Вопреки нервному ожиданию Прайса, ничего не случилось. Он спокойно дошел до остановки трамвая и сел в подошедший, неумолчно звенящий вагон.

Так же спокойно и без каких-либо неожиданностей Прайс доехал до знаменитой виллы инженера Робинзона на Бабблинг Вэлл род и, предъявив свою карточку дежурному полисмену, проник в дом, а затем поднялся в бывшую спальню четы Робинзон.

Ему хотелось на досуге, без присутствия посторонних, основательно покопаться в комнате в чаянии находки еще каких-либо ценных улик.

Все оставалось на прежнем месте, за исключением чемоданов самого Робинзона, которые были снесены вниз и опять распакованы, так как инженер отложил свою поездку на месяц, чтобы похоронить свою златокудрую жену на красивом кладбище Бабблинг Вэлл, выждать результатов следствия, а затем, за морем, в новой стране — попытаться найти если не новое счастье, то хотя бы забвение.

С помощью отмычки Прайс вскрыл чемоданы г-жи Робинзон и снова углубился в пересмотр всех вещей. Он рылся в изящном шелковом дамском белье, просматривал книги и различные безделушки, упакованные Эдит. Опытный взгляд детектива установил, что укладка вещей производилась молодой женщиной как бы наспех, неохотно и нетерпеливо. Вещи бросались в чемоданы, как попало. Но ведь для Эдит Робинзон не было причин торопиться с укладкой вещей. О своей предстоящей поездке она знала за месяц до отъезда. Таким образом, у нее было достаточно времени, чтобы не торопясь уложиться и запаковать свои чемоданы. Но почему-то она этого не сделала.

Почему?

На это могло быть только два ответа: или Эдит была вообще неряшливой натурой, принимающейся обычно за укладку вещей, что называется, за полчаса до отхода поезда, или же весь этот процесс укладки был ненавистен ей, не желающей отъезда и, поэтому, она укладывалась с ненавистью, не желая этого. Поскольку Прайс успел собрать сведения о характере Эдит от ее домашних и знакомых, первое предположение не выдерживало никакой критики. Никто и никогда не мог упрекнуть Эдит в неряшестве. Она была до некоторой степени легкомысленна, это правда, но хозяйственна, рассудительна и опрятна. Состояние вещей в чемодане прямо противоречило ее характеру.

Продолжая разбираться в вещах и размышляя о причинах, заставивших Эдит так небрежно от нестись к укладке своих вещей, Прайс наткнулся на изящную папку, в которой, тщательно перевязанная широкой шелковой лентой, лежала… самая обыкновенная книга в донельзя потертом переплете.

— Что за книга, пользующаяся такой тщательной заботой и вниманием со стороны хозяйки? — подумал Прайс, открывая титульный лист.

Книга оказалась бессмертным произведением Дефо: «Приключения Робинзона Крузо».

Озадаченный Прайс вытаращил глаза.

— В этом проклятом деле одна неожиданность сменяет собой другую, — невольно вслух произнес он.

Он бегло перелистал книгу и нашел какие-то пометки на некоторых страницах, сделанные карандашом. Прайс немедленно уложил книгу обратно в папку и отложил ее в сторону, намереваясь захватить ее с собой.

После часового длительного и утомительного обыска чемоданов Прайс не нашел больше ничего, заслуживающего внимания, и реши ехать домой, так как время подходило к завтраку.

Как и утром, его путешествие на трамвае прошло без всяких приключений. Наученный горьким опытом, Прайс, перед выходом из виллы Робинзонов, завернул найденную папку в газетную бумагу и все время путешествия крепко держал и прижимал ее к себе, подозрительно оглядывая каждого нового пассажира, входящего в трамвай.

Благополучно прибыв на Скотт род, Прайс убедился, что на его тихой уличке все так же, без каких-либо перемен, включая даже старого торговца арбузами, который сидел теперь у переносной кухни и с жадностью уплетал чашку горячей лапши, отставив в сторону свои корзины с арбузами.

— Кажется, этот торговец не особенно охотится за заработком и предпочитает проводить полдня на нашей улочке, — мельком подумал Прайс.

— Если только его заработок не касается каких-либо иных заданий, кроме продажи арбузов, — сейчас же появилась в его уме новая мысль.

Прайс пожал плечами, усмехнулся и, поднявшись по ступеням своего маленького уютного домика, нажал кнопку звонка.

Дверь открылась с лязганьем цени, на которую, кроме замка, была заперта дверь. В образовавшийся узкий проход появилось хмурое лицо Ли Фу, который, узнав хозяина, поспешил сиять цепь и широко открыть дверь.

— Завтрак готов, мастер, — почтительно сообщил он.

— Хорошо. Давай. Никто не приходил и не звонил мне за время моего отсутствия? — справился Прайс, проходя в столовую.

— Нет, мастер.

После сытного завтрака Прайс перешел в свой кабинет, расположенный во втором этаже, рядом с его спальней и, развернув принесенный с собой сверток, снова внимательно начал рассматривать «Приключения Робинзона Крузо».

Почему эта книга так ценилась покойной «золотой дамой»?

Почему она держала ее отдельно в папке, как какую-то ценную вещь?

Целый час сидел Прайс над книгой, рассматривая картинки в книге, отмечая некоторые слова, подчеркнутые карандашом, пока, наконец, блестящая догадка не промелькнула у него в голове.

— Справочник… Книга была нужна для каких-то постоянных справок… Она служила для какой-то определенной цели… Для какой…

«Приключения Робинзона»… Но фамилия Эдит была также Робинзон. Нет ли здесь какой-то связи…

И новая блестящая мысль молнией прорезала мозг Прайса.

Шифр…

Книга «Приключения Робинзона Крузо» была не чем иным, как разгадкой шифра, который он нашел в зажатом кулаке задушенной молодой женщины.

Шифр по книге является самым распространенным, самым удобным и в то же время невозможным для разгадки посторонним лицом, не знающим, какая именно книга является ключом к шифру. В данном случае, в переписке с Эдит, таинственные корреспонденты взяли ключом шифра книгу Дефо, благодаря тому, что герой книги носил одинаковое имя с Эдит, облегчая этим переписку.

Взволнованный Прайс порылся в своей записной книге и вытащил на свет Божий измятый, но тщательно разглаженный им листок бумаги, найденный им в руке умершей Эдит.

Снова, уже с другим, более осмысленным интересом, он взглянул на ряд цифр, расположенных на этой бумаге.

Что могли означать эти цифры? Номер страницы., число слов… букв…

Взгляд детектива остановился на цифре «55», повторявшейся в записке два раза.

Одно и то же слово. Начнем поиски с этой цифры.

Прайс взял карандаш и принялся комбинировать.

Открыв прежде всего 55-ую страницу книги, Прайс сейчас же убедился, что это неверный ход. Что могло дать указание целой страницы? Нет, ясно, что цифра означает слово. Каким же образом нужно считать?

Прайс взялся за первую главу и отсчитал пятьдесят пятое слово.

Оно оказалось:

— Почему.

С бьющимся сердцем Прайс взялся за первую цифру и отсчитал нужное число. И сейчас же разочарованно отбросил карандаш обратно.

У него получилось слово:

— Дикари.

— Не то, — разочарованно пробормотал Прайс. Он снова задумался, кусая карандаш, когда в дверях послышался тихий стук.

— Войдите, — вздрогнул Прайс, невольно хватаясь за револьвер, но сейчас же опустил руку, заметив на пороге хмурую фигуру Ли Фу.

— Что тебе нужно, Ли Фу? — сердито спросил Прайс. — Почему ты мешаешь мне работать?

— Я поймал человека, который задумал что-то плохое против моего мастера, — невозмутимо ответил Ли Фу.

Пораженный Прайс вскочил на ноги.

— Что ты говоришь?! Где ты поймал?! Какого человека?!!

Ли Фу мотнул головой вниз, по направлению кухни.

— Он там, — лаконично заметил он.

Прайс вынул револьвер и молча направился по следам Ли Фу вниз по лестнице.

На кухне, на полу, лежал какой-то китаец, крепко и умело связанный толстой бечевой. Он вертел головой из стороны в сторону, как крыса, попавшая в капкан.

Одного взгляда на лежащего было достаточно для Прайса, чтобы убедиться, что это не кто иной, как старый торговец арбузами, выбравший тихую Скотт род местом своей торговли.

— Шпик, — подумал Прайс с чувством большого удовлетворения. Хитрость его удалась. Неизвестные враги готовились к новому нападению на него.

— Кто ты такой? — грозно спросил по-китайски Прайс лежащего на полу старика.

Тот начал хныкать, тряся связанными руками.

— Господин, я бедный Сы Цзэ, зарабатывающий себе на пропитание торговлей овощами. Я не знаю, почему ваш бой связал меня, как какого-нибудь бандита. Я честный человек, господин, и никогда в жизни не шел против закона.

— Как ты поймал его? — обратился Прайс к молчаливому Ли Фу.

— Я заметил его с утра, мастер, — флегматично ответил бой. — Он мне не понравился. Он говорит неправду, что живет продажей овощей. Почему все утро он просидел на нашей улице, не продав ни одного арбуза и не отходя далеко от нашего дома?

Я решил проверить его. Я вышел с черного хода, когда он смотрел на наш дом, оставил дверь полуоткрытой и побежал за угол, где я вошел в соседний дом и через кухню пролез обратно в нашу кухню. Потом я спрятался за дверью и стал ждать. Через минуту этот старик, осторожно озираясь, вошел в нашу кухню и хотел идти дальше. Я вышел из-за двери, показал ему свой нож и приказал протянуть руки, которые и связал бечевой. Потом я крепко запер двери и пошел за вами. Вот и все.

Утомленный такой длинной для него речью, Ли Фу замолк и далее тяжело вздохнул.

— Молодец, — кратко похвалил его Прайс. — Теперь постереги своего гостя, пока я позвоню в полицейский участок, чтобы сюда прислали китайских детективов. Мы устроим ему допрос в полиции.

Вызвав по телефону китайских детективов, Прайс вернулся на кухню. Торговец арбузами лежал теперь спокойно, не протестуя против связанных рук. Ли Фу сидел у стола и равнодушно, ничего не выражающим взором, смотрел на своего пленника.

— Вот он, загадочный Восток, — мелькнуло в уме Прайса, остановившегося на пороге. — Что я знаю о душе моего боя Ли Фу, который служит у меня уже пять лет и был до сих пор предан мне, как собака? Я верю ему на все сто процентов. Но где гарантия, что его преданность останется всегда неизменной? Хотя инстинктивно я чувствую, что он никогда не будет предателем.

Через четверть часа в дом Прайса явились два китайских детектива из полицейского участка. Первый допрос, учиненный старому торговцу арбузами, не дал никаких результатов. Он упорно повторял, что зашел в кухню, чтобы попросить у боя напиться, и никак не ожидал, что его примут за вора.

— Отвезите его в камеру и пусть он просидит там до завтрашнего утра, — распорядился Прайс. — Скажите дежурному сержанту, что я обвиняю этого фрукта в намерении совершить кражу. Это достаточный повод для задержания.

Старика подняли с пола и увели. Ли Фу принялся возиться у печки, готовя тосты к пятичасовому чаю. Прайс задумчиво вернулся к себе в кабинет.

Первая вылазка врага оказалась неудачной. Но радоваться многому было нечего…

Прайс был уверен, что старый торговец был простым, мелким шпиком, нанятым, чтобы следить за действиями его — Прайса, и доносить какому-то «начальству» о передвижениях Прайса. Это была мелкая птица. Но за ней скоро могла быть и покрупнее.

А пока…

Пока он должен разгадать проклятую тайну шифра.

Прошел весь день и наступил уже глубокий вечер, когда сидевший за листком бумаги Прайс торжествующе и устало поднял голову.

Тайна шифра была разгадана им после целого ряда комбинаций, сравнений, сотни безуспешных попыток.

Первая цифра шифра означала номер страницы. 55-ое слово на этой странице оказалось:

— Робинзон…

Медленно отсчитывая слово за словом, Прайс начертал следующую записку, которая была зажата в кулаке задушенной Эдит:

Робинзон — хочет — уехать — навсегда — оставьте — Робинзона — ждите инструкций.

Вместо инструкций Эдит Робинзон ожидала смерть.