Мак явился в шелковом пиджаке и брюках, двигаясь в своей обычной удивительной манере точно выверенных действий, и уселся в кресло для пациентов, стоявшее в углу, отведенном Дэвидом для таких вот встреч. Глядя на него, Форд подумал, что он похож не на пациента психиатрической клиники, живущего в невероятно искаженной реальности, а на артиста из водевиля.

— Мы могли бы стать каннибалами, — заявил Мак.

Слова звучали как очевидный симптом болезни, и Дэвид настроился провести настоящий сеанс психотерапии с настоящим пациентом… для разнообразия.

— Почему?

— Нам не дали на завтрак яйца, значит, у клиники Эктона проблемы с поставками продовольствия. Мы могли бы посылать группы захвата в город.

— Вы считаете каннибализм хорошей идеей?

— Я сумасшедший. Поэтому отвечу вам: да, разумеется. Расскажите про новенькую пациентку.

— Вы с ней встретитесь в зоне отдыха.

— И смогу познакомиться?

— Как получится, Мак.

— Давайте я вам про нее расскажу. Ей, по меньшей мере, около тридцати, она приехала сюда добровольно, по собственным причинам. Вчера вечером и ночью, когда она кричала в вашей симпатичной камере, где стены обиты мягким материалом, и вы отправились на нее взглянуть, она сумела… скажем, заморочить вам голову.

Что все это значит? Неужели Маку удалось что-то услышать? Или он прятался за одной из масок в художественной мастерской… еще один пациент, который должен находиться в запертой комнате и которого выпустили оттуда ночью?

— Объясните, что вы имеете в виду?

— Я думаю, клиника Эктона буквально напичкана тайнами. Правильный ответ?

— Лечебный сеанс не предполагает ответы. Его цель — открыть двери.

— Вы сегодня утром видели солнце?

— А вы?

— Я имею в виду, оно выглядит так, будто от него откусили кусок. Пятно стало гигантским.

— И что это значит для вас?

— Для меня? Что через шесть месяцев я умру. Вы тоже. Мы все умрем.

— Вы уверены?

— Ясное дело, уверен. Впрочем, ваша новая пациентка… кстати, как ее фамилия? Откуда она приехала?

— Мы снова вернулись к новой пациентке?

— Просто я хочу знать про людей, которые находятся в клинике. С кем мне, возможно, придется иметь дело. Мир неприлично богатых людей не так велик. Может, мы с Кэролайн играли в детстве в больницу. Если так, я с удовольствием возобновлю с ней знакомство.

— Работа в ЦРУ позволила вам стать богатым человеком?

— Я богатый наследник компании «Шахты Грэма», но я служил своей стране за доллар в год. И вышел в отставку, заболев психической болезнью. Вы хотите, чтобы я это признал? Что меня унизили, и в результате я оказался в дурацкой клинике, где делюсь своими самыми сокровенными тайнами с мальчишкой? Доктор Форд, мне от вас нужно только две вещи. Во-первых, имя новой пациентки. Мне необходимо знать, кто живет рядом со мной. Во-вторых, чтобы вы пересмотрели историю моей болезни с целью определить, действительно ли требуется держать меня в запертой комнате.

— Вы считаете, что этого делать не следует?

— Разумеется, нет! Я вообще не понимаю, с какой стати меня запирают по ночам.

— Доктор Хант приняла это решение, потому что вы демонстрировали признаки агрессии. На ваши права в дневное время запрет не распространяется.

— Если не считать того, что, когда я выхожу из дома, меня сопровождает вооруженный охранник.

— Он вооружен пистолетом с транквилизатором. После смерти доктора Аллмана вы находились в ярости. — Дэвид не стал говорить вслух, что во время пожара Мак находился в самовольной отлучке.

— Что-то происходило той ночью, доктор. Кстати, и прошлой, да и сейчас тоже. Это, вообще, началось несколько недель назад. Я сейчас говорю вовсе не про Солнце, экономические проблемы и прочую чушь. Мне кажется, что-то неладное творится именно здесь, в клинике, и признаюсь, мне страшно, а когда я чего-то боюсь, — да, у меня возникают проблемы, мне становится трудно контролировать свой гнев. Вот, например, вспышки прошлой ночью, что это было? Мне…

Он замолчал и покачал головой.

— Что вы хотели сказать?

— Не знаю… Мне приснился сон. Отвратительный.

— Вы думаете, что видели вспышки во сне?

— Проклятье, нет, но из-за них что-то началось.

— Можете описать свой сон, Мак?

— Ну… конечно, могу. Демон. Я видел демона.

Дэвид старался рассматривать слова Мака с медицинской точки зрения, но не мог забыть собственную реакцию на ночные вспышки. Впрочем, то, что видел он, никак нельзя назвать демоном.

— Вы хотите о чем-то меня спросить, доктор? Валяйте.

Из разговора с Маком Дэвид понял, что тот наделен тонким восприятием окружающего мира.

— Что вам известно про вспышки?

— Кто-то делает МЭПО, и это меня сильно беспокоит.

— МЭПО?

— Моноатомный элемент с перегруппированными орбиталями. Полагаю, золото. Легендарный философский камень.

Эти два слова «философский камень» при обычных обстоятельствах вызвали бы у Дэвида молчаливое презрение ученого к невежественному человеку, который настолько глуп, что верит в подобные сказки. Однако сейчас он совсем иначе отреагировал на слова Мака.

— Продолжайте.

— Они выплавляют его в арочной печи, которую называют «печь для обжига». Как-нибудь загляните в нее.

— Я заглядывал. Она похожа на самую обычную гончарную печь.

— Только не ночью, доктор. Когда все ложатся спать, они устанавливают внутри печи тарированный катод прямого накала, чтобы поддерживать температуру, равную трем тысячам градусов.

— Мне представляется, что это невероятно высокая температура.

— Для них — нет. А новая пациентка… мне кажется, она у них там главная. Она… Господи, я опять забыл ее имя.

— Кэролайн.

— Мы, кажется, это уже проходили. Возможно, те вспышки стерли мою память. Я хочу сказать, что, может быть, ее зовут Кэролайн Эктон?

Дэвид никак не отреагировал на его предположение.

— Значит, Лайт? Она из семьи Лайтов?

Мак слишком явно пытался получить ответ на свой вопрос, и Дэвид решил это запомнить.

— Давайте вернемся к МЭПО, — предложил он. — Что это такое?

— Моноатомный элемент с перегруппированными орбиталями не полностью принадлежит трехмерному пространству. Он проникает в гиперпространство. Если он попадет внутрь вас, вы тоже отправитесь в гиперпространство.

Философский камень… им рассказывали про него в классе. «Он вовсе не для философов, и вообще не камень. Это белый порошок».

— И какая вам польза от того, что вы попадете в гиперпространство?

— Вы окажетесь за пределами пространства и времени. Поэтому сможете видеть прошлое и будущее. Вы сумеете… возможно, бежать. Обойти время или промчаться сквозь него. Если, конечно, забыть об одной крошечной проблемке.

— Которая заключается…

— В том, что все это дерьмо собачье. Если вы примете внутрь тяжелый металл, у вас тут же возникнут проблемы с почками.

— Я тоже так думаю.

Если взгляд человека мог стать взглядом голодного тигра, именно это и произошло с Котом Маком. Но тут тихонько звякнул звонок, возвещавший окончание сеанса, Мак вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал Дэвиду:

— Ать-два!

Дэвид вспомнил слова Кэти о том, что Мак постоянно переходит из состояния начинающего серийного убийцы к симпатичному парню и обратно.

После его ухода Дэвид отодвинул стенку из фальшивых книг, скрывавшую от пациентов электронное оборудование, и ввел код Мака — Ф-0188. Система тут же заработала и начала отслеживать передвижения Мака. Он прошел по широкому коридору мимо кабинета Кэти, спустился вниз на два этажа, изображение тут же переключилось с одной камеры на другую, чтобы не выпускать его из вида.

Мак вошел в художественную мастерскую, где несколько человек рисовали картины и один что-то лепил.

Дэвид выключил монитор, решив, что Мак не собирается нарушать порядок.

До следующего пациента — Линды Фэйрбразер — оставалось пятнадцать минут, поэтому Дэвид нажал на кнопку интеркома и сказал Кэти:

— Я спущусь в мастерскую, хочу понаблюдать за Маком. Вернусь к сеансу с Фэйрбразер.

Уже собравшись отключить систему наблюдения, Дэвид заметил, что Кэролайн сидит за мольбертом в художественной мастерской, и снова соединился с Кэти.

— Я вижу Кэролайн среди других пациентов.

— Доктор Хант велела ее выпустить.

Дэвид вышел в приемную.

— Но за ней ведется постоянное наблюдение?

Кэти показала на ряд мониторов.

— Полное и постоянное. Там с ними Сэм. Он присматривает за Маком и Кэролайн, но старается держать их подальше друг от друга.

— Почему?

— Мак проявляет к ней интерес.

Дэвид отчаянно пожалел, что не может выдать Сэму настоящий пистолет с настоящими патронами, и решил немедленно сказать, что, по его мнению, Мак представляет потенциальную опасность для Кэролайн.

— Сообщите Мэриан, что в конце дня я бы хотел поговорить с ней о том, как идут дела у Кэролайн. Мы должны решить, где она будет спать сегодня ночью.

Если честно, он хотел бы, чтобы она изобразила очередной приступ безумия и у него появилась уважительная причина снова запереть ее на ночь — впрочем, проку от этого было немного, учитывая тайную способность Кэролайн ходить, где и когда она пожелает. Он думал, что ей помог кто-то из персонала — возможно, сестра Флейглер — но теперь… кто знает, может быть, она сумела пройти сквозь стены.

Субстанция, которую они делали — даже сам процесс ее получения, — сильно действовала на сознание, если вспомнить, что с ним произошло, когда он оказался слишком близко. Он каким-то образом… какое тут слово будет правильным?.. попал под воздействие? Да, именно. А что произошло потом? Дэвид решил, что они, наверное, отнесли его в комнату, где он и очнулся утром.

Но состояние, в котором он находился, не являлось сном, оно было темнее и глубже. Может быть, он как-то сумел оказаться за пределами времени? Неужели такое действительно возможно?

В любом случае, если даже процесс изготовления порошка лишает человека способности ориентироваться в пространстве, значит, он обладает невероятной силой. И тогда понятно, почему те, кто с ним работал, надели маски сварщиков.

Золото в виде белого порошка… они обсуждали это в классе, причем много раз. Дэвид вспомнил, как мистер Лайт, рассказывая о нем, пристроился на краешке своего стола. Дэвид видел его, но не слышал слов.

Проклятье, какая же все-таки мерзкая штука амнезия. Может быть, Кэти знает больше? Вдруг, если он заговорит про то, что его мучает, какое-то слово или фраза помогут памяти вернуться?

— Кэти, по-вашему, что произошло сегодня ночью?

— Вы слишком устали и переволновались. Такое со всеми бывает.

Не помогло.

— Я выходил из своей комнаты? Вы видели это?

Кэти промолчала, потом смущенно протянула ему руку. Дэвид мгновение колебался, но, когда она уже собралась ее убирать, взял в свою. Они несколько секунд держались за руки, и Дэвид почувствовал, что у нее маленькая, мягкая и теплая ладошка.

Впрочем, все тут же закончилось, Кэти отвернулась и снова занялась своими делами. Дэвид же отправился посмотреть на Кэролайн и Мака и попытаться отыскать путь в темных коридорах, коими представлялась ему жизнь в клинике Эктона.