Роман наш развивался стремительно. Редкость встреч подогревала его не меньше, чем ощущение незаконности. Такие эмоции я испытывала впервые. Потому что сразу запретила себе строить планы и витать в облаках. Разрушила свои иллюзии на корню. Я наслаждалась моментом. Жила сегодняшним днем. Здесь и сейчас. Впервые в жизни я ничего не ждала от мужчины, с которым была рядом. Никогда прежде я не отпускала ситуацию так легко и непринужденно. Никаких надежд, никаких перспектив. Только сегодня. Только здесь. Только сейчас. И это оказалось так легко и приятно. Я ловила от этого неожиданный и невероятный кайф!

И никакого чувства вины. Ни перед собой, ни перед остальным миром. Я решила — мне не в чем себя упрекнуть. И правда, в чем? Он женат, не я. Пусть он и убивается. А я не буду. Хватит, настрадалась в прошлом браке. Теперь буду жить и наслаждаться.

Убивался ли на самом деле мой мужчина, я не знала. Во всяком случае, взгляду этого было не заметно. Возможно, где-то в глубине души, его раздирало чувство вины. А может быть, и нет. Мы не обсуждали это. Слишком мало у нас было совместного времени. Пара встреч в неделю, на несколько часов. Отели с почасовой оплатой. Такая тайная, интригующая жизнь.

Нам было чем заняться и без угрызений совести.

Обсуждать свою новую, такую пикантную, историю, мне ни с кем не хотелось. Но пришлось.

Мои родители вполне обоснованно требовали отчета о том, с кем и где я провожу время, ущемляя своего ребенка в общении. Не скажу, что это было значительное ущемление, с сыном я проводила времени намного больше, чем с Юрой. Но некоторые объяснения дать все-таки пришлось. Мама обрадовалась раньше времени. Ее желание выдать меня, наконец, замуж, казалось бы, начинало сбываться. Папа сохранял нейтралитет.

Я долго подбирала слова для объяснений. Разрабатывала аргументацию. Конечно, я боялась, предчувствуя реакцию родителей. Реакция мне казалась предсказуемой. Еще бы! Мало они со мной, непутевой, напереживались, и вот теперь новый сюрприз — вместо мужа горе-дочка нашла женатого любовника, и радуется себе жизни.

Ставить папу в известность о своем новом и экзотичном положении любовницы мне совсем не хотелось. А вернуть маму из мира фантазий в реальность было необходимо. Потому что врать не хотелось. Выдумывать, выкручиваться, изображать серьезные отношения, перспективы на будущее, бла-бла-бла. Нет никаких перспектив. Мы не поженимся. У нас не будет общих детей и общего дома. Ничего не будет, кроме отелей с почасовой оплатой. И меня, это, черт побери, устраивает! Это моя жизнь, мама. Все что можно, я в ней уже испортила. Теперь хочу, чтобы было хорошо! Хотя бы мне…

Мама выслушала меня с олимпийским спокойствием, не перебивая. И удивила меня несказанно:

— Ну и что ты тут распаляешься? Твоя жизнь. Большая уже, выросла. Голова на плечах есть вроде. Вот и не теряй ее. Встречайся, общайся. Жизнь — штука сложная. Такие иногда фокусы выкидывает — закачаешься!

Последнее, про фокусы, явно относилось к гипотетической возможности развода. Ее я допускала. Я вообще любые варианты допускала. Но пока так далеко не заглядывала. Мы, в сущности, так мало еще были вместе, и даже «вместе» было очень сильно сказано. Строить гипотезы было до смешного рано. Не на чем. И вообще… Жить сегодняшним днем мне очень понравилось!

Вот так, неожиданно, без нотаций и осуждений, моя мама благословила меня на «моральное падение».

Но были еще и подруги. Две лучшие мои подруги, те, что в горе и в радости. Два абсолютно разных человека, никогда не умевшие и не желавшие находить общий язык между собой, волею судьбы ставшие для меня близкими людьми. С кем я делилась наболевшим, и чьи исповеди неоднократно выслушивала.

Их реакция на мою новую любовную историю была, как и они сами, диаметрально противоположной.

Ксения, школьная подруга, самая «старая» и проверенная, со мню переживавшая мой развод, крестившая моего сына, сама была не без греха.

Мы познакомились в десятом классе. Обе перешли в новую школу, при вузе, куда нам грозило попасть без экзаменов, если успешно сдадим выпускные. Она была типичнейшим ботаном. Жуткие очки в роговой оправе с толстыми стеклами. Тугая коса, серые, мрачные свитера. Я была совсем другой. С десятого класса в новой школе началась моя новая, практически взрослая жизнь. Я подрабатывала вечерами два раза в неделю. У меня появились мальчики. У нас с Ксенией было мало общего. Хотя класс дружный, поводов для сближения с ней у нас не нашлось.

Все изменилось на первом курсе института, куда мы без труда попали, сдав выпускные экзамены в школе. Первого сентября нашей новой, уже студенческой жизни, перед взорами первокурсников явилась незнакомка. У нее были шикарные каштановые кудри до пояса. Поразительно длинные ноги в сапогах на каблуках. Шикарная фигура в мини-юбке, и удивительно знакомое лицо. Это была Ксения.

Очки с толстыми стеклами были выброшены и заменены линзами. Густые черные ресницы подкрашены тушью. Ксюха была умопомрачительно красива. Парни со всех курсов сворачивали шеи ей в след. Но ей они были глубоко безразличны. Ее изменила любовь.

Мужчина, которому Ксения отдала свое юное сердце, и все остальное, к нему прилагающееся, был намного ее старше. Разница в возрасте с ее избранником была в огромные 18 лет. Это больше, чем на тот момент было Ксении. Избранник был дважды женат, и имел двоих детей от бывших жен. Бесспорно, он был очень хорош собой. Высокий, статный, голубоглазый блондин. Он работал личным водителем у какого-то большого начальника, разъезжал на шикарном служебном внедорожнике, неплохо зарабатывал, имел свою квартиру. И был, разумеется, без ума от Ксении. Это было как раз неудивительно.

Строгие родители были в шоке. Всегда послушная, примерная дочка бросила вызов общественности, морали, собственной семье. Рисковая оказалась девица. Отношения с родителями были испорчены. Но Ксюша была бессовестно счастлива.

Мы неожиданно близко подружились с Ксенией. Сбросив с себя личину девочки-ботанички, она оказалась веселой, компанейской, приятной во всех отношениях подружкой. Весь первый курс мы были не разлей вода. Она делилась со мною «вестями с полей» своей непростой жизни. Жила она как на минном поле, меж двух огней: возлюбленным и родителями, которые на полном серьезе угрожали посадить того в тюрьму за совращение малолетних. Все это несказанно нервировало влюбленную Ксюшу.

Но родители, сами того не подозревая, подливали масла в огонь запретной страсти своей дочери. Запретный плод сладок, а с оттенком уголовщины сладок, видимо, втройне. Благослови родители первую любовь дочки, вполне вероятно, что совсем скоро чувства сошли бы на нет, и влюбленные разбежались. Все-таки слишком много «но» было у кандидата. Помимо внешности, дорого служебного авто, была еще солидная (да нет, гигантская просто!) разница в возрасте. Доходило до смешного. Несколько раз сотрудники ГАИ, остановив их машину на дороге, всерьез рекомендовали Ксюшиному жениху «пристегивать дочку ремнем безопасности». Парня это бесило не на шутку. Его окружение, так же, как и Ксюшины родственники, от его выбора было не в восторге. Бывшие жены настраивали против него сыновей. Старший из них, подросток, отказался встречаться с отцом. Родители тоже были недовольны. В общем, проблем от этой любви было больше, чем удовольствия.

НО, почуяв опьяняющий запах свободы, Ксения готова была идти до конца. Летом ей исполнялось 18 лет. Я одной из первых получила приглашение на празднование совершеннолетия подруги в ресторане. Это было, бесспорно круто! Я тогда позавидовала Ксюхе. У меня жениха, готового оплатить мой день рождения в ресторане, не было.

Каково же было удивление мое, и всех остальных гостей, когда приехав в ресторан, мы обнаружили именинницу в подвенечном платье и фате, а ее возлюбленного — в смокинге. Шли на день рождения, а попали на свадьбу. Родители Ксении сидели, словно воды в рот набрав. Такого от своей дочки даже они не ожидали. Что уж говорить о друзьях!

Ксения с головой ушла в семейную жизнь. Виделись мы урывками, только в институте. Общались редко. Буквально через пару дней после ее свадьбы я встретила своего теперь уже бывшего, а тогда будущего мужа. Меньше, чем через полгода вышла за него замуж. Свадьбы у нас не было, поженились, что называется, «в трениках», без гостей и свидетелей. Еще через некоторое время я забеременела, родился Марк. Учебу я забросила совсем. От Ксюхи ничего не было слышно почти год.

Она объявилась внезапно, когда Марку было несколько месяцев. Приехала с подарками, вся такая красивая, классная. В духах, на каблуках. Я на ее фоне представляла особенно жалкое зрелище, наверное. Но была безумно рада ее видеть. Она была той связующей ниточкой с моей прошлой, беззаботной жизнью, которая так быстро промелькнула и растворилась в голубой дали. И конечно, она была моей любимой подружкой. Помимо подарков, подружка привезла ворох новостей. Да таких, что я чуть со стула не упала. Она разводилась со своим Василием, и уходила от него к другому мужчине. Еще старше. Весьма богатому, влиятельному человеку. Я была шокирована известиями. И это моя некогда ботаническая Ксюха. Ну и ну!

У красивого романа получился совсем некрасивый конец.

Свадьба стала началом этого конца. Жених здорово перебрал с выпивкой. Оказалось, проблемы с этим делом были у него давно, и нешуточные. Ксении о них сообщить, конечно, никто не потрудился. Первый год семейной жизни был еще ничего. Василий выпивал только по выходным, начинал в пятницу вечером, и к обеду воскресенья уже приходил в себя, чтобы утром понедельника, чисто выбритым, в костюме и при галстуке, отправится на работу. НЕ удивительно, что от такого образа жизни Ксюша была не в восторге. Начали ссоры. Пару раз она всерьёз подумывала хлопнуть дверью и уйти, но идти оказалось некуда. Своим замужествам Ксюша окончательно испортила отношения с родителями, и без этого не радужные. После той злополучной свадьбы все общение с родителями свелось к «здрасьте — до свидания». Еще на банкете отец высказал что-то вроде: «вышла замуж нас не спросила, так и живи теперь, как хочешь». Ксения была уверена, что проживет отлично. Но вышло совсем иначе.

Однако, самое неприятное было еще впереди. Василий выпивал все больше, и больше. Теперь уже он не ограничивался выходными, напивался еще и по будням. Потерял работу. И это не удивительно, кому нужен пьяный в хлам водитель? Стало совсем худо с деньгами. Ксюша нашла работу, но платили ей совсем немного. Отношения с Василием как с мужем фактически прекратились. В общем, не жизнь, а сплошной праздник.

Ксения начала изменять мужу. Как она сказала, это был такой способ расслабиться. Красивая девочка, она пользовалась бешенным успехом у мужчин. До мужа у нее не было даже поклонников, теперь же она купалась в мужском внимании и обожании. Ходила на свидания, флиртовала направо и налево. Могла по нескольку дней не приходить домой. Муж этого даже не замечал. У него был свой способ расслабиться. И на такие мелочи, как не ночующую дома жену, он просто не обращал внимания.

А потом в ее жизни появился Он. Этот новый мужчина, к которому теперь моя подруга собралась уходить окончательно. Богатый, какой-то депутат, или что-то в этом роде. У него был шикарный автомобиль с личным водителем. Он наобещал Ксюше золотые горы. И она развелась с космической скоростью, что самое смешное, в день своего двадцатилетия. Вот так иронична иногда бывает судьба.

С депутатом золотых гор не вышло. Он оказался женат, что для Ксюши, в общем, не было тайной. Но помимо этого, имел еще одну любовницу, которая терять своего богатого друга не собиралась. И приложила немало усилий, чтобы роман иссяк, не получив продолжения.

Из всех обещанных золотых гор Ксюша получила от своего депутата разве что хорошую работу, шубку да несколько украшений. На память. Работа, правда, оказалась и впрямь отличной. Зарплата позволила Ксюше снимать квартиру напополам с коллегой, и жить, в общем, без особых проблем. Поклонники у нее, по-прежнему, не переводились, но замуж она пока больше не стремилась. Шутила, что в брачные игры наигралась, и теперь в это ярмо ее так просто не затащишь. И был в ее словах некий резон.

Изменения в моей личной жизни подруга проигнорировать не могла. Зная меня, наверное, как никто, она заметила перемены, и потребовала отчета. Узнав подробности, долго смеялась над иронией жизни. Как быстро все меняется! Два года назад я, только родившая, выслушивала Ксюшкины откровения про женатого любовника. И вот, прошло всего ничего, и вот, пожалуйста! Теперь я делилась с ней сокровенным, да все на ту же тему. Мне и самой стало весело. Тогда, выслушивая Ксюху, я и предположить не могла, что совсем скоро окажусь в подобной ситуации. Что ж, жизнь подбрасывает фокусы, как заметила моя мама!

А Янка выдала совсем другую песню. Моя «заклятая» подружка. Так бывает иногда, такая дружба «наизнанку». Чисто по-женски, когда успехи подруги не заставляют радоваться за нее, а рождают эдакую стимулирующую к действию зависть. Подобное начисто отсутствовало в нашей дружбе с Ксенией. И именно на этом цементе держалась дружба с Яной.

Я могу сказать про себя честно, положа руку на сердце, или на Библию, да хоть куда, что я человек не завистливый. Я не завидую тем, что богаче. Тем, кто живет лучше меня. У кого дорогие машины, шикарные шубы, бриллианты или больше грудь. Никому. Откровенно говоря, я завидую исключительно тем, что может жрать сколько хочет, и не поправляться.

А Янка была именно таким человеком. Маленькая, хрупкая, почти прозрачная. О проблеме лишнего веса она слышала только от подружек. Слово «диета» было для нее пустым звуком. Как выглядит целлюлит, было ей неведомо. И этот счастливейший по жизни человек имел наглость быть не довольным своим внешним видом. Иначе говоря, она считала себя тощей. И дико, до дрожи в коленках, комплексовала по этому поводу. Внутренние терзания рождали неуверенность в себе, которую Янка изощренно прикрывала внешней бравадой, дерзостью, а порою откровенным хамством. В глазах окружающих, не всех, но многих она была слегка неадекватным человеком, с явно нестабильно психикой. Мало кто знал, какая это на самом деле ранимая, чувствительная девочка. Свою тонкую натуру Янка прятала за семью печатями. Какая она настоящая, знали единицы. В их числе оказалась и я.

Дружить с Яной было непросто. Многие не выдерживали ее ерничанья, колкостей, умения подбирать удивительно обидные слова и эпитеты. Рубить правду-матку, где надо и не надо. Ее странная манера поведения отпугивала людей. Согласитесь, сложно адекватно воспринимать ситуацию, например, на вечеринке, когда человек, будучи хрупкой голубоглазой блондинкой, что-то вроде Рапунцель в миниатюре, на полном серьезе предлагает конкурс «кто больше выпьет водки» с собственным участием. И, разумеется, первой выходит из игры, свалившись под стол.

Личная жизнь у Янки хронически не ладилась. Нет, мужчин она привлекала. Им нравилась ее хрупкость, роскошные светлые волосы, изящные маленькие ручки. Весь ее образ рождал в них желание защищать ее, оберегать. Все-таки быть миниатюрной девушкой прекрасно! Даже совсем не крупный мужчина на твоем фоне смотрится рыцарем. Компактность спутницы заставляет проявиться рыцарской натуре, даже если она скрыта где-то глубоко внутри. Такие качества, как мудрость, щедрость, отвага сами собой рвутся на ружу при общении с маленькой, хрупкой девушкой. Однако, стоило пообщаться с Яной поближе, пыл у рыцарей иссякал. Самых стойких хватало на два-три свидания, основная масса ухажеров отваливалась после первого. Вероятно, Янкина железобетонная броня в виде бравады на грани фола, колкостей, грубых шуток, беспричинной агрессии, в высшей мере странная реакция на какие-то обыденные вещи, отпугивала их, заставляла ретироваться.

Я сначала удивлялась этому, а потом перестала. Убеждать Янку, что дело не «страшной худобе», а в ее экстравагантном, в глазах подавляющего большинства, поведении, оказалось выше моих сил.

Она мне откровенно завидовала. Тому, что я не была «тощей». И правда, тощей я никогда не была. Вечная пара лишних килограммчиков всегда весьма уютно располагалась на моем теле. Беременность подарила мне, в нагрузку к сыну, еще пару размеров одежды, от которых я избавилась лишь к разводу. Каждый съеденный мною кусочек всю жизнь соответствовал изречению: «секунда на зубах — всю жизнь на бедрах. И не только на бедрах, но еще на талии, на руках и на щеках!» И никаких исключений, никогда!

При этом я нравлюсь мальчикам. И мужчинам. Им со мной весело, они хотят со мной общаться. Некоторые даже жениться захотели. Ну, всего один, и весьма неказистый экземплярчик оказался. Некондиционный, я бы сказала, но тем не менее…

Она сама призналась в том, что завидует, еще когда мы начали дружить. Дружба наша началась тоже, под стать Янке, экстравагантно. Хотя, если вдуматься, вполне типично именно для женской дружбы. Мы стали дружить «против кого-то». В данном случае, против одной нашей общей знакомой, с которой мы общались в одной компании, и жили в одном доме. Весьма странная девочка была, любительница выдумывать небылицы, и разносить удивительные по своей абсурдности сплетни.

Оказалось, она активно сплетничала и про мою личную жизнь, намного более интересную, с ее слов, нежели она была на самом деле. Я этого, в силу своей занятости, знать не знала. У меня были дела поинтереснее: я училась в спецшколе, готовилась к выпускным экзаменам, которые были одновременно вступительными, поэтому более сложными, чем в обычной школе. Я подрабатывала вечерним секретарем два раза в неделю. Ходила на свидания. В общем, была обычной молоденькой девушкой, каких миллионы в мире.

Глаза на темную сторону моей личности мне открыла Яна. Встретившись однажды с ней в лифте, мы разговорились об общих знакомых. Тогда-то я и узнала, что у меня, оказывается, были романы практически со всеми известными мне молодыми людьми в возрасте от 16 до 36 лет. Даже с несколькими одновременно. Даже с моим женатым соседом по лестничной клетке, которому давно перевалило за 40. Я почувствовала себя набоковской Лолитой, и мне, конечно, стало интересно, откуда у этих подробностей растут ноги. Узнав правду, я захохотала и долго не могла остановиться. О том, что мой сорокалетний сосед — извращенец и маньяк, мне сообщила как раз та самая знакомая, так хорошо осведомленная о моих любовных похождениях, о которых активно просвещала всю округу.

Янка еще много разного мне рассказала. Мы долго смеялись над странным чувством юмора нашей соседки, над ее бурной фантазией. Но постепенно у нас появились и другие темы для разговоров. Мы подружились, и достаточно близко дружили почти два года.

Дружба разом закончилась, когда я собралась замуж. Я все понять не могла, что это Янка стала меня избегать. Однажды я все-таки зазвала ее в гости, уже живя с бывшим мужем. Она приехала поздно вечером, засиделась до полуночи, и я предложила остаться на ночь. Яна согласилась. Добираться до дома от меня ей было долго и неудобно. На следующий день была суббота, никому не надо было на работу. Я мирно готовила на кухне завтрак, экс-муж сидел тут же, рядом, а Янка принимала душ. Я стояла спиной к двери, о чем-то разговаривая с мужем, как вдруг он замолк на полуслове. Я обернулась, увидела мужа, странного и красного, и перевела взгляд на дверь. В дверях стояла Янка, завернутая в полотенце. Больше ничего она ней надето не было. Полотенце едва прикрывало ее худую попу, выставляя напоказ ноги почти от основания.

— Что на завтрак? — спросила она.

— Одеться не хочешь? — в ответ спросила я.

Янка захихикала и удалилась. Даже я, привычная к подружкиным шуточками и странностям, сильно удивилась. Что уж говорить о муже, который так и остался сидеть красный, с открытым от удивления ртом. Что она хотела изобразить, я не так и не поняла. Но желание приглашать ее в гости отпало само собой.

Потом мы виделись пару раз мельком, когда я приезжала к родителям. Уже после рождения Марка. Она намекала мне, как я паршиво выгляжу. Я и без ее намеков об этом догадывалась, но маленький ребенок и трудности семейной жизни как-то отвлекали от собственных несовершенств.

Общаться снова мы стали после развода и переезда к родителям. Я особенного желания к возрождению старой дружбы не испытывала. Янка, казалось, наоборот, всячески стремилась вернуть былое: звонила, заходила в гости. Подробностей своего развода я с ней не обсуждала, и без ее колкостей мне было тогда не весело. К тому же у меня была масса других проблем: поиск работы, устройство Марка в детский сад. Но постепенно страсти улеглись, я вернулась в свойственное мне позитивное расположение духа. Похудела, похорошела. Стала изредка выходить в люди. Мы с Янкой выбрались в кафе. Болтали, как в прежние времена, о том, о сем. О шмотках, о парнях. Я обронила, что знакомлюсь в интернете, и о том, как это забавно временами.

— Да, теперь-то, с ребенком, нелегко тебе будет снова выйти замуж, — между делом, как бы в пустоту, выдала Янка.

Я оставила это умозаключение без комментариев, и перевела тему. Не то, чтобы Янкины слова меня задели, нет… Удивили скорее. Это что, злорадство? Просто никому больше из моего окружения и в голову не пришло констатировать данный факт. Наоборот, все родные и знакомые придерживались в этом смысле даже слегка нездорового, на мой взгляд, оптимизма. Может, им желание моей мамы сбагрить меня замуж передалось, я не знаю. Но отчего-то у всех находились в запасе десятки историй про знакомых матерей-одиночек, удачно пристроившихся в повторный брак. И одна Янка не смогла меня не просветить о моей нелегкой доле!

Тем не менее, общаться с Яной я не прекратила. Скорее наоборот, мы снова стали закадычными подружками, очень много времени проводили вместе. Янка охотно выбиралась с нами во всякие зоопарки и на аттракционы, даже на детские площадки. Покупала Марку игрушки и конфеты, могла даже остаться с ним на пару часов, в случае необходимости. Вдвоем нам тоже было весело. Временами даже чересчур.

Все-таки у Янки были те редкие качества, которые я особенно ценю в людях: легкость на подъем, общительность, коммуникабельность. Она умела притягивать людей, быть центром какой-то бурной деятельности, обладала способностью веселить и веселиться. Пусть эта веселость и беззаботность часто бывала напускной. И с такой же легкостью, с какой привлекала к себе внимание, подружка людей от себя отталкивала, но… Привычная к ее закидонам, я старалась поменьше обращать на них внимание.

Естественно, она была в курсе всех моих непродолжительных романов. Ни один из их героев в ней оптимизма не вызывал. Казалось, она с лупой выискивала в них недостаток за недостатком. Впрочем, она не была пристрастной. Большинство из этих недостатков я прекрасно видела и сама. И, положа руку на сердце, особенно серьезно как к самим романам, так и к их героям, не относилась. НУ, было и было. Прошло, так прошло. Собирая себя по крупицам после развода, готовности к новым трудностям я не пока не испытывала. Мне хотелось легкости. Легкости бытия. Трудностей в моей жизни было предостаточно.

Появление в моей жизни Юры, конечно, тоже не прошло мимо Яны. Он ей категорически не понравился еще заочно. Смысла скрывать его семейного положения, как и особенности, так скажем, наших с ним взаимоотношений, я не видела. Подругу сам факт всего происходящего безумно возмущал. Ее словно за живое задевало то, что, по всей драматургии, должно было задевать меня. Но нет, я спокойно воспринимала краткость и нерегулярность наших встреч. Тот факт, что после он возвращался к семье и жене, в общем, мало меня травмировал. Меня, собственно, все в наших отношениях устраивало. Но не устраивало Яну!

Она с пеной у рта пыталась доказать мне, что так нельзя! Что Юра редкий мерзавец, и использует меня по полной программе. Что он относится ко мне неподобающим образом. В качестве аргументов приводила совсем уж дикие эпитеты, «шлюха» и «разврат», например…

Я сначала отшучивалась, но куда-там! Потом эти нравоучения стали откровенно раздражать. Попытки объяснить Яне, что это, как бы ей не хотелось обратного, все-таки моя жизнь, я оставила. Это было все равно, что останавливать на полном ходу поезд. Бесполезно и никакого удовольствия.

С начала февраля все общение с подругой свелось к обсуждению моего аморального поведения, и его гипотетических последствий. Каждый телефонный разговор стал напоминать мне нечто среднее между партсобранием и педсоветом из старых советских фильмов. Нервы мои выдержали ровно неделю, потом я просто наорала на Янку, и потребовала свое похвальное рвение направить на собственную жизнь, а не на мое воспитание. И бросила трубку.

Янка обиделась, и не перезвонила.

Вопреки подружкиным выводам, я абсолютно не чувствовала себя использованной. Совсем наоборот. Даже надо было порассуждать, кто и кого больше использует. Каждая встреча с Юрой была настоящим маленьким праздником. Будучи мужчиной взрослым и опытным, он с удивительной легкостью делал многие вещи, о которых молодые парни либо не догадываются, либо не делают их принципиально. У него не было присущего многим молодым людям комплекса, что девушкам от мужиков нужны исключительно деньги. Может, от того, что деньги у него были?

Дорогая машина с кожаным светлым салоном, недешевые уютные кафе, те самые, так травмирующие хрупкую психику моей подруги, отели с почасовой оплатой — все это было удивительно легко, красиво и непринужденно. Это были декорации нашего романа. Только декорации. Главными действующими лицами все-таки были мы. И каждую встречу я ждала, как в детстве ждёшь дня рождения. Юра никогда меня не разочаровывал.

Да, были всякие условности. Нельзя было звонить ему вечером или в выходные. То же касалось и СМС. Я это приняла безоговорочно. Более того, я вообще не звонила и не писала ему первой. Никогда. Однажды он спросил меня, почему. Я ответила, что не хочу ставить его в двусмысленное положение. Мало ли какие обстоятельства. Его это обескуражило. Потом он сказал, что ему было это приятно, что я забочусь о нем, о его репутации. И стал звонить и писать раза в два чаще. Просто, чтобы узнать, как у меня дела, чем я занимаюсь. Начал выкраивать время для звонка вечерами, чтобы узнать, как прошел мой день. А потом и вовсе завел второй телефон, специально для связи со мной. На мой взгляд, весьма рискованное мероприятие, жена могла бы догадаться… Впрочем, я так и не стала звонить ему первой. Все по тем же причинам. Но всегда находила время ответить на его звонок или сообщение.

Мы могли встречаться только по будним дням, выходные принадлежали семье. Это было еще одно святое правило. Мне оно, в общем, нравилось, потому что мои выходные дни так же принадлежали моей семье и моему ребенку. Но проблема была в том, что мы работали по разным графикам, и у меня часто бывали рабочие субботы и воскресенья, и так украденные у ребенка почти целиком. Вечером мы могли бы встретится, но… это было невозможно. Я это понимала, и не обсуждала этого. Нет, так нет.

Наступило четырнадцатое февраля, самый унизительный день в году для всех одиночек планеты. Я встречала его на работе. И не рассчитывала на то, что проведу этот псевдо-праздник с Юрой, по многим причинам. Во-первых, мы как-то коснулись этой темы, и он сказал, что никогда не считал этот день особенным. Во-вторых, мы встречались буквально накануне. В-третьих, это вообще все бредовый бред, тупой праздник для влюблённых школьников. Хотя есть у меня такое подозрение, что это все придумано для того, чтобы одинокие люди, без пары, или те, у которых, как у меня, например, все сложно в личной жизни, почувствовали себя окончательно ущербными и некондиционными. Я решила не поддаваться.

Окружение этому не способствовало никак. В нашем дружном коллективе на смену гриппу пришла повальная эпидемия влюбленностей. Одна коллега внезапно и взаимно полюбила парня из соседнего отдела, с которым прежде даже не здоровалась. Теперь же ни одного угла в офисе не осталось, где бы эта парочка не уединялась для страстных поцелуев. Причем, всякие интимные подробности их романа каким-то небывалым образом узнал весь офис, и все желающие смачно обсуждали их в отсутствии самих влюбленных. Не то, чтобы меня это нервировало, но накануне дня всех влюбленных все это было очень некстати.

Масла в огонь подливала вторая девочка, ярая сторонница матримониальных взглядов, и любительница порассуждать на тему несовершенства мира, против ее совершенных отношений. Она со дня на день ждала предложение руки и сердца от своего парня, сотрудника нашей же компании, но другого ее подразделения. Вот она меня как раз безумно раздражала своими напыщенными речами, полными банальной чепухи, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не просветить ее о том, как буквально перед новым годом встретила ее парня ни где-нибудь, а на просторах интернет-сайта знакомств, который посещала регулярно. Как и он!

Но не стала. Сами разберутся, без меня. Тем более, он по-человечески попросил меня тогда оставить нашу виртуальную встречу, как и ее обстоятельства, между нами. Я же порядочная, вот и сижу, молчу теперь, выслушивая Наташины философские умозаключения о смысле жизни и отношениях между полами. Безумно интересно.

И чего я так бешусь, а? Похоже, поддаюсь пропаганде Валентина. Мои, устраивающие меня со всех сторон отношения с Юрой, именно в этот проклятый день вдруг резко мне разонравились.

Ну, словно мне опять шестнадцать лет, и мой мальчик отказался приехать ко мне на свидание под предлогом военной кафедры в институте, и несоответствующей романтическому моменту камуфляжной одежды. Как я страдала тогда, до последнего верила и надеялась! Назло ему напросилась в гости к подружке, старший брат которой, худой, длинный и немного прыщавый, был давно и безответно в меня влюблен. Красилась и наряжалась, а сама все надеялась на чудо. Уже стоя у лифта, нервно кусала губы. Все не верилось мне, что первая моя настоящая любовь так безжалостно кинет меня в этот прекрасный праздник… Вдруг двери лифта медленно отворились, и в полумраке кабины я увидела большой букет ярко-красных роз. Как затрепетало мое сердце в ту секунду! Еще чуть-чуть, и оно выпрыгнуло бы, и запрыгало по уныло-серому кафелю лестничной площадки, внеся в этот безрадостный интерьер некоторое разнообразие.

Чуда не произошло. Вслед за букетом в кабине лифта показался молодой человек моей соседки. Она, видимо, не так нагрешила в прошлой жизни, как я, и заслужила романтичный праздник в день влюбленных. А я поехала к подруге, окончательно заморочила ее брату голову, и мы целовались с ним весь вечер на последнем ряду кинотеатра.

Однако тому минуло много лет. Мне давно уж не шестнадцать, напротив, через месяц двадцать три. Я успела выйти замуж, родить сына и развестись. У меня шикарный взрослый любовник. Так какого черта я тут трепещу, как школьница??? Даже разозлилась на себя. Ну что за идиотизм?!

Страсти по Валентину к обеду улеглись, навалилось работы. Влюбленные обменялись презентами и букетами. Наташа, наконец, прекратила разглагольствовать о вечных ценностях, и занялась непосредственными обязанностями. Я окончательно успокоилась. Тягостный день клонился к завершению.

Вдруг в офисе появился букет. Красивый, нарядный, и огромный. Какой-то прямо свадебный. Даже курьера, его доставившего, за ним было не разглядеть. Интересно, кому это такое счастье привалило?

Парень в бейсболке с надписью AMF выглянул из-за букета и спросил:

— Подскажите, пожалуйста, где найти Викторию Сойфер?

Красивая еврейская фамилия Сойфер досталась мне от бывшего мужа. В девичестве я была Малаховой, но возвращать после развода прежнюю фамилию не стала. Мороки много, и сыну не обидно. К тому же, теперь меня сложно перепутать с кем-то. Так что букетик этот мне!

Неожиданный поворот. К цветам прилагалась карточка, простая беленькая, с серебряными сердечками и машинописным текстом: «С праздником, милая ангел Виктория, твой Ю.»

Я на минуту даже дар речи потеряла от содержания записки. Сам факт букета меня так не поразил, как карточка. Точнее текст. «Твой Ю.»… Мой? Вот это новости!

Юрин букет сделал меня звездой вечера. Коллеги бросили обсуждать корпоративных влюбленных, и начали острить на тему моего тайного поклонника. Наташа с показным безразличием переставляла свои тюльпаны в корзинке, доставленные с утра, чтобы освободить место моему подарочку. Букет-монстр не поместился ни в одну из имеющихся в офисе ваз, для него пришлось освободить мусорное ведерко.

Я решилась поступиться своими принципами, и написать Юре «спасибо». Проигнорировать подарок, не поблагодарив из принципа, было бы настоящим свинством!

На телефоне, как оказалось, был отключен звук. Экран показал пятнадцать пропущенных вызовов от Юры. Четыре СМС одна другой тревожнее: «Возьми трубку, пожалуйста!», «Что случилось? У тебя все в порядке?», «Я ничего не понимаю, почему ты не отвечаешь?», «ВОЗЬМИ ТРУБКУ, ВИКА, ТАК НЕЛЬЗЯ!!!»

С ума сойти! Какой ажиотаж! Теперь точно придется оставить все принципы, и звонить самой. Ничего не поделаешь.

— Почему ты не отвечала целый день? Я чуть с ума не сошел! Я целый день на объекте в области, а то бы уже приехал тебя на работе разыскивать! Что за шутки, Вика? — на меня обрушился целый шквал упреков.

— Никаких шуток, на телефоне звук отключился, и работы много было. Я не нарочно! Спасибо за цветы, очень красивые. И тебя с праздником…

Пауза.

— Да уж, праздник. Я не знал, что думать, где тебя искать!

— В инетрпол сразу, международный розыск.

— Тебе все бы смеяться — голос потеплел — встань на мое место. Хотя ты же не звонишь мне никогда…

— Вот, звоню. Сказать спасибо за цветы. Поздравить. А ты ругаешься.

— Я соскучился.

О, Боже мой! Это Валентин святой так действует?! Как будто я женатый любовник, а он — юная девица!

— Я тоже. Очень.

— Знаешь… Я еду в Питер по работе в конце месяца. На пару дней всего.

— Здорово. А я ни разу в Питере не была.

— Поехали со мной?

Мы вылетали в двадцать десять, на часах было начало шестого, а я уже сидела как на иголках. Не могла ни работать, ни думать не о чем, кроме предстоящей поездки. Я впервые на два дня оставляла Марка. Я впервые летела на самолете. В голову лезли дурацкие мысли, одна противнее другой. Я уже жалела, что согласилась. Но это было так заманчиво! Я уже сто лет не выезжала никуда, дальше дачи. А с мужчиной я вообще ехала куда-либо впервые. Сначала не пускали родители. А с бывшим мужем вообще было не до этого. То рожали, то ругались, то развелись. Потому теперь я металась от ужаса до восторга, и обратно.

Конечно, такое предложение от Юры само по себе было неожиданностью. Это определенным образом возвышало меня в статусе, что ли. Мне так казалось, во всяком случае. Я была не просто девушкой, с которой он проводил время, а чем-то большим. Официальной любовницей, например. Прекрасный статус! Всю жизнь мечтала…

Ну и ладно. Статус — это мелочи. Меня мало заботил статус, когда я сошлась с женатым мужчиной. Теперь поздно рвать волосы. Совсем некстати закралась мысль, что его жена каким-то невероятным (хотя чего уж тут невероятного?) узнает, с кем Юра отправился в командировку, и явится разборками в отель. Я об этом не думала до сегодняшнего утра, но ночью это все приснилось мне во сне с ужасающей реалистичностью. Дожились, теперь мне любовные кошмары снятся. Пора нервы лечить. И вообще, нечего связываться с женатыми, раз нервишки пошаливают! Сиди себе дома, пей отвары трав, истеричка…

Надо сконцентрироваться на положительных эмоциях. Их по определению должно быть больше, чем отрицательных. Уже через несколько часов мы приземлимся в Питере. Поужинаем, и отправимся в заранее забронированный номер. Юра прислал мне ссылки на сайт отеля, я посмотрела фото, там очень красиво. Просто изумительно! И нас будет целая ночь впереди. Только наша… Главное, не начать по привычке, после всей предполагаемой программы вечера, одеваться и собираться домой. Хотя это было бы забавно, конечно. Надеюсь, Юра тоже не поддастся инерции.

А завтра, после завтрака у него какие-то деловые встречи. И я буду одна гулять по Питеру. Фотоаппарат не забыла, зарядное устройство тоже. У меня паршивая дешевая «мыльница», но руки растут откуда положено, фотографии получаются обычно неплохие. Да я отлично проведу время!

Вечер мы проведем вместе, может, сходим куда-нибудь, или просто побудем вдвоем.

А послезавтра утром вылетим обратно в Москву. Такой крошечный отпуск, но в нашей с Юрой истории это будет просто огромное количество времени, проведенное вместе. Остается надеяться, что мы не надоедим друг другу, и не разбежимся сразу после приземления в разные стороны, с одним желанием — больше друг друга никогда не видеть. Такой вариант развития событий нельзя исключать. Ведь я его практически не знаю. Все наши встречи не в счет!

Тем временем уже шесть! Пора выдвигаться, Питер ждет!

Питер не подвел. Незабываемый город. Незабываемая поездка. Отвратительная холодная и сырая погода совсем не испортила впечатления.

Мы провели на самом деле, потрясающую ночь вместе. К счастью, ни одно из моих пугающих ожиданий не оправдалось. Никто не ворвался в номер на самом интересном месте. Никто не поддался инерции, и не стал одеваться в завершении программы, скорее наоборот. Я посмотрела на Юру свежим взглядом. Без всей этой привычной суеты наших встреч, московской спешки, пробок, он оказался удивительно мягким, комфортным, каким-то уютным и родным. Он был очень внимателен, заботлив. Нет, я вовсе не хочу сказать, что в Москве он вел себя хуже. Для него в порядке вещей было открыть дверь перед дамой, пропустить, подать руку, вся эта галантность хорошего воспитания. Но здесь… здесь вообще все было по-другому. Из его взгляда исчезла жесткость, из лица напряженность. Думаю, это как-то связано с тем, что здесь чужой город, и он не боялся быть застуканным на месте преступления с поличным. Или у меня просто богатое воображение и паранойя.

Так или иначе, это был, наверное, самый потрясающий отпуск за всю мою недолгую жизнь. Единственный день, проведенный в Питере, конечно, оказался слишком коротким, но приятным. Расставаясь утром, мы договорились о месте и времени встрече, и я, предоставленная сама себе, отправилась бродить по городу.

Город был чудесным. Его не портили ни ледяной ветер, ни свинцовые тучи. Идти в музеи казалось бессмысленным, поэтому я просто гуляла по улицам и переулкам, заходила в магазины. Фотографировала. Дышала питерским воздухом, таким не похожим на мой родной, московский. Мне был так хорошо и спокойно. Давно я не испытывала такого редкого умиротворения.

Вечером Юра повез меня «посидеть в клуб». Странное в моем понимании место, чтобы посидеть, но это была какая-то деловая встреча в неформальной обстановке, отказаться было нельзя. Я бы с куда большим удовольствием повалялась в номере вдвоем. Тем более, завтра мы уже летели домой. Однако накрасилась и отправилась с Юрой на его встречу.

В клубе играла расслабляющая музыка, и вся атмосфера располагала к приятным посиделкам. Нас уже ждали в отдельном кабинете. Юрины питерские коллеги оказались молодыми, моложе Юры, очень приятными ребятами. Компания подобралась мужская, я была единственной девушкой. Представив всем меня, и поздоровавшись, Юра тут же погрузился в обсуждение каких-то рабочих вопросов, которые мне были непонятны и, в общем, неинтересны. Я молча курила, слушала музыку, и чувствовала себя вполне комфортно.

— Как вам город? — ко мне обратился самый молодой из присутствующих мужчин. На вид я бы дала ему лет двадцать пять, не больше.

— Чудесно! Жаль, так мало. Завтра уже домой. Я впервые здесь, и хочу еще! У вас, правда, потрясающий город.

— А я не коренной петербуржец, я из Петрозаводска. Но мне тут тоже нравится. В Москве, впрочем, тоже. Но там все как-то…

— Как-то по-другому, — согласилась я.

— Меня зовут Николай, кстати.

— А я, кстати, Вика.

Следующие полчаса мы с Колей провели за приятным светским общением. Болтали в основном, о всякой ерунде: природе, погоде, но весело и интересно. Пока я не заметила на себе взгляд в упор. Юра смотрел на меня, и в его глазах скакали такие черти, что мне стало не по себе. На секунду показалось, еще немного, и в меня полетит какая-нибудь пепельница.

Что это? Ревность? Неужели? Мне стало смешно. Я обворожительно ему улыбнулась, и продолжила светскую беседу. Ничего с тобой не случится, поревнуешь немножко, и успокоишься. И вообще, со всеми претензиями — к жене! У меня же тут весьма спорный статус, чтобы закутать меня в паранджу!

Деловая встреча близилась к завершению, партнеры предложили поехать в какое-то другое место, чтобы продолжить вечер, но Юра отказался, аргументировав тем, что завтра мы улетаем, и я устала. Я абсолютно не устала, скорее наоборот, была не прочь еще потусоваться. Но спорить было в сложившейся ситуации неуместно. Слишком напрягся мой мужчина. От вчерашней расслабленности не осталось следа. Я догадывалась, в чем причина. Мы распрощались с партнерами на улице, и Юра поймал такси.

Обратная дорога прошла в тягостном молчании. Прерывать его совсем не хотелось, во избежание неприятного разговора. Но и делать вид, что все в порядке, было сложно. С другой стороны, было очень интересно, устроит он мне сцену, или как-то иначе прорвется эта напряженность. Хотя, что он мог мне предъявить? Светская беседа в незнакомой компании — преступление? Улыбка собеседнику мужского пола приравнивается к измене Родине? Да, конечно, все мужчины без исключения собственники. Пусть у этого мужчины дома жена и семеро по лавкам, а вы встречаетесь с ним урывками, по расписанию. Все равно, он-то считает, что ты принадлежишь исключительно ему, и хорошо бы накинуть на себя непрозрачное покрывало, да не отсвечивать лишний раз, пока не спросят. Прикрываться покрывалом абсолютно противоречило моим жизненным если не принципам, то установкам. Я не прикрывалась, пока была замужем, не шарахалась от людей, дабы не травмировать благоверного. Бывший муж умудрялся ревновать меня, даже несмотря на несколько непрезентабельный внешний вид молодой матери, и соответствующий виду образ жизни и круг общения. Но у него были на то эксклюзивные права, прописанные, в частности, в семейном кодексе. Какие права у Юры были на меня, помимо собственнических инстинктов? Что-то подсказывало, что никаких. Или я что-то пропустила, и теперь двухдневная поездка за счет мужчины аналогична по правам и обязанностям законному браку?

Я заняла наблюдательную позицию. Безумно любопытно, чем же дело кончится? Как в романе с лихо закрученной интригой, когда с нетерпением ждешь развязки.

В полном молчании мы поднялись в номер. Я уже с трудом сдерживала нервный смех. Чтобы не показаться окончательной дурой (мужчина в бешенстве, а ей весело), спряталась в душе. Намывалась, наверное, минут сорок. С особой тщательностью удалила макияж. Измылила все бутылочки с отельным гелем для душа. Дальше в ванной мне решительно нечего было делать, пришлось выходить. Как гладиатор на арену. К голодным львам!

Голодный лев сидел на кровати и смотрел сделанные сегодня снимки на экранчике моего фотоаппарата. Боже, какой длинный, насыщенный день! Ведь еще сегодня утром я гуляла по городу, беззаботно фотографируя архитектуру. Как чудесно было бы просто лечь спать. Без утомительных разборок и пошлых семейных сцен…

— Красиво — не поднимая взгляда, произнес Юра.

О, да на лицо явный прогресс. Прорыв, я бы сказала! Ко мне обращаются. Надо ответить что-то. Что?

— Красиво.

Блеск! Я изобретательна и находчива, как никогда.

Наконец, меня удостоили взглядом. Долгим, пронзительным взглядом, от которого против моей воли по всему телу пронеслись противные мурашки.

— Скажи, тебе не скучно со мной?

— Нет. Интересно. Как в планетарии.

А я умею держать удар. Даже такой вот, ниже пояса, как взгляд в упор и странные вопросы.

Юра взбесился. Вскочил с кровати, швырнув на нее мой фотоаппарат. Метнулся к окну, потом ко мне.

— Вика, ты можешь хоть иногда, ради исключения, обойтись без своего сарказма, и быть серьезной?

— А я сама серьёзность. Ты молчишь два часа, а потом интересуешься, не скучно ли мне. Какой ответ ты ожидал услышать?

Он подошел ко мне вплотную. Мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его. Из-за ощутимой разницы в росте по-другому не получалось. Я почувствовала себя такой маленькой… А он казался таким большим и сильным. И смотрел на меня без тени злости, со смесью нежности и печали. Усталый взгляд, морщинки в уголках глаз. Темная щетина проступила на волевом подбородке. Совсем немного седины на каштановых висках, и она заметна только так, вблизи. Я против воли залюбовалась им. Все-таки он самый красивый мужчина из всех, мне знакомых. И это мой мужчина. С поправками на жену, разумеется.

Юра вздохнул и обнял меня.

— Прости меня, что накричал, что молчал. Я просто… Ты… Я ведь старше тебя на 20 лет. Ты девочка совсем. Мне так хорошо с тобой. А тебе со мной? Я же не спрашивал никогда… Что я могу тебе дать? Из того, чего ты заслуживаешь… Ты же самого лучшего заслуживаешь. Не меня…

Неожиданный поворот. Я была готова к сцене ревности. К любой сцене. Я же всегда во всеоружии. Неиссякаемому запасу колкостей в моем арсенале многие бы позавидовали. Профессиональному умению не терять лицо, даже когда задевают за живое. И двадцать пять тысяч видов саркастичных улыбок и ироничных замечаний.

Но эта убийственная искренность меня обезоружила. Он не ревновал меня. Его вдруг озаботили мои чувства. Какого мужчину, кроме моего папы, когда-то заботили мои чувства? Дайте вспомнить. Похоже, никого.

Сарказм был здесь совсем не уместен.

Я прижалась к нему, вдохнула его запах. У него был фантастический парфюм, от которого я сходила с ума еще с той нашей второй встречи, когда он целовал меня в своей красивой машине с тонированными стеклами. Так глубоко запрятанные чувства грозили, прорвав крепкую броню моего сарказма, вырваться наружу. И тогда мало никому не покажется. А в первую очередь, мне…

— Глупости это все. Ты старше меня всего на 18 лет. И мне с тобой хорошо! Я это заслужила.

Утром, собираясь в спешке, после бессонной ночи, я обнаружила, что мой фотоаппарат не пережил Юриного меткого броска в кровать. Он категорически отказался включаться. Я пожаловалась Юре.

Через несколько дней мне прямо на работу привезли новую, дорогущую и навороченную зеркальную камеру. Мой мужчина умел приносить извинения.