Скандинавские сказания

Светланов Юрий

Пересказ для детей наиболее известных мифов скандинавского средневекового фольклора, сюжеты которых являются достоянием мировой культуры.

 

Пересказ Ю. Г. Светланова

Послесловие Б. И. Пуришева

Рисунки Ю. Гершковича

 

Часть первая. Сказания о богах

 

Путешествие короля Гюльви в Асгард

Однажды в те далекие времена, когда в Швеции царствовал мудрый и добрый король Гюльви, к нему пришла из чужих земель никому не ведомая странница. Она так очаровала Гюльви своими дивными песнями, что он предложил ей в награду за них столько земли, сколько четыре быка вспашут за один день и одну ночь. Гюльви не знал, что Гевьон — так звали странницу — принадлежит к роду великих богов, асов, и наделена их чудесной силой. До того как прийти к Гюльви, она долгое время жила в стране великанов, Ётунхейме, где родила четырех могучих сыновей, принявших образ исполинских быков. Когда Гевьон привела их из Ётунхейма и запрягла в плуг, они оторвали от Швеции большой кусок земли и унесли его в море. Там он образовал остров, который стоит и поныне и называется Селунд (Зеландия).

Удивленный Гюльви стал расспрашивать Гевьон о ее происхождении; услышав же, что она из рода асов, глубоко задумался.

«Как велики и мудры должны быть эти асы, если все в мире вершится по их желанию! — говорил он себе. — Но кто скажет мне, откуда берется их сила? Нет ли и над ними богов еще более великих и еще более мудрых, которым они служат и которые за это наделяют их своим могуществом?»

Так думал Гюльви, и чем больше он думал, тем сильнее росло в нем желание узнать истину. Наконец он решил оставить свой дворец и до тех пор странствовать по свету, пока не найдет асов и не получит от них ответа на свои вопросы. Чтобы никто не узнал, кто он такой, Гюльви, который, как и многие другие мудрецы, постиг тайны колдовства, превратился в старика, надел жалкое рубище, взял в руки посох и под видом бедного странника отправился в путь. Долго бродил по свету король Швеции, много разных народов перевидел, был и на юге, и на севере, и на западе, и на востоке, но, к кому он ни обращался, у кого ни спрашивал, никто не мог ему сказать, где находится Асгард, чудесная страна асов, и как в нее попасть.

Так и вернулся бы Гюльви домой, ничего не узнав, но сами великие боги, которым всегда все известно, проведали о его путешествии и решили удовлетворить его любопытство. И вот однажды, когда Гюльви, усталый и уже потерявший всякую надежду найти тех, кого искал, одиноко шел полями, перед ним словно из-под земли вырос замок необыкновенной величины и красоты. Его крыша поднималась к самому небу и ярко сверкала на солнце. Приглядевшись, Гюльви увидел, что вместо черепицы она выложена большими круглыми щитами, сделанными из чистого золота.

«Видно, я уже пришел в Асгард, — подумал он. — Ни один земной царь не может быть так богат. Тут живут боги, и мои скитания окончились».

Он приблизился к замку и увидел на его пороге какого-то человека, который так ловко перебрасывал из одной руки в другую девять ножей, что семь из них все время были в воздухе. Заметив Гюльви, он отложил ножи в сторону и спросил шведского короля, кто он такой и что ему здесь надо.

— Я бедный странник, и меня зовут Ганглери, — с низким поклоном отвечал тот. — Вот уже несколько дней, как я сбился с дороги, и теперь и сам не знаю, куда я забрел и как мне вернуться в свою страну. Я устал и ослабел от голода и жажды.

— Хорошо, Ганглери, входи в этот замок и будь в нем гостем, — сказал человек с ножами. — Я отведу тебя к нашим королям. Они добры, и от них ты получишь все, что тебе нужно.

Он встал и предложил Гюльви следовать за ним.

«Войти-то я войду, а вот удастся ли мне выйти?» — со страхом подумал мнимый странник, тревожно оглядываясь по сторонам.

Они прошли целый ряд роскошно убранных залов. Каждый из них был величиною с городскую площадь, и в каждом стояли длинные столы, за которыми сидело великое множество людей разных племен и народов. Эти люди ели, пили или играли в кости и даже не заметили шведского короля и его провожатого. Наконец, когда глаза Гюльви уже устали от всего виденного, они вошли в зал еще больше и роскошнее прежних. Посередине его стояли три трона, а на них сидели три человека величавой наружности.

— Вот три наших царя, — сказал Гюльви человек с ножами. — Того, кто сидит на самом низком троне, зовут Хар, сидящего на среднем троне — Явнхар, а на самом высоком — Триди.

Тем временем Хар знаком приказал Гюльви приблизиться и спросил его, кто он такой и зачем пришел. Тот повторил дрожащим голосом, что он бедный странник, что его зовут Ганглери и что он сбился с пути.

— Не бойся нас, чужестранец, — заметив его смущение, милостиво произнес Хар. — Входи в любой зал, садись за любой стол, ешь и пей что хочешь, а потом ложись спать. Утром тебя проводят и покажут, куда идти, чтобы найти свою страну.

Ласковая речь Хара ободрила мнимого Ганглери, и он, набравшись смелости, сказал:

— Я уже несколько дней ничего не ел и не пил, я совершил длинный путь, но сильнее голода и жажды, сильнее усталости меня мучает любопытство. Позволь сначала задать тебе несколько вопросов.

— Спрашивай, чужестранец, — ответил Хар, — и пусть я не встану живым с этого места, если хотя бы один твой вопрос останется без ответа.

— Спрашивай, чужестранец, — повторили за ним оба других царя. — Спрашивай, и ты узнаешь все, что хотел узнать.

И Гюльви стал спрашивать. Час проходил за часом, солнце начало склоняться к западу, а он все задавал и задавал свои вопросы и на каждый из них сейчас же получал ответ. Так он услышал о том, как был создан мир, как произошли великаны, боги и люди, как двигаются по небу луна и солнце, услышал о славных делах и подвигах асов и о той жестокой борьбе, которую они ведут с великанами — хримтурсами; услышал о страшных детях бога Локи, о волке Фенрире и о предсказании пророчицы Вёльвы, услышал, наконец, о последнем дне мира, о сумерках богов. Когда же он услышал это, внезапно раздался страшный удар грома, и он увидел, что стоит опять один, в чистом поле.

И тогда Гюльви понял, что цари, с которыми он говорил, были боги, и решил вернуться домой, чтобы рассказать людям обо всем, что он узнал во время своего путешествия в страну асов. Его рассказ передавался от отца к сыну, от деда к внуку и наконец дошел и до наших дней.

А узнал Гюльви вот что…

 

Создание мира

Сначала не было ничего: ни земли, ни неба, ни песка, ни холодных волн. Была лишь одна огромная черная бездна Гинунгагап. К северу от нее лежало царство туманов Нифльхейм, а к югу — царство огня Муспелльхейм. Тихо, светло и жарко было в Муспелльхейме, так жарко, что никто, кроме детей этой страны, огненных великанов, не мог там жить; в Нифльхейме же, напротив, господствовал вечный холод и мрак.

Но вот в царстве туманов забил родник Хвергельмир. Двенадцать мощных потоков Эливагар взяли из него свое начало и стремительно потекли к югу, низвергаясь в бездну Гинунгагап. Жестокий мороз царства туманов превращал воду этих потоков в лед, но источник Хвергельмир бил не переставая, ледяные глыбы росли и все ближе и ближе подвигались к Муспелльхейму. Наконец лед подошел так близко к царству огня, что стал таять. Искры, вылетавшие из Муспелльхейма, смешались с растаявшим льдом и вдохнули в него жизнь. И тогда над бескрайними ледяными просторами из бездны Гинунгагап вдруг поднялась исполинская фигура. Это был великан Имир, первое живое существо в мире.

В тот же день под левой рукой Имира появились мальчик и девочка, а от его ног родился шестиголовый великан Трудгельмир. Так было положено начало роду великанов — хримтурсов, жестоких и коварных, как лед и пламя, их создавшие.

В одно время с великанами из таявшего льда возникла гигантская корова Аудумла. Четыре молочных реки потекли из сосков ее вымени, давая пищу Имиру и его детям. Зеленых пастбищ еще не было, и Аудумла паслась на льду, облизывая соленые ледяные глыбы. К концу первого дня на вершине одной из этих глыб появились волосы, на другой день — целая голова, к исходу же третьего дня из глыбы вышел могучий гигант Бури. Его сын Бор взял себе в жены великаншу Беслу, и она родила ему трех сыновей-богов: Одина, Вили и Ве.

Братьям-богам не нравился мир, в котором они жили, не пожелали они сносить и господство жестокого Имира. Они восстали против первого из великанов и после долгой и жестокой борьбы убили его.

Имир был так огромен, что в крови, хлынувшей из его ран, потонули все остальные великаны, утонула и корова Аудумла. Лишь одному из внуков Имира — Бергельмиру удалось построить лодку, на которой он и спасся — вместе со своей женой.

Теперь уже никто не мешал богам устраивать мир по своему желанию. Они сделали из тела Имира землю в виде плоского круга и поместили ее посреди огромного моря, которое образовалось из его крови. Землю боги назвали Митгард, что означает «средняя страна». Затем братья взяли череп Имира и сделали из него небесный свод, из его костей они сделали горы, из волос — деревья, из зубов — камни, а из мозга — облака. Каждый из четырех углов небесного свода боги свернули в форме рога и в каждый рог посадили по ветру: в северный — Нордри, в южный — Судри, в западный — Вестри и в восточный — Аустри. Из искр, вылетавших из Муспелльхейма, боги сделали звезды и украсили ими небесный свод. Часть звезд они укрепили неподвижно, другие же, для того чтобы узнавать время, разместили так, чтобы они двигались по кругу, обходя его за один год.

Сотворив мир, Один и его братья задумали его населить. Однажды на берегу моря они нашли два дерева: ясень и ольху. Боги срубили их и сделали из ясеня мужчину, а из ольхи — женщину. Затем один из богов вдохнул в них жизнь, другой дал им разум, а третий — кровь и румяные щеки. Так появились первые люди, и звали их: мужчину — Аск, а женщину — Эмбла.

Не забыли боги и великанов. За морем, к востоку от Митгарда, они создали страну Ётунхейм и отдали ее во владение Бергельмиру и его потомкам.

Со временем богов стало больше: у старшего из братьев, Одина, родилось много детей, они построили для себя страну высоко над землей и назвали ее Асгардом, а себя асами, но и об Асгарде и об асах мы расскажем вам позже, а сейчас послушайте о том, как были созданы луна и солнце.

 

Мундильфари и его дети

Невесело жилось первым людям. Во всем мире царила вечная ночь, и лишь тусклый, мерцающий свет звезд немного рассеивал темноту. Солнца и луны еще не было, а без них на полях не зеленели посевы, а в садах не цвели деревья. Тогда, чтобы осветить землю, Один и его братья добыли в Муспелльхейме огонь и сделали из него луну и солнце, самое лучшее и самое красивое из всего, что им когда-либо удавалось создать. Боги были очень довольны плодами своего труда, но никак не могли придумать, кто же будет возить солнце и луну по небу.

В это самое время жил на земле человек по имени Мундильфари, и были у него дочь и сын необыкновенной красоты. Мундильфари так ими гордился, что, прослышав о замечательных творениях богов, назвал свою дочь Соль, что означает солнце, а сына — Мани, то есть луна.

«Пусть все знают, что сами боги не могут создать ничего более прекрасного, чем мои дети», — думал он в своем высокомерии. Но, однако, вскоре ему и этого показалось мало. Узнав, что в одном из селений неподалеку живет юноша, лицо которого так красиво, что сияет, как самая яркая звезда, за что его и прозвали Глен, то есть блеск, Мундильфари решил женить его на своей дочери, чтобы дети Глена и Соль были еще красивее отца с матерью и все остальные люди на земле им поклонялись. Замысел гордеца стал известен богам, и вот в тот самый день, когда он собирался выдать дочь замуж, перед ним неожиданно появился Один.

— Ты очень горд, Мундильфари, — сказал он, — так горд, что хочешь сравниться с богами. Ты хочешь, чтобы люди поклонялись не нам, а твоим детям и детям твоих детей и служили им. За это мы решили наказать тебя, и отныне Соль и Мани будут сами служить людям, возя по небу луну и солнце, именами которых они названы. Тогда все увидят, может ли их красота затмить красоту того, что создано руками богов.

Пораженный ужасом и горем, Мундильфари не мог вымолвить ни слова. Один же взял Соль и Мани и поднялся с ними на небо. Там боги посадили Соль в запряженную парой белых коней колесницу, на переднем сиденье которой было укреплено солнце, и приказали ей весь день ездить по небу, останавливаясь только на ночь. Чтобы солнце не сожгло девушку, братья-боги закрыли ее большим круглым щитом, а чтобы коням не было жарко, они повесили им на грудь кузнечные мехи, из которых все время дует холодный ветер. Мани тоже дали колесницу, на которой он должен был возить по ночам луну. С тех пор брат и сестра верно служат людям, освещая землю: она — днем, а он — ночью. На полях весело зеленеют хлеба, в садах наливаются соком плоды, и никто уже не помнит того времени, когда в мире господствовал мрак и всего этого не было.

 

Эльфы и гномы

С того дня, когда на небе впервые зажглось солнце, жизнь на земле стала веселее и радостнее. Все люди мирно трудились на своих полях, все были довольны, никто не хотел стать знатнее и богаче другого. В те времена боги часто покидали Асгард и странствовали по свету. Они научили людей копать землю и добывать из нее руду, а также сделали для них первую наковальню, первый молот и первые клещи, с помощью которых были потом изготовлены все остальные орудия и инструменты. Тогда не было ни войн, ни грабежей, ни воровства, ни клятвопреступлений. В горах добывалось много золота, но его не копили, а делали из него посуду и домашнюю утварь — вот почему этот век и назывался золотым.

Как-то раз, роясь в земле в поисках железной руды, Один, Вили и Ве нашли в ней червей, которые завелись в мясе Имира. Глядя на эти неуклюжие существа, боги невольно задумались.

— Что нам с ними делать, братья? — произнес наконец Ве. — Мы уже населили весь мир, и эти черви никому не нужны. Может быть, их надо просто уничтожить?

— Ты ошибаешься, — возразил Один. — Мы населили только поверхность земли, но забыли про ее недра. Давайте лучше сделаем из них маленьких человечков — гномов, или черных эльфов, и дадим им во владение подземное царство, которое будет называться Свартальвхейм, то есть Страна черных эльфов.

— А если им надоест там жить и они захотят подняться наверх, к свету и солнцу? — спросил Вили.

— Не бойся, брат, — ответил Один. — Я сделаю так, чтобы солнечные лучи превращали их в камень. Тогда им придется всегда жить только под землей.

— Я согласен с тобой, — сказал Ве. — Но мы забыли не только про земные недра — мы забыли и про воздух. Давайте превратим одних червей в черных эльфов, или гномов, как сказал Один, а других — в светлых эльфов и поселим их в воздухе между землей и Асгардом, в Льёсальвхейме, или в Стране светлых эльфов.

Остальные боги согласились с ним. Так появились в мире эльфы и гномы и две новых страны: Свартальвхейм и Льёсальвхейм.

Черные эльфы, которых обычно называют гномами, вскоре стали искуснейшими мастерами. Никто лучше их не умеет обрабатывать драгоценные камни и металлы, и, как вы еще узнаете впоследствии, сами боги нередко обращались к ним за помощью.

В то время как их собратья работали в недрах земли, светлые эльфы трудились на ее поверхности. Они научились выращивать самые красивые и ароматные цветы и с тех пор каждый год покрывают ими землю, чтобы она была еще лучше и еще прекраснее.

 

Норны

Беззаботно и счастливо жили люди в золотом веке, но не долго он продолжался. Однажды с востока, из страны великанов, в Митгард пришли три женщины. Одна из них была уже стара и дряхла и звалась Урд — Прошедшее, другая была средних лет, и ее звали Верданди — Настоящее, третья же была еще совсем юна и носила имя Скульд — Будущее. Эти три женщины были вещие норны, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.

— Скоро, очень скоро жажда золота, жажда наживы проникнет в сердца людей, и тогда золотой век окончится, — сказала старшая норна.

— Люди будут убивать и обманывать друг друга ради золота. Много славных героев ослепит оно своим блеском, и они погибнут в борьбе за него, — произнесла средняя из них.

— Да, все будет так, как вы сказали, — подтвердила младшая норна. — Но придет время, когда золото потеряет свою власть над людьми, и тогда они снова будут счастливы, — добавила она.

— Жажда золота овладеет не только людьми, но и богами, и они тоже будут проливать кровь и нарушать свои клятвы, — вновь заговорила старшая.

— Великаны начнут войну с богами. Эта война будет продолжаться много лет и закончится гибелью и богов и великанов, — сказала средняя.

— Да, будет так, как вы сказали, но не все боги погибнут. Их дети и те из них, кто не повинен в убийствах и клятвопреступлениях, останутся в живых и будут править новым миром, который возникнет после гибели старого, — возразила младшая.

И вот все в мире стало происходить так, как предопределили норны. Постепенно в сердца людей закралась алчность, жажда наживы. Многие из них оставили свой мирный труд и сменили сохи и лопаты на мечи и копья, чтобы воевать друг с другом, а вместе с войнами на землю пришли нужда и преступления. Солнце на небе продолжало светить по-прежнему, но никто под ним уже не был так счастлив, как прежде. Сбылось и другое предсказание норн: между богами и великанами началась жестокая борьба, которая продолжается и по сей день. Бессильные достигнуть Асгарда и победить асов, хримтурсы — так, если вы помните, называют себя великаны — обрушили весь свой гнев на людей. Потомкам Имира, рожденного из льда и огня, подвластны все враждебные человеку стихии. Великаны посылают на землю мороз и засуху, бури и град, а порой сбрасывают с гор огромные лавины, под которыми исчезают целые селения. Чтобы защитить Митгард от их нападения, боги окружили его высоким кольцом гор, которые они сделали из бровей Имира, но великанам часто удается перебраться через них, и горе тому, кто попадется им на пути. Желая погубить мир, хримтурсы натравили на луну и солнце двух огромных волков: Сколля и Хати. С тех пор Сколль гоняется за солнцем, а Хати — за луной, и Соль и Мани вынуждены убегать от них до тех пор, пока не скроются за горами. Лишь одного из асов боятся великаны, и этот ас — бог грома Тор. Но теперь нам пора уже рассказать вам об Асгарде и об асах.

 

Асгард и асы

Высоко-высоко над облаками, так высоко, что ни один даже самый зоркий человеческий глаз не может ее увидеть, лежит прекрасная страна богов Асгард. Тонкий, но прочный мост Биврёст — люди называют его радугой — соединяет Асгард с землей, но плохо придется тому, кто осмелится по нему подняться. Красная полоса, которая тянется вдоль Биврёста, — это вечное, никогда не потухающее пламя. Безвредное для богов, оно сожжет любого смертного, который осмелится к нему прикоснуться.

Посреди Асгарда подымается вершина исполинского ясеня Иггдрасиля. Ветви Иггдрасиля раскинулись над всем миром, а корни лежат в трех странах — Нифльхейме, Ётунхейме и Митгарде. Из-под этих корней бьют чудесные источники. Первый, Хвергельмир, находится в Нифльхейме — о нем вы уже слышали, второй течет в Ётунхейме. Это источник мудрости. Грозный великан Мимир, самый могучий из всех великанов, зорко стережет его воды и никому не дает из него напиться. Вот почему источник мудрости называют также источником Мимира.

Третий источник, Урд, бьет в Митгарде. Он так прозрачен и чист, что каждый, кто искупается в нем, становится белым как снег. По вечерам над Урдом густым туманом подымается медовая роса. Она окропляет все цветы на земле, а потом ее собирают пчелы и делают из нее мед.

У источника Урд поселились вещие норны. Здесь стоит их роскошный дворец, в котором они определяют судьбы людей с первого дня их жизни и до самой смерти.

Вершина ясеня Иггдрасиля называется Лерад. На ней сидит исполинский орел, а по ее ветвям прыгает взад и вперед проказница белка Рататоск. Около Лерада, на высочайшем месте Асгарда, стоит трон владыки мира и старейшего из богов — Одина. С этого трона он видит все, что делается и в Асгарде, и в Митгарде, и даже в далеком Ётунхейме.

Один — отец асов и мудрейший среди них. Когда-то, еще в молодости, он пришел к великану Мимиру и попросил у него разрешения напиться воды из его источника.

— Ничего не дается даром, а особенно ум, — отвечал великан. — Скажи, что я получу от тебя взамен?

— Все, что хочешь, — сказал Один. — Мне ничего не жаль, потому что мудрость дороже всего.

— Тогда отдай мне свой правый глаз, — потребовал Мимир.

Один призадумался, но потом ответил:

— Хорошо, Мимир, я согласен. Умный и одним глазом видит больше, чем глупый двумя.

С тех пор у Одина остался один левый глаз, но зато он испил воды из источника мудрости и для него нет больше тайн ни в настоящем, ни в прошедшем, ни в будущем.

На плечах у владыки мира сидят два ворона: Гугин и Мунин, а у его ног лежат волки Гери и Фреки. Гугин и Мунин каждый день облетают землю, а Гери и Фреки каждую ночь обегают ее и рассказывают своему хозяину обо всем, что они видели и слышали.

На голове у Одина крылатый золотой шлем, а в правой руке он держит копье Гунгнир, которое никогда не пролетает мимо цели и поражает насмерть всякого, в кого попадет. Конь отца богов, восьминогий серый жеребец Слейпнир, может скакать не только по земле, но и по воздуху. Владыка мира часто объезжает на нем землю или, невидимый для людей, принимает участие в их сражениях, помогая достойнейшим одержать победу.

Один любит ходить и пешком. Под видом бедного странника, в старой широкополой шляпе и таком же старом синем плаще, он бродит по свету, и плохо бывает тому, кто, забыв законы гостеприимства, оттолкнет его от своего порога.

Дворец Одина, Вальгалла, самый большой и красивый в Асгарде. В нем пятьсот сорок просторных залов, в которых живут храбрые воины, павшие в битве с врагом. Здесь они едят мясо огромного вепря Сэхримнира, которого каждый день режут и варят и который на следующее утро вновь оживает точно таким же, как и был, и пьют крепкое, как старый мед, молоко козы Хейдрун, которая пасется у вершины ясеня Иггдрасиля, обгладывая его ветви и листья, и дает столько молока, что его хватает на всех жителей Асгарда.

Только старейший из асов, Один, не нуждается в пище: он никогда не ест, а живет лишь тем, что пьет мед или брагу.

Кроме Одина, в Асгарде живут еще двенадцать богов — асов.

Первым из них по праву считается старший сын Одина, бог грома Тор, могучий рыжебородый богатырь. Он не так мудр, как его отец, но зато во всем мире нет никого равного ему по силе, как нет на земле человека, который бы смог перечислить все его подвиги. Тор — сын богини земли Ёрд. Он покровительствует крестьянам-хлебопашцам и зорко охраняет их дома и поля от нападений злобных великанов — хримтурсов. Недаром люди говорят, что, если бы не было Тора, великаны уничтожили бы весь мир.

Бог грома велик и тяжел, и его не может выдержать ни одна лошадь, а поэтому он или ходит пешком, или ездит по небу в своей окованной железом колеснице, запряженной двумя козлами: Тангиостром и Тангрисниром. Они быстрее ветра, быстрее даже восьминогого жеребца Одина мчат своего хозяина через моря, леса и горы.

У Тора ость волшебный пояс, который в два раза увеличивает его силу, на руках у него толстые железные рукавицы, а вместо копья, меча или лука он носит тяжелый железный молот Мьёлльнир, разбивающий вдребезги самые толстые и крепкие скалы.

Тор редко бывает в Асгарде: он дни и ночи сражается на востоке с великанами. Но когда асам угрожает опасность, им стоит только произнести вслух его имя — и бог грома сейчас же является на помощь.

Младшего брата Тора, сына Одина и богини Фригг, зовут Бальдр. Он так красив и чист душой, что от него исходит сияние. Бальдр — бог весны и самый добрый среди асов. С его приходом на земле пробуждается жизнь и всё становится светлее и краше.

Бог войны Тюр, сын владыки мира и сестры морского великана Хюмира, — третий из асов после Одина и храбрейший среди них. У него одна левая рука, так как правую он потерял, спасая богов от одного страшного чудовища — от какого, вы узнаете потом, — но это не мешает Тюру быть искусным воином и принимать участие в сражениях.

Хеймдалль — его называют также Мудрым Асом — верный страж радужного моста. Он видит и днем и ночью на расстоянии ста миль и слышит, как растет трава в поле и шерсть на овцах. Мудрый Ас спит меньше, чем птицы, и сон его так же чуток, как у них. Его зубы из чистого золота, а у его пояса висит золотой рог, звуки которого слышны во всех странах мира.

Браги — бог поэтов и скальдов. Никто не умеет так хорошо слагать стихи и песни, как он, и всякий, кто хочет стать поэтом, должен просить его покровительства.

Хёд, или Слепой Ас, так же как Тюр, Хеймдалль и Браги, — сын Одина. Он обладает огромной силой, но никогда не покидает Асгард и редко выходит из своего дворца.

Бога Видара зовут Молчаливым Асом, так как он не любит говорить, несмотря на то что очень мудр и храбр. Молчаливый Ас — сын Одина и великанши Грид — почти так же могуч, как и бог грома Тор.

Вали лучше всех владеет оружием и в сражениях не уступает самому Тюру, но он плохой советчик и не очень мудр.

Пасынок Тора, Улль, — замечательный стрелок из лука. Все его стрелы попадают в цель, как бы далека и мала она ни была. Улль также быстрее всех бегает на лыжах. От него этому искусству научились и люди.

Бог Ньёрд — не ас. Он происходит из рода духов — ванов, о которых вы услышите позже. Он покровительствует мореплаванию, и ему подвластны ветры и море. Ньёрд богаче всех асов и, как все ваны, очень добр.

Его сын Фрейр, бог лета, мало уступает в красоте самому Бальдру и так же добр, как и его отец Ньёрд. Фрейр посылает людям богатые урожаи. Он не любит войн и ссор и покровительствует миру на земле как между отдельными людьми, так и между целыми народами.

Последний из богов, бог огня Локи, не ас и не ван. Он происходит из рода великанов, но асы уже давно разрешили ему жить с ними в Асгарде за его необыкновенный ум и хитрость. Локи высок ростом, смел и красив, но он очень зол и коварен. Своими проделками и шалостями он часто подвергал асов большим опасностям, из которых потом выручал их своей изворотливостью и сообразительностью. От бога огня всегда можно ждать и плохого и хорошего, и поэтому никто не может на него положиться.

Над живущими в Асгарде богинями по праву царствует жена Одина, богиня Фригг. Она столь же мудра, как и владыка мира, но никогда не говорит о том, что знает. Подобно своему мужу, Фригг часто спускается на землю и, переодетая, бродит среди людей, внимая их горестям и заботам.

Дочь Ньёрда и сестра Фрейра, богиня любви Фрейя — ее называют также Ванадис, потому что она из рода ванов, — первая в Асгарде после Фригг. Равных ей по красоте не было и нет во всем мире ни среди богов, ни среди людей, а ее сердце так мягко и нежно, что сочувствует страданию каждого. У Фрейи есть волшебное соколиное оперение, надев которое она часто летает над облаками, и чудесное золотое ожерелье Брисингамен, а когда она плачет, из ее глаз капают золотые слезы.

Жена Браги, нежная и кроткая Идунн, — богиня вечной юности. Она скромна и тиха, но без нее асов уже давно не было бы в живых. У Идунн есть корзина с яблоками вечной молодости, которыми она угощает богов. Эта корзина волшебная: она никогда не пустеет, так как взамен каждого вынутого яблока в ней сейчас же появляется новое.

Богиня Эйр — покровительница врачей. Она излечивает все болезни и раны.

Мать Тора, Ёрд, — богиня земли, а его жена Сив — богиня плодородия. Красотой Сив уступает лишь Фрейе, а таких волос, как у нее, нет ни у кого в мире.

Богиня Лёвн освящает браки между людьми; богиня Сюн охраняет их дома от воров, а Сьёвн старается, чтобы они жили мирно и дружно.

Богиня истины Вар выслушивает и записывает клятвы людей, а богини Фулла, Сага, Хлин и Гна прислуживают Фригг и выполняют ее поручения.

Кроме богов и богинь, в Асгарде живут прекрасные девы-воительницы — валькирии. Их предводительница — богиня Фрейя. Валькирии невидимо принимают участие в каждой битве, даруя победу тому, кому, ее присуждают боги, а потом уносят павших воинов в Вальгаллу и там прислуживают им за столом.

Так устроен Ас гард, и таковы его жители. А теперь, когда вы знаете всех асов, послушайте рассказы об их замечательных делах. О том, что случалось с богами раньше, о том, что с ними будет в последний день мира. О подвигах могучего Тора, о проделках коварного бога огня и о его страшных детях.

 

Дети Локи

Однажды, это было еще до того, как великаны начали войну с асами, бог огня Локи, странствуя по свету, забрел в Ётунхейм и прожил там три года у великанши Ангрбоды. За это время она родила ему трех детей: девочку Хель, змею Ёрмунганд и волчонка Фенрира. Вернувшись обратно в Асгард, бог огня никому не рассказал о своем пребывании в стране великанов, но всеведущий Один скоро узнал о детях Локи и отправился к источнику Урд, чтобы спросить вещих норн об их дальнейшей судьбе.

— Смотрите, смотрите, сам мудрый отец богов пришел к нам! Но он услышит от нас недобрые вести, — едва увидев его, сказала старшая норна.

— Он пришел услышать от нас то, что надолго лишит его покоя, — добавила средняя норна.

— Да, он пришел услышать от нас о детях Локи и великанши Ангрбоды, — подтвердила младшая из норн.

— Если вы знаете, зачем я к вам пришел, так ответьте мне на тот вопрос, который я хотел вам задать, — сказал Один.

— Да, мы ответим тебе, — вновь заговорила Урд. — Но лучше бы тебе не слышать наших слов. Знай, что те, о ком ты хотел спросить, принесут богам много несчастий.

— Двое из них принесут смерть тебе и твоему старшему сыну, а третья будет царствовать после вас, и ее царство будет царством тьмы и смерти, — добавила Верданди.

— Да, волк убьет тебя, а змея — Тора, но и они сами погибнут, а царство третьей будет недолгим: жизнь одержит победу над смертью, а свет — над тьмой, — сказала Скульд.

Печальный и озабоченный возвратился владыка мира в Асгард. Здесь он созвал всех богов и поведал им о предсказании норн, а Тора послал в Ётунхейм за детьми Локи. С тревогой выслушали асы слова Одина, но еще больше испугались они, когда бог грома привез с собой на своей колеснице Хель, Ёрмунганд и Фенрира.

Еще совсем юная Хель была уже на две головы выше своей исполинской матери. Левая половина ее лица и туловища была красной, как сырое мясо, а правая — иссиня-черной, как беззвездное небо страны вечной ночи. Змея Ёрмунганд, вторая дочь Ангрбоды, еще не успела вырасти — в ней было не более пятидесяти шагов, — однако из ее пасти уже сочился смертельный яд, а ее холодные светло-зеленые глаза сверкали беспощадной злобой. По сравнению с обеими сестрами их младший брат, волчонок Фенрир, казался совсем безобидным. Ростом с обычного взрослого волка, веселый и ласковый, он понравился богам, которые не нашли в нем ничего опасного для себя.

Один, сидя на своем троне, внимательно оглядел всех троих.

— Слушай меня, Хель, — произнес он. — Ты так велика и сильна, что мы решили сделать тебя повелительницей целой страны. Эта страна лежит глубоко под землей и даже под Свартальвхеймом. Ее населяют души умерших, тех, кто недостоин жить с нами в Вальгалле. Ступай туда и никогда больше не появляйся на поверхности земли.

— Я согласна, — сказала Хель, наклоняя голову.

— Ты, Ёрмунганд, — продолжал Один, — будешь жить на дне мирового моря. Там для тебя найдется довольно места и пищи.

— Я согласссс-на, — прошипела Ёрмунганд, сворачиваясь кольцом и глядя на богов жестким немигающим взглядом.

— А ты, Фенрир, — промолвил Один, обращаясь к волчонку, — будешь жить у нас в Асгарде, и мы воспитаем тебя сами.

Фенрир ничего не ответил: он был так мал и глуп, что еще не умел говорить.

В тот же день Хель отправилась в царство мертвых, где и живет до сих пор, повелевая душами умерших и зорко следя за тем, чтобы ни одна из них не вырвалась на свободу.

Змея Ёрмунганд опустилась на дно мирового моря. Там она все росла и росла, так что наконец опоясала кольцом всю землю и положила голову на собственный хвост. С этого дня ее перестали называть Ёрмунганд, а прозвали змея Митгард, что означает «Мировая змея».

Фенрир целый год жил в Асгарде, но и он с каждым часом становился все больше и больше, и вскоре из игривого волчонка превратился в такое чудовище, что уже никто из богов, кроме бога войны Тюра, который его кормил, не решался подойти к нему близко.

Тогда асы решили привязать Фенрира и больше месяца трудились, пока не сковали цепь, которая, как они думали, сможет его удержать. Эта цепь называлась Лединг и была самой толстой цепью на свете. Боги принесли ее волчонку и сказали:

— Ты уже вырос, Фенрир. Пора тебе испытать свои силы. Попробуй разорвать цепь, которую мы сделали, и тогда ты будешь достоин жить с нами в Асгарде.

Фенрир внимательно, звено за звеном осмотрел Лединг и ответил:

— Хорошо, наденьте мне ее на шею.

Довольные асы сейчас же исполнили его желание и надели на него цепь.

— А теперь отойдите подальше, — сказал волчонок.

С этими словами он приподнялся, встряхнул головой, и Лединг со звоном разлетелся на куски.

— Вот видите, я достоин жить среди вас, — гордо заявил Фенрир, снова ложась на свое место.

— Да, да, Фенрир, ты достоин жить среди нас, — переглядываясь между собой, отвечали испуганные асы и поспешили уйти, чтобы начать делать вторую цепь.

На этот раз они работали целых три месяца, и выкованная ими цепь, Дромми, оказалась в три раза толще, чем Лединг.

— Ну, уж ее-то Фенриру не разорвать, — говорили они друг другу, весело неся Дромми волчонку.

Однако, когда он встал, чтобы их приветствовать, и они заметили, что его спина уже возвышается над гребнем крыши Вальгаллы, веселость богов сразу прошла.

Увидев Дромми, Фенрир оглядел ее так же внимательно, как перед этим Лединг.

— Ваша новая цепь намного толще старой, — сказал он, — но и мои силы прибавились, и я с удовольствием их испробую.

И он подставил богам свою шею. Асы надели на нее цепь, и едва волчонок повернул голову, как цепь лопнула и упала на землю.

Пораженные ужасом, боги снова собрались на совет.

— Нам незачем делать третью цепь, — говорили они, — все равно, пока мы ее скуем, Фенрир вырастет еще больше и разорвет ее так же, как и две первых.

— Хорошо, тогда обратимся за помощью к гномам, — сказал Один. — Может быть, им удастся то, что не удалось нам.

И, вызвав к себе гонца асов Скюрмира, он послал его в Свартальвхейм.

Услышав просьбу отца богов, гномы долго спорили между собой, не зная, из какого металла ковать цепь, но наконец старейший из них сказал:

— Мы сделаем ее не из металла, а из корней гор, шума кошачьих шагов, бород женщин, слюны птиц, голоса рыб и сухожилий медведей, и я думаю, что такую цепь не разорвет даже Фенрир.

Так и случилось, что спустя еще два месяца Скюрмир принес богам цепь Глейпнир, сделанную по совету старейшего из гномов… А кошачьи шаги стали с тех пор бесшумными, у женщин нет бород, у гор — корней, у птиц — слюны, у медведей — сухожилий, а у рыб — голоса.

Когда асы впервые увидели Глейпнир, они были очень удивлены. Эта цепь была не толще руки и мягка, как шелк, однако чем сильнее ее растягивали, тем прочнее она становилась. Теперь оставалось только надеть ее на Фенрира, но боги решили сначала отвести его на остров Лингви, лежащий в мировом море, где бы волчонок не мог причинить вреда ни им, ни людям.

— Ты должен подвергнуться последнему и самому важному испытанию, Фенрир, — объявили они младшему из детей Локи. — Если ты его выдержишь, твоя слава разнесется далеко по всему свету, но для этого ты должен последовать за нами туда, куда мы тебя отведем.

— Я готов, — согласился Фенрир.

Однако, когда асы привели его на остров Лингви и хотели было накинуть на него Глейпнир, волчонок сердито оскалил зубы.

— Эта цепь так тонка, — заявил он, — что, если она не волшебная, разорвать ее ничего не стоит, а если она волшебная, то я могу и не разорвать ее, несмотря на всю мою силу. Значит, я или не добуду никакой славы, или сделаюсь вашим пленником.

— Ты ошибаешься, Фенрир, — возразил Один. — Если ты не разорвешь нашей цепи, значит, ты настолько слаб, что нам нечего тебя бояться и мы тут же дадим тебе свободу, если же ты ее разорвешь, то ты и так ничего не потеряешь.

— Мудреные вещи ты говоришь, — усмехнулся волчонок. — Хорошо, я позволю вам подвергнуть себя и этому испытанию, только пускай кто-нибудь из вас вместо залога положит мне в пасть свою правую руку.

Асы невольно опустили головы, и только один Тюр бесстрашно выступил вперед.

— Я согласен, — сказал он и сунул свою руку в пасть Фенриру.

Тот осторожно сжал ее своими острыми зубами.

— А теперь наденьте на меня цепь, — произнес он глухо.

Облегченно вздохнув, но со страхом глядя на Тюра, боги накинули на шею волчонку Глейпнир, другой конец которого уже заранее прочно прикрепили к огромной скале. Фенрир потряс головой, потом потянул все сильнее и сильнее, но чудесная цепь не разрывалась.

— Нет, — прохрипел наконец полузадушенный волчонок, — я не могу ее разорвать, освободите меня!

Асы не двинулись с места.

— Ах, так! Значит, вы меня обманули! — бешено зарычал Фенрир.

Одним движением челюстей он откусил руку у Тюра и, скрежеща зубами, бросился на остальных асов. Навстречу ему выступил Хеймдалль и воткнул в его пасть меч с двумя клинками. Концы этих клинков вонзились в верхнюю и нижнюю челюсти волчонка, и тот, не в силах их закрыть, завыл от боли и злобы.

Пока одни из богов перевязывали рану Тюра, другие, во главе с Одином, взяли скалу, к которой был привязан Фенрир, и опустили ее вместе с ним глубоко под землю, где этот страшный волк живет и поныне, продолжая расти и набираться сил и поджидая той минуты, когда исполнится предсказание норн.

Так асам удалось на долгое время избавиться от страшных детей бога огня, а вскоре они получили замечательное оружие и против великанов, и вот как это случилось.

 

Волосы Сив

Мы уже говорили о том, что жена Тора, богиня плодородия Сив, уступает по красоте лишь одной Фрейе и славится на весь мир своими замечательными волосами. Теперь мы расскажем, как она их получила.

Когда-то в старину у Сив были длинные белокурые волосы, которыми она очень гордилась, но однажды Локи из зависти к Тору прокрался к ней ночью и остриг спящую богиню наголо. Коварный бог еще не успел далеко уйти, как Сив уже проснулась и, заметив пропажу своих волос, с громким плачем стала призывать Тора. Примчавшись на зов и увидев остриженную голову своей жены, бог грома долго не мог прийти в себя от удивления, но потом понял, в чем дело, и тогда его удивление сменилось яростью. Тору нетрудно было догадаться, кто сыграл с Сив такую злую шутку, и он тут же бросился разыскивать Локи.

Очень довольный своей проделкой, бог огня спокойно сидел под ветвями Лерада, с интересом глядя на забавные прыжки белки Рататоск, когда перед ним неожиданно появилась могучая фигура сильнейшего из асов.

Густые, жесткие волосы Тора стояли дыбом, глаза налились кровью, и даже его рыжая борода и та тряслась от бешенства.

— Готовься к смерти, Локи, — прогремел он, — потому что сейчас я переломаю тебе все кости!

— Пощади меня, Тор, — пролепетал не на шутку испуганный бог огня. — Пощади меня, и я исправлю свою вину.

— Ты лжешь, обманщик! Как сможешь ты вернуть Сив ее волосы? — возразил Тор.

— Я сейчас же отправлюсь к гномам, Тор, — ответил Локи. — Ты знаешь, какие прекрасные вещи они делают. Они сумеют изготовить и волосы, и притом из чистого золота. Клянусь тебе в этом!

Тор знал, что даже такой отъявленный лгун, как Локи, и тот не осмелится нарушить клятву, а поэтому сдержал свой гнев и отпустил хитрого бога.

Довольный тем, что так дешево отделался, Локи, не медля ни минуты, стрелой помчался в страну гномов.

Среди этих подземных жителей было немало замечательных мастеров, но особенно славились среди них своим искусством братья Ивальди. К ним-то и направился Локи. Услышав его просьбу, братья гномы очень обрадовались. Им уже давно хотелось показать богам свое необыкновенное искусство, и они сейчас же принялись за работу. Не прошло и часа, как волосы для Сив были уже готовы. Длинные и густые, они были тоньше паутины, и, что удивительнее всего, стоило их приложить к голове, как они сейчас же к ней прирастали и начинали расти, как настоящие, хотя и были сделаны из чистого золота.

Облегченно вздохнув, бог огня встал и уже хотел отнести их Тору, но его остановил один из братьев.

— Подожди немного, — сказал он, — мы еще не кончили свою работу.

Локи послушался и остался, а гномы вновь проворно застучали своими небольшими молоточками и вскоре изготовили длинное, покрытое чудеснейшей резьбой копье и корабль. Копье называлось Гунгнир. Оно обладало волшебным свойством без промаха поражать любую цель, пробивая самые толстые и прочные щиты и панцири и разбивая на куски самые закаленные мечи. Еще замечательнее был корабль. Он назывался «Скидбладнир», и, в какую бы сторону он ни плыл, для него всегда дул попутный ветер. «Скидбладнир» был самым большим кораблем в мире, но в то же время он складывался так, как если бы был сделан из обыкновенного холста, и тогда становился таким маленьким, что его можно было заткнуть за пояс или положить за пазуху.

Взяв корабль, копье и волосы, старший из братьев Ивальди передал все это Локи и сказал:

— Эти изделия — наши подарки богам. Отнеси их в Асгард и отдай: копье — Одину, корабль — Фрейру, а волосы — Тору.

Локи поблагодарил братьев, взял их подарки и весело отправился в обратный путь. Он уже почти дошел до границ подземного царства, как вдруг увидел в одной из пещер гнома Брока и его брата Синдри, и ему захотелось их подразнить.

— Эй вы, горе-мастера! — закричал он. — Посмотрите-ка сюда, на эти прекрасные вещи, и поучитесь, как надо работать по-настоящему…

Гном Синдри был опытный и искусный мастер. Он внимательно осмотрел волосы, корабль и копье, а потом сказал:

— Спору нет, они сделаны прекрасно, но я могу смастерить и кое-что получше.

— Ты просто жалкий хвастун! — воскликнул Локи. — Чего стоит все твое искусство по сравнению с искусством братьев Ивальди! Я готов биться с тобой об заклад и ставлю свою голову против твоей, что тебе никогда не удастся сделать что-нибудь лучше этих волос, корабля и копья.

— Ладно, — спокойно отвечал Синдри, — поспорим на наши головы; и предупреждаю тебя, что свою ты потеряешь, потому что я отрежу ее без жалости. А теперь подожди немного, и ты увидишь, хвастун ли я.

С этими словами Синдри вошел в пещеру, где находилась его мастерская, положил в горящий горн кусок золота и приказал своему брату не переставая раздувать огонь кузнечными мехами.

— Помни, что, если ты хотя бы на мгновение прервешь свою работу, все будет испорчено, — сказал он Броку и вышел из мастерской.

Между тем Локи уже начал раскаиваться в том, что так легкомысленно прозакладывал свою голову, и решил во что бы то ни стало помешать Синдри ее выиграть. Он превратился в муху и, усевшись на лицо Броку, стал изо всех сил его щекотать. Брок морщился, тряс головой, но работы не бросал. Вскоре в мастерскую вошел Синдри, и Локи поспешил принять свой обычный вид.

— Готово, — сказал Синдри. Он подошел к горну и вынул из него золотое кольцо, красивее которого Локи еще не видел. — Это кольцо Драупнир, — продолжал Синдри. — Тому, кто наденет его на палец, оно каждый девятый день будет приносить еще восемь точно таких же колец.

— Сделано неплохо, — сказал Локи, — но корабль и копье братьев Ивальди сделаны еще лучше.

Синдри ничего не ответил. Он положил в горн старую свиную кожу и, повторив наказ брату ни в коем случае не прекращать работы, снова вышел. Локи опять превратился в муху и с еще большей силой принялся кусать и щекотать лоб, щеки и шею Брока. Бедный Брок покраснел как рак. Он обливался потом и еле-еле удерживался, чтобы не поднять руку и не прогнать назойливую муху. Наконец, когда его терпение уже почти истощилось, в мастерскую вошел Синдри и навстречу ему из горна выскочил огромный вепрь с шерстью из чистого золота.

— Это вепрь Гулинн-бурсти, — сказал гном. — Он быстр, как восьминогий жеребец Одина, и может нести своего седока через леса, моря и горы так же легко и свободно, как и по гладкой дороге.

— Вепрь хорош, — сказал Локи, — но копье Гунгнир все-таки лучше.

Синдри и на этот раз ничего не ответил. Он положил в горн большой кусок железа и, попросив своего брата быть особенно внимательным, опять оставил его одного. Чувствуя, что его голова в опасности, Локи под видом мухи еще яростнее накинулся на Брока. Он уселся ему прямо на глаз и стал его безжалостно кусать. Брок взвыл от боли. Не в силах далее сдерживаться, он бросил работу и схватился за глаз рукой, но в эту самую минуту в дверях показался Синдри. Он быстро направился к горну и вынул из него тяжелый железный молот.

— Это молот Мьёлльнир, — сказал гном, обращаясь к Локи, который уже как ни в чем не бывало стоял в углу мастерской. — Во всем мире нет ничего, что бы могло выдержать его удар, а поразив цель, он сам возвращается в руки своего хозяина. Скажи-ка теперь, какое из изделий братьев Ивальди может с ним сравниться?

— Пойдем лучше к богам, — отвечал смущенный Локи, — и пусть они решат, кто из нас выиграл спор.

Синдри охотно согласился. Он взял молот, кольцо и вепря, а Локи — волосы, копье и корабль, и оба тронулись в путь.

Через несколько часов они пришли к источнику Урд, около которого боги вершили свой суд, и увидели здесь Одина, Фрейра и Тора, сидевших на вершине одного из холмов. Локи выступил вперед и передал: Одину — копье Гунгнир, Фрейру — корабль «Скидбладнир», а Тору — золотые волосы для Сив. Затем к богам подошел Синдри. Он рассказал о своем споре с Локи и вручил Одину кольцо Драупнир. Фрейру — вепря Гулинн-бурсти, а Тору — молот Мьёлльнир. Боги совещались недолго. Они единодушно признали Мьёлльнир лучшим оружием против великанов, а поэтому и лучшим из изделий гномов и таким образом решили спор в пользу Синдри.

— Ну, Локи, — сказал довольный гном, — прощайся со своей головой, потому что сейчас я ее отрежу.

— Прежде чем отрезать мне голову, меня нужно сначала поймать, — насмешливо отвечал Локи. — А для этого нужно бегать быстрее меня.

С этими словами он надел свои крылатые сандалии и как вихрь умчался прочь.

— Это нечестно! — закричал Синдри. — Поймай его, Тор. Он проиграл мне свою голову и должен ее отдать.

Правда была на стороне Синдри, и Тор немедленно бросился в погоню. Ему нетрудно было поймать беглеца: как быстро ни мчался бог огня, Тор бежал еще скорее, и не прошло и получаса, как он вернулся назад, таща за собой упирающегося Локи.

— Теперь ты от меня не уйдешь! — радостно воскликнул Синдри, подбегая к беглецу с ножом в руке.

— Стой! — закричал Локи. — Стой! Я проиграл тебе только голову, а не шею. Шея моя, и ты не имеешь права ее трогать.

Синдри остановился и задумался. Наконец он сказал:

— Ты очень хитер и сумел спасти свою голову, потому что отрезать ее, не тронув шеи, я не могу, но ты все же не уйдешь безнаказанным. Сейчас я зашью твой лживый рот, чтобы ты уже никогда больше не мог хвастаться.

С этими словами Синдри достал из кармана шило, проткнул в нескольких местах губы Локи и крепко сшил их ремнями. Увы! Не успел он еще скрыться из глаз, как Локи уже освободился от ремней, стягивавших его рот, и принялся болтать и хвастаться по-прежнему.

Боги не сердились на него за это. Как-никак, а ведь только благодаря его болтовне Один получил свое замечательное кольцо, Фрейр — не менее замечательного вепря, а Тор — молот, сделавший его грозой всех великанов.

Не сердилась на Локи и Сив. Да это и понятно: разве не его проделке была она обязана тем, что теперь у нее были самые прекрасные волосы в мире.

 

«Поэтический мед»

К западу от Асгарда с незапамятных времен лежит Ванхейм, царство могучих и добрых духов — ванов. Эти духи никому не причиняют зла. Они редко выходят за пределы своей страны, и им не приходится встречаться с людьми и великанами.

Асы и ваны долгие годы жили в мире друг с другом, но как только из Ётунхейма пришли норны и золотой век окончился, асы все с большей и большей завистью стали смотреть на огромные богатства своих соседей и наконец решили отнять их силой.

Получив от гномов Мьёлльнир, Тор тут же умчался на восток сражаться с великанами, и Один, зная, что его старший сын теперь не допустит хримтурсов в Асгард, собрал богов и повел их в поход на Ванхейм.

Духи смело вышли им навстречу, и владыка мира, метнув в них свое неотразимое копье, совершил первое в мире убийство из-за золота. Так исполнилось еще одно предсказание норн — боги пролили кровь, за которую им рано или поздно придется отдать свою.

Начатая асами война не принесла им ни желанного богатства, ни славы. Дружные и свободолюбивые ваны отбили нападение богов и, прогнав их обратно в Асгард, осадили его, со всех сторон. Тогда асы поспешили заключить с духами мир и обменялись с ними заложниками. Боги отдали ванам Хёнира, а духи прислали им Ньёрда вместе с его двумя детьми — Фрейром и Фрейей, — которые с тех пор живут в Асгарде. После этого все асы и ваны в знак вечной и нерушимой дружбы плюнули в большой золотой сосуд и из собранной в нем слюны вылепили карлика Квасира.

Сочетая в себе всю мудрость и все знания богов и духов, Квасир был самым умным и ученым существом на свете. Он был сведущ во всех науках и говорил на всех языках. Спустившись на землю, карлик некоторое время ходил среди людей, пытаясь передать им свои огромные знания, но те думали только о богатстве. Они торговали, воровали или воевали между собой и мало прислушивались к словам маленького мудреца. Тогда Квасир отправился в Свартальвхейм, к черным гномам, но и они были заняты лишь тем, что усердно собирали золото, серебро и драгоценные камни. Переходя из одного жилища гномов в другое, Квасир наконец пришел к двум братьям — Фьялару и Галару.

— Я могу научить вас любой науке и любому искусству, — заявил он. — Говорите, что бы вам хотелось узнать?

— Разве ты так учен? — спросили его гномы.

— Я ученей всех на свете! — гордо ответил мудрый карлик.

— Тогда расскажи нам, как устроен мир, — сказали братья.

Радуясь, что нашел слушателей, Квасир заговорил об ясене Иггдрасиле, об Асгарде и его чудесных дворцах, о богах и великанах и о предсказании норн.

— Этот карлик и вправду много знает, — шепнул Фьялар на ухо брату. — И из его крови можно приготовить напиток, который и нас сделает такими же мудрыми.

— Ты прав, — отвечал Галар.

И в то время как Квасир продолжал свой рассказ об устройстве мира, братья-гномы бросились на него и убили.

Потом они выпустили из карлика кровь, смешали ее с медом и наполнили ею два кувшина и котел. Получившийся от этой смеси напиток обладал чудесным свойством: каждый, кто хотя бы раз его попробовал, становился искусным поэтом, за что напиток и был прозван «поэтическим медом».

Боясь мести богов, гномы скрыли от них свое преступление. Они распустили слух, что ученый карлик умер, задохнувшись от собственной премудрости, так как не было на земле человека, с которым бы он мог ею поделиться. Однако убийство Квасира не долго оставалось тайной. В скором времени Фьялара и Галара посетил великан Гиллинг, и они не удержались, чтобы не похвастаться перед ним «поэтическим медом».

— Дайте и мне его попробовать, — попросил великан.

— Нет, — отвечали братья. — Этот мед дорого стоит, и мы не хотим отдавать его даром.

— Хорошо, я принесу вам за него много золота, — сказал Гиллинг.

Он собрался уходить, но гномы уже жалели о том, что проболтались,

и, боясь, что великан их выдаст, решили убить его так же, как и Квасира.

— Подожди немного, — сказали они. — Мы собирались сегодня покататься на лодке. Не поедешь ли и ты вместе с нами?

Гиллинг охотно согласился, братья же, зная, что он не умеет плавать, отвезли его на глубокое место, а потом неожиданно перевернули лодку, и великан камнем пошел на дно.

Фьялар и Галар были хорошими пловцами и благополучно достигли берега, но тут их уже поджидал старший сын Гиллинга, Суттунг. Стоя на горе, он увидел, как гномы убили его отца, и теперь желал отомстить.

— Вы умрете той же смертью, какой умер ваш гость! — в гневе воскликнул он. — Я привяжу вас обоих к скале, которая во время прилива покрывается водой, и там вы будете томиться, пока вас не поглотит море или взошедшее солнце не превратит в камни.

— Пощади! — взмолились братья. — За нашу жизнь мы отдадим тебе «поэтический мед» — напиток, которого нет даже у богов. Один его глоток сделает тебя замечательным поэтом.

— Если у вас действительно есть такой мед, я согласен принять его как выкуп за смерть отца, — отвечал Суттунг. — Но вы должны отдать мне его весь, до последней капли, и рассказать, как и из чего вы его сделали.

Гномы волей-неволей приняли его условия, и Суттунг, получив «поэтический мед», отправился с ним домой. Здесь он спрятал его в глубокой пещере, стены, потолок и пол которой были из твердого гранита, а у входа в нее посадил свою дочь Гуннлёд.

От Суттунга и его дочери об убийстве Квасира и о «поэтическом меде» постепенно узнали все великаны, а еще через несколько дней вороны и волки отца богов донесли эту весть до Асгарда.

Один приказал сейчас же строго наказать Фьялара и Галара, а сам тем временем решил похитить «поэтический мед» и перенести его в Вальгаллу.

Переодевшись в платье бедного странника, он долго шел через Ётунхейм, пока не увидел большой луг, на котором девять великанов косили траву. Это были слуги младшего брата Суттунга, Бауги, и Один заметил, что, несмотря на ранний час, с них уже градом катится пот.

— Почему вы так устали? — спросил он. — Ведь ваша работа совсем не тяжелая.

— У нас очень тупые косы, — отвечал ему один из великанов, — а то бы мы уже давно скосили весь луг.

— Этому горю легко помочь, — возразил Один, вынимая из-за пазухи точильный камень. — Вот, глядите! Стоит немного потереть этим камнем ваши косы, как они опять станут острыми.

— Отдай его мне! — воскликнул один великан.

— Нет, мне! — возразил другой.

— Нет, мне! Нет, мне! Нет, мне! — хором закричали остальные косцы.

— Пусть он достанется самому ловкому, — засмеялся Один и изо всех сил подкинул камень вверх.

Великаны бросились его ловить, потом стали вырывать его друг у друга и в конце концов передрались между собой, пустив в дело свои косы. Хримтурсы бились столь яростно, что не прошло и десяти минут, как все они уже лежали на траве без признаков жизни.

К полудню на луг пришел Бауги и, увидев своих слуг мертвыми, схватился за голову.

— О горе мне! — воскликнул он. — Кто же теперь будет косить мои луга и убирать мой хлеб? Где я найду новых работников?

— Не печалься, — сказал старейший из асов, подходя к нему. — Если хочешь, я буду работать на тебя все лето и сделаю один столько же, сколько они сделали бы вдевятером.

Великан с удивлением посмотрел на Одина.

— Ты такой маленький и берешься заменить мне всех моих слуг? — спросил он. — Как же тебя зовут?

— Меня зовут Больверк, — отвечал владыка мира. — И хотя я и маленький, а сделаю то, что сказал.

— А что ты хочешь получить за свою работу? — нерешительно спросил Бауги.

— Только один глоток того меда, который хранится у твоего брата, — сказал Один.

— Я не могу обещать тебе это, — промолвил великан, — «Поэтический мед» принадлежит Суттунгу, и он никому не дает его нить.

— Тогда поклянись, что ты поможешь мне его добыть, — потребовал Один.

— Хорошо, — согласился великан. — В этом я могу тебе поклясться. Мне и самому уже давно хочется его попробовать, и если мы добудем мед, мы поделим его пополам.

На том они и порешили. Один остался у Бауги до глубокой осени и работал один за девятерых. Он скосил на лугах траву, убрал на полях хлеб, а потом обмолотил его и свез в амбары. Наконец, когда с деревьев слетели последние листья, а на речках появился первый ледок, отец богов пришел к хримтурсу и потребовал, чтобы тот выполнил свое обещание.

— Я бы с удовольствием тебе помог, — отвечал Бауги, — да не знаю, как это сделать. Дочь Суттунга, Гуннлёд, и день и ночь сидит около меда и никого к нему не подпускает.

— Сначала отведи меня туда, где он спрятан, — заявил Один, — а там я и сам придумаю, как его достать.

Великан неохотно послушался и повел владыку мира к горе, в которой находилась пещера его брата. Внимательно оглядев ее со всех сторон, Один достал заранее приготовленный им длинный бурав и, подавая его Бауги, сказал:

— Если мы не можем войти в пещеру спереди, войдем в нее сзади. Возьми этот бурав и просверли им гору против того места, где хранится мед.

— Но как же мы пролезем в такое маленькое отверстие? — удивленно спросил хримтурс.

— Сначала сделай его, и тогда увидим, — улыбнулся старейший из асов.

Великан недоверчиво покачал головой и принялся за работу, однако мысль о том, что его могут обмануть, не давала ему покоя, и он в свою очередь решил схитрить.

— Я уже просверлил гору насквозь, Больверк, — сказал он немного спустя, выдергивая бурав и кладя его на землю. — Можешь доставать мед.

Вместо ответа Один с силой дунул в просверленное отверстие. Из него вылетели песок и искрошенные камешки.

— Нет, ты еще не добрался до пещеры, — возразил он, — иначе весь этот щебень полетел бы внутрь, а не наружу.

Удивляясь про себя сообразительности своего бывшего слуги, великан снова взялся за бурав и на этот раз довел дело до конца.

— Готово! — объявил он, оборачиваясь к Одину. — Теперь можешь дуть сколько хочешь.

Отец богов дунул и убедился, что исполин сказал правду.

— Как же ты собираешься достать мед, Больверк? — спросил Бауги.

— А вот как, — отвечал Один и, превратившись в червяка, поспешно юркнул в отверстие.

Великан понял, что его провели. Он схватил бурав и попытался достать им владыку мира, чтобы проколоть его насквозь, но тот уже достиг пещеры и благополучно спустился на пол.

Услышав позади себя какой-то шорох, сидевшая у порога пещеры Гуннлёд тотчас же встала и внимательно оглядела все углы.

— Ах, какой противный червяк! — воскликнула она и уже хотела раздавить его ногой, когда червяк на ее глазах вдруг превратился в прекрасного юношу. — Кто ты? — спросила пораженная девушка.

— В той далекой стране, откуда я родом, меня звали Больверк, — отвечал Один. — Ну, а теперь прощай. Гуннлёд. Я забрел к вам мимоходом, и мне нужно идти дальше.

— Ах нет, останься со мной, милый юноша! — воскликнула великанша, с восхищением смотря на незваного гостя. — Ты так хорош, что, глядя на тебя, забываешь обо всем на свете. Останься, и я отдам тебе все, что ты захочешь.

— Только три дня я могу быть с тобой, Гуннлёд, — сказал отец богов. — И за эти три дня ты должна дать мне три глотка того напитка, который хранится у твоего отца.

— Хорошо, Больверк, — сказала девушка. — Мой отец жестоко накажет меня за это, а три дня — это только три дня, но даже за минуту счастья можно отдать многое. Пусть будет так, как ты хочешь.

Назначенный Одином срок прошел быстро. Три раза заглядывало солнце в пещеру Суттунга, когда же оно заглянуло туда в четвертый раз, Гуннлёд подвела старейшего из асов к сосудам с медом и сказала:

— Мне жаль с тобой расставаться, Больверк, но я дала слово и не буду тебя задерживать. Выпей три глотка меда и ступай куда хочешь.

Как вы помните, «поэтический мед» хранился в двух кувшинах и котле. Первым же глотком владыка мира осушил один кувшин, вторым — второй, а третьим — котел.

— Прощай, Гуннлёд, спасибо тебе за гостеприимство, — сказал он и, превратившись в орла, вылетел из пещеры.

— Прощай, Больверк! — со слезами на глазах прошептала девушка. — Неужели ты приходил только за тем, чтобы я потом тосковала по тебе всю мою жизнь?

В это время в пещеру вбежал Суттунг. Возвращаясь домой, он увидел вылетевшего из нее Одина и заподозрил неладное.