Действующие лица
Эдгар.
Алис.
Курт.
Аллан, сын Курта.
Юдифь, дочь Эдгара.
Лейтенант.
Белая с золотом овальная гостиная. Стеклянные двери в стене задника распахнуты настежь, открывая вид на садовую террасу, окаймленную балюстрадой с каменными колонками и фаянсовыми горшками с петуниями и красными пеларгониями. Терраса служит местом для променада. На заднем плане видна береговая батарея и стоящий на посту артиллерист ; вдалеке – море. В гостиной слева – диван с позолотой, стол и стулья. Справа – рояль, письменный стол и камин.
На переднем плане – американское кресло.
У письменного стола стоит медный торшер с прикрепленной к стойке полочкой. На стенах – старинные, написанные маслом полотна.
За письменным столом сидит, занятый вычислениями, Аллан ; в дверях появляется Юдифь в коротком летнем платье, волосы, заплетенные в косу, перекинуты за спину, в одной руке шляпа, в другой – теннисная ракетка. Она останавливается в проеме.
Аллан встает, вид серьезный и почтительный.
Юдифь (серьезно, но дружелюбно). Почему ты не идешь играть в теннис?
Аллан (застенчиво, сдерживая душевное волнение). Я очень занят…
Юдифь. Разве ты не видел, что я поставила велосипед рулем к дубу, а не от дуба?
Аллан. Видел!
Юдифь. Ну, и что это означает?
Аллан. Это означает… ты хочешь, чтобы я пришел играть в теннис… но мои обязанности… мне надо решать задачи… твой отец весьма строгий учитель.
Юдифь. Он тебе нравится?
Аллан. Нравится! Он интересуется своими учениками…
Юдифь. Он интересуется всеми и всем… Тебе хочется пойти?
Аллан. Ты прекрасно знаешь, что хочется, – но нельзя!
Юдифь. Я попрошу у папы увольнительную для тебя!
Аллан. Не надо! Разговоров не оберешься!
Юдифь. Думаешь, у меня над ним власти нет? Да я из него веревки вью!
Аллан. Поэтому-то, наверно, ты такая жестокая! Да-да!
Юдифь. Тебе бы это тоже не помешало!
Аллан. Я не из породы волков!
Юдифь. В таком случае твое место среди овец!
Аллан. Да уж лучше это!
Юдифь. Признайся, почему ты не хочешь пойти на теннис?
Аллан. Сама знаешь!
Юдифь. И все-таки, скажи!.. Лейтенант…
Аллан. Да, тебе на меня наплевать, но и с лейтенантом тебе скучно, ежели меня нет рядом и ты не видишь моих мук!
Юдифь. Неужто я такая бессердечная? А я и не знала!
Аллан. Теперь знаешь!
Юдифь. И постараюсь исправиться, потому что не хочу быть жестокой, не хочу, чтобы… ты плохо думал обо мне.
Аллан. Ты это говоришь, только чтобы удержать меня в своей власти! Я и так уже твой раб, но тебе этого мало, раба полагается подвергнуть пыткам и бросить на съедение хищникам!.. Под твою дудку и без меня есть кому плясать, зачем же я-то тебе, а? Позволь мне идти своей дорогой, а ты иди своей!
Юдифь. Ты показываешь мне на дверь?
Аллан не отвечает.
Тогда я ухожу!.. Встречаться нам иногда придется – мы все-таки родственники, – но я не буду к тебе приставать.
Аллан садится за стол и погружается в вычисления.
(Вместо того чтобы уйти, проходит в комнату и мало-помалу приближается к столу, за которым сидит Аллан.) Не бойся, я сейчас уйду… Хочу только посмотреть, как живет начальник карантина… (Осматривается.) Белое с золотом! Бехштейновский рояль! Да-а! А мы после папиной отставки по-прежнему торчим в крепостной башне… там, где мама проторчала двадцать пять лет… да и там торчим из милости! Вы-то богатые…
Аллан (спокойно). Мы вовсе не богаты.
Юдифь. Говори, говори, а сам одеваешься с иголочки… кстати, что бы ты ни надел, тебе все к лицу!.. Слышал, что я сказала? (Подходит еще ближе.)
Аллан (покорно). Слышал.
Юдифь. Как это ты сумел услышать, ведь ты же занят вычислениями или чем там еще?
Аллан. Да уж не глазами!
Юдифь. Эти мне твои глаза!.. Ты их в зеркале видел?..
Аллан. Уходи!
Юдифь. Презираешь меня!..
Аллан. Я вообще о тебе, моя милая, не думаю!
Юдифь (подходит еще ближе). Ну прямо Архимед, сидит себе, считает, а солдат раз – и прикончил его! (Ракеткой ворошит его бумаги.)
Аллан. Не трогай моих бумаг!
Юдифь. Вот и Архимед то же самое сказал!.. Ты сейчас, конечно, вообразил себе бог весть что! Думаешь, будто я жить без тебя не могу…
Аллан. Ну почему ты не оставишь меня в покое?
Юдифь. Будь полюбезнее, и я помогу тебе с экзаменом…
Аллан. Ты?
Юдифь. Да, я знакома с экзаменаторами…
Аллан (строго). И что из того?
Юдифь. Тебе разве не известно, как важно иметь протекцию учителей?
Аллан. Ты имеешь в виду своего отца и лейтенанта?
Юдифь. И полковника!
Аллан. И ты хочешь сказать, что твое заступничество освободит меня от работы?
Юдифь. Плохой ты переводчик…
Аллан. Плохого оригинала…
Юдифь. И не стыдно!
Аллан. Стыдно – за тебя и за себя!.. Стыдно, что слушаю тебя!.. Почему ты не уходишь?
Юдифь. Потому что знаю: ты ценишь мое общество… Да, да, ты всегда выбираешь дорогу так, чтобы пройти под моим окном! И всегда находишь себе дело в городе, чтобы поехать тем же пароходом, что и я. И в море никогда не выходишь, если я не сижу на фок-штоке.
Аллан (смущенно). Юной девушке не пристало говорить такие вещи!
Юдифь. По-твоему, я еще дитя?
Аллан. Временами ты – доброе дитя, иногда – злая женщина! А меня, судя по всему, ты определила себе в овечки.
Юдифь. Ты и есть овечка, и поэтому я должна тебя защищать!
Аллан (встает). Только волка в пастухи и ставить!.. Ты хочешь меня сожрать… вот, пожалуй, и вся тайна! Заложить свои прекрасные глаза в обмен на мою голову.
Юдифь. О, да неужели ты разглядел мои глаза? Вот уж не подозревала в тебе такой храбрости!
Аллан, собрав бумаги, идет направо. Юдифь становится в дверях.
Аллан. Отойди, иначе…
Юдифь. Иначе?
Аллан. Была бы ты парнем – бах! Но ты, увы, девушка!
Юдифь. И что?
Аллан. Имей ты хоть каплю гордости, ты бы ушла сразу, как только поняла, что тебя выставляют за дверь!
Юдифь. Ты об этом пожалеешь!
Аллан. Не сомневаюсь!
Юдифь (в бешенстве идет к дверям задника). Ты об этом пожалеешь! (Выходит.)
* * *
Курт (входит из левой двери). Куда ты собрался, Аллан?
Аллан. Это ты?
Курт. Кто это так стремительно выскочил из дома… аж кусты затрещали?
Аллан. Юдифь!
Курт. Немного вспыльчива, а так славная девушка!
Аллан. Злобных, грубых девиц почему-то всегда называют славными!
Курт. Не будь таким строгим, Аллан!.. Тебе не по душе твои новые родственники?
Аллан. Дядя Эдгар мне нравится…
Курт. Да, у него немало хороших черт… А твои другие учителя? Лейтенант, например?
Аллан. Человек настроения! Мне иногда кажется, что он имеет на меня зуб.
Курт. Ошибаешься!.. Тебе слишком много «кажется». Не обременяй себя мыслями об окружающих, занимайся своими делами, будь вежлив, а остальных предоставь самим себе.
Аллан. Я так и делаю, но… они никак не хотят оставить меня в покое! Втягивают в свои дела… совсем как каракатицы у пирса… не кусаются, только воду баламутят, и тебя засасывает в водоворот…
Курт. Ты, как я погляжу, склонен к меланхолии! Тебе неуютно здесь со мной? Чего-нибудь не хватает?
Аллан. Мне никогда не было так хорошо, но… что-то здесь меня душит!
Курт. Здесь, у моря? Ты не любишь моря?
Аллан. Я люблю открытое море! А у берега водоросли, каракатицы, медузы, морская крапива – или как она там еще называется!
Курт. Ты стал настоящим затворником! Пойди поиграй в теннис!
Аллан. Не хочется!
Курт. Понимаю, злишься на Юдифь!
Аллан. На Юдифь?
Курт. Нельзя так придираться к людям, а то останешься один!
Аллан. И вовсе я не придираюсь, но… У меня такое чувство, будто я лежу в самом низу поленницы дров… дожидаясь своей очереди попасть в огонь… и на меня давит, давит все, что навалено сверху…
Курт. Дождись своей очереди! Поленница уменьшается…
Аллан. Да, но так медленно, слишком медленно!.. О! А я тем временем сгнию!
Курт. Нелегко быть молодым! И все же вам завидуют!
Аллан. Неужели? Давай поменяемся!
Курт. Нет, спасибо!
Аллан. Знаешь, что самое ужасное? Сидеть и молчать, когда старики болтают ерунду… Я не сомневаюсь, что лучше их разбираюсь в предмете… и тем не менее вынужден молчать! Прости, тебя я к старикам не отношу!
Курт. Это почему же?
Аллан. Может быть, потому, что мы, собственно, только сейчас и узнали друг друга…
Курт. И потому, что… у тебя уже успело сложиться другое мнение обо мне!
Аллан. Да!
Курт. Я предполагаю, что, пока мы были разлучены, ты питал ко мне не самые теплые чувства?
Аллан. Не самые!
Курт. Ты видел хоть какую-нибудь мою фотографию?
Аллан. Одну-единственную, и весьма непривлекательную!
Курт. Давнишнюю, конечно?
Аллан. Да!
Курт. Десять лет назад я поседел за одну ночь… Потом седина сошла сама по себе… Давай переменим тему… Смотри, твоя тетя идет! Моя кузина! Она тебе нравится?
Аллан. Я не желаю об этом говорить!
Курт. В таком случае не стану больше спрашивать!
* * *
Алис (входит в комнату, на ней светлый летний наряд, в руках зонтик). Доброе утро, Курт! (Взглядом велит ему отослать Аллана.)
Курт (Аллану). Оставь нас!
Аллан уходит направо. Алис садится на диван слева. Курт садится на стул рядом.
* * *
Алис (сконфуженно). Он идет следом, так что не волнуйся!
Курт. А с чего бы мне волноваться?
Алис. С твоим строгим отношением…
Курт. Только к самому себе!
Алис. Ну ладно!.. Я один раз забылась, увидев в тебе избавителя, но ты сохранил присутствие духа… и потому мы имеем право забыть… то, чего никогда не было!
Курт. Что ж, забудь!
Алис. Впрочем… не думаю, чтобы он забыл…
Курт. Ты имеешь в виду ту ночь, когда с ним случился сердечный приступ, а ты чересчур рано возликовала, полагая, что он умер?
Алис. Да!.. Потом он оправился, но, перестав пить, научился молчать и теперь стал невыносим. Он что-то замыслил, а я никак не пойму что…
Курт. Алис, твой муж – безобидный пентюх, неизменно выказывающий мне свое расположение…
Алис. Берегись его расположения! Я эти его штучки знаю!
Курт. Ну-ну!
Алис. Значит, он и тебе глаза замазал!.. Неужели ты не чуешь опасности, не замечаешь расставленных силков?
Курт. Нет!
Алис. В таком случае ты обречен!
Курт. О, Боже избави!
Алис. Подумать только, я, видя подкрадывающуюся к тебе, словно кошка, беду… предупреждаю тебя, а у тебя точно шоры на глазах!
Курт. У Аллана никаких шор нет, а он тоже ничего не видит! Впрочем, он видит одну только Юдифь, а это всегда залог хороших отношений.
Алис. Ты раскусил Юдифь?
Курт. Кокетливая девчушка с косой на спине и в чуточку коротковатых юбках…
Алис. Вот именно! Но я видела ее на днях в длинной юбке… и передо мной предстала юная дама… с уложенными волосами, кстати, и не такая уж юная!
Курт. Да, развилась она, надо сказать, рановато!
Алис. И она играет с Алланом!
Курт. Пока это игра, ничего страшного.
Алис. Вот как, ничего страшного!.. Сейчас придет Эдгар и усядется в кресло – он его так обожает, что прямо украсть готов.
Курт. Пусть берет!
Алис. Предоставь ему сидеть там, а мы останемся здесь. И когда он начнет болтать – по утрам он бывает словоохотлив, – когда он понесет всякую чепуху, я буду тебе переводить ее!..
Курт. Ах, милая Алис, ты чересчур умна, чересчур! Чего мне бояться, пока я справляюсь с карантином без нареканий, да и в остальном веду себя как положено?
Алис. Ты веришь в справедливость, честь и все такое прочее.
Курт. Верю, и этому научил меня мой опыт. Когда-то я был убежден в обратном… Это мне дорого обошлось!
Алис. Он идет!..
Курт. Раньше ты ничего не боялась!
Алис. Опасности не сознавала, вот и была храброй!
Курт. Опасности?.. Ты меня скоро совсем запугаешь!
Алис. Ах, если бы… Он!
* * *
Капитан появляется в дверях задника, в цивильном платье – черный, застегнутый наглухо редингот , форменная фуражка, в руках – трость с серебряной ручкой. Здоровается кивком головы и направляется к креслу.
Алис (Курту). Пусть начнет первый!
Капитан. Отменное у тебя кресло, дорогой Курт! Просто превосходное!
Курт. Я тебе его дарю, если ты согласишься принять от меня такой подарок!
Капитан. Но я вовсе не хотел…
Курт. А я хочу, от всего сердца! Ты-то меня чем только не одаривал!
Капитан. Э, вздор!.. Отсюда виден весь остров – променады, люди на верандах, корабли в море, корабли причаливающие и отчаливающие… Тебе и впрямь удалось заполучить лучшее местечко на этом острове, правда, отнюдь не блаженных. Верно, Алис?.. Да, остров называют «маленьким адом», а Курт здесь создал рай, без Евы, разумеется, ибо, когда она появилась, раю пришел конец! Ясно? А знаешь, что тут был королевский охотничий замок?
Курт. Слыхал!
Капитан. Да, по-королевски ты живешь, но хочешь не хочешь, а благодарить за это меня надо!
Алис (Курту). Так-так, он собирается тебя обокрасть!
Курт. Я за многое тебе благодарен!
Капитан. Э, вздор!.. Послушай-ка, ящики с вином получил?
Курт. Получил!
Капитан. Доволен?
Курт. Очень, передай это своему поставщику!
Капитан. Он всегда поставляет первосортный товар…
Алис (Курту). По ценам второго сорта, а ты оплачиваешь разницу…
Капитан. Ты что-то сказала, Алис?
Алис. Я? Ничего!
Капитан. Да, когда здесь решили открыть карантинный пост, я совсем было собрался просить это место… и с этой целью начал изучать карантинное дело.
Алис (Курту). Врет!
Капитан (хвастливо). Я не разделял устаревших представлений о дезинфекции, всячески превозносившихся правлением! Видишь ли, я стоял на стороне нептунистов – мы их так называли, поскольку они придерживались водного метода…
Курт. Извини! Я прекрасно помню, что в тот раз именно я отстаивал воду, а ты огонь.
Капитан. Я – огонь? Вздор!
Алис (громко). Да, я тоже помню!
Капитан. Ты?..
Курт. Я запомнил это еще и потому…
Капитан (обрывает). Может быть, но это не важно! (Возвышает голос.) Впрочем… сейчас мы пришли к тому… (Курту, который хочет его перебить) помолчи!.. что положение вещей изменилось… и карантинное дело скоро шагнет далеко вперед.
Курт. Кстати! Ты знаешь, кто написал эти дурацкие журнальные статьи?
Капитан (покраснев). Не знаю, но почему это ты называешь их дурацкими?
Алис (Курту). Поосторожнее! Статьи написал он!
Курт (Алис). Он?.. (Капитану.) Ну, скажем, не слишком осмысленные?
Капитан. Не тебе судить!
Алис. Хотите поссориться?
Курт. Нет, нет!
Капитан. Здесь, на острове, нелегко жить в мире и согласии, и нам бы следовало подать хороший пример…
Курт. Да, вот объясни мне, пожалуйста, следующее! Приехав сюда, я быстро сдружился с здешним начальством, особенно с аудитором мы близко сошлись, настолько близко, насколько это вообще возможно в нашем возрасте. Ну ладно, через какое-то время – это было вскоре после твоего выздоровления – у одного за другим в отношении ко мне начинает сквозить холодок, а вчера на променаде и аудитор уклонился от встречи со мной. Не могу выразить, как мне было больно.
Капитан молчит.
Ты тоже замечаешь неприязнь к себе?
Капитан. Нет, напротив!
Алис (Курту). Неужели ты не понимаешь, что он украл у тебя друзей?
Курт (Капитану). Интересно, уж не связано ли это с моим отказом подписаться на новые акции?
Капитан. Нет-нет! Но все-таки почему ты не хочешь подписываться?
Курт. Потому что я уже вложил свой небольшой капитал в содовую фабрику! И кроме того, выпуск новых акций означает, что старые дышат на ладан.
Капитан (рассеянно). Превосходная у тебя лампа! Где это ты раздобыл такую?
Курт. В городе, разумеется.
Алис (Курту). Берегись, лампа в опасности!
Курт (Капитану). Не считай меня неблагодарным или чересчур подозрительным, Эдгар!
Капитан. Ну зачем же, но то, что ты хочешь выйти из дела, которое сам же и начинал, доверия не вызывает.
Курт. Но, дорогой мой, ведь обыкновенная осторожность требует вовремя обезопасить себя и свое добро!
Капитан. Обезопасить? Тебе грозит опасность? Тебя собираются ограбить?
Курт. Зачем так резко?
Капитан. Разве ты был недоволен, когда я помог тебе поместить капитал под шесть процентов?
Курт. Доволен, даже благодарен!
Капитан. Ты не умеешь быть благодарным – это не в твоей натуре, но тут уж ничего не поделаешь!
Алис (Курту). Ты только послушай его!
Курт. В моей натуре множество недостатков, и в борьбе с ней я, пожалуй, потерпел поражение, но я признаю обязательства…
Капитан. Докажи! (Протягивает руку за газетой.) Глядите-ка, что это?.. Объявление! (Читает.) Скончался советник медицины!
Алис (Курту). Вот, уж трупом спекулирует.
Капитан (как бы про себя). Это повлечет определенные… изменения…
Курт. В чем?
Капитан (встает). Там увидим!
Алис (Капитану). Ты куда?
Капитан. Кажется, придется ехать в город!.. (Видит на письменном столе конверт, берет его словно бы по рассеянности, читает адрес и кладет обратно.) Извини, я такой рассеянный!
Курт. Ничего страшного!
Капитан. Готовальня Аллана! А где он сам?
Курт. Играет с девочками.
Капитан. Взрослый юноша? Это мне не нравится! Да и Юдифи не пристало бегать где попало… Ты пригляди за своим юным господином, а я прослежу за своей юной дамой! (Проходя мимо рояля, берет несколько аккордов.) Превосходный звук у этого инструмента! Штейнбех?
Курт. Бехштейн!
Капитан. Да, неплохо ты устроился, неплохо! Скажи мне спасибо, что вытащил тебя сюда!
Алис (Курту). Врет, он пытался тебе помешать!
Капитан. Ну, до свидания! Я еду следующим пароходом! (Уходит, разглядывая по дороге картины на стенах.)
* * *
Алис. Ну-у?
Курт. Ну-у?
Алис. Все еще никак не пойму его намерений. А скажи-ка мне… Конверт, который он разглядывал… от кого письмо?
Курт. Должен признаться… это моя единственная тайна!
Алис. И ее-то он и учуял! Я же говорила тебе, что он умеет колдовать!.. На конверте есть штемпель?
Курт. Да, «Избирательный комитет».
Алис. Стало быть, он раскусил твою тайну. Ты, как я догадываюсь, баллотируешься в риксдаг! Вот увидишь, вместо тебя туда попадет он!
Курт. А у него были когда-нибудь такие планы?
Алис. Нет, зато теперь появились! Я прочитала это по его лицу, пока он разглядывал конверт.
Курт. И поэтому он едет в город?
Алис. Нет, мысль о поездке пришла ему в голову, когда он прочитал траурное объявление!
Курт. И какую же выгоду он собирается извлечь из смерти советника медицины?
Алис. Кто бы знал!.. Возможно, то был его враг, стоявший у него на пути!
Курт. Если он действительно такое чудовище, как ты утверждаешь, тогда есть все основания его бояться!
Алис. Разве ты не слышал, как он хотел обокрасть тебя, связать по рукам и ногам, вынуждая признать, что ты ему якобы обязан по гроб жизни? На самом-то деле он ведь и не думал хлопотать за тебя – наоборот, пытался помешать! Он настоящий лиходей, паразит, древесный червь, который выест тебя изнутри, оставив полую оболочку, как у гнилой сосны… Он ненавидит тебя, хотя в то же время привязан к тебе воспоминаниями о вашей юношеской дружбе…
Курт. До чего же ненависть делает тебя проницательной!
Алис. А любовь – дурой! Слепой дурой!
Курт. Фу, ну что ты такое говоришь!
Алис. Знаешь, что такое вампир?.. Это душа мертвеца, завладевающая чужим телом, чтобы паразитировать в нем. Эдгар мертв с той самой поры, когда с ним случился первый приступ! У него нет собственных интересов, он утратил себя как личность, утратил инициативу. Но стоит ему встретить какого-нибудь человека, как он вцепляется в него мертвой хваткой, выпускает свои корешки-присоски и начинает расти и цвести. Сейчас он присосался к тебе!
Курт. Я стряхну его, как только он станет опасен!
Алис. Стряхнуть репей – попробуй-ка!.. Слушай, а как по-твоему, почему он не хочет, чтобы Юдифь общалась с Алланом?
Курт. Очевидно, оберегает их чувства!
Алис. Ничего подобного!.. Он собирается выдать Юдифь замуж за… полковника!
Курт (возмущенно). За этого старого вдовца?
Алис. Да!
Курт. Чудовищно!.. А Юдифь?
Алис. Если бы ей удалось выскочить за восьмидесятилетнего генерала, она бы это сделала, чтобы раздавить шестидесятилетнего полковника. Понимаешь, раздавить – такова ее цель в жизни! Топтать и давить – вот девиз их рода!
Курт. И это Юдифь? Гордая юная красавица!
Алис. Слышали, слышали!.. Можно, я сяду здесь, письмо напишу?
Курт (освобождает письменный стол). Пожалуйста!
Алис (снимает перчатки и садится за стол). Ну-с, испытаем свои силы в военном искусстве! Один раз, собираясь прикончить своего дракона, я потерпела поражение! Но с тех пор кое-чему научилась!
Курт. Тебе известно, что, прежде чем стрелять, нужно зарядить ружье?
Алис. Да, и боевыми патронами!
Курт выходит направо.
* * *
Алис пишет, время от времени задумываясь.
* * *
Аллан врывается в комнату, не замечая Алис, бросается плашмя на диван и, прижав к лицу кружевной платок, всхлипывает.
Алис (понаблюдав за ним какое-то время, встает и подходит к дивану. Мягко). Аллан!
Аллан смущенно садится, пряча носовой платок за спиной.
(Мягко, по-женски, с искренним чувством.) Не бойся меня, Аллан, я не сделаю тебе ничего плохого… Что случилось?.. Ты заболел?
Аллан. Да!
Алис. Чем?
Аллан. Не знаю!
Алис. Голова болит?
Аллан. Не-ет!
Алис. В груди? Тоска?
Аллан. Да-а!
Алис. Тоска! Тоска! И сердце готово разорваться! И ноет, ноет…
Аллан. Откуда ты знаешь?
Алис. И хочется умереть, забыться вечным сном, и все так тяжело. И думаешь только об одном… об одной… а если двое думают об одной и той же, то горе непереносимо… для одного…
Аллан, забывшись, теребит платок.
Эта болезнь неизлечима… не хочется ни пить, ни есть, хочется только плакать, и ты плачешь, горько-прегорько… лучше всего где-нибудь в лесу, чтобы никто не увидел, ибо люди обычно смеются над таким горем… злые, злые люди! Ух!.. Что тебе надо от нее? Да ничего! Поцеловать? Ни в коем случае, ибо ты уверен, что в ту же секунду упадешь бездыханным. Каждый раз, уносясь мыслями к ней, ты словно бы ощущаешь дыхание смерти! И это действительно смерть, дитя, смерть, приносящая жизнь. Но этого тебе пока не понять! Запахло фиалками! Это она! (Приближается к Аллану и осторожно берет у него платок.) Она, она везде, только она! Ох, ох, ох! (Аллану не остается ничего другого, как спрятать лицо на груди Алис.) Бедный мальчик! Бедный мальчик! Ах, как же больно, как больно! (Платком вытирает ему слезы.) Ну, ну! Поплачь, поплачь, вот и славно! И на сердце полегчает!.. А теперь, Аллан, вставай – и будь мужчиной, а то она на тебя и смотреть не захочет! Бессердечная… с добрым сердцем! Она мучает тебя?.. С лейтенантом? Послушай, мой мальчик!.. Подружись с лейтенантом, и вы сможете делиться друг с другом своими переживаниями! Обычно это тоже чуть-чуть помогает!
Аллан. Глаза б мои его не видели!
Алис. Послушай, малыш! Вот увидишь, лейтенант сам скоро станет тебя домогаться, чтобы поговорить о ней! Потому что…
Аллан смотрит на нее с проблеском надежды.
Ну, сжалиться, сказать?
Аллан опускает голову.
Он так же несчастен, как и ты!
Аллан (радостно). Правда?
Алис. Точно, и ему тоже бывает необходимо раскрыть кому-нибудь душу, когда Юдифь ранит его… Ты, похоже, уже заранее торжествуешь!
Аллан. Она не собирается замуж за лейтенанта?
Алис. И за тебя тоже, мой милый, она метит в полковницы!
Аллан вновь мрачнеет.
Опять дождь пошел?.. Ну а платок тебе придется отдать: Юдифь – девочка аккуратная, дюжина платков должна остаться дюжиной!
Аллан озадачен.
Что поделаешь, такова уж Юдифь!.. Посиди тут, я напишу еще одно письмо, а потом попрошу тебя выполнить одно поручение! (Подходит к столу и начинает писать.)
* * *
Лейтенант (появляется в дверях, вид меланхолический, но без оттенка комизма. Не замечая Алис, направляется прямо к Аллану). Адъюнкт!
Аллан встает и вытягивается в струнку.
Сидите, пожалуйста!
Алис наблюдает за ними.
Лейтенант подходит к Аллану и садится рядом. Вздыхает и, вынув точно такой же носовой платок, вытирает лоб. Аллан жадно разглядывает платок. Лейтенант смотрит на него печальными глазами. Алис кашляет. Лейтенант вскакивает и встает навытяжку.
Алис. Сидите, пожалуйста!
Лейтенант. Прошу прощения, фру!
Алис. Ничего страшного!.. Садитесь, пожалуйста, поболтайте с адъюнктом, ему здесь, на острове, немного одиноко! (Пишет.)
Лейтенант (говорит с Алланом негромко, смущенно). Невыносимая жара!
Аллан. Да, жарко!
Лейтенант. Она заковыристая!
Молчание.
Вы сегодня… (ищет слово) играли в теннис?
Аллан. Не-ет, на солнце слишком жарко!
Лейтенант (с отчаянием, но без комического оттенка). Да, невыносимая жара сегодня!
Аллан (шепотом). Невыносимая!
Молчание.
Лейтенант. А в море… выходили?
Аллан. Не-ет, некому сидеть на фоке!
Лейтенант. А вы могли бы… доверить это дело мне?
Аллан (с прежней почтительностью). Это слишком большая честь для меня, господин лейтенант!
Лейтенант. Не надо, не надо… Если вы, адъюнкт, полагаете… что сегодня будет хороший ветер, скажем, в полдень… поскольку я освобожусь лишь в это время!
Аллан (хитро). К полудню ветер стихнет, да и… у фрекен Юдифи в это время урок…
Лейтенант (огорченно). Вот как! Вот как! Гм!.. А как вы полагаете…
* * *
Алис. Не отнесет ли кто-нибудь из молодых людей мое письмо?..
Аллан и лейтенант подозрительно смотрят друг на друга.
…фрекен Юдифи!
Аллан и лейтенант вскакивают и бросаются к Алис, сохраняя, однако, определенное достоинство, призванное скрыть их чувства.
Хотите оба? Ну что ж, тем надежнее будет выполнено поручение! (Протягивает письмо лейтенанту.) Послушайте, лейтенант, вы не отдадите мне этот платок? Моя дочь – человек бережливый! Отличается некоторой мелочностью… Давайте сюда платок!.. Я не собираюсь вас вышучивать, но не выставляйте себя на посмешище… без надобности. Да и полковнику не понравится роль Отелло! (Берет платок.) Идите, молодые люди, и постарайтесь по возможности не показывать своих чувств!
Лейтенант с поклоном уходит, за ним по пятам следует Аллан.
* * *
Алис (кричит). Аллан!
Аллан (с видимой неохотой останавливается в дверях). Да, тетя!
Алис. Не ходи! Если не хочешь причинить себе боли больше, чем ты в силах вынести!
Аллан. Но он-то пошел!
Алис. Пусть обожжется! А ты остерегись!
Аллан. Не хочу!
Алис. Тогда дело кончится слезами! И мне же придется тебя утешать!
Аллан. Я все равно пойду!
Алис. Ну иди! А потом возвращайся, дуралей эдакий, и тогда уж я над тобой посмеюсь!
Аллан бежит за лейтенантом.
* * *
Курт (входит). Алис, у меня неспокойно на душе – я получил анонимное письмо!
Алис. Ты заметил, что Эдгар, сняв форму, стал другим человеком? Никогда не думала, что шинель имеет такое важное значение!
Курт. Ты не ответила на мой вопрос!
Алис. Это был не вопрос! А информация! Чего ты боишься?
Курт. Всего!
Алис. Он уехал в город! Его поездки в город добром не кончаются!
Курт. Но я ничего не могу предпринять, поскольку не знаю, откуда ждать удара!
Алис (складывает письмо). Увидим, верно ли я догадалась!..
Курт. Так ты мне поможешь?
Алис. Помогу!.. Но не больше, чем того позволят мои собственные интересы! Мои, то есть интересы моих детей!
Курт. Понятно!.. Слышишь, какая тишина кругом? В природе, на море, везде!
Алис. Но в этой тишине я различаю голоса… бормотание, крики!
Курт. Тихо! Я тоже что-то слышу!.. Нет, это просто чайки!
Алис. А я слышу другое!.. Ну, я иду на почту – вот с этим письмом!
Занавес.
Та же декорация. Аллан сидит за письменным столом и занимается, Юдифь стоит в дверях в соломенной шляпке и с велосипедным рулем в руках.
Юдифь. Гаечный ключ не дашь?
Аллан (не поднимая глаз). Не дам!
Юдифь. Грубишь, и все потому, что я увязалась за тобой!
Аллан (без тени недоброжелательства). И вовсе не грублю, просто хочу, чтобы меня оставили в покое!
Юдифь (приближается). Аллан!
Аллан. Ну, что тебе?
Юдифь. Пожалуйста, не злись на меня!
Аллан. А я и не злюсь!
Юдифь. Тогда дай мне руку!
Аллан (мягко). Руки я тебе не подам, но я не злюсь, честное слово!.. Чего тебе, собственно, надо от меня?
Юдифь. Дурак ты!
Аллан. Ну и пусть!
Юдифь. По-твоему, я всего лишь злючка!
Аллан. Вовсе нет, я ведь знаю, что ты бываешь и доброй! Можешь быть доброй.
Юдифь. Но не я же виновата… что… вы с лейтенантом льете слезы в лесу. С чего бы это, а?
Аллан смущен.
Ну скажи… Я вот никогда не плачу. И с чего бы вас теперь водой не разлить?.. О чем вы говорите, гуляя под руку?..
Аллан безмолвствует.
Аллан! Ты скоро увидишь, какая я, увидишь, что я умею драться за тех, кто мне дорог!.. И хочу дать тебе совет… хоть и не люблю сплетничать!.. Будь готов!
Аллан. К чему?
Юдифь. К неприятностям!
Аллан. С какой стороны?
Юдифь. С той, откуда ты их меньше всего ждешь!
Аллан. Я, в общем-то, привык к передрягам, мне в жизни несладко пришлось… что же предстоит сейчас?
Юдифь (задумчиво). Бедный мальчик!.. Дай мне руку!
Аллан протягивает руку.
Посмотри мне в глаза!.. Не осмеливаешься?
Аллан поспешно выходит налево, желая скрыть волнение.
* * *
Лейтенант (входит в двери задника). Простите! Я думал, что адъюнкт…
Юдифь. Послушайте, лейтенант, хотите быть моим другом и наперсником?
Лейтенант. Если фрекен окажет мне честь…
Юдифь. Конечно!.. Только одна просьба!.. Не оставляйте Аллана, когда придет беда!
Лейтенант. Какая беда?
Юдифь. Скоро узнаете, может, даже сегодня!.. Вам нравится Аллан?
Лейтенант. Этот юноша мой лучший ученик, и кроме того, я высоко ценю его за силу характера… Да, в жизни бывают моменты, когда требуются (с ударением) силы, чтобы нести, терпеть, страдать, одним словом.
Юдифь. Получилось больше одного слова!.. Значит, вам дорог Аллан?
Лейтенант. Да!
Юдифь. Тогда пойдите разыщите его и побудьте с ним…
Лейтенант. Я за тем и пришел, только за этим! Другой цели у меня не было!
Юдифь. А я не предполагала ничего такого – того, что вы имеете в виду!.. Аллан ушел туда. (Показывает налево.)
Лейтенант (идет налево, но видно, что он тянет время). Хорошо… я сделаю. Как вы велите!
Юдифь. Пожалуйста!
* * *
Алис (появляется в дверях задника). Что ты тут делаешь?
Юдифь. Пришла одолжить гаечный ключ!
Алис. Не уделишь мне минутку?
Юдифь. Разумеется!
Алис садится на диван.
(Продолжает стоять.) Только давай побыстрее. Не люблю длинных докладов.
Алис. Докладов?.. Ну ладно! Уложи волосы и надень длинное платье.
Юдифь. Это еще почему?
Алис. Потому, что ты уже не ребенок! И слишком юна, чтобы кокетством убавлять себе годы!
Юдифь. Что это все означает?
Алис. Что ты созрела для замужества! И твой наряд неприличен!
Юдифь. Ладно, будь по-твоему!
Алис. Стало быть, ты поняла?
Юдифь. Вполне!
Алис. И согласна со мной?
Юдифь. Абсолютно!
Алис. По всем пунктам!
Юдифь. Даже по самому болезненному!
Алис. Не могла ли бы ты одновременно перестать играть… с Алланом?
Юдифь. То есть перестроиться на серьезный лад?
Алис. Да!
Юдифь. Ну так сразу и начнем. (Отложив в сторону руль, опускает подол юбки, косу укладывает на затылке корзиной и, вынув шпильку из материных волос, скрепляет ею прическу.)
Алис. В чужом доме туалет делать не принято!
Юдифь. Ну как, хорошо?.. Тогда я готова! Кто смелый, подходи!
Алис. Теперь ты хоть прилично выглядишь!.. И оставь в покое Аллана!
Юдифь. Не понимаю, что ты имеешь в виду?
Алис. Разве ты не видишь, как он страдает…
Юдифь. Да вроде бы заметила, только не знаю почему. Я ведь не страдаю!
Алис. В этом твоя сила! Но погоди, в один прекрасный день… о, ты почувствуешь сполна… А сейчас иди домой и не забудь – на тебе длинное платье.
Юдифь. А что, тогда и ходить надо по-другому?
Алис. Попробуй!
Юдифь (пробует двигаться как настоящая дама). Ах! У меня на ногах колодки, я в силках, я больше не могу бегать!
Алис. Да, дитя мое, пришло время перейти на шаг, вступить на долгий путь навстречу неведомому, о котором ты знала и раньше, но которое была вынуждена не замечать!.. Короче шаг и помедленнее, еще медленнее! Детские туфли на помойку, теперь ты наденешь ботинки, Юдифь!.. Ты-то забыла, когда сменила пинетки на туфли, а я помню!
Юдифь. Я этого не вынесу!
Алис. Никуда не денешься! Придется!
Юдифь (подходит к матери, легко прикасается губами к ее щеке и чинно, как настоящая дама, выходит, забыв руль). Пока!
* * *
Курт (входит справа). Ты уже здесь?
Алис. Ага!
Курт. Он вернулся?
Алис. Угу!
Курт. И в каком виде?
Алис. При параде!.. Следовательно, был у полковника. С двумя орденами на груди.
Курт. С двумя?.. Про орден Меча я знаю – он его получил, выйдя в отставку. А второй какой?
Алис. Я в них не разбираюсь – белый крест на красном фоне.
Курт. Португальский, стало быть!.. Дай-ка подумать!.. Слушай!.. Его журнальные статьи ведь были о карантинных постах в португальских портах, верно?
Алис. Вроде бы, если мне не изменяет память!
Курт. И он никогда не был в Португалии?
Алис. Никогда!
Курт. Зато я там был!
Алис. А зачем было откровенничать? У него хороший слух и прекрасная память!
Курт. Уж не Юдифи ли он обязан этим орденом, а?
Алис. Ну, знаешь!.. Всему есть предел!.. (Встает.) И ты его перешел!
Курт. Будем ссориться?
Алис. Зависит от тебя! Не задевай моих интересов!
Курт. Приходится, когда они пересекаются с моими, хоть с оглядкой… Вон он идет!
Алис. Сейчас все и произойдет!
Курт. Что… произойдет?
Алис. Увидим!
Курт. Хоть бы он перешел наконец в наступление, а то это осадное положение действует мне на нервы! У меня на острове не осталось ни одного друга!
Алис. Подожди!.. Садись вот сюда, сбоку… он наверняка устроится в кресле, а я буду тебе суфлировать!
* * *
Капитан (появляется из дверей задника, в парадном мундире с орденом Меча и португальским орденом Христа на груди). Добрый день!.. Тут, как я погляжу, место встреч!
Алис. Ты устал! Садись!
Капитан усаживается вопреки ожиданиям слева на диване.
Устраивайся поудобнее!
Капитан. Мне и здесь хорошо!.. Больно уж ты любезна!
Алис (Курту). Будь начеку, он подозревает нас!
Капитан (недовольно). Что ты сказала?
Алис (Курту). Он, похоже, выпил.
Капитан (грубо). Ничего подобного!
Молчание.
Ну-у?.. Чем вы тут развлекались!
Алис. А ты?
Капитан. Смотришь на мои ордена?
Алис. Не-ет!
Капитан. Ясное дело… завидуешь… Вообще-то, с наградами принято поздравлять!
Алис. Прими наши поздравления!
Капитан. Нас удостаивают вот такими, вместо лавровых венков, как актрис!
Алис. Ну вот, добрались и до моих лавровых венков…
Капитан. Которые тебе преподнес твой брат…
Алис. Замолчи!
Капитан. И которым я четверть века был вынужден поклоняться!.. И на разоблачение которых мне понадобилось тоже четверть века!
Алис. Ты встречался с моим братом?
Капитан. Не раз!
Алис подавлена. Молчание.
Ну, Курт! Что-то ты молчишь!
Курт. Я жду!
Капитан. Слышал великую новость?
Курт. Нет!
Капитан. Да, не радует меня роль человека, вынужденного сообщить…
Курт. Да говори же!
Капитан. Содовая фабрика разорилась!
Курт. Чертовски неприятно!.. Что же с тобой теперь будет?!
Капитан. Со мной все в порядке, я вовремя продал акции.
Курт. Правильно сделал!
Капитан. Ну, а с тобой-то как?
Курт. Скверно!
Капитан. Сам виноват! Надо было вовремя продать или купить новые акции.
Курт. Я и их бы потерял.
Капитан. Ну нет! Ведь тогда компания бы устояла!
Курт. Не компания, а правление, и выпуск новых акций в моих глазах был просто сбором средств для дирекции!
Капитан. Ну и что, спасет тебя сейчас такая точка зрения, позволь спросить?
Курт. Не спасет, я все теряю!
Капитан. Все!
Курт. И дом, и мебель!
Капитан. Кошмар!
Курт. У меня в жизни случались вещи и похуже!
Молчание.
Капитан. Вот так и бывает, когда за работу берутся дилетанты.
Курт. Ты меня удивляешь, ведь тебе прекрасно известно, что, не купи я акций, мне бы объявили бойкот… Приработок для прибрежных жителей, труженики моря, неисчерпаемые капиталы, неисчерпаемые, как океан… филантропия и национальный доход… Вот что вы писали и печатали!.. А теперь ты называешь это работой!
Капитан (невозмутимо). Что ты собираешься делать?
Курт. По-видимому, пустить все с молотка!
Капитан. Правильно!
Курт. Что ты имеешь в виду?
Капитан. То, что сказал!.. Видишь ли (медленно), здесь намечаются некоторые перемены…
Курт. Здесь, на острове?
Капитан. Да!.. Ну вот, например… твою казенную квартиру заменят на другую, поскромнее.
Курт. Вот как!
Капитан. Да, карантинный пост предполагается перевести на оконечность острова, к воде!
Курт. Моя первоначальная идея!
Капитан (сухо). Об этом мне ничего не известно… С твоими идеями по этому вопросу я не знаком!.. Между прочим… будет весьма кстати, если ты избавишься от мебели немедленно, тогда скандал привлечет меньше внимания!
Курт. Что?
Капитан. Скандал! (Сердито.) Потому что это скандал – приехать на новое место и тотчас же позволить себе запутаться в делах, тем самым навлекая неприятности на родственников… в первую очередь на родственников!
Курт. Неприятности в первую очередь грозят мне!
Капитан. Вот что я тебе скажу, мой дорогой Курт: если бы в этом деле я не был на твоей стороне, ты бы лишился места.
Курт. И места тоже!
Капитан. Тебе недостает аккуратности!.. На тебя поступили жалобы по службе!
Курт. Обоснованные?
Капитан. Да-с! Ибо ты – при всех твоих прочих заслуживающих уважения качествах – шалопай! Не перебивай меня – большой шалопай!
Курт. Удивительно!
Капитан. Кстати! Упомянутые перемены произойдут, по всей видимости, в самом ближайшем будущем! И я бы посоветовал тебе либо устроить аукцион незамедлительно, либо попытаться продать частным образом.
Курт. Частным образом? Где же я найду здесь покупателя?
Капитан. Ты, надеюсь, не думаешь, что я рассядусь на твоей мебели? Красивая получилась бы история… (С расстановкой.) Особенно учитывая… то, что было… однажды…
Курт. Что именно?.. Ты хочешь сказать – то, чего не было?
Капитан (поворачивается). Что это Алис примолкла? Что с тобой, старушка? Ты не в настроении!
Алис. Да, вот сижу, думаю…
Капитан. О Господи! Ты – думаешь? Только, чтоб была польза, надо думать быстро, безошибочно и прозорливо!.. Ну, думай! Раз, два, три!.. Ха-ха! Не можешь!.. Ладно, тогда мне придется!.. Где Юдифь?
Алис. Где-то там!
Капитан. А Аллан?
Алис молчит.
Где лейтенант?
Алис молчит.
Послушай, Курт! Что ты собираешься делать с Алланом?
Курт. Делать?
Капитан. Ну да, тебе же не по карману теперь оставлять его в артиллерии?
Курт. Вероятно!
Капитан. Пристрой его в пехоту подешевле, в Норланде или еще где.
Курт. В Норланде?
Капитан. Ну да! А может, просто-таки подыскать ему работу!.. Я бы на твоем месте засадил его в контору!.. Почему бы нет?
Курт молчит.
В наши-то просвещенные времена! Да-с!.. Алис молчалива, как никогда!.. Да, дети мои, это и есть качели жизни – то взлетаешь наверх и самонадеянно взираешь на все окружающее, то летишь вниз, а потом снова вверх! И так далее! Так-то вот!.. (Алис.) Ты что-то сказала?
Алис качает головой.
У нас, возможно, через несколько дней будут гости!
Алис. Ты мне?
Капитан. У нас, возможно, через несколько дней будут гости! Важные гости!
Алис. Кто же?
Капитан. Ага! Интересно стало!.. Посиди да погадай, кто бы это мог быть, а между делом перечитай вот это письмо, еще раз! (Протягивает ей распечатанное письмо.)
Алис. Мое письмо? Вскрытое? С почты?
Капитан. Будучи главой семьи и твоим опекуном, я блюду интересы семьи и железной рукой пресекаю любые попытки с помощью преступной переписки разрушить семейные узы! Да-с!
Алис подавлена.
Я еще не умер, слышишь, но ты пока не кипятись, ибо именно сейчас я намерен вытащить нас всех из незаслуженного унижения, незаслуженного, по крайней мере, с моей стороны!
Алис. Юдифь! Юдифь!
Капитан. И Олоферн?.. Это я, что ли? Пафф! (Выходит в дверь задника.)
* * *
Курт. Что это за человек?
Алис. Почем я знаю!
Курт. Мы разбиты наголову!
Алис. Да!.. Сомнений быть не может!
Курт. Меня он слопал, но так искусно, что я не могу его ни в чем обвинить.
Алис. Обвинить? Напротив, ты ему обязан по гроб жизни.
Курт. Ведает ли он, что творит?
Алис. Не думаю. Он слепо следует своей природе и своим инстинктам и, похоже, сейчас получил подкрепление, которое поможет ему обернуть неудачу в удачу.
Курт. Гость, очевидно, полковник.
Алис. По всей видимости! Посему Аллана необходимо удалить!
Курт. Ты тоже находишь, что так надо?
Алис. Ага!
Курт. В таком случае наши пути расходятся!
Алис (собралась уходить). Чуть-чуть!.. Но мы наверняка встретимся вновь!
Курт. Вероятно!..
Алис. И знаешь где?
Курт. Здесь!
Алис. Догадался?
Курт. Это было нетрудно! Он заберет квартиру и скупит мебель!
Алис. Я тоже так думаю! Только не бросай меня!
Курт. Не за такую же малость!
Алис. Всего хорошего! (Уходит.)
Курт. Всего хорошего!
Занавес.
Та же декорация, но на дворе пасмурно, идет дождь. В дверь задника входят Алис и Курт в плащах и с зонтиками.
Алис. Вот ты и пришел сюда!.. Курт, надо не иметь сердца, чтобы говорить тебе «добро пожаловать» в твоем собственном доме…
Курт. Ну почему же? Я прошел через многое – трижды описывали имущество… и еще всякое было… Мне все равно!
Алис. Это он тебя сюда пригласил?
Курт. Вернее сказать, вызвал официально, только не понимаю, на каком основании!
Алис. Он ведь тебе не начальник?
Курт. Нет, но здесь, на острове, он устроился как король! А в ответ на любую попытку сопротивления козыряет именем полковника, и перед ним склоняется все и вся!.. Послушай, полковник приезжает сегодня?
Алис. Его ждут – но наверняка я не знаю!.. Садись!
Курт. Здесь все по-старому!
Алис. Не думай об этом! Не береди ран!
Курт. Ран? Просто мне все это кажется немного странным! Странным, как и этот человек!.. А знаешь, тогда, в молодости, я, как только с ним познакомился, начал его избегать… А он не отставал. Льстил, оказывал разные услуги, привязывал меня к себе… Мои неоднократные попытки сбежать не увенчались успехом… И вот теперь я его раб!
Алис. Но почему?! Ведь это он должен тебе, а в должниках ходишь ты!
Курт. Когда я разорился, он предложил помочь Аллану с экзаменом…
Алис. Это тебе дорого обойдется!.. Ты по-прежнему собираешься баллотироваться в риксдаг?
Курт. Да, не вижу к тому никаких препятствий!
Молчание.
Алис. Аллан и впрямь сегодня уезжает?
Курт. Да! Если я не сумею этому помешать!
Алис. Счастье было недолгим!
Курт. Недолгим, как и все остальное, кроме самой жизни, длинной до ужаса!
Алис. Не говори!.. Давай пройдем в салон, подождем там? Тебе, может, и ничего, а для меня это мучительно – вся эта обстановка!
Курт. Как тебе будет угодно!
Алис. Мне стыдно, так стыдно, что хочется умереть… но я ничего не могу поделать!
Курт. Тогда пошли! Твое желание – закон!
Алис. Кстати, сюда идут! (Уходят налево.)
* * *
В двери задника входят Капитан и Аллан в мундирах и шинелях.
Капитан. Садись, мой мальчик, мне надо с тобой поговорить! (Усаживается в кресло.)
Аллан садится на стул слева.
Дождь идет, а то отсюда хорошо любоваться морем.
Молчание.
Ну-у?.. Не хочется уезжать?
Аллан. Отца жалко оставлять!
Капитан. Да, твой отец! Несчастный все-таки человек!
Молчание.
Вообще-то, родители редко понимают, в чем состоит благо их детей! То есть – бывают и исключения! Гм! Послушай-ка, Аллан! Ты общаешься с матерью?
Аллан. Да, она изредка пишет!
Капитан. Ты знаешь, что она твой опекун?
Аллан. Знаю!
Капитан. Слушай, Аллан! А знаешь ли ты, что твоя мать уполномочила меня принимать решения вместо нее?
Аллан. Этого я не знал!
Капитан. Ну, теперь будешь знать! И по этой причине дискуссия по поводу твоей карьеры окончена!.. Стало быть, едешь в Норланд?
Аллан. Но у меня нет денег.
Капитан. Я достал!
Аллан. В таком случае мне остается лишь поблагодарить тебя, дядя!
Капитан. Ты – благодарный юноша, да… в отличие от некоторых! Гм!.. (Повышает голос.) Полковник… ты знаком с полковником?
Аллан (растерянно). Нет, не знаком.
Капитан. Пол-ков-ник (с ударением) – мой ближайший друг (начинает говорить быстрее), как тебе известно! Гм! Полковник соблаговолил заинтересоваться делами моей семьи, включая родственников моей жены. При посредничестве полковника удалось раздобыть средства, требуемые для окончания твоего курса!.. Теперь тебе известно, что связывает тебя и твоего отца… с полковником!.. Я выразился достаточно ясно?
Аллан кланяется.
Тогда иди и собери вещи! Деньги получишь у трапа! Ну, прощай, мой мальчик! (Протягивает палец.) Прощай! (Встает и уходит направо.)
* * *
Аллан один, грустным взглядом обводит комнату.
Юдифь (появляется в дверях задника в капюшоне и с зонтиком, в остальном же одета изысканно – в длинном платье, волосы уложены в прическу). Да неужели это Аллан?
Аллан (оборачивается, внимательно разглядывает Юдифь). Да неужели это Юдифь?
Юдифь. Не узнаешь? Где ты пропадал так долго?.. На что это ты уставился?.. На мое длинное платье… и прическу? Ты же еще не видел!..
Аллан. Не-ет!
Юдифь. Что, выгляжу настоящей дамой?
Аллан отворачивается.
(Серьезно.) Что ты делаешь здесь?
Аллан. Прощался!
Юдифь. Как?! Ты… уезжаешь?
Аллан. Меня переводят в Норланд.
Юдифь (подавленно). В Норланд?.. Когда ты едешь?
Аллан. Сегодня!
Юдифь. Чья это идея?
Аллан. Твоего отца!
Юдифь. Так я и думала! (Ходит взад-вперед, топая ногой.) Ах, если бы ты мог остаться хоть на сегодня!
Аллан. Чтобы столкнуться с полковником!
Юдифь. Что ты знаешь о полковнике?.. А ехать обязательно?
Аллан. У меня нет другого выбора! Да теперь я и сам этого хочу!
Молчание.
Юдифь. Почему?
Аллан. Хочу выбраться отсюда! В большой мир!
Юдифь. Здесь нечем дышать! Да, я понимаю тебя, Аллан, здесь невыносимо. Одни спекуляции – содой и людьми!
Молчание.
(С искренним волнением.) Аллан, у меня, как тебе известно, счастливый характер – мне были неведомы страдания… но… теперь я, кажется, начинаю сознавать, что это такое!
Аллан. Ты?
Юдифь. Да!.. Начинаю! (Прижимает руки к груди.) О, как я страдаю! О!..
Аллан. Что с тобой?
Юдифь. Не знаю!.. Я задыхаюсь! По-моему, я умираю!
Аллан. Юдифь?
Юдифь (кричит). О!.. Так вот что это такое! Это же… бедные мальчики!
Аллан. Будь я столь же жесток, как ты, рассмеялся бы!
Юдифь. Я не жестокая, просто ничего не понимала! Не уезжай!
Аллан. Я должен!
Юдифь. Хорошо, поезжай!.. Только оставь мне что-нибудь на память!
Аллан. Что я могу тебе дать?
Юдифь (с глубокой искренней болью). Аллан… Нет, я этого не перенесу! (Кричит, держась за грудь.) Какая мука, какая боль… Что ты со мной сделал?.. Не хочу больше жить!.. Аллан, не уезжай, не уезжай один! Давай вместе, возьмем шлюп, наш белый маленький шлюп, – и выйдем в море, закрепим шкоты – ветер хороший… и шлюп опрокинется – там, далеко, где нет водорослей и медуз… А? Что скажешь?.. Только вот надо было вчера выстирать паруса – они должны быть белее снега… в этот миг я хочу видеть белое… и ты будешь плыть, обнимая меня одной рукой, пока не устанешь… и тогда мы пойдем ко дну… (Поворачивается.) Разве не благородно? Намного благороднее, чем лить слезы да тайком писать письма, которые отец будет вскрывать и высмеивать! Аллан! (Хватает его за руки и тормошит.) Слышишь?
Аллан (смотрит на нее горящими глазами). Юдифь! Юдифь! Где же ты была раньше?
Юдифь. Я же не знала, как же я могла говорить то, чего не знала?
Аллан. А теперь я вынужден покинуть тебя!.. Ну да, пожалуй, это единственный и самый лучший выход!.. Где уж мне тягаться с человеком, который…
Юдифь. Ни слова о полковнике!
Аллан. Разве это неправда?
Юдифь. Правда… и неправда!
Аллан. А совсем неправдой может быть?
Юдифь. Да, теперь будет! Через час!
Аллан. Ты сдержишь слово? Я могу ждать, могу терпеть, могу работать!.. Юдифь!
Юдифь. Не уходи еще!.. Сколько мне ждать?
Аллан. Один год!
Юдифь (ликующе). Всего один? Я буду ждать тысячу лет, а если ты и тогда не появишься, переверну небесный свод задом наперед, так, что солнце начнет всходить на западе… Тсс, кто-то идет!.. Аллан, настал миг разлуки… Тихо! Обними меня!
Обнимаются.
Нет, не целуй! (Отворачивает лицо.) Ну, иди! Иди же!
Аллан идет к двери и берет шинель. После чего они бросаются друг другу в объятия и Юдифь целиком исчезает в его шинели. На мгновение их губы сливаются в поцелуе. Аллан выбегает. Юдифь, всхлипывая, бросается плашмя на диван. Вновь вбегает Аллан и падает на колени возле дивана.
Аллан. Не могу! Нет сил оставить тебя, теперь, теперь!
Юдифь (поднимается). Если бы ты знал, как ты сейчас прекрасен, если бы видел!
Аллан. Молчи, разве может мужчина быть прекрасным! А вот ты, Юдифь! Ты… ты… Ты сделалась милой и доброй, и я разглядел в тебе другую Юдифь… мою Юдифь!.. Но если ты меня обманешь, я не переживу!
Юдифь. По-моему, я все-таки умираю!.. О, умереть бы сейчас, когда меня переполняет счастье!..
Аллан. Кто-то идет!
Юдифь. Пусть их! Я ничего на свете больше не боюсь! Просто хочу, чтоб ты укрыл меня под своей шинелью. (Понарошку прячется под шинель.) И я полечу с тобой в Норланд. Что будем делать в Норланде? Станешь егерем… таким вот, с пером на шляпе… весьма изящно, и тебе пойдет. (Ерошит ему волосы.)
Аллан целует ей кончики пальцев, один за другим, потом целует ее ботинок.
Что ты делаешь, юный безумец? Губы же измажешь! (Порывисто встает.) И я не смогу поцеловать тебя на прощание!.. Я иду с тобой!
Аллан. Нет-нет, меня посадят под арест!
Юдифь. Я и под арест с тобой пойду!
Аллан. Тебе не позволят!.. Все, пора расставаться!
Юдифь. Я поплыву за пароходом… а ты прыгнешь в воду и спасешь меня, о тебе напишут в газете, и мы сможем обручиться! Давай, а?
Аллан. Ты еще способна шутить?
Юдифь. Наплакаться всегда успею!.. Прощай же!..
Бросаются друг другу в объятия, после чего Аллан выходит в двери задника, которые остаются распахнутыми, они обнимаются за порогом, под дождем.
Аллан. Ты промокнешь! Юдифь!
Юдифь. Плевать!
Они отрываются друг от друга. Аллан уходит, Юдифь, махая платком, стоит на дожде, ветер треплет ее волосы и одежду. Потом влетает в комнату и бросается на диван, зарывшись лицом в руки.
* * *
Алис (входит, подбегает к Юдифи). В чем дело?.. Ты заболела?.. Ну-ка встань, дай я на тебя посмотрю!
Юдифь встает.
(Пристально разглядывает ее.) Ты вовсе не больна!.. Но утешать тебя я не намерена! (Выходит направо.)
* * *
В дверях задника появляется лейтенант .
Юдифь (вскакивает, надевает плащ с капюшоном). Пожалуйста, лейтенант, проводите меня до телеграфа!
Лейтенант. Если я могу быть вам полезен… но мне кажется, это не совсем прилично!
Юдифь. Тем лучше! Именно это и требуется – вы должны меня скомпрометировать… только не питайте никаких иллюзий!.. Идите вперед! (Выходят в дверь задника.)
* * *
Справа входят Капитан и Алис . Капитан в полевой форме.
Капитан (усаживается в кресло). Впусти его!
Алис идет налево, открывает дверь, потом садится на диван.
Курт (появляется из левой двери). Ты хотел со мной поговорить?
Капитан (дружелюбно, но несколько снисходительно). Да, хочу сказать тебе кое-что весьма важное!.. Садись!
Курт (садится на стул слева). Я весь превратился в слух!
Капитан. Ну-с!.. (Вещает.) Как тебе известно, карантинное дело у нас вот уже скоро как сто лет находится в полном упадке… гм!..
Алис (Курту). Речь кандидата в риксдаг!
Капитан…но, учитывая неслыханный современный прогресс в…
Алис (Курту). В области коммуникаций, разумеется!
Капитан…во всевозможных областях, правительство рассматривает меры по его развитию. С этой целью медицинское управление назначило инспекторов… И!
Алис (Курту). Диктует…
Капитан. Ты должен об этом узнать, и чем раньше, тем лучше! Я назначен инспектором по карантину!
Молчание.
Курт. Прими мои поздравления… и считай, что первый визит я тебе уже нанес!
Капитан. Наши личные отношения по причине существующих семейных уз остаются неизменными! К-кстати, совсем о другом! Твой сын Аллан по моей просьбе переведен в пехотный полк в Норланде!
Курт. Но я против!
Капитан. Желание матери в данном случае важнее твоего… и я принял означенное решение, исходя из данных мне матерью полномочий!
Курт. Я восхищаюсь тобой!
Капитан. Это все, что ты испытываешь в минуту, когда тебе предстоит разлука с сыном? Никаких других, чисто человеческих чувств у тебя нет?
Курт. По-твоему, я должен был бы страдать?
Капитан. Вот именно!
Курт. Мои страдания доставили бы тебе большое удовольствие. Ведь тебе хочется увидеть, как я страдаю?
Капитан. А ты разве способен на это?.. Однажды со мной случился приступ, а ты при сем присутствовал… и насколько я помню, твое лицо выражало лишь неподдельную радость!
Алис. Неправда! Курт тогда всю ночь провел у твоей постели, утешал тебя по мере сил, когда муки совести становились невыносимыми… но, поправившись, ты и думать забыл о благодарности…
Капитан (обращая внимания на Алис). Итак, Аллан нас покидает!
Курт. Кто же оплатит расходы?
Капитан. Я об этом уже позаботился, вернее, мы – консорциум, проявивший интерес к судьбе молодого человека!
Курт. Консорциум!
Капитан. Вот именно!.. И дабы у тебя не было сомнений, что все сделано честь по чести, взгляни на эти списки. (Передает бумаги.)
Курт. Списки? (Читает.) Да ведь это подписные листы!
Капитан. Называй так!
Курт. Ты клянчил деньги для моего сына?
Капитан. Неблагодарный, как всегда!.. Нет для земли тяжелей ноши, чем неблагодарный человек!
Курт. Так это же для меня гражданская смерть!.. И на моей кандидатуре можно поставить крест!
Капитан. Кандидатуре куда?
Курт. В риксдаг!
Капитан. Да неужто ты мог всерьез об этом мечтать?!. Тем более – и тебе бы следовало об этом догадаться, – что я, как прослуживший здесь дольше всех, намерен выставить свою собственную кандидатуру, которую ты, судя по всему, недооценил!
Курт. Так! Значит, и этому конец!
Капитан. Тебя, похоже, это не слишком трогает!
Курт. Теперь ты забрал все! Угодно еще что-нибудь?
Капитан. А у тебя есть что-то еще? И есть в чем меня упрекнуть? Подумай хорошенько, можешь ли ты в чем-нибудь меня упрекнуть.
Молчание.
Курт. Строго говоря, не в чем! Все правильно, все законно, как принято среди честных граждан!..
Капитан. В твоих словах слышится смирение, которое я бы назвал циничным. Но ты циник по природе, мой милый Курт, и моментами меня одолевает искушение согласиться с Алис – ты лицемер, первостатейный лицемер!
Курт (спокойно). Алис так считает?
Алис (Курту). Когда-то считала! Но теперь уже нет, ведь, чтобы вынести то, что вынес ты, требуется истинное мужество… или что-то иное, но не лицемерие!
Капитан. Полагаю, дискуссию можно считать оконченной. Иди, Курт, попрощайся с Алланом – он уезжает следующим пароходом!
Курт (встает). Уже?.. Ну что ж! У меня в жизни бывали вещи и похуже!
Капитан. Ты так часто это повторяешь, что меня начинает разбирать любопытство – что за делишки были у тебя в Америке?
Курт. Делишки? Меня преследовали несчастья! У каждого есть неоспоримое право попасть в беду.
Капитан (резко). В беду нередко попадают по собственной вине, с тобой именно это произошло?
Курт. Вопрос совести!
Капитан (отрывисто). У тебя есть совесть?
Курт. На свете существуют волки и овцы, и быть овцой не делает человеку чести! Но, по мне, лучше уж овцой, чем волком!
Капитан. Тебе не известна старая истина, что каждый – кузнец своего счастья?
Курт. А это и впрямь истина?
Капитан. И не известно, что собственные силы…
Курт. Известно, после той самой ночи, когда твои силы тебе изменили и ты грохнулся на пол!
Капитан (повышает голос). Твой покорный слуга, заслуженный человек… да-да, вот он я… все свои пятьдесят лет сражался… с целым миром и в конце концов победил – благодаря упорству, преданности, энергии и… честности!
Алис. Предоставь другим говорить о тебе подобные вещи!
Капитан. Они этого не скажут, потому что завидуют! Кстати!.. У нас ожидаются гости! Моя дочь Юдифь сегодня встречается со своим будущим супругом… Где Юдифь?
Алис. Гуляет!
Капитан. Под дождем?.. Вели ее позвать!
Курт. Я могу идти?
Капитан. Нет, погоди!.. Юдифь одета? Прилично?
Алис. Более или менее… Полковник твердо обещал приехать?
Капитан. Да… вернее, он собирается, так сказать, нагрянуть неожиданно!.. Я жду от него телеграмму… в любую минуту! (Идет направо.) Сейчас вернусь!
* * *
Алис. Ну, видел? Разве это человек!
Курт. Когда ты задала мне этот вопрос в прошлый раз, я ответил «нет»! Теперь же я думаю, что он зауряднейший из тех, кто «наследует землю»… Может, и мы в чем-то такие же? Используем людей и благоприятные обстоятельства!
Алис. Он живьем сожрал тебя и твоих близких… и ты его защищаешь?
Курт. У меня в жизни бывали вещи и похуже… Но этот людоед оставил нетронутой мою душу – не сумел проглотить!
Алис. Какие же вещи «похуже» с тобой бывали?
Курт. И это спрашиваешь ты?..
Алис. Грубишь?
Курт. Нет, мне очень не хочется грубить, поэтому… никогда больше не задавай этого вопроса!
Капитан (появляется из правой двери). Кстати, вот и телеграмма!.. Будь добра, Алис, прочитай, я что-то совсем плохо стал видеть!.. (Тяжело опускается в кресло.) Читай!.. Можешь послушать, Курт!
Алис, быстро пробежав глазами телеграмму, явно ошеломлена.
Ну что? Не нравится?
Алис молчит, не сводя глаз с Капитана.
(С иронией.) И от кого же она?
Алис. От полковника!
Капитан (довольно). Так я и думал!.. Что же он пишет?
Алис. Ну, слушай: «В связи с дерзким телефонным звонком фрекен Юдифи считаю наши отношения разорванными – навсегда!» (Пристально смотрит на Капитана.)
Капитан. Еще раз! Пожалуйста!
Алис (громко читает). «В связи с дерзким телефонным звонком фрекен Юдифи считаю наши отношения разорванными – навсегда!»
Капитан (побледнев). Это Юдифь!
Алис. А вот и Олоферн!
Капитан. А кто же ты?
Алис. Скоро узнаешь!..
Капитан. Это твоих рук дело!
Алис. Нет!
Капитан (в бешенстве). Это твоих рук дело!
Алис. Нет!
Капитан пытается встать и вытащить саблю, но, настигнутый апоплексическим ударом, валится обратно.
Так тебе и надо!
Капитан (по-старчески слезливо). Не злись! Мне очень плохо!
Алис. Неужели! Рада слышать!
Курт. Давай отнесем его в кровать!
Алис. Нет, не желаю к нему притрагиваться! (Звонит.)
Капитан (таким же голосом). Не сердитесь на меня! (Курту.) Позаботься о моих детях!
Курт. Бесподобно! Моих детей он похитил, а я о его заботиться должен!
Алис. Какое самоослепление!
Капитан. Позаботься о моих детях! (Речь его переходит в неразборчивое заикание.) Бла-бла-бла…
Алис. Наконец-то его язык остановился! Не будет больше ни хвастать, ни лгать, ни оскорблять!.. Курт, ты веришь в Бога! Поблагодари Его от меня! Поблагодари Его за то, что освободил меня от башни, от волка, от вампира!
Курт. Не надо так, Алис!
Алис (склонившись над Капитаном). Куда ж подевались твои силы? А? И энергия?
Капитан молча плюет ей в лицо.
Ах ты, гадюка, все еще брызжешь ядом! Ну так я вырву твой поганый язык! (Дает Капитану пощечину.) Голова с плеч, а все краснеет!.. О, Юдифь, умница моя, – я выносила под сердцем орудие мести. Ты, ты освободила всех нас!.. Сколько бы у тебя ни было голов, гидра проклятая, мы их все снесем! (Дергает его за бороду.) Подумать только, есть все-таки на свете справедливость! Порой я мечтала об этом, но никогда не верила! Курт, вымоли у Бога прощение за то, что я не признавала Его! О, справедливость существует! В таком случае я тоже хочу быть овцой! Скажи Ему это, Курт! От малой толики везения мы делаемся лучше, а от сплошных неудач превращаемся в волков!
* * *
В дверях задника появляется лейтенант .
Алис. У капитана удар, помогите нам, пожалуйста, откатить кресло!
Лейтенант. Ваша милость!..
Алис. В чем дело?
Лейтенант. Видите ли, фрекен Юдифь…
Алис. Сперва помогите! О фрекен потом поговорите!
Лейтенант выкатывает кресло направо.
Прочь эту падаль! Прочь! Двери настежь! Пусть как следует проветрится! (Распахивает двери задника, на улице развиднелось.) Уф!..
Курт. Ты бросаешь его?
Алис. Команда бросает севший на мель корабль, спасая свои жизни!.. Я не обязана обряжать в саван разложившуюся тварь! Пусть о нем позаботятся золотари или сторожа анатомического кабинета! Огород – слишком благородное место для этой тачки дерьма!.. Пойду приму ванну, смою с себя всю эту грязь, только не знаю, смогу ли когда-нибудь отмыться дочиста!
Снаружи, у балюстрады видна Юдифь , с непокрытой головой, машущая платочком в сторону моря.
Курт (в сторону задника). Кто это там? Юдифь? (Кричит.) Юдифь!
* * *
Юдифь (вбегает с криком). Он уехал!
Курт. Кто?
Юдифь. Аллан уехал!
Курт. Не попрощавшись?
Юдифь. Мы попрощались, он просил передать тебе привет, дядя!
Алис. И все!
Юдифь (бросается в объятия Курта). Он уехал!
Курт. Он вернется, детка!
Алис. Или мы поедем за ним!
Курт (делая жест в сторону правой двери). Бросить его?.. Мир…
Алис. Мир! Пафф!.. Юдифь, подойди, обними меня!
Юдифь приближается к Алис, которая целует ее в лоб.
Хочешь поехать за ним?
Юдифь. И ты еще спрашиваешь?
Алис. Но папа болен!
Юдифь. Плевать!
Алис. Вот она, Юдифь! О, я обожаю тебя, Юдифь!
Юдифь. Кстати, папа – человек не мелочный… и не любит нежностей! Все-таки что-то в нем есть!
Алис. Да, кое-что!
Юдифь. И кроме того, не думаю, что он жаждет меня видеть после того телефонного звонка!.. А зачем ему надо было сватать меня за старика? Нет, Аллан, Аллан! (Бросается в объятия Курта.) Хочу к Аллану! (Вырывается, выбегает из дома и опять принимается махать.)
Курт идет следом и тоже машет.
Алис. Надо же, и из грязи могут расти цветы!
* * *
Из правой двери выходит лейтенант .
Алис. Ну-у?
Лейтенант. Да, так фрекен Юдифь…
Алис. Неужели столь сладостно чувствовать на губах звуки ее имени, что вы забыли про умирающего?
Лейтенант. Да, но она сказала…
Алис. Она? Лучше уж говорите Юдифь!.. Но сперва – как дела там?
Лейтенант. Ах да, там!.. Все кончено!
Алис. Кончено?.. О Боже, благодарю Тебя от себя лично и от имени всего человечества за то, что Ты освободил нас от этого дьявола!.. Дайте мне вашу руку! Я хочу пойти подышать. Подышать!
Лейтенант предлагает ей руку.
(Останавливается.) Он сказал что-нибудь перед смертью?
Лейтенант. Отец фрекен Юдифи произнес несколько слов!
Алис. Что он сказал?
Лейтенант. Он сказал: «Прости им, ибо не ведают, что творят».
Алис. Непостижимо!
Лейтенант. Да, отец фрекен Юдифи был хороший и благородный человек.
Алис. Курт!
* * *
Курт входит.
Алис. Все кончено!
Курт. О!..
Алис. Знаешь, какие были его последние слова? Да нет, откуда тебе знать! «Прости им, ибо не ведают, что творят»…
Курт. Можешь перевести?
Алис. Очевидно, хотел сказать, что сам он всегда поступал правильно и умер, обиженный жизнью.
Курт. Да, прочувствованная, должно быть, надгробная речь будет!
Алис. И множество венков! От унтер-офицеров!
Курт. Да уж!
Алис. Год назад он сказал приблизительно следующее: похоже, жизнь – всего лишь колоссальная насмешка над всеми нами!
Курт. Хочешь сказать, что он насмехался над нами до самой смерти?
Алис (Курту). Слышишь!
Курт. «Не ведают, что творят». Сколько раз я спрашивал тебя, ведал ли он, что творил. Ты утверждала – не ведал! Значит, прости его!
Алис. Загадки! Загадки!.. Но подумать только, в доме воцарился покой! Чудный покой смерти! Такой же чудный, как торжественное волнение при рождении ребенка! Я слышу тишину… а на полу вижу следы кресла, которое унесло его прочь… И чувствую, что теперь жизнь моя кончена и впереди – могила!.. Знаешь, удивительно, меня преследуют бесхитростные слова лейтенанта – а он бесхитростная душа, – они вдруг обрели серьезный смысл. Мой супруг, моя юношеская любовь, – смешно, да? – действительно был хороший и благородный человек – несмотря ни на что!
Курт. Несмотря ни на что! И храбрый – как он сражался за себя и за своих близких!
Алис. Сколько горя! Сколько унижений! Которые он перечеркивал – чтобы идти дальше!
Курт. Он был обделен! Это многое объясняет! Алис, иди к нему!
Алис. Нет! Не могу! Потому что, пока мы тут разговаривали, передо мной возник его юношеский образ – я увидела его, я вижу его сейчас – таким, каким он был в двадцать лет!.. Должно быть, я любила этого человека!
Курт. И ненавидела!
Алис. И ненавидела!.. Мир ему! (Идет к правой двери и замирает там, сцепив пальцы.)
Занавес.