Ребенок Бинки родился в День труда – очень подходящая дата, как выразился Нат. Он позвонил им в тот же вечер и выкладывал эти новости дрожащим голосом, который, казалось, вот-вот сорвется.

– Три килограмма девятьсот сорок граммов. – прокричал он. – Джеймс Натаниэль Моффат!

– Джеймс! – воскликнула Делия. – Это мальчик?

– Это – мальчик. Можешь в такое поверить? – Он сдавленно кашлянул. – Не уверен, что я знаю, что делать с мальчиком.

– Вы справитесь, – сказала Делия. – Ной сейчас на пикнике, но он будет в восторге, когда я расскажу ему. Как Бинки?

– Лучше не бывает. Все прошло невероятно легко, и с Джеймсом все в порядке. Вот погоди, ты его еще увидишь, Делия. У него самое кругленькое личико на свете, просто карманные часики, а не личико, и светлые волосики, но Бинки говорит, что...

Можно было подумать, что Нат не проходил через это уже четыре раза.

Делия несколько преувеличила, когда сказала, что Ной будет в восторге. О, ему, конечно, было немного интересно – как выглядит ребенок и что скажет совет директоров. Но когда наступило утро среды, мальчик спросил, нельзя ли отложить обычный визит. Школа только что открылась снова, и он хотел записаться в секцию борьбы. Делия спросила:

– А что если мы только на секундочку заедем, чтобы посмотреть на малыша, а потом я тебя подброшу в школу?

– А завтра нельзя?

– Завтра у меня ученики, Ной, а послезавтра родительское чаепитие, а если оттягивать это слишком долго, твой дедушка решит, что тебе все равно. Я заранее ему позвоню и предупрежу, что ты не сможешь долго оставаться.

– Ну ладно, – разочарованно протянул Ной. Когда Делия заехала в школу, он как раз пытался спихнуть Джека Ньюэлла с тротуара, так что пришлось, несколько раз просигналить, чтобы привлечь его внимание. Подросток выпрямился, рывком открыл дверцу и забрался в машину.

– Привет, – сказала она, но Ной только растянулся на сиденье и глубже надвинул на лоб бейсболку.

Только позже, когда они уже выехали на дорогу, он сказал:

– Мне нужно перестать это делать.

– Что делать?

– Я не могу всю жизнь только и делать, что всех навещать! Маму и дедушку. Я уже в восьмом классе! У меня есть важные занятия!

На слове «занятия» голос мальчика предательски дрогнул, и Делия быстро посмотрела на него. Его голос должен был вот-вот начать ломаться. О господи, вот снова у нее на руках еще один подросток.

Но она только сказала:

– Может быть, ты мог бы перенести свои визиты на выходные.

– В выходные я зависаю с друзьями! Я тогда пропущу все веселье!

– Ну, я не знаю, Ной, – сказала она. – Обговори это с Натом и своей мамой.

– И не могла бы ты ехать помедленнее, чем девяносто миль в час? Я не хочу думать о том, как бы мне выжить для того, чтобы обговорить это, при том что я еду с маньячкой.

– Извини. – Она сбавила скорость. – Посмотри, что я купила для ребенка, на заднем сиденье.

Он взглянул назад, но не стал трогать пакет.

– Почему бы тебе просто не сказать мне, что там.

Крохотная пара кроссовок, не больше наперстка.

– А.

Раньше ничто не могло бы удержать подростка от желания посмотреть на подарок.

День был холодным и облачным, собирался дождь, но пока они ехали, на лобовое стекло упала только капля или две. Ной слушал радиостанцию, где певцы выкрикивали всякие ругательства, в то время как Делия мысленно напевала более спокойные мелодии – она научилась этому, пока ездила со своими детьми. И только начала напевать «Let it be», когда они выехали к Сениор-Сити.

– Не может быть, – сказал Ной.

Возле двойных дверей стояла вырезанная из дерева фигура аиста, четырех футов в высоту, на нем был бледно-голубой жилет, в клюве он держал бледно-голубой сверток. На портике были развешаны воздушные шарики того же цвета. Доска объявлений в фойе (на которой обычно висели благодарственные записки от выздоравливающих и списки тех, кто записался на автобусные путешествия в Йорк за покупками) была обклеена цветными фотографиями новорожденного. Три женщины обсуждали размер его ручек. Одна как раз сообщала подругам, что если у младенца большие ладони, значит, он будет высоким, а другая сказала, что это справедливо только для щенков.

В лифте Пуки совершала одно из своих бесконечных путешествий вверх-вниз. Сегодня она, похоже, понимала, что приехала на первый этаж, и, нажимая для них третью кнопку, сказала:

– Если поторопитесь, успеете посмотреть, как его купают.

– О, вы его видели? – спросила Делия, когда они начали подниматься.

– Два раза. Я была в фойе, когда вчера его привезли домой из больницы. Надеюсь, вы не собираетесь дарить ему туфли.

– Ну, вроде бы собираемся, – смутилась Делия.

– У него уже есть шведские кожаные мокасины, крохотные тапочки и такие малепусечные ботиночки, как у мотоциклистов. И это не считая того, что мы связали.

Лифт остановился, и двери открылись.

– Я бы пошла с вами, – сказала Пуки, – но мне нужно вернуться к себе и продезинфицировать квартиру для ребенка.

Когда они позвонили, дверь открыл Нат.

– А вот и вы! – сказал он. – Заходите, заходите! Сегодня он ходил с тростью, но провожая их в спальню, шел быстрой подпрыгивающей походкой.

– Джеймс как раз перекусывает, – бросил он через плечо.

– Нам подождать? – спросила Делия.

– Нет-нет, все – в приличном виде. Бинки, милая, это Ной и Делия.

Бинки сидела, прислонившись к спинке кровати. Одеяло, прикрывавшее ее грудь, загораживало и ребенка, так что видны были только красное маленькое ухо и, пушистые волосы на головке.

– О, вы только посмотрите на него! – прошептала Делия. При виде новорожденных у нее внутри все переворачивалось.

Ной тем временем смотрел куда угодно, только не на младенца. Он стоял, засунув руки в задние карманы, и рассматривал дальний угол спальни, пока Бинки, подмигнув Делии, не спросила:

Хочешь подержать его, Ной?

–Я?

Бинки оторвала ребенка от груди, одновременно прикрываясь одеялом. Глаза малыша были закрыты, и он жалобно причмокивал красиво очерченными, похожими на розовый бутон губами. У него действительно оказались большие ладони, с длинными прозрачными пальцами, которые он прижимал к подбородку.

– Вот, – сказала Бинки, протягивая его Ною. – Просто поддерживай его голову, вот так.

Ной неловко, немного судорожно прижал его к себе.

– Кажется, он – очень спокойный, – заметила Бинки, застегиваясь. – Он спит большую часть дня, и это просто удивительно, учитывая то, сколько приходит народу. Твоя мама звонила, Ной, разве это не мило с ее стороны? Это было очень приятно. От трех других ни слова, но я надеюсь, что...

– О, забудь об этом, просто забудь об этом, милая. Кому есть до них дело? – Нат со злостью покачал головой, как часто делал, когда говорили о его дочерях. – Пойдем посидим в гостиной.

Они пошли за ним – Ной по-прежнему держал Джеймса, осторожно ступая, – и расположились посреди непривычно шуршащих свертков с пинетками и пеленками и подарочных коробок. В квартире уже пахло сырым, сладким запахом детской присыпки.

Бинки развернула кроссовки, рассмеялась и передала их Нату, а затем по просьбе Делии принесла детские мотоциклетные ботинки. Она сказала, что их подарили ее сыновья, они утверждали, что презирают ее, но Питер пропустил занятия, чтобы привезти подарок. Потом Нат рассказал о том, как они ехали в родильный дом («Я сказал: „Бинки, разве я не говорил с самого начала, что нам надо переехать на четвертый этаж?»«), а Бинки рассказала о родах, которые по сравнению с первыми двумя были сущим пустяком.

– Мне не следует обсуждать это в такой смешанной компании, – сказала она, – но с тех пор как родился Питер, я совершенно забыла, когда нужно тужиться. На всякий случай я делала это каждые два часа.

Ной выглядел потерянным, поэтому Делия встала, чтобы взять у него ребенка, – это было всего лишь оправданием для того, чтобы почувствовать хоть на мгновение приятную тяжесть этого маленького тельца, – и передала его Бинки.

– Ною нужно обратно в школу, – обратилась она к Бинки. – Я могу что-нибудь для вас сделать? Купить продуктов? Чего-нибудь еще?

– О нет. Нат прекрасно обо мне заботится, – возразила Бинки.

Как уже знала Делия, приступы ревматизма беспокоили Ната сильнее всего, когда он вел машину, но она не стала на это указывать, когда старик выглядел таким гордым.

Джоэл очень нервничал по поводу родительского чаепития. Должно быть, он скучал по Элли, подумала Делия, по ее умению придумывать темы для таких развлекательных вечеров. Но когда она предложила позвонить Элли и спросить у нее совета, мужчина сказал:

– Зачем нам это делать? Бога ради, мы вполне в состоянии заварить чай самостоятельно.

– Да, но может быть...

– От Элли нам нужен только рецепт лимонных квадратиков, – сказал он.

– Лимонных квадратиков? Я спрошу.

– Тех, что с хрустящей глазурью сверху. И еще сэндвичей с огурцом.

– Ну, я могу сделать сэндвичи с огурцом, – огрызнулась Делия.

– О. Разумеется.

После этого Джоэл оставил эту тему – без сомнения, он заставил себя не говорить больше об этом. Хотя однажды вечером в пятницу он принялся ходить кругами, когда Делия сидела перед буфетом в столовой.

Там будут только женщины, – сообщил он.

– Ну, я так и поняла: мамы одноклассников.

– Есть один папа, но он в отъезде по делам. Так что будут одни женщины.

Делия пошла набрать воды для чая. Джоэл поплелся следом:

– Вы ведь поможете мне в поддержании беседы, правда?

Она вообще-то не собиралась этого делать. И представляла, что будет занята на кухне, как эдакая одинокая экономка из романа девятнадцатого века. Хотя подсознательно ждала чего-то подобного.

– Я не справлюсь один, Делия.

– Ну я постараюсь.

Но оказалось, что помощь была не нужна. Пришли четырнадцать женщин – по две на каждую комнату в доме, за вычетом отсутствующего отца и мамы, которая не смогла отпроситься с работы. Они все были знакомы друг с другом, причем большинство с детства, поэтому легко нашли темы для разговора, так что казалось, будто они говорят на каком-то тайном языке.

– Что Джесси в конце концов решила?

– О, так как мы и думали.

– Черт!

– Да, но кто знает, может, все будет, как у девочки Сандерсонов.

– Да, это возможно.

Делия надела трикотажное платье-матроску, полагая, что все придут нарядными, но гости пришли в брюках или даже джинсах, а на одной из них был свитер с надписью «ДЕРЬМО СЛУЧАЕТСЯ». Они проявляли к ней неприкрытый интерес и продолжали спрашивать: «Ну и как вам здесь понравилось! Как Ной к этому отнесся? Он привык?» Когда она отвечала, голоса рядом стихали, а те что были вдалеке, наоборот становились громче.

– Ничего себе, – сказала одна из них. – Мистер Миллер, должно быть, страшно рад, что вы здесь. А вы еще и с учениками помогаете! Вы помогаете младшему Брюстеру! Мистер Миллер всегда жалуется, что не может найти достаточное количество учителей математики.

Теперь Делия поняла, как чувствуют себя новенькие, приходя в школу в первый раз. Но отвечала вежливо, улыбалась, держа перед собой чайник, как пропуск. Спасибо, в Бэй-Бороу ей очень нравится, Ной хорошо справляется, а она, наверное, от своих учеников узнала больше, чем они от нее. Обычные ответы. Она могла бы произносить эти слова, даже если бы спала. Тем временем Джоэл разговаривал с двумя женщинами в другом конце комнаты, задумчиво кивая и время от времени морща лоб. Мужчина больше не казался нервным. А когда она приблизилась к ним с тарелкой печенья, сказал:

– Вы делаете доброе дело, Делия.

– Спасибо. – Она улыбнулась.

– Это – лучшая чайная вечеринка из всех, что у нас были.

– О! Ну, не забывайте, что лимонные квадратики сделаны по рецепту Элли, Элли была так добра, что...

Одна из женщин спросила, что запланировано на время осенней ярмарки, и Делия удалилась на кухню.

Там она прибралась, протерла столешницы, поставила несколько вещиц в посудомоечную машину. Кот укрылся под столом, и она выманила его оттуда, чтобы приласкать и почесать за ухом. Некоторое время Делия следила за тем, как минутная стрелка настенных часов зримо двигалась вперед: пять восемнадцать, пять девятнадцать, пять двадцать. Самое время гостям вспомнить, что им пора домой готовить ужин. На самом деле появились определенные изменения в шуме голосов – высокие прощающиеся нотки.

– У меня не было сумочки?

– Кто-нибудь видел мои ключи? А затем:

– А где Делия! Мне нужно попрощаться с Делией. Пришлось оставить Джорджа и снова выйти к ним, чтобы проводить до дверей. («Мне тоже было приятно с вами познакомиться. Буду рада поделиться рецептом».) Затем она вернулась в столовую, Джоэл открыл окно, а женщина, которая всегда остается последней (на каждой вечеринке такие встречаются), суетливо сортировала грязные и чистые ложки.

– Пожалуйста, – сказала ей Делия, – просто отложите их. У меня свой порядок; Как быстро на ум приходили старые формулировки: «У меня – свой порядок. Не берите в голову. Мне это совсем не трудно».

Женщина не спешила уходить и некоторое время стояла, глядя в свою сумочку, как будто ожидая найти там указания к тому, куда идти дальше. Делия краем уха услышала, что у нее были тройняшки, – трое мальчишек, которые только-только начали учиться водить машину. Понятно, почему гостья не рвалась домой. Она наконец сказала:

– Ну, спасибо вам обоим. Было правда здорово. И, улыбнувшись Джоэлу, обратилась к Делии:

– Он так вам помогает! Если бы я попросила моего мужа прибраться, он бы воспринял это как шутку. Он бы только удивился и продолжал бы общаться со своими друзьями.

Джоэл подождал, пока она уйдет, а затем фыркнул:

– Удивился! Это так разочаровывает, не правда ли?

Делия не совсем поняла, против чего именно мужчина возражает (по крайней мере ей показалось, что он не заметил, что эта гостья считает их парой). Она составила вместе несколько чашек, отнесла их на кухню и поместила в посудомоечную машину.

– Вы понимаете, к чему все идет? – Джоэл оперся о стол. – Постепенно все больше и больше людей станут говорить «удивленный» вместо «заинтересованный», полагая, что это упрощенный синоним, так же как они считают слово «упрошенный» синонимом слова «простой». И скоро именно такое употребление появится в словарях, с жалкой пометкой вроде «не стандартн.».

– Может, она в самом деле хотела сказать «удивленный», – задумалась Делия. – Наверно, она хотела сказать, что ее муж был бы в некотором замешательстве, он был бы в недоумении, если бы она попросила его помочь.

– Нет-нет. Хорошая попытка, Делия, но она в действительности имела в виду «заинтересованный», это точно. Все меняется, – сказал Джоэл. – Оказывается, что мы не знаем своего родного языка.

Она посмотрела на него. Он вытирал чайник полотенцем, хотя тот был еще полон и не вымыт.

– Да, я заметила, что вас в основном это беспокоит.

– Хм? Обычно это – не грамматические ошибки, не очевидные, вроде «он со мной». Это – новое, это изменения. «Сечешь», «я, как бы...» и «теплое волнение».

Джоэла передернуло. Слишком поздно Делия вспомнила, что он никогда не упоминал «теплое волнение», – это выражение было взято из интервью Элли. Она поспешно сказала:

– Но подумайте, наверное, половина вашего лексикона совсем недавно была в новинку. К примеру, слово «упрощенный»! Эти слова появляются не просто так. «Блеск». «Групи». «Гламурный». «Временной сдвиг».

– Что такое временной сдвиг? – спросил Джоэл.

– Это когда вы записываете телепрограмму, чтобы потом ее посмотреть. Так говорил мистер Помфрет, а я думала: «О, как экономично!» Разве вам иногда не хочется придумать какое-нибудь новое слово? Как, например, для обозначения...

– Веснушек, – подхватил Джоэл.

– Веснушек?

– Тех веснушек, что меньше обычных, – пояснил он. – И бледнее. Как золотая пыль.

– И еще... м-м... томатов, – быстро сказала Делия. – Есть один сорт помидоров, а есть другой, те что из супермаркета, они того же цвета, что десны у вставной челюсти, и их хочется назвать каким-то другим словом.

– А еще, – воскликнул Джоэл, – то выражение, которое принимают лица людей, когда ты действительно понимаешь, каковы они на самом деле.

Ей было нечего на это ответить.

– Они становятся такими обнаженными, – сказал Джоэл. – Кажется, что каждая пульсирующая жилка под их кожей становится различимой. И ты думаешь: «Она внезапно сделалась такой...» Но каким словом это описать? Это что-то вроде «осязаемой», но этот термин нельзя употреблять относительно зрения.

Выражение его карих глаз стало мягче, а узкие, упрямые губы стали более очерченными и более нежными.

– Боже мой! – Делия обернулась к двери. – Это Ной?

Хотя Ной уехал к Элли и должен был вернуться не раньше позднего вечера. И к тому же он вошел бы через парадный вход, а не через задний двор.

Иногда, когда Делия говорила себе: «До свадьбы Сьюзи осталось энное количество дней», она чувствовала подступающий страх. «Это будет так неловко. Как я буду смотреть им в глаза? Меня не учили справляться с такими ситуациями». Но в другие моменты она думала: «Ха, что такого трудного в том, чтобы прийти на свадьбу? Кругом будет полно других людей. Я могу просто вдыхать и выдыхать. И ничего больше».

Какое-то время Делии казалось, что Сьюзи может попросить ее приехать раньше, может быть даже на несколько дней, чтобы помочь с приготовлениями. По крайней мере так она не чувствовала бы себя всего лишь гостьей. Каждый день Делия с надеждой просматривала почту, прокашливалась перед тем, как ответить на телефонный звонок, и откладывала момент, когда нужно будет сообщить Джоэлу о своих планах, до того времени, когда она будет точно знать, на сколько уезжает. Но Сьюзи не попросила.

А иногда Делия думала, что ей не стоит приходить. Для чего она там нужна? Родные даже не заметят ее отсутствия. Через день или два после свадьбы кто-нибудь из них скажет: «Эй! А вы знаете, кто не приехал? Делия! Я только что вспомнил».

В другое время она фантазировала, что дети и муж не могут дождаться, когда же она появится. «Делия! Мама!» – закричат они, выбегая на крыльцо, захлопывая за собой дверь, бросаясь ей на шею.

Нет, оставь это. Скорее всего они скажут: «Что ты здесь делаешь? Ты что, считаешь, что можешь просто вернуться назад в ритме вальса, как будто ничего не произошло?»

Надо не забыть взять с собой приглашение на случай, если возникнут какие-нибудь вопросы.

Делия поставила Джоэла перед фактом отъезда в воскресенье за завтраком, прождав до последнего какой-нибудь весточки от Сьюзи. Во всяком случае, в воскресенье для этого нашелся подходящий момент, потому что рядом был Ной, который поглощал оладьи из гречишной муки, а значит, обсуждение этого вряд ли стало бы слишком неловким. Она сказала:

– Джоэл, я не знаю, говорила я или нет, – прекрасно зная, что не говорила, – что мне завтра нужен выходной.

– О? – Он отложил газету.

– Мне нужно поехать в Балтимор.

– В Балтимор, – повторил он.

– Фу, Делия! – возмутился Ной. – Я обещал моему тренеру по борьбе, что ты нас завтра отвезешь на соревнования.

– Ну, я не могу, – сказала она.

– Ну, черт! Что нам теперь делать?

– Твой тренер что-нибудь придумает, – отрезал Джоэл. – Если ты хотел, чтобы Делия что-то для тебя сделала, нужно было сперва ее спросить – Но пока он это говорил, следил взглядом за Делией. – Это... э-э... что-то срочное?

– Нет-нет, просто свадьба.

– А-а.

– Но мне очень хотелось бы туда пойти, это свадьба в семейном кругу, понимаете, поэтому я подумала, что если вы не возражаете...

– Разумеется, нет, – сказал Джоэл. – Подвезти вас до автобусной остановки?

– О, спасибо, но меня подвезут, – отказалась Делия. – Оказывается, мистеру Лэму в Балтимор по дороге.

Джоэл наверняка понятия не имел, кто такой мистер Лэм, но медленно кивнул, не сводя с нее взгляда.

– Так! – продолжала она. – Ладно, я думаю, что вернусь вечером. Может быть, к ужину, но не могу этого обещать, я возвращаюсь автобусом, так что в холодильнике куриный салат. Рядом стоит миска с бульоном из «Рик Рака», печенье в хлебнице. Но готова поклясться, что в любом случае я вернусь к этому времени.

– Встретить вас?

– Нет, меня встретит Белль. Я позвоню ей, когда доберусь до Сэлисбери.

– Можете позвонить мне вместо нее.

– Нет, правда, я совершенно не представляю, когда... может быть, будет уже поздно, уже будет ночь. Может быть, даже на следующий день, кто знает?

– На следующий день! – проговорил он следом.

– Если регистрация продлится долго.

– Но вы ведь вернетесь, – сказал Джоэл.

– Ну конечно.

Теперь Ной тоже на нее смотрел, подняв глаза от своих оладьев и открыв рот, но говорить ничего не стал.

В полдень Делия отправилась прогуляться, собираясь пообедать в «Бэй Армз», как только нога устанет. Утром шел дождь, но сейчас вышло солнце, воздух был теплым, и Делия пожалела, что надела свитер. Она стянула его и понесла в руках. Казалось, куда бы она ни посмотрела, повсюду встречала знакомых. Миссис Линкольн помахала ей со ступенек церкви «А. М. Е.», мимо пронесся на своем «Харлее» Ти Джей Ренфро, крича: «Что скажете, учительница!» – а на Кэролл-стрит она столкнулась с Ванессой и Грегги, на которых были одинаковые ярко-желтые джемпера.

– Делия! Я как раз собиралась тебе позвонить, – воскликнула Ванесса. – Хочешь поехать со мной завтра в Сэлисбери?

– О, мне жаль, но я не могу, – извинилась Делия. – Мне нужно в Балтимор.

– А что там, в Балтиморе?

– Ну, – сказала Делия, – моя дочь выходит замуж.

Белль она это тоже говорила, но больше ничего объяснять не стала, и теперь ей захотелось все это выплеснуть.

– Она выходит замуж за своего друга детства, и я так волнуюсь, как мне вести себя на свадьбе, но мне правда очень хочется там быть, ее отец считает, что она слишком торопится, потому что ей только двадцать два, а я говорю, что...

– Двадцать два! А тебе-то сколько было, когда ты ее родила: двенадцать?

– Девятнадцать, – призналась Делия. – Я вышла замуж почти сразу же после школы.

Ванесса кивнула, ее это не удивило. Большинство девушек в Бэй-Бороу выходят замуж почти сразу после окончания школы, подумала Делия. И детей заводят тоже лет в девятнадцать или около того. А потом бросают мужей и уезжают куда-нибудь. Ванесса только спросила:

– А что ты купила в подарок?

– Я думала, я подожду, пока не узнаю, что им нужно.

– Это умно, – кивнула Ванесса. – Грегги! Пусть жук ползет, куда захочет. Я так и сделала, когда пошла на свадьбу к своей подруге. Собиралась купить ей ручную сбивалку, но потом подумала, что стоит подождать, и рада, что так и поступила. Потому что когда я первый раз к ней пришла, то увидела, что у нее на кухне нет ни одной миски.

Лицо Ванессы блестело от пота, ее глаза казались очень чистыми и ясными, белки были почти иссиня-белыми. Делии вдруг захотелось ее обнять. Вместо этого она проговорила:

– Ой, мне бы очень хотелось поехать с тобой в Сэлисбери!

– Ну, в другой раз, – сказала Ванесса. – Там есть место, где мы закупаем ячмень ящиками, чтобы делать ячменную воду по бабушкиному рецепту.

– Ячменную воду?

– Это для малышей. Помогает от колик, вечерних капризов и ночного хныканья.

Делии было жаль, что не бывает ячменной воды для взрослых.

Ей снилось, что она в Бетани идет по пляжу. Впереди виднелось шоссе, похожее на сужающуюся и темнеющую полосу песка, которая постепенно переходила в асфальт, и там стоял, нагретый солнцем, ее «Плимут». Сэм положил ее руку себе на плечо, чтобы довести ее до него. Затем усадил ее внутрь, осторожно закрыл за ней дверцу и заглянул в окно сказать, чтобы она вела аккуратно. Делия проснулась и смотрела на черные точки, которые кружились у нее перед глазами.

Из комнаты Ноя доносился повторяющийся сухой кашель, который каждый раз прорывался, словно его сдерживали, – раздражающий ночной кашель, который не прекращался. С полчаса или около того она лежала и гадала, стоит ли встать и принести мальчику микстуры из кухонного шкафчика. Или, может быть, он сам перестанет кашлять. Или он спит, а будить его страшно не хотелось. Но кашель продолжался, затихал на минуту, а потом, как только она начинала думать, что он прекратился, начинался снова. Потом Делия услышала скрип половицы и поняла, что подросток не спит. Она встала и открыла дверь своей комнаты:

– Ной?

Почти мгновенно она увидела, что перед ней стоит Джоэл. Даже не столько видела, сколько ощущала его присутствие – как слепые, которые, ничего не видя, все равно знают, когда в комнате кто-то есть, – его высокую, напряженную, твердую фигуру, излучавшую тепло; лишь постепенно из темноты лишенного окон коридора проступило очертание лунно-белой пижамы.

– Да, Делия? – прошептал он.

Он неправильно расслышал. «Ной» и «Джоэл» могли прозвучать похоже. Такое часто случалось, когда Делия звала одного из них к телефону. Она сказала:

– Я думала, это Ной проснулся.

Я как раз собирался на него взглянуть.

А.

– Я принесу ему капель от кашля.

– Хорошо.

Но ни один из них не двинулся с места.

Потом Джоэл шагнул вперед и взял ее голову в свои руки. Делия подняла лицо, закрыла глаза и почувствовала, как он притянул ее к себе и заключил в объятия. Его губы прижимались к ее губам, и его ладони закрывали ее уши, так что она слышала только, как стучит в висках кровь.

Это и еще кашель Ноя.

Они отстранились друг от друга. Делия отступила назад в свою комнату, дрожащими руками дотянулась до дверной ручки и закрыла дверь изнутри.