Все же я не лишилась сознания, потому что слышала произносимые слова и не потеряла способности понимать чужую речь.

- Ваше императорское величество, - незнакомый мужской баритон плавно заполнил пространство вокруг, мешаясь с тихим гулом в ушах.

- С каких пор вам требуется столько времени, чтобы дойти до моих покоев?

- Светлейший император, прошло всего…

- Мне неинтересны оправдания. Приступайте к своим обязанностям, если не хотите поплатиться за собственную халатность.

- Сию же секунду. Не опишете ли, что произошло с девушкой?

- А вы потеряли способность видеть? Лечите!

- Будет исполнено, разрешено ли мне применять…

- Разрешено, чертов вы маг!

- Да, ваше светлейшество. Но не могли бы вы положить девушку, на кровати лечить будет удобнее.

Ириаден ничего не ответил, но через секунду я очутилась на мягкой перине.

А потом ко мне прикоснулись чьи-то руки, и по телу побежало тепло. Боль, которая ощущалась на шее, губах, в руках, стала отступать, по мере того, как нарастало покалывание в местах, где оказались синяки и ссадины.

Я не спешила открывать глаза и проверять, что делает маг, я вовсе отключилась от попыток мыслить и рассуждать, просто брала приятное тепло, устранявшее даже малейший дискомфорт.

- Закончили? - послышался голос владыки.

- Да, ваше императорское величество.

- Тогда оградите меня от этих чертовых эмоций!

- Прошу прощения?

- Не принимайте растерянный вид! Или вы плохо рассмотрели, что я с ней сделал?

- Оградить можно лишь будучи точно уверенным, что это чужие эмоции. Возможно, добавки к еде…

- Это обычный шафиан!

На этом слове в мозгу всплыли картинки из книг по редким растениям. Конечно, никто бы и не подумал усомниться, что для императора готовят самые лучшие повара из лучших продуктов, даже используют редкие приправы, но ведь шафиан в какой-то мере являлся афродизиаком, он усиливал физическое влечение. И одно дело, если человек принимал его регулярно и у него вырабатывался своего рода иммунитет, и совсем другое, когда его пробовали впервые.

- Он, безусловно, безвреден, но на девушку оказал необычное воздействие, как и на вас.

- Это ее кровь.

- Простите?

- Я прокусил ее губу до крови, ощутил вкус и после нахлынули эмоции. Теперь вы достаточно уверились, что они не мои? Это он ее хочет до безумия и теряет контроль. Доставайте ваши препараты.

- Будет неприятно.

- Кому-то после сегодняшней ночи будет неприятней вдвойне.

После этих слов наступила тишина, нарушаемая только звоном склянок с вышеупомянутыми препаратами, а потом маг мягко произнес:

- Все готово. Приступать?

- Сперва отправим девушку домой, если ей уже лучше?

- Определенно, - подтвердил лекарь и коснулся моего лба ладонью, вновь передавая приятное покалывающее тепло, и я поняла, что нет смысла притворяться дальше.

Открыла глаза, увидела приятного седобородого старичка, который по-доброму мне улыбался, посмотрела в сторону, где стоял император, и вздрогнула, встретив его полный желания взгляд.

Хлопок в ладоши, и в комнату заглянула охрана.

- Проводите леди обратной дорогой, - велел владыка, не отрывая от меня взора.

И пока поднималась с кровати и шла к двери, этот требовательный голодный взгляд неотрывно следовал за мной, отчего ужасно хотелось припустить со всех ног, но пришлось у двери развернуться, поклониться императору и поблагодарить старичка, и только после этого поспешно покинуть королевские апартаменты.

Охранники проводили меня лишь до дверей, а дальше вновь вела пустынными коридорами знакомая старушка, и снова комната с витражными окнами, где она оставила меня дожидаться других провожатых.

Набрав в грудь воздуха, я прислонилась лбом к холодному стеклу. Перед глазами расплывались разноцветные стеклышки, сливаясь в одну радужную картинку, напомнившую о найденном когда-то странном камне. Протяжно выдохнув, я отстранилась, сжала в кулаки ладони и охнула, вновь раскрывая правую, на которой сверкал неровными гранями угловатый кристалл.

Как…?

Вопрос не успел оформиться до конца в моем сознании, когда вокруг ослепительным роем закружились разноцветные частицы, складываясь в сверкающие стены. Один миг, равный судорожному вдоху, и я оказалась за переливающимися гранями.

- Здравствуй, Миланта, - улыбнулся мне Призрак, и я все вспомнила.

- Вы… - в этот раз страха не было, только волнение, которое потихоньку гасло под воздействием удивительного холода, царящего по эту сторону сверкающих стен. Он не причинял мне боли, не щипал чувствительную кожу, как обычный мороз, а, напротив, забирал все тревоги и переживания, оставляя чудесное ощущение покоя.

В этот раз даже улыбка Призрака не казалась холодной.

- Я рад видеть тебя снова, - сказал мне хозяин радужных граней, взмахнул рукой, и справа от меня из лучей холодного света сплелся еще один «трон».

Я села, сложив на коленях руки, прислушиваясь к собственным ощущениям: голову не сдавливало, томительное чувство в груди отступило, а тело больше не дрожало в ознобе после испытанного потрясения.

- Вы наблюдали за мной все это время?

- Нет, - покачал головой Призрак.

- Как же вы пришли?

- Ты позвала. Каждый раз, как ты активируешь камень, я получаю твой зов.

- Я не помнила ни о вас, ни о камне.

- Можешь говорить мне «ты», Миланта. Пока ты сопротивляешься, обе реальности не могут слиться в твоем сознании воедино, одна в твоих мыслях постоянно, вторую ты помнишь на уровне подсознания, но не хочешь принимать ее.

- Я не знаю, что произойдёт, если приму.

С Призраком легко было разговаривать, и он слушал внимательно. Я не ощущала отголосков гнева, попыток подавить мою волю, столь свободно я беседовала лишь с отцом.

- Мой дар даст тебе ответы на вопросы, возможность переходить из одной реальности в другую, когда пожелаешь.

- Такое возможно?

- Можешь проверить прямо сейчас. Задай камню вопрос и жди ответа.

- Он ответит? - я вообразила, что камень заговорит.

- Он покажет, - с улыбкой ответил Призрак, - спрашивай, Миланта.

- Хорошо. Я хочу знать, что не поделили Кериас с Ириаденом?

Одну из сверкающих стен вдруг заволокло белым дымом, а потом она истаяла, явив моим глазам большой кабинет. Окна были открыты, а за ними светилась яркими звездами ночь, ветерок колыхал отдернутые занавески и пламя зажженных свечей, за внушительных размеров столом сидел человек. Я даже сделала шаг назад, когда узнала в поднявшем голову и посмотревшем будто на меня мужчине Ириадена.

- Он не видит тебя, - отреагировал на мой испуг Призрак, - это будущее, которого еще не произошло.

- Откуда вы знаете? - спросила его, осторожно делая шаг вперед и словно ступая внутрь озаренной теплым светом комнаты. Все казалось таким реальным, вплоть до выставленных на полках книг, я даже могла прочитать их названия на корешках.

- Камень отвечает на вопросы, показывая сцены из прошлого или будущего, различить их можно по тому, что картинки прошедшего темнее и подернуты дымкой чужих воспоминаний.

- А будущее?

- Оно более четкое.

- Я могу увидеть даже далеко-далеко вперед?

- Ты можешь увидеть лишь то, что уже определено.

На этих словах я удивленно ахнула, поскольку дверь кабинета отворилась и зашел Кериас. Точнее, не он сам, его завели двое людей, что примечательно, одетых не в форму личной охраны властителя, а в темно-бордовые костюмы со странной нашивкой на груди. Таких я никогда прежде не видела.

Император величественно кивнул, и мужчины покинули кабинет, оставив кузенов наедине.

Владыка холодно усмехнулся, а Кериас недовольно повел плечами, и я заметила, что его руки скованы стальными браслетами. Не в силах сдержать удивления и любопытства, я обошла дознавателя и пригляделась к браслетам внимательней. Они плотно обхватывали его запястья, ниже золотого аккумулянта, и по ним то и дело пробегали синие искры. Я коснулась одного, но палец прошел сквозь металл, а Зверь вдруг тряхнул головой, и я испуганно отпрянула.

- Ты осторожничаешь, Рид, - произнес дознаватель.

- С тобой приходится, Крис.

Я впервые слышала, как кузены говорят друг с другом таким тоном, на равных, даже употребляя сокращенные имена.

- Предусмотрительно, - хмыкнул Зверь, - руки так и зудят набить тебе морду.

Император высокомерно изогнул бровь в ответ на неприкрытое оскорбление, но не спешил вновь звать стражу или грозить непокорному подданному страшными карами.

- Неужели? - лишь уточнил он.

- Думаю, ты и сам догадался, - и дознаватель снова повел плечами, демонстрируя, что его запястья скованы. - Одно удивительно, Рид, в нашей паре я являюсь сумасшедшим, так какого черта ты набрасываешься на беззащитную девушку? Прежде не замечал за тобой подобного обращения с женщинами. Зачем ты опоил ее?

При последнем вопросе в голосе Кериаса отчетливо послышался рык, а в глазах мелькнуло шальное выражение, отчего даже озноб пробежал по коже. Я, забывшись, положила ладонь на мужское плечо, собираясь успокоить, но пальцы вновь прошли сквозь тело дознавателя.

- Я не собирался заканчивать ту ночь таким образом, и ее реакция на приправу оказалась намного сильнее, - холодно пояснил Ириаден, - а вот насчет моей реакции ты должен объяснить. Что за чертовщина с ее кровью? Стоило ее ощутить, и твое безумие коснулось моего разума. Ты должен сдерживать его, это твоя основная задача!

- Это сильнее меня. Ее запах успокаивает, а ее вкус возбуждает.

- Неужели? - император окинул кузена насмешливым взглядом, - не хватает сил себя контролировать?

- Я предупреждал, не подходи к Миланте.

- Ты? - император медленно поднялся и упер ладони в столешницу. - Ты ставишь условия своему императору? Идешь наперекор моей воле, посмев нацепить на избранницу специальный наряд? Забываешься, Крис! Ты всего лишь отражение, подобие человека, которого не существовало бы, не будь меня на этом свете.

Уголки губ Зверя цинично изогнулись.

- Темнейшее отражение светлейшего императора. Я так виноват, что вы не сдержали собственных чувств, ваше императорское величество, - и рассмеялся.

- Смеешь поднимать на смех мои слова? - император по-прежнему не демонстрировал недовольства или гнева, только холодное презрение, но от него отчетливо веяло угрозой. И как я поняла секунду спустя - не зря.

- Три дня в карцере, Крис.

- В этот раз ты невероятно милосерден.

Император попросту проигнорировал сарказм кузена и продолжил фразой, стеревшей улыбку с лица Зверя.

- А Миланта с сегодняшнего дня переезжает во дворец.

Кериас нехорошо прищурился, а я заметила, как сжались в кулаки руки за его спиной.

- Плохая идея, - четко проговаривая слова и вновь не проявляя ни малейшего страха перед всесильным правителем, промолвил дознаватель.

- И у тебя даже найдутся веские доводы? - поинтересовался владыка, вновь опускаясь в свое кресло.

- Если захочешь услышать, - невозмутимо парировал Зверь.

Удивительно было наблюдать за их беседой, она напоминала игру в шахматы, где каждый участник делал свой ход. Оставалось лишь ждать, чья партия окажется выигрышной.

- Говори.

- Наш общий мертвенно-бледный друг, способный проходить сквозь любые препятствия.

Судя по промелькнувшему в глазах императора выражению, это был шах.

- И что наш друг? - заинтересованно спросил он.

- Может добраться до тебя через нее, - просто сформулировал Кериас.

Император откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и задумчиво посмотрел на кузена.

- И откуда сведения?

- Остаточный след, который ощутил на ней в моем доме.

- Даже так?

Вопрос оказался риторическим, и судя по лицу императора это был шах и мат.

- Не перестаю удивляться, как ты умеешь сочетать свою волчью хватку с личными интересами. Я всегда отдавал должное твоему уму, Крис.

- Хорошо иметь в родственниках умного сумасшедшего, - искривил уголок рта дознаватель.

- Хорошо, - кивнул владыка. - Ты меня убедил. Но столь вопиющая выходка не может остаться без наказания, ты согласен?

Смысл последнего вопроса не сразу дошел до моего сознания, а потому я удивилась, когда дверь приоткрылась и в кабинет проскользнул давешний старичок-маг. С доброй улыбкой на лице он приветствовал Кериаса точно старого друга.

- Мой мальчик, - распахнул он объятия, - давно не видел тебя во дворце.

- А, мясник, - протянул Кериас, уклоняясь от рук старичка. - Был бы рад не видеть тебя еще дольше.

Я впала в еще большую растерянность от непонятного прозвища и явного отвращения, что демонстрировал в присутствии дружелюбного мага дознаватель.

- Ваше императорское величество, - старичок с грустью отвернулся от не оценившего душевный порыв Зверя и слегка поклонился, - вы велели прийти.

- Скажите, давно ли у кузена были срывы? - поинтересовался император.

На этих словах Кериас ощутимо напрягся, а я заметила, как побелели костяшки его сжатых в кулаки пальцев.

Старичок обернулся, и куда только пропала его добродушная улыбка? Взгляд стал острее, и он просканировал неподвижного Зверя сверху донизу.

- Сила милорда растет, он справился с двумя приступами и последний удержал не так давно.

- Пора дать моему брату возможность выпустить пар, не находите? Помешательство такая непредсказуемая вещь, непонятно, когда настигнет.

Старичок снова поклонился и ответил:

- Как прикажете, владыка. Но я вынужден предупредить, что последние попытки обуздать безумие стоили милорду очень больших усилий, к тому же он потратил энергию на некое крайне сложное заклинание, его защитная оболочка сильно истончилась. Спровоцированный приступ может серьезно пошатнуть здоровье и причинить слишком сильную боль.

На это император пожал плечами, словно говоря, что он все принял к сведению, но не видит причин отменять приказ.

Маг распрямил плечи и подступился к дознавателю, беря в тиски рук его голову.

Кериас не вздрогнул и не сделал попытки отшатнуться, он ни словом, ни жестом не выдал ни одной эмоции, которые в данный момент им владели. Но мне показалось, что я слышу хруст сжимаемых с нечеловеческой силой пальцев, а еще возникла стойкая ассоциация с сильным зверем, которого охотники загнали в ловушку и ранили острыми копьями. А главный из звероловов хладнокровно за этим наблюдал.

Точно в ответ на мои мысли мелькнувшая на лице Кериаса шальная ухмылка превратилась в настоящий оскал.

- Желаю тебе сгореть в том пламени, Рид, на которое обрекаешь меня, - а в следующий миг глаза дознавателя заволокло темной пеленой, он запрокинул голову, а картинка комнаты смазалась и поплыла, подернулась белым туманом, и уже издалека до меня долетел нечеловеческий вой.

- Стойте! - я дернулась, но комната уже пропала, а передо мной вновь переливалась разноцветными искрами полупрозрачная стена.

- Камень ответил на твой вопрос, - прозвучало позади.

- Что? - еще не до конца придя в себя, я обернулась, вспомнив, наконец, в какой реальности нахожусь. - Он не ответил, он показал… показал какой-то кошмар!

- Это ответ. Ты спросила, что не поделили эти мужчины, они не поделили тебя.

- Невозможно! Они не могли возненавидеть друг друга из-за меня, однако их взаимная неприязнь ощущается так отчетливо. Вы же сами видели.

- Я видел страх. Страх того, кого не мучил огонь.

- То есть вы… вы об императоре? Он опасается Зверя? Но владыка всесилен. Он только что доказал это, заставив Кериаса страдать.

- Он хочет управлять, - спокойно заметил Призрак, - но сложно повелевать тем, чья воля слишком сильна, как и нельзя подчинить страхом того, кто не боится. О причине противостояния камень рассказал честно. Он не обманывает, Миланта, никогда.

- Не могут император и его кузен так ссориться из-за меня. Я обычная, простая библиотекарша. Пусть даже сейчас меня и превратили в такую… куклу, но я не гожусь на роль коварной соблазнительницы, из-за которой мужчины забывают даже о долге. Та же мадам Амели даст мне сто очков вперед. У них было что-то в прошлом, и я об этом спрашивала.

- Нужно задавать правильные вопросы, - улыбнулся Призрак и медленно поднялся. - Извини, Миланта, но больше я не могу держать грани. Приходи еще, когда решишь, что готова принять обе реальности, тогда ты будешь помнить.

Стены заискрились так ярко, что я зажмурилась, а когда открыла глаза, перед моим взором сливались в разноцветное пятно стеклышки витражного окна, голова гудела, хотя лечение императорского мага вроде бы принесло облегчение. На душе было тяжело, а ужин у владыки оставил после себя тянущее чувство страха в душе.

Когда позади отворилась дверь подземного хода, а вернувшиеся охранники попросили следовать за ними, я с большой охотой исполнила их просьбу. Ничего так не хотелось сейчас, как побыстрее покинуть дворец.

В доме давно погасли огни, ведь утро еще не вступило в свои права, хотя ночь была на исходе. Личная охрана императора оставила меня на ступенях особняка и, отвесив еще один поклон, поспешила удалиться.

Я вошла в просторный холл, подошла к лестнице и хотела уже подниматься наверх, когда вспомнила, что в руках у меня та самая шкатулка, переданная в дар Кериасу от императора. Ее вложил мне в ладони глава стражи, когда уходил.

«Просто оставлю на его столе в кабинете», - решила про себя и тихонько направилась в сторону рабочей комнаты дознавателя.

Осторожно повернув ручку, я приотворила тяжелую дверь, сделала шаг вперед и, ойкнув, замерла. На меня удивленно смотрел сам хозяин кабинета, который, оказывается, и не думал спать, а сидел за большим столом, заваленным грудой бумаг.

- Вы даже по ночам работаете? - не нашла ничего лучше, чем задать очевидный и не требующий ответа вопрос.

- Может, это такая манера отдыхать? - уточнил у меня Кериас, - ну или дежурить на случай, если любопытная Мышка сунет сюда свой носик.

- Я не совала вовсе! Не имею привычки обшаривать ночами чужие кабинеты.

- Правда? - уточнил дознаватель, явно потешаясь надо мной, - тогда я все же уснул, а ты мой очаровательный сон.

- Вовсе не сон! Я зашла, лишь чтобы отдать вам подарок императора. Точнее, хотела оставить на вашем столе.

С этими словами я прошла вперед и водрузила шкатулку на гладкую столешницу.

- Как мило, - склонив голову набок и рассматривая подношение, заключил дознаватель, - я бы даже сказал, сентиментально.

- Он просил передать, что видит сходство, - раздраженно повторила слова владыки, все еще не отойдя от подозрений сыщика. Я бы ни за что не стала рыться в его вещах!

- Видит, - медленно повторил за мной Кериас, а его шутливый тон разом исчез, словно его не было и в помине.

- Мужчина подвинул к себе шкатулку, откинул крышку и достал книгу в тисненой кожаной обложке.

Я удивленно наблюдала, как он изучает подарок тяжелым взглядом, а потом словно нехотя открывает. Стоило Кериасу лишь коснуться пальцами краешка переплета, как книжка открылась сама примерно посередине. Признаюсь, меня мучило любопытство и о загадочности послания, и о том, почему им стала именно книга, но как только увидела помрачневшее лицо дознавателя, тут же передумала задавать вопросы.

- Отчего не идешь спать, Миланта? - глухо поинтересовался у меня Кериас, все еще не отрывая взгляда от раскрытого подарка, - послание достигло цели.

И то, как он это сказал и как при этом смотрел в книгу, заставило мои ноги буквально примерзнуть к полу. Что он там увидел?

- А ты знала, Мышка, что когда сгораешь от любопытства, у тебя кончик носа удлиняется?

Что? Я тут же схватилась за нос, но быстро опустила руку, поймав ухмылку дознавателя. Надо было тотчас же пожелать ему спокойной ночи и гордо удалиться, вернув Кериасу холодную усмешку и продемонстрировав, что их с императором тайны меня не волнуют. Однако они волновали и теперь особенно сильно, поскольку затронули мои интересы и даже жизнь, сделав заложницей сиятельных решений.

- Так сильно хочешь посмотреть? - поднял брови дознаватель, наблюдая за внутренней борьбой, которая явно отражалась на моем лице. - Ну иди сюда.

И он развернул книгу и резким толчком сдвинул ее на край стола, чтобы мне не пришлось его обходить.

Шаг за шагом я приблизилась и пригляделась к желтоватым листам явно старого издания, а потом от удивления склонилась ниже, стараясь рассмотреть детали.

Это было некое жизнеописание особенно выдающихся личностей нашей империи, поскольку на обеих страницах шли биографии разных людей, а к каждой прилагался портрет. Первый лист полностью занимала история жизненного пути некоего барона, первооткрывателя западных земель, которые до его изысканий считались бросовыми и непригодными для обитания. На следующем листе поместились две биографии поменьше. Та, что занимала больше половины страницы, опять же принадлежала известному мужчине-историку, чье имя мне доводилось слышать. А вторая, как ни странно, касалась женщины, хотя мало кто из представительниц слабого пола обладал столь незаурядными способностями, чтобы быть включенными в издание, хранящееся в императорской библиотеке.

Сперва я прочитала имя - Инесса Асвальди, и наряду с фамилией в голове всплыло воспоминание об известнейшем музыкальном театре нашей столицы - Асвальдский дом музыки или по-простому Асвальди. Впрочем, всколыхнувшееся любопытство было утолено, когда я увидела чуть ниже строчку «Золотой голос империи». Эта женщина была певицей и именно была судя по датам рождения и смерти. Она ушла из жизни довольно молодой в возрасте двадцати с лишним лет, при этом за время короткой и головокружительной карьеры настолько поразила собственным талантом современников, что в ее честь назвали лучший театр. А вот следующие строчки заставили меня буквально замереть и перечитать их заново: «Первая фаворитка только взошедшего на престол императора Ириадена авин Тартос амон Монтсеррат». Затем еще несколько предложений о весомом вкладе в развитие музыкальной культуры империи и основании целого музыкального направления, а последняя строчка о гибели певицы в результате несчастного случая. На этот раз я изучила дату не вскользь, а прикинула, что некое трагическое происшествие имело место лет десять тому назад.

Подняв голову, я посмотрела на сосредоточенного Кериаса и снова подвинула книгу к нему. К сожалению, портрет, отпечатанный в ней, был небольшим и слишком темным, чтобы внимательней изучить черты изображенной девушки, а еще представленной информации оказалось недостаточно для понимания.

- Удовлетворила любопытство, Мышка? - серьезно поинтересовался дознаватель, и пусть вопрос прозвучал невозмутимо, но ощущалось в его голосе и манере говорить нечто, указывающее на полное отсутствие демонстрируемого спокойствия.

Я покачала головой. Лучше навлечь гнев мужчины, но разобраться, в конце концов, в тайнах прошлого.

- Нет, я поняла лишь, что император прислал вам книгу с биографиями известных людей и что намекал, скорее всего, на эту женщину, свою первую фаворитку. Однако я не вижу сходства, и понимания от этой информации не прибавилось.

Кериас как-то устало прикрыл глаза, провел ладонью по лицу, потом вдруг поднялся почти неуловимым движением и прошел к одной из стен. Коснулся ее ладонью, послышался щелчок, часть стены выдвинулась, превращаясь в искусно скрытый тайник, который реагировал судя по всему именно на магию императорского кузена. Затем из его глубин была извлечена одна из папок и брошена мне. Именно не передана, не положена на край стола, а вот так отправлена по воздуху, чтобы в итоге притормозить и зависнуть над моими вскинутыми вверх ладонями.

Осторожно дотронувшись до парящей папки, не успела подхватить ее, когда чары левитации рассеялись. Она упала, и часть листов рассыпалась по полу, а я присела, чтобы быстро собрать их обратно и снова выронить, громко охнув и подхватив лист плотной бумаги с отпечатанным на нем портретом.

Большие темные глаза, обрамленные густыми ресницами, длинные перекинутые через плечо волосы, цвета тягучего темного шоколада, белая кожа и изящные черты лица. Более изящные и гармоничные, чем у меня. Да и красота девушки была явно дарована ей самой природой, а не тщательно отшлифована мадам Амели, однако нельзя было не заметить сходства, сходства между мной и той, кого называли золотым голосом империи и первой фавориткой императора.

Захотелось застонать и вцепиться руками в волосы, выкрашенные в чужой цвет.

Ну почему эта модистка тогда просто не махнула на меня рукой, не дала первое попавшееся платье и не выгнала из своего салона? Мадам Амели оказала медвежью услугу, явив миру облик, крывшийся под невзрачной внешностью библиотечной мышки.

Дрогнувшей рукой я медленно положила портрет в папку, старательно контролируя собственное желание перевернуть его лицом вниз, потом подтянула другие листы с различными данными, вплоть до того, где родилась и провела детские годы императорская избранница. А на последнем листочке я совсем забыла как дышать и снова перечитала бросившиеся в глаза строки: «Инесса дор Харон амон Монтсеррат, урожденная Асвальди, погибла в результате несчастного случая в родовом поместье семьи после обрушения одного из перекрытий».

Все. Вот тут наступил такой сумбур в голове, что перед глазами появились и поплыли разноцветные круги.

Дор Харон - имя рода, к которому принадлежит Кериас. Но как подобное возможно, если Инесса являлась фавориткой императора?

Медленно, невероятно медленно, я все же сгребла листы в одну кучу, засунула в папку, поднялась на ноги, прижав объемное досье к груди. Выпускать из рук не хотелось, хотелось забрать наверх, закрыться в спальне и пересмотреть все, вчитываясь в каждую строчку, в каждый пункт, рассказывающий о чужой жизни незнакомой мне женщины, чья судьба неожиданным образом повлияла на мою.

- Отдашь? - протянул ладонь Кериас.

Не знаю, что на меня нашло, но я покачала головой.

- Ты узнала достаточно, и любопытство теперь удовлетворено, - с легкой досадой произнес дознаватель, а в следующий миг папка вырвалась из моих рук, взмыла высоко и, описав круг, вернулась в тайник. Щелкнул замок, и стена вновь стала цельной, скрыв потайное отверстие.

Кериас направился к двери, отворил ее и приглашающим жестом указал мне на выход. Вот так относительно вежливо, но непреклонно, велел покинуть его кабинет.

Я подошла и остановилась на самом пороге, чтобы спросить:

- И она настолько хорошо пела, что вы оба до сих пор забыть не можете? Император шлет вам книгу, чтобы кровь попортить, а сам при этом пытается сделать меня собственной фавориткой. Все лишь потому, что я умудрилась напомнить внешне женщину, погибшую десять лет назад?

- Она пела как ангел, или вернее будет сказать, как морская сирена. При звуках ее голоса люди забывали себя. Этот ответ устроит тебя, Мышка?

- Устроит, если вы отпустите меня на все четыре стороны. Хотите ту девушку, загримируйте под нее кого-нибудь другого!

- А с Призраком ты сама справишься? - совершенно спокойно и словно мимоходом поинтересовался Зверь. Его заявление немного сбило с толку, и я не сразу нашлась, что ответить.

- Тебя привезли сюда для защиты от него в первую очередь, а если вдруг не устраивает сходство с моей бывшей женой, то поверь, вы абсолютно разные люди.

В следующий миг меня обхватили за плечо и развернули к выходу, но только я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться со своими эмоциями, и шагнула прочь, как пальцы Кериаса сжались крепче, удержав на месте.

- Так, стоять! - велел сыщик.

Он склонился ниже, зачем-то рассматривая ворот моего платья, потом резко выдохнул и, схватив теперь за оба плеча, легонько встряхнул.

- Твоя кровь или его?

- А?

- Кровь на вороте платья твоя или императора? Ты ударила его или он обидел тебя?

- Он меня укусил, - зло выдохнула в лицо напряженного дознавателя. - Намеревался поставить метку, но не сумел, имел на ночь свои планы, но догадался, что выставит себя дураком, не справившись с платьем. Он решил отпустить меня к вам, приложив к основному подарку, но прежде хотел оставить метку на губах, чтобы вы видели, а потом…

Я сжала зубы, пытаясь вернуть самоконтроль, и перевела дух.

- Что потом?

Кажется, зубы сжимала не я одна.

- Потом он потерял голову.

- Так как ощутил вкус твоей крови?

- Да.

Я прямо посмотрела в лицо дознавателя, которому, кажется, больше объяснений не требовалось. Он глубоко вдохнул, выдохнул, потом снова и, наконец, вымолвил: «Я решу этот вопрос».

- Набьете ему морду? - сыронизировала я.

- У представителей охраны императора магически ставится блок - невозможность нанести вред правителю, если только ценой собственной жизни, - пояснил Кериас и вдруг добавил, - ты устала, Мышка, иди.

Его руки скользнули по моим плечам, выпуская, а я вздрогнула.

Сердце забилось быстрей. Я сглотнула и попыталась перевести дыхание, но не справилась с собой.

Вновь, как в случае с владыкой, в теле вспыхнул огонь. Он молниеносно разнесся по кровотоку и вызвал такое невозможное томление и страсть, о существовании которых я раньше не догадывалась. Мне казалось, что лекарь излечил последствия, вызванные шафианом, но он, видимо, лишь наложил слабые чары онемения. Сейчас точно морозная корочка трескалась в груди, освобождая бешено забившееся сердце, из меня выходил холод, сменяясь горячечной дрожью.

Я попросту не могла удержать собственных ладоней, которые легли на широкую грудь напротив, оглаживая проступавшие под черной майкой мышцы, чувствуя тепло, которое перетекало в мое тело, согревало и побуждало прикасаться вновь и вновь. И мне невыносимо хотелось поцелуя, а Кериас медлил, нахмурив брови и пытаясь определить, что со мной происходит. И много времени ему не потребовалась.

Быстро перехватив мои запястья, Кериас наклонился и забросил меня на плечо, а потом стремительно понёс к лестнице и также быстро взбежал по ней наверх. Добрался до моей спальни и отворил дверь даже не магией, а ударом ноги.

Все его действия я фиксировала краем сознания, поскольку от нарастающего желания пришлось вцепиться зубами в руку, в ту самую, которая так и норовила прогуляться по мощной спине. Ведь отчетливо понимала, что это все ужасная приправа, именно из-за нее я готова броситься на шею любого мужчины, и гадкий император не мог придумать ничего хуже, чем подсунуть Зверю меня вот в таком состоянии. Сразу вспомнились его слова: «Это мой подарок в обмен на его. И это тоже». Последнее «Это» явно подразумевало одурманенную шафианом меня, хотя владыка мог и не предвидеть столь сильной реакции. Наверное, хотел раздразнить Зверя, помня о его запрете не прикасаться к невинной Мышке.

- Ой!

Кериас бросил меня на кровать и хотел выпрямиться, а я вцепилась в его шею, как утопающий хватается за борт спасательного плота.

- Миланта, - с очень недоброй интонацией проговорил еще один Монтсеррат на мою голову и принялся разжимать мои пальцы, а я… Я смотрела в его глаза и замирала, млела, таяла, изнемогала и испытывала восторг оттого, что он рядом. Он! Такой невероятный, красивый, сильный, такой, что просто дух захватывает и сердце бьется иступлено от собственной смелой просьбы: «Поцелуй меня».

Кериас с трудом, но все же разжал мои руки и попросту отпрыгнул от кровати, проигнорировав и просьбу, и безмолвный порыв, когда всем телом подалась к нему в сумасшедшем стремлении вновь прикоснуться.

- Так, Мышка, - хрипло проговорил он, откашлялся и, очутившись возле круглого столика, схватил с него графин. Быстро налил воды в стакан, щедро расплескав жидкость вокруг, - тебе нужно выпить это и успокоиться, - заявил он и махом осушил стакан.

Следующая порция воды тоже расплескалась, зато оставшаяся часть досталась мне со словами: «Пей».

Я потянулась к хрустальному сосуду и вновь застыла, не в силах оторвать глаз от этого мужчины. У меня от взгляда на него по коже пробегали мурашки и губы пересыхали от желания поцеловать. Я проводила по ним языком, но кожа мгновенно трескалась снова. Наверное, нужно все же выпить, потому что в горле саднит нещадно, но… Коснувшись сжимавшей стакан руки, вновь позабыла о своем намерении, а вместо этого погладила сильные пальцы, мечтая, чтобы они также нежно прикасались ко мне, сперва трепетно, осторожно, а потом все решительней, все откровенней…

Мужская ладонь легла на мое запястье, обрывая мечты, сжалась стальным обручем и отвела руку в сторону. А потом бережно, но непреклонно переместилась на плечо в попытке удержать меня на месте и напоить водой, даже если я этого не захочу. Я ничего против не имела, честно, но… но схватилась за его руку, прижалась щекой к ладони и, повернув голову, поцеловала.

Вся так и не выпитая вода пролилась на кровать, а несчастный стакан отлетел к стене и разбился. Я тоже отлетела, но не к стене, а спиной на покрывало, и, к удивлению, не растерялась под стремительным натиском, не помыслила отстраниться, а вцепилась в густые черные волосы и с наслаждением прижалась к широкой груди, отвечая на упоительный поцелуй.

Наконец-то жар, мучивший меня, получил выход в прикосновениях и ласках, и безумно приятно было дрожать от чувственных поцелуев и жадных поглаживаний, слышать хриплое дыхание, ощущать, как в мужской груди тоже рождается стон и вырывается наружу одновременно с моим, а затем стихает, погаснув под напором вновь встретившихся губ.

А потом раздался треск материи, короткое ругательство и ладони Кериаса уперлись в покрывало по обе стороны от меня, и тяжесть мужского тела внезапно исчезла. Однако стоило лишь раскрыть глаза от разочарования, как его взгляд опалил, заставил судорожно сглотнуть и вновь приоткрыть губы в предвкушении.

- Чертово платье отлично работает, - выдал Зверь, не спеша вновь склоняться ко мне, - надо будет отблагодарить Амели.

«Отблагодарить» прозвучало синонимом слова «казнить».

- Все, Мышка, - с трудом переводя дыхание, добавил дознаватель, - запираю тебя в этой комнате, чтобы не вздумала из нее выбраться.

- Что?

- Спать, я сказал, пока действие отравы не пройдет.

- А как же поцеловать меня?

- А чем я только что занимался? Если бы не этот капкан, уже бы не только целовал.

В другое время я бы смутилась, одумалась, спросила себя: «Что я творю?» - но сейчас была сама не своя. Ведь нельзя сперва подарить удовольствие, выпустить наружу снедающий тело огонь, а потом сказать: «Спи до утра». Мне же физически плохо становилось без поцелуев, поэтому и следующий вопрос, который задала, показался логичным:

- А еще?

- Больше не могу, - буквально прорычал Зверь, - иначе начну разгадывать код на чертовом платье.

- Я подскажу, - с радостью ухватилась за эту мысль, - если потянуть крюч… - рот внезапно закрыла широкая ладонь, которую тут же сменил шелковый платок, вмиг извлеченный из кармана дознавателя. Его повязали на крепкий узел, а едва я попробовала стащить, как руки тоже связали. Просто в мгновение ока перевили лентой для волос, до этого спокойно лежавшей на тумбочке, а другой ее край скрепили узлом на спинке кровати.

- Ммм…

- Все, Мышка, отдыхай, а я сейчас пойду и прибью кого-нибудь. Давно с ребятами не прочесывали злачные места.

- ММ!

- Узлы развяжутся, когда я буду за дверью и запру ее на… амбарный засов, да, еще заколочу, пожалуй. Пусть слуги гвозди вытаскивают, пока я в отъезде.

- Мм! - дернула со всей силы руками, сверля дознавателя взбешенным взглядом, он же предпринял тактическое отступление в сторону двери.

- Мышка, - развел руками Кериас, замерев у стены, - помочь я могу только одним способом, но завтра утром ты будешь готова за это убить. Так что спи, прелесть.

И скрылся за дверью.

Как только она захлопнулась, с той стороны донесся стук, а с меня сразу слетели и лента, и платок.

Соскочив с кровати, я подлетела ко входу и заколотила по деревянной поверхности кулаками.

- Кериас!

- Не выпущу, Мышка, - раздался приглушенный голос дознавателя.

- Ты гвозди в дерево магией загнал?

- Да.

- Где ты их взял?

- Из двери напротив. И вытащить их можно только вручную, так что я теперь внутрь не попаду, даже если очень захочу.

- А окно?

- Высоковато, не хотелось бы что-то себе сломать. До встречи, Мышка.

И, приложив ухо к двери, я услышала звук удаляющихся шагов.