Лондон, 25 января 1712—1713.

[воскресенье]

У нас нынче разразился такой ужасный ураган, что по пути к лорду Болинброку я видел сотни свалившихся с крыш черепиц и примерно в 40 ярдах от меня упала такая огромная, что вполне могла бы убить лошадь. По сему случаю после посещения церкви и двора я предпочел вернуться через парк, а к лорду-казн[ачею] добрался в портшезе. У соседнего с ним дома снесло жестяной колпак печной трубы, и обрушилась добрая сотня кирпичей. К вечеру, однако, все утихло. Любопытно, был ли нынче и у вас такой ураган. Подобные бедствия мне не по нраву, как и любой свинье. Лорд-казн[ачей] опять пригласил меня на завтра отобедать с ним. Он иногда позволяет себе такие шутки — приглашать кого-нибудь изо дня в день; придется, видно, и мне через это пройти. Мой небольшой памфлет уже вышел из печати, речь в нем идет не о политике. Повторяю, я назову вам его, только если он будет пользоваться успехом. [Копойной ноци, длаг[оценные] плоказницы].

26. Нынче утром у меня был небольшой приступ головокружения, и весь день после этого [бее, бее, БДГП] страдал от его отвратительных последствий — слабости и тошноты. К лорду-казн[ачею], не успели мы пообедать, прибежал слуга от французского посла герцога д'Омона с известьем, что дом, в котором он поселился, сгорел дотла в то время, как д'Омон обедал у испанского посла Монтелеона. Вслед за слугой пришел вскоре лорд Болинброк с тем же известьем. Здесь строятся всевозможные догадки, однако я склонен думать, что виной всему неосторожность его слуг, этих французских каналий. Странно, однако, что в тот же самый день лорд Сомерс, Уортон, Сандерленд, Галифакс и вся остальная братия лордов-вигов, согласно полученным мной приватно сведениям, обедала у Понтэка в Сити. Они вынашивают какой-то дьявольский план. Я расскажу вам об еще одном любопытном обстоятельстве, на которое не преминул обратить внимание лорда-казначея: ведь он был ранен как раз в день кончины кор[оля] Вильгельма, а день, в который я спас ему жизнь, открыв присланную ему коробку, был, как раз днем рождения кор[оля] Вильгельма. Здесь распространилась гнусная клевета насчет моего приятеля мистера Эразмуса Льюиса: будто бы один человек по ошибке вместо него явился к какому-то другому Льюису и стал благодарить его за то, что этот последний помог ему получить из Франции его личную печать. Второй Льюис болтает повсюду, будто его посетитель передал ему также благодарность от лорда Перта и Мэлфорта (оба лорда состоят в свите претендента) за великие услуги, которые он якобы им оказал, и прочее. Завтра лорды допросят этого второго Льюиса на заседании Тайного совета, и вы, я полагаю, вскоре обо всем узнаете, потому что я заставлю Эйбела Роупера напечатать в «Экзаминере» отчет о том, как все было на самом деле. Если по-вашему я должен писать разборчивей, то, пожалуйста, скажите мне об этом, потому что, просмотрев часть моего последнего письма, я убедился, что сам едва его разбираю, а посему, если вам это угодно, я постараюсь улучшить свой почерк. Хотя, впрочем, вы к нему более привычны, ежели чем я, как изволит выражаться мистер Раймонд. [Ноци, МД].

27. Я уже четвертый день подряд обедаю с лордом-казн[ачеем], и он хотел было пригласить меня и на завтра, однако на сей раз я наотрез отказался. А нынче вечером я присутствовал вместе с ним на крестинах дочери лорда Даплина, но только он ушел в 10, а меня и еще кое-кого они не отпускали до начала первого, так что, как говорится, можете не сомневаться, что уже довольно поздно. Мы укрепились в подозрении, что дом герцога д'Омона был подожжен умышленно. Правда, нынче я зашел проведать лорда-хранителя печати — из-за простуды он совсем потерял голос — и застал у него доктора Рэдклифа, так тот сказал мне, что пожар будто бы учинил кондитер посла, который варил сахар и вышел из кухни, оставив его на огне. Многие, однако, придерживаются на этот счет иного мнения, так что я, право, не знаю, что об этом и думать. [Копойной ноци, мои лодные длагоценнейшие МД, рюбите БДГП].

28. Беседуя со мной нынче при дворе, испанский посол высказался в том смысле, что он не склонен подозревать злой умысел в этой истории с пожаром в доме д'Омона. Однако аббат Готье, исполняющий здесь обязанности секретаря французов, придерживается на сей счет другого мнения. По его словам, в тот день д'Омон получил письмо, в котором его предупреждали, что его дом будет подожжен, и, кроме того, сообщают еще кое-какие подробности; пересказывать их здесь было бы слишком утомительно. Так, например, чинивший крышу кровельщик заметил в комнате, как раз когда огонь стал вырываться наружу, плошку с греческим огнем. Обедал я у леди Оркни. Ни лорд Эберкорн, ни Селкерк не желают теперь со мной разговаривать, поскольку я не сумел угодить ни одной из сторон. [Копойной ноци, дорогие МД].

29. Сегодня собиралось наше Общество; присутствовало 11 человек, и происходило это в таверне. Мы решили теперь собираться только раз в две недели, и еще каждую вторую неделю будет заседать комитет из 6 или 7 человек; им надлежит решать, какие добрые дела нам следует осуществить. Я предложил, чтобы 3 главных члена нашего Общества еще раз обратились к лорду-казн[ачею] с просьбой пожаловать одному лицу 100 гиней и чтобы они не пожалели усилий для этого. Мы собрали также среди самих членов Общества 60 гиней, но прежде я настоял на избрании тех, кто определит размеры взносов, и сам вошел в их число, после чего мы назначили каждому сумму соответственно его доходам. Герц[огу] Орм[онду] пришлось внести, таким образом, 10 гиней, а мне только треть гинеи. Что ж, на таких условиях можно облагать нас податью сколь угодно часто. Так-с, однако же я должен ответить [на ваше сипмо, уные аамы]. Нет-нет, только не сейчас, потому что уже поздно и я не могу его пойти. [Копойной ноци, длагоценнейшие МД].

30. Последние 2—3 дня я пробовал пить воды Спа, но, как видно, они мне не годятся, потому что у меня начались из-за них сильные головокружения. Право же, я чувствую себя хуже и больше на стану их пить. Нынче после богослужения мы ходили с ректором поглядеть библиотеку, которая объявлена к распродаже, а в 5 я пообедал у леди Оркни. Мы все же думаем, что дом д'Омона был подожжен умышленно. В Лондон, как я слыхал, приехал малыш Гаррисон, тот самый, которого я отправил в Утрехт. Он теперь секретарь при тамошнем посольстве королевы и привез сюда «Договор о барьере» с теми поправками, которые мы в него внесли и с которыми теперь согласились голландцы, что собственно и было самым большим препятствием, задерживавшим подписание мира. Надеюсь, самое большее через месяц он уже привезет мирный договор, потому что мы постараемся сейчас как можно скорее отправить его обратно. Мне не терпится повидать мальчугана, ведь он, можно сказать, мое детище. Его жалованье составляет тысячу фунтов в год, а между тем за все это время он не получил и нескольких пенсов, хотя я им уже душу вытянул своими постоянными напоминаниями. Бедный мальчуган должно быть задолжал по меньшей мере 300 или 400 фунтов. А теперь позвольте мне [отплавиться на боковую, судалыни. Копойной ноци, длаг[оценные] марыски МД].

31. Утром у меня был Гаррисон. Мы проговорили с ним три часа кряду, а потом я повез его ко двору. Когда мы с ним вышли из дома, я обнаружил, что все это время у дверей его дожидалась карета. Я принялся было его укорять, но он ответил шепотом, что у него не было другого выхода, а в карете признался, что у него нет ни единого фартинга и нечем расплатиться и потому он нанял карету на весь день в надежде где-нибудь разжиться деньгами. И это посланник королевы, которому вверены дела величайшей важности, — не имеет при себе даже шиллинга, чтобы уплатить за карету. Я дал ему 7 гиней в счет стоимости дюжины полотняных рубах, которые он купил мне в Голландии. При дворе я представил его герц[огу] Орм[онду] и нескольким лордам. Кроме того, я ухитрился сегодня сделать так, что лорд-казн[ачей] подошел ко мне (как раз когда рядом со мной стоял Парнел) и осведомился, не доктор ли это Парнел, после чего обратился к нему с чрезвычайной обходительностью и пригласил к себе домой. Я весьма горжусь тем, что благодаря мне министры добиваются знакомства с Парнелом, а не Парнел — с ними. Его поэма почти полностью выправлена и скоро будет напечатана. Но вот, на сегодня, пожалуй, и достаточно. Осталось только упомянуть, что я побывал нынче в Сити у моего типографа и внес кое-какие поправки в «Экзаминер», посвященный навету на моего приятеля Льюиса, о чем будет рассказано с соответствующими пояснениями. [Ноци, МД].

1 февраля. До сегодняшнего дня мне никак не удавалось закончить номер «Экзаминера» насчет этой истории с Льюисом, но нынче утром типограф пришел ко мне домой и я продиктовал ему то, что следовало, а потом пришел мистер Льюис и выправил все соответственно своему разумению. Вот только мне не удалось из-за этого побывать ни в церкви, ни при дворе. Герц[ог] Орм[онд] и я обедали у лорда Оркни. Я ушел от них в 7 и посидел немного с сэром Э. Фаунтейном, у которого очень тяжко воспалилась нога; он намерен поехать лечить ее во Францию. Полюбуйтесь, уже неделя прошла, а я все еще не исписал и одной стороны листа. Да, но ведь я же посылаю теперь письма только раз в три недели; впрочем, это будет отправлено раньше. Сессия парламента должна была начаться 3, однако ее отложили еще на 3—4 дня, потому что королева слегла: у нее приступ подагры, да и оба спикера тоже нездоровы, хотя один из них — лорд-хранитель печати — уже почти поправился. Я много беседовал с герц[огом] Орм[ондом] касательно Ирландии. Мы несколько расходимся с ним во мнениях, да мне и трудно теперь судить об ирландских делах, но завтра я скажу лорду-казн[ачею], что втроем мы можем так или иначе уладить их. [Копойной ноци вам, судалыни, и рюбите БДГП].

2. Несколько дней тому назад я получил письмо от Молль Гири, которая именуется теперь миссис Уигмор; ее благоверный стал священником, и по сему случаю она желает, чтобы я выхлопотал ему у лорда-казн[ачея] приход, только и всего. Я просто не удостою ее ответом, хотя она очень этого добивается; она все еще живет в Фарнхеме и зарабатывает на пропитание шитьем. Весь день нынче, не переставая, лил дождь; ко мне заехал Дилли, который собирался в Сити, и так как он был в карете, я решил протрястись вместе с ним, тем более, что это не стоило мне ни фартинга. Благодаря этому я встретил моего друга Стрэтфорда, негоцианта, он собирается за границу, чтобы взыскать долги и получить таким образом возможность рассчитаться со своими кредиторами. Он стал уговаривать меня отобедать с нашими общими приятелями коммерсантами, поскольку до его отъезда мы с ним больше не увидимся, так я и сделал. Я рассчитывал повидать вечером лорда-казн[ачея], но оказалось, что в 5 часов он куда-то уехал, а потому, навестив еще кое-кого из друзей, я возвратился домой. Мне надлежит теперь ответить на большую часть вашего письма, но нынче вечером я все же не стану этого делать, что бы вы там ни говорили. Завтра соберется парламент, однако сессию опять отложат на две недели, каковым обстоятельством очень многие, я думаю, и притом не только виги, будут весьма раздражены; ведь им придется торчать в Лондоне неизвестно чего ради. И все же нам необходимо прежде получить ответ из Испании для полной уверенности в том, что все готово к подписанию мира. Одному богу известно, получим ли мы этот ответ до конца месяца. Положение дел до крайности шаткое. Мы постоянно продвигаемся черепашьим шагом. Я устал от этого. [Ноци, МД].

3. Сегодня собрался парламент, но сессия, как я уже говорил, снова была отложена. Я заметил несколько нахмуренных лиц и слышал выражения недовольства. Думаю, что с французами никаких разногласий больше не возникнет, ведь все пункты касательно нашей с ними торговли теперь улажены, хотя они и были весьма не прочь обвести нас вокруг пальца, не придержи мы их вовремя. Ответ же, которого мы ожидаем из Испании, поможет нам предупредить еще кое-какие их мошеннические поползновения: они ищут лазейку, чтобы получить возможность вести торговлю с испанской Вест-Индией. Надеюсь, однако, нам удастся этому воспрепятствовать. Обедал у лорда-казн[ачея], который был в весьма хорошем расположении духа. Я дал ему прочесть ту часть рукописи моей книги, в которой представлен его характер, обрисованный довольно-таки смело. Он стал читать и собственноручно править, но как раз в это время к нему пришел епископ Сент-Дэвида, назначенный теперь епископом Херефордским, и помешал нам. Я ушел в девятом часу и просидел потом до полуночи вместе с еп[ископом] Клогерским у ректора. [Ноци, МД].

4. Был нынче при дворе, где старался держаться подальше от лорда-казн[ачея], потому что получил уже приглашение на обед к герц[огу] Орм[онду], у которого, как мне кажется, съел и выпил больше, нежели следовало. Вечером я посидел сначала с леди Мэшем, а потом с лордом Мэшемом и лордом-казн[ачеем]. В последний год, как вы помните, я бывал у лорда Мэшема ежевечерне. У леди Мэшем я застал леди Джерси; она уже давно добивается знакомства со мной, и кончилось тем, что я пообещал прийти к ней на днях на чашку шоколада. Едва ли, однако, я выполню свое обещание (вы заметили? — я только что починил перо); не могу сказать, чтобы она была мне особенно симпатична. Но особа она весьма зловредная, поэтому, я думаю, с ней следует все же поддерживать хорошие отношения. Это письмо мне, видимо, не удастся отправить раньше следующей субботы, а посему я решил ответить на ваше. Поскольку из вашего письма не видно, что вы писали его несколько дней, а начало помечено 3 января, то выходит, оно шло довольно долго. — Я вовсе не писал доктору Когиллу, что не желал бы получить какое-нибудь освободившееся место именно в Ирландии, я написал, что вообще ничего для себя не просил где бы то ни было, и это истинная правда. Я назвал лорду-казначею, лорду Болинброку и герц[огу] Ормонду доктора Стерна как человека, заслуживающего епископата, и сделал это от чистого сердца. Не знаю, что из всего этого воспоследует, могу только по величайшему секрету сказать вам одно: я взял с герц[ога] Орм[онда] обещание, что он не станет рекомендовать кого бы то ни было, не сказав об этом прежде мне; это необходимо по ряду причин, о которых было бы слишком долго здесь говорить. Моя голова все еще не совсем в порядке, а болезнь [беебсс] до глубины души меня огорчает. Надеюсь все же, ее головка годится хоть на [сто-нибудь]. На остальное я отвечу зав[тла. Копойной ноци…… длаг[оценные] судалыни МД].

5. Продолжаю ответ на ваше письмо. Обедал нынче с сэром Э. Фаунтейном и ректором, а потом играл с ними в ломбер и остался в выигрыше, хотя сэр Эндрю играет превосходно. Позднее пришел лорд Пемброк, и я пересказал ему 3 или 4 довольно жалких каламбура Дилли, которые непременно начинаются с «если». Так-с, но обратимся все же к вашему письму. Лазлешите-ка взглянуть. Нет, полагаю, что я не скоро теперь примусь еще что-нибудь сочинять и не буду печатать того, что уже написал. — [Марам БСС … вы…….]. Вот уже не предполагал, что вы расскажете обо всем Филби. [Вы] так […….]. Объезжать епархию поочередно? Это еще что такое? Что ж, в таком случае я прочитаю столько же проповедей и совершу столько же объездов за м[исте]ра Уоллса. — Молю господа, чтобы он поправил здоровье беебсс; мое — оставляет желать много лучшего. Я перестал пить воды Спа; у меня из-за них распухла нога. [Ноци, длагоценнейшие МД].

6. Нынче день рождения королевы, и, пожалуй, его еще никогда не отмечали с такой пышностью; не видал я и такого обилия роскошных туалетов. Я отправился в Сент-Джеймс, чтобы поглядеть на все это, а потом обедал у лорда-хранителя печати, где наряды дам прямо-таки блистали великолепием. Вечер я провел у миссис Ваномри и довольно рано возвратился домой, чтобы еще немного ответить на ваше сипмо. Да хранит господь королеву: дней десять тому назад она была очень тяжко больна: у нее приключились колики в животе. По пути от лорда-хранителя печати я наведался к лорду-казн[ачею], мне сказали, что он был нынче очень нарядный, чего с ним прежде никогда не бывало. Оказалось, что он и впрямь надел по такому случаю кафтан и камзол, богато расшитые. С ректором я, конечно, с тех пор видался и довольно-таки часто, однако ни разу не просил его переговорить с Темплами касательно Дэниела Кора и впредь не собираюсь этого делать; да и с какой стати. Парвисолу я недавно написал. Вы хорошо сделали, передав ему, чтобы он потрудился представить мне отчет. Как вижу, в Ирландии все дорожает, кроме зерна, продаваемого священниками, потому что, насколько я могу судить по отчету Парвисола, мои доходы в нынешнем году сильно сократились. [Копойной ноци, длаг[оценные] плоказницы].

7 [? 8]. Был нынче при дворе, однако никаких нарядов, сшитых ко дню рождения королевы, уже не видел. Вельможи не имеют обыкновения надевать их больше одного-двух раз. Обедал я у леди Оркни, а вечер просидел с сэром Э. Фаунтейном; с ногой у него то лучше, то хуже. Не забудьте, пожалуйста, известить меня, когда ДД понадобятся деньги, и всегда старайтесь уведомлять меня об этом заблаговременно. Это письмо вряд ли будет отправлено раньше субботы; сказать вам по правде, я не совсем сейчас здоров и не отваживаюсь трудиться слишком уж усердно, а посему разрешаю по утрам приходить ко мне в гости, а в дневные часы где-нибудь обедаю и сижу с друзьями. Лорд-казн[ачей] сердится, если я не обедаю с ним хотя бы раз в 2 дня, а уйти от него рано мне никогда не удается. Вчера, например, он продержал меня почти до двенадцати. Вот уже больше двух месяцев, как у нас постоянно идут дожди, и я не могу гулять; так что весна у нас, как видите, не похожа на вашу. Фанни Мэнли я все еще не видал. Никак не выберу время. Я уже раздружился со всеми своими знакомыми, но непременно исправлюсь, как только мое самочувствие и погода улучшатся. — Еп[ископ] Клогерский привлекает здесь к себе всеобщее внимание? Еп[ископ] Клогерский привлекает к себе … простуду. Впрочем, мы все тут погибали от простуды, но теперь она понемногу сходит на нет, и моя вторая простуда почти прошла. Поверьте, я не в силах что-нибудь сделать для Суонтона, право же; да и вообще это вещь невыполнимая и совсем не по моей части. Если уж он решил купить, пусть покупает, и все тут. Ну вот я и ответил на ваше сипмо и дело с концом, и больше я ничего не скажу, а только пожелаю [вам копойной ноци, длаг[оценные] МД].

8 [? 9]. С утра до вечера нынче лил ужасный ливень. Я собирался обедать у лорда-казн[ачея], но зашел навестить сэра Э. Фаунтейна, и он уговорил меня остаться на обед, что избавило меня от расходов на карету. Но после обеда я сел с ним за карты и проиграл в ломбер 18 шиллингов и 6 пенсов, так что он изрядно меня нагрел и в довершение всего лорд-казн[ачей] будет меня укорять; впрочем, я пообедаю у него завтра. Дочь еп[ископа] Клог[ерского] несколько дней была нездорова, а теперь выяснилось, что у нее оспа, и она вся распухла, но из волдырей уже выделяется гной, и доктора считают, что серьезной опасности нет. Леди Оркни подарила мне свой портрет, очень хороший и притом оригинал; он принадлежит кисти сэра Годфри Кнеллера, и его сейчас немного подновляют. Ему превосходно удалось передать косинку в ее глазах; ведь я, вы знаете, люблю, когда глаза чуть-чуть косят. А еще я повидал нынче леди Уорсли, которая только что возвратилась в Лондон. Она жалуется на ревматические боли во всем теле. Все мои знакомые становятся старыми и недужными. Она живет теперь в доме, что на Кинг-стрит, между Сент-Джеймс-стрит и Сент-Джеймс-сквер, в том самом, куда брат ДД приносил ливер, когда я там жил, и где ДД меня навещала. Остается только [вздохнуть. Копойной ноци, МД].

9 [? 10]. Собирался пообедать нынче с лордом-казн[ачеем], но он, как оказалось, уехал обедать к Тому Гарли, так что я пообедал у лорда Мэшема, после чего чуть было не отыграл у леди Мэшем в королевский пикет весь свой вчерашний проигрыш, но потом опять все спустил. Позднее пришел лорд-казн[ачей] и разбранил меня за то, что я не отправился вслед за ним к Тому Гарли. У мисс Эш все пока без перемен, однако считают, что жизнь ее вне опасности. Мой слуга ежедневно после того, как я ухожу из дома, ходит к ним справляться, а вечером рассказывает мне, как там обстоят дела. Нынче утром я зашел повидаться с леди Джерси, и мы условились отобедать с ней чуть не в двадцати местах, однако я едва ли приду хотя бы на один из этих обедов. После былой роскоши ей приходится теперь довольствоваться только семью слугами, жить в небольшом доме и обходиться без кареты. Не знаю, как дальше, но пока она ведет себя вполне сносно. [Ноци, МД].

10 [? 11]. Нынче утром я сделал визиты герц[огу] и герцогине Орм[онд], и леди Бетти, и герцог[ине] Гамильтон. (Не успел я написать эти слова, а сейчас почти полночь, как от герц[огини] Гамильтон принесли записку с приглашением отобедать с ней завтра, и мне пришлось передать свой ответ через запертую дверь, потому что мой слуга унес с собой ключ и уже улегся спать. Я не могу принять ее приглашение, потому что завтра собирается наше Общество). Улизнув в 8 от лорда-казн[ачея], я намеревался провести вечер с сэром Томасом Клерджесом и его женой, однако встретил их в другом месте, где и просидел до сих пор. Голова у меня нынче не болела. Я побывал при дворе и перед тем, как пойти обедать, уговорил лорда Мэнсела погулять со мной в парке. Вчера и сегодня были погожие дни, и, тем не менее, всю прошлую ночь опять лил дождь. Нынче при дворе я встретил Стерна, который там таращился на всех; он уверяет, что не раз заходил меня проведать, но мой слуга будто бы не позволял ему подняться ко мне. Он в глубоком трауре, надеюсь, что не по своей благоверной. Я, однако же, не стал его расспрашивать. [Ноци, МД].

12. В последнее время я указывал в моем дневнике не те числа, потому что ведь сегодня 12. Уж не знаю, как это получилось. Обедал нынче с нашим Обществом, и такого обильного стола у нас, пожалуй, еще не бывало. Мы собрались у Джека Хилла, коменданта Дюнкерка. Я представил отчет о собранных мной 60 гинеях, которые намерен завтра вручить двум сочинителям, а лорд-казн[ачей] обещал нам 100 фунтов для вознаграждения еще нескольких лиц. Вечером, возвратясь домой, я обнаружил на столе письмо, в котором мне сообщали, что бедный малыш Гаррисон, секретарь посольства королевы, приехавший недавно из Утрехта с «Договором о барьере», заболел и хотел бы вечером со мной увидеться, но час был уже поздний, и поэтому мне пришлось отложить визит на сегодня. Вы, возможно, помните, я часто рассказывал о нем в своих письмах […….]. Придя к нему нынче утром, я застал его в очень тяжелом состоянии. Я раздобыл для него 30 гиней у лорда Болинброка и еще чек на 100 фунтов из казначейства, которые будут выплачены ему завтра. Кроме того, мне удалось перевезти его в Найтсбридж, потому что воздух там получше. У него лихорадка и воспаление легких, но я надеюсь, что все обойдется. [….].

13. Ходил нынче проведать одного бедствующего поэта, некоего мистера Дайпера, который ютится на чердаке и очень болен, и передал ему 20 гиней от лорда Болинброка, а также вручил еще 60 гиней двум сочинителям и попросил приятеля получить в казначействе 100 фунтов для бедняги Гаррисона, которые отнесу ему завтра утром. Я посылал справиться, как он себя чувствует; он очень плох. Не могу передать, как я за него тревожусь, ведь он мое детище и занимает теперь весьма почетную должность, которой он в высшей степени достоин. Обедал я в Сити. Бедный малыш не выходит у меня из головы. За ним ухаживают мать и сестра, и он ни в чем не нуждается. [Ноци, бее длаг[оценные] МД].

14. Нынче утром я пошел вместе с Парнелом проведать беднягу Гаррисона. В кармане у меня было 100 фунтов, предназначавшихся для него. Я сказал Парнелу, что не решаюсь постучать в дверь, словно предчувствовал что-то дурное. В ответ на мой стук вышел слуга весь в слезах и сказал мне, что час тому назад его хозяин скончался. Представьте только, какое это для меня горе. Я пошел к его матери и распорядился относительно похорон с тем, чтобы это обошлось как можно дешевле. Они состоятся завтра в десять часов вечера. Лорд-казн[ачей] был весьма опечален, когда я сообщил ему о случившемся. Я не в силах был обедать ни с лордом-казн[ачеем], ни вообще где бы то ни было и только к вечеру съел немного мяса. Ни одна утрата еще не была для меня столь тяжкой. Несчастный горемыка — Да благословит господь всемогущий бедных МД. — Прощайте.

Я отправлю это письмо нынче вечером и очень сожалею, что это произойдет в то время, как я нахожусь в таком горе.