Сергей Тимофеевич прибыл в Кремль в назначенное время. На этот раз один, без сопровождающих. В знакомом кабинете было предельно тихо, только собака, полосатый датский дог, утомленно вздыхала и, заметив вошедшего Министра-Командующего, дружелюбно забила хвостом в знак приветствия. Сергей Тимофеевич наклонился и поласкал ее за ухом. В этот момент из боковой двери появился Вожатый.

– Здорово, Серега! – проваливаясь в любимое кресло, проговорил Он. – Садись, садись, не стой! Я тут поговорить с тобой собрался, обсудить кое-что. Ты не смотри, что я старый, здесь, – и Вожатый постучал пальцем по лбу, – еще кое-что осталось! Садись, садись! Скажи мне, Сережа, этот Луноход по Луне ездить сможет?

– Обязательно сможет, для того и делаем.

– А грузы возить сможет?

– Смотря какие, это же не грузовик.

– В том-то и дело, – многозначительно сказал Вожатый. – Нам как раз грузовик нужен.

– Грузовик? – переспросил Сергей Тимофеевич.

– Именно. Будем на Луне склады строить, на обратной ее стороне, чтобы никто не догадался, что там творится.

Сергей Тимофеевич не перебивал. Вожатый чуть-чуть раскачивался в кресле и не спеша говорил:

– Тяжелое время сейчас, Сережа! Как ни стараюсь, а чует мое сердце, загубят планету. С такими командирами недолго нам чистым воздухом дышать. Сейчас главное – как можно больше продовольствия, лекарств, воды, стройматериалов и топлива твоим Луноходом в надежное место вывезти. К апокалипсису готовиться надо! – понизив голос, произнес Он. – Пока я жив, будем на Луне склады строить, стратегические запасы заготавливать. До конца года тебе надо минимум две межпланетные станции в космос поднять и продумать, как на Луне работы организовывать. Всю схему!

Министр-Командующий хотел встать.

– Да сиди ты! – недовольно рявкнул Вожатый. – Думаешь, для чего я все тут упрощаю, в государстве нашем? Оленей внедряю, потому, думаешь, что дурак? Нет, не дурак! К опасностям людей готовлю, уже сейчас их натаскиваю, чтобы не растерялись, в панику не ударились, когда страшное время наступит. Думаешь, я стариков хуй знает куда просто так загнал, чтобы под ногами не мешались? Нет, Сережа, я на резервациях научную модель выстраиваю, как общество в экстремальных условиях вести себя будет, как выживать! Академик Цендер на основе Поселений труд огромный про поведение человека написал. Когда беда грянет, ох как нам это исследование пригодится! Я, знаешь, многое за свою жизнь перевидал, и очень плохим успел побывать, и очень хорошим, а понял одно, самое главное – хрупок наш мир, Сережа, так хрупок! Уронишь и уже не соберешь! Думаешь, я для чего государства слабые скупаю, направо-налево ресурсы кровные раздаю, электроэнергию по всей стране экономить заставляю, от газа в быту отказались и по старинке, то угольком, то полешком квартиры протапливаем? Зачем все эти Гваделупы в должники записываю? Потому, думаешь, что добренький стал? Хрен вам! Не добренький. За долги, за несметные сокровища продают мне правители свои страны, а сами с моими денежками по курортам, по красивейшим местам планеты разъезжаются, кокаином и праздником наслаждаться. Я ли не знаю, как заебала их каждодневная работа, так называемое государственное строительство как замучило! Если б ты знал, как они рады от меня денежки взять и на все четыре стороны съебаться! И примеры живые перед глазами – бывший Президент Хорватии, потом финн этот престарелый, Кокуусекаун! Эти двое самые шикарные тусовки в своих дворцах закатывают, модельными девушками любуются, старые пердуны! Но, глядя на них, верят мне остальные правители, в слове моем никто не сомневается, ни принцы с премьерами, ни председатели с госсекретарями, знают, что не наебу, что честный, хоть и политика моя им не по душе. А что делать, ребята, какой уж есть, извините!

Вожатый кашлянул.

– Многие на мои предложения почему соглашаются? Потому что у них на сердце покоя нет, потому что надо или постоянно к выборам готовиться, или свободу упрямую, которая все время под власть подкапывается, колючими пулями душить, а у многих кишка тонка – живого человека к стенке поставить, поэтому и позитива у них маловато, один страх за будущее и одни выборы мрачной тенью перед глазами маячат. Они только говорить и обещать могут. Так уже народ свой словоблудством утомили – до омерзения! Поэтому от людей им веры не будет. Простым людям порядок нужен, хозяин необходим! С хозяином надежней. Когда в стране хозяин есть, тогда все хорошо, полная ясность тогда. А когда ребята без конца передергивают, то так, то эдак повернут, и закон государственный за их чудачествами не проглядывает, это уже на мошенничество смахивает. Пришел порулить на четыре года, в лучшем случае на восемь, и уже к отставке готовься, вещи пакуй, кому это понравится? Мне над ними смеяться хочется! Восемь лет – разве это срок для правителя? За это время что успеешь, хуй пососать?! Даже осмыслить по-настоящему не сможешь, откуда что получается! Смотрю на них и смеюсь. Какое же это государство, если там мафия существует, бандиты по улицам разгуливают? Если в школах торгуют наркотиками, и как ни стараются организаторов разыскать – не получается, не спектакль ли?! Если дети беспризорные по улицам бегают, сумки у прохожих вырывают? Нищие от голода мрут? А в больницах ни лекарств, ни оборудования, ни специалистов, простынки не штопанной чистенькой не разыщешь, одни стулья колченогие да линолеум под ногами обосанный к подошвам липнет! Лампочки и те в коридорах больничных потырили! Это, по-твоему, государство?! – обращаясь к Сергею Тимофеевичу, распалялся Вожатый.

– А кормят больных такими помоями, что свинья жрать не станет! – продолжал Он. – Не государство, милые, это, и даже не подобие! Попробуй у нас кого-нибудь тронь, словом оскорби, так выебут, что отец родной не узнает! Ты давно на улице человека с сигаретой встречал? Уже и не вспомнишь когда! Боятся. Знают, что после сигареты будет. Плохо будет, очень плохо! Никому такое в голову не придет – на улице закурить! А этим, – Он махнул вдаль, – им только деньги подавай, и делай, что хочешь, хоть на голове посреди улицы голым кукарекай. Поэтому нам с ними легко, с соседями нашими, обо всем договориться можно, – подытожил Вожатый, – а что смеются над нами, пусть! Смейтесь на здоровье! Пусть пальцами тыкают, мол, отсталые, мол, в моде, в изысках ничего не понимаем, перетерпим! Когда время придет мосты и электростанции взрывать, горло им, негодяям, резать, тогда посмотрим, как закудахтают! – зло прищурился Он.

Солдата они оружием новейшим увешали, сапоги непромокаемые дали, форму теплую маскировочную и думают – он воин. Хер вам! Кукла он никчемная. А воин – голый из оврага выполз, весь в дерьме, и всех этих куколок по одному передушил. Солдат духом силен, а не сапогами! Помните, корейский корабль в океане крушение потерпел, одного матроса американцы в море заметили и шлюпку спасательную за ним выслали? Кореец неизвестно сколько в океане пробарахтался, из сил выбился, почти тонет, а американцы его еле-еле в свою лодку затащили. Не хотел к американцам! Потому как враги они корейскому народу, а для корейского патриота лучше смерть, чем американцы. Идеология. Вот где сила! Сетью рыбацкой моряка выловили.

Вожатый протянул руку и потрепал пса.

– Лежи, лежи! Скоро гулять пойдем.

Псина лизнула холеную руку хозяина и развалилась на мягком ковре.

– Я иногда жалею, что себе член, как Доктору, не отрезал, – продолжал Вожатый, – сколько бы полезного людям сделал. Генетиков прошу – работайте, изобретайте, чтобы народ половое влечение не испытывал, на физиологию не отвлекался. Разведка вражеская на этом, знаешь, сколько очков заработала? – хмыкнул Он и добавил. – Правда, и наша не отстает.

Министр внимательно слушал.

– Мне стабильность в мире нужна, вот зачем я страны покупаю. Пока все не скуплю, не успокоюсь. Эти мерзкие войны на земле, отчего по-твоему?

Сергей Тимофеевич пожал плечами.

– От личных амбиций. Кто круче, выясняют. А на народ, на планету – насрать! Как ни крути, Серега, а кому-то надо о человечестве подумать, как его сохранить, а все эти, – и Он махнул рукой, – пусть катятся к чертовой матери! Сколько живу, сколько себя помню, от человека одна гадость. Человек хороший только тогда, когда его вконец заебали, а как ему хорошо, жди от него всяческой мерзости! Без надзирателя, без жестокой команды ему не обойтись – погибнет. Человек не динозавр, двести миллионов лет рядом с соплеменниками не протянет. Вся история сраная, которую я запретил, – сплошные войны и насилия, бесконечная драка за власть. Только идеологически сильное общество, такое, как мы строим, сможет выжить. Так что, Серега, работы у тебя через край, и армия, и космос, – вставая, проговорил Вожатый. – Сейчас склады на Луне – первое дело. Когда тут огонь заполыхает, только в этих складах спасение человечеству, только так жизнь на земле сбережем!

Из приемной доложили, что приехал Фадеев.

– Пусть заходит. Сейчас расскажет, как дела международные обстоят. Послушаешь, – кивая Министру, сказал Он.

Фадеев говорил четко, обстоятельно, обращаясь к Высшему Разнокомандующему, только в самом конце доклада мельком взглянул на Министра.

– Через год истекают обязательства Руанды и Бангладеш. Для них это конец, они никогда не смогут рассчитаться с нами за воду и за питательные концентраты. Албания задолжала сто миллиардов, Филиппинское королевство за долги официально забираем, финальные бумаги с королем подписали в Гааге. На следующей неделе Сергей Тимофеевич в Манилу внутренние войска посылает, – докладывал Фадеев. – Королю подыскали остров и четыре поместья в разных частях света: под Лондоном, в Португалии, Сардинии и на Шри-Ланке. Сейчас формируем его золотые счета в швейцарских банках и в Лихтенштейне.

– Понимает, сволочь, что бумага говно, и в золото все переводит. Ну, ну! – недовольно протянул Вожатый, – Когда он нам страну передает?

– К 3 марта договорились.

– Ладно. Если обманет, вырубай им свет и наглухо закупоривай воду. Коммуникации-то у нас в кармане!

А без водички под тропическим солнышком недолго пропрыгаешь, пить-то ой-ей-ей как хочется!

– Слушаюсь! – отчеканил Фадеев.

У Великой Страны все соседи назывались союзниками, а прочие страны – сочувствующие. Периодически кто-то из союзников или сочувствующих вливался в Великую державу, расширяя государственные границы.

– Пока все страны нашими не станут, не успокоюсь! Это только кажется, что есть друзья, – разъяснял Вожатый, – поэтому мы всем верим и не верим одновременно. Политика! – подняв палец, заключил Он.

Фадеев закончил доклад, сложил документы и убрал их в пухлый портфель.

– Получается, еще одно государство присоединили. Замечательно, замечательно! – после затянувшейся паузы выговорил Вожатый. – Вели МИДу новые карты мира отпечатать и по парторганизациям разослать. За пятьдесят лет основательно границы наши расширились, надо, чтобы люди об этом знали. А для сравнения и старые карты в почту положи, тогда сразу понятно станет, с чего все начиналось. Пусть народ просвещается и знает, что мы здесь не водку жрем, а работаем!

Фадеев кивнул.

– А кто к нам добровольно войти хочет, такие страны есть? – поинтересовался Высший Разнокомандующий.

– Пока только Исландия, – ответил Фадеев.

– Значит, есть такие страны! – и Вожатый хлопнул себя по коленям. – Неплохо, очень неплохо! – повышая голос, проговорил Он. – Но недостаточно! Этакими темпами еще долго нам мировое содружество возводить, чтобы на земле мир и счастье восторжествовали. А все проклятые империалисты под ногами вошкаются! – хмуро процедил Вожатый.

Сергей Тимофеевич и Фадеев не перебивали.

– Ладно, ребята, идите! – устало проговорил Он. – Ты, Сергей Тимофеевич, обмозгуй, что я про Луну говорил, потом посоветуемся, – и взмахом царственной руки отпустил подчиненных, а сам задремал в своем замечательном кресле.

Проснулся Вожатый от мягкого прикосновения Натальи Сергеевны, которая заботливо прикрывала Его тонким верблюжьим пледом.

– Наталочка! – целуя девушке руку, трогательно прошептал Вожатый. – Не уходи, посиди со Мной!

– Поспите еще немного, Вам надо! – ласково попросила Наташа.

Он, как послушный ребенок, закрыл глаза и, причмокивая, задремал, а она еще долго сидела рядом и согревала Его сухую старческую ладонь своими теплыми, украшенными ослепительными кольцами пальчиками.