Фандор не солгал, когда сказал доктору Морису Юберу, что ему надо сделать хорошенькую работу, назначая свидание с доктором на восемь часов вечера у Жюва.

По правде говоря, Фандор еще не понимал сути происходящих событий.

Естественно, его ввела в заблуждение депеша, подписанная Жювом, в которой полицейский – точнее говоря, Фантомас, так как именно он послал эту телеграмму, – сообщал, что он преследует барона Жоффруа или Гаду, что одно и то же, а Фандору советовал оставаться спокойным.

Однако Фандор, хотя он обычно относился с уважением к приказам Жюва, менее всего на свете хотел пребывать в бездействии в сложившихся обстоятельствах.

События, в которых он участвовал, также развивались очень быстро, и он чувствовал себя жертвой обстоятельств. Он был принужден идти смело вперед, не имея возможности ни размышлять, ни колебаться.

После того как Фандор поймал в Ботаническом саду Зизи, он привел его к себе и получил от грума очень интересные и неожиданные сведения. Он отправился к Жюву.

Жюва дома не оказалось. Фандор вернулся к себе, на улицу Бержер, где остался Зизи. И тут он получил депешу от «Жюва». Это случилось на следующий день после разговора с доктором Юбером, когда он назначил ему встречу, которая, впрочем, не состоялась ни у несчастного доктора, ни у журналиста, ни у Жюва…

В течение ночи, которая отделяла получение депеши от визита доктора Юбера, Фандор принял ряд важных решений.

Возвратясь от Жюва, он застал дома грума Зизи, который, верный данному слову, его преданно ждал.

Зизи, поразмыслив в отсутствие журналиста, сделал Фандору предложение, которое тот принял с бьющимся сердцем…

– Видите ли, мсье Фандор, – начал Зизи, – я не претендую на то, что хорошо разбираюсь во всех событиях, которые вас интересуют… Истории с Фантомасом и Жапом слишком сложны для меня… Но зато я знаю кое-что, что мне кажется простым, ясным, круглым, как колесо, и квадратным, как галета… С одной стороны, вы – свой парень, ведь вы не засадили меня в тюрьму, но с другой стороны, я вел себя, как негодяй, потому что явился косвенной причиной событий, связанных с вашей невестой!..

Фандор, естественно, насторожился.

Как только ему говорили об Элен, он уже не мог оставаться безучастным.

– Ну-ка, объясни, – обратился он к груму, – что ты хочешь этим сказать?

– А вот что, – отвечал Зизи… – Вы только что оказали мне честь, поверив в меня. Когда вы пошли к Жюву, вы оставили меня здесь одного, положась на мое слово… Это заставляет меня сделать вам предложение… Не разрешите ли вы мне, мсье Фандор, спокойно уйти? У меня появилась мысль, что я смогу достаточно легко найти моего бывшего товарища Малыша. Я знаю, что после пожара на улице Шампьонне он не живет больше с Тулуш и Бедо… Мне известно, что он, напротив, стал компаньоном некого Бузотера, который теперь вместе с ним занимается фондом нищих… А Бузотер в последнее время был близким приятелем моего почтенного отца… Может быть, он знает от него, куда спрятана девушка?..

Зизи еще не закончил, как Фандор, ставший мертвенно-бледным, дал согласие на все, о чем он просил…

– Ты думаешь, что через Бузотера, – сказал он, – ты узнаешь о пристанище Элен?.. О, в этом случае иди, беги, куда захочешь! Делай как лучше! Я отдал бы свою жизнь, чтобы узнать, где моя невеста!..

На это Зизи, намного более спокойный, чем Фандор, попросту заметил, что нет нужды рисковать своей шкурой, чтобы отыскать Элен…

– Мне кажется, – сказал грум, – что это можно сделать без особых затруднений. Мне дьявольски не повезет, если Малыш и Бузотер не имеют сведений ни с одной, ни с другой стороны… Поэтому ждите меня и не волнуйтесь, я постараюсь сделать все, чтобы оказать вам услугу!..

Вероятно, в обычное время Фандор, воспитанный в школе Жюва, то есть в школе недоверия, не придал бы слишком большого внимания обещаниям Зизи, но он дошел до такого отчаяния, он так страдал в последнее время, не зная даже, что произошло с Элен, что он не мог бесстрастно рассуждать на эту тему!

Итак, Фандор доверился Зизи, позволил груму уйти и ожидал, как обещал, возвращения этого необычного посланника…

Естественно, Фандор предложил Зизи сопровождать его, но последний не согласился.

– Не стоит! – возразил Зизи. – Если я что-нибудь говорю или спрашиваю, это все просто так, и никто не обращает на это никакого внимания… Что касается вас, то все знают, что вы дружите с Жювом, и вам не поверят!..

Зизи ушел, и Фандор начал беспокоиться.

Он считал, что грум с легкостью отыщет следы Бузотера и Малыша, но на самом деле этого не случилось, так как время шло, а Зизи не появлялся…

К концу дня Фандор, охваченный подлинным отчаянием, был недалек от того, чтобы предположить новую катастрофу.

– Я отпустил Зизи, – говорил он, – черт возьми! Это ребячество! Я попался на примитивную хитрость! Этот проклятый грум не вернется!

Теперь Фандор, все более и более терзаемый тревогой, начал нервно ходить по своей скромной квартире, прислушиваясь к шуму на лестнице в надежде уловить шаги Зизи, подбегая к окну, наблюдая за проезжающими колясками и повторяя каждую минуту:

– Боже мой! Что случилось? Зизи не возвращается, и от Жюва нет новостей!

* * *

В одиннадцать часов вечера Фантомас вывел своего сына из подземелья, умоляя его сказать правду:

– Скажи, мы далеко от места, где спрятана Элен? Сжалься надо мной! Ну, отвечай же!

Да, неуловимый маэстро ужасов уже не был столь высокомерным, как несколько часов тому назад, когда в большом зале, в глубине карьеров Монмартра, он угрожал Владимиру и, бросая ему вызов, утверждал, что он всем повелевает и властвует над всеми.

Теперь казалось, что его энергия истощилась. Его терзал ужасный страх.

Правду ли сказал его сын? Действительно ли Владимир доверил Элен своим сообщникам, дав им самые строгие указания?

Неужели в случае несчастья с Фирменой они должны убить Элен?

Фантомас дрожал все сильнее, так как понимал, имея на это достаточные основания, что об убийстве Фирмены теперь, наверное, стало известно, что специальные выпуски газет должны были сообщить об этом, и, следовательно, если Владимир не солгал, у его сообщников было достаточно времени, чтобы отомстить за смерть молодой женщины, убив Элен.

Но увы! Фантомас напрасно спрашивал Владимира, который был вне себя от ярости из-за своего поражения и мстил отцу тем, что хранил непроницаемое молчание.

– Идите за мной! – повторял он. – Я вас веду к Элен, а вы меня отведете к Фирмене!

Впервые Фантомас должен был принять условия, которые ему навязывали, должен был опустить голову, умолкнуть, приготовиться к неизбежному…

Фантомас и его сын вышли из подземелья через особняк на улице Жирардон. Фантомас не без злого умысла заметил Владимиру, что лестница, ведущая в его таинственное убежище, была хитроумно замаскирована им самим. Действительно, для этого хватило простого приспособления, тогда как в обычное время лестница заканчивалась простой дверью, ведущей в глубь стенного шкафа кухни маленького особняка. Однако можно было, умело маневрируя противовесами, опустить на место двери часть стены, так умело сделанной, что она казалась единым целым и не позволяла догадаться о наличии подземелья. Здесь-то некогда и допустил ошибку Жюв…

Вот и улица Жирардон. Фантомас замолчал.

Теперь Владимир выбирал дорогу и вел Фантомаса к старой церкви Монмартра, камни которой, отполированные временем, омывались водой.

– Идемте! – повторял Владимир.

Он вел Фантомаса к ветхому дому, с виду многолюдному и бедному.

На пороге дома Владимир усмехнулся:

– Вы меня победили, Фантомас, согласен!.. Но мое поражение не будет вашей славой! Я давно угадал, что вы скрываетесь в окрестностях улицы Жирардон, но вы никогда не подозревали, что я имел дерзость выбрать темницей для вашей дочери этот старый дом, расположенный всего в нескольких шагах от вашего убежища!

– Значит, Элен здесь? – прервал его Фантомас дрожащим голосом.

Владимир ответил, не колеблясь:

– Именно здесь!

Он шел впереди Фантомаса по узкому коридору, покрытому влажными испарениями, который упирался в лестницу с крутыми поворотами и шатающимися ступенями.

– Поднимаемся! – сказал он.

Они начали подниматься.

Дом был трехэтажным. На площадке третьего этажа Владимир наконец остановился. Из кармана он достал связку ключей и выбрал отмычку, напоминающую те, которые обычно изготовляют для сейфов. Затем он открыл дверь.

В этот момент сердце Фантомаса забилось еще сильнее.

Действительно ли найдет он здесь свою дочь? Или увидит только труп?

Дверь открылась. У Фантомаса создалось впечатление, что комната была темной, как черные чернила. Однако Владимир повернул выключатель, и резкий свет осветил конуру…

С уст злодея сорвался крик радости и в то же время безумия:

– Элен! Элен! Мое дитя! Ах, я победил! Она жива, жива!

В тот же момент Фантомас спохватился…

Он понемногу обрел свое ужасающее хладнокровие и пристально поглядел на Владимира, который оставался неподвижным.

– Негодяй! – заорал возмущенный Фантомас. – Как ты посмел!..

И своей рукой неуловимый повелитель ужасов указал на лежащую перед ним несчастную невесту Фандора!

Элен была одна в комнате с кляпом во рту, с повязкой на глазах. Она даже не могла пошевелиться, поскольку была так крепко привязана к кровати, что ее руки и ноги затекли…

– Ах, ты подлец, какой же ты подлец, – повторял Фантомас.

Но Владимир захохотал:

– Только не вам, мой дорогой отец, упрекать меня в жестокости! Вы хотели погубить мою возлюбленную, я занялся вашей дочерью!.. Борьба идет на равных условиях, как вы видите, око за око, зуб за зуб!.. Только я не совершу той ошибки, которую вы допустили… Вы, Фантомас, доверили свою дочь мамаше Тулуш и Бедо. Не будь они столь глупыми, что помогло мне убрать их с моего пути, не болтай они так много лишнего, никогда я не смог бы похитить вашу дочь… Я сам не смог бы доверить свою пленницу кому попало! Элен здесь совершенно одна. Только я один заложил матрасами стены этой комнаты, только я один прихожу сюда время от времени и приношу еду, чтобы поддержать ее жизнь и продлить мучения.

И после нового взрыва хохота Владимир повелительно добавил:

– Теперь вы признаете, что я вам не солгал. И если мы с вами не придем к обоюдному соглашению, если вы не захотите мне вернуть Фирмену, ваша дочь умрет здесь! И в этом помогут мне время, а также голод и жажда!

Владимир выражал свои мысли с безграничной жестокостью.

Ему казалось, что именно он одержал победу над Фантомасом…

Можно сказать, что сын даже превзошел в жестокости своего отца.

Фантомас не возражал…

Он бросился к изголовью несчастной Элен. Развязывая веревки, стягивающие тело молодой девушки, он шептал на ухо:

– Элен, Элен, прости меня! Скажи мне, что ты по-прежнему любишь меня!.. Скажи, что ты продолжаешь верить, что я твой отец…

Несомненно, молодая девушка долгое время пробыла в ужасных условиях.

Ее белые тонкие кисти рук, которые сжимал Фантомас, были холодными… А сами руки повисли, как плети…

И когда Фантомас приподнял ее легкое тело, ему стало страшно – голова ее безвольно запрокинулась назад…

– Элен! Элен! – прохрипел он.

Фантомас снова уложил Элен на кровать и, приложив ухо к ее груди, побледнел.

Затем он внезапно выпрямился. Кровь снова заструилась в его жилах, глаза вновь метали яростные молнии.

– Она жива! – произнес он, подойдя к своему сыну. – Владимир, Элен жива! Ты слышишь меня? Она жива.

В этот момент Фантомас говорил так необычно, так взволнованно, что сыну Фантомаса, князю Владимиру стало вдруг страшно…

Какой новый взрыв неистовства овладел Фантомасом?

Почему он так дрожит, сотрясаясь от приступа гнева, который, казалось, не может больше сдерживать?

Владимир произнес:

– Конечно, Элен жива. Черт возьми, что же тут странного? Я надеюсь, что Фирмена…

Князь Владимир подыскивал слова. Он побледнел. И задрожал, как его отец! Убийца Фавье не мог обмануться в чувствах Фантомаса!

Приняв надменный, вызывающий вид, неуловимый маэстро ужасов, казалось, рассматривал его с внутренним превосходством…

– Элен жива, – произнес Гений зла, ты вернул мне Элен живой!.. Да, Владимир… ты не в силах состязаться со мной, и волей-неволей тебе придется смиренно подчиниться моему закону! Ты вернул мне Элен живой, но ты мучил ее… Так вот, послушай! Ты поплатился за это! Я только что наказал тебя за твою дерзость! Так вот, ты мне вернул Элен живой, а я тебе верну Фирмену мертвой! Я убил ее… Своими собственными руками! Убил у доктора Юбера!..

Затем Фантомас скрестил руки на груди. Зло усмехаясь, он увидел, как сильно побледнел его сын Владимир.

Искаженные черты лица того, кто был ранее князем Владимиром и еще два дня тому назад бароном Жоффруа де Леско, выражали неподдельное горе. Фантомас же, казалось, наслаждался этим!

– Нужно порвать со мной или уступить! – произнес он медленно. – Ничто на свете не может быть сильнее моего желания. С помощью хитрости или силы я стал властелином над всеми, владыкой и останусь им на долгие годы. Послушай, Владимир, примирись с моим законом! Я победил! Твоя Фирмена умерла, а моя Элен осталась живой!

Да! Это действительно был дерзкий вызов… страшный вызов…

Фантомас, опьяненный победой, держался явно вызывающе по отношению к своему сыну!

Сначала Владимир под влиянием ужасного горя был неподвижным, немым, как будто его внезапно парализовало…

Казалось, еще секунда – и несчастный умрет от ярости, от стыда…

Но спустя некоторое время его мертвенно-бледное лицо вдруг побагровело.

– Вы победили? – закричал он громко. – Нет, еще не совсем! Вы сказали, Фирмена умерла… Так пусть умрет ваша Элен!

В безумном порыве князь Владимир бросился вперед…

Он резко отбросил в сторону Фантомаса, рванулся к Элен!

И он сжал своими руками ее горло…

– Назад, негодяй! – раздался вдруг чей-то громкий голос.

Затем прозвучали подряд два выстрела из револьвера.

Послышался шум голосов, и все смолкло! Наступила тишина, нарушаемая лишь хрипами, затрудненным дыханием.

– Элен! Элен!

В комнате, еще хранившей суматоху событий, с трудом поднимался с пола Фандор.

Молодой человек почувствовал что-то теплое и липкое на своем лбу.

Уж не ранен ли он?

Он вспомнил, что пуля задела его голову как раз в то время, когда он стрелял из револьвера.

Но что же произошло?

Продолжая звать Элен, Фандор попытался восстановить произошедшие события.

Как же это было? Сопровождаемый Зизи и Малышом, Фандор пришел на Монмартр, затем он направился к дому, где Элен держали как пленницу, к дому, который обнаружил Бузотер, все время что-то выведывающий, а затем часто посещал и барон Жоффруа де Леско.

Когда Фандор поднялся на третий этаж, то он заметил через полуоткрытую дверь, что какой-то человек бросился, сжав кулаки, к несчастной Элен, лежащей неподвижно.

Тогда Фандор ринулся вперед, дважды выстрелив из револьвера.

У него создалось впечатление при беглом осмотре, что в комнате, кроме Элен, находились еще три человека.

Кто же были эти трое?

И Фандор, который вспоминал все с трудом, продолжал, стоя на коленях, звать:

– Элен! Элен!

Молодой человек услышал вдруг шум, хрипы.

– Боже мой! – воскликнул Фандор. – Кого же я ранил?

Он достал из кармана электрический фонарик, вынул его и включил. Прежде всего он посмотрел на кровать, где лежала его невеста.

Но кровать была пустой! Элен исчезла!

Узкий луч света фонарика побежал дальше.

И вдруг Фандор закричал от ужаса. Еще минуту назад он спрашивал себя, кого же он ранил. Теперь все сомнения отпали!

Наискосок от двери в нескольких шагах от себя он увидел тело ребенка. Страшные судороги сотрясали его.

– Это Малыш, бедный Малыш, в которого я попал, – прошептал Фандор.

Спотыкаясь, обезумев от ужаса, Фандор бросился к умирающему…

Но, продвигаясь вперед, он заметил новую жертву, лежащую вниз лицом.

Фандор был вне себя от горя.

Он задыхался в буквальном смысле слова.

– Жюв, Жюв! Боже мой, что же я наделал? Наверное, моя вторая пуля убила его.

И Жером Фандор упал на колени перед своим верным другом…

Да, теперь он отчетливо вспомнил, как все это произошло.

В тот момент, когда Фандор бросился на спасение Элен, Жюв, спрятавшись, по всей вероятности, в комнате, тоже не усидел на месте.

И именно фатальность случая привела к страшной развязке трагического момента!

Фандор выстрелил, но в происходящей борьбе выстрелы отклонились от цели.

Малыш упал смертельно раненный, а Жюв оказался тяжело раненным.

– Жюв! Жюв! – кричал Фандор. – Ради Бога, слышите ли вы меня?

Он приподнял тело полицейского и очень обрадовался, когда на его страстный призыв Жюв слегка шевельнулся.

– Ушли, – прошептал полицейский, – они убежали.

– Скажите ради Бога, что с вами? – повторял журналист.

Жюв окончательно пришел в себя.

Беспамятство, из которого он вышел, привело его к некоторой растерянности, однако, он настойчиво шептал:

– Ничего! Я ранен в руку. Я считаю… ничего! Мы еще возьмем реванш!..

И когда Жером Фандор еще продолжал задавать вопросы, на которые пока не было ответов, внезапно произошло новое событие.

Им вдруг показалось, что весь дом полностью начал сотрясаться, покачиваться на своем фундаменте из стороны в сторону…

– Боже мой! Боже правый! – закричал Фандор, почувствовав головокружение.

Журналист не успел закончить фразу, как старое здание с грохотом обрушилось…

И едва придя в себя, будучи еще в полусознательном состоянии, Жером Фандор почувствовал, как огромная волна накатывается и уносит его, как соломинку, в страшную бездну!

Обратившись в бегство, Фантомас взорвал водохранилище Монмартра!

Одержал ли Фантомас бесповоротно окончательную победу?

Погибли ли Жюв и Фандор?

Пока на эти вопросы трудно ответить.