22. 1. Первые стычки бывших союзников

В конце 1940-х гг. Корея, разделенная 38-й параллелью на «зоны влияния» СССР и США. «балансировала на грани фола». В июне 1949 г. Сеул планировал развернуть активные боевые действия против Пхеньяна, для чего вдоль демаркационной линии начался процесс концентрации южнокорейских войск (в 1949 г. здесь насчитывалось около 30 тыс. чел. ). О намерениях Сеула говорили не только разведчики, но и другие факты – большое число диверсионных операций, предпринятых южнокорейцами в районе 38 параллели, жесткие милитаристские заявления президента Ли Сын Мана о готовности «ударить по коммунистам» и т. п. Почему эти планы не были реализованы Сеулом, остается загадкой.

Ту же цель – объединить Корею силовым путем, ставил перед собой и глава прокоммунистического правительства Северной Кореи Ким Ир Сен. Однако он был настроен более решительно. Его план, разработанный в начале 1950 г., предусматривал оккупацию Сеула всего за трое суток. Предполагалось, что после его взятия Ли Сын Ман капитулирует. На завершение всей «молниеносной» кампании отводился всего месяц. О резервах не заботились, рассчитывая на народное восстание на Юге и поддержку партизанских отрядов в тылу южнокорейских войск. Правда, в отличие от Ли Сын Мана, открыто призывавшего к вторжению на Север, руководитель КНДР скрывал свои намерения. Так что войны здесь одинаково жаждали как на Севере, так и на Юге.

25 июня 1950 г. «северяне» неожиданно для «южан» перешли демаркационную линию и развернули бои с применением всех видов оружия. В этот день мир мог стать свидетелем явления новых Хиросим, так как командование ВВС США в Южной Корее получило приказ приготовиться к применению ядерного оружия, но его применение могло вызвать переход масс русских войск в Польше, Венгрии и Германии в общее наступление, что вызвало бы новую мировую войну.

Нетрудно догадаться, что на стороне Северной Кореи выступили СССР и Китай, тогда как Южная Корея пользовалась покровительством США. Именно в Корейской войне Китай впервые заявил о себе как о ключевом звене в данном районе и о геополитическом игроке мирового масштаба.

Легкий танк М24 «Чаффи» 25-й пехотной дивизии. Июль 1950 г.

Танк М4АЗ 1-го танкового батальона морской пехоты США в засаде.

Сентябрь 1950 г.

Вопреки сложившемуся образу И. Сталина как человека, расположенного к исключительно силовым методам решения международных проблем, он изначально был категорически против вторжения северокорейцев на юг полуострова. Когда в 1948 г. с таким планом к нему прибыл Ким Ир Сен, Сталин отказался его одобрить, полагая, что Северокорейская армия слишком слаба для такой операции, а наступление южан маловероятно. Поэтому в тот визит Ким Ир Сен получил «добро» лишь на контрнаступление, если последует нападение со стороны «южан».

Однако надежды убедить СССР в осуществимости этого плана он не оставил и в течение 1949 г. трижды встречался с китайским лидером Мао Цзэдуном. Тому идея понравилась, но, занятый своими проблемами – борьбой с Чай Кайши, Мао предложил немного потерпеть.

В директивах советскому послу в Пхеньяне, направленных в сентябре 1949 г., Москва категорически выступает против каких бы то ни было военных действий Севера против Юга. По мнению советского руководства, это неминуемо повлекло бы за собой вступление в войну Соединенных Штатов под флагом ООН. перманентную оккупацию ими Юга и увековечение раздела полуострова. Как показали дальнейшие события, прогноз Москвы оказался абсолютно точным. Кроме того, осенью 1949 г. СССР ликвидировал свою военно-морскую базу и военные комендатуры в Северной Корее.

Но спустя всего 4 месяца в виду «изменившейся международной обстановки» И. Сталин вдруг дал «добро» на разработанный Ким Ир Сеном план в случае его согласования с Китаем. Почему произошло такое изменение позиций, сказать трудно. Возможно, это было связано с наличием теперь у СССР ядерной бомбы (успешные испытания которой состоялись в СССР в августе 1949 г. ), а также поражение Чан Кайши в борьбе с Мао Цзэдуном. Но вводить свои войска в Северную Корею советский лидер категорически отказался, ограничившись вопросами снабжения Корейско-Китайской армии и продолжая держать на западном направлении львиную долю советской армии.

Танки М-26 охраняют периметр высадки американских войск. 1950 г.

Т-34-85 первой северокорейской танковой бригады, подбитый возле р. Нактонг. 1950 г.

Возможно, это было связано с тем, что 4 апреля 1949 г. 12 стран, включая США. Великобританию и Францию, подписали пакт о создании блока НАТО. Каждое государство, вошедшее в блок, брало на себя обязательство обеспечить безопасность всех членов блока политическими и военными мерами. Несмотря на кажущуюся оборонительную доктрину, антисоветская направленность блока была видна невооруженным взглядом, и это очень заботило советское руководство.

Всего к концу июня 1950 г. армия «северян» имела до 250 танков Т-34-85. Танковые бригады были хорошо подготовлены советскими специалистами и офицерами-корейцами. имевшими опыт войны из числа военнослужащих Красной Армии. «Южные» не могли похвастаться ни подобным оружием, ни кадрами, и потому 25 июня 1950 г. стало для Сеула и американских советников примерно тем же, чем было 22 июня 1941 г. для Советского Союза.

Южнокорейская армия испытывала нехватку не только танков, но и другого оружия. Разгром приграничных формирований и взятие Сеула на третий день боев оказались шоком для американцев. Но их реакция была быстрой. Из Японии, где дислоцировались со единения 8-й армии США, морским путем были переброшены танковые части, оснащенные легкими М-24 «Чаффи», средними М4АЗ «Шерман», а также целых 3 штуки новейших танков М-26 «Першинг». Тем временем ВВС США пытались ударами с воздуха замедлить продвижение войск «Северян».

Минусом для американцев и их союзников было то, что танки прибывали сравнительно небольшими группами – ротами, которые луг же без подготовки и оснащения вводили в бой. Это привело к большим потерям американских легких и средних танков.

На первом этапе боев экс-советские Т-34-85 с китайскими экипажами вызывали панику не только в рядах южнокорейцев, но и среди американцев. Это случалось от отсутствия боевого опыта и малой эффективности имевшейся артиллерии. Средства ПТО поначалу состояли из 37- и 57-мм пушек и легких базук калибра 2, 36 дюйма. Но и расчеты, вооруженные мощными 3, 5- дюймовыми базуками, предпочитали ретироваться под ударами танков. Дело дошло до того, что во время боев за город Тэчжон командир 24-й дивизии, ветеран Второй мировой войны генерал Уильям Дин, был вынужден встать в окопе рядом с солдатами и практически показать, как действовать базукой против танка.

Танки М46 «Генерал Паттон» 24-й танковой дивизии около Янпунг. Март 1951 г.

Еще один Т-34-85 северокорейских войск с детонировавшим боеккомплектом. 1950 г.

Перелом начал происходить в августе, когда в Корее высадились хорошо подготовленные боевые части, укомплектованные по полному штату – с танками «Першинг», как. например, экспедиционная бригада морской пехоты численностью более 6 тысяч человек, имевшая на вооружении более сотни этих современных танков. Она вместе с силами 2-й американской пехотной дивизии смогла остановить северокорейцев на южном фланге фронта.

Действуя под эгидой ООН (а попросту говоря, взяв руководство ООН в свои руки), американцы организовали мощный контрудар, высадили десанты в тылу северян и, имея подавляющее превосходство в живой силе и технике, развернули наступление на Пхеньян. Северокорейская армия была прижата к границе, а американское командование поспешило объявить о победоносном завершении войны. Но СССР и Китай не оставили своих союзников. На исходе октября 1950 г. китайская «добровольческая» группировка перешла границу и нанесла сокрушительный удар по «войскам ООН».

Положение на фронте поменялось буквально за несколько часов, когда на противника обрушилось до 500 тысяч хорошо экипированных и подготовленных китайских «добровольцев». Примерно через год после начала конфликта линия фронта стабилизировалась в районе 38-й параллели, то есть там, откуда война и началась. Впоследствии, вплоть до окончания войны 27 июля 1953 г., противники вели боевые действия в основном вдоль демаркационной линии и больше не решались на масштабные наступательные действия.

Корейская война была первой, в которой бывшие союзники, СССР и США, столкнулись лоб в лоб и заявили о своих претензиях на ведущую роль в третьем мире. Совместная победа над Гитлером остатки послевоенной эйфории по поводу будущего советско-американских отношений были забыты отныне с ошеломляющей быстротой. Корейская война также стала точкой отсчета вооруженного противостояния между двумя непримиримыми лагерями – НАТО и соцлагерем (позднее оформившимся в ОВД).

Американский танк М-26 «Генерал Першинг» на испытаниях. 1945 г.

22. 2. Сюрпризы заокеанских танкостроителей

Танки, нашедшие применение в начале Корейской войны обеими сторонами. неплохо показали себя в ходе военных действий на данном ТВД, но считались к началу 1950-х уже безнадежно устаревшими. Тем не менее анализ прошедших здесь боев, а также сообщения разведки стали для советских проектировщиков танков «поворотным пунктом от изучения опыта Второй мировой войны к внимательному изучению опыта новейшего иностранного танкостроения».

Так. в 1950 г. вновь был подвергнут испытаниям американский «тяжелый» танк М26 «Генерал Першинг» (в СССР был один из первых образцов – танк Т26), а также особому вниманию подверглась броневая защита средних танков М3С («Генерал Ли»), М4А2, М4А4 («Генерал Шерман»), а в последующие годы также броня танка М46 («Генерал Паттон»).

М26 был особо интересен по той причине, что именно этот танк после войны стал основным танком американских танковых войск и именно он послужил основой для новейшего танка М46, который появился благодаря совершенствованию силовой установки М26 и улучшению его лобовой брони. Но события развивались быстро, и война в Корее заставила американцев поспешить с модернизацией М46, родив гибрид, сочетавший башню экспериментального Т42 с проверенным шасси и МТО М46.

И вскоре этот гибрид был принят на вооружение под индексом М47. А немного позже использование технических решений экспериментального тяжелого танка Т43 и опыт эксплуатации М26 и М46 подвели к созданию самого известного послевоенного американского танка М48 («Генерал Паттон-III»).

Танк М-26 сзади сверху. 1945 г.

Американский танк М-47 «Генерал Паттон-II». 1951 г.

Американский танк М-46 «Генерал Паттон». 1950 г.

Анализ броневой защиты М26 и М46 позволили специалистам «Кубинки» сделать вывод, что конструктивно броневая защита американских танков периода Корейской войны недалеко ушла от таковой у предшествеников. На указанных машинах еще не в полной мере нашли применение большие углы наклона ответственных броневых деталей. Да и их толщина еще не была достаточной. Лишь на М47 и М48 (разработка которого началась в 1950 г. ) лобовая деталь толщиной 110 мм расположилась под углом 60-67°, что давало большое значение приведенной толщины. Таким образом, защита лба корпуса М48 стала сходной с советским Т-54.

Но химический состав американской брони преподнес нашим специалистам ряд сюрпризов.

Если в начале войны катаная и литая броня изготовлялись в США из марок стали, содержащих довольно большое количество никеля (содержание его достигало 3-5%), то в ходе войны на наиболее массовых танках (танки М4А2, М4АЗ «Генерал Шерман») применялись марки сталей с содержанием никеля, пониженным до 1. 05-1. 10%, а в танках Корейской войны никель почти полностью исчез из состава катаной брони. Представители НИИ Стали отмечали, что американская катаная броня по химсоставу стала подобна немецкой катаной броне периода 1944 г., но отличалась лучшей вязкостью. Основными легирующими элементами в катаной броне стали марганец и молибден, содержание которых неуклонно увеличивалось: марганца до 1. 78% на М26 (против 0. 30% на МЗ, 0. 89-0. 9758 на М4АЗ), молибдена до 0. 60-0. 83% на М-26 (0. 11% на МЗ, 0. 21-0. 60% на М4АЗ). Состав литой брони также претерпел сходные изменения, однако тут избежать никеля не удалось и он в количестве около 1. 6% применялся в броне средней и большой толщины (свыше 70 мм), которая шла на изготовление лобовых деталей.

Значительными были и отличия в сварных соединениях броневых деталей американских танков. Главной особенностью было то, что американские технологи по окончании войны отказались от автоматической сварки броневых листов. Если в 1943-1944 гг. при производстве танков М4А2 и особенно М4АЗ часть соединений выполнялась автоматическим способом, то все сварные соединения танков М26 и М46 уже выполнены только вручную. Американцам удалось достичь высокой стабильности ручной сварки: твердость швов американских танков изменялась даже в более узких пределах, чем в выполненных автоматом швах танка Т-54.

Американский средний танк М-48 «Генерал Паттон-III». 1953 г.

Схема бронирования американского среднего танка М-48 «Паттон-III»

Другой особенностью американского танкостроения было то, что свариваемые детали не имели опоры одной детали на другую при сваривании. Соединение осуществлялось с зазорами, целиком заполненными металлом расплавленного электрода. Теоретически это разгружало сварные швы от упругих сил, возникающих при деформации броневых листов вследствие снарядных попаданий. Шов, полностью заполняющий стык, играл роль дополнительной подушки между деталями. Кроме того, это позволило избавиться от значительного объема механической обработки кромок стыкуемых деталей. Однако проведенные нашими инженерами сравнительные стрельбовые испытания захваченных в Корее американских танков никаких преимуществ соединений без упора перед соединениями с упором одной детали на другую не выявили. При применяемых в то время толщинах брони и бронебойных снарядов оба типа соединений работали примерно в равных условиях. Таким образом, отмечалось, что американская катаная броневая сталь получилась более дешевой и простой по составу, чем отечественная, улучшилась ее прокаливаемость. Правда, характеристики хромоникелевой брони танка Т-54 были несколько выше, чем американской (предел прочности несколько выше при одинаковой ударной вязкости), но в целом механические характеристики американской брони были очень близки отечественным и результат ими был достигнут весьма многообещающий.

Таким образом, отмечались три главные особенности американского танкостроения послевоенной поры, взаимно дополняющие друг друга. Во-первых, это широкое применение литья, во-вторых, использование брони с пониженным содержанием таких легирующих добавок, как никель и хром, и в-третьих, использование особенностей в технологии сварки, позволяющих применять большие допуска при изготовлении броневых деталей.

Таким образом, главным выводом проведенных исследований была необходимость усиления вооружения отечественных танков с точки зрения пробивания брони, и совершенно непонятно по какой причине родилось требование усиления их защищенности с носовых курсовых углов.

Танк ПТ-76 с 76-мм орудием Д-56ТМ выпуска после 1954 г.

22. 3. Легкие танки – направление развития

В июне 1950 г. два опытных образца «Объекта 740» были переданы для госиспытаний, которые состоялись в районе Полоцка. Танки прошли их успешно и были рекомендованы для проведения полноценных войсковых испытаний, которые также закончились успешно.

Постановлением Совета Министров № 4768-2044 от 28 ноября 1950 г. принято решение об освоении производства танка на Сталинградском Тракторном заводе, относящемся к Министерству автотранспортной промышленности, который должен был в 1951 г. сдать войсковую серию с нормальной броней, а ЧКЗ к тому моменту – изготовить 2 танка с усиленной броней.

В июне-июле 1951 г. в районе Черкасс состоялись войсковые испытания 12 указанных танков, которые продемонстрировали великолепный результат. С 20 августа по 6 сентября 6 танков из 12 прошли морские испытания под Севастополем с волнением до 4 баллов.

Постановлением Совета Министров СССР № 3686-1447 от 6 августа 1951 г. танк «Объект 740» был принят на вооружение Советской Армии под обозначением ПТ-76 (плавающий танк с 76, 2-мм орудием). За создание и успешные испытания плавающих машин на соискание Сталинской премии первой степени был выдвинут следующий коллектив конструкторов: руководитель проекта Ж. Котин, главный конструктор П. Ворошилов, конструктор Н. Шашмурин – разработчик водометного движителя, конструктор Л. Троя нов – один из авторов компоновки танка, Торотько – разработчик сварного корпуса из брони высокой твердости. Рыбин – конструктор боевого отделения, Бурханов – конструктор систем вооружения. Однако по разным политическим причинам ни Сталинская, ни позднее Государственная премия за танк ПТ-76 так и не были присуждены.

В процессе производства танк неоднократно подвергался различным модернизациям. В 1952 г. была доработана система охлаждения двигателя. В начале 1953-го рассмотрен проект стабилизации орудия системы НИИ-1, но проект был отклонен.

В 1954 г. ОГК МИНТРАНС- МАШ рассматривал вопрос осуществления комплекса мер по модернизации вооружения ПТ-76 путем установки в его башне 85-мм орудия ОКБ-92. В результате рассмотрения комплекса мероприятий выяснилось, что такое перевооружение потребует увеличения водоизмещения танка на 1, 7-2, 2 т, уширение танка не менее чем на 200 мм и разработку новой башни.

Поэтому в указанное время эта работа не выполнялась. Единственно, что до конца 1954 г. были завершены испытания 76, 2-мм пушки Д-56ТМ с более простым двухкамерным дульным тормозом конструкции завода № 9, которая в 1957 г. была принята в массовое производство взамен Д-56Т.

Опытный образец танка «Объект 416» сзади-сверху. 1950 г.

22. 4. Морозов против Морозова

И вновь «Меркава» по-русски?

Еще в 1948 г., когда завод № 183 осваивал улучшенный Т-54, именуемый в министерстве «танк Морозова», его автор выступил с инициативой дать армии новый танк улучшенной защищенности и усиленного вооружения (100-мм длинноствольная пушка) при меньшей массе (не свыше 30 т). Он вернулся к компоновке танка А-44. выполнив эскизный проект танка с кормовым расположением боевого отделения. Но все финансовые средства НИР на год уже были съедены программой УКН и другими «работами» и потому возникла идея отработать конструкцию нового танка на примере противотанковой САУ. Л. Горлицкий рассказывал об этом так:

«Мы тогда разрабатывали СУ- 100П, а Морозов носился с моделью танка «задом наперед». Такой, понимаешь, «Фердинанд» с башней сзади, из которой торчала длиннющая пушка. Недостатком нашей СУ-100П называли отсутствие у нее герметичной башни. А это не давало возможности нормально применять ее в условиях ядерного оружия…

Кто бы сказал мне заранее, что Морозов будет нашим конкурентом – посмеялся бы. А оно так и вышло. Ходил он по кабинетам со своим новым танком, ходил, а денег на танк ему не дали. Кто-то посоветовал ему переделать танк в противотанковую САУ с более мощным, чем у нас, вооружением длинноствольной 100-мм пушкой с малым сопротивлением откату. На САУ средства у Максарева не были израсходованы. Вот так и появилась эта чудная самоходка. '»

Автор хочет повторить, что предыстория начала работ по созданию взята из рассказа Л. Горлицкого, так как проверить ее иными путями не представлялось возможным.

СУ-100 («Объект 416») во время Государственных испытаний. 1951 г.

СУ-100 (Объект 416) во время на показе в НИБТ полигоне. 1952 г.

СУ-100 (Объект 416) вид сзади. 1951 г.

Как бы то ни было, но приказом министра транспортного машиностроения Е. Максарева от 10 апреля 1949 г. завод № 75 должен был выполнить проект и изготовить опытный образец «танка улучшенной защиты – Объект 416»› массой не свыше 26 т. Но 5 августа 1949 г. название танк касаемо «Объекта 416» уже не произносилось, а по новому плану опытных работ по бронетанковой технике на 1949-1950 гг., утвержденному постановлением Совета Министров СССР № 4752-1832СС от 15 октября 1949 г., завод № 75 Минтрансмаша СССР обязывался:

«Разработать технический проект артиллерийской самоходной установки СУ-100 («объект 416») и изготовить действующий макет башни в 1 кв. 1950 г.

Разработать рабочие чертежи и изготовить один опытный образец СУ-100 для проведения заводских испытаний в 1У кв. 1950 г. Опытный образец оснастить 100-мм орудием Д-10Т»

Во исполнение указанного постановления завод № 75 разработал технический проект артсамохода «объект 416» массой не свыше 24 т., изготовил макет машины в натуральную величину и в марте 1950 г. представил проект и макет на рассмотрение НТК ГБТУ.

Однако НТК ГБТУ счел вес предложенной машины «объект 416» чрезмерным и в марте 1950 г. предложил скорректировать проект с учетом снижения массы, установки 100-мм орудия М-63 разработки завода № 172 (работа над которым завершалась), а также изменить размещение экипажа и боекомплекта. В мае 1950 г. НТК ГБТУ рассмотрело новое компоновочное решение с экипажем в башне, позволяющее значительно уменьшить высоту боевой машины и вес машины в целом, и 27 мая было принято решение, что предложенный проект в основном отвечает ТТТ.

В процессе доработки проекта он подвергся корректировкам. В частности, привод управления заменен с электропневматического на гидравлический, проведена унификация деталей «объекта 416» с деталями серийно выпускаемого танка Т-54, и потому лишь 10 ноября доработанный проект был утвержден к постройке. В мае-июле 1951 г. были выпушены рабочие чертежи опытного образца.

Лишь в 1 квартале 1952 г. наиболее сложный узел «Объекта 416» – башня был наконец изготовлен на заводах № 200 и № 100, однако он имел значительный (195 кг против расчетного) перевес. 28 февраля 1952 г. Турбомоторный завод подал дизель-мотор «ДГ» с горизонтальным расположением цилиндров, а также были готовы все узлы, механизмы и детали на заводе № 75. 20 марта началась сборка машины. Несмотря на то что все инстанции жаждали получить указанный «Объект 416» к I апреля, этот срок оказался затянут. Лишь спустя два месяца сборка машины была закончена, и 29 мая машина была передана представителю Заказчика.

Опытный образец СУ-100 (Объект 416) и танка Т-54 перед испытаниями. 1951 г.

Опытный образец танка «Объект 416» со 100-мм орудием Д-10Т. 1950 г.

В итоге «Объект 416» «перебрал» по массе лишь 45 кг, а по остальным ТТТ расхождений обнаружено не было. Однако первые же пробные пробеги машины обнаружат большое число недостатков в гидравлических системах приводов управления, которые устранялись с трудом. Пробеговые испытания на 3000 км выполнить не удалось в связи с большим объемом работ по устранению монтажных дефектов. Всего по 1 сентября машина преодолела 502 км. было выполнено 15 выстрелов из пушки и 500 выстрелов из спаренного пулемета СГ-Т. По окончании пробега был составлен список основных конструктивных дефектов из 21 пункта. К I ноября машина прошла 1380 км со средней скоростью 20-22, 5 км/ч. а 12 ноября у нее разрушилась крышка головки блока. За время ремонта на опытном образце была устранена часть отмеченных недостатков, но главный – категорическое неудобство рабочего места механика-водителя устранить не представлялось возможным. Кроме того, гидравлический привод управления ухудшат надежность машины. В 1953 г. работы над «Объектом 416» были прекращены. Л. Горлицкий говорил:

« Когда мы модернизировали СУ100П. вдруг выяснилось, что дальность стрельбы и скорострельность у нашей новой машины выше не только по сравнению с прежней, но и с конкурентами… К тому же цена четыреста шестнадцатого была сказочной…

Приняли нашу. А Морозов сам отказался делать танк такой схемы… Его новый Т-64 был обыкновенным… »

Назад к классике?

Итак, попытка А. Морозова дать в начале 1950-х очередной танк «улучшенной защищенности» за счет перехода к новой компоновке закончилась неудачей. Поэтому в 1951-1952 гг. все силы проектировщиков в очередной раз обратились на «классическую» компоновку и уже имеющийся Т-54 с целью улучшения его характеристик в плане подвижности, бронирования и огневой мощи, а главное – устранения недостатков, отмеченных еще в 1948-1949 гг.

Одной из основных причин несовершенства конструкции танка Т-54 тех лет была малочисленность КБ Уралвагонзавода, занимавшегося сопровождением серийного производства. Дело в том, что после освобождения Харькова в 1943 г. большинство старых специалисты завода им. Коминтерна, эвакуированных в Нижний Тагил, всеми правдами и неправдами стали возвращаться на родину. Положение было столь серьезным, что распоряжением по Минтрансмашу все. самовольно оставляющие предприятие, были названы приравненными к дезертирам, но в результате конструкторское бюро Уралвагонзавода в 1951 г. едва насчитывало одну шестую часть численности, зафиксированной в 1945 г. В ноябре 1951 г. главному конструктору Уралвагон завода А. Морозову в Кремлевской больнице была сделана операция по лечению язвы желудка, а уже в декабре он добился распоряжения о своем переводе в Харьков для создания перспективного танка. А на Уралвагонзаводе долго оставался лишь и. о. Главного конструктора, так как министерство не видело перспективных кадров. Только в конце июля 1953 г. коллегией министерства Главным конструктором Урал завода был утвержден В. Карцев, которому только что исполнился 31 год, В этих условиях в 1949 г. вышло Постановление Совета Министров СССР о прикомандировании к Урал вагон за воду группы из пятнадцати выпускников инженерных факультетов Военной академии бронетанковых и механизированных войск Советской Армии.

Танк Т-54 переправляется через Днепр. Учения 1951 г.

Эскиз установки стабилизированного прицела в танке Т-54.

Именно они составили костяк нового бюро, которому суждено будет прославиться в последующие голы. Именно эти «зеленые ребятки», самому молодому из которых было 25 лет, провели расчеты основных узлов и механизмов танка, приведших к освоению новых технических решений. В частности, были освоены улучшенная система охлаждения двигателя, гусеничная цепь цевочного зацепления, новый воздухоочиститель, новые радиостанция и танковое переговорное устройство, повышены коэффициенты запаса главного фрикциона и ПМП, улучшены уплотнения узлов трансмиссии и ходовой части, введена гидромуфта в привод к генератору, увеличен динамический ход опорных катков. внедрен новый механизм поворота башни, да и сама башня наконец утратила «заман» в кормовой части. В результате всех этих мероприятий надежность танков возросла в несколько раз, они стали проходить без ремонта до 6000-10 000 км в 1955 г. (вместо гарантировавшихся ранее 1000-2000 км).

Все усовершенствованные узлы и детали без каких-либо трудностей устанавливались на ранее выпушенные танки, что облегчало обеспечение войск запчастями, упрощало ремонт танков при одновременном повышении их технических качеств.

Далее в 1950-1951 гг. КБ провело разработку на базе танка Т-54 бронированного тягача – эвакуатора (впоследствии названного БТС-2), машины разведки минных полей, машины постановки дымовых завес.

Танк Т-54А во время учений Киевского военного округа. 1956 г.

Танк Т-54 с пехотным десантом во время министерских испытаний.

В плане повышения огневой мощи началась работа по обеспечению артиллерийского огня танка с хода, для чего начиная с 1952 г. КБ УВЗ вело работы по теме «горизонт» – введение одноплоскостной стабилизации танкового орудия. До установки стабилизатора танки веди прицельный огонь только с места и с коротких остановок, так как при стрельбе с хода вероятность попадания была не свыше 3%. Со стабилизатором же предполагалось довести процент попаданий до 30, то есть повысить эффективность стрельбы практически в десять раз.

Сначала для Т-54 слушателями Военной Академии Бронетанковых войск Советской Армии был разработан и испытан стабилизатор прицела орудия Д-10Т. Особенность работы этого прицельного приспособления заключалась в том, что линия визирования прицела стабилизировалась устройством, выполненным по теме «Таран», а спуск орудия разрешатся только если канал ствола совпадал с нею.

Работа длилась более 5 лет (примерно с 1945 по 1951 г. ), и в рамках се было разработано три схемы устройства, две из которых реализовались в макете. Но несмотря на неоднократные попытки отладить схему не удалось. Работа была свернута.

В 1952 г. разрабатывались два варианта стабилизатора: один – ЦАКБ под руководством В. Грабина, другой – малоизвестным в то время КБ Института гидравлики И. Погожем. Чтобы обеспечить требуемую точность стрельбы, в ЦАКБ сделали ставку на новую 100-мм уравновешенную пушку. Погожевцы же решили использовать орудие Д-10Т, уравновесив его пружиной. Как показали сравнительные испытания, эффективность стрельбы при обоих вариантах стабилизатора получилась почти одинаковой. Поэтому приняли вариант Погожева, как менее трудоемкий. Одновременно с установкой стабилизатора на Т-54 было внедрено также оборудование для подводного вождения танка (ОПВТ) и прибор ночного видения механика – водителя.

Танк с этими нововведениями был принят в 1954 г. на вооружение под индексом Т-54А. В четвертом квартале 1954 г, предусматривалось изготовить установочную партию этих танков в количестве 50 шт., однако из-за недостаточно надежно работавших стабилизаторов до конца 1954 г. удалось сдать только 25 машин.

Проведенные в течение 1951 – 1955 гг. опытно-конструкторские работы были внедрены в серийное производство и сами собой говорили, что маленькое КБ УВЗ уже выросло из «коротких штанишек» и ему вполне по силам большая самостоятельная работа. Но началась она все-таки немного позднее…

Бронекорпус танка Т-54А.

Вид на МТО танка Т-54. 1948 г.

Устройство танка Т-54

К 1955 г. средний танк Т-54 стал основным типом танка Советской Армии. Он имел классическую компоновку, подобную танку Т-44 с экипажем из 4 человек. Механик-водитель располагался в отделении управления в носовой части, командир – в башне слева от орудия, наводчик – впереди командира танка, заряжающий – справа от орудия.

Бронекорпус танка по конфигурации в основном повторял таковой у Т-44 и имел противоснарядное бронирование. Он изготавливался электросваркой из поверхностно закаленных броневых листов толщиной 120 мм в лобовой части и до 80 мм в бортах и корме. В 1949 г. ввиду перегрузки танка в ходе его модернизации толщина лобовой брони корпуса была уменьшена до 100-110 мм.

Для посадки-высадки механика-водителя в передней части крыши корпуса слева имелся люк, оборудованный поворотным смотровым прибором типа МК-4 (или МТ-1). Верхний лобовой лист корпуса таким образом стал монолитным. Поскольку двигатель располагался теперь поперек корпуса, выхлопные трубы были объединены в выхлопной короб, расположенный над верхней ветвью гусеничной цепи по левому борту позади башни.

Башня танка цельнолитая, на первых образцах имевшая толщину лобовой брони 180-160 мм, плавно сбегавшую к бортам до 80 мм, имела приплюснутую форму с характерными «заманами» по окружности. Однако при модернизации 1949 г. «заманы» были ликвидированы во лбу и бортах, а толщина лобовой брони башни была доведена до 200 мм, в бортах до 90 мм. Кроме того, на модели, введенной еще в 1949 г., была изменена установка орудия. Если прежде пушка монтировалась в качающейся маске, то теперь спаренная установка орудия и пулемета полностью располагалась внутри башни, в лобовой части которой прорезывались узкие амбразуры для выхода ствола пушки и пулемета.

Вращение башни осуществлялось двухступенчатым механизмом от руки, или электроприводом, управлять которым мог как наводчик, так и командир танка.

Крыша башни была составной из двух листов, в каждом из которых было по люку. Слева – люк командира, справа – заряжающего.

Башня танка

Пятиступенчатая КПП танка Т-54. 1947 г.

В I951 г. для Т-54 была освоена новая более технологичная башня без «замана». но в серийном производстве она пошла массово уже на танки Т-54А в 1953 г.

Моторно-трансмиссионное отделение (МТО) танка Т-54 находилось в его кормовой части. В нем поперечно по ходу располагался V-образный дизельный двигатель В-2-54 (дальнейшее развитие В-2- 44) мощностью 520 л. с. с системами питания и охлаждения.

В 1950-1951 гг. в силовой установке был применен усовершенствованный мультициклонный воздухоочиститель с масляной ванной и эжекционным отсосом пыли, а также индивидуальный форсуночный подогреватель. Была изменена конструкция гитары.

Запас хода танка Т-54 составлял 330 км при возимом запасе топлива 730 л. Кроме того, три дополнительных цилиндрических бака на борт ах кормовой части корпуса. Начиная с 1948 г. начади устанавливаться два внешних плоских топливных бака, включенных в систему питания.

Механическая трансмиссия танка состояла из гитары с принудительной смазкой и стальным картером, многодискового главного фрикциона сухого трения, пятиступенчатой КПП с двумя инерционными синхронизаторами, механизма поворота и однорядных бортовых редукторов.

Механизм поворота состоял из двух двухступенчатых планетарных механизмов, обеспечивающих получение двух расчетных радиусов поворота, а также возможность кратковременного увеличения силы тяги при прямолинейном движении без переключения передач за счет одновременного перевода рычагов управления в переднее положение.

Вооружение танка Т-54 состояло из нарезной 100-мм пушки Д-10Т, спаренного с нею 7, 62-мм пулемета СГ-43 (СГ-Т) и двух курсовых СГ-43 (боекомплект 3500 патронов), смонтированных в съемных бронированных коробках на надгусеничных полках и оборудованных дистанционным управлением. Если на первых Т-54 вооружение снималось вместе с маской, то с 1949 г. это осуществлялось уже только назад, приподняв башню сзади, спаренную установку выкатывали на корму. Вместо двух курсовых пулеметов на гусеничных полках теперь был установлен один в отделении управления правее места механика-водителя. В 1951 г. в танк Т-54А было установлено орудие Д-10ТГ, стабилизированное в вертикальной плоскости.

Узел подвески переднего опорного катка Т-54 с амортизатором.

Боекомплект орудия состоял из 34 выстрелов с осколочно-фугасными, бронебойными и подкалиберными снарядами. Большая часть боекомплекта находилась в стеллаже в передней части корпуса справа от механика-водителя на днище танка.

Наводка орудия осуществлялась при помощи телескопического шарнирного прицела TШ-20. В 1949-1950 гг. на танк началась установка прицела TLLI2-22 с переменным 3. 5 и 7-кратным увеличением.

Кроме того, танк оборудовался перископическими приборами наблюдения типа МК-4 (у наводчика) и двумя призменными перископическими приборами МК-1К механика-водителя (установлены на крыше корпуса). В 1951 г. механик-водитель получил дополнительно инфракрасный прибор ночного видения ТВН-1 для движения на марше.

Подвеска танка – индивидуальная торсионная, подобна подвеске Т-44, но значительно усилена, а также дополнена в передних и задних узлах гидравлическими лопастными амортизаторами, предназначенными для гашения колебаний корпуса.

Первые модификации Т-54 имели гусеничную цепь гребневого зацепления шириной 500 мм, но с 1947-1948 гг. основная масса танков Т-54 оборудовалась мелкозвенчатой гусеничной цепью цевочного зацепления из 90 траков с открытым металлическим шарниром и развитыми грунтозацепами. В 1950 г. траки гусениц были уширены до 580 мм, благодаря чему уменьшилось удельное давление на грунт. В танке применялась углекислотная полуавтоматическая система тушения пожаров П ПО, а также два малых переносных огнетушителя. В качестве средств связи использовались радиостанция 10- РТ-26 и танковое переговорное устройство ТПУ-47.

Тяжелый танк Т-10, вид сзади.

7. 5. Тяжелые без громких имен

Рождение Т-10

В конце 40-х голов на вооружении Советской Армии состояли сразу три типа тяжелых танков (ИС-2, ИС-3 и ИС-4), каждый из которых не мог рассматриваться в качестве основной тяжелой машины на перспективу. Испытанный ИС-7, несмотря на высокие характеристики, оказался излишне тяжелым. В соответствии с этим в конце 1948 г. ГБТУ выдало техническое задание на новый тяжелый танк с ходовой частью и защищенностью но типу ИС-4, но с формой корпуса по типу ИС-3.

Основным требованием являлось ограничение боевой массы машины – не свыше 50 т. Разработчиком было определено КБ Челябинского завода Министерства транспортного машиностроения СССР. Главным конструктором, ответственным за «Объект 730» (такое обозначение получил проект нового танка), назначили Ж. Котина.

Официально машина должна была получить индекс ИС-5.

В апреле 1949 г. быт разработан аванпроект ИС-5, согласно которому новый танк должен был представлять собой машину массой 50 т на сем и катковой ходовой части, с корпусом, имеющим «нос с горбинкой». В мае построили в натуральную величину деревянный макет танка, а затем в опытном цехе началось изготовление первого прототипа «объекта 730». Наибольшие проблемы при проектировании танка вызвала торсионная подвеска, работоспособность которой уже у танка ИС-4 вызывала большие проблемы. После многократных опытов остановились на т. н. «пучковом» торсионе, состоявшем из нескольких прутках малого диаметра.

После проведения заводских испытаний выяснилось, что в целом машина удовлетворяет ТТТ, и было принято решение о выпуске установочной партии в 10 танков.

Они прошли два этапа заводских испытаний в 1949 г., после чего в апреле – мае 1950 г. на НИБТполигоне в подмосковной Кубинке состоялись государственные испытания.

По их результатам Государственная комиссия рекомендовала начать серийное производство танка «Объект 730» с доработками по МТО. Однако не все тут было гладко. В новой машине пришлось произвести много доработок, вследствие чего танк прошел большой цикл повторных и контрольных полигонных и заводских испытаний, которые закончились к декабрю 1952-го. Принятие на вооружение танка ожидалось весной 1953 г., но поскольку умер И. Сталин, этот процесс затянулся, и лишь в конце 1953 г. танк был принят на вооружение Советской Армии под индексом Т-10.

К началу 1954 г. была готова версия стабилизированного в вертикальной плоскости 122-мм орудия Д-25ТС, снабженного ПУОТ-1 «Ураган». Таким образом, на Ленинградском Кировском заводе в 1954-1955 гг. был построен и испытан танк «Объект 267 сп. 1», дополненный перископическим оптико-гироскопическим прицелом ТПС-1 и дублирующим неста- билизированным прицелом ТУП.

Осенью 1955 г. после проведения испытаний на вооружение был принят танк Т- 10А (Обл›ект 731) со стабилизацией орудия в вертикальной плоскости.

Тяжелый танк Т-10 (Объект 730). 1950 г.

Башня танка Т-10. 1951 г.

Устройство танка Т-10

Бронекорпус Т-10 («Объект 730») имел сложную коробчатую форму с лобовой частью в форме «щучьего носа» и изготавливался сваркой. Борта – составные, из верхней наклонной и нижней гнутой частей. Верхний кормовой лист корпуса был выполнен откидным (как у Т-34) – для обеспечения доступа к агрегатам трансмиссии.

Днище корпуса штампованное, корытообразной формы. В задней части (под силовой передачей) днище плоское. Жесткость днища усиливалась также вваренными в него кронштейнами балансиров. Для обслуживания агрегатов и механизмов в днище имелись люки и отверстия, закрытые броневыми крышками или пробками на резьбе. Место механика-водителя находилось впереди по оси машины. Для посадки в танк имелся люк треугольной формы, закрываемый сдвижной крышкой. Наблюдение за местностью механик-водитель вел через три прибора; один из них ТПВ-51 устанавливался в крышке люка, два других ТИП – в окнах верхней части лобовых листов корпуса.

Башня – литая, обтекаемой формы с переменными углами наклона стенок и переменной толщиной – от 250 мм в носовой части до 40 мм налитой части крыши. Башня устанавливалась на шариковой опоре над вырезом подбашенного листа крыши корпуса танка. Передняя часть крыши башни отливалась заодно с корпусом башни, а задняя изготавливалась из броневого листа и вваривалась в крышу. В этом листе справа располагался люк заряжающего, над которым монтировалась установка зенитного пулемета. Слева располагался люк, над которым размещалась командирская башенка. В передней части люка командира танка находился прибор наблюдения ТПКУ, а по окружности верхнего погона башенки – семь приборов наблюдения ТНП. Кроме того, в башне имелись еще три прибора ТПБ-51: один для наводчика и два для заряжающего.

Механизм поворота башни – планетарный, с ручным и электрическим приводами.

Вооружение Т-10 – 122-мм танковая пушка Д-25ТА с длиной ствола 48 калибров и спаренный с ней 12, 7-мм пулемет ДШКМ были установлены влитой маске. Пушка имела двухкамерный дульный тормоз и горизонтальный автоматический клиновой затвор. Начальная скорость бронебойного снаряда составляла 795 м/с. Прицельная дальность стрельбы с помощью телескопического прицела ТШ2-27 составляла 5000 м, а с помощью бокового уровня – 15 000 м.