БОЛЕЗНЬ ИЛИ ОТСТАЛОСТЬ?

- А ты слышал новый жанр появился - украинские черные частушки? - спросил Федя своего товарища, помогавшего ему клеить новый рекламный плакат на большой билборд.

- Нет, не слышал.

- Тогда слушай:

«Маленький мальчик надел вышиванку - Сразу похож стал на обезьянку. Рожицу скорчил, пустился в гопак… Так и попал в городской зоопарк».

- Жизненная частушка. Ты ровнее приклеивай. А еще знаешь?

- Конечно:

«Девочка Маша купила «Букварь». В школе открыла, а это - «Кобзарь». Зло подшутила над ней продавщица, Девочка долго будет лечиться».

- Это уж точно, - усмехнулся Федин товарищ, - с виршами Тараса дойдем до Гондураса.

- А вот еще:

«Дети в подвале в Мазепу играли. Кто лучший предатель, они выбирали…»

Ай, дьявол, - чертыхнулся Федя, не успев досказать частушку, - валик уронил! Погоди-ка – держи вот тут, сейчас спущусь за ним…

Федя спустился по лестнице, забрал из травы валик и полез снова наверх.

- Ну а дальше?

- Чего «дальше»?

- Что с детьми случилось? Кто выиграл?

- А никто:

«…Старый бандеровец дверь заварил И усмехнулся – он победил.»

- Да, старую школу не перешибёшь, - засмеялся Федин товарищ и вдруг спросил: - А вот как ты думаешь, что такое «национализм»?

- А че тут думать? Как студент-медик четвертого курса скажу – это болезнь слабого мозга! Факт!

- Да ну?

-Убежден! - сказал Федя. - Ведь только хворый чел может считать, что многонациональную страну объединит мова, история и Шевченко. И так ведь считают все националисты.

- А что на самом деле может объединить страну?

- Только одно: уважение к правам друг друга – предзаконодательным и неголосуемым – таким как вера, язык, свобода совести. То есть, когда каждый живет, как хочет, при условии, что он не нарушает права других. Знаешь, почему мы с немцами помирились, а с бандеровцами - нет? Потому что у немцев Гитлер-капут и масса извинений, а бандеровцы - всё еще воюют. Они хоть и не подрывают уже поезда и не бросают людей в колодцы, но – под откос теперь летят наши права и наш язык. Только сумасшедшие думают, что если мова им самим родная, то и всем другим тоже должна быть родной. Знаешь, когда в башке голодомор – извилины жрут друг дружку. Аккуратней, не оборви плакат. Так, теперь хорошо.

- А я вот с тобой не согласен, - сказал Федин товарищ, придерживая плакат, - и как будущий историк уверен: национализм – скорее признак неразвитого гражданского общества в целом, а не чьих-то мозгов. Заметь, Федя, – чем более отсталая страна, тем чаще в ней носят этнические одежды. В Америке, например, не ходит президент в набедренной повязке и с ирокезом, поэтому с правами там получше, чем у нас. В Европе то ж самое. И в России политики косоворотки не натягивают. А вот в африканских странах да в Азии там сплошь и рядом, пожалуйста – перья, повязки, кольца в нос, халаты, тюбетейки, чалмы. Вот так и здесь – как понадевали вышиванки и зациклились на этнических идеях, так сразу экономика, наука и образование - в отстойник, а Украина по всем рейтингам – пикирует вниз.

- Погоди, а Япония? И развитая вроде - и кимоно там.

- А всё реже кимоно – у них костюмы уже в моде. Вон, в углу подравняй, а то неровно приклеил.

-Ага. А, кстати, ты не в курсе, что мы вешаем?

- А хрен его знает… С близи ж не разглядишь – вроде, мужик какой-то и буквы. Главное, Федя, чтоб не вверх ногами.

- Согласен. Ну вроде всё – будем спускаться. А насчет национализма, я так скажу, болезнь национализм или отсталость, хоть мы с тобой и не решили, но то, что это дермище страшное - тут, как говорится, двух мнений быть не может.

- Это уж точно…

«ФАКИН ЩИТ!»

- Ну капец, - устало вздохнул Карпуха отбрасывая на стол «Правила морского судостроения». - Очередной мореходный термин объявился – «хытавыця»! Еле разобрался…

- А что это? – спросила проходившая мимо жена Лемурка.

- Это когда корабль качает на волнах…

- Так это ж качка?

- Это для тебя качка - это качка, а для них качка на мове - это утка.

- Утка? Какая? Та что у больных под кроватью?

- Вот именно, она же - судно. Песец какой-то. Сухопутные галычанские моряки учат Мариуполь и Севастополь, как им называть болтанку на море…

- А разве бывают галычанские моряки? – удивилась Лемурка.

- Теперь вижу, что бывают. Хоть там и нет моря, но случаются наводнения. И те, видимо, кто во время паводка лежали в дурдоме и там с перепугу хватались за всякие плавающие горшки, утки и прочие судна, как раз и придумали эту «хытавыцю». Вот поганцы – везде успевают нагадить… Всё, на сегодня с меня хватит - пойду перекурю.

Карпуха взял сигареты, зажигалку и вышел на балкон. Но закурить не успел. От того, что он увидел, сигарета чуть не выпала у него изо рта. Прямо перед его окном - как раз на уровне второго этажа - молодые работяги в ярких спецовках вешали рекламный плакат. Вернее, уже повесили и даже начали спускаться. А на плакате том красовался одиозный коричневый политик в вышиванке и крупная надпись: «Национализм – это любовь!»

- Эй, скалолазы, - крикнул он работягам (те удивленно повернули к нему головы). – Я конечно, понимаю, что у каждого своя работа, и деньги, как говорится, не пахнут, но вот если по совести – вам самим-то не гадко от того, чем вы занимаетесь?

- А что мы сделали? Работа как работа… Нам сказали повесить, мы и вешаем.

- Замечательно, - хмыкнул Карпуха. – А если вам скажут завтра друг друга повесить, то вы начнете веревки намыливать?

- Мужик, а чего ты волну поднял? – спросил один, явно недовольный неожиданным наездом странного жильца. – Высунулся со своего балкона, как кукушка из старых часов, и куёшь нам на мозги.

- Да нет у вас мозгов… Или вы не видите что именно вы прицепили?

Один из работяг молча спустился вниз и, немного отойдя, глянул на плакат.

- Факин щит!!! – вырвалось у него.

- Что, кривой щит? – переспросил оставшийся на лестнице и тоже стал спускаться.

С минуту Карпуха с удовольствием наблюдал, как работяги, оказавшиеся на самом деле нормальными ребятами, чертыхались и плевались от того, ч т о они повесили.

- Ну так что, верхолазы, кто из нас кукушка? – крикнул Карпуха. - Кто чужих птенцов Украине подбрасывает? И так национализма в стране выше крыше – так еще и нацист теперь будет нас учить. А вы ему помогаете.

- Да не знали мы… - оправдывались те немного растерянно. – Не посмотрели, когда забирали со склада. Вот же глупость сотворили – повесили такой черный юмор, что похлеще частушки будет. Что ж делать? И оставлять так этот маразм не хочется, и если снимем и привезем назад – то нас уволят.

- А есть выход! – сказал Карпуха. - Зачем снимать картинку, если ее можно просто дополнить. Улучшить, так сказать, и сделать небольшой апгрейд. У вас краска найдется?

- Нет.

- Тогда у меня должна быть. Ждите - я через минуту спущусь к вам…

***

Через час Карпуха с Лемуркой сидели у себя на балконе в уютных креслах и пили ароматный мятный чай с бубликами, наслаждаясь окружающей красотой. Виноградные ветки, игриво завиваясь, приветливо заглядывали к ним, обещая к осени терпкие плоды. Переливисто и душевно щебетали весенние птички. Через открытое окно прямо напротив был хорошо виден рекламный щит, с которого улыбался известный дядька в вышиванке и крупная надпись:

Н а ц и о н а л и з м - э т о л ю б о в ь !

А ниже краской было дописано:

Д и с к р и м и н а ц и я - э т о р а в е н с т в о !

Н а с и л и е - э т о с в о б о д а!

Ж о п а - э т о л и ц о !

Всё стало теперь логично, и щит не портил общей гармонии. Может, поэтому он в итоге потом спокойно и провисел полагающийся ему месяц…