Оперативный размах действий мех-соединений требует наличия их оперативной подвижности, для чего все основные типы машин, входящие в состав мех-соединений, должны иметь двойной ход – колесный и гусеничный.

Из доклада «О системе танкового вооружения на 2 пятилетку»

7.1. О системе танкового вооружения на вторую пятилетку

Начавшийся новый 1933 г. ознаменовался тем, что «система тан- ко-тракторно-автоброневооруже- ния РККА», принятая в 1929 г., была сочтена в основном качественно выполненной, и на вооружении РККА уже имелись пять основных типов танков:

а) малый танк разведывательного типа – Т-37 А,

б) легкий танк общевойскового типа – Т-26,

в) легкий танк оперативного типа – БТ-2,

г) средний танк качественного усиления – Т-28,

д) мощный танк особого назначения – Т-35.

Все эти танки, кроме стремительно устаревших танкеток Т-27 (которые должны были уже постепенно заменяться малым плавающим танком Т-37А), были детищами требований упомянутой «Системы…», выпускались серийно или осваивались промышленностью. Имеющиеся в СССР танковые школы готовили кадры для эксплуатации этих танков и их ремонта. Казалось бы, чего можно желать более? Но такое пожелание все же вскоре возникло.

С момента создания танковые части в СССР рассматривались как средство качественного усиления пехоты и конницы. Как уже говорилось, в конце 1920-х предлагалось сводить танки в отдельные батальоны и полки, которые в зависимости от типов танков включались в состав стрелковых частей и соединений либо оставались в резерве Главного командования, с тем чтобы танки помогали пехоте «прогрызать» линии обороны противника. Но заместитель начальника штаба РККА В. Триандафилов считал, что прорыв вражеской обороны должен осуществляться иначе.

В конце 1920-х в своих выступлениях на Совете обороны он неоднократно поднимал вопрос об отказе от стратегии равномерного наступления на всем фронте, но за концентрацию войск на направлениях главного удара. Чтобы за счет мощного прорыва фронта на узком участке и стремительного продвижения своих войск на территории противника перейти к расчленению вражеских группировок, их окружению и уничтожению по частям. Это было возможно лишь при постоян ном упреждении неприятеля за счет высокой мобильности собственных ударных соединений. В. Триандафилов считал, что в войнах будущего необходимо эшелонировать собственные наступающие войска в глубину, чтобы после прорыва линии фронта пехотой при поддержке танков сопровождения мощный эшелон развития успеха, ядром которого стали бы «оперативные танки», потряс бы тылы противника на глубину до 70-100 км и вышел на оперативный простор. Его идеи всемерно поддерживал инспектор бронесил РККА К. Калиновский, который говорил, что «боевые свойства танков должны быть использованы в полной мере, и осуществить это возможно только в составе самостоятельного механизированного соединения, все части которого обладали бы приблизительно одинаковой подвижностью. Поэтому, не отказываясь от применения танковых систем в составе других родов войск, необходимо создавать специальные механизированные соединения…»

Специальная комиссия РВС СССР во главе с главкомом С. Каменевым пришла к выводу о том, что мотомеханизированные войска в составе РККА нужны и в организационном отношении они должны состоять из:

а) механизированных соединений, предназначенных для решения как самостоятельных задач в отрыве от главных сил войск армии (фронта), так и во взаимодействии с ними;

б) танковые части (соединения) РГК как средство усиления войск, действующих на направлении главного удара;

в) танковые части, организационно входящие в состав общевойсковых соединений и предназначаемые для совместных действий с ними во всех видах боя.

В мае 1930 г. по инициативе К. Калиновского было сформировано первое соединение мотомеханизированных войск РККА – механизированная бригада. Но в учениях 1930-31 гг. в организации бригады и ее вооружении были обнаружены большие недостатки. В ходе дальнейших работ по совершенствованию соединений мотомехвойск РККА II марта 1932 г. РВС СССР принял решение о формировании двух первых механизированных корпусов в составе Ленинградского (Л ВО) и Украинского военных округов (УВО). Осенью 1932 г. в Л ВО был сформирован 11-й МК, в УВО -45-й МК. а в 1934 г. – еще два, 7-й МК в ЛВО и 5-й МК в Московском военном округе (МВО). Причем 5-й мех- корпус разворачивался на базе мех-бригады им. Калиновского и потому сохранил его имя.

Каждый корпус имел по две бригады трехбатальонного состава: одну из танков БТ, вторую – из Т-26. Это были очень сильные в тактическом отношении соединения, способные действовать как в составе корпуса, так и самостоятельно.

Также в 1932 г. было сформировано пять отдельных механизированных бригад (ОМБр): 2-я ОМБр в УВО, 3, 4 и 5 ОМБр в Белорусском военном округе (БВО), 6-я ОМБр в Отдельной краснознаменной дальневосточной армии (ОКДВА). Эти бригады укомплектовывались по штату танками Т-26 в количестве 145 машин каждая.

Эксплуатация мехкорпусов и мехбригад в первые годы показала, что они были весьма громоздкими и трудноуправляемыми. Что управление ими и их обслуживание упирается в большие проблемы. В частности, разнотипность танков в мехбригадах создавала большие трудности в организации транспортировки танковых соединений, обслуживания и ремонта вышедших из строя боевых машин.

Кроме того, в ходе учений 1933-1934 гг., когда сформированные недавно мехкорпуса и мехбригады вышли на летние маневры, вдруг со всей серьезностью проявился недостаток практически всех гусеничных танков, что стояли на вооружении РККА. Во время длительных маршей почти все танки, имевшиеся в наличии, вдруг стали выходить из строя вследствие массовых обрывов и потери гусеничных цепей. 45-й мехкорпус, например, пострадал от этого очень заметно, так как за один из дней потерял вышедшими из строя до четверти танков из числа выведенных на учения. Ремонтники не справились в заданный срок с объемом поломок.

Исключение составляли танки БТ, которые во время длительных маршей «переобувались», укладывая гусеницы на полки и проводя движение на колесах.

Вот тут-то и всплыло преимущество колесно-гусеничных танков, на которое указывал классик- танкоописатель своего времени Ф. Хейгль. Он упоминал о трудностях чистки и смазки гусеничного движителя, низком ресурсе гусеничных пальцев, а также высокой степени порчи грунтовых дорог при проходе по ним танковых частей на гусеницах. Кроме того, гусеничные танки, по его мнению, еще не обладали нужной оперативной подвижностью. Об этом же говорили итоги учений РККА 1933 г.

Положение было сочтено чрезвычайно серьезным, и этому вопросу было посвящено специальное заседание техсовета УММ.

Заседание выработало проект решения из двух пунктов:

1. Улучшить конструкцию гусеничных траков и упрочнить пальцы.

2. Разработать комплекс мер по переводу всех имеющихся танков на колесный ход при их движении во время длительных маршей.

Танки БТ и танкетки Т-27 мехбригады им. Калиновского на маневрах, 1933 г.

Выполнить работы по первому пункту' звучало наиболее привлекательным, но в реализации было не так просто, так как упиралось в наиболее дефицитные вещи в то время, а именно – станочный парк и подготовленные кадры. Траки и так отливались максимально аккуратно, но все равно их прочность не шла ни в какое сравнение с траками фирмы «Виккерс» или с траками немецкого производства. Пальцы тоже таили свои секреты. Они должны были быть прочными и в то же время вязкими, как и броневая сталь. И их качество упиралось главным образом в термообработку, то есть в поиски той самой «золотой середины», когда металл уже достаточно прочен, но еще не становится излишне хрупким. За рубежом термообработку готовых гусеничных пальцев в начале 1930-х начали проводить в струе светильного газа, осуществляя так называемую цементацию, но в СССР в начале 1930-х эти опыты успехом еще не увенчались.

Поэтому наибольшее внимание всех проектировщиков было обращено ко второму пункту решения – способности перевода всех танков на марше на колесный ход. Все предлагаемые изменения были отражены в докладе начальника УММ «О системе танкового вооружения на вторую пятилетку», прочитанном летом 1934 г.

В нем, в частности, говорилось: «Система авто-броне-танкового вооружения, утвержденная РВС СССР 17-го июля 1929 г., в отношении танков была построена в соответствии и оперативно-тактическими требованиями, основанными на принципе внедрения их в войсковые соединения, как средство усиления основных родов войск. Соответственно этой материально-технической базы, построение танковых частей шло по линии создания преимущественно танковых частей, резерва главного командования, как средства прорыва в войсковых танковых батальонов, как средства усиления ударной, пробивной силы стрелковых и кавалерийских соединений.

В отношении соединения самостоятельных механизированных соединений оставались лишь задачи опытного порядка. Однако на основе лучших заграничных образцов и ряда собственных совершенных конструкций, в течение 1-й пятилетки удалось поставить в массовое производство и оснащение РККА лучшие образцы наиболее совершенного танкового вооружения, обладающие совершенно новой тактико-технической характеристикой и резким увеличением быстроходности, подвижности, маневренности увеличения радиуса действия и огневой мощи».

Эта новая материальная часть, как говорилось в докладе далее, создала предпосылки для организации глубокого боя и операции. И вместе с тем элементы моторизации увеличили подвижность всех других родов войск, позволяя получить высокомобильную армию.

Созданные в годы 1-й пятилетки образцы танков в целом могли решать все основные задачи, предъявляемые требованиями глубокой операции, но требовалось улучшение их в следующих направлениях:

«- значительное увеличение огневой мощи как мехсоединений в целом, так и каждой боевой машины, входящей в их состав;

– оперативный размах действий мехсоединений требует наличия их оперативной подвижности, для чего все основные типы машин, входящие в состав мехсоединений, должны иметь обязательно двойной ход, т.е. колесный и гусеничный;

– современная противотанковая защита и особенно наличие крупнокалиберных пулеметов, выдвигает требования увеличения скоростей и маневренной способности танков и увеличение стойкости их брони…»

В планах высказывалась мысль о недопустимости копирования боевых технических характеристик основного танка, как это было в отношении танков ВТ и Т-26. Исходя из надежности, стоимости изготовления, эксплуатации и обучения, предлагалось оставить в серийном производстве танк Т-26, снабдив его более мощным двигателем и колесно-гусеничным ходом. В то же время имеющиеся мощности и задел по танку БТ обратить на создание нового танка Резерва Главного командования (РГК) на базе ПТ-1.

В отношении же разработанного в 1932 г. легкого танка Т-34. который не мог заменить собой машину Т-37А, так как не обладал плавучестью, но имел значительно более сильное вооружение и в то же время значительно более простую конструкцию и лучшую подвижность, чем танк Т-26, при сравнимой с последним броневой защитой, высказывалось мнение о необходимости пред- усмотрения его освоения в виде небольшой серии машин на автотракторном производстве (заводы ГАЗ, ЯАЗ. ЗИС) для быстрого развертывания программы выпуска на случай внезапно начавшейся войны.

«Таким образом, исходя из основного направления работ по усовершенствованию существующих типов боевых машин, которое характеризуется созданием быстроходных колесно-гусеничных машин оперативного назначения и применения дизель моторов на 4- и год 2-й пятилетки, должны быть внедрены в производство, вместо существующих Т-26 и Б-Т – новый колесно-гусеничный оперативный танк Т-26 А с дизель мотором, а вместо танков ПТ-1 и Т-28- новый колесно-гусеничный танк оперативного назначения Т-28-Б с новым мощным дизель-мотором. Остальные типы машин остаются без капитальных изменений до конца 2-й пятилетки на производстве.

Поэтому начиная с 1936 г. в производстве должны быть следующие типы танков:

а. танки тактического назначения – Т-37А, Т-34А

б. танки оперативного назначения – Т-26А, Т-28Б

в. мощный танк прорыва – Т-35А».

Таким образом, в системе танкового вооружения начиная с 1936 г. должны были преобладать колесно- гусеничные машины с хорошей подвижностью, а машины качественного усиления к тому же – иметь неплохое бронирование, способное противостоять противотанковой артиллерии своего времени.

Вместо двух легких машин, производившихся в 1932-1933 гг., планировалось перейти к выпуску единого танка, одинаково пригодного для мотомехвойск и для танковых частей стрелковых соединений.

Согласно новой системе вооружения, судьба танков БТ была предрешена. Они должны были уступить место единому танку типа Т-26А. В этом случае Харьковский завод планировалось переориентировать на выпуск танка РГКА ПТ-1 А с возможностью освоения там же колесно-гусеничных истребителей со всеми ведущими колесами по типу ПТ- 1, но с более мощным вооружением.

Небольшой серией в 1934 г. предполагалось выпустить также легкий дешевый танк Т-34, который в мирное время должен был использоваться для обучения механиков-водителей в танковых школах, в военное – выпускаться массово на автомобильных заводах для быстрого насыщения армии танками сопровождения. Т-34А задумывался как «мобилизационная» машина.

Танковый дизель-мотор ПГЕ разработки ОКМО. 1932 г.

7.2. «Пламенное сердце»

Итак, согласно системе танкового вооружения на 2-ю пятилетку почти все танки должны были оборудоваться дизельными двигателя – ми как наиболее предпочтительными с точки зрения экономичности и сравнительно меньшей пожарной опасности в ходе эксплуатации. Предпосылки для этого, казалось бы, уже сложились – первые опытные дизели начинали «дышать» на стенде.

Четырехтактный двенадцатицилиндровый V-образный дизель АН-1 мощностью 800-850 л.с. был спроектирован еще в 1931 г. в ЦИАМ А. Чаромским для бомбардировщиков. Тогда же начали свои проектные работы над быстроходным авиадизелем мощностью 400 л.с., получившем индекс БД-1 на ХПЗ им. Коминтерна. Опытные образцы указанных моторов были изготовлены и испытаны в 1933 г., но испытания закончились в общем неудачно. Но дизель БД-1 понравился представителям УММ, и потому уже в ноябре 1933 г. он был установлен вместо авиамотора «Либерти» в танк БТ-2. В ходе испытаний было обнаружено большое число недоработок как в конструкции двигателя, так и в системах его питания и охлаждения. Но поскольку по основным размерам дизель БД хорошо вписывался в МТО танков БТ. ПТ-1 и Т-28, было принято решение о продолжении работ нал указанным дизелем для доведения его до требований УММ с целью использования в указанных танках.

Никаких «белых пятен» в конструкции дизель-мотора обнаружено не было, и потому все считали, что через два-три года новые серийные «пламенные сердца» найдут свое место в новых боевых машинах.

По принятии системы танкостроения на 2-ю пятилетку разработкой дизельных двигателей занялся также ОКМО завода им. Ворошилова, а позднее – Опытного завода Спецмаштреста им. С.М. Кирова.

Сначала здесь провели разработку шести цилиндрового дизель- мотора ПГЕ мощностью 300 л.с. для оснащения средних танков. Но первый блин оказался комом. Двигатель стал непригодным для серийного производства. Но вскоре завод получил новый заказ – разработку целой «линейки» – семейства из четырех двигателей для всех требуемых танков массой от 10 до 50 т и в перспективе до 75 т. По опыту эксплуатации имевшихся танков это должны были быть четырехтактные дизель-моторы воздушного охлаждения мощностью от 150 до 800 л.с.

Так как главной проблемой дизельного двигателя был топливный насос, а поскольку основные конструкционные узлы дизеля и бензо- мотора были подобны, то было принято здравое решение о разработке в едином конструктиве как дизельного, так и бензинового двигателей. Предполагалось, что работы над дизелем продлятся несколько лет, в течение которых конструкцию танка можно будет отрабатывать на специальном бензомоторе, в создании которых у двигателистов уже был определенный опыт.

Таким образом, в 1933 г. для будущего Т-26А началась разработка дизельного ДМТ-4 (ДТ-4) и карбюраторного МТ-4 мощностью 200 л.с. (180-210 л.с.), а для Т-28А – дизельного ДМТ-1 и карбюраторного МТ-1 мощностью 500 л.с. (480-520 л.с.)

Образец танка Т-43-1 Опытного завода им. Кирова. 1934 г.

Но дизель-мотор остался для СССР того времени недостижимым идеалом. Практически ни один дизельный двигатель, отработанный в одном экземпляре, в течение 1933-1938 гг. гак и не был освоен даже в самой малой серии.

7.3. Малый разведывательный танк-амфибия

Колесно-гусеничный Т-43

Несмотря на то что «Система танкового вооружения на вторую пятилетку», принятая в 1933 г., сохраняла в РККА плавающий танк Т-37А в его неизменном виде, попытки ее корректировки были предприняты уже в текущем году.

Это было связано с тем, что первоначально переброску Т-37А планировалось проводить в кузовах грузовиков, но ни ЗИС, ни ЯAЗ таких грузовиков в СССР в начале 1930-х в серии не освоили. Попытки же осуществлять переброску танков, входивших в состав мехбригад и мехкорпусов, своим ходом приводили к массовому выходу машин из строя по причине поломок в ходовой части и перегрева двигателя.

Таким образом, в конце 1933 г. было принято решение о спешной разработке нового колесно-гусеничного плавающего танка «для разведподразделений мотомех – войск».

В декабре управляющий Спецмаштреста Нейман объявил конкурс на проектирование плавающего колесно-гусеничного танка Т-43 с премиальным фондом в 20 тыс. руб. В конкурс включились Опытный завод Спецмаштреста им. С.М. Кирова, с проектом танка Т-43-1, и завод № 37 (бывший 2-й автозавод ВАТО), разрабатывавший Т-43-2.

В качестве двигателя предполагалось использовать мотор «Форд V-8», изготовление которого осваивалось на ГАЗе.

На Опытным заводе Спецмаштреста проект танка Т-43-1 разрабатывался инженерами М. Зигелем, В. Симским и Максаковым под руководством С. Гинзбурга. Они выполнили эскизный проект в двух вариантах, отличавшихся в деталях, и после их рассмотрения, был принят окончательный вариант, чертежи которого тут же были отправлены для изготовления узлов опытного образца.

Тот же танк Т-43-1, вид сзади, 1934 г.

Танк Т-43-2 конструкции завода №37, 1934 г.

Т-43-1 представлял собой танк массой не более 3,6 т. Его корпус и башня изготавливались из броневых листов и штампованных деталей толщиной 4-10 мм, собираемых на клепке. Вооружение танка – пулемет ДТ – устанавливалось во вращающейся башне.

Ввиду неподачи вовремя мотора типа «Ford V8» на танк был установлен двигатель ГАЗ-АА. Над двигателем на крыше корпуса размещался радиатор того же ГАЗ-АА, под которым был помешен вентилятор с ременным приводом от двигателя. Трансмиссия танка также заимствовалась от грузовика ГАЗ.

Ходовая часть Т-43-1 состояла из трех пар опорных катков большого диаметра, двух ведущих и двух направляющих колес.

При движении на колесах ведущими становилась задняя пара катков. Катки соединялись с ведущими осями при помощи карданных валов. Подвеска задней пары катков была кривошипно-пружинной по типу танка «Крупп». Управляемыми была передняя пара катков.

Неожиданно для всех танк не имел винтов и руля для перемещения на плаву. Для этого использовались поперечные лопасти на ведущих колесах, гак что при движении на плаву «вода засасываюсь ведущим колесом сбоку по ходу танка, с силой отбрасывалась на направляющий аппарат, заворачивающий поток па угол 90 градусов, создавая, таким образом, реакцию струи воды, направленную по ходу движения танка».

Управление танком на водной поверхности осуществлялось за счет уменьшения или увеличения оборотов соответствующих ведущих колес.

Проект Т-43-2 был разработан на заводе № 37 конструкторами Сазоновым, Брусенцовым, Козыревым, Зориным под руководством Н. Астрова.

Танк имел массу 3,7 т. Его корпус и башню предполагалось изготавливать сваркой, из бронелистов толщиной 4-10 мм, однако из-за того, что опыты по сварке броневых листов на заводе успехом не увенчались, опытный образец изготовлялся клепкой.

Вооружением танка являлся 7,62-мм пулемет ДТ, установленный в лобовом листе башни, кроме того, на крыше танка имелась зенитная турель.

Т-43-2 так же, как и конкурент, получил двигатель ГАЗ-АА с КПП и радиатором одноименного грузовика. Охлаждение двигателя осуществ лялось нагнетающим вентилятором, трансмиссия состояла из коробки перемены передач, двойного дифференциала и бортовой передачи колесного хода.

Ходовая часть также состояла из трех пар опорных катков, двух направляющих, двух ведущих и двух поддерживающих катков. На плаву танк должен был двигаться при помощи гребного винта.

2-4 августа 1934 г. состоялось расширенное заседание техсовета Спецмаштреста с участием руководства УММ по обсуждению проектов Т-43-1 и Т-43-2. Понятно, что представители обоих коллективов старались доказать, что их танк лучше, но в целом все участники высказались, что оба варианта чрезвычайно сложны и что сочетать в одной машине колесный, гусеничный ход и способность плавать не может не сказаться на ее чрезмерной сложности.

Представитель Спецмаштреста Маркин высказался за то, чтобы пустить в серийное производство обе машины и выбрать лучшую по результатам сравнительной войсковой эксплуатации.

Оба танка были закончены сборкой к весне 1935 г. и поступили на заводские испытания. Однако эти испытания не показали преимуществ какой-то их них. Оба танка показали себя ненадежными, они больше ремонтировались, нежели испытывались. У Т-43-1 выявились большие проблемы при движении на плаву, так как танк не мог нормально двигаться на воде с надетыми гусеничными цепями (скорость перемотки их для плавания со скоростью идущего человека соответствовала скорости движения танка на земле около 35 км/ч). При выходе из воды гусеничные цепи часто рвались и соскакивали.

Танк П. Шишкова Т-37Б, 1935 г.

Танк же Т-43-2 испытывал большие проблемы сдвижением на колесном ходу.

После завершения испытаний обоих Т-43 стало ясно, что эти машины не годятся для принятия на вооружение. Поэтому в кон не 1935 г. работы по колесно-гусеничным плавающим танкам Т-43 были окончательно прекращены.

«Танк Шитикова» – Т-37 Б

В I934 г. конструктор КБ-Т П. Шитиков, занятый в проектировании Т-43-2, выполнил собственный проект колесно-гусеничного плавающего танка и танкетки- транспортера. Однако в КБ-Т завода № 37 к его проекту отнеслись скептически. Тогда он написал письмо К. Ворошилову, в котором, в частности. говорилось: «Я имею все основания полагать, что проект, над которым я работаi, имеет значительное превосходство, то есть больше качественных показателей, чем официальные проекты. Он легче по массе, скорость движения выше, лобовые листы корпуса расположены под наклоном, полное отсутствие алюминиевого литья». Письмо помогло сдвинуть дело с мертвой точки.

Нарком направил письмо на имя начальника УММ, где была образована комиссия под управлением председателя Научно-технического комитета (НТК) Лебедева, которая в ноябре 1934 г. рассмотрела проект в сравнении с проектом нового танка Т-38.

На заседании по обсуждению проекта П. Шитиков высказал следующие соображения: «В быст роходных машинах ведущее колесо гусеничного хода является вредным, и в своем проекте я от него отказался. Ведущим колесом гусеничного хода является то же, что и на колесном ходу, причем гусеничная цепь охватывает его только на половину окружности. Этого вполне достаточно, так как нормальное сцепление достигается как за счет трения, так и зацеплением имеющихся на ободе колеса выступов за клыки гусеницы. Такое решение значительно упрощает конструкцию.

Корпус весь выполнен из листов, расположенных наклонно, что обеспечивает хорошую пулестойкость».

Присутствовавшие на совещании представители КБ-Т завода № 37 и Опытного завода Спецмаштреста им. Кирова Н. Астров, В. Симский, Н. Козырев, напротив, отмечали множественные недостатки конструкции, сложности в массовом изготовлении корпуса, неработоспособность танка при движении на гусеничном ходу под нагрузкой и, главное, – отсутствие новизны.

Тогда П. Шитиков выдвинул последний козырь – значительное уменьшение массы танка (до 2,5 т), что должно было, по его мнению, положительно сказаться на ресурсе ходовой части, а также танк такой массы можно было перевозить в кузове трехтонного грузовика.

Кроме того, за проект высказался начальник 3-гоуправления УММ РККА Павловский: «Хочется отметить простоту конструкции, особенно подвески. Корпус будет трудным и дорогим, но при исправлении отдельных мест конструкции машина ходить будет». Возможно, это было вызвано тем, что за изготовление опытного образца танка уже высказался К. Ворошилов. Поэтому неудивительно, что при массе недостатков. обнаруженных в проекте, комиссия постановила: «Проект тов. Шитикова подлежит переработке, заводу №37 оказать ему в том соответствующую помощь».

Реализация проекта началась в 1935 г., когда колесно-гусеничный ход уже не рассматривался как обязательное условие для плавающего танка. Поэтому здесь П. Шитиков уже козырял лишь малой массой своего танка, что позволяло осуществлять его переброску в кузове грузовика ЗИС.

Весной 1935 г. опытный образец танка, получившего индекс Т-37 Б. был готов.

Тот же танк, вид спереди, 1935 г.

От Т-37А он отличался меньшими габаритами, массой 2700 кг (на взвешиваниях от 2620 до 2690 кг) и цельноштампованной конической башней. Кроме того, засос воздуха для охлаждения двигателя осуществлялся через отверстия в нижней части башни, что, по мнению конструктора, должно было положительно сказаться на безопасности системы воздушного питания и охлаждения с точки зрения возможности ее заливания дождевой водой и волнами во время плавания.

Экипаж танка состоял из двух человек, которые располагались «в затылок» в боевом отделении под башней. Для посадки и высадки экипажа применялся башенный люк. Механик-водитель влезал в танк первым, и его рабочее место находилось в корпусе, а наблюдательный лючок-пробка – в подбашенной коробке. Командир танка входил в танк последним, а покидал его первым, так как его рабочее место находилось в башне позади и вверху относительно механика-водителя. В случае гибели командира танка механик-водитель оказывался запертым на своем месте, так как вытащить командира и освободить путь себе он никак не мог.

Башня танка имела большие размеры и изготавливалась штамповкой. По заданию она должна была иметь круговое вращение, но в ходе испытаний выяснилось, что вести огонь назад по ходу танка нельзя, так как особенности посадки экипажа мешали этому.

Кроме того, во время испытаний были обнаружены многочисленные поломки МТО, затекание воды в люк водителя при сходе в воду и выходе из нее, спадание гусеничных цепей, недостаточная маневренность на воде, «недоработки конструкции ходовой части».

Вскоре после испытаний Т-37Б П. Шитиков подал проект нового танка Т-37В, который отличался задним расположением ведущего колеса, дальнейшим облегчением конструкции, улучшением размещения членов экипажа, увеличением запаса хода. Так, в письме зам. начальника АБТУ РККА Г. Бокису от 28 июня 1935 г. Шитиков писал:

«Информирую Вас, что мною уже окончательно закончена модернизация Т-37 А, которая содержит:

1) по весу легче, следовательно, скорость выше;

2) имеет лучшую пулестойкость;

3) изготовление значит, проще;

4) свободно размещены командир и водитель, они могут свободно обмениваться местами, не выходя из танка;

5) лучшая плавучесть.

Прошу посмотреть эту работу. Она проделана в порядке социалистического соревнования по рабочему проекту».

Но эта модификация Т-37 уже не вызвала одобрения у руководства УММ, и потому работы по его изготовлению не проводились.

Рождение Т-38

Еще до завершения работ над танками Т-43 КБ завода № 37 под руководством Н. Астрова начало проработку нового варианта гусеничной амфибии на базе Т-37А, которая была бы надежнее, имела бы больший запас плавучести и запас хода.

Проект получил заводской индекс 09А. При разработке нового танка конструкторы по возможности постарались использовать элементы Т-37А, к этому времени хорошо освоенного в производстве. Его компоновка была аналогична Т-37А, но механик-водитель был размещен справа, а башня слева.

В новом танке было решено обойтись без дополнительных надгусеничных поплавков, обеспечивая плавучесть танка только увеличенным водоизмещением герметичного бронекорпуса. .Для этого при сохранении базы танка у новой машины максимально увеличили ширину корпуса. От Т-37А остались также гусеничные цепи, конструкция тележки подвески, опорные катки и ведущие колеса.

Поскольку двигатель и трансмиссия танка остались прежними, его разработка прошла быстро, и уже в июне 1935 г. опытный образец танка, получившего армейский индекс Т-38. вышел на испытания.

Танк Т-38 первой серии, 1935 г.

Но, несмотря на то что новый танк создавался с широким использованием задела по серийному Т-37А. Т-38 обнаружил большое количество недоработок. Он ломался с поразительной регулярностью – практически во время каждого выхода на пробег. По этой причине испытания нового танка с перерывами на ремонт продлились до зимы 1935 г., и лишь 29 февраля 1936 г. постановлением Совета труда и обороны (СТО) СССР танк Т-38 был принят на вооружение Красной армии взамен Т-37А. А с марта 1937 г. началось его серийное производство.

Серийный Т-38 несколько отличался от прототипа – в нем была добавлена дополнительная пара поддерживающих катков в ходовую часть, незначительно изменилась конструкция корпуса. В 1936 г. на танки Т-38 поступали сварные башни Ижорского завода, изготовленные в 1935 г. для танка Т-37А, но главным производителем башен для Т-38 уже стал Подольский завод.

В конце 1936 г. в производство был принят танк Т-38 с «тележками нового образца», которые отличались более простой конструкцией. В них отсутствовал поршень внутри горизонтальной пружины, а чтобы направляющий стержень не вышел из трубки при возможном случае разгрузки катков, к кронштейнам тележки крепился стальной трос, ограничивающий ход катков тележки. Танк с новыми тележками прошел 1300 километров по дорогам и пересеченной местности, причем новые тележки показали себя хорошо.

В отчете по испытаниям было сказано следующее: « Танк Т-38 пригоден для решения самостоятельных тактических задач. Однако для повышения динамики необходимо поставить двигатель М-1. Кроме того, необходимо устранить недостатки: гусеница спадает при движении по пересеченной местности, недостаточна амортизация подвески, рабочие места экипажа неудовлетворительны, водитель имеет недостаточный обзор влево, повысить плавучесть танка». Но ничего по исправлению этих недостатков сделано не было.

Устройство Т-38

Компоновочно новый танк в целом повторял Т-37А, но механик-водитель был сдвинут к правому борту, а башня – к левому. По сравнению с Т-37А он имел значительно более широкий корпус без надгусеничных поплавков.

Вооружение танка осталось прежним – 7,62-мм пулемет ДТ в шаровой установке в лобовом листе башни танка. Конструктивно башня была аналогичной башне Т-37А.

Сохранил Т-38 двигатель и трансмиссию, что нес Т-37А, которые размешались по оси между сиденьями командира и водителя.

Ходовая часть была во многом подобна таковой у Т-37А, от которого, как уже говорилось, были позаимствованы конструкция тележек подвески, опорные катки и гусеничные цепи. В танках второй серии была изменена конструкция ведущего колеса, а направляющее колесо стаю в основном идентичным опорному катку.

На плаву Т-38 двигался при помощи трехлопастного винта, а для изменения направления использовался плоский руль. Привод к винту при помощи карданного вала осуществлялся от редуктора отбора мощности на КПП.

Электрооборудование Т-38 было выполнено по однопроводной схеме с бортовым напряжением 6 В. В качестве источников электроэнергии использовались аккумулятор З-СТП-85 и генератор ГБФ-4105.

«Танк Молотова»

Весной 1936 г. по требованиям Комитета обороны ГАЗ им. Молотова должен был освоить выпуск плавающих танков Т-38. Однако завод имел уже отрицательный опыт производства Т-37А, когда в течение 1935 г. он не смог сдать Заказчику серию всего в 50 машин.

Танк ТМ, 1934 г.

Танк ТМ на испытаниях, 1936 г.

Но образованная в КБ завода «конструкторская группа танков» вышла в начале 1932 г. на дирекцию завода с предложением о разработке собственного плавающего танка, в котором были бы «устранены все недостатки московской машины». Руководство завода поддержат инициативу «снизу», так как изготовление «своего» танка давало ГАЗу некоторые преимущества. Таким образом, весной 1936 г. ГАЗ направил УММ письмо, в котором последнее извещалось, что завод ведет проектные работы по созданию нового танка, причем «проектируемая машина будет иметь лучшие боевые и технические характеристики по сравнению с танком Т-38».

Разработка танка, получившего заводской индекс «ТМ» (Танк Молотова), началась еще в январе-феврале 1936 г. под руководством главного инженера завода В. Данилова, а к лету уже были собраны два «эталонных» танка. Первая машина была отправлена на НИБТполигон (Кубинка), а вторая – осталась на заводе для отработки конструкторской и производственной документации, так как завод был уверен в принятии танка на вооружение.

Корпус танка ТМ изготавливался при помощи сварки из брони высокой твердости толщиной 4-9 мм.

Сверху на корпусе ставилась клепаная подбашенная коробка, немного смещенная к левому борту. На коробке монтировалась коническая башня, в переднем листе которой стоял в шаровой установке 7,62-мм пулемет ДТ. Рабочее место командира танка находилось в башне.

Рабочее место механика-водителя располагалось правее башни. Для посадки-высадки из танка механик-водитель имел люк со смотровой щелью.

Силовая установка танка состояла из двух параллельно спаренных двигателей ГАЗ-MI, установленных на двух поперечных балках по бортам танка. Трансмиссия танка состояла из автомобильной КПП ГАЗ-АА, двух главных фрикционов и тормозов. Привод от двигателей на передние ведущие колеса осуществлялся посредством удлиненных карданных валов автомобиля ГАЗ-AAA. Управление танка велось посредством специального рулевого колеса, или штурвала.

Генератор и стартер были лишь у правого двигателя. Левый же двигатель мог запускаться посредством педали через коробку отбора мощности от КПП.

Система охлаждения была обшей для обоих двигателей, что создавало определенные проблемы.

Ходовая часть ТМ состояла из шести опорных тележек, двух направляющих и двух ведущих колес, которые были полностью заимствованы от танка Т-37А, как и гусеничная цепь.

Для движения на плаву ТМ был оснащен трехлопастным винтом, привод на который осуществлялся через блокировочный пост. Для управления при движении на воде танк был оборудован рулем, расположенным позади винта.

Испытания танка на НИБТполигоне в сентябре-октябре 1936 г. показали, что установка двух двигателей оказалась оправданной, и потому при массе танка 4,5 тонны он был весьма подвижным, его максимальная скорость на дороге составила 50 км/ч, танк легко двигался по проселку, но при поворотах терял гусеничные цепи.

Отмечалось, что управление танка было легким, но обслуживание трудным из-за необходимости четкой регулировки главных фрикционов и тормозов, с тем чтобы они включались и выключались одновременно. В противном случае при трогании и торможении машина «юлила». Несмотря на высокие динамические показатели танка, проходимость и большой запас хода. впечатление о танке портило то, что при останове или выходе из строя одного из двигателей танк терял подвижность.

Испытание на плаву показало также, что, несмотря на большие размеры, танк обладает недостаточным запасом плавучести, малой скоростью движения на плаву, а также недостаточно удобным включением и переключением винта.

В заключении по итогам испытаний ведущий испытатель НИБТполигона, начальник 1-го отдела майор Кульчицкий писал:

«Танк ТМ по своим динамическим качествам и проходимости имеет преимущества перед Т-38, но ненадежность ходовой части не дает возможность полностью выявить поведение отдельных механизмов (в особенности главных сцеплений и тормозов) при длительных безостановочных пробегах.

Все вышеуказанные и ряд других производственно-конструкторских недостатков не позволяют дать исчерпывающей оценки танка ТМ.

Танк ТМ необходимо доработать, устранив все конструкторско-производственные недостатки, отмеченные в выводах отчета, и после этого провести повторные испытания».

Окончательную точку в истории танка ТМ поставили экономисты. В ценах 1936 г. стоимость каждого из двух изготовленных образцов даже с учетом их производства небольшой серией достигала 100 тыс. руб.

Модель колесно-гусеничного танка КТ-26 разработки ВАММ. 1933 г.

7.4. Метаморфозы легкого танка

КТ -26 «Малой кровью»

Как только были преданы гласности преимущества колесно-гусеничных машин, почти все конструкторские коллективы кинулись на перевод существующих боевых машин на двойной движитель.

Еще в 1932 г. этим вопросом занималось КБ Н. Дыренкова, получившее еще в конце 1931 г. задание от зам. нач. УМ М РККА Лебедева: «Вам поручается приспособить Т-26 для передвижения на колесах своим собственным ходом». Однако за год указанный коллектив гак и не смог завершить и отстоять свой проект перевода Т-26 на колесно-гусеничный ход. Проект был сочтен неграмотным и излишне сложным.

Осенью 1932 г. ввиду загрузки ОКМО такая работа была предложена слушателям академии ВАММ. Слушатели предъявили три решения. на основании которых весной 1933 г НПО ВАММ начал разработку колесно-гусеничного танка, предназначенного на замену Т-26 в подвижных соединениях. Согласно

требованиям предполагалось при возможно более полном сохранении корпуса, двигателя и вооружения Т-26 установить его на колесно- гусеничный ход для увеличения оперативной подвижности.

К маю проект танка, получившего индекс КТ-26, и его ходовой макет были предъявлены УММ, которое для рассмотрения полученных материалов созвало Техсовет, констатировавший, что для реализации требований проекта слушатели ВАММ под руководством М. Данченко и В. Степаниц- кого «провели большую и успешную работу, за очень короткий срок». Они разработали новую пятиско- ростную КПП и ходовую часть, сочетающую как гусеничный, так и колесный ход. Бронекорпус был в целом сохранен, лишь в носовой части он был сужен до 300 мм для осуществления поворотов передней пары катков при движении танка на колесном ходу.

Так как башню танка предполагалось использовать без изменений от танка Т-26, то с сохранением его вооружения вопросов не возникало.

МТО танка сохраняло двигатель воздушного охлаждения Т-26 мощностью 90 л.с., а трансмиссия, помимо новой 5-ступенчагой КПП, получила также два карданных вала для обеспечения колесного хода, простой дифференциал с дополнительным редуктором, бортовой редуктор привода от дифференциала к гитарам, две гитары и новый механизм быстрого перехода с гусеничного хода на колесный.

Ходовая часть танка содержала три пары опорных катков диаметром 780 мм с внешней резиновой ошиновкой, два штатных ведущих колеса танка Т-26 и два направляющих колеса диаметром 535 мм.

Однако, по мнению Техсовета УММ, танк не отвечал требованиям оперативной подвижности, так как с двигателем 90 л.с. при массе свыше Ют никак не мог развивать скорость свыше 40 км/ч. Кроме того, были обнаружены множественные ошибки в прочностном расчете КПП и трансмиссии колесного хода. Поэтому от изготовления опытного образца КТ-26 было решено отказаться.

Танк Т-46 на колесном ходу, 1936 г.

Танк Т-46-1 на гусеницах сбоку, 1936 г.

Рождение Т-46

Итак, поскольку к 1935- 1936 гг. ожидалось принятие на вооружение нового колесно-гусеничного танка взамен Т-26 и БТ, то все помыслы ОКМО в 1934 г. были направлены на его воплощение.

В 1933 г., вскоре после рассмотрения черновика «Системы танкового вооружения на вторую пятилетку», КБ завода им. Ворошилова начало проектные работы над машиной Т-26А, получившей в начале 1934 г. новый индекс Т-46. Его проект был выполнен под руководством С. Гинзбурга. Ведущим конструктором танка стал В. Симе кий.

От своих предшественников танк отличался в первую голову двигателем. Конструкция танка предполагала установку в его моторно-силовом отделении либо дизель-мотора ДТ-4, либо бензинового МТ-4 мощностью 200 л.с. (180-210 л.с.) Проектирование этих двигателей велось на заводе им. Ворошилова. Они были одинаковы по габаритным размерам и креплению, поскольку предполагалась их взаимозамена.

Ожидалось, что покуда работы над дизелем продлятся несколько лет, конструкцию танка можно будет отрабатывать на бензомоторе, в создании которых у двигателистов был большой опыт.

По компоновке танк Т-46 напоминал Т-26 с двигателем в корме и ведущими колесами переднего расположения. Но форма корпуса танка подверглась некоторым изменениям. Он был крупнее и нес более просторную башню, в которую можно было без изменений установить танковую пушку либо калибра 45-мм (танковая пушка 20К обр. 1932/34 гг.), либо 76-мм (танковая пушка ПС-3 обр. 1933 г.)

Опытный образец танка был построен в 1935 г., но оказался перетяжелен. Его вес почти наполовину превысил положенные 10т, и потому КПП и борт-редуктора, спроектированные для него, уже не справлялись с возросшими нагрузками.

Было принято решение по доработке танка, боевой вес которого разрешили поднять до 14-15 т. Продолжала работы над Т-46 (проекты №№ 46-1, 46-2. 46-3) конструкторская группа нового КБ Опытного завода Спецмаштреста им. Кирова (бывшего ОКМО) под руководством О. Иванова, так как С. Гинзбург был отстранен приказом зам-наркома вооружений М. Тухачевского.

При рассмотрении проектов Т-46 для постройки эталона был выбран проект № 46-3, который под индексом Т-46-1, постановлением СТО от 29 февраля 1936 г., был принят на вооружение РККА. Эталон же танка был готов в ноябре 1936 г. Он прошел цикл дополнительных испытаний, и с декабря 1936 г. началось его серийное производство на заводе № 174 им. Ворошилова.

Первый серийный образец танка Т-46А, 1936 г.

Танк Т-46-1 сзади, 1936 г.

Этот вариант, по сравнению с прототипом Т-46, потяжелел еще больше. Его боевой вес составлял уже 17.5 т. что произошло во многом потому, что танк новый двигатель МТ-5 мощностью 300 л.с., а также усиленную броню (толщина вертикальных листов брони теперь составляла 15 мм, а не 10-14. как прежде), вооружение дополнялось огнеметом пневматического типа с баком огне-смеси, танк получил усиленную трансмиссию.

Всего в ноябре-декабре 1936 г. заводом им. Ворошилова было изготовлено 4 серийных танка Т-46- 1, которые поступили на войсковые испытания.

Танки эксплуатировались в войсках больше года и показали себя хорошо. Их проходимость на колесном ходу была выше, чем у БТ. подвижность как на гусеницах, так и на колесах была сравнима с ПТ-1.

Танки были легче в управлении, потребляли бензин 2-го сорта. Но…

После всесторонних испытаний серийных танков Т-46-1 начальник УММ с горечью констатировал, что «в результате доработки дешевого Т- 26 к требованиям улучшения его подвижности, мы получит танк, догоняющий по цене средний трехбашенный Т-28». С этим смириться, конечно, никто не мог. Выпуск танка Т-46-1 и все работы по нему в начале 1937 г. были прекращены.

Устройство Т-46-1

Корпус танка был выполнен из броневых листов толщиной 8. 15 и 22 мм (лобовой щиток механика-водителя). По проекту' предполагаюсь изготовление корпуса при помощи сварки, но ввиду неготовности Ижорского завода к серийному производству сварных корпусов первые образцы Т-46-1 были клепаными.

Башня танка цилиндрической формы была увеличена относительно башен Т-26 и БТ дня возможности свободной установки как 45-мм. так и 76-мм пушки. Башня изготавливалась из броневых листов высокой твердости толщиной 15 мм и имела развитую кормовую нишу для размещения части боекомплекта и радиостанции.

В состав основного вооружения танка Т-46-1 входили 45-мм пушка 20К, или 76,2-мм пушка ПС-3, спаренный с ними пулемет ДТ. Кроме того, один пулемет ДТ находился в кормовой башенной установке и один – в запасной укладке (его можно было использовать для обороны танка с воздуха). Кроме того, справа от спаренной установки в шаровом яблоке был закреплен брандспойт пневматического огнемета КС-45. Боекомплект танка составляли 101 выстрел к 45-мм орудию, 43 магазина (2709) патронов к пулеметам ДТ, бак с 50 л огнесмеси на 10-12 выстрелов из огнемета КС-45.

Экипаж танка состоял из трех человек. Механик-водитель размешался в отделении управления слева в выступающей вперед броневой будке. Посадка и выход экипажа из машины производились через двустворчатый люк механика-водителя и два люка в крыше башни.

Как уже упоминалось, после испытаний Т-46 на танке Т-46-1 предполагалось увеличить мощность двигателя до 300 л.с., поэтому его МТО было запроектировано под восьмицилиндровый V-образный дизель ДМТ-5, но ввиду его неготовности в танк был установлен карбюраторный двигатель МТ-5-1 мощностью 330 л.с., имевший такие же габариты, что и дизель-мотор.

В системе охлаждения использовались два осевых вентилятора. Забор охлаждающего воздуха осуществлялся с двух сторон в передней части крыши моторного отделения. Емкость топливных баков составляла 428 л. Запас хода танка по шоссе составлял: на гусеничном ходу до 200 км. на колесном – 400 км.

Трансмиссия танка включала в себя четырехскоростную КПП, расположенную под полом боевого отделения, бортовые фрикционы, бортовые редуктора.

При движении на колесном ходу две задние пары опорных катков шасси были ведущими, а передняя пара – поворотными. При движении на колесах в качестве механизма поворота использовался простой дифференциал, отключавшийся при движении на гусеницах.

Для управления при движении на гусеницах применялись рычаги, на колесах – рулевая колонка автомобильного типа. При сваливании гусениц переход на колесный ход можно было произвести без выхода экипажа из машины при помощи рычагов на коробке передач. Подвеска танка – блокированная пружинная, состояла из четырех пар опорных и двух пар поддерживающих катков, а также двух ведущих катков цевочного зацепления и двух направляющих катков с механизмами натяжения. Танк получил мелкозвенчатые гусеничные цепи из литых траков шириной 390 мм, выполненных из стали Гартфильда по типу траков танка Т-26.

Электрооборудование машины было выполнено по однопроводной схеме с напряжением 12 В. Источниками питания были аккумуляторная батарея 6СТЭ-128 емкостью 128 Ач и генератор мощностью 500 Вт.

Танк оснащался радиостанцией 71-ТК-1, размешенной в нише башни.

Танк ПТ- 1А на испытаниях, 1935 г.

7.5. На смену Т-28

Улучшенный ПТ-1А

Практически сразу по окончании испытаний ПТ-1 ТО ЭКУ ОГПУ начал работы над улучшенным вариантом танка ПТ-1. Проектирование вновь велось под руководством «бывшего члена Промпартии» Н. Астрова, но уже при участии ОКМО. По доработанному проекту было начато изготовление двух опытных образцов, получивших индекс ПТ-1 А.

Первый образец изготавливался на заводах «Серп и Молот», а также «Красный Пролетарий». Здесь были изготовлены механизмы танка и некоторые корпусные детали, но в целом танк закончен не был.

Второй образец изготавливался на Опытном заводе Спецмаштреста им. Кирова под руководством ведущего инженера В. Цейца.

В октябре 1934 г. опытный обра зец танка поступил на испытания, которые закончились неплохо, и вскоре документация по ПТ-1 А вместе с опытным образцом были переданы на ХПЗ для изготовления серии для войсковых испытаний. В отличие от танка ПТ-1 в конструкцию ПТ-1 А было внесено большое количество изменений.

Для увеличения водоизмещения корпус танка был удлинен на 560 мм, что позволило увеличить толщину бронелистов с 10 мм на аналогичные, имеющие толщину 13 мм.

На верхнем листе корпуса были установлены две небольшие броневые рубки. В правой находился механик-водитель, а в левой – стрелок-радист. Для наблюдения за полем боя применялись щели, закрытые стеклоблоками «триплекс». Для посадки и высадки экипажа численностью 4 человека использовались три люка – в башне и передней части крыши корпуса.

Танк ПТ- 1А, вид сбоку, 1935 г.

Скоростной танк Т-28А «Сталин» во время парада, 1934 г.

Танк Т-29-4. Вид спереди. 1935 г.

МТО танка, расположенное, как и у БТ и ПТ-1, в кормовой части, содержало двенадцати цилиндровый, четырехтактный, V-образный, карбюраторный двигатель М-17Ф мощностью 500 л.с. Пуск двигателя мог осуществляться от электростартера мощностью 3,5 л.с. или с помощью сжатого воздуха. Топливные баки емкостью 414 л были вынесены под пол боевого отделения. Запас хода по шоссе при движении на гусеничном ходу достигал 150 км, на колесном – 210 км.

Трансмиссия по сравнению с ПТ-1 была упрощена. Теперь в танке ПТ-1 А стояли: четырехступенчатая КПП, двухдисковый главный фрикцион, двойной дифференциал, два бортовых карданных вала привода к трем задним парам опорных катков колесного хода, коробка отбора мощности на гребной винт, два бортовых фрикциона с ленточными тормозами и два бортовых редуктора. Тормоза были усилены.

Движитель танка быт комбинированного типа. Он состоял из четырех нар опорных катков большого диаметра, двух ведущих катков кормового расположения, двух направляющих колес. Гусеничные цепи цевочного зацепления имели ширину 265 мм. При движении на колесах ведущими быт и три пары катков, поворотными – передняя и задняя пары, причем задняя пара могла при необходимости отключаться. Движение на плаву обеспечивалось за счет гребного винта в специальном туннеле в кормовой части танка. Маневрирование – при помощи руля с приводом от рулевой колонки танка.

Вооружение танка состояло из 45-мм пушки и спаренного с ней пулемета ДТ в башне кругового вращения. Еще один пулемет при необходимости мог быть установлен либо в шаровой установке в корме башни, либо в турели на крыше для стрельбы по самолетам. Третий пулемет стоял в лобовом листе корпуса танка у стрелка-радиста для ведения «курсового огня».

Однако при рассмотрении результатов испытаний танка ПТ-1 А и проектов «неплаваюших ПТ» с усиленным вооружением представители Заказчика сочли, что столь дорогой танк, имеющий весьма скромное вооружение, но умеющий плавать, менее интересен, чем таковой же с вооружением и бронированием, аналогичным Т-28, пусть даже и неплавающий.

Трехбашенный колесно – гусеничный?

В июне 1933 г. СТО принял постановление № 51 «Об изготовлении двух опытных образцов неплавающего колесно-гусеничного танка типа ПТ-1» со следующими ТТХ:

«Боевой вес не более 17,5 т. толщина бронирования – 20 мм, вооружение: I – 76,2-мм пушка и 4 пулемета, экипаж – 5 чел., максимальная скорость на колесах – 70 км/ч, на гусеницах – 50 км/ч».

Танк Т-29-4,1935 г.

Танк Т-29-4 во время заводских испытаний, 1935 г.

Проект трехбашенного танка на шасси ПТ-IA был разработан ЭКУ ОГПУ под руководством Н. Астрова в пяти вариантах. В I934 г. ввиду расформирования КБ ОГПУ опытные образцы танков Т-29-4 и Т-29-5, были изготовлены на Опытном заводе Спецмаштреста им. Кирова.

Между собой варианты отличались толщиной брони (15-20 мм и 20-30 мм соответственно), массой (16,8 и 23.2 т), скоростью и дальностью хода. Компоновка и вооружение у них были аналогичны.

Серийный танк Т-28 тем временем тоже подвергся доработкам в КБ Кировского завода. Был проведен комплекс мер по совершенствованию конструкции трансмиссии. Танки выпуска 1935 г. по надежности уже не шли ни в какое сравнение с танками первых серий. Поломки у них встречались все реже и реже. А вскоре СКБ-2 под руководством О. Иванова предприняло самостоятельную работу по созданию скоростного танка «Сталин». Ведущим инженером танка, получившего индекс Т-28А, стал А. Ефимов. Танк получил новую КПП и борт-редуктора и на испытаниях 11 сентября развил скорость 55,8 км/ч. После доработок комиссия под руководством командира 6-й тбр Лизюкова отмечала, что танк Т-28А является вполне пригодным для войсковой эксплуатации. «Для прохождения среднепересеченной местности третья передача (46 км/час при оборотах двигателя 1450 об/мин) должна быть нормальной эксплуатационной, а четвертая (55,8 км/час при 1450 об/мин) должна быть резервной при движении по грунтовым дорогам и шоссе».

В июне 1936 г. скоростные танки Т-28А начали выпускаться серийно, причем до конца года было сдано 52 шт. Осенью 1936 г. на один из танков Т-28А была установлена «усаленная трансмиссия», разработанная слушателями Академии ВАММ, с которой танк разогнался до 65 км/ч.

В том же 1936 г. начальник УММ И. Халепский подписал ТТТ на разработку для Т-28 новых конических башен. При этом предполагалось, что малые башни будут увеличены и левая (в которой сначала находился командир танка) получит дополнительно 12.7-мм пулемет ДК. Однако ввиду тою, что завод готовился к переходу на выпуск ко- лесно-гусеничныхТ-29, все дальнейшие работы по Т-28А были прекращены. Но вернемся к Т-29.

В 1934-1935 гг. танки Т-29-4 и Т-29-5 прошли обширные испытания совместно с танками Т-28, показав при этом ряд преимуществ. В частности, отмечалось, что танк Т-29 имеет лучшую поворотливость и подвижность, особенно во время маршей на дорогах. Среднетехническая и эксплуатационная скорость Т-29 была сравнима со скоростью скоростного Т-28А и, конечно, выше, чем у серийного танка Т-28.