— Похоже, тут ничего нет. — задумчиво произнесла Кошка, осматривая пустую стеклянную банку. Элика уже ждала у выхода.

— Скоро закат, мы можем тут и заночевать. — я оглядела помещение, пытаясь найти в нём что-то… какую-то защиту от неведомой угрозы. Чувство тревоги не покидало меня в последние минут десять.

— Я видела домик получше. — раздалось со стороны Элики. — Там не так пыльно, и даже есть две целые кровати. Словно на них спали ещё недавно.

Что-то в словах сестры меня насторожило. Заставило напрячься.

— Спали недавно? Тут ведь вовсе никого нет…

— Да, мне тоже так показалось.

— А я не знаю. — это уже фраза Рики. — Я давно чую чей-то запах, с тех пор, как мы пришли сюда.

— Почему ты раньше не сказала!? — мой голос прозвучал порванной струной. — Уходим!

Не знаю из-за чего сообщение о том, что мы здесь не одни вызвало у меня такую панику, но я точно знала, что надо убираться отсюда.

Но мы не успели.

Один влез в окно, ненадолго оглушив Риаку пульсаром. Второй схватил Элику за руку, чуть не пришибив сестру дверью.

В долю секунды я сплела абсолютно не стабильный ледяной пульсар и кинула им в страшного бородатого бродягу в обносках, который держал Элиарну. Мужик отшатнулся и злобно оскалился на меня своими кривыми жёлтыми зубами.

Лика, не будь дура, лисицей юркнула между разбойником и дверью, вырываясь на свободу. Оглушённая Рика бездумно хлопала глазами, пытаясь обрести хоть какое-то равновесие. Над ней нависал здоровенный амбал с лысой головой в окружении свисающих грязных патл. На одном глазу у этого урода было бельмо. А на руке красовался здоровенный шрам, кажется, от ожога.

Одет бандит был не лучше, разве что на поясе болтался погнутый старый меч.

— Отойди от неё! — крикнула я, с размаха кидая в мужчину валяющейся на полу банкой. Попала ровно по голове, замах вышел хороший, ведь банка разлетелась на осколки, давая подруге время хотя бы отползти.

Но в этот момент меня схватили сзади, оборвав дыхание тошнотным запахом дерьма и пота. Схвативший сжал меня в своих смертоносных объятиях так сильно, что мне показалось, будто у меня сейчас рёбра треснут.

Рика очухалась, увидев происходящее, обратилась мгновенно. Она, не раздумывая, бросилась на бородатого и вцепилась зубами в его руку.

Мужик взвыл, отпустил меня и с размаха приложил рыжую пантерку об мощный дубовый стол.

Подельник бородатого ударил в Кошку ещё одним боевым заклинанием и она затихла. Последовала моя очередь. Серым импульсом магии меня отбросило в стену смачно, с глухим хрустом то ли моего позвоночника, то ли древних досок на облицовке.

Пояс с кинжалами отлетел куда-то вбок. Я снова не закрепила их. Я так и не научилась…

— Беги за третьей девчонкой, что встал!? — словно сквозь сон я услышала мерзкий басовитый голос.

— Она не уйдёт далеко! — где-то со стороны двери.

С тихим поскуливанием, я отлипилась от стенки. Могу двигаться. Это ведь значит, что позвоночник цел, правда? Я не хочу здесь умирать.

Сила стражницы не отозвалась на отчаянный зов. Через алые пятна в глазах я наблюдала, как оборачивается приходящая в себя Рика, как взвывает, когда её за волосы берёт амбал, и направляется ко мне, волоча подругу по полу.

Ещё один полный ярости, боли, звериной ненависти зов — и ещё одно молчание в ответ. Титаны не помогут мне? Титаны не помогут нам.

— Будь ты проклят, Акселарий. — плюясь кровью, произнесла я, с трудом перекатывая своё тельце поближе к двери, стараясь увернуться от жирных пальцев бандита.

Слабый заряд в пульсар, последние крупицы манны, чтобы только ослепить эту тварь на одну секунду.

Он не ожидал сопротивления. Магия ударила ему прямо в глаза.

Шатаясь, почти не видя дороги, я вывалилась из дома и, так быстро, как только могла сейчас — залезла в какой-то старый сарайчик, и закопалась в сене.

Раздался истеричный крик сестры. Звуки борьбы. Сквозь щёлочку в досках увидела, как выходит из дома разъярённый лысый ублюдок, как швыряет за шкирку Кошку лицом в грязь, как наступает ей на спину, как Рика пытается бороться что есть сил, но чуть ли не задыхается в размокшей земле.

— Где тёмная? — голос разбойника, который убегал за моей сестрой. И тут же её визг и новая попытка вырваться. — Заткнись сучка, визжать позже будешь.

Удар кулаком по лицу и сестра падает рядом с Рикой.

Холодная дрожь проходится по телу. К горлу подступают рыдания, истерика так близко, что мне стоит титанических усилий, чтобы не выдать себя, чтобы не издать ни звука.

Жуткое осознание приходит только сейчас. Я не спасу их. Никак. Я ничего не могу сделать. Это конец. Они умрут. И скорее всего я уже не дойду одна. Мне придётся вернуться. Или я даже не смогу вернуться — меня сожрут дикие звери. Я умру тут от голода. Или меня всё-таки сейчас найдут и убьют со всеми.

— Она ослепила меня и выбежала куда-то. Далеко не уйдёт, она где-то в этих домах. Или в лесу. — озлобленно пробасил лысый.

— Плевать на неё. Нам хватит и этих. Можно их трахнуть, с оборотня содрать шкуру, и потом съесть. Их мяса хватит на пару недель, если не убивать сразу.

Мне показалось, что я превращаюсь в живую статую. Мёртвое изваяние. Ещё немножко и меня не станет — до того мне жутко. Кажется, будто сердце остановится от страха. От осознания того, насколько плохой конец наступает. Я…. Мы все….

— Пошли! Если попадётся — хорошо.

Запах пота, проклятой осени, холода, заката. Привкус крови на языке. Приторный, железный, тошнотворный. Приглушённое мычание Рики. Потускневшие волосы Элики. Собственный страх, который бьётся в туманную завесу шока.

И мутный блеск лезвия старой косы, поросшей мхом, справа, так близко.

Секунда, словно удар в огромный гонг.

Амбал взваливает Рику на плечо, пряча её из зоны видимости.

Вторая, ещё один, более громкий.

Мелкий разбойник хватает Элику за ворот плаща и засасывает её губы в поцелуе.

Третья.

Они повернулись к сараю спиной, делая первый шаг куда-то….

Четвёртая.

Почему меня не стали догонять, как её? Они ждут, что я выйду?

Пятая. В ушах звенит бьющееся стекло, тысячи цикад, волчий вой.

Да, я выйду, сукины дети. И моё лицо станет последним, что вы увидите.

Словно во сне, я делаю рывок к косе. Поля зрения сузились до одного единственного объекта. Сама не понимая какими силами, следующим движением я оказываюсь достаточно близко к амбалу. По пальцам проходятся синие искры, истощая резерв, ударяя в мышцы безумной силой, оставляя раны на руках.

Коса со зловещим «вших» вгрызается в спину жирной твари. Словно зубочистка в яблоко. Прилагая чуть больше усилий, я вытаскиваю её, и не замечая ничего, кроме второго ублюдка, дёргаю лезвие у его шеи.

Но мощи, чтобы сбрить его голову, подобно стогу сена, мне не хватает. Бородач падает и начинает захлёбываться в крови. Несколько ударов обратной стороной лезвия мне приходится сделать, чтобы добить его. В темнеющих глазах агония, ужас и непонимание.

Чья-то мощная рука смыкается на моём запястье, и судорожно сдавливает его, получая последний удар косой по шее. Мне не хватает сил, чтобы отрубить голову упавшего целиком. Адреналин начинает отступать, и мне не хватает сил даже чтобы стоять.

Картинка перед глазами становится более чёткой. Кровь на руках — неистово алой. Прибирающий до костей мороз проходится по телу. Жуткое осознание…

Я…

Убила…