Было десять часов утра, от него пахло алкоголем. Капельки пота блестели на волосах, под опухшими глазами виднелись синяки.

– Ты один?

– Да, – сказал Брэд.

Мы стояли на подъездной дорожке возле недостроенного дома в Мэне. Было воскресенье. Брэд застрелил моего мужа в пятницу вечером, и, глядя на него, я поняла, что переоценила его возможности. Его лихорадило, глаза блестели.

– Все в порядке, – сказала я. – Полиция думает, что это неудавшееся ограбление. Как мы и планировали.

– Да, – повторил он.

– Ты как? Выглядишь ужасно.

– И чувствую себя ужасно. Оказалось сложнее, чем я думал.

– Мне очень жаль, милый, – сказала я. – Это скоро пройдет. Обещаю. Мы поженимся. Ты разбогатеешь. Поверь мне, все пройдет.

– Да, знаю.

– Тогда соберись. Если полиция станет расспрашивать тебя, ты же не можешь выглядеть, как зомби. Понял? Все кончено. Тед мертв, и назад пути нет.

По Микмак-роуд проехала машина, и Брэд проводил ее взглядом. Я наблюдала за ним. Утро выдалось холодным, и его дыхание превращалось в пар. Он повернулся ко мне.

– Нам не стоит встречаться здесь, – сказал он и вытащил «Marlboro Red» из кармана куртки. Он прикурил, прикрыв руками спичку, хотя ветра не было.

– Ты мой прораб. Мужа убили, и я попросила прервать работу на несколько дней, пока не решу, что делать дальше. Ничего особенного. Я еду к матери. Никто не знает про нас. Никто. Не раскисай, Брэд.

– Да, да. Просто… Тебя там не было. Он так испугался.

– Конечно, испугался, милый.

– И еще кое-что.

– Что?

– Кажется, он знал про нас.

– В каком смысле?

– Он сказал, что ты никогда не будешь со мной, что ты используешь меня.

– Наверное, догадался. Когда увидел тебя с пистолетом, понял, что мы с тобой вместе. Он не мог знать этого раньше.

– А, по-моему, знал. Он даже не удивился. Он вел себя так, как будто давно все знал.

Я задумалась, но решила, что это невозможно.

– Откуда он мог узнать? – спросила я.

– Понятия не имею, Миранда, но, говорю тебе, он точно знал, – крикнул он, размахивая рукой с сигаретой.

– Тише, все в порядке. Может, и знал, но теперь он мертв, так что какая разница?

– Он мог рассказать кому-нибудь.

– Кому? Я его знаю. Близких друзей у него не было. Может, он и подозревал нас, но не стал бы никому говорить. Обещаю.

– Хорошо. – Он затянулся.

– Милый, послушай. Тебе нужно придумать, что говорить. Ты подрядчик, работал на меня и Теда. Тед редко появлялся, здесь была только я. И я успела тебе порядком надоесть, совала нос во все детали, но в основном у нас сложились хорошие отношения. Я не конфликтовала с тобой. Ты не конфликтовал со мной. Зачем тебе портить такой контракт? Клиенты чертовски богаты. Ты понятия не имеешь, кто убил Теда. Ты не знаешь, были ли мы с ним счастливы. Мы казались счастливыми, но, честно говоря, ты не обращал на нас особого внимания. Вот и все. Больше тебе ничего не известно.

– Ясно.

– Повтори.

– Миранда, я все понял.

– Ладно. Расскажи про Полли. Как все прошло?

– Нормально. Мы пообедали в «Кулис», выпили, ушли примерно в три. Мы поехали ко мне. Она отрубилась до того, как я уехал.

– Ты переспал с ней?

– Господи, Миранда!

– Я спрашиваю не для себя. Мне все равно. Лучше бы ты переспал с ней, на тот случай, если ее станут расспрашивать.

– Зачем ее расспрашивать? Ты же сказала…

– Ее не будут расспрашивать, я просто спросила. Она – твое алиби. Я хочу знать, что она скажет, если полиция станет проверять.

– Все в порядке. Она скажет, наверное, что я ее парень, и мы выпили вместе, затем занимались сексом у меня дома. Она скажет, что я провел там всю ночь, и что она помнит меня. Она не признается, что отключилась. Я ее знаю.

– Она еще была там, когда ты вернулся?

– Да, не шелохнулась.

– Ты ее разбудил?

– Да, я сделал так, как ты сказала. Я разбудил ее. Было около десяти, и отвез обратно к ее машине.

Еще одна машина выехала на Микмак, и Брэд снова проводил ее взглядом. Он выбросил сигарету и потер рукой бакенбарды.

– Хорошо, – сказала я. – Мне пора. Скажи рабочим, что у них два дня выходных, пока я не придумаю, что делать дальше. Я позвоню, но только по рабочим вопросам, ладно?

– Да, понимаю.

– Брэд, все будет хорошо. Обещаю. Вряд ли полиция вообще станет говорить с тобой.

– Знаю.

Я взглянула на дорогу, убедилась, что вокруг ни души, затем взяла его сильную руку и провела по своим спортивным штанам. Трусов на мне не было; в пятницу, за те несколько часов, что я провела в Майями, мы с девчонками ходили в спа, потом устроили себе настоящий бразильский массаж. Я прижала пальцы Брэда сильнее – себе между ног.

– А когда все кончится, – прошептала я, – мы устроим каникулы на каком-нибудь тропическом острове, где никто нас не знает, и я затрахаю тебя до смерти.

– Господи Боже, ладно, ладно, – сказал он, убирая руку, – нас могут увидеть.

– Ты слишком переживаешь, – сказала я. – Вот в чем твоя проблема.

– Ладно, – повторил он и достал еще сигарету из пачки. Он оглянулся на свой пикап, видимо, вспомнил про бутылку, которую хранил в бардачке.

– Мне пора, милый, – сказала я и села в машину. – Не волнуйся, ладно?

Он кивнул, и я выехала с дорожки. Брэд – большая ошибка. Это совершенно очевидно, и мне оставалось только надеяться, что расследование ограничится Бостоном, и полиция не будет расспрашивать его.

Я выехала на I-95 и приготовилась к долгому пути в Ороно. После свадьбы с Тедом я уговаривала маму переехать ближе к Бостону, но она решила остаться в Мэне. Я дала ей денег на дом площадью 1600 квадратных футов, в который она влюбилась из-за холодильника из нержавеющей стали и гранитных столешниц… Я сказала ей, что владеть симпатичным домом в Ороно – то же самое, что владеть половиной парковки в Бостоне, но она все равно не поехала туда. Думаю, она решила остаться, чтобы новообретенным богатством утереть нос своим знакомым. Помимо дома, она обновила свой гардероб и купила «Мерседес».

– Ты сказала отцу, что я теперь езжу на «Мерседесе»? У нас когда-то был такой, минут пять, – сказала она мне, после того как купила машину.

– Папе все равно, на какой машине ты ездишь.

– Думаешь, если он какой-то там интеллектуал, то ему все равно, на каких машинах люди ездят?

– Нет, просто ему все равно, на какой машине ездишь ты, мама.

Это было несколько недель назад. Мы не разговаривали с тех пор, до вчерашнего дня, когда я позвонила ей, чтобы сообщить, что Теда, ее зятя, убили в результате попытки ограбления. Я сказала ей, что приеду на несколько дней, что не хочу оставаться в Бостоне.

– Конечно, не хочешь, Фейт.

Мама все еще звала меня Фейт, моим средним именем, которым я называлась лет с шести и до окончания колледжа. Я настояла на этом, потому что в первом классе была еще одна девочка по имени Миранда. Когда я рассказала маме, что снова хочу быть Мирандой, она отказалась.

– Я наконец-то привыкла, Фейт, и не собираюсь ничего менять.

Детектив Кимбелл не обрадовался, когда я сообщила ему, что еду в Мэн к маме.

– Мы могли бы устроить вас в отеле здесь, в городе, – сказал он. – Ваша мама приехала бы к вам.

– Неужели так важно, чтобы я осталась в Бостоне?

– Если у нас возникнут вопросы, вам было бы легче отвечать на них, если бы вы остались в городе. – У детектива Кимбелла был низкий голос, и он казался слишком нервным для того, кто дослужился до звания в полиции. У него были длинноватые каштановые волосы и карие глаза. На нем были твидовое пальто и джинсы. Мне показалось, что он похож на одну из тех заблудших душ, которые работали в литературном журнале колледжа. Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы влюбить его в себя? Немного, подумала я.

– Я буду недалеко. У вас ведь есть мой мобильный. Я не могу оставаться… не могу оставаться сейчас в доме. Вы ведь понимаете…

– Конечно, понимаю, миссис Северсон. Тогда будем на связи. Я позвоню вам сразу же, как только что-то прояснится.

Этот разговор произошел после того, как я опознала тело Теда. Из полицейского участка я поехала домой на такси и собрала сумку. Брэд думал, что если я сразу поеду в Мэн, то это вызовет подозрения, но мне казалось это абсолютно естественным.

Все решат, что, лишившись мужа, мне захотелось пожить какое-то время с мамой. Вполне разумно. Если, конечно, вы не знакомы с моей мамой. К тому же поездка в Мэн позволила заехать в Кенневик, поговорить с Брэдом и выяснить, стоит ли волноваться из-за его нервов. И, как оказалось, волноваться действительно стоило.

Проехав Портленд, я не смогла поймать приличную радиостанцию и переключилась на диски, которые Тед записал для меня. Начиналось с песни, которую, как он утверждал, играли на вечеринке, где мы встретились. «Крыша мансарды» группы Vampire Weekend. Я никак не могла вспомнить ту песню, но мне она нравилась, и я стала подпевать. Выходя замуж за Теда, я не думала его убивать. Я не любила его, но он мне нравился. И он был щедрым. Он позволял мне тратить его деньги, ни разу не упрекнув меня за это. Хотя ему в общем-то не на что было жаловаться: насколько я знала, деньги текли рекой. Но потом в одно прекрасное утро я проснулась в Бостоне, солнце освещало спальню. Я взглянула на Теда, который еще спал, уткнувшись лицом в подушку. Я стала рассматривать темное пятно щетины у него под подбородком, которое он, видимо, пропустил, когда брился вчера. Он храпел – чуть слышно, но каждый храп начинался со свиста, словно у него в носу что-то застряло. Слушать невыносимо! И вдруг я поняла, что всю оставшуюся жизнь буду просыпаться и смотреть на одно и то же лицо, видеть, как оно стареет с каждым годом, и слушать этот омерзительный храп. Кроме того, я знала, что Тед, проснувшись, посмотрит на меня с довольным выражением лица и скажет: «Привет, красавица». Это хуже всего. И мне придется улыбнуться в ответ, вместо того чтобы стукнуть его по этой глупой ухмылке. Тед шевельнулся, скоро он проснется. Я мгновенно скинула с себя одеяло и спустила ноги с кровати. Но не успела. Тед открыл глаза, провел пальцами по моей спине и спросил сонным голосом: «Куда собралась, красотка?» И в тот момент я поняла, что не вынесу. Мне нужны деньги, но я не готова провести всю жизнь с Тедом. Даже думать об этом невыносимо. Мы как раз выкопали котлован и закладывали фундамент дома в Кенневике. Я вспомнила Брэда Даггета, нашего прораба, и подумала, годится ли он на что-то, кроме стройки.

Пока я ехала до Бенгора, диск проиграл уже дважды, но мне не хотелось его выключать. Я съехала с I-95, миновала пожарный стояк Томас-Хилл и направилась по Кендаскиг Авеню в город. Небо хмурилось, листья на деревьях пожелтели и опали. Их собрали в мешки, и город вернулся к привычной палитре плиток и кирпичей, низких строений под низким серым небом.

Я свернула на Стейт-стрит, окаймлявшей Пенобскот-ривер, которая вела на север, к Ороно. За четверть мили до маминого дома зазвонил мобильный. Я выключила музыку и ответила.

– Миссис Северсон, это детектив Кимбелл.

– Здравствуйте, – сказала я, и хотя он мог звонить по любому вопросу, сердце сжалось.

– Простите, что отвлекаю, но у нас вопрос. Вы знаете, чем ваш муж занимался в тот день, когда… в пятницу?

– Насколько мне известно, он был дома весь день. Мы виделись утром, перед тем как я уехала во Флориду. Он сказал, что будет работать, а вечером собирается поужинать дома один. Он хотел приготовить баранину. Я написала ему, чтобы напомнить вынуть мясо из морозилки, – я изобразила дрожь в голосе.

– Ясно. У вашего мужа были знакомые в Винслоу, Массачусетс?

Я сбавила скорость, стала искать глазами мамин дом.

– В Винслоу? Вряд ли. А что?

– Мы обнаружили в его машине штраф за стоянку в городе Винслоу. В 14:33, в ту пятницу, когда вашего мужа убили. Вы точно не знаете, зачем он туда ездил?

Я увидела наконец дорожку к дому, «Мерседес» белого цвета и припарковалась рядом с ним.

– Понятия не имею. А где находится Винслоу? Там ведь колледж, так?

– Да. У вашего мужа были там дела?

– Наверное. Даже не знаю, что сказать. А в чем дело? Вы думаете, это как-то связано с убийством?

– Нет, нет. Просто мы проверяем любые зацепки. Итак, насколько вам известно, ваш муж ни с кем не встречался в пятницу.

– Насколько мне известно, да, но меня же не было…

– Конечно. Спасибо большое, миссис Северсон. Если захотите что-то рассказать или вспомните, кого ваш муж мог знать в Винслоу, пожалуйста, свяжитесь со мной. У вас есть мой номер?

– Да, вы ведь позвонили. Он сохранился в мобильном.

– Точно, спасибо.

Я все еще сидела в машине, хотя уже заметила темную фигуру своей матери, выглядывавшей из окна гостиной на втором этаже. Меня беспокоило, что полиция решила выяснить, куда ездил Тед в день убийства. Я рассчитывала, что они просто решат, что Тед пытался убежать от грабителя. Я сделала глубокий вдох, подумала, не бросила ли моя мама курить и есть ли в доме сигареты, затем постаралась успокоиться. Конечно, они хотят выяснить, куда Тед ездил в тот день. Это в порядке вещей. Но зачем он поехал в Винслоу и почему не рассказал мне об этом? Я не соврала, когда сказала детективу, что у Теда нет знакомых в Винслоу. Хотя название города казалось знакомым, и я никак не могла вспомнить откуда. Кто-то из моих знакомых живет там, или я путаю Винслоу с Винчестером. Зачем же Тед ездил в Винслоу? У него тоже были секреты? Еще одна причина беспокоиться, помимо того, что Брэд на грани срыва. Вот так всегда.

Я вышла из машины в холодный вечерний воздух. Мертвые листья шуршали на подъездной дорожке. Я вытащила сумку с заднего сиденья «Мини» и направилась к парадной двери маминого дома.