В общем, нефтепереработка во время войны развивалась еще на довоенных дрожжах - именно тогда она взяла разбег и, похоже, не собиралась останавливаться. И это несмотря на все перипетии того периода. Взять хотя бы спецеедство и репрессии - они ведь существенно подкосили и нефтедобычу, и нефтепереработку, причем не только в плане посадок, но и в плане бегства специалистов. Так, академик Владимир Николаевич Ипатьев, крупнейший специалист в области химии высоких давлений и промышленного катализа, отказался возвращаться на родину в 1930 году - почитал в зарубежной прессе о развернувшихся против спецов репрессиях, о расстреле ряда ученых и инженеров - и решил что ну их всех нафиг. И это в возрасте уже 63 года. Суровый и разумный мужик. Так мало того, через шесть лет - в 1936 - он открывает каталитический крекинг - видимо, руководству СССР не нужны специалисты, способные совершать такие открытия, а вот в США они пригодились - потом нашей стране пришлось тратить золото на покупку этих технологий. Впрочем, "внутренняя эмиграция" была тоже распространенным явлением - к нам, в ЗРССР, с начала войны прибилось несколько десятков нефтяников и нефтехимиков, которых либо уволили в тридцатых но почему-то забыли посадить, либо они сами свалили со своей работы и ныкались завскладами или лаборантами там, где их никто не знает. И это в одной только нефтянке - по остальным областям подобных бегунов тоже хватало. В общем, если кто захочет искать вредителей - пусть начинает высшего руководства. Впрочем, в течение тридцатых годов там их "нашлось" столько, что хватило бы заполнить правительства нескольких немалых государств. Да и в плане науки и техники, не будь этих потерь, смогли бы во многом заполнить тот кадровый голод, что постоянно испытывала наука и промышленность СССР. Испытывала, и несмотря на это продолжала развиваться. Хотя порой прецеденты доходили до абсурда.

Так, в первую пятилетку сначала планировалось довести годовую нефтедобычу к 1932 году до 21,7 миллионов тонн. Потом руководство подумало и через три месяца увеличило планы до 26 миллионов. Ну хорошо - как говорилось в частушке брежневских времен - "Передайте Ильичу - нам и это по плечу". В 1930м руководство СССР продолжало "думать" - так, летом 16й съезд ВКП(б) решил увеличить планы по годовой добыче до 40 миллионов тонн, а в ноябре ЦК ВКП(б) подумало еще раз и план подрос до 46 миллионов тонн, правда, это уже план на 1933й год, то есть на первый год следующей - Второй - пятилетки. Это с 11 миллионов добычи в 1928м. Прямо как в мультфильме "Падал прошлогодний снег" - "Маловато будет ! Ма-ло-ва-то !!!". Как писал Сталин - "Могут сказать, что, меняя так основательно намётки пятилетнего плана, ЦК нарушает принцип планирования и роняет авторитет планирующих органов." (а так и было !!!), и далее - "Но так могут говорить только безнадёжные бюрократы." (ну да - навесить клеймо - первое правило манипулятора и лакмусовая бумажка для него же) - "Для нас, большевиков, пятилетний план есть лишь план, принятый в порядке первого приближения, который надо уточнять, изменять и совершенствовать на основании опыта мест, на основании опыта исполнения плана" (а вот этого "на основании опыта" и не наблюдалось). Он же говорил "Люди, болтающие о темпах развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов". В общем, атмосфера была обозначена более чем ясно, лучше было не болтать что это невозможно, а брать под козырек и надеяться, что "либо шах, либо ишак".

Тем более что к осени 1930го порядка 50 нефтяников уже были под следствием о вредительстве и прочем - шло "Дело промпартии". Академик Губкин по этому поводу написал в Правде - "Сорвать строительство нефтяной промышленности вредителям не удалось". Ну и отлично. По всем признакам, излучаемым советской прессой получалось, что планы-то выполнимы, тем более что от нефтяников-вредителей избавились - "в течение длительного периода часть руководящих кадров специалистов нефтяной промышленности вели вредительскую работу" - так что теперь нефть попрет. И она поперла ! Причем не как в анекдоте "Ну ты же коммунист ! и пулемет снова застрочил" - нет, реально поперла - в 1930м план был выполнен почти на 100%, в первые месяцы 1931го добыча нарастала, правда, за счет фонтанной добычи - бурили все что только можно, лишь бы получить фонтан. А дальше пошел анекдот.

1 апреля 1931 года в газете "Правда" на первой странице было напечатано приветствие генерального секретаря ЦК: "Приветствую рабочих и административно-технический персонал Азнефти и Грознефти с выполнением пятилетки за два с половиной года. С победой, товарищи!".

Вот что значит вовремя избавиться от вредителей ! И это не было первоапрельской шуткой.

Ну то есть Сталин поздравлял нефтяников с тем, что к апрелю 1931го они вышли на объемы годовой добычи в 40 миллионов тонн, что были запланированы только на 1932й. И эта цифра действительно была озвучена в справке ВСНХ, вот только там это была не годовая добыча, а совокупная добыча за первые годы первой пятилетки, то есть за 1928-1930й. Как уж и в каком звене эта цифра превратилась в объемы годовой добычи - неведомо, но оставшиеся пока нерепрессированными нефтяники с радостью приняли пролившийся на них дождь наград, да и друг друга не забыли понаграждать. Видимо, решили погулять напоследок - сказать уже ничего нельзя, так как "говорят" только враги, а за ошибку руководства надо будет кому-то отвечать. В общем, терять было уже нечего. Орденами Ленина были награждены и сами объединения - Азнефть, Грознефть, и их работники - орденами Ленина и Трудового Красного Знамени - 90 человек, включая руководителей объединений - Михаила Баринова и Сергея Ганшина. 1937й оба не пережили и были расстреляны по стандартным обвинениям во вредительстве и участии в контрреволюционной деятельности - уж не знаю что там насчет контрреволюции, а про эти события начала тридцатых им наверняка припомнили, хотя сами они если и были в чем виноваты в данном эпизоде, так только в ошибке в верхах и что потом не поправили руководство или не смогли достучаться.

Как и Орджоникидзе, который в качестве главы ВСНХ вообще-то и допустил ошибку в своем ведомстве, так мало того что не приложил усилий, чтобы ее исправить, сам же потом пенял нефтяникам, что те якобы похвастались своими достижениями, а потом "разучились" добывать нефть. Хотя, учитывая что с начала тридцатых отношения Сталина и Орджоникидзе начинали портиться все сильнее, не исключено, что именно Орджоникидзе и приказал выдать эту цифру за годовую добычу - вот мол как я хорошо умею вести дела. А может, и зря наговариваю на человека и это действительно была досадная ошибка, если не учитывать дальнейшего поведения Орджоникидзе - проверить справки и узнать - кто и что там отрапортовал для него не составляло труда - многочисленные подобные примеры с подставами все чаще заставляли меня придерживаться позиций презумпции виновности в отношении начальства и прочего руководства - клубок змей по сравнению с этой стаей товарищей выглядел сборищем бабочек-семихвосток. А приписки в СССР были ничуть не меньше, чем, скажем, в США моего времени - те любили это дело на всех уровнях, и чем выше - тем больше - особо мне вспоминались их "вольные" обращения со статистикой - по окончании, скажем, квартала, рапортуют об отличном развитии американской экономики, "даже лучше прогнозов". Естественно, рынок растет, на него на фоне таких радужных отчетов устремляются деньги всего мира - а потом проходит какое-то время - "ой, мы чего-то не того посчитали - вот новые результаты по тому периоду" - и оказывается, что все было не так уж радужно. Вот только пришедшие тогда деньги исправили ситуацию и не дали провалиться фондовому рынку. Типа "да забудьте что было тогда - посмотрите как все замечательно сейчас - мы вот посчитали уже за новый период" - а потом будет новый приток денег, через некоторе время - очередное "ой" и очередное "но зато уж в этом периоде все просто замечательно". И так - из раза в раз.

Впрочем, дальнейший план по нефти не был выполнен - вскоре фонтаны начали массово иссякать - если, скажем, в 1932 таким способом в Грознефти добыли 80 процентов нефти, то в 1933 - только 18. Насосов было еще мало, а ручным тартанием можно доставать нефть с глубин не более полукилометра - а этим способом в 1933 добывали более половины нефти в стране. Собственно, тартание - это когда нефть поднимают тросом на поверхность с помощью желонки - ведра с открывающимся и закрывающимся дном.

Тут накладывалось и недостаточное производство насосов, и бурового оборудования, ну и уже прокатившиеся репрессии, конечно, сыграли свою роль. А ведь они прокатывались и в дальнейшем, и не один раз - мы с моей подачи пытались разобраться, что там происходило на самом деле, но это было непросто - все-таки агентурная сеть у нас была еще недостаточно развита, так что ко многим документам мы не имели доступа, чтобы проверить - кто, что и кому сообщал в плане той же добычи нефти, да и многих действующих лиц уже не было, и хорошо если только на своих местах, а то ведь многих не было уже и на этом свете - эта легкость убийств меня поражала больше всего - ну ладно, даже если человек действительно участвовал в контрреволюции - его что, нельзя было поставить хоть на какую-то должность хоть в какой-нибудь шарашке ? где он не сможет нанести вреда, но будет хоть чем-то полезен - да пусть даже рубить лес. Нет, расстреливали только так, и скорость исполнения приговоров наводила на мысли о заметании следов, а не о простом наказании - прямо урки какие-то. Это я по прошествии более двух лет все пытался ответить на вопрос - правильно ли я поступил, что не пошел к руководству СССР и не открылся кто я есть на самом деле ? И подобные примеры спешных расстрелов каждый раз убеждали меня - да, я поступил правильно. Ведь даже во время войны, когда, казалось бы, надо беречь каждого мало-мальски понимающего специалиста, все норовили толковать факты против людей. Например, в Башкирии в 1942 пробурили разведочную скважину, оттуда шла только соленая вода, нефти нет - ну ясно, пустая, бывает. А обсадочные трубы - дефицит, пусть даже сваренные из водопроводных. Решили их вытащить - поместили в скважине заряд динамита, чтобы он оторвал обсадную колонну, подорвали - и из скважины поперла нефть, да так, что быстро загадила реку Тайрук - выход был до двух тысяч тонн в сутки - скважина оказалась очень богатой. Пять дней пытались остановить нефть, справились, а потом "в награду" геологам и буровикам попытались пришить дело "попытка сокрытия месторождения от народа". "Бдят", ага. Хорошо, Байбаков отмазал - а ну как не успеет или просто не узнает ?

Впрочем, если кто-то попадал под репрессии раньше и не успел откинуться к 1937му, тот как правило оставался жить. Например - Иван Николаевич Стрижов - занимался нефтью с конца 19го века. Был арестован в 1929 по делу Промпартии, осужден на 10 лет и работал по специальности в Коми АССР. "Повезло". Прежде всего тем, что попал под молот в сравнительно человечные времена - позднее его бы наверняка расстреляли, а так - выпал из-под взгляда "Красного Профессора" Губкина и тот его не засадил в более людоедские времена - он и по делу-то Промпартии пошел из-за разногласий с Губкиным. Нисколько не пытаясь обелить исход дела для Стрижова, надо заметить, что правда в его научном споре с Губкиным была все-таки на стороне последнего - Губкин уже давно ратовал за то, что на Волге и Урале есть огромные запасы нефти - вот только "светила" его и слушать не хотели - ну еще бы - тот же Стрижов работал в геологии уже с 1894 года, тогда как Губкин - всего на год старше Стрижова - закончил Горный институт только в 1910, в возрасте сорока лет (человек-гора !), а до того шел по учительской стезе. Но прав оказался именно менее опытный коллега, и, по иронии судьбы, первую пермскую нефть пронесли на демонстрации 1 мая 1929 года, а Стрижова арестовали через месяц - 1 июня 1929, в 1931 его приговорили к высшей мере наказания, но, повторю, времена были еще не такие людоедские, так что пошел он сначала в ссылку, а через три месяца - начал батрачить за пайку на чекистов - в Ухтинской экспедиции ОГПУ, искал нефть. И находил.

Другой оппонент Губкина - Казимир Петрович Калицкий - подпал под репрессии уже в 1938. В их споре Губкин также был прав, утверждая, что нефть надо искать в осадочных породах, на краю древних морей, тогда как Калицкий считал, что нефть надо искать прежде всего там, где раньше были залежи морской травы. А ведь по книгам Калицкого учились поколения нефтяников. Более того, даже после того, как Калицкий был арестован и сослан, книги "вредителя нефтяной промышленности" продолжали издаваться. А сослали его - уже в возрасте 60 лет - в Воркуту, потом - в Ухту - не самые лучшие места для человека в возрасте. Но потом, видимо, передумали и вернули обратно - на начало войны он находился в Ленинграде и оттуда отправился в Среднюю Азию, где еще в двадцатых нашел несколько месторождений нефти (в РИ умер в блокадном Ленинграде 28 декабря 1941 от воспаления легких; в АИ блокады не было).

В общем, в сообществе ученых-нефтяников кипели те еще страсти, а уж разгромные статьи Губкина по политическому накалу порой ничем не уступали творениям Вышинского - его противники "стремились вредить и вовлекали в это поганое дело", были "злобствующими профессорами" и так далее - вес в стиле той эпохи. Справедливости ради надо отметить, что до этого многие годы Иван Михайлович боролся с высказываниями типа "одного желания новых месторождений мало, нужны сами месторождения, одного наличия антиклиналей и куполов в осадочных породах еще недостаточно для получения нефти", а то и вообще "Нефть на Урале... Это даже не утопия! Это очередная авантюра Губкина, как и его курское железо!" (а я-то думал - почему в СССР так вяло ковыряли КМА ... вот поневоле задумаешься о вредительстве). Так что люди говорили про Губкина разное - и гонитель, и светило науки. Истина лежала не то чтобы посередине - нет, она занимала весь спектр, тем более что по итогам получалось, что гонителем-то он был по делу, разве что методы были не очень человечными, в духе времени, а уж результаты их применения могли быть для его оппонентов самыми губительными. Да и с остальными еще надо разбираться, и мы не будем говорить о них только хорошее - высказывание "о мертвых либо хорошо либо ничего" обычно любят те, кто наворотил дел, а потом хочет уйти в историю чистенькими. Не выйдет. Это как с Лысенко - наряду с гонениями на разделы науки типа генетики (что было однозначно плохим делом), он принес и пользу - вспомнить те же каучуконосы, что выращивались в БССР - мы воспользовались его результатами по полной, восстановив и расширив те совхозы и колхозы по выращиванию каучуконосов, что были организованы в БССР еще до войны, и в первый год эти урожаи были для нас спасением, да и сейчас натуральный каучук составлял более половины нашей резины, а с учетом того, что мы его добавляли в нашу искусственную резину, его роль была еще выше. Так что Лысенко был для нас героем, как бы это дико ни звучало для меня, привыкшего к другому тону статей в демократической прессе моего времени. А Губкин, наоборот - оказался не таким уж героем, как его рисовали в мое время. Да и вообще - многое оказывалось не таким, как я себе представлял.

В общем, репрессии сильно подкосили нефтянку (а что они не подкосили ... ?), да еще возник побочный эффект - на их фоне только в 1929 году из-за границы не вернулось более семидесяти нефтяников, посланных туда в командировки для изучения опыта и закупки оборудования. Ну и правильно - береженого бог бережет. Причем эти невозвращенцы продолжали содействовать советской нефтяной промышленности - так, тот же Ипатьев продолжал отсылать в СССР результаты своих исследований и открытий, более того - покупал на свои деньги лабораторное и промышленное оборудование и отправлял его в СССР. Это просто офигеть не встать. Мы сейчас вели переговоры о его возвращении - надеюсь, сможем обеспечить крышу ему и еще сотням таких невозвращенцев, тем более что первые десятки "ласточек" уже вернулись - не только из советских невозвращенцев, но и из белоэмигрантов. Конкретно по Ипатьеву попробуем что-то сделать даже с восстановлением его звания Академика АН СССР, которого тот все-таки был лишен в 1937 - через семь лет после его невозвращенчества - если не в АН СССР, то хотя бы в нашей (в РИ Ипатьеву было в очередной раз отказано в возвращении в СССР в 1951 году и вскоре после этого он скончался).

А советская промышленность продолжала развиваться.

До войны СССР активно закупал оборудование для НПЗ, в том числе и крекинговые установки - еще в конце двадцатых - у американских компаний "Foster-Wheeler Corporation", "BadgerandSons", английской "Vickers", немецких "Borman", "Dobbs", "Heckmann". Правда, не всегда оборудование использовалось эффективно, а то и вообще не использовалось - как отмечали еще в 1931 - "...только по 183 предприятиям имеется на 9900 тыс. руб. оборудования, неиспользованного свыше года, по 184 предприятиям совершенно не нужного им оборудования на 4200 тыс. руб.". К тому же ряд решений о закупке оборудования принимался по политическим причинам. Так, нефтяники говорили о том, что американская нефтепереработка была в двадцатых самой передовой среди капиталистических стран. Тем не менее, закупили установку английского концерна "Виккерс", что продавили дипломаты - якобы эта фирма была влиятельной в правительственных кругах Англии и с ней надо поддерживать тесные контакты в том числе подкармливая ее советскими заказами - ну да, а потом из-за подобных решений приходится проводить коллективизацию. Установки оказались неудачными, и советские инженеры докручивали их в течение двух лет. Впрочем, закупленные в США установки Винклер-Коха также докручивались - в печах установили боковые экраны для нагрева мазута, увеличили число тарелок в ректификационной колонне, установили сокинг-секцию, то есть обогреваемый змеевик - в итоге увеличили производительность одной печи с 500 до 650 тонн мазута в сутки. Всего же выход бензина из того же самого сырья повысился на 8%, а общий выпуск крекинг-бензина в Баку был увеличен с 80 тысяч тонн в 1929 до 490 тысяч тонн в 1931. И если в 1929 это составляло 100% советского крекинг-бензина, то в 1931 - только 17% - появилось много других крекинг-установок, а доля крекинг-бензина в общем производстве бензинов возросла с 1,2% в 1930 до 45% в 1936. Для сравнения - в США в 1931 году действовало 207 крекинг-установок, работавших по более чем двум десяткам крекинг-процессов, которые выпускали почти 300 тысяч тонн в сутки. Не в год, а именно в сутки. Было на что равняться.

Правда, автомобилей в СССР в 1929 было 24 тысячи, в США - тоже 24, но миллиона, причем четыре пятых были легковыми автомобилями - борьба автопроизводителей США против трамвая увенчалась полным успехом - трамвай был побежден всего за десять лет и бабло потекло автопромышленникам и нефтяникам, пусть и в ущерб американскому обществу. А ведь еще в 1921 90% всех городских поездок совершались на трамвае, в отрасли работало 300 тысяч человек, было перевезено 15 миллиардов пассажиров при численности населения США чуть более 100 миллионов, длина трамвайных линий составляла 44 тысячи миль - почти 80 тысяч километров - хватило бы чтобы дважды обвить земной шар. Именно в 1921 General Motors понесла убытки в 65 миллиона долларов, наняла Альфреда Слоуна, и тот выразил мысль - "все, кто хотел купить автомобиль, это уже сделали" - то есть рынок достиг своего верха. Виноватым во всем назначили именно трамвай, и неспроста - трамвайные линии были практически в каждом городе с населением более 2,5 тысяч человек - то есть даже в самых захолустных городишках. И заработала "невидимая рука рынка". Железнодорожников, которые владели и трамвайными линиями, заставили заменять трамваи на автобусы - иначе автопроизводители отдадут заказы на перевозки автомобилей другим железным дорогам. Банки, что финансировали трамвайные компании, подкупали размещением крупных вкладов, чтобы те отказались от такого финансирования. А то и просто скупали трамвайные компании и тупо закрывали их несмотря на приносимую ими прибыль, причем не чурались подкупа должностных лиц, продвижения своих чиновников, а то и откровенно гангстерских методов давления на владельцев трамвайных линий. К делу борьбы с электротранспортом подключились и нефтяники. Капиталисты буквально выкрутили руки американскому народу.

В СССР проблема автомобиля стояла менее остро, так как была сделана ставка на общественный транспорт, но и для существующего автопарка бензина было недостаточно - так, в 1928 году из 850 тысяч тонн произведенного бензина на экспорт было отправлено почти 95%, и на те 24 тысячи автомобилей осталось всего 70 тысяч тонн - менее трех тонн на автомобиль, а ведь были и другие потребители бензина - например, авиация. Так что СССР продолжал активно развивать нефтепереработку - не только закупками за рубежом, но и изготовлением установок собственной конструкции. Конечно, американских объемов производства бензина нам просто не требовалось, так как руководители смотрели на проблему транспорта в комплексе, а не через призму своего кошелька, но повысить производство бензина все-таки не помешало бы. Так что если одной рукой репрессировали и пугали специалистов вплоть до отказа возвращаться в СССР, то другой рукой все-таки максимально поддерживали тех, кто еще не попал в лапы ретивых шпиономанов. А уж кто в какую категорию попадет - наверное, дело слепого случая - четкой зависимости я пока не выявил.

Так, в 1930 году на бакинских промыслах заработала и первая советская крекинг-установка Шухова-Капелюшникова - до этого тут с 1925го года работали опытно-экспериментальные установки советских инженеров - наша металлургия не поспевала за теоретическими исследованиями нефтяников, но постепенно их догоняла, выдавая все больше жаростойких труб и других конструкций, необходимых для переработки нефти. Установка Шухова-Капелюшникова гонялась в хвост и в гриву - завод, на котором она была установлена, с 1931 был переведен в разряд экспериментальных - на ней попробовали и парофазный крекинг, и риформинг, и производство синтетического амилового спирта, необходимого для нитроцеллюлозных лаков, прежде всего для автопрома. Установки фирмы "Виккерс" были выведены из эксплуатации в Баку к 1933му году, но к этому времени там функционировало уже несколько советских установок крекинга - к концу второй пятилетки их мощность достигала 1,2 миллиона тонн сырья в год - а уж что из него будут получать - зависело от режимов работы, но в среднем выход бензина сократился с 40% до 30% - за счет повышения выхода других продуктов - прежде всего спиртов для синтетического каучука.

Всего же за 1928-32 год в СССР было построено 23 установки термокрекинга, которые переработали за этот период чуть более трех миллионов тонн сырья - нефти, солярки и так далее - в зависимости от процесса. За период до 1940 года количество установок возросло до 63, на них переработали за 29-40 годы более 11 миллионов тонн сырья. В США крекинг-установки только в 1931 переработали 101 миллион тонн сырья.

СССР закупал крекинг-установки за границей - в 1932 было поставлено 20 установок для заводов в Хабаровске, Армавире, Саратове, Коканде, Баку, Грозном - то есть в городах, где была близко расположена нефтедобыча. Развивали и свое производство оборудования - так, с 1929 начали выпускать нефтеперерабатывающее оборудование в Грозном - на механическом заводе "Грознефти", на "Красном молоте" - к 1940му последний выпускал 1,5 тысячи тонн нефтеоборудования, 531 насос, 406 тысяч звеньев ролико-втулочных цепей для качалок, в Таганроге - Котлотурбина, в Баку - завод имени Монтина, в Туапсе - завод "ЮРМЕЗ", завод имени Октябрьской Революции. В начале 1930-х годов в Подольске завод "Пароремонт" был переориентирован на выпуск крекинг-установок, пусть и для термического, а не более эффективного каталитического, который, правда, на тот момент еще был в стадии опытных разработок даже в США, трубчаток и прочего оборудования для переработки нефти - да, перейти от производства паровозов к производству нефтеперегонного оборудования можно было сравнительно легко - и там, и там - трубы, высокая температура. Оборудование закупили за границей и в 1932 завод получил заказ на 12 крекинг-установок. Эти установки были поставлены в 1934 и перерабатывали 3500 баррелей нефти в сутки - почти 500 тонн. Также начали производство установок для вторичной перегонки крекинг-бензина, установок для непрерывной очистки крекинг-бензина. За первые четыре года Подольский завод выпустил 3,5 тысячи тонн нефтеаппаратуры, во второй пятилетке - уже 14,2 тысячи тонн (это помимо 1036 рудничных электровозов, 505 узкоколейных паровозов, тюбингов для Московского метро, танковых корпусов и прочей продукции), на третью пятилетку, в связи с развитием "Второго Баку" планировалось утроить выпуск нефтеаппаратуры. Все эти и не только эти усилия привели к тому, что к началу третьей пятилетки доля импорта по всему машиностроению сократилась с 30% в 1928 до 0,9% в 1937 - импортозамещение по советски.

А оборудования требовалось все больше. Скажем, Уфимский НПЗ. Нефть на Урале начали добывать еще в средние века, а в 18м веке Берг-коллегией было выдано разрешение на возведение завода для производства осветительных масел. К 1932 году в Ишимбаево уже действовал крупный нефтяной промысел и работал небольшой завод по переработке нефти. Но его мощностей не хватало, и в 1935 было принято решение о строительстве Уфимского НПЗ. В 1935м туда было направлено 27 инженеров, в 1936 - еще 49 инженеров и техников, к 1 сентября 1936 на стройке работало 3008 рабочих, помимо указанных инженеров и техников. Работа велась практически вручную - лом, лопата, тачка. Пробный пуск первой очереди завода выявил множество недостатков, и в 1937 исправлялись недочеты на атмосферно-вакуумной трубчатке, риформинге, крекинге второй переработки, очистных установках - то есть несмотря на преобладание ручного труда, завод возводился довольно быстро. 20 июня 1938 года атмосферно-вакуумная трубчатка (АВТ) дала первые 117 тонн уфимского бензина. В июле заработала риформинг-установка, а всего за 1938 год завод переработал 182,7 тысяч тонн нефти - для ее подачи от ишимбайского месторождения протянули трубопровод. В 1939 началось строительство второй и третьей очереди завода - комбинированной установки фирмы "Луммус", которая несмотря на свою компактность обеспечивала переработку миллиона тонн нефти в год, цеха высокооктанового бензина, водородный завод, ТЭЦ. К концу 1940 полностью сдана установка АВТ, установка термического крекинга, риформинга, сернокислой очистки, вторичной перегонки. В этом году УНПЗ переработал 620 тысяч тонн нефти. В 1941 заработало производство изооктана, который давал топливо вплоть до стооктанового. В итоге мощности Уфимского НПЗ составляли 1 миллион тонн первичной переработки в год и крекинг-переработка мощностью 900 тысяч тонн. В Хабаровске в эти же годы сдан крекинг-завод на 130 тысяч тонн, строились и вводились в эксплуатацию заводы в Сызрани, Херсоне, Осипенко (Бердянске) и Орске. В 1940 году началось строительство установок алкилбензина на крекинг-заводах в Грозном, Баку, Херсоне, Осипенко, на НПЗ в Сызрани, Саратове и Уфе. Тогда же приступили к монтажу импортных установок по новой технологии - каталитического крекинга системы "Гудри" в Армавире, Орске, Уфе. Планировалось создать "Гудри" отечественного производства в Комсомольске-на-Амуре. Гидрогенизационные установки начали сооружать в Баку, Грозном, Сызрани, Осипенко; диизобутиленовые - в Грозном, Баку, Саратове, Херсоне, Сызрани. Но в начале 1941 года каталитического крекинга (дающего бензин с октановым числом хотя бы 75-85) в СССР ещё не было - ставилась задача в ближайшее время внедрить этот метод на НПЗ в Комсомольске-на-Амуре, Стерлитамаке, Сызрани, Баку и Грозном. На 1942 год - год окончания третьей пятилетки - наметили пуск трех очередей Орского НПЗ, второй и третьей очереди Уфимского, НПЗ в Комсомольске-на-Амуре, новых установок на Хабаровском, Туапсинском и Краснодарском НПЗ.

Все эти стройки и планы по нефтепереработке подкреплялись дальнейшим расширением производства нефтеперерабатывающего оборудования. В декабре 1940 года было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, намечавшее сооружение 12 машиностроительных заводов, способных производить сложную технику. Планировалось, что самым крупным из них станет завод тяжелого крекингового оборудования в Сталинграде, завершение его строительства предполагалось в 1942 году. В 1939 году началось сооружение завода буровых инструментов в Куйбышеве, в 1940 - арматурно-насосного завода в Уфе, с 1938 года велась реконструкция завода имени Орджоникидзе в Подольске, с 1940 - завода "Металлист" в Свердловске, с 1938 г. - Верхне-Сергинского завода. Данные работы планировалось закончить в 1942 году. В 1941 году начали строительство завода турбобуров с редукторным цехом в Сарапуле, завода передвижных станков и эксплуатационного оборудования в Актюбинске, расширение и реконструкция Кунгурского завода нефтяного машиностроения. Велось также сооружение предприятий по выпуску тяжёлого бурового оборудования в Уфе, газомотокомпрессорного в Махачкале, реконструировались старейшие заводы нефтяного машиностроения - "Красный молот" в Грозном и "Имени Шмидта" в Баку. Сталин неспроста старался максимально отсрочить войну - каждый мирный месяц много значил для набравшей ход промышленности - к этому времени рабочие с четырьмя классами образования, массово пошедшие на заводы в конце двадцатых, стали уже мастерами своего дела, а всеобщее образование, включая профессионально-техническое, выдавало на гора сотни тысяч начинающих специалистов ежегодно. Еще бы чуть-чуть - и немцы бы просто не рискнули.