Светает. Почему-то, именно в это момент, звёзды особенно большие, но они быстро блекнут под натиском солнечных лучей, небо становится с сиреневым отливом и выпадает роса — она всюду, травинки, словно нанизанные хрустальными бусинками, даже пригибаются к сырой земле. Кузнечики с трудом отползают в сторону, кровь не разогрелась, не могут прыгать, лениво прошелестел полоз, сверкнув медной чешуёй, лисица, прогибая траву, носится за мышами, а далеко, на гране слышимости, проносится тяжёлый рёв — степные мамонты просыпаются, радуются наступающему утру. Стервятники кружат над степью, но, ни один не изъявляет желание полакомиться мёртвым насекомым, он чужд этому миру, никто его есть не будет, сгниёт, и даже трава на его месте не будет расти.

— Словно груз с души упал, — вдыхаю полной грудью прозрачный воздух.

Князь кивает, всматриваясь вдаль. Миша ковыляет за нами, вид несчастный, совсем не похож на ту «звезду», что был вчера.

— Отстроишься, женишься, гитару сделаешь, концерты давать будешь, — хлопает по плечу Аскольд.

— Я к маме хочу! — неожиданно разрыдался Миша.

— Ну вот, приплыли! — расстроился князь. — Где я её тебе найду? Ты не раскисай, сейчас многие в таком же положении что и ты, обживёшься, глядишь, и родителей своих найдёшь, а там, женишься, детишки пойдут.

— Они в Севастополе, в гостинице Крым остановились, — Миша шмыгнул носом и, внезапно взревел в великом горе, как авиалайнер, взлетающий с аэродрома. От неожиданности я пригибаюсь, да и Аскольд опешил, но поспешно произносит: — Вот видишь, они не слишком далеко, ты умойся росой, моментально полегчает, — советует он и прижимает вопящего парня к себе.

Наблюдаю за другом, ни малейшей насмешки, в глазах печаль, так переживать за других людей — удел сильных.

На этот раз никто не покушался на нашу жизнь, львы ревут в отдалении, где проходят маршруты диких быков. Без происшествий добираемся до города Титанов, выкупались в озере под водопадом. Встретились с охотниками, у них начинается рабочий день. Они вооружены копьями, луками, тащат рогатины, верёвки. Я тормознул их, рассказал, что путь через тропу насекомого открыт. Известие о смерти монстра встретили удивлённым ропотом, кому как не им знать, насколько опасен он был.

Наши жёны, естественно не спят. Яна с дочкой, пришла к нам, с Ладой готовят завтрак, Ярик камнем забивает колья, ему старательно мешает Светочка.

Нас видят, всё побросали, Мишу усаживают к костру, вручают кусок сочного оленьего мяса и пучок остро пахнувшего лука.

— Семёну надо рассказать, мы отомстили за ребят, того паука убили, — я обнимаю жену.

— Как? — не верит она.

— Миша использовал себя в качестве дохлой мухи, а мы из себя изображали злобных неандертальцев, тварь с испугу брюхо распорола об камень. Так, что не зря наш Шаляпин решил увязнуть в паутине.

— Я так и знала, что вниз пойдёте, — качает головой Лада.

— А я тебе говорила, не на озере они. Как только он факел взял, сразу поняла, — Яна чувствительно пинает локтем ухмыляющегося мужа.

— Вот, здорово, папа! А можно на него посмотреть? — радуется Ярик.

— Нечего на него пялиться, кругом кишки и яд, мерзость, — вспоминаю я произошедшее и содрогаюсь, мы были на волоске от гибели, причём, лучше умереть в пасти медведя, или быть разорванным акулой, чем под хелицерами кошмарного существа.

— Я бы тоже посмотрела, — поддерживает моего сына Светочка, — капризно надувает губки.

— А, ведь, стоит экскурсию организовать, — неожиданно соглашается Аскольд, — у народа и так мало развлечений, пусть позабавятся.

— Ура! — хлопает в ладоши Светочка.

— Я говорю о народе, — лукаво хмурится Аскольд.

— А я и есть народ, — девочка обвивает шею отца тонкими ручонками.

— Он очень страшный, — передёргивается Миша, о чём-то вспоминает и взгляд стекленеет.

— Вот и хорошо! — светится от счастья Светочка.

— А мы, тоже пойдём, — переглянулись друг с другом женщины.

— Вот любопытные, спать после этого не будете, — бурчу я.

Миша, незаметно для всех засыпает, кусок мяса выпадает из рук, губы перепачканы жиром, на щеках грязные пятна от сажи. Лада накрывает его пляжным полотенцем, вытирает ему лицо, цыкнула на нас, чтоб не шумели. Миша во сне шлёпнул губами: — Мама, — проговорил он, лицо озаряется счастливой улыбкой.

— Совсем ещё ребёнок, — в задумчивости качает головой Лада.

— В его возрасте уже командовали полками, — ухмыляется Яна, — этому борову давно за двадцать… маменькин сынок! — в раздражении кривит она губы.

— Каждый взрослеет по-разному.

— Занюнкали его и сейчас продолжают сопли вытирать, не люблю я таких мужиков, — безапелляционно заявляет Яна.

— Правильно, на лесоповал его или камни крушить, там быстро заматереет, — шутит Аскольд.

— Отстаньте от него, — Лада поправляет покрывало, с жалостью смотрит на спящего Мишу и задумчиво произносит: — Какой у него голос, это дар свыше, не сгубить бы его талант.

— Всё верно, — Аскольд подкидывает в костёр полешко, — голосище у него мощный, с басовыми вариациями, орал так, что всех хищников распугал. Ладно, займусь с ним индивидуально, по скалам погоняю, из лука научу стрелять, глядишь, его песни будут более проникновенные, чем на бывших тусовках.

Совсем рассвело, к сожалению, спать не придётся, уже слышится стук топоров, шум падающих деревьев, резкие крики, процесс идёт, люди благоустраиваются с таким энтузиазмом, что очень скоро развалины превратятся в цветущий город.

Несколько дней лихорадочно заготавливаю стройматериалы, а сегодня у меня абсолютный рекорд, я установил по периметру дома деревянный пояс и закрепил балки перекрытия, обтянул их длинными прутьями и сейчас, с Яриком, укладываю камыш, предварительно пропитав его глиной. На удивление получается просто здорово и даже красиво. Крыша у меня простая — двухскатная, но всё делаю с хирургической точностью, нигде ничего не выпирает, всё ровное, края чёткие. Но потолка ещё нет, с ним придётся помучаться, надо сделать его идеально ровным, чтобы, ни одно насекомое не завелось в его щелях. Очень вовремя нашли целые залежи превосходной глины, уже приготовлена замазка и штукатурные растворы. За городом построили небольшое производство по обжигу изделий из глины, появились первые штабеля из кирпича. Мне, по настоянию князя Аскольда, выделили четыреста штук, и печник уже складывает в доме печь.

Дни летят со скоростью пулемётной очереди, даже пугаюсь, зато результат на лицо, крыша аккуратно уложена и пропитана глиной, потолок идеально ровный, радует глаз печь из красного кирпича, подкинули немного цемента, делаю дверные проёмы, окна, Ярик заканчивает с забором. Лада занялась огородом, у нас уже есть лук, дикий чеснок, наливается цветом клубника. Светочкин подарок, пара грецких орехов, пустили уверенные ростки. Я приволок из леса дикую сливу, яблони и груши, несколько виноградных лоз. Мой тесть, князь Анатолий Борисович, вспомнил, как делать ульи. В своё время, на Кубани, его отец держал небольшую пасеку, вот и он загорелся, изготовил с десяток домиков, осталось за малым, выловить пчелиную матку, а где роятся пчёлы, он знает, это в скалах у леса. Мать вышла замуж за Григория Васильевича, мужчина оказался настолько хозяйственным, что с домом закончил одним из первых, а она обшивает всех соседей. Иглы, местный умелец, наловчился изготавливать из рыбьих костей, они часто ломаются, но зато их много. Нашли железную руду, и я надеюсь, скоро появится железо. На их залежи наткнулась Катерина, когда охотилась за дальними мысами. В прошлом там был вулкан, а теперь железосодержащие образования в изобилии покрывают дно. Правда глубоко, приходится мне помогать, я неплохо ныряю, но на будущее, необходимо выдумать тралы для сбора этих минералов.

В один из дней мне пришлось идти с Катериной за дальний мыс, печь для плавки руды готова, а сырья мало.

Миша Шаляпин, зная, что отношусь к нему благожелательно, попросился со мной. Парень, после всех своих злоключений, потихоньку начал осваиваться в новой жизни. Конечно, взбрыкиваний ещё достаточно, как говориться, не всё сразу, но прогресс налицо. Жирок, незаметно рассосался, кожа потемнела, голос погрубел, а когда запоёт какую-нибудь арию, дрожь проносится под кожей, все работу бросают, чтоб послушать, определённо, у него талант.

Князь Аскольд, у местных умельцев, заказал гитару, решил подарок на день рождение ему сделать. Сам же, высушил с десяток жил, утверждает, неплохо пойдут на струны.

Вооружаемся тяжёлыми копьями, самый лучший способ отпугнуть обычных акул. Практически любого подводного хищника можно отогнать ударом острейшего наконечника из обсидиана, разве что, кроме мегалодона, величиной они с кита, этой булавки не заметят.

Как всегда, меня сопровождает Егор и его сын, Стасик со своей девушкой Иришкой. Ярик, накидывает на плечи собственноручно изготовленный рюкзак из кожи оленя и, разрешает нам трогаться в путь, даю ему лёгкого подзатыльника, чтоб не умничал, двигаемся в путь.

За день я решил запастись достаточным количеством, а под вечер, к нам должна прибыть бригада, чтоб забрать «улов».

Есть определённая опасность прохода к морю, степь, что распласталась на нашем пути, таит в себе скрытую опасность. В зарослях густой травы прячутся хищники, где-то таится махайрод — мега тигр, он не упустит возможности напасть на одинокого путника, что и происходит иной раз. К несчастью мы уже потеряли двух человек, но всего опаснее пещерные львы, они хоть меньше тигров, но всегда охотятся стаями, а со слонами вообще встречаться верх безрассудства, те придерживаются тактики вытоптанной земли — совсем оборзели звери! Но, когда идёт большая группа людей, хищники стараются сворачивать с пути, интуитивно понимают, что могут получить и по усам и по зубам… в общем, нужно всегда передвигаться толпою, это спасает от нападения. У меня есть подозрение, что животные хорошо знакомы с человеком и на генетическом уроне его опасаются. Вероятно, с ними постоянно грызутся неандертальцы, интеллектом они не обделены, я сделал такие выводы, наблюдая за Игорем, он ничем не отличается от своих сверстников и даже более способен к математике, что странно, но это факт, а ещё, он уже сейчас обладает силой взрослого человека. Мне иной раз становится жутко от мысли, что когда-нибудь можем схлестнуться с матёрыми представителями его вида, необходимо наладить с ними нормальные взаимоотношения — это единственный выход. Но есть ещё и другие опасности, это серьёзнее всех хищников и неандертальцев в разы — где-то тлеет угроза от моего антипода. Вилен Жданович не простит нам убийства своих людей, и я знаю, его разведчики уже наблюдают за нами, князь Аскольд видел их следы на подступах к городу Титанов, пришлось усилить посты, а в санаторий направить дополнительный отряд лучников.

Дальние мыса находятся в тех местах, где мы встречались с Росомахой. Это, как бы, нейтральная территория, люди Вилена Ждановича стараются туда не заходить, да и мы тоже. Странная местность, берег постоянно меняется, допустим, сегодня на солнце сияет разноцветная галька, завтра — дышат холодом и сыростью, неизвестно откуда появившиеся скалы. На том берегу оставаться на ночь нельзя, люди к утру исчезают, затем, некоторых находят мёртвыми и изуродованными, но Катерину, эти места тянут как магнитом, в море небывалое количество рыбы.

Сейчас утро, поэтому, нам бояться нечего, времена перемен начинается ночью. На этот раз берег засыпан кварцевым песком, а к ленивым волнам опускаются языки застывшей лавы, а по ней ходят толстые чайки и неприязненно косятся чёрными глазами, выхватывают из щелей зазевавшихся мелких крабов, чем-то недовольные, скрипуче кричат.

Ярик швыряет рюкзак, лезет в воду, Катерина настороженно окидывает взглядом спокойную гладь моря, чёрных плавников не видно, кивает мне, мол, всё спокойно. Миша Шаляпин прочищает горло, сейчас выдаст нечто ревущее, подходящее к данному ландшафту. Егор, как всегда молчалив, сосредоточенно возится с самодельными ластами, его гордость, изготовил из жёсткого тростника, по свойствам напоминающий бамбук. Стасик с Иришкой натягивают тент — день сегодня обещает быть длинным, а солнце уже с утра припекает. Я раздеваюсь до плавок, на пояс наматываю верёвку, за неё засовываю сетку, Катерина протягивает маску, плюю на стекло, смываю в морской воде, напяливаю на голову, просовываю под резину трубку, со скрипом надеваю ласты Егора, спиной захожу в море.

Вода привычно взбадривает, озноб поднимается до груди, умело его гашу, с разворота ныряю. Пузырьки скользят вдоль тела, выдуваю воду из трубки, оглядываюсь - словно завис в пространстве, даже дух захватывает, прозрачность запредельная, дно, словно поверхность неведомой планеты, в буйных зарослях. Подводные скалы причудливых форм, разломы, долины и всё заполнено жизнью. Проносятся стайки серебристых рыбёшек, из грота выплыли тяжёлые великаны-горбыли, в расщелинах замерли разноцветные скорпены, гигантский окунь поднялся из глубины, словно морская мина, застыл напротив меня, размышляет, пища я или нет. Махнул сеткой, рыбина нехотя отваливает в сторону и исчезает в нагромождении подводных утёсов.

Гребу вдоль мыса, его стены, как органные трубы, уходят вниз и, утыкаются в каменистое дно, которое, под наклоном, стремительно уходит в тёмные глубины. Мне туда, где не просматривается дно — очередное испытание для моей воли, стресс для всего организма.

Уже загодя, занимаюсь гипервентиляцией лёгких, гребу медленно, стараюсь минимально расходовать энергию, дышу глубоко и долго, пока не появляется пьянящее чувство и, некая эйфория, признак перенасыщения лёгочных тканей, кислородом.

На мыс уже взобрались мои спутники, ползут вдоль отвесных стен, когда будет нужно, скинут верёвку и начнут затягивать сетку с тяжёлыми минералами. У них тоже нелёгкая задача, маневрировать у обрывов, рискуя сорваться в море и не упускать меня из вида.

Я на подходе, дна уже не видно, солнечные лучи пронзают прозрачную воду, и устремляются в одну световую точку. Глубоко. Вытесняю из сознания появляющийся холодок, знаю, будет тяжело, в тоже время, захватывает азарт. Пора. Застываю на месте, ещё пару глубоких глотков воздуха, кровь словно вскипает, стучит молоточками в висках, ныряю.

Мир меняется, сознание почти угасает, скольжу вдоль «органных» труб в пустоту. Несколько раз притормаживаю, выравниваю внутреннее давление и, вновь погружение. Глаза ищут дно, но его нет, всё также вижу перекрещивающие лучи солнца. Но, вот, темнеет, словно наползает туча. Толща воды гасит свет. Внезапно, словно проявляется чёрно-белая фотография, возникает суровое, каменистое дно. Но оно так далеко! Но я знаю, теперь его достигну. Совсем расслабляюсь, необходимо беречь энергию. Медленно опускаюсь и застываю, на лишённой всякой растительности, поверхности морского дна. Полная тишина и покой, но всем телом ощущаю дикое давление, как будто, что-то потрескивает под черепной коробкой. А вот и то, что нам нужно! В разломах в изобилии теснятся железосодержащие минералы, они заполняют все низины.

Настаёт миг действия. Выдёргиваю сетку, расстилаю у минералов и, горстями загружаю их в центр. Работаю лихорадочно, энергия, на такой глубине, расходуется невероятно быстро. Наполняю сеть доверху. Подняли бы? Стягиваю сетку, привязываю верёвку.

От недостатка воздуха темнеет в глазах, лёгкие судорожно пульсируют под грудной клеткой, требуют кислорода. Однако задерживаться больше нельзя. Последний раз оглядываю странную местность, тяжёлый как танк краб, умирая от любопытства, вылез из норы, быстро семенит лапами в моём направлении. Интересно, что его так привлекло, я или сетка с минералами? В другой раз попытался бы поймать такого гиганта, но не сейчас, промедление смерти подобно. Отрываюсь от дна, плыву не спеша, но нестерпимо желаю рвать и руками и ногами. Плыву и плыву, а поверхности всё нет и нет, но я терплю, хотя красный туман постепенно застилает глаза, не забываю разматывать верёвку, а пальцы уже теряют чувствительность. Всё равно знаю, выплыву! Судороги прокатываются под рёбрами, лёгкие требуют воздуха, но я крепко сжимаю зубы. Не дождётесь! Посылаю кому-то мысль.

Вдруг, на огромной высоте полыхнула плёнка поверхности моря. О, как она далеко! Уже не сдерживаюсь, рву наверх как торпеда, кровь едва не вскипает в голове, с криком выныриваю, жадно вдыхаю, чувствую наслаждение и боль. Ещё долго успокаиваюсь, расслабившись на поверхности ласкового моря. Я пугаюсь, не выронил бы конец верёвки. Но нет, вот, она, крепко зажата в руках. Отрываю голову от воды, на скале вижу людей, они скидывают свой конец троса, ловлю, связываю со своей верёвкой, гребу ближе к скале.

За день я смог сделать пятнадцать заходов, много это или мало, не знаю, но вымотался до такой степени, что под конец уже перестал, что-либо соображать. Взобрался под тент, наблюдаю, как ребята таскают с мыса добытые с таким трудом сокровища. Безусловно, эта добыча, не выход из положения, что-то надо думать, за целый день подняли не больше пол тонны, а это около ста пятидесяти килограммов чистого железа, для нашего населения не слишком густо.

Под вечер прибыла группа помощников. Взвалили на плечи бесценный груз, а мы задержались на берегу. С группой пришёл муж Катерины, Геннадий и он с женой решил подстрелить, что-нибудь на ужин.

Миша Шаляпин с Яриком нажарил устриц, запекли с десяток крабов. Стасик разбивает клешни, кормит хихикающую Ирочку, Егор на стрёме — следит за морем, ему показалось, что за мысами появился чёрный плавник мегалодона, но, сколько я не вглядывался, ничто не волнует поверхность моря, может, блик, какой, всё же выбрался из тента, присоединяюсь к Егору.

Катерина с Геннадием далеко не отплывают от берега, здесь достаточные глубины для охоты и множество подводных скал в щелях и гротах которых, скапливаются всякие морские животные.

Вот, они увидели, что-то на дне, Катерина застыла на одном месте, Геннадий продувает лёгкие, ныряет, с минуты нет, затем, элегантно взмахнув изогнутыми ластами, погружается его жена.

И тут я вижу чёрный плавник, он неожиданно выплывает из-за мыса, белый бурун заворачивается за ним как за надстройкой подводной лодки.

Егор срывается с места, хрипло кричит, но подводные охотники на глубине. Я бледнею, сразу видно, это то, что мы все боимся. Акула величиной с кита, двигается мощно и невероятно легко. Люди не её жертва, так… мелкая плотва, но зачем, же она тогда идёт к берегу?

Одеваю ласты. Нащупал копьё, стискиваю рукоятку, не сводя взгляда с чудовища мрачных глубин, шагаю с берега в море, рядом аккуратно спускается Егор.

Выныривает Катерина, следом появляется голова Геннадия. Они борются с крупной рыбиной. Несколько взмахов ножа и вода розовеет от крови, рыба судорожно бьёт хвостом, теряет ориентацию, рванула в сторону берега. Трос натягивается, Катерина погружается с головой, едва не теряет маску, муж мгновенно приходит на помощь, перехватывает верёвку, пытается дотянуться до рыбы, чтоб вновь ударить ножом.

Тем временем чёрный плавник стремительно приближается к подводным охотникам. Я с Егором кричу, но они, в пылу поединка, не слышат нас. Отталкиваемся от дна, гребём наперерез акуле, кровь в артериях несётся потоком, вызывая дрожь в теле. Через некоторое время успокаиваюсь, выставив копьё, уверенно плыву, стараюсь не создавать за собой пены от гребков рукой. Почти вплотную со мной двигается Егор, он тоже с копьём, так же не создаёт суеты.

Воистину, у него железные нервы. Я не раз наблюдал за ним, ощущение, что он ничего не боится, всегда флегма, создаётся впечатление, что он заторможен, даже хочется, иной раз, подогнать, но у Егора всё получается быстрее, чем у других, наверное, у него нет лишних движений. Чем-то он похож на князя Аскольда, но, в отличие от него, выражение лица всегда серьёзное, в какой-то мере, «тёмная лошадка», даже Игнат его побаивается.

Если бы подстреленная рыба не устремилась к берегу, мегалодон давно догнал бы Катерину с Геннадием, это их спасает, мы успеваем вклиниться между ними. Акула нас узрела, тормозит, уходит в сторону от намеченного маршрута — она ничем не отличается от товарок своего племени, крайне любопытна. То, что нам было нужно, сделали, мегалодон временно заинтересовался нами, какая удача(!), но внезапно осознаю, наши копья, вызовут у акулы лишь приступ гомерического смеха, это всё равно, что бегемота тыкать в зад спичкой, при этом корчить злобные рожи и ждать когда тот испустит дух от страха. Смотрю сквозь толщу воды, знаю, скоро проявится страшная морда акулы. Стараюсь спрятать наползающий ужас в самые глубины сознания, хищница моментально поймёт это и тогда нас ничего не спасёт.

Егор чуть отплывает в сторону, едва шевелит ластами, копьё держит впереди.

Внезапно, словно появляется облако и, через миг, невообразимых размеров морское существо притормаживает в непосредственной близости от нас. Первое, что вижу, чёрные как антрацит, глаза, они излучают адский огонь. Сердце встрепенулось в ужасе, ещё мгновенье и я в панике метнусь прочь. На счастье ко мне подплывает Егор, касается моего плеча, копьё, словно продолжение его руки, торс напряжён как стальная рессора под чудовищным весом. Мне становится дико стыдно за всколыхнувшую мою душу трусость, криво улыбаюсь, ластами толкаю тело навстречу кошмару морских глубин.

Мегалодон, словно в удивлении приоткрывает пасть, она столь велика, что можно в неё въехать на легковом автомобиле. Треугольные зубы безупречно белые, острые как бритвы. Он обескуражен моим поведением, может, думает, я один из прилипал, что как пиявки болтаются на его пятнистой коже.

Чудовище слегка отвернуло в сторону. Боже, какой он огромный! Мне кажется он не менее тридцати метров. На шершавой шкуре играют солнечные зайчики ещё не ушедшего за горизонт солнца, целая стая полосатых рыбёшек, в панике спешит за своим хозяином, боятся отстать. Внезапно он грациозно разворачивается, и я оказываюсь прямо перед кошмарной пастью. Интуитивно хватаюсь за, словно покрытый броневыми листами, нос. Приоткрывается щель рта, он глотает воду, меня едва не затягивает в пасть, но крепкая рука Егора оттаскивает меня от морды хищника, и мы цепляемся за твёрдый плавник. Из фильмов ужасов я знаю, мегалодоны обязаны немедленно атаковать людей, но нашей акуле на нас наплевать, словно мы безвкусные пиявки, даже становится обидно.

Это, что-то невообразимое, нас везёт на спине самый страшный хищник всех геологических эпох!

Болтаемся как сосиски на верёвке, пытаемся встать на шершавую спину, сносит волной, акула набирает скорость. Неужели решила напасть на подводных охотников? Да, нет, сворачивает с курса, плывёт к мысу, где я весь день добывал железную руду.

Надо отцепляться от плавника, но страх не позволяет этого сделать. Кажется, только мы окажемся в море, она нас уже не пощадит.

— Прыгаем! — кричу Егору. Он кивает, затем взмахивает копьём, указывая куда-то вперёд. Теперь я понял, что притянуло сюда мегалодона. В бухте, окружённой неприступными скалами, плещется небольшое стадо китов — достойная добыча для такого хищника как эта акула.

К своему ужасу замечаю в море ещё с десяток исполинских плавников. На этот раз перебираюсь на сторону к Егору, и мы вместе соскальзываем в воду. Мощный взмах хвоста, едва не покалечив нас, швыряет в глубину. Мы спешим под защиту нависающих скал, но акул мы не интересуем, их пятнистые тела, как подводные лодки, проносятся мимо, скоро произойдёт бойня исторических масштабов.

Внезапно сквозь толщу воды проносится необычный звук, он как сирена, вибрирующая в разных диапазонах. Затем ещё несколько мощных, тревожных воплей — это киты увидели мегалодонов.

Вспенилась вода, удары хвостов об поверхность моря звучат как пушечные выстрелы, морские колоссы не спешат попасть на ужин, дорого они продадут свою жизнь. Мы не хотим смотреть на весь этот ужас, лихорадочно гребём прочь от разворачивающейся морской баталии.

На удивление мы далеко заплыли на спине акулы от нашей стоянки, с тревогой наблюдаю за тем как солнце, побагровев, опустилось за горизонт — нехорошее время наступает на этом берегу, скоро начнутся метаболизмы преобразования, много я б отдал, чтоб выбраться отсюда до наступления ночи.

Темнеет быстро, поднимается приливная волна, отплываем от скал, чтоб нас не размазало об острые, как наждак, камни.

Волны лениво, но мощно плюхаются об отвесные стены, заворачиваются обратно, укрывая нас колючей пеной. Наконец-то проплываем мимо места добычи руды, заворачиваем за мыс, сталкиваемся нос к носу с Катериной и Геннадием.

— Быстрее! На берегу началось землетрясение! — в голосе подводной охотницы звучат тревожные нотки.

— Надо было всех уводить с этого места! — кричу я.

— Все отказались, ждут вас, — отплёвывается от морской пены Геннадий.

Егор переходит на кроль, ловко взбираясь на вздымающиеся гребни волн, мы спешим за ним. Сквозь брызги и морскую пыль виден берег, на нём группа людей, машут руками и полотенцами, волнуются, но мы и так несемся, словно на рекорд.

Мы не успеваем, катастрофически быстро надвигается ночь, вода то теплеет, то жутко становится ледяной, появляются множество водоворотов, на дне вспыхивают, словно электрические разряды, фиолетовые огни. Словно призрак из пустоты возникает прогулочный катер, весь в огнях, на палубе обезумевшая толпа, глаза выпученные, рты открыты в беззвучных воплях, из моря выплёвывается толстый столб воды, он подхватывает катер, возносит его наверх и, срывается в водоворот. Физически ощущаю животный страх гибнущих людей, через мгновенье, на месте трагедии, клокочет пена, и лопаются крупные багряного цвета пузыри.

Наши души в ужасе, мы в центре Хаоса, но Бог милует, водовороты не засасывают и волны не швыряют на скалы, мы плывём по, словно вскипевшей воде, к берегу, а там тоже начинается нечто невообразимое. Едва выбрались на пляж, как поверхность содрогнулась и нас бросает на четвереньки, пытаюсь встать, оглядываюсь. Внезапно вижу Мишу Шаляпина, он пытается схватиться, за истончающийся прямо на глазах, осколок булыжника, его рыдания переходят в вопли. Подлетаю к нему: — Где все! — вздёргиваю за шиворот. Он видит меня, радостно улыбается, отталкивается от, почти исчезнувшей скалы, моментально цепляется за меня.

— Князь Аскольд так вовремя пришёл… всех увёл… я один здесь.

— Почему ты остался? — невероятно удивляюсь я.

Миша смотрит на меня, в глазах искреннее недоумение: — Но, как же, если б вы никого не застали на берегу, то начали искать, а это смерти подобно, поэтому я здесь, чтоб вас предупредить, — он счастливо улыбается, но вдруг лицо искажает страх, на всём протяжении пляжа взвиваются, мерцающие звёздными искрами, смерчи.

— Что разлеглись? Бегом отсюда! — слышу такой знакомый и родной голос Аскольда. Он бледен, бородка вызывающе топорщится, взгляд блуждает по сторонам.

— Пришёл, бродяга! — несказанно обрадовался я.

— Да, куда я от вас денусь, вечно влипаете в неприятности, — беззлобно ворчит он.

Вскакиваем на ноги, нас разбрасывает в разные стороны, пытаемся удержаться, вновь падаем, всё вокруг движется, меняется, одни скалы наползают на другие, затем, с гулом падают в разверзшиеся бездонные трещины. Кошмарная тварь вынырнула из пустоты, увидела нас, глаза вспыхнули алчным огнём, но вдруг её спину пронзают чудовищные зубы ужасного монстра, едкая кровь выплеснулась прямо на нас, а через мгновенье они исчезли, в захватившем их огненном смерче.

— Что это?! — в истерики бьётся Миша, я чувствительно встряхиваю его: — Только без паники, ты достаточно храбрый и это доказал всем, раз остался на этом берегу, не порть наше впечатление о тебе!

— А я и не боюсь, — Мишу сотрясает от ужаса, — просто я не понимаю, что происходит и эти чудовища, они кого-то мне напоминают!

— Мы оказались в точке слияния прошлого, настоящего и будущего! — уверенно прокричал Егор.

— Так это динозавры?! — на некоторое время Миша затихает, но внезапно обескураживает своим откровением: — Какое счастье увидеть такое наяву, всю жизнь мечтал и это сбылось!

— Тебе нехорошо? — забеспокоился Аскольд. — Держи себя в руках и не засыпай! — заметив, что парень закатывает глаза, не на шутку испугался князь.

— Счастливчик наш, динозавров увидел! — Катя неестественно громко смеётся, вот-вот начнётся истерика. Геннадий решительно встряхивает её за плечи, она очумело смотрит на мужа, но быстро приходит в себя и, потупив взгляд, произносит: — Прости… нам надо как-то выбираться.

— Бегом!!! Хватит выяснять отношения!!! — Аскольд взбешён и страшен, черты лица заострились, он бледный как смерть, глаза круглые, а бородка заострилась, как копьё.

Земля двигается, одни пласты исчезают, появляются другие, у ног суетливо проползла группа трилобитов, сверху спикировал летающий ящер, но его затягивает в огненный водоворот, закручивает по спирали, он вспыхивает, дёргается в конвульсиях и обгоревшую тушку бросает на нас. Внезапно из пространства выныривает допотопный мотоцикл с коляской, резко тормозит, я в потрясении вижу, там сидят немецкие солдаты времён второй мировой войны, их лица искажены паникой, они беспорядочно стреляют их автоматов, но из мрака появляется тираннозавр и, не раздумывая, давит их лапой и дробит чудовищными зубами мотоцикл и людей.

Петляя, перепрыгивая через неожиданно возникающие трещины, пытаемся вырваться из этого ада, но всё трясётся, ходит буграми, нас бросает на вздыбленную землю, мы уже не пытаемся подняться, ползём на четвереньках и, всё равно нас валяет и швыряет. Миша Шаляпин укачался, его выворачивает наизнанку, теряет ориентацию, ползёт прямо в сторону, искрящихся искрами, смерчей. Князь Аскольд пытается его поймать, но тот, словно ищет своей смерти, вползает в возникшее на пути искривляющееся пространство и… растворяется в нём, делаю рывок, хватаю его за пятку, Миша неизвестно, что подумал, больно бьёт ногой по моей голове. Чертыхаюсь, как никогда раньше не ругался, но пятку не отпускаю, так и вползаю с ним в нечто извивающееся и полыхающее.

Будто заткнули ватой уши, воздух сухой, с металлическим привкусом, абсолютная тишина, покой и невесомость. Мимо проплывают, словно заснувшие, необычные существа и исчезают в разных направлениях. У меня чувство, что я здесь чужой. Ещё мгновенье, и меня сомнут неизвестные силы, а тело выкинут на «Помойку Вечности». Необходимо срочно возвращаться назад, но Шаляпин, будь он неладен, лезет вперёд, подвывая со страха и, вновь исчезает. Плыву за ним, нащупываю в пустоте его руку и, выдёргиваю из нечто серого и пульсирующего.

— Хватит, нагулялся! — с размаху луплю по щеке. Он встрепенулся, едва не вцепился зубами в мою руку, но приходит в себя, лицо озаряет счастливая улыбка.

— Никита Васильевич, где мы? Как здесь тихо. Мы умерли?

— Приди в себя, — встряхиваю его как тряпичную куклу, — двигай назад!

Резко толкаю, он, растопырив руки, как космонавт летит к шарившей в пустоте руке Аскольда. Князь умело хватает за рубашку и вытягивает его из этого пространства, но я, от того что так резко оттолкнул от себя хорошо упитанного парня, неожиданно взлетаю вверх и, лечу в противоположную сторону. Затормозить не могу, за что-то зацепиться, тоже, парю в пространстве, в ужасе вращая глазами и размахивая руками. Внутренним зрением вижу лучик света, он вылетает оттуда, где остались мои друзья, и такой светлый и добрый, что я, не задумываясь, касаюсь его, он обвивает моё тело и исчезает, но на интуитивном уровне я чувствую с ним связь и она прочнее стального троса.

Мимо, по неким дорогам, проплывают незнакомые существа и среди них есть люди. Не глазами, внутренним зрением, вижу маршруты, по которым они передвигаются. Леденящий страх поднимает волосы на голове, знаю, если коснусь одного из энергетических путей, уже не вырвусь, и унесусь в неизвестность. Меня тянет к мерцающей стене, всеми силами пытаюсь затормозить. Выставил копьё, что благоразумно не бросил, стараюсь воткнуть его в проплывающую под ногами поверхность, но я слишком высоко, длины копья не хватает. Медленно, но неотвратимо, приближаюсь к колыхающейся плёнке и, окунаюсь в неё.