Вода в душе, огороженном со всех сторон пальмовыми листьями, была такой же горячей, как из-под крана в Королеве. Болту нравилось, как солнце искрится в брызгах, падающих из пластмассовой лейки, он стоял под струями и смывал с себя соль и песок, налипшие за час игры во фрисби.

Раньше Серега и не думал, что с виду обыкновенное кидание пластмассовой тарелки может оказаться настолько захватывающим. Минут пятнадцать он учился правильно ее запускать, а потом, слегка освоившись с техникой, носился по пляжу как угорелый – прыгал вверх, когда диск летел высоко над головой, и падал в песок, не дав тарелке опуститься на землю раньше, чем он сам ее поймает.

Морджим начинал нравиться Сергею. В отличие от Мандрема, тихого и спокойного в любое время суток, жизнь здесь начиналась рано утром и не заканчивалась до полуночи. Бунгало, которое Лида сняла двое суток назад напротив ресторана «Шанти», так и осталось за Болтом – Лена, в знак благодарности за проведенную им сторожем ночь в ресторане, предложила остановиться у нее в гестхаусе на несколько дней.

Морджим был не настолько туристическим местом, как сначала показалось Сергею. Да, здесь были люди, которые прилетали на две недели из холодной Москвы, снимали пальмовые бунгало или фанерные домики, проводили четырнадцать дней в угаре и возвращались обратно, оставляя после себя кучу нерешенных вопросов, типа разбитых скутеров или неоплаченных счетов. Однако большая часть русских на Морджиме туристами не были – они, как серые сибирские журавли, о которых рассказывал Вася, прилетали на зимовку и выжидали, пока в России появятся первые подснежники. Гнездились русские, как правило, в виллах и добротных домах, которые начали строиться на Морджиме, как только на них появился спрос.

Жить на юге, даже в Индии, дорого. Те, у кого не было собственного банка в Москве или хотя бы квартиры, которую можно сдать на зиму – денег за месячную аренду однокомнатной в Беляево вполне хватало на месяц жизни рядом с Морджимом, – «мутили», как они сами выражались, какой-нибудь бизнес на месте. Кто-то перепродавал билеты на чартеры, кто-то пересдавал втридорога жилье – таких, в принципе, как и туристов, тоже было немного, но они создавали инфраструктуру, необходимую для любого сообщества.

Большая же часть русского комъюнити на Морджиме занималась ничегонеделанием – а чем еще можно заниматься, когда под боком теплый океан, белый песок и официант со свежевыжатым ананасовым соком?

Лень была неотъемлемой частью гоанского синдрома, а им в этой деревне были больны все.

Около десяти утра на пляже появлялись первые загорельцы, к одиннадцати в «ГлавФише» подавали завтраки, а уже в двенадцать начиналась сиеста. В отличие от мандремской спячки, на Морджиме это было время для решения важных вопросов – чем заняться вечером, где достать стафф и как им грамотно распорядиться. Закончив играть во фрисби с голландцем Эриком, который, собственно, и научил Болта правильно запускать тарелку, Сергей пошел по пляжу в сторону устья реки Чапора в сопровождении четырех собак. Около полудня со стороны океана начинают дуть ветра – все побережье, от Морджима до Арамболя, – идеальное место для кайтинга. Красивые разноцветные парашюты-крылья поднимаются в воздух и носят на досках по волнам любителей экстрима. Там, где река впадает в океан, – волны побольше, и адреналина, соответственно, тоже.

– Можешь научить? – Болт подошел к парню, который старательно раскладывал на песке стропы.

– What? – он даже головы не поднял.

– Понятно, не можешь, – Сергей пошел обратно; собаки, громко лая, помчались в сторону чаек, поднимая огромную белую стаю в воздух. Несколько тысяч птиц одновременно взлетели, выждали, пока псы угомонятся, и вновь заняли место у воды, охотясь на крабов, ищущих спасения в своих норках.

«Casa Goana», «Montego Bay», «Bora Bora» – Болту нравились названия, хоть он и не понимал их смысла. В каждом хотелось остановиться и что-нибудь заказать, но все они пустовали, а сидеть в полном одиночестве и смотреть на синее море – тогда можно было и не уезжать из Кавелоссима. В «ГлавФише» всегда кто-то был, не обязательно для того, чтобы поесть или попить, – для русского Морджима это было основное место сбора, обмена новостями, сплетнями и эмоциями. На стене у входа висела доска объявлений, а на противоположной – жестким напоминанием – огромная карта Москвы. Чтоб до конца не расслаблялись и помнили.

«Меняю квартиру в Электроуглях плюс дачу где-то там же на любой дом в Морджиме» – объявление выглядело, как шутка, но внизу красным маркером было добавлено: «СЕРЬЕЗНО».

Болт развалился на матрасике у низкого столика – все-таки очень удобно, когда в ресторане можно лежать, – и заказал мохито. Освежает и слегка пьянит – то, что нужно в нерабочий полдень.

– Серега, ты что ли? – с противоположного конца ресторана подскочил паренек. Болт понял, что это его одноклассник, двоечник Миха, только когда тот сел рядом. – Ну ни фига ж себе. Ты что здесь делаешь?

– Мохито пью.

– А в Гоа как оказался?

– Сам понять не могу.

– Давно прилетел? Надолго?

– На две недели, в это воскресенье уже улетаю.

– Вот бля, невезуха! – Миха искренне посочувствовал Болту. – А я тут уже второй сезон торчу. Бизнес в Москве идет нормально, моего присутствия не требует. Вот я и кайфую, жизнью наслаждаюсь. Ты где остановился?

– Номер в гостинице в Кавелоссиме, вещи на Мандреме, а сам здесь, в «Шанти».

– Это нормально для Гоа! Что делать планируешь сегодня?

– Разве тут можно что-то планировать? Гоанский синдром.

– Это верно, – Миха позвал официанта и заказал еще два мохито. – Я заплачу, о`кей?

– Не вопрос!

– Слушай, я тут в новый дом заехал, сегодня пати делаю. Кокаинчик, девочки, все дела. Типа новоселье. Давай с нами.

– Давай, – Болт оживился, не то из-за пати, не то из-за девочек, не то из-за «всех дел».

– Смотри, Дельфин, – полушепотом сказал Миха, сделав глоток коктейля.

– Где дельфин? – Болт вскрикнул и подскочил с места, пытаясь взглядом поймать среди волн серые плавники. Ему нравилось наблюдать за дельфинами Аравийского моря, они, в отличие от резвых черноморских, медленно выплывали на поверхность и так же лениво уходили обратно в воду.

– Да не кричи ты так, вон он, в ресторан зашел.

Болт сконфуженно лег обратно на матрасик, он не ожидал увидеть здесь человека, полную коллекцию дисков которого имел у себя дома.

– Ух ты, – у Сереги аж дыхание сперло, его кумир, с женой и маленькой дочкой, сел за соседний столик и приветливо поздоровался, – вот это да! Не могу глазам поверить.

– Да, дружище, – Миха улыбнулся, – кого тут только не встретишь…

– А кого ты еще видел? – для Болта увидеть за соседним столиком Дельфина было круче, чем попасть к нему в гримерку после концерта в ДК МАИ, на который он с Динком ездил года три назад.

– Проще сказать, кого не видел, – Миха допил коктейль. – Отдыхать надо всем, и Гоа нравится не только тебе. Жаль, что ты только на две недели приехал, за это время Гоа не понять, можно только успеть заболеть им. В общем, приходи сегодня на новоселье.

– А давай Дельфина тоже пригласим?

– Чувак, ты думаешь, он в Москве не устал от всех этих вечеринок? Пусть человек отдыхает от всеобщего внимания. А тебя жду, часов в десять начнем, – Миха расплатился за коктейли и вышел из ресторана. Припаркованный прямо у входа красный открытый джип оказался его, Миха завел громкую машину и, подняв столб пыли, умчался – наверное, дальше приглашать людей на свое новоселье.

Сергей, разморенный двумя мохито, опустил голову на подушку и закрыл глаза. Он не мог справиться с течением времени в Гоа, казалось, что только вчера вышел из аэропорта в липкую духоту, а, оказывается, уже десять дней прошло. Всего десять дней, но как будто прожита целая жизнь…

…Стоп!

Что значит «прожита»? Она продолжается – и никаких симптомов лени! Болт подскочил, зацепив рукой низкий столик – пустые стаканы с мятными листиками на дне зазвенели друг о друга, но не упали. Серега снял шорты и побежал по горячему песку к океану. Громко крикнув «Йу-ху!!!», он нырнул в накатывающуюся волну и долго плыл под водой, до тех пор, пока дыхания хватило. Где-то в километре от берега качалась рыбацкая лодка, Болт сделал глубокий вдох и поплыл дальше, в ее сторону.

Что-то гладкое коснулось его ноги, он опустил голову под воду, но увидел в мутной взвеси только большую тень, проплывшую мимо него. Сергей оглянулся назад – расстояние до лодки было меньше, чем обратно до берега, еще один глубокий вдох, метров через сто можно уже будет схватиться за деревянный бортик, сделать «выход на две» и…

…В этот момент из воды показался блестящий на солнце серый треугольный плавник. Он лениво, по дуге, прошел над поверхностью и снова пропал где-то в глубине. Вслед за ним еще один… Еще… И еще…

Болт не верил своим глазам – прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки проплывала стая дельфинов, он замер, лишь слегка двигая ногами, чтобы удержаться на плаву. Дыхание сперло, но не от страха, а от восторга – это было круче, чем полчаса назад увидеть за соседним столиком Дельфина.

Иногда Гоа дарит такие подарки, о которых остаются воспоминания на всю оставшуюся жизнь. Многие заболевают этим местом, мечтают о нем, видят в своих лучших снах – это любовь к Гоа, с этим невозможно справиться, но все выглядит всего лишь как легкая простуда до тех пор, пока эта любовь не станет взаимной. И только когда Гоа полюбит вас и примет ваши искренние эмоции, – вот тогда открывается все волшебство, которым пропитано это место. То, что называется full power.

Вечером Болт позвонил Динку и, захлебываясь от эмоций, рассказал о прошедших днях – тот долго слушал, не перебивал, и только когда Серега закончил восторженный рассказ обо всех увиденных дельфинах, после долгой паузы резюмировал:

– Ты больной! Я беру билет на ближайший самолет и тоже прилетаю.

Новый дом Михи был действительно новым, в воздухе еще стоял запах краски, а кое-где вместо розеток до сих пор торчали из дырок провода. Тем не менее весь балкон был завален полосатыми матрасами и маленькими подушками, на них вальяжно развалились несколько девушек и парней, с одним из них в самом углу шепталась Лида. Увидев Болта, она лишь приветливо махнула головой и продолжила общаться с новым бой-френдом.

«Так гораздо лучше», – подумал Серега и пошел осматривать дом.

На втором этаже в абсолютно пустой комнате, по стенам которой были развешаны тряпки с какими-то психоделическими разводами, – подобные картинки бросились Болту в глаза еще в клубе «Парадизо» – два диджея коммутировали аппаратуру. По четырем углам комнаты были расставлены мощные колонки, диджеи спорили, кто будет играть первым.

На кухне толпились человек семь, Миха высыпал порошок из пакета на фарфоровую тарелку и начал водить ею над газовой плитой. Когда дно тарелки стало черным от копоти, он быстро расчертил пластиковой картой линии, попросил выключить вентилятор и через свернутую стодолларовую купюру вынюхал первую. Дальше тарелка с кокаином и трубочка с Франклином пошла по кругу, все жадно вынюхивали по одной дорожке, собирали пальцем остатки, втирали их в десны и передавали дальше – последняя дорожка пришла к Болту.

– Я ни разу не пробовал, – Серега стоял посреди кухни с тарелкой в руках, – я не знаю, как.

– Все просто, – Миха наглядно объяснял, что надо делать, – засовываешь это в нос, – он протянул Болту купюру, – зажимаешь другую ноздрю. И вдыхаешь в себя.

– А дальше?

– А дальше тащишься. Давай же!

Серега осмотрелся вокруг. Все, кто был на кухне, стали двигаться, улыбаться, о чем-то разговаривать – вечеринка началась, диджеи договорились между собой, и первый мощный бит сотряс стены новенького дома. Одновременно с этим Болт прошелся по линии на тарелке и запрокинул голову – то ли машинально, то ли потому, что видел, как это делали остальные.

Кокаин быстро прошел сквозь ноздрю и горьким комком остановился где-то между желудком и гортанью – его невозможно было ни выплюнуть, ни проглотить, если он один раз попадал внутрь, то уже ничего не оставалось делать, кроме как его принять. Болта стало выворачивать наружу, на лбу появилась испарина, он, пытаясь справиться с неприятными ощущениями, присел на корточки и тут же понял, что ему срочно нужен туалет.

Миха очень вовремя оказался рядом – увидев побледневшего Болта, он отвел его в душ, дождался, пока Серега справится со своим первым знакомством с кокаином и вытрет полотенцем лицо, улыбнулся и хлопнул его по плечу:

– Не парься, первый раз у всех так бывает. Ну что, пойдем, повторим?

Болт затряс головой, второй раз пройти через такое он не был готов, но Миха уже тащил его за руку на балкон – аккуратно расчерченные дорожки на низком стеклянном столике одна за другой пропадали в носах.

– Это же антикайф! – зашептал Серега Михе на ухо. – Мне бы покурить лучше, есть чего?

– Пока нету, но скоро приедет дилер и привезет все с собой, – Миха снова протянул Болту свернутую купюру. – Будет и гашиш, и таблетки, и капли… А пока давай наслаждайся тем, что есть. Обещаю, второй раз такого с тобой не случится.

Серега вынюхал линию. Сладкой истомой порошок осел где-то в сознании, руки и ноги стали ватными, Болт опустил расслабленное тело на матрас и закрыл глаза. Минут через сорок все повторилось, а еще через час появился дилер – Сергей вспомнил его, это был приятель Лидиной подруги, израильтянин Марк. Он тут же стал объектом всеобщего внимания, обменивая содержимое своих карманов на доллары и рупии. В самом конце он победоносно достал из кармана коричневый пузырек с пипеткой на горлышке и начал ходить среди танцующих людей, по капле выдавливая содержимое пузырька на высунутые языки. Когда очередь дошла до лежащих на балконе Михи и Сереги, оба отказались и вынюхали еще по одной дорожке.

– Это ЛСД? Как она действует?

– В нашем мозге есть какая-то хрень, типа нейронов, они соединены между собой какими-то клетками, – Михе было неохота рассказывать, но он лениво пояснял, – наш мыслительный процесс зависит от проводимости этих клеток. Так вот, когда ты употребляешь ЛСД, проводимость повышается в сотни раз и можно такое увидеть, что – мама, не горюй.

– А ты чего не принял каплю?

– Надо же, чтобы хоть кто-то оставался здесь во вменяемом состоянии, – Миха закатил глаза и плюхнулся на матрас, уставившись стеклянным взглядом в звездное небо. – Господи! – он вытянул вверх руки, – хорошо-то как!

– А что может случиться?

– Не заморачивайся.

Вечеринка продолжалась, к дому все время подъезжали новые люди, час от часу их становилось все больше и больше, но веселья от этого не убавлялось, наоборот, оно только разгонялось – все быстрее и быстрее. Диджей не играл музыку, он просто менял диски. Второй, пять часов назад отстаивавший право играть первым, ползал где-то у колонки и молился на нее, как на древний индуистский лингам. Наверное, тогда, когда он ревностно спорил с коллегой, он прекрасно понимал, что с ним будет в скором времени, и хотел успеть хоть немного помиксовать.

Болт, Миха и какой-то коротко стриженный мужичок лет сорока, присоединившийся к ним около часа назад, лежали на балконе и сквозь открытые двери наблюдали за происходящим. Музыка прокачивала не только дом, создавалось впечатление, что звука хватает настолько, чтобы заставить танцевать весь Морджим и окружающие его деревни. Но и это не было похоже на настоящую пати.

В какой-то момент музыка перестала играть, все собрались в центре комнаты в круг и стали смотреть – куда и на что, ни Миха, ни Болт из-за спин не видели, но, услышав вдруг истошный женский крик, Миха, мгновенно протрезвев, подскочил с матрасов и рванул в толпу. Болт за ним.

Пробившись сквозь плотно сдвинутые тела, Болт увидел на полу девушку, возле нее догорали остатки паспорта, ее били конвульсии, вокруг губ появилась белая пена, красивое полупрозрачное платье с надписью «Prada» было наполовину заблевано, наполовину обожжено, потом она выгнула спину так, будто в нее вселился дьявол из фильма «Экзорцист»…

– Бэд трип, – прошептал чей-то голос.

…И, громко стукнувшись головой о мраморный пол, она уронила свое тело на руки Михи…

– Флип-аут, – прошептал все тот же голос. – Перебор…

Серега мгновенно протрезвел, его словно кипятком ошпарили. Он выскочил на улицу и сел на еще теплый песок.

«Ведь можно и без наркотиков! Зачем так?» – он высморкался, поковырял пальцем в носу – решив, что на этом экспериментов хватит, завел скутер и медленно поехал в сторону «Уходящего солнца».

Индианка из «Парадизо» плотно засела в голове – ее глаза в тот момент были полны отчаяния, взгляд просверлил так, что Болт пожалел, вспомнив себя распластанным по полу ночного клуба в полной прострации.

Ее губы были слегка влажными – кончики пальцев сохранили тепло ее дыхания, и воспоминания пробежали по спине Сергея мелкими мурашками. Может, все-таки показалось?