Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросились еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая отскочила назад.

Доллу наконец удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость. Из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьих челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события, – одна из шавок угодила в «печку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.

Долл и Мэг шагнули назад, так, чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса, и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.

Военный старатель завалился, подминая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставив собачье сердце остановиться. Долл и Мэг поверх него выпустили из стволов остатки магазинов, всухую защелкали курки.

На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «печки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.

Наступило время неведения. Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которой смешались скрежет собачьих когтей, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась эхом в помещении, оставляя простор для фантазии.

А потом снова сработала «печка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками старателя, и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг вместо пистолета уже держала в руках нож и ударом клинка сбила с Монгола одну из наседавших собак.

Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось повернуться к нему, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.

Когда в очередной раз погасла «печка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.

Через минуту, когда глаза наконец привыкли к сумеречному зрению, стало ясно, что люди победили. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, а убедившись, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено. Подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл в две руки добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.

– Где твой пистолет? – окликнул ее военный старатель, когда дело было сделано.

– Бросила в «печку», чтобы мы могли видеть.

– Молодец! – похвалил Долл. – Ты нас спасла.

– Точно, – подхватил его напарник, – я бы, наверное, не додумался.

Долл достал свою «беретту» и протянул Мэг.

– Держи. И патроны тоже. – К девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету. – А мне давай свои, у меня еще «форт» остался, пригодятся.

Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелый армейский комбинезон.

– Ты в порядке? – спросила Мэг, глядя, как военный старатель вытирает кровь с открытых частей тела.

– До свадьбы заживет. – усмехнулся тот. – Однако я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.

– В каком смысле? – не понял Долл.

– А вот сейчас и посмотрим. Идите за мной, медленно и аккуратно.

С этими словами старатель двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.

Монгол подошел почти вплотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.

– Вот он, – прошептал старатель, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного, с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. – Будущий чернобылец.

Старатель повернул голову к попутчикам:

– Он ведь специально одну из шавок в «печку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы не ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.

Долл и Мэг стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами.

Монгол вернулся к щенкам:

– Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты тоже мог бы стать вожаком, если бы не попал в мешок…

– Оставь их, Монгол, – попросила девушка. – Они нам больше не помешают.

– Они все равно погибнут, когда падет контур.

– Оставь их. Они имеют право на шанс.

– Шеф, вставайте! – кто-то тряс Алексея за плечо. Подняв голову, Ципик увидел Шастина. – Прорыв будет! Умники говорят, очень сильный, они лагерь на Изумрудном консервируют.

– Так это ж в другой стороне, – пытаясь отойти от сна, проговорил Алексей, – и выброс должен только в субботу быть.

– Должен в субботу, а будет сегодня. Внеочередной.

Ципик быстро оделся и собрался в походном варианте. За пределами казармы царила тихая паника – на передней линии вели спешное переоборудование: в каждом окне оставляли только по одному крупнокалиберному пулемету, остальные места занимали портативные ручные орудия. Это для того, чтобы, отступая на вторую линию, сохранить максимальную боеспособность. В повреждающем действии ручные пулеметы, конечно, значительно уступают стационарным, но при таком прорыве, как предстоящий, это не главное. Удержать первую линию все равно не удастся, поэтому снятые с места станковые машины устанавливали на кузова КамАЗов, образуя современный вариант знаменитой тачанки.

Сценарий грядущего противостояния Алексей представлял относительно неплохо. С первыми, редкими и нестройными рядами будут бороться с брустверов. Задача не только в том, чтобы не подпустить врага к себе, но и максимально сохранить в целости минное поле, которое принесет гораздо больше пользы, когда в атаку пойдут основные силы врага. Так что пулеметчикам придется потрудиться. Одновременно авиация и артиллерия начнут обрабатывать окрестные территории тяжелыми боезарядами. Совместными усилиями первые атаки мутантов удастся остановить, но, к сожалению, это будет только начало.

Когда толпа мутантов превратится в сплошной поток, командование даст приказ отступать. Недемонтированные станковые пулеметы придется бросить, а солдаты займут места в КамАЗах. Дальше основную работу по уничтожению нечисти возьмут на себя авиация, артиллерия и минное поле, а перебравшихся через первую линию тварей будут добивать отступающие части. Вот тут-то и начнутся потери: как правило, вовремя оставить позиции и отойти на безопасное расстояние удается не всем, и уж если до тебя не доберутся монстры, то точно получишь по голове осколком артиллерийского снаряда. Обычно волна гасится где-то между первой и второй линией, хотя бывали случаи, когда приходилось оставлять и второй эшелон, ну а дальше за дело примутся спецвойска зачистки, которые добьют оставшиеся отряды нечисти.

В настоящий момент подготовка шла согласно уставу: солдаты занимали позиции и готовили оружие, командиры еще и еще раз проверяли боеготовность, а начальство спешно улепетывало на безопасное расстояние.

Патрульному отделению, в котором числился Ципик, отводилась особая роль. Три патрульные группы по четыре человека в каждой занимали позицию между первой и второй линиями вдоль болот около Проклятого леса. Место знакомое, задача относительно простая – следить, чтобы после прорыва первой линии часть монстров не откололась от основной группы с целью прорваться через вторую заградчерту в районе Проклятого леса. Такое происходило чрезвычайно редко, и с поставленной задачей отделение всегда справлялось.

С жалостью глядя на солдат, готовившихся к бою, – до следующего утра доживут не все – Алексей направился к избушке Непряева. Там уже собрались все, включая опухшего от побоев Смирнова. Кэп давал вводную. Мельком глянув на Ципика и Шастина, он бросил:

– Входите быстрее. Итак, всем все ясно?

Ему ответило дружное «да».

– Ципик, проходи в комнату, у тебя будет отдельное задание. Все остальные свободны, готовьтесь. Шастин, получишь вводную позже, пока займись пулеметом.

– Есть! – гаркнул Шастин и вслед за всеми покинул помещение.

– Леша, смотри сюда! – Непряев склонился над картой. – Прорыв будет очень мощным. Такие случаются раз в год, а то и реже. Есть подозрения, что Зона далеко шагнет, примерно вот до этого уровня. – Капитан прочертил на карте линию около второй полосы защитного кольца. – Поэтому готовится эвакуация основных частей.

– Это примерно на километр? – прикинул Алексей.

– Да, до второй линии защиты. Решено отвести основные силы вот сюда – за вторую линию, ее придется держать до конца – за ней артиллерия. На первой линии останутся только десяток пулеметчиков и три взвода саперов. Но хорошо заминировать территорию все равно не успеют. Основная задача по уничтожению мутантов ляжет на авиацию, через два-три часа уже начнутся боевые вылеты. Натовцы тоже по мере сил помогут. Однако, поскольку прорыв будет сопровождаться расширением Зоны, за полтора часа до предполагаемого выброса «вертушки» отзовут, чтобы никто из них, не дай бог, не попал под выброс.

Да, Алексей представил, что может натворить один зомби за рулем боевого «Фокса».

– Примерно за час до прорыва монстры начнут накатывать на первый барьер. При поддержке артиллерии пулеметчики будут держать барьер до конца. До самого конца.

Ципик поднял глаза на Непряева, но тот ответил очень спокойно:

– Да, Леша, иначе никак. За пулеметы сядут только добровольцы. Шансов уйти будет мало. Когда линия прорвется, мы попробуем спрятаться в подвале – вот здесь. – Капитан указал на карте один из домов. – Здесь глубокий погреб, попытаемся там забаррикадироваться, если успеем.

– Вы пойдете туда? – догадался Алексей.

– Ну, должен же кто-то. Приказ дали сверху: по одному человеку от отделения посадить за пулеметы на первой линии. От нашего пойду я.

– Тогда надо жребий бросить, – не унимался Ципик.

– Бросили уже. По этому поводу разговор закончен. Слушай, что тебе надо сделать. Возьмешь Шастина и Смирнова, сядете вот здесь.

Алексей глянул на карту: место знакомое, возвышение чуть в сторону Проклятого леса.

– С этого места весь участок как на ладони. Его заминируют, а вот здесь оставят коридор. Когда придет время уходить, мы все по этому коридору двинем к погребу.

– Твари от вас не отстанут.

– Вот для этого и нужны вы. Для отхода нам потребуется около минуты, тогда есть шанс, что мутанты пройдут мимо нас. Вы возьмете «хаммер», два гранатомета, СВД и встанете на возвышении. Когда мы будем уходить, прикроете нас. Отсекайте тех тварей, которые выйдут позади нас, – только у них будет возможность догнать нас по коридору. А те, что пойдут справа и слева, попадут на минные поля.

– Вас все равно попытаются достать.

– Попытаются, конечно, но первая волна здесь долго не задержится, они пойдут дальше, на выход. Для нас самое главное, чтобы нас не засекли контроллеры и кровососы, эти твари могут и запор сломать. Короче, работаете по обстановке. Когда будете уходить – за вами увяжется немало тварей, так что пострелять придется. Схема боя в принципе не меняется: в первую очередь класть чернобыльских вожаков, контроллеров, химер и кровососов – это задача снайпера, бронебойные патроны в избытке возьмете в оружейной, я распорядился. Остальные твари хоть и сильные, но в большинстве своем тупые. Задача ясна?

– Более-менее.

– Тогда готовьтесь. – Непряев свернул карту и махнул рукой.

– Есть! – по-шастински гаркнул Алексей.

– Удачи, ребята!

К пяти часам пулеметы на бруствере работали уже почти беспрерывно – всех, кто только оказывался в пределах видимости, валили, не жалея патронов, стараясь не пускать на минное поле. Его берегли для потока мутантов с большей плотностью. В бинокль Алексей рассматривал дальние подступы. У края леса болтались, будто на привязи, два десятка панцирных псов, не выходя на открытое пространство, еще дальше копошились несколько кабанов и пара зомби – верный признак контроллера, наверняка прячется где-то вон в тех зарослях, ждет основной волны. «Хлопнуть бы его сейчас», – подумал Алексей. И, будто подслушав мысли Ципика, пилот одного из вертолетов всадил в район предполагаемого укрытия контроллера две ракеты. Над зарослями взметнулись два фонтана из земли и обломков деревьев, полетели в разные стороны тела собак и зомби, оставшиеся в живых твари кинулись врассыпную. Значит, выстрел достиг цели.

Алексей удовлетворенно кивнул и вернулся на свою точку. Шастин в очередной, уже, наверное, десятый раз смазывал свой пулемет, проверял крепления, осматривал прицел – сержант хоть и раздолбай, каких мало, но к военному делу относится крайне серьезно. Смирнов проделывал то же самое со вторым станковым пулеметом, установленным прямо на землю, и по его хмурому виду Алексей понял, что Шастин уже двинул подопечному пару раз по уху. Неуставных отношений Ципик не принимал, а после воспитательной работы Непряева трогать Смирнова запретил строго-настрого, но Шастина это, похоже, не особо волновало. В другой раз Алексей непременно сделал бы ему внушение, но не теперь. Чтобы не терять время даром, Алексей тоже занялся делом – еще раз осмотрел свой АКМ, гранатометы и снайперскую винтовку.

Дело началось в начале седьмого: заметно опустел гарнизон, закрылись склады, КамАЗы-тачанки отъехали на безопасное расстояние. Только теперь Алексей начал понимать, что здесь начнется через пару часов, – там, где стояли люди, будут вовсю расхаживать зомби и химеры, плоти и кровососы. И почти сразу послышались первые канонады: заработала артиллерия, призванная докончить дело, начатое авиацией, – максимально проредить и задержать волну мутантов. Пулеметы на бетонных возвышениях работали без скидок на усталость, ребятам, среди которых был и Кэп, в ближайшие полтора часа придется очень несладко, да и потом будет не все просто. Даже если удастся дойти до подвала и укрыться там, даже если твари не захотят терять время на поиск схоронившихся людей, после прорыва выжившие окажутся в глубине Зоны примерно на километр. А поскольку это место окажется новой территорией Зоны, зачистки не предвидится, землю просто бросят, и выбраться за ее пределы будет ой как нелегко.

Спасательный отряд, конечно, пошлют, как и договаривались, но сделают это не раньше, чем оборудуют вновь образованную первую линию, вертолетами зачистят территорию с воздуха, а на это уйдет пара-тройка дней. Просидеть двое суток в тесном невентилируемом помещении с минимальными запасами еды – приятного мало. А если вход в укрытие разобьет случайный снаряд при обстреле или разломает кровосос, тогда уж точно никто не выживет.

Зарево вдали разгоралось, как адское пламя, и стало ближе. Теперь уже рвались не только снаряды артиллерии, но и мины на земле. Это значило, что мутанты медленно, но верно подходят, и их слишком много, чтобы первая линия стала для них непреодолимой преградой. Шастин заметно нервничал, ему было бы гораздо проще, если бы он уже стрелял: драки боишься меньше, когда она уже началась. А вот Смирнов был спокоен, и это волновало Ципика куда больше: понятно, что он старается держаться из последних сил, не перегорел бы. Алексей задумался: «Почему именно его велел взять на точку Непряев, воспитывает?»

– Идут, – прервал размышления командира Шастин.

Алексей глянул в бинокль. Видимость хоть и ограничивалась бетонными заграждениями, была сносной. Картина точь-в-точь из кинофильма про Великую Отечественную: немцы идут, прячась за танками, – наши бьют из окопов. И все в дыму – хрена что разглядишь. Пулеметчики уже били просто, без прицеливания, толпа мутантов была настолько плотной, что целиться было не обязательно. На мгновение Алексей даже увидел псевдоовцу, совершенно безобидную тварь, в любое другое время ее съел бы любой из соседей – хоть гигант, хоть стая псов, но сейчас они все были братьями, детьми Зоны, и у них у всех был только один главный враг – первая линия обороны. За ней будет вторая, а если повезет, то и третья, но это позже, а сейчас…

– Ну что там? – нетерпеливо спросил Шастин.

– Идут, – ответил Ципик и посмотрел на Смирнова.

Тот почувствовал взгляд, повернулся и спустя пару секунд сказал:

– Я не побегу, товарищ старший лейтенант, слово даю. Дайте мне снайперку или гранатомет, я в учебке очень хорошо стрелял.

– Верю, – ответил Алексей. – Пока возьми СВД, куда стрелять, я скажу.

– Идут, – снова сказал Шастин.

И действительно, взрывы раздавались уже гораздо ближе, чем раньше, а некоторые вообще едва не цепляли бруствер. Волна мутантов преодолела не меньше трети расстояния до первой линии обороны, такими темпами через двадцать минут они будут здесь.

Запищала рация, Алексей откликнулся.

– Леша, слышишь меня? Это Непряев. – Голос раздавался сквозь грохот очередей, но разобрать слова удавалось. – Через пять минут отступление – будьте готовы. Как понял?

– Понял, все понял, – ответил Ципик, – мы готовы.

Все происходило гораздо быстрее, чем предполагалось, но план оставался прежний. Шастин приготовился к работе за пулеметом на «хаммере», Ципик взялся за орудие, укрепленное на земле. Ровно через пять минут стали стихать очереди на бруствере и показались отступающие люди. Их было восемь – на двоих меньше, чем ушло. Одного товарищи несли на руках – видимо, зацепило осколком снаряда. Непряева среди них не было.

Сразу за бруствером ярко вспыхнуло зарево: зажгли напалм, пламя потекло по специальному руслу, часть монстров сгорит заживо в этом адском огне. Алексей напрягся, всматриваясь в заграждение. Кто-то должен был остаться, чтобы поджечь смесь. И действительно, спустя несколько секунд появился Кэп, живой и невредимый. Но одного бойца Ципик так и недосчитался.

Когда основная группа уже преодолела две трети пути, через бруствер перевалили первые мутанты. Как и предполагалось, это были собаки. Слепые псы вообще составляли более половины мутантного моря, а в скорости уступали только химерам и кровососам, но, поскольку отличались от оных отсутствием какого-либо страха и понимания ситуации, во время прорывов были всегда в первых рядах наступления. Еще сорок процентов нападавших представляли собой плоти и смесь из разного рода псевдо: овцы, кабаны, кролики и прочая шелуха, боящаяся людей и кровожадных монстров не меньше, чем сами люди. А вот оставшаяся часть была действительно опасной и суровой.

Для многих переход через горящий ров не прошел даром: десятки горящих монстров очумело носились по кругу, сгорая заживо.

Пулемет Шастина застрекотал так, что бедный «хаммер» то и дело подскакивал, – первые перебравшиеся через бруствер собаки посыпались назад, будто их смело невидимой волной. Ципик принялся зачищать правый фланг – при желании монстры смогут обойти минное поле с этой стороны и взять их точку в тиски. Собственно, для этого здесь и приладили второе орудие. Но одним глазом Алексей смотрел на Непряева. Он начал сознавать, что пулемет Шастина не сможет сдержать такую волну нечисти, твари только слегка запнулись под выстрелами пулеметчика, но их количество тут же стало брать верх над плотностью стрельбы, и стало ясно: капитану не успеть добраться до подвала. Непряев это тоже понял и принял довольно рискованное, но, безусловно, правильное решение – ушел в сторону от коридора и забрался на минное поле.

Площадка за бруствером между тем стала напоминать настоящее поле боя. Сюда переместила часть своего огня артиллерия. Там, где мутантов никто не встречал пулеметным огнем, начали разрываться боеприпасы минных полей. Твари, рванувшиеся было по коридору, увидели перед собой потенциального врага – капитана Непряева и двинули вслед за ним. Отвлекая на себя внимание монстров, капитан давал остальным возможность забраться в подвал и забаррикадироваться.

Непряев бежал, как по пляжу Капакабаны, будто и не было под ногами заряженных фугасов, опытным глазом отмечая свежие закладки. Мутанты, бежавшие следом, закладок не видели, а потому позади беглеца рвались снаряд за снарядом, а собаки, лапы которых не могли с достаточной силой надавить на взрыватель, падали, изрешеченные догонявшими их осколками. Более удачливых, тех, кого осколки обходили стороной, охаживали из двух пулеметов Шастин и Ципик. Один из псов смог продраться и через мины, и через плотный огонь пулеметов и едва не достал капитана, но уже в прыжке вдруг перевернулся вверх ногами и отлетел в сторону. Если бы он сбил Кэпа с ног, Непряева уже порвали бы. Алексей поначалу даже не поверил, что стрелял Смирнов, но оказалось, что больше некому.

По правому флангу, ответственность за который нес Алексей, пошла разномастная гвардия из собак, зомби и прочей шушеры – слишком организованный марш выдавал умелое руководство. Явно маневрировал контроллер, но отвлекаться на этот заход Ципик не мог: даже вдвоем с Шастиным им едва удавалось прикрывать отход командира. Снова выручил Смирнов: не дожидаясь приказа, он схватил гранатомет и начал стрелять по возможным местам укрытия контроллера. После пятого выстрела стройные ряды монстров распались, превращая диверсионный отряд в кучу тупой нечисти.

Откровенно говоря, пора было делать ноги: артиллерия, уже не стесняясь, садила в непосредственной близости от бригады Ципика, и шанс попасть под огонь своих становился все вернее. Группа, отход которой они должны были прикрывать, уже несколько минут находилась в безопасности, и если уж и успел кто-то из тварей засечь их схрон, то вины Ципика и компании в этом не было – все, что могли, они сделали. Из общего плана выбивался только один человек, их непосредственный командир, который удирал по минному полю от разъяренных тварей. Бесконечно это продолжаться не могло, его просто обязаны были достать – либо осколки мин, рвущихся позади, либо огонь артиллерии, либо один из прорвавшихся монстров.

– Смирнов, оружие в машину! – скомандовал Ципик, подкрепляя приказ жестами, так как в окружающем их грохоте трудно было что-либо услышать. Ухватив рядового за рукав, Алексей проорал ему в ухо:

– Попробуем забрать капитана!

Смирнов кивнул в знак согласия и полез в кабину автомобиля, на ходу заправляя очередной заряд гранатомета. Пока Шастин продолжал стрелять, Ципик бросил свое орудие и завел «хаммер», намереваясь обогнуть минное поле со стороны Проклятого леса и подобрать Непряева. Но здесь везение кончилось.

Первый взрыв прогремел в двадцати шагах позади капитана, взрывной волной его отбросило на тридцать метров вперед. В обратном направлении полетели куски вырвавшихся вперед тварей, а через секунду рвануло где-то позади «хаммера». На мгновение машина встала на два колеса, Алексей ощутил мощный толчок и едва не выпустил из рук руль. Автомобиль крутанулся на месте, по корпусу со звоном прошлись осколки. Смутно понимая, что происходит, Ципик надавил на газ и вывернул руль, направляя машину туда, где упало тело командира. Сзади слышались стон Смирнова и ругань Шастина. «Это хорошо, – подумал Алексей. – Значит, живы».

Пулемет за спиной заработал, только когда машина остановилась возле распростертого тела капитана, хотя сам Алексей уже смутно представлял, где находится враг. Все вокруг превратилось в сплошное пламя, отовсюду ухало, грохотало, выли раненые монстры, сыпались с неба осколки и ошметки уродливых тел. Где-то рядом один за другим прогремели еще три взрыва, теперь территорию жгли со всей злостью, кто не спрятался – сам виноват.

В плечо вонзилось что-то, обожгло болью, но для Ципика сейчас в мире не было ничего, кроме капитана – бросить его он не мог. Уже не чувствуя рук, Алексей рванул тело Непряева вверх, забрасывая его на себя, – обмякшее, оно оказалось слишком тяжелым, и Алексей ни за что не справился бы с ним, если бы кто-то не подтянул его сверху. Валясь с ног, Ципик чудом зацепился за машину, когда она рванула с места, и в тот же миг на его руке сомкнулись челюсти собачьей пасти, едва не вырвав его из автомобиля. Один из псов все-таки добрался до цели.

На то, чтобы что-то предпринять, сил у Ципика просто не осталось – крича от боли, он просто схватился свободной рукой за поручень. Собаку тащило по земле не меньше десяти секунд, самых долгих в жизни Ципика, и только потом пес кубарем полетел под колесо. Последнее, что запомнил Алексей, перед тем как провалился во мрак, – сладостное чувство мести, когда диск заднего колеса «хаммера» крошил кости твари, причинившей ему столько боли, и ему даже казалось, что он слышал хруст.

* * *

Так часто бывает: прежде чем память возвращается, она прокатывается по всему своему содержимому, извлекая из загашников обрывки событий, превращая их в одну нелепую путаницу. Алексей пришел в себя от острой боли в руке, мутный калейдоскоп событий остановил падение и сфокусировался на последних запомнившихся моментах. Прорыв, бегство капитана, бешеные скачки на раздолбленном «хаммере», собака… Ах да, собака, которая чуть не отгрызла ему руку. Потом он куда-то летел и что-то грохотало прямо в ухо. И сверкало. И било по голове. Боль в руке понемногу стихала, но движения все еще были затруднены. И все это время кто-то бесцеремонно бил Алексея по щеке, пытаясь привести в чувство.

– Очнитесь, шеф, слышите меня? – Алексей наконец узнал голос Шастина. Открыл глаза, огляделся: день, самый обычный день, самый обычный лес вокруг, как будто и нет никакой Зоны, хоть грибочки иди собирай. Только тишина вокруг необычная, не бывает так в простом лесу.

– Ну, слава богу! – прошептал Шастин. – Хоть один живой.

Постепенно исчезали посторонние звуки. Оказывается, в лесу действительно тихо, а все, что слышалось Алексею, это всего лишь шум в голове. Алексей попытался подняться, закружилась голова, но, подхваченный Шастиным, он все-таки сел. В десяти метрах позади – на боку – раскуроченный джип, рядом с ним, совершенно неподвижный, лежал Смирнов, голова перевязана, рукав на куртке разорван, видимо, Ципик не первый, кого Шастин пытался привести в чувство. Сам Шастин выглядел еще хуже: лицо в обильных порезах и ссадинах, на ухе рваная рана, правая рука перевязана, перемотаны обе коленки, из одежды на верхней части туловища осталась только изрешеченная тельняшка – предмет гордости Шастина, выдававший в нем отношение к частям ВДВ, где он начинал служить. Под ней Алексей рассмотрел так же бинты и кровоостанавливающие пластыри.

– Где мы? – спросил Алексей.

– В Проклятом лесу, где ж еще! Вы что, ничего не помните?

– Собаку помню, – ответил Ципик и покосился на руку.

Рука представляла собой жалкое зрелище: на глубоких ранах запеклась кровь, кожа ошметками свисала в нескольких местах, но пальцы шевелились, значит, кости целы. Боль стала тише – сказывалось действие анальгетиков, введенных Шастиным. Учитывая, что при неудачном стечении обстоятельств панцирный пес может и руку оторвать, легко отделался.

– А больше ничего? – уточнил Шастин.

– Потом ничего.

– Не много потеряли, – усмехнулся сержант. А потом, помолчав, добавил: – Выброс был. Смирнову, вон, спасибо сказать надо, что живы до сих пор. Это он нас сюда вывез.

– Он живой?

– Живой, только в себя не приходит.

– А Непряев?

– Не знаю, рядом его нет, а далеко я не отходил, не могу – колено перебито.

– Сильно?

– Сильно. Сам до наших не дойду. Да и где они теперь, наши?

– Метров триста-четыреста, как минимум.

– Интересно, вторая линия устояла?

– Не знаю, но придется узнать. – Ципик вспомнил о рации, но ее рядом не обнаружилось.

– Нет ее, – сказал Шастин, – я уже посмотрел.

– Да, хреново дело.

Ципик, опираясь на плечо Шастина, поднялся, это оказалось не так сложно, как ожидалось. Слабость, конечно, была, однако мышцы слушались и, кроме левой руки, ничего не болело. Плечо задето по касательной, а кисть на месте – большего и желать трудно. Оглядев себя, Алексей обнаружил несколько небольших ран, которые не угрожали жизни, и остался этим очень доволен.

– А еще говорят, броники не помогают, – проскрипел Шастин, оглядывая раны на теле, – если б не броники, покрошило бы нас на лапшу.

Бронежилету Алексея досталось гораздо меньше, чем защитной форме Шастина. Защитный комбинезон сержанта, лежавший неподалеку, сейчас больше походил на тряпочку, а Ципик насчитал в своем лишь четыре повреждения, что с учетом мясорубки, в которой они побывали, несказанно мало.

Далее в течение десяти минут они пытались привести в чувства Смирнова. Выглядел он, опять же в сравнении с Шастиным, неплохо: кроме рваной раны на голове, которую Шастин замотал, особых повреждений не было, не считать же повреждением синяки и кровоподтеки. Но приходить в себя он отказывался. Шастин пояснил, что, когда он сам полчаса назад пришел в себя, Смирнов был в сознании, но поговорить с ним Шастину не удалось: Смирнов только стонал, держась за голову, и на вопросы не отвечал. Тогда Шастин сделал ему укол противошокового и переполз к Алексею. Кроме того, Шастин успел поведать, как развивались дела вчера после того, как Ципик отключился.

Когда Алексей остановил машину около Непряева, чтобы подобрать его, Шастин и Смирнов попытались дать бой набегающим монстрам. Шастин успел пустить пару очередей по тварям, которые были совсем близко, в десяти шагах, а Смирнов удачно выстрелил из гранатомета, рассеяв ближний поток, и, бросив пустой ствол, кинулся на место водителя. Все рвалось и горело уже под боком, и после очередного разрыва крупный осколок врезался в крепежный элемент пулемета. Пулемет выбросило из машины, а Шастину осколками разворотило весь бронежилет и повредило обе ноги. От смерти его спасло только то, что за доли секунды до этого его самого отбросило взрывной волной на заднее сиденье. Здесь-то он и увидел поднимающееся тело Непряева, подтянул его в машину и едва не вылетел из нее, когда Смирнов дал по газам.

Собаку, повисшую на руке Ципика, он видел, но сделать уже ничего не мог. Смирнов давил на газ так, что машина едва не переворачивалась на неровностях дороги, непонятно, как она вообще не развалилась на части. Ориентироваться в пространстве было уже совершенно невозможно, поскольку все вокруг горело. Добраться на таком транспорте до своих было нереально, и вот тут Смирнов оказался молодцом: он развернул машину к болоту и, выжимая из тачки последнее, на полной скорости проскочил топь и продавил линию колючки. Обратно в Зону монстры не пошли, они рвались наружу, поэтому за машиной не побежали, а «хаммер» проехал еще секунд десять, не разбирая дороги, пока не врезался в дерево. Пассажиров разбросало по окрестностям, а потом шарахнул выброс. Ахало и бухало так, что, казалось, грохот рвет голову на части, а в конце Шастин запомнил яркую вспышку, после которой и отрубился.

Когда он пришел в себя, то застал все вот в таком виде. Вокруг светло и тихо. У самого ноги перебиты, поэтому вколол в себя все, что было в аптечке, потом перевязался и дополз до Смирнова. Дальше все ясно – оказал помощь ему, добрался до Алексея. Поскольку радиационный дозиметр пришел в негодность, вколол всем и по дозе радиоантидотов, на всякий случай, после выброса наверняка фонит. Оружия найти не удалось, только два рожка рядом с «хаммером».

«Хаммер» был в плачевном состоянии – ни ремонту, ни временной эксплуатации не подлежал. Все-таки надо было похвалить американскую технику, поскольку лишь благодаря ее характерным свойствам группе удалось добраться до безопасного участка. Резины на колесах не было вообще, фар, бамперов и стекол тоже, колесные диски зазубрились, как пила, но округлость форм не потеряли. Упрочненные борта автомобиля приняли на себя основной удар артиллерийских снарядов и их осколков, а вывороченная с корнем дуга для крепления пулемета говорила о том, что именно она спасла Шастина от главной беды.

Задняя часть багажника лежащего на боку автомобиля была взломана – это уже успел постараться Шастин в поисках медикаментов. Слава богу, еще целых три аптечки оказались нетронуты – хороший запас.

Растормошить Смирнова им так и не удалось, неизвестно, сколько времени он провел в полуобморочном состоянии, и теперь, получив помощь в виде антишока, банально уснул. Бросив это бесполезное занятие, Алексей совершил обход ближайшей территории и, к величайшей своей радости, в тридцати метрах от того, что когда-то было «хаммером», нашел свой АКМ. Тот был в рабочем состоянии и с полным рожком.

– Ну, что делать будем? – спросил Шастин, когда Алексей вернулся и присел рядом.

– Надо выбираться отсюда, – ответил Алексей, на что Шастин только усмехнулся:

– А как? – показал на свои ноги. – Я в таком виде никуда не дойду.

– Ты антибиотики вколол? – спросил Алексей.

– А как же! Всем, себе и вам, по лошадиной дозе, а то небось в зоне раны часа за два в гангрену превратятся. Только Смирнову много колоть не стал – у него больших ран нет.

– Молодец. Значит, так, нам все равно ждать, пока Смирнов отойдет. Я пока территорию вокруг разведаю. Вокруг, далеко отходить не буду.

Шастин даже если и подумал, что Ципик хочет сбежать, виду не подал. А ведь наверняка такая мысль в голову приходила, Алексею точно пришла бы. Нет, сидит, смотрит вперед, ничего против не говорит. Видимо, тоже понимает, что выход у него в любом случае один – довериться Алексею.

– Мы ведь не могли далеко в лес заехать, точно? – Алексей коснулся плеча Шастина. – Значит, здесь до края леса метров сто, не больше, вон там светится – это конец леса. А от края леса до места, где нас должны были ждать капитан Третьяков и его отряд, метров двести. Как думаешь, они сейчас там?

– Да с чего бы? – отмахнулся Шастин. – Если монстры до них добрались, то они ушли бы глубже, к немецкому участку, а если нет, то все равно ушли, когда прорыв кончился. Там теперь Зона, чего им там стоять-то?

– Да не скажи, Зона на наш гарнизон пошла, а они в стороне на триста метров стояли, так что дотуда Зона могла и не шагнуть. И место, как правило, спокойное. Можно попробовать до него добраться да помощь вызвать.

– Можно, – согласился Шастин, – только, если ты не доберешься, нас здесь безоружных схавает на завтрак какая-нибудь паскудная тварь.

– У тебя есть другие предложения?

– На разведку действительно надо сходить, – согласился сержант, – но только недалеко.

– Ладно, давай так. Я дойду до края леса, осмотрюсь, а дальше видно будет.

С этими словами Алексей медленно двинул в сторону предполагаемого края Проклятого леса, туда, где совсем недавно была первая линия. Первый привет от Зоны Алексей увидел уже через минуту: неведомая сила наклонила несколько деревьев и примяла траву на участке диаметром примерно в пять метров. Те деревья, что потоньше, просто сломались, не выдержав напора, а те, что оказались покрепче, изогнулись в немыслимые формы.

– Так вот ты какая, «компрессионная» аномалия, – прошептал Алексей. Раньше он видел подобное только один раз, когда на специальном вертолете его и других новобранцев, в порядке ознакомления с местом службы, провезли по охраняемому заповеднику и показали наиболее распространенные аномалии – «пресс», «карусель», «электросеть», «студень»…

Обойдя опасный участок, Алексей двинулся дальше. Место, где их джип прорвал колючку, он нашел сразу, а рядом обнаружилось тело Непряева. То, что ему уже не помочь, Алексей понял сразу: его лицо лежало в воде, а значит, он уже не дышал. Тело было покрыто множеством ран, в основном смертельных. Но все-таки, когда Непряев вывалился из машины, он был еще жив. Он даже смог проползти пару метров, пытаясь выбраться на сухое место. А когда понял, что умирает, оставил послание. Членам патрульного отделения не полагалось детекторов аномалий, но у Кэпа он был. Его личный ПКДА до сих пор работал в режиме записи звука. Алексей снял браслет и переключился на прослушивание. Сквозь грохот и шум послышалось едва различимые слова: «Смирнова спаси, чтобы я не зря… ему выпало на бруствер идти…» Все. Слова предназначались Ципику, и он вдруг понял, что это значит. Жребий действительно был брошен, как и сказал капитан, и не повезло именно Смирнову. Но Кэп спас его, взяв черную метку на себя. Выходит, ради жизни Смирнова он пожертвовал своей и в последний миг перед смертью очень боялся, что его жертва окажется напрасной.

Ципик подумал: «Жаль, что модель наладонника Непряева работает только на прием, как бы было здорово, если бы с него можно было отправить сигнал „SOS“ и вызвать вертолет…»

Кэп оставил не только послание. В его куртке Алексей нашел еще один рожок к АКМ, карманную аптечку с минимальным набором препаратов экстренной помощи и две пастилки «энергетика» – еще одно изобретение натовских ученых. Что уж она в себе содержала, неизвестно, но силы восстанавливала мгновенно. Принявший такой «энергетик» человек моментально переставал чувствовать усталость, ощущал легкую эйфорию и обретал ясность сознания на ближайшие пять-шесть часов, после чего наступал эффект последействия и выжатый как лимон человек падал без сил, если не получал необходимой помощи. В сложившейся ситуации пастилки могли пригодиться.

Но главное, Ципик нашел на теле рацию. Она была прикреплена к застежке одного из карманов и благодаря этому не потерялась. Правда, пролежав несколько часов в воде, могла быть неисправной. Дрожащими руками он включил рацию и услышал сигнал. Алексей чуть не закричал от радости, ликованию его не было предела. Он даже забыл о цели своей вылазки и бегом направился к раненым товарищам.

Вынырнув из кустов, Ципик наткнулся на испуганное, но явно обрадованное лицо Шастина. Он ожидал увидеть кого угодно, все-таки, Проклятый лес, Зона. Где гарантия, что на раненого солдата не набредет какая-нибудь тварь? В таком состоянии даже от плоти отбиться нереально.

– Рация, Серега, рация! – крикнул Ципик.

– Откуда? – Шастин едва не подскочил на ноги и даже не обратил внимания на боль в коленях.

– Там, у колючки, Непряев лежит, готовый.

Шастин мотнул головой:

– Жаль мужика. Значит, все наши попытки были напрасными.

– Если бы мы его не вытащили, не было бы у нас рации, – возразил Ципик. – Непряева, конечно, жаль, но нам сейчас о себе надо думать, его потом помянем, если сами выживем.

– Ты связывался?

– Сейчас попробуем, – ответил Ципик и включил связь. – Всем, кто меня слышит. Всем, кто меня слышит. Я – командир первой бригады патрульного отделения российского гарнизона охраны зоны Ципик Алексей Георгиевич. Личный номер 2-7-2-3-4-5. Бригада в составе сержанта Шастина и рядового Смирнова находится примерно в квадрате С-4-5. Требуется помощь, есть раненые, передвигаться самостоятельно не можем. Прием.

И тут же в рации заговорили:

– Старший лейтенант Ципик, ваше сообщение принято Центром поиска. До особых распоряжений местоположение не меняйте, по возможности оставайтесь на связи. Меры по оказанию помощи и эвакуации принимаются. Как поняли? Прием.

– Все понял, – ответил Ципик. – Остаемся на месте. Ждем.

Наступило состояние расслабленности, когда доверяешь свою жизнь кому-то всецело, когда сам уже не помышляешь о сопротивлении. Как будто и нет уже вокруг Зоны, как будто уже находишься в безопасности. Опасное и почти смертельное в Зоне состояние – любой мало-мальски опытный старатель посмеялся бы над стрелками-недотепами и, наверное, решил бы, что они уже не жильцы. Нет здесь ничего опасней, чем расслабленность и безволие, но военные не были старателями, они были всего лишь солдатами, поэтому, усевшись на траву, просто стали ждать.

Ждать пришлось почти два часа. За это время удалось разбудить Смирнова, он хоть и был в порядке в плане физическом, в психологическом почти отсутствовал. На вопросы отвечал не раньше, чем с третьего раза, взгляд был отрешенным, а речь – невнятной. После долгих попыток понять его состояние, Ципик решил оставить это дело спасательной службе.

– Волна 3-7-9, Ципик, вы меня слышите? – заговорил наконец в рации приятный женский голос.

– Я на связи, – бодро ответил Алексей.

– Ситуация непростая, – ответили на том конце. – Район, где вы находитесь, закрыт для полетов. Спасательная группа не может к вам добраться. Слышите?

– Слышим, – ошарашенно ответил Ципик, косясь на помрачневшего Шастина.

– Вам надо попытаться выбраться в квадрат С-2-5, там есть коридор, где мы сможем вас подобрать. В ваш район помощь сможет прибыть не раньше завтрашнего вечера.

– Центр, мы до завтрашнего вечера не доживем, нас здесь съедят, это же Проклятый лес!

– Мы все понимаем, но над этим районом большая активность высотных аномалий. Полеты над данным участком строго запрещены до полной проверки информации.

– Да какие аномалии, – прорычал в рацию Шастин, – нет здесь ни хрена, мы тут сидим.

– Ничего не можем сделать. Единственный выход – выбраться в квадрат С-2-5.

– Да это ж полкилометра по Зоне, – возразил Ципик.

– Девушка, у меня ног нет, понимаете? – просипел Шастин, который, судя по всему, находился на грани истерики. – Я через три часа от гангрены помру!

– У вас есть аптечки, оружие? – поинтересовалась рация.

– Аптечек хватит до вечера, – ответил Ципик. – противорадиационное и антибиотики вкололи, обезболивающее пока тоже есть, из оружия один АКМ и четыре рожка патронов.

– И нож, – вдруг вставил приходящий в себя Смирнов. Он по-прежнему смотрел в одну точку, но уже пытался соображать.

С Шастиным дела обстояли хуже, похоже, он больше не мог держать себя в руках и теперь сполз на землю и бессильно колотил кулаками по грунту. Если Ципик и Смирнов еще смогут дойти до нужного места, то ему это точно не под силу.

На том конце послышалась возня, и уже мужской голос пробасил:

– Алексей, слышишь меня?

– Да, слушаю.

– Говорит командир поискового центра полковник Седых. Сколько человек способны передвигаться самостоятельно?

– Двое.

– Сможете вынести третьего в указанный квадрат?

– Не знаю. Попробуем. Но это далеко. И там теперь Зона.

– Это триста пятьдесят метров от края Зоны. Туда может долететь небольшой спасательный вертолет. Когда дойдете туда, мы укажем точное место. Там есть большая поляна, вот там вас и подберут. Идти лучше через болото. Тяжелее, конечно, но через лес вам обязательно что-нибудь серьезное попадется, а на болотах сейчас тварей почти нет, а те, что есть, не голодные – после вчерашней резни жратвы им хватает, так что на живых они нападать не будут. Есть там один участок, куда от вчерашнего артобстрела кучка живности забралась, но ничего серьезного – собаки да плоти. Если будет тяжело пройти, мы их пуганем – дадим пару залпов по точке, они разбегутся, и вы спокойно пройдете. – Седых замолчал.

Ципик обдумывал план спасателя: по его словам, выходило, что все просто.

Но даже дойти с Шастиным на руках и то не просто, да еще и Смирнова, по ходу, контузило. Седых ждал, Ципик думал. В конце концов решающее значение сыграли пастилки «энергетика». «В случае чего, – решил Алексей, – зажуем со Смирновым по одной, даст бог, дотянем».

– Ладно, что нам делать?

– Выдвигайтесь, дойдете до края леса и идите по болоту на немецкую территорию. Только на сушу не выходите – целее будете. Где засада патрульного отделения вчера была, помните?

– Да.

– Вот обогнете это место левее, а там метров сто – и поляна.

– Это колхозное поле перед деревней? – припомнил Ципик.

– Да, да, да! Оно самое. Вот там, на поле, вас и подберут.

Алексей вспомнил карту местности: полузаросшее колхозное поле – это уже край немецкой территории, там Алексей не бывал. По прямой – метров шестьсот, не меньше, а по болоту почти в километр выйдет. Шастин, поняв, что его бросать не будут, успокоился и даже принял участие в обсуждении плана выхода к точке. Оказалось, что он частенько захаживал на немецкую территорию, поэтому и саму деревню, и территорию вокруг знает неплохо, правда, тогда там еще не было Зоны. Смирнов тоже все больше начинал походить на человека, но идею выхода на старое поле воспринял все так же – без эмоций. Мол, надо, значит, надо – и все.

Еще пригодные бронежилеты Ципика и Смирнова бросили, так как весили они много, а толку от них в сложившейся обстановке почти никакого – от аномалии или монстра не спасут, а перестрелка маловероятна. Из багажной сумки «хаммера» сотворили не очень вместительный, но довольно удобный рюкзак. Побросав туда пожитки и взяв автомат, Ципик пошел первым. В его задачу входило вести разведку местности. Сзади, посадив себе на плечи Шастина, пошел Смирнов. Времени было достаточно, чтобы с несколькими привалами добраться до нужной точки, поэтому решили особо не спешить, идти аккуратно, делая привалы каждые сто – сто пятьдесят метров.

Авантюрность затеи выявилась уже через пятьдесят метров пути. До забора из колючки дошли как по бульвару, вот только нести Шастина Смирнов уже не мог. Шастин весил добрых девяносто килограммов, а в Смирнове, дай бог, было семьдесят, и то с учетом его длинного роста. Рядовой не скулил, честно пер товарища сколько мог, но на границе леса просто свалился. Первый привал получился гораздо раньше, чем предполагалось.

Только здесь Алексей сообразил, что до края леса Шастин мог доползти и сам. Пусть бы они потеряли время, но сэкономили бы силы для маршброска по болоту, где сам Шастин точно идти не сможет. В итоге, решили рискнуть и проделать часть пути по лесу, вопреки совету Центра. Пока Смирнов отдыхал, Ципик прошелся по краю зарослей с целью разведать дорогу. Поднимал мелкие камни и ветки и бросал их перед собой, чтобы вычислить невидимые глазу ловушки-аномалии. В голове отчетливо всплывали знания, полученные в учебке как раз для таких ситуаций, оказывается, не зря в них целый месяц вдалбливали правила выживания в условиях Зоны.

Пройдя вперед около пятидесяти метров, Алексей обнаружил на пути две аномалии, которые квалифицировал как «пресс» и «спираль», и, сделав небольшой вираж, определил тропу для прохождения опасного участка. Потом он вернулся назад, и вся троица двинулась по проложенной тропе. Шастин старался изо всех сил, греб руками и, хотя это давалось ему нелегко, довольно быстро двигался. Как только миновали опасный участок с аномалиями, Ципик отправился на разведку, а когда вернулся, Шастин уже немного отдышался и был готов продолжить движение. Идею с перемещением раненого по-пластунски решено было признать успешной, поэтому следующие полсотни метров Шастин снова вызвался проползти. К этому времени действие обезболивающих начало проходить – у Алексея снова появилась боль в раненой руке, а Шастин к концу отрезка морщился и стонал при каждом движении.

– Смотрите. – Смирнов дернул Ципика за рукав.

В двадцати метрах от того места, где находилась группа, что-то ярко светилось в траве. Несколько секунд все смотрели на подозрительные заросли, пока Шастин не сказал:

– Это артефакт.

– Откуда ты знаешь? – удивился Алексей.

– Знаю. Когда патрулировали в районе немецкой деревни, там по краю первой линии периодически выбрасывало артефакты. Всякие камни, стекляшки, некоторые так же светились. Но они всегда рядом с аномалиями бывают. И, кстати, вот такие, светящиеся, самые дорогие. За них умники хорошие деньги дают.

– Что-то многовато ты об артефактах знаешь. – Ципик оглянулся на сержанта. – Нам ведь запрещено сбывать артефакты.

– Так это, товарищ старший лейтенант, запрещено, когда ты здесь только три недели, как вы, а когда с полгода повоюешь, так начинаешь думать: почему начальству можно, а нам нельзя? Мы тут башкой рискуем, в шалашах живем, одной гречкой питаемся, оружие старое, обеспечение ни к черту, а они то, что мы находим и сдаем на «научные цели», потом контрабанде загоняют. – Шастин пополз дальше. – Это, по-вашему, как? Подберите, чего добру пропадать?

Про торговлю артефактами налево Алексей, конечно, слышал, и сейчас он колебался между желанием поднять свой первый артефакт и боязнью рисковать.

– А он не радиоактивный? – спросил он наконец.

– Всяко может быть, – философски ответил сержант, – но мы сейчас в такой жопе, что нам он лишним не будет. Может, старателя какого по пути встретим, он нам за артефакт поможет до точки дойти. Так что не поленитесь, сходите, только осторожно.

Спустя минуту Алексей уже стоял перед небольшим светящимся металлическим диском в десять сантиметров диаметром. Около минуты он изучал предмет, пытаясь определить степень опасности. Наличие артефакта – верный признак аномалии, так как большинство их являются именно продуктами жизнедеятельности оных. Алексей даже припомнил, что, например, артефакт «кровь земли» образуется в аномалии «воронья карусель». Чем был образован именно этот артефакт, Ципик определить не мог: ему не удалось найти поблизости ни одной ловушки. В конце концов он аккуратно подцепил диск палкой и выкатил его себе под ноги, а потом медленно, будто боясь обжечься, поднял его. Оказалось, что диск имел две не похожие друг на друга стороны: одну гладкую и блестящую, которая и испускала свечение, и вторую шершавую, с сероватым оттенком. Почти сразу Алексей обнаружил одно из свойств добычи: диск все время стремился перевернуться гладкой стороной вверх, будто имел с поверхностью земли одноименные заряды. Он не раз слышал о довольно диковинных артефактах, которые приносили из Зоны старатели, но о вещице с подобными свойствами раньше не слышал.

Однако Шастин, как оказалось, был более осведомлен о подобных вещах:

– «Неваляшка», – сказал он, как только смог разглядеть находку в руках подошедшего Ципика. – Только те, что находили раньше, не светились.

– Так, может, она радиоактивная? – Алексей отодвинул артефакт подальше от себя – на вытянутую руку.

– Вряд ли. Те, которые находили раньше, совсем не фонили. Если бы они были радиоактивными, то в них оставались бы хоть какие-то следы. А что светится, так это даже хорошо, дороже стоить будет – нестандартная. Правда, свечение может и потухнуть по пути, так часто бывает: найдешь артефакт – он с одними свойствами, а с места сорвешь – свойства меняются, иногда сразу, иногда через некоторое время.

Ципик еще раз удивился познаниям Шастина, видать, он занимался артефактами всерьез. «Ладно, сначала надо выбраться отсюда, а уж разбираться, кто в чем виноват, будем позже, если вообще это будет нужно». Шастина, похоже, догадки командира нисколько не волновали, его вообще сейчас волновало только одно. Пока Ципик ходил за «неваляшкой», он успел вколоть себе еще одну дозу анальгетиков и теперь был готов продолжить путь. Завернув артефакт в пакет от аптечки, Ципик спрятал его в рюкзак и пошел вперед.

За два часа им удалось пройти примерно половину пути. Шастин полз, Ципик шел впереди, Смирнов то и дело оглядывался назад – так и шли, пока из очередной разведмиссии Алексей не вернулся бегом.

– Все, ребята, – прошептал он, – игры кончились. Во-первых, дальше заросли все гуще – не проберешься. Во-вторых, впереди пять припять-кабанов.

– И что, не пройти? – прошептал Смирнов.

– Не пройти. Если я даже успею положить двух-трех, а остальные испугаются и убегут, то на звуки выстрелов обязательно явится кто-нибудь посерьезнее. Химеры, говорят, всегда на выстрелы бегут: знают, что там люди, а для химеры человек – самая желанная добыча. А химеры в этом лесу водятся. Давайте-ка выбираться из леса. Дальше по болоту пойдем. Смирнов, возьмешь сержанта на горб, я прикрываю. Выйдем из леса, поменяемся. Пошли.

Ципик держал под прицелом окружающие заросли, готовый в любой момент открыть огонь. Смирнов довольно резво подхватил товарища на плечи и двинул к окраине леса, а когда сзади раздался громкий звериный рык, даже припустил бегом. Алексей медленно попятился, там, откуда он недавно вернулся, нещадно трещали кусты – кабаны почуяли живое мясо и пошли на запах. Алексей оглянулся: Смирнов уже донес Шастина до забора и пытался ножом переломить проволоку, чтобы раненый мог переползти на другую сторону. Уйти без шума не удалось: из кустов высунулась огромная голова свиньи-переростка и, издав очередной громкий рык, бросилась на добычу.

Зверь стремительно приближался к Алексею, а вслед за ним уже показался еще один. Ципик выстрелил короткой очередью, отходя в сторону от того места, где сидели его товарищи. Поймав несколько пуль, первое животное слегка запнулось, но не остановилось. Один из выстрелов пробил череп, и глаза твари будто прикрылись, но теперь уже обезумевший кабан продолжал бежать. Вторая очередь была длиннее – у Ципика сдавали нервы, и автомат послал во врага чуть больше свинца, чем того требовалось. Кабан, не добежав двух метров, взрыл клыками землю и упокоился под корявой березой. Грохот выстрелов и неожиданная смерть вожака поубавили прыти у остальных членов отряда, четыре пары глаз, налитых кровью, недоумевая, смотрели на мясо, неожиданно давшее отпор.

Меж тем Алексей мелкими шажками отступал, косясь в сторону товарищей. Краем глаза он видел, что лаз в ограждении из колючки уже готов, и Шастин пытается сквозь него перебраться на ту сторону. Было это ох как не легко: двигаться приходилось близко к земле, где в изобилии вилась «лапша», а в ней можно запутаться, как в сети. Поэтому, перед тем как ползти, Шастин подстелил на землю ветровку Смирнова, и все равно двигаться ему приходилось очень осторожно, а значит медленно.

С минуту Ципик и кабаны играли в гляделки. Животным, оставшимся без вожака, не хватало смелости. Они негромко перехрюкивались, лили на землю сопли и слюну, рыли копытами и клыками землю, но с места не двигались. Шастин уже перебрался на другую сторону, и Смирнов последовал за ним, когда одна из свинок-переростков сделала робкий шажок вперед, проверяя реакцию человека. Ципик как можно размашистей передернул затвор, давая понять, что в руках у него не просто палка. Еще несколько секунд длилась эта дуэль взглядов, и вот, когда Алексей уже был готов сдаться и проиграть, то есть развернуться и побежать к подготовленному для него проходу в заборе, кабаны отступили. Просто попятились назад, а потом развернулись и скрылись в зарослях.

Когда мутанты скрылись с глаз, стало понятно, что до смерти здесь всего-то два шага. Одно дело – стрелять в кабанов с высокого бруствера из крупнокалиберного пулемета и совсем другое – встретиться с ними лицом к лицу посреди Проклятого леса. Если бы кабаны не испугались, а бросились в атаку, то для Ципика это был бы последний в жизни бой. Что же там дальше-то творится, если кабанов старатели за опасность не считают?

Идти по болоту, да еще и с Шастиным на плечах, было почти невозможно. Почти, потому что, сам не понимая как, на каких немыслимых резервах, Ципик его все-таки нес. Как и обещал, сразу за забором он поменялся со Смирновым – теперь рядовой с автоматом в руках шел впереди. Шастину было очень больно, Алексей чувствовал это, но сержант не подавал вида. Ему было еще тяжелее, чем командиру, который его нес, – приходилось держаться за плечи Ципика ранеными руками, ноги почти не работали, поэтому он постоянно соскальзывал вниз, Ципик останавливался и подбрасывал его обратно, причиняя невыносимую боль. Бинт на правой руке пропитался свежей кровью в районе запястья – Шастин все-таки зацепился за «лапшу».

Но очередные семьдесят метров все же удалось пройти без привалов. Алексей остановился только тогда, когда в центре болотистой местности появилась сухая проплешина, на которой можно было перевести дух, не ожидая внезапного нападения. Надо сказать, живности здесь вообще было немного. Пару раз по краю болота пробежали псы, не обращая внимания на людей, по лесной опушке с обеих сторон теперь то тут, то там проскакивали мелкие зверушки вроде псевдокроликов или крыс.

Вдали уже виднелись окраина деревеньки и поле, где их должны были подобрать. Да и болота-то оставалось всего лишь около ста пятидесяти метров, а дальше Шастин снова сможет ползти.

На чуть больше половины пути ушло три часа, и, судя по солнцу, день подходил к трем-четырем часам. Если не случится ничего непредвиденного, то к семи должны быть на точке, до десяти, когда начнет темнеть, остается еще большой запас. Поэтому решили отдохнуть основательно – может так статься, что сделать привал больше не получится. Ципик связался с базой, доложил результаты продвижения и получил в ответ несколько ободряющих слов.

Забросивший себе на спину Шастина Смирнов едва не свалился на первой же топи, после чего Ципик рискнул угостить его энергетической пастилкой. На уставший, но не выжатый организм она действует около шести часов, на организм в состоянии, в котором находился Смирнов, будет действовать часа три-четыре, а потом Алексей получит два неспособных двигаться тела. Следовало поторапливаться. «Энергетик» подействовал – Смирнов хоть и не с крейсерской скоростью, но шел, для облегчения его задачи Ципик рискнул сместиться немного к краю болотистой местности, где топи были поменьше и почва потверже. И, хотя активность зверя вокруг немного возросла и контролировать территорию стало сложнее, до конца болота они дошли за тридцать с небольшим минут.

На краю болота обнаружились две «карусели», которые пришлось обходить по небольшой дуге, после чего Ципик и компания засели в рощице, состоящей из трех деревьев и двух ветвистых кустов. Пока младшие сослуживцы отдыхали, Ципик изучал обстановку вокруг. Поле было обильно усеяно трупами кабанов, плотей и слепых псов – вот докуда добралась пошедшая за их «хаммером» волна. Две небольшие стаи оставшихся в живых собак потрошили тела более невезучих монстров, выглядели они сытыми и неопасными. На всякий случай Алексей связался с Центром, и по его просьбе артиллерия дала пару залпов. Собаки бросились врассыпную, и вскоре дорога выглядела совершенно свободной. Половину оставшегося пути Смирнов и Ципик протащили раненого товарища на себе, потом он немного прополз сам, и наконец они добрались до нужной точки. Вокруг было тихо, оставалось только дождаться вертолета.

Несмотря на то что до спасения оставались считанные минуты и вот-вот должен был появиться вертолет, спокойствия не приходило. Во-первых, они все еще были на территории Зоны, во-вторых, опасность очень любит подкрадываться в самый последний момент, когда расслабленность не позволяет дать достойный отпор. Алексей ходил вокруг сидевших без сил товарищей; глаза Смирнова блестели, выдавая недавнее употребление допинга.

– Ребятки-и-и!

Алексей обернулся на голос, и его бросило в дрожь. Со стороны Проклятого леса в их сторону бежал старик. Среднего роста, худой, голова покрыта капюшоном, в одной руке палка, на которую он едва заметно опирался. Из-под капюшона выглядывал лысый череп с родимым пятном, почти как у Горбачева.

– Ребятушки, родные вы мои! Я уж и не думал с людьми встретиться! Родненькие мои!

Все трое уставились на него в полном недоумении. Остановившись недалеко от компании, старик попросил:

– Дайте чего-нибудь пожевать, а? Сутки ничего не ел.

– Мы тоже, – грубо ответил Шастин.

Ципик стоял, решая, как поступить. С одной стороны, их учили, что в Зоне все опасно. В том числе и люди. В первую очередь люди. Где гарантия, что под плащом у него нет оружия? Второй руки он не показывает.

Автомат Алексей навел на старика машинально, сразу, как только тот показался. Старик это видел, поэтому подходить близко не решался, стоял метрах в семи, давая понять, что оружия побаивается.

– Ты кто такой? – спросил Алексей.

– Федор я, в немецкой деревне живу, – поспешно ответил дед, – меня там все знают.

– А здесь что делаешь?

– Пошел вчера утром, чудовинок понабрать. Артефактов по-вашему.

– Перед прорывом?

– Так перед прорывом немчура совсем границу не охраняют – кто ж перед прорывом в Зону полезет? Вот мы и пользуемся помаленьку.

– Как по грибы? – вставил Шастин. Настроение у него резко улучшилось в связи с приближением вертолета, звук которого уже слышался позади.

– Где ж вы перед прорывом артефакты берете, их же все собирают?

– Это здесь, на поле, собирают, а в лесу много всякого остается, старатели туда не любят ходить, а там есть места неопасные, зверей нету, а чудовинки есть. Дешевые, конечно, но нам на жизнь хватает.

– Руку вторую покажи, – громко сказал Ципик.

Сзади уже рокотал вертолет, перекрывая его слова.

Старик начал что-то отвечать, но на руке Алексея заработал передатчик.

– Почему вас четверо? – раздалось из динамика. Спрашивал пилот.

– Нас трое, и здесь какой-то старик к нам вышел.

– Какой старик?

– Говорит, из немецкой деревни.

– У меня приказ забрать троих, пусть отойдет.

Алексей опустил руку от уха и, продолжая держать старика на прицеле, показал ему: мол, извини, но тебе надо отойти. Старик все понял, на глазах у него даже выступили слезы. Умоляюще глядя в глаза Ципику, он повалился на колени. Позади уже садился легкий разведывательный вертолет.

Алексей оглянулся: так и есть, «стрекоза», там и места-то всего четыре – два пилота плюс два пассажирских кресла. Еще одного человека можно разместить за пассажирскими сиденьями, в багажном отсеке. Но если даже потесниться и посадить старика в вертолет, то он не взлетит: максимальная грузоподъемность «стрекозы» – пятьсот килограммов, на превышение предела пилот не пойдет. Шастина Смирнов уже погрузил, потом забрался сам. Алексей начал медленно отступать к вертушке, а старик, поняв, что его бросят, закрыл голову рукой и заплакал. У самой двери Ципик притормозил, из чрева «стрекозы» ему что-то кричал Смирнов – Алексей не слышал: не мог он сейчас уйти и бросить старика здесь. На руке снова заработал передатчик.

– Садись быстрее! – заорал в динамике пилот.

– Заберете старика с собой, вместо меня. Я попробую выбраться через деревню к немецкой границе.

– У меня приказ забрать троих военнослужащих, – заупрямился пилот. – Решай быстрей: ты летишь или нет?

– Ну мы же не можем его здесь бросить!

– Я его не возьму! У меня приказ!

– Запроси Центр, – не сдался Ципик.

– Уже запросил, приказ остался прежним: левых пассажиров не брать!

– Тогда я остаюсь. У меня хоть автомат есть, а его здесь сожрут, как только мы улетим.

– Как хочешь.

Подтянув к себе за рукав Смирнова, Алексей проорал ему в ухо:

– Скажешь на базе, что я повел гражданского к немцам. Обойдем деревню и выйдем на границу, пусть предупредят, чтобы нас там встретили.

Ципик уже хотел отойти, но теперь уже Смирнов поймал его за руку:

– Я пойду с вами.

– Куда? – Алексей раздраженно оттолкнул рядового, который уже начал выгружаться из машины. – Тебе приказ какой был дан? Лететь в Центр.

– Нет!

– Ты что, рядовой, совсем нюх потерял? Чтоб духу твоего здесь не было! Ты через час от «энергетика» свалишься – не хватало мне потом еще тебя тащить. И запомни раз и навсегда: твоя жизнь очень дорого стоит – это тебе выпало на бруствер к пулеметам во время прорыва идти. За твою жизнь Непряев свою отдал, а я ему обещал, что его смерть не напрасной будет. Так что живи и делай добрые дела, понял?

Пока ошарашенный Смирнов переваривал услышанное, Алексей отошел от вертолета и махнул рукой: пока. Пилот все понял и пошел на взлет, оставляя Ципика один на один с Зоной. Конечно, оставался еще старик, но он не в счет.

Алексей так засмотрелся на улетающий вертолет, что не заметил, как старик подошел к нему. «Свалился ты на мою голову», – подумал Ципик.

– И чего те… – поворачиваясь, Алексей хотел сказать, мол, чего тебе дома не сиделось, но по автомату ударила такая сила, что оружие отлетело метров на двадцать, а сам Ципик упал на землю в трех метрах от старика.

Старик уже не выглядел жалким и нуждающимся в помощи. Он вдруг стал выше ростом, а на самодовольном лице расплылась довольная ухмылка. Теперь Алексей прекрасно видел, что прятал старик под полой плаща: вместо левой руки была длинная мускулистая клешня с несколькими перегибами – результат мутации.

– Изгой! – с трудом выговорил Ципик.

Лицо старика скривилось, как от боли – не любят изгои это слово.

– Точно. – Старик наклонился над поверженным врагом.

Учитывая, с какой силой был нанесен первый удар мутировавшей конечностью, драться с изгоем было бесполезно. Уверенности в исправности автомата не было, да и валялся он слишком далеко. Как на последнюю надежду, Алексей посмотрел в сторону улетающего вертолета. Изгой сделал то же самое.

«Стрекоза» была в ста метрах от точки последней посадки, возможно, кто-то из пассажиров даже видел, что происходит, но помочь они уже были не в силах. Изгой за секунду свернет Алексею шею и безнаказанно вернется в лес. Вертушка уходила.

Пользуясь тем, что изгой на миг отвлекся, Ципик резко подпрыгнул и нанес удар ногой, но старик легко отскочил назад, и нога ударила воздух. Мутант злобно засмеялся, а потом шагнул вперед, чтобы одним ударом оборвать человеческую жизнь. На сопротивление у Алексея не оставалось ни сил, ни возможности.

Блок Ципик поставил машинально, сознавая, что не сможет остановить летящую с невероятной мощью клешню, и был очень удивлен, когда конечность мутанта легко толкнула его в голову. Звук пришел позже, когда ничего не понимающий Алексей упал на землю, а рядом повалился старик, давно переставший быть человеком, – теперь его телу недоставало половины головы.

Стреляли из деревни, понял Алексей, едва пришел в себя. Спустя мгновение его догадка подтвердилась: из разрушенной подворотни крайнего дома выбежал бородатый мужик в балахоне и быстро направился к спасенному им человеку.

– Ты живой? – крикнул он, поднимая Алексея, и, не дав ему опомниться, потянул за собой. – Бежим!

Ципик подумал, что это какой-то страшный сон: когда, казалось, спасение было рядом – садись и улетай, он едва не погиб, и вот теперь снова бежит назад от края Зоны в ее глубину. Бородач несся впереди, не сбавляя шаг, Ципик, выбиваясь из сил, бежал следом. Догнать его он смог, только когда старатель сбавил скорость перед болотом: его наладонник просигналил наличие впереди аномалий – тех самых «каруселей», которые обходили Ципик и компания. Потом они снова бежали, Ципик дважды падал, поднимался, опять бежал, снова падал, казалось, это будет длиться вечно. На том самом месте, где два часа назад Ципик, Смирнов и Шастин отдыхали перед последним рывком, бородатый остановился, помог Алексею выбраться на берег и оглянулся.

Ципик повалился на землю, тяжело дыша, но бородач на него тут же прикрикнул:

– Тише ты!

Алексей старался дышать как можно тише, но получалось с трудом. Бородач недовольно морщился, вслушиваясь в окружающие звуки. Спустя минуту он медленно опустил оружие:

– Неужели не пошла?

– Кто? – Спросил Ципик.

– Химера. Слыхал о такой?

– Слыхал.

– А об изгое, значит, не слыхал? – спросил бородач, намекая на казус со стариком-мутантом.

– И об изгое слыхал, только не видел их никогда.

– А теперь увидел? – Старатель явно насмехался над Ципиком, поэтому тот ничего не ответил, а мужик досадливо добавил: – Чему вас только учат! – Еще через минуту он спросил уже без злобы: – Отдышался?

Алексей кивнул. Порывшись в полах своего плаща, старатель извлек на свет небольшой полуавтоматический пистолет и протянул его Ципику:

– Держи. Пользоваться умеешь?

– Да.

– Три обоймы. – Продолжая всматриваться вдаль, он протянул Алексею патроны. – Вон она.

В ста пятидесяти метрах от них, на краю леса, стояла химера – самая жестокая и опасная тварь Зоны. Химеру Ципик видел уже не в первый раз, при последнем прорыве «на волю» шло по меньшей мере с полдюжины химер, но тогда его и их разделяли стволы крупнокалиберных орудий. Вот так, в «естественных условиях», с химерой он встретился впервые.

Убить химеру очень сложно, и в один ствол это еще никому не удавалось сделать. Потому-то бородач и отдал Алексею имевшийся у него в запасе пистолет – хоть и не слишком скорострельное и точное оружие, но в бою с химерой лишним не будет. В том, что бой состоится, сомневаться не приходилось: завидев жертву, химера не успокоится, пока не убьет ее или не погибнет сама. В голове Алексея всплывали знания, полученные в центре подготовки, и, проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что шансов выжить у них не так уж и много. Химера на них обязательно нападет, убежать от нее невозможно, а один автомат и один даже полуавтоматический пистолет для нее не помеха.

На всякий случай Ципик поинтересовался, хотя ответ прекрасно знал сам:

– Она не уйдет?

– Теперь нет, – раздраженно ответил старатель.

Черная тварь стояла неподвижно, сливаясь с надвигающимися сумерками, а уже через секунду Алексей потерял ее из виду.

– Где она? – спросил Алексей.

– Вон, в подлеске, боится ноги замочить, сука!

Действительно, если не знать, что искать, химеру трудно обнаружить: только на секунду мелькнет невидимая тень – и будто и не было ничего. Когда сутки назад химеры вместе с другими тварями шли на прорыв, их гнала мощная сила Зоны. Они шли, не прячась и не боясь смерти, сливаясь с обезумевшей толпой мутантов, для которых в тот момент существовал только зов Зоны. Но это было сутки назад, а сейчас все было иначе.

– Что делать будем?

– Пока не знаю. Там что? – Старатель кивнул, показывая на землю; где еще вчера была самая обычная земля, там начиналась первая линия обороны.

– Теперь Зона. А вчера стояла наша часть.

– Зона далеко шагнула?

– В том направлении с полкилометра. А за деревней немецкая граница почти сразу. Меня там должны встречать. Может, рискнем туда прорваться? Нам бы только на открытый участок выбраться, а там ребята с пулеметами – разнесут эту химеру к чертовой матери.

– Сильно умный, да? – зло посмотрел на Алексея старатель. – Я что, по-твоему, дурак? Если бы у меня был шанс туда уйти, я бы сюда не побежал. Но тебе буду премного благодарен, если ты рискнешь: тогда у меня хоть маленький шанс появится, пока химера будет тобой заниматься. – Бородач помолчал, потом, слегка успокоившись, добавил: – Не даст она нам уйти, дождется темноты и нападет.

Химера сделала очередной ход. На какое-то мгновение Ципик увидел между деревьями тень, которая тотчас исчезла. Видимо, на этот раз и старатель потерял ее из вида, потому что заметно занервничал. От края леса, где пряталась теперь тварь, их отделяло сорок метров неглубокой воды, и хотя воду химеры не жалуют, непреодолимым препятствием это для нее не будет. Расстояние было достаточно большим, чтобы успеть заметить химеру на открытом участке и дать достойный отпор, но это только пока светло. Ночью она сумеет подойти достаточно близко, чтобы сделать последний для человека прыжок.

Надо было уходить хоть куда, и как можно быстрее: через час стемнеет, и тогда исчезнет последнее преимущество, химера станет совсем невидимой и неуязвимой.

– Может, туда? – спросил Ципик, показывая на противоположный берег. – Я эту местность знаю, как раз там патрулировал. Там до края Зоны метров четыреста. Пока она болото обойдет, может, оторвемся?

– Ты эту местность знал, когда там Зоны не было, теперь там все по-другому, – парировал бородач. – К тому же это для тебя там дом родной, а мне к вашему брату попадать не с руки – я нелегал.

– Я скажу, что ты мне жизнь спас, – тебя никто не тронет, у нас тоже понятие о чести есть.

– Даже если меня отпустят, в черный список все равно занесут, а для нас это почти смерть. Кто ж с засвеченным старателем работать захочет? Да и хабар отберут. Так ведь?

– Тебе что, хабар дороже жизни?

– Для меня хабар и есть жизнь. Да и пустое это – не даст она нам уйти. Как только наш страх чувствовать перестанет и болотом не побрезгует. А в лесу нам от нее не отбиться. Для нас сейчас единственный шанс – засветло до вашей заставы добраться и там на ночь спрятаться. А уж утром как бог даст – повоюем.

– От края болота до заставы метров четыреста будет. Она нападет раньше, чем мы дойдем.

– Этого я и добиваюсь, – неожиданно согласился бородач, – для нас единственный шанс выжить – это повоевать с ней в чистом поле, чтобы можно было издалека по ней прицельно стрелять. Она хоть и быстрая, но, пока до нас добежит, мы ее в два ствола свинцом накормим. Может, и успеем, прежде чем она нас сожрет.

Между деревьями совсем близко появились два светящихся, горящих ненавистью кошачьих глаза неестественного ярко-красного цвета. На секунду меж изогнутых челюстей, показался язык, затем тварь издала чуть слышный рык и снова исчезла.

Бородач, не жалея патронов, расстрелял в подлесок целый магазин и быстро перезарядил оружие.

– Значит, так, тебя как зовут, служивый?

– Алексеем, – ответил Ципик.

– А меня зови Бородой. Выходим на берег с той стороны, – старатель указал свободный от химеры край болота, – идем вдоль берега, чтобы она нас не теряла из виду, а когда выйдем на простор, попробуем отбиться. Когда она нападет, стреляй в область груди, голову ты ей из своей пукалки не пробьешь. Сердца у нее два или три, если попадем во все, то выживем, а если нет, то желаю не сильно мучиться.

Ципик молча кивнул.

– Пошли, – скомандовал Борода, – я впереди, ты за мной – след в след.

И они пошли. Стометровая разделительная полоса из болота спасала от немедленного нападения, но не от чувства опасности. Алексея не покидало ощущение, что химера где-то совсем рядом, стоит только повернуть голову, оглянуться, как тебя снова пронзит этот ненавидящий и обезоруживающий взгляд.

Борода довольно быстро шел впереди, время от времени его наладонник давал знать о приближении ловушек. Один раз старатель остановился и, прежде чем пойти дальше, проверил дорогу болтом на веревочке. Пару раз он смотрел на другой берег, убеждаясь, что все идет по плану. В эти короткие передышки Ципик только-только успевал перевести дыхание, химеру глазами не искал за бесполезностью – в этом он полностью положился на попутчика.

Очередная, на этот раз внеплановая остановка случилась, когда в лесу на том берегу раздался громкий звериный вой. Борода остановился так резко, что Ципик едва не сшиб его с ног. Глядя на другой берег, бородач пытался разобраться в ситуации, но ему помог Алексей:

– Кабаны нарвались. Там четыре кабана утром были, хотели на нас напасть, но мы отбились.

Кабаны, конечно, для химеры не соперники, даже вчетвером. Это все равно что четверо сильных, но толстых и неповоротливых амбалов против вооруженного мечом ниндзя – вопрос времени, не более. И хотя раздражитель из кабанов для химеры далеко не такой сильный, как двое убегающих людей, пройти мимо она просто не в состоянии. Ясно, что со свинками она постарается разделаться как можно быстрее, чтобы не потерять старателей, и все-таки минуту-другую это у нее займет.

Поняв, что к чему, Борода рванул с места так, как будто его ужалила пчела: в их положении не воспользоваться таким подарком было бы верхом неблагоразумия. Ципик рванул следом, прислушиваясь к звукам борьбы двух порождений Зоны. Судя по нарастающему жалобному визгу кабанов, дело там шло к концу.

По прикидкам Алексея, на уничтожение кабанов химера потратила не больше тридцати секунд и теперь должна была продолжить погоню за ускользающими жертвами. Уйти далеко не получилось, за это время беглецы пробежали едва ли сотню метров и оказались на краю болота. Дальше перед ними лежало выжженное артиллерией поле, покрытое трупами участников вчерашнего прорыва. Уцелевшие собаки, вовремя почуяв неладное, со всех ног уносились прочь, не обращая на людей ни малейшего внимания.

– Все, не успели, – хрипло просипел Борода. – Готовься к бою.

И в этот момент в лесу заработали автоматы. Ципик насчитал три – два АКМ и пистолет-пулемет Hekler and Koch. В ответ раздался вой химеры – глубокий, страшный, и один из стволов замолчал. Первой мыслью Алексея было желание броситься на помощь и всем вместе одолеть-таки опасную тварь. Но Борода его порыва не разделял. Поняв, в чем дело, он закинул на плечо автомат и, уже не позвав за собой попутчика, рванул подальше от страшного места. Мгновение поколебавшись, Алексей поспешил за ним.

Бежать след в след не получалось, потому что старатель оторвался от Ципика уже метров на двадцать, теперь приходилось выбирать дорогу самому. Через сто метров силы полностью иссякли и, в очередной раз зацепив ногой мертвого мутанта, он упал окончательно. К этому моменту стрельба в лесу прекратилась, причем два ствола умолкли одновременно, из чего Алексей сделал вывод, что химера наконец мертва. Бородач, видимо, был такого же мнения, потому что в определенный момент почувствовал: Ципика сзади нет. Досадливо мотнув головой, он развернулся и подбежал к нему:

– Вставай, Леха, вставай, немного осталось.

– Там… люди, – тяжело выговорил Ципик.

– Поверь, нам от тех людей лучше держаться подальше. Вставай, пошли!

Поднимаясь с помощью Бороды, Алексей достал из кармана последний «энергетик». Бородач посмотрел неодобрительно, но промолчал.

После этого до гарнизона Борода и Ципик добрались довольно быстро. Ловушки здесь определялись без всяких ПДА: там, где трупы мертвых монстров вдавило в землю, – «пресс», там где чудесным образом оказалось чистое пространство, – «карусель», там, где туши зажарились до углей – «печка». Кроме того, «чистую» территорию можно было вычислить по крысиным тропам; этих вездесущих грызунов здесь было невообразимо много – тоже пришли поесть дармового хлеба. От людей крысы далеко не отходили, при их приближении неохотно отбегали на метр-другой, а потом вновь бежали по своим делам.

– Где лучше всего спрятаться? – спросил бородач.

Об этом Алексей уже думал. Наилучшим местом был бы тот самый подвал, в котором укрылись защитники бруствера во время вчерашнего прорыва. У Алексея даже теплилась надежда, что их еще не забрали. В этом случае дверь им, конечно, не откроют, но тогда, дождавшись спасательной экспедиции где-нибудь поблизости, можно будет с ее помощью вернуться домой.

Но уже издали он увидел, что на месте бывшего здания склада теперь глубокая воронка – один из снарядов угодил прямо в дом. Из четырех стен уцелела только одна, а подойдя поближе, Алексей обнаружил, что люк убежища открыт настежь. Не разрушен снарядом, а именно открыт, а внутри семь человек, которые уже никогда не вернутся домой.

– Сколько их было всего? – спросил Борода, нервно оглядываясь вокруг.

– Восемь вроде бы, – неуверенно ответил Ципик.

– Посмотри оружие, – скомандовал бородач. – Я на стреме.

Спустившись вниз, Алексей попытался отогнать от трупов крыс, которые орудовали здесь без зазрения совести. В ответ на действия Ципика крысы в полном недоумении глядели на него, не понимая, почему их отгоняют от еды, когда ее здесь с лихвой хватит на всех, и только пара особо сообразительных, понурив головы, выпрыгнула наружу.

В подвале обнаружилось два вполне пригодных АКМ, Алексей хотел взять оба, но Борода велел выбрать один. Рожков набралось аж двенадцать штук и еще пол-ящика патронов. А в углу оказалась коробка с провизией, воспользоваться которой сослуживцы не успели. Всех их Алексей знал по именам, с некоторыми даже дружил, поэтому, вытряхивая их карманы, все время мысленно просил у них прощения. В итоге он разжился научным наладонником, правда, без связи, несколькими комплектами аптечек первой помощи, шестью гранатами, тремя пастилками «энергетика» и прочими полезными мелочами. Все это время Борода регулярно покрикивал на Ципика и поторапливал его, было ясно, что старателя что-то сильно беспокоит.

Вооружившись покруче, чем Рембо, и заполнив оставшееся в рюкзаке место провизией, Ципик выбрался наружу.

– Борода, по-моему, ребят взорвали гранатой, а тех, кто не умер сразу, добили из автоматов.

– Я знаю, только не из автоматов, а из одного автомата.

– Кто?

– Тот, кого среди них нет, восьмой.

– Но почему, Борода?

– Потому что его накрыло пси-ударом, люк у них был недостаточно толстым, вот его и достало выбросом. Так бывает, просто он оказался более чувствительным к пси-удару, чем остальные.

– Он теперь зомби?

– Он теперь зомби, причем при оружии и достаточно свеженький, чтобы прикончить еще кого-нибудь, так что сейчас нам лучше спрятаться.

К этому времени сумерки стали настолько густыми, что видимость ограничивалась разве что сотней метров. Поэтому приближающийся вертолет Ципик сначала услышал, а только потом увидел. «Фокс» шел довольно низко, темный силуэт на потемневшем небе выдавали лишь бортовые огни. Алексей выбежал на открытое пространство и замахал руками, сзади на него орал старатель:

– Куда, дурак?! Назад!

«Фокс» сделал небольшой вираж, после чего в сторону Ципика полетело что-то, оставлявшее за собой белый дымовой шлейф. В сторону он прыгнул на рефлексах, мозг не хотел понимать, что по тебе стреляют свои же, а вот тело сработало правильно. Алексей успел укрыться в развалинах ближнего дома, заставив запищать крыс, на которых упал, и сразу же сзади рванул снаряд, подняв вверх кучу земли и пыли. Дожидаться, пока пыль осядет, чтобы проверить результаты своей работы, пилот вертушки не стал, взял в сторону и через минуту скрылся из виду.

– Слушай, ты что, совсем идиот? – подал из укрытия голос Борода. – Ты куда полез?

– Я думал, они нас подберут.

– Кого нас? Для них все, кто не вышел из Зоны сразу, в первые часы, уже не люди. Ты думал, они зомби спасать будут?

– Я не зомби.

– Для них уже зомби. Ты сколько уже в Зоне?

– Чуть меньше суток.

– Да, по их мнению, человек, – Борода сделал ударение на слове «человек» и сразу уточнил: – Обычный человек в Зоне больше двух часов не протянет. А если ты выжил, значит, ты уже и не человек, а тварь зонная. Я ведь почему к периметру не захотел идти? Да потому, что они тебя даже близко к себе не подпустят, ты бы им даже не смог объяснить, что ты свой. Пальнут по тебе из пулемета на дальних подступах, так, на всякий случай, и все. И я их даже пойму. Так что ты теперь для них зомби, как, впрочем, и я. Темно уже, давай ночлег искать.

Обосноваться пришлось в погребе какой-то разрушенной избенки. Что это было за здание, теперь уже было определить трудно. Артиллерия свое дело знала – садила по территории очень кучно, поэтому уцелевших домов не осталось совсем, лишь кое-где торчали недоразрушенные стены. Теперь, когда вокруг была полная темень, Ципик совсем потерял ориентацию в пространстве, поэтому особо выбирать было некогда. Нашли уцелевший подвал, вход в который не был разрушен, и спустились вниз. Лестница вела в комнатку два на два метра, где когда-то хозяева хранили свои нехитрые запасы, на ближайшую ночь она превратилась в убежище для двух людей.

Борода, как смог, заблокировал вход, потом спустился вниз. В погребе было холодно и сыро, а Алексей был одет в легкий военный камуфляж, рука, на которую он в пылу погони не обращал внимания, теперь безбожно болела – предстоящая ночь обещала быть очень долгой.

При свете тусклого фонарика Борода осмотрел руку Алексея и удивленно щелкнул языком.

– Это кто тебя так? – спросил он.

– Собака.

– Как это она тебе руку не оторвала? Ладно, кости почти все целы, а остальное поправим.

Ципик вколол себе еще одну дозу обезболивающих и антибиотиков, а Борода около получаса колдовал над распухшей рукой, срезая ножом омертвевшие участки. Потом он присыпал раны каким-то порошком, смазал кисть мазью из стеклянной банки и туго перемотал.

– До завтра хватит, – наконец сказал он. – К Доктору бы тебе.

– Где ж его взять?

– На болоте. У нас здесь один Доктор. Он людей из запчастей собирает, твои раны для него – тьфу.

– А как к нему добраться?

– Добраться можно. Ты, кстати, что вообще делать-то планируешь? К своим идти охоту отбило?

– Да уж, не хочется пулю получить на дальних подступах.

– Послушай меня, служивый. Ты, конечно, не старатель, но, раз уж с нами связался, обычаи наши должен блюсти. В Зоне все денег стоит, не бумажных, конечно, виртуальных, но все-таки. Я тебе сегодня жизнь спас, а это тысяч на десять потянет. Я, конечно, это не ради денег делал, и рассчитаться немедленно тебя не прошу, но… просто мало ли что тебе ночью в голову придет? Захочешь хабар забрать или еще чего. Так вот, Зона, она «крыс» не любит. Не вернуть должок – здесь верная смерть, а убить того, кому должен, еще вернее.

– Ну, насчет убить это вряд ли – ты мне куда больше нужен, чем я тебе. А насчет долга, это я теперь у тебя в рабстве, что ли?

– Да нет. Нет здесь рабства и ничего подобного. Рассчитаешься, когда Бог даст, главное, чтобы, когда мне помощь понадобится, ты меня не бросил.

– Кстати, у меня, знаешь что есть? – Алексей вынул из рюкзака светящуюся «неваляшку».

– Хороший нестандарт. У умников тысяч на десять потянет, у Клеща штук на шесть.

– А ты за сколько возьмешь?

– А я не возьму. Я за нее больше трех дать не могу, а за эти деньги брать не буду. Дойдем до Клеща – сам решишь, продавать или нет.

– То есть дальше идем к Клещу?

– Ну, раз другого выхода нет.

– Почему нет? Ты ведь собирался через деревню за периметр выйти, через немецкую линию, правильно?

– Ну.

– Почему бы не пойти туда завтра утром и не выйти по-тихому, как ты хотел?

– Да, парень, – грустно проворчал Борода, – сидел бы я сейчас где-нибудь в баре, тискал девок, пил водку. Нет, пришли вы, всю малину мне обоссали.

– А при чем тут мы?

– А при том, что я химеру эту издали увидел и спрятался от нее на чердаке. Думаю, пережду, пока она тихо-спокойно уйдет, – и на волю. Она уже почти и ушла, но тут вы со своим вертолетом. На нее человеческий дух хуже любого наркотика действует: химера всегда идет туда, где люди. Пока вы там садились в «вертушку», она к деревне подошла и меня почуяла. Так что мне оставалось только бежать. Ну, и тебя я по пути прихватил – вдвоем веселее.

– Но теперь-то химеры нет, можно тем же путем дойти завтра утром до деревни и выбраться наружу.

– Запомни, старатель: в Зоне ни при каких обстоятельствах нельзя возвращаться тем же путем, каким ты пришел. Никогда. Это такая же верная смерть, как пустить себе пулю в лоб.

– Почему?

– Не знаю, но то, что это так и есть, – сто процентов.

– Это предрассудки какие-то.

– Это правила, проверенные временем и человеческими жизнями, понял?

– А если нет другого выхода, кроме как идти назад?

– Я же говорю: проще самому застрелиться.

– И ты видел тех, кто так сделал?

– Нет, но я не видел и тех, кто после этого долго прожил.