«Христос воскрес» – поют во храме; Но грустно мне… Душа молчит: Мир полон кровью и слезами, И этот гимн пред алтарями Так оскорбительно звучит. Когда б он был меж вас и видел, Чего достиг ваш славный век: Как брата брат возненавидел, Как опозорен человек, И если б здесь в блестящем храме «Христос воскрес» он услыхал, Какими б горькими слезами Перед толпой он зарыдал! Пусть на земле не будет, братья, Ни властелинов, ни рабов, Умолкнут стоны и проклятья И стук мечей, и звон оков, — О лишь тогда, как гимн свободы, Пусть загремит: «Христос воскрес!» И нам ответят все народы: «Христос воистину воскрес!»

На Голгофе, Матерь Божья, Ты стояла у подножья Древа Крестного, где был Распят Сын Твой, и, разящий, Душу Матери скорбящей Смертной муки меч пронзил. Как он умер, Сын Твой нежный, Одинокий, безнадежный, Очи видели Твои… Не отринь меня, о Дева! Дай и мне стоять у Древа, Обагренного в крови, Ибо видишь – сердце жаждет Пострадать, как Сын Твой страждет. Дева дев, родник любви, Дай мне болью ран упиться, Крестной мукой насладиться, Мукой Сына Твоего; Чтоб, огнем любви сгорая, И томясь, и умирая, Мне увидеть славу рая В смерти Бога моего.

С улыбкою бесстрастия Ты жизнь благослови: Не нужно нам для счастия Ни славы, ни любви, Но почки благовонные Нужны, – и небеса, И дымкой опушенные Прозрачные леса. И пусть все будет молодо, И зыбь волны порой, Как трепетное золото, Сверкает чешуей. Как в детстве, все невиданным Покажется тогда И снова неожиданным — И небо, и вода, Над первыми цветочками Жужжанье первых пчел, И с клейкими листочками Березы тонкий ствол. С младенчества любезное, Нам дорого – пойми — Одно лишь бесполезное, Забытое людьми. Вся мудрость в том, чтоб радостно Во славу Богу петь. Равно да будет сладостно И жить, и умереть.

Больной, усталый лед, Больной и талый снег… И все течет, течет… Как весел вешний бег Могучих мутных вод! И плачет дряхлый снег, И умирает лед. А воздух полон нег, И колокол поет. От стрел весны падет Тюрьма свободных рек, Угрюмых зим оплот, — Больной и темный лед, Усталый, талый снег… И колокол поет, Что жив мой Бог вовек, Что Смерть сама умрет!

Ниц простертые, унылые, Безнадежные, бескрылые, В покаянии, в слезах, — Мы лежим во прахе прах. Мы не смеем, не желаем И не верим, и не знаем, И не любим ничего. Боже, дай нам избавленья, Дай свободы и стремленья, Дай веселья Твоего, О, спаси нас от бессилья, Дай нам крылья, дай нам крылья, Крылья Духа Твоего!