Что за деревья росли по краям этой улицы? Платаны, думала Делия, судя по высоте аллеи, которую они образовывали. Но она никогда не разбиралась в видах деревьев.

Однако понять, как назывался сам город, было просто. Сперва она прошла солидный старый дом с надписью в окне первого этажа: «МАЙК ПОТТС – САМЫЙ ДРУЖЕЛЮБНЫЙ СТРАХОВОЙ АГЕНТ В БЭЙ-БОРОУ». Затем федеральный сберегательный банк Бэй-Бороу. А дойдя до первого перекрестка, женщина узнала, что шла по Бэй-стрит. Но вот вопрос: окажется ли Бэй таким уж приятным местом? Она была совершенно уверена, что заехала не слишком далеко на запад. К тому же не похоже, что в этом городе есть река или другой большой водоем. Пахло здесь только асфальтом.

Объяснение находилось на площади. Надпись на плите под единственной бронзовой статуей, стоящей на заросшей травой клумбе, окруженной платанами и другими деревьями, гласила:

НА ЭТОМ МЕСТЕ В АВГУСТЕ 1863 ДЖОРДЖУ ПЕНДЛУ БЭЮ,

СОЛДАТУ ОБЪЕДИНЕННОЙ АРМИИ, РАЗБИВШЕЙ ЗДЕСЬ ЛАГЕРЬ,

ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО ГРОЗНЫЙ АНГЕЛ ЯВИЛСЯ ПЕРЕД НИМ И ПРОИЗНЕС:

«ТЫ СИДИШЬ В КРЕСЛЕ У ЦИРЮЛЬНИКА ВЕЧНОСТИ».

ЧТО ОН РАСЦЕНИЛ КАК ВЕЛЕНИЕ

ОСТАВИТЬ ПУТЬ ПОСЛАНЦА ВОЙНЫ.

ОН ОСТАЛСЯ ЗДЕСЬ И ОСНОВАЛ ЭТОТ ГОРОД.

Делия моргнула и отступила на шаг назад. Мистер Бэй, круглолицый мужчина в костюме строителя, действительно сидел, только вот стул у него был обыкновенный, а не парикмахерский, к тому же украшенный бронзовой резьбой. Руки героя сжимали ручки кресла так сильно, что пальцы казались расплющенными, – он, очевидно, был из тех людей, которые вечно попадают по ним молотком. Делии это показалось комичным. Она рассмеялась, а потом оглянулась через плечо, испугавшись, что кто-то мог ее услышать. Но площадь была пуста, четыре скамейки по краям пустовали. По ее периметру проезжали машины, одна или две одновременно, и люди входили и выходили из низких кирпичных и блочных зданий, но, казалось, никто не замечал Делию.

Тем не менее она сразу подумала о своей одежде. Не столько о пляжной рубашке, сколько о купальнике, об ощущении от него – он казался мятым, жестким и неуютным. Делия все бы отдала за какое-нибудь белье. Поэтому она перешла через дорогу и посмотрела на ряд магазинов на другой стороне улицы.

Очевидно, современность штурмом взяла этот городок. Здания, должно быть, стояли уже целый век – кирпичи истерлись, как старый ластик, блоки осыпались до серого дерева, но теперь здесь размещались видеомагазин «Бурные аплодисменты», «Парикмахерская Триции» и «Дворец Попурри». Казалось, что единственным местом, которое не изменилось, была мелочная лавка на углу, с красно-золотистой витиеватой вывеской и окном, завешенным флагами.

Она привыкла покупать белье самого лучшего качества, но ситуация была экстремальной. Делия перешла через дорогу и зашла в мелочную лавку, в которой пахло карамелью, дешевой косметикой и деревянными полами. Как ни странно, этого места современные порядки не затронули. Возле каждой кассы находился служащий. Девушка с тонкими волосами пробивала чек на детскую книжку с картинками, пожилая женщина упаковывала коробки с печеньем для юной покупательницы. В отделе белья стоял странного вида мужчина, поэтому Делия выбирала белье в спешке и понесла его к кассе; не поднимая глаз. Простой белый нейлоновый бюстгальтер и белые хлопчатобумажные трусы. Трусы продавались по три штуки в упаковке. Другие можно было купить и по отдельности, но ее падьцы наткнулись именно на эти. Делия поймала себя на мысли, что покупает их на случай, если останется дольше, чем на одну ночь. А потом, когда отсчитывала деньги, подумала: «Но я, конечно, смогу носить их и дома. Это ничего не значит».

Теперь у нее появилось белье, но негде было его надеть, потому что туалета в лавке она не нашла. Делия вышла на улицу, запихнув пакет в сумку, и огляделась. Соседняя дверь вела в магазин одежды «Дебби». Манекены сороковых годов с нарисованными волосами представляли последние модели: широкоплечие пиджаки и полотняные брюки, напоминающие по форме перевернутые треугольники. Эта одежда была совсем не в стиле Делии, но там она, по крайней мере, могла найти кабинку для переодевания. Она сделала глубокий вдох, стараясь подчеркнуть свою целеустремленность, сняла с вешалки ближайшее платье и поспешила к ряду кабинок у задней стены.

– Вам помочь? – спросила продавщица, но Делия бросила:

– Нет, я только... – и исчезла за занавеской.

Слава богу, белье подошло (она изо всех сил старалась сделать так, чтобы пакет не шуршал). Это было такое облегчение – наконец-то надеть что-то нормальное. Делия положила купальник в сумку. Потом потянулась к рубашке Сэма, но, взглянув на нее, остановилась. Было совершенно очевидно, что это – пляжная рубашка, как ни крути. Делия посмотрела на платье, которое взяла с вешалки, – серое вязаное платье. Сразу было видно, что оно чересчур длинное, но она все же сняла его с плечиков и натянула через голову. Химический запах новой ткани окутал ее. Она расправила юбку, застегнула молнию сбоку и повернулась, чтобы посмотреть на свое отражение.

Делии казалось, что она похожа на ребенка, который играет в переодевания. Подол доставал ей почти до щиколоток, и та, кого она обнаружила в зеркале, была ей совершенно не знакома – собранная, серьезная женщина в облегающем жемчужно-сером платье. Она могла быть библиотекаршей или секретаршей, одной из тех всевластных секретарш, которые тайно фактически управляют всеми делами. Она представила, как сдержанно говорит: «Вы найдете это в папке мистера Джонса, мистер Смит», «И не забудьте, что вы сегодня обедаете с мэром, вам нужно будет взять с собой материалы...»

– Как дела? – спросила продавщица.

О, прекрасно.

Принести что-нибудь еще примерить?

– Нет, – ответила Делия. – Это сидит превосходно. Она запихнула рубашку Сэма в сумку и, выйдя из кабинки, спросила:

– Вы не могли бы только отрезать ценник? Думаю, я пойду в нем домой.

Продавщица – блондинка с чрезмерным загаром, в платье с геометрическими черно-белыми узорами – широко улыбнулась, глядя на подол:

– У нас есть ателье. Вы не хотите его слегка укоротить?

– Нет, спасибо, – бросила Делия сухим секретарским голосом.

Продавщица не стала настаивать:

– Оно, безусловно, вам идет.

Делия подняла левую руку, а продавщица потянулась за ножницами и срезала ценник, прикрепленный к боковой молнии.

Платье стоило недешево – семьдесят девять девяносто пять, без учета НДС. Но Делия, без тени сомнения, расплатилась и направилась к выходу из магазина. Она прошла мимо мелочной лавки, дошла до перекрестка и увидела ряд маленьких магазинчиков, копировальный центр, туристическое агентство, цветочную лавку. Делия заметила, что из-за обтягивающей юбки идет по-другому, не своей обычной подпрыгивающей походкой, а более спокойно. Она – секретарша, мисс Икс, которая торопится в офис после обеденного перерыва. Она готовится напечатать нужные документы к совету директоров.

Просто забавы ради Делия стала выбирать офис, точно так же, как она выбирала себе дом, когда проезжала мимо модного соседнего района. «СЕМЕЙНЫЕ ДАНТИСТЫ НИКОЛС И ТРАЙМБЛ». Но там ей, возможно, пришлось бы чистить кому-нибудь зубы или что-нибудь в этом роде. «ОПТИКА „ДРАГОЦЕННОЕ ЗРЕНИЕ»«. Но разве у служащих оптики были секретари? «ИЕЗЕКИЛЬ ПОМФРЕТ, АДВОКАТ». Ну, это вряд ли, судя по спущенным занавескам на осевшем окне первого этажа. Однако ни в одном из этих мест не было вывески о найме. Так что принципиальной разницы между ними не было.

На следующем перекрестке Делия свернула налево. Прошла мимо магазина зоотоваров и антикварной лавки (вообще-то из антиквариата там было одно название – на витрине было полно товаров для отдыха и пластиковых пепельниц цвета морской волны в форме бумерангов). Аптека. Два блочных дома. Продуктовый магазин «Для мамы и малыша». Еще один блочный дом, расположенный так близко к проезжей части, что его крыльцо казалось продолжением тротуара. В пыльном окне была выставлена картонка с надписью: «Сдаются комнаты», прикрытая легкими газовыми занавесками.

Сдаются комнаты.

Это, разумеется, был пансион. От этого слова ей сразу представилась секретарша, поправляющая покрывало на своей белой стародевической кровати; соседи шаркают по коридору полотняными тапочками, старая домовладелица, одетая в черное, накрывает стол в столовой для завтрака. К тому моменту, когда Делия поднялась на крыльцо и позвонила в звонок, она представила все это настолько хорошо, что ей показалось ненужным представляться женщине, которая открыла дверь.

– Привет! – сказала та. – Чем могу помочь? Женщина не соответствовала представлению Делии о домовладелице. Она была полной и крепенькой, густо нарумяненной. На голове у нее высилось некое сооружение из блестящих золотистых локонов, а фигуру украшал ярко-розовый брючный костюм. Тем не менее казалось, что это она здесь всем заправляет, поэтому Делия сказала:

– Я хотела спросить про комнату.

– Комнату?

– У вас сдаются комнаты, – напомнила ей Делия.

– Ах, комнаты, – замялась женщина. – Я-то надеялась сдать ее мужчине.

Разве это законно? Делия не знала, что еще сказать.

– До прошлого апреля, – объяснила женщина, открывая перед ней застекленную дверь, – у меня все время снимали комнаты мужчины. Просто мне казалось, что так и будет. Понимаете, я сдаю только две комнаты, поэтому у меня жили эти двое мужчин. Мистер Лэм, который по будням всегда был в отъезде, и мистер Ларри Уоттс, который развелся. Но когда в прошлом апреле Ларри вернулся к жене, я сдала комнату женщине. И так об этом пожалела!

Она повернулась и начала подниматься по лестнице. Чувствуя себя неуверенно, Делия последовала за ней. Дом создавал впечатление давно заброшенного. На обоях выделялись светлые овальные пятна, на этих местах раньше, должно быть, висели картины, а половицы в коридоре наверху скрипели так, что наводили на мысли о привидениях.

– Ее звали Кэйти О'Коннелл, – рассказывала женщина. Даже от такого короткого подъема она запыхалась. Из ее широкой, обтянутой розовой материей груди доносились хрипы. – Думаю, она из Делавэра. Она приехала в город, чтобы работать на Зека Помфрета; его дорогая старушка, мисс Перси, тогда как раз умерла у него на руках, поэтому Кэйти не могла больше у него жить, и я сказала: «Хорошо», совершенно без задней мысли, я не думала, что это будет чем-то отличаться от проживания мужчин. Но, господи боже мой, какая это была разница! Где это, где то, где мои свежие полотенца, где мой кусочек мыла – и так каждый день. Хочу вам напомнить, что это – не пансион. Надеюсь, вы не думаете, что это пансион?

– Разумеется, нет, – ответила Делия.

– Я просто сдаю комнаты, понимаете? Я купила этот дом три года назад. Они его называли «перестрой и перепродай». Купила и думала, что так и сделаю, но ситуация на рынке была такова, что я так и не накопила денег, поэтому теперь я живу здесь сама и сдаю две другие комнаты. Но я не предоставляю питания, надеюсь, вы этого не ждете. Эта Кэйти говорила: «Ой, разрешите мне поставить бутылку молока в ваш холодильник», потом пару раз сделала себе коктейль, а потом и вовсе начала готовить на моей кухне. С какой это стати! Даже я не готовлю у себя на кухне! Это бессмысленно.

Хозяйка открыла дверь справа от лестницы. Делия последовала за ней в длинную, узкую комнату с двумя окнами и скошенной внутрь внешней стеной. Там была металлическая койка, стоявшая под одним из окон, и низкое оранжево-коричневое бюро возле стены. Запах там был, как в осином гнезде, – сухой, резкий, шел он, должно быть, от закопченных обоев в розочку, покрытых пятнышками.

– Ну, у Кэйти на этих окнах были занавески, – сказала женщина, – но она их забрала, когда съехала. Она уехала в прошлый четверг с Ларри Уоттсом, я думаю, что на Гавайи.

– С Ларри Уоттсом, который был разведен? – удивленно спросила Делия.

– О, вы его знаете? Да, вообще-то, когда я теперь об этом думаю, я вспоминаю, что он однажды вернулся за своим плащом, который был в шкафу внизу. Должно быть, так они и встретились. А следующее, что о нем узнали, – это то что он скрылся и во второй раз за два года оставил свою маленькую жену одну. Это не говоря о том, что Зеку Помфрету теперь нужно искать себе новую ассистентку, да еще так скоро после смерти бедной мисс Перси.

Она распахнула дверь сбоку, показывая пустой шкаф. В нем тихонько звякнули три вешалки.

– Ванная одна на коридор, там ванна и душ, – продолжала хозяйка. – Делить ее с мистером Лэмом вам придется только на выходных, когда он возвращается из своих командировок. Я сама живу внизу. Рента – сорок два доллара в неделю. Устраивает?

Сорок два доллара – меньше, чем плата за одну ночь в большинстве мотелей. И ни в одном отеле не найдется таких замечательных спартанских условий. Делия спросила:

– Стало быть, вы не возражаете против того, что я – не мужчина?

– Больше никто не заходил. – Женщина пожала плечами.

Делия подошла к койке, которая была застелена белыми простынями и застиранным шерстяным белым одеялом. Когда она одной рукой коснулась матраса, он издал тот же звук, что и вешалки.

– Разумеется, меня это устраивает.

– Ну и отлично, я, кстати, Белль Флинт.

– А я – Делия Гринстед, – сказала Делия, а потом подумала, не лучше ли было назвать вымышленное имя. Но Белль определенно не было до этого дела, она взбивала свои кудряшки перед зеркалом на бюро. – Нужно ли мне подписать договор?

– Договор?

– Я хочу... – Должно быть, совершенно очевидно, что она никогда раньше не снимала жилье самостоятельно. – Я хочу сказать, расписку или что-то вроде того?

– О господи, нет, просто платите вперед каждое субботнее утро, – ответила Белль, трогая перед зеркалом свои передние зубы. – Посмотрим-ка. Сегодня понедельник... Заплатите мне тридцать долларов, этого хватит на всю неделю. Вы планируете остаться здесь надолго?

– О, может быть, – сказала Делия нарочито легко и принялась деловито рыться в сумке. Белль теперь трогала подбородок, чтобы рассмотреть пухлую кожу под ним. Ее лицо было похоже на подушку, и вся она напоминала пышный, мягкий цветок, пион или большой ирис.

– Ну вот, – считала Делия. – Десять, двадцать... Только тогда Белль отвернулась от зеркала. Если она и была удивлена, увидев наличные, то не подала виду. Сложила купюры и положила их в нагрудный карман.

– Наверное, вам нужно перенести свои вещи, – сказала она. – А я пока положу ваш ключ на бюро, на случай если меня не будет, когда вы вернетесь. В четыре тридцать я показываю дом. Надеюсь, вы не станете приносить кучу хлама.

– Нет, я...

– Потому что в этой комнате вещи хранить особенно негде, а я ненавижу, когда они разбросаны. Вот так все и случилось с Ларри Уоттсом и Кэйти: его плащ оказался в шкафу внизу, и, естественно, он его забыл, когда съезжал.

– У меня очень мало вещей, – ответила Делия. Она собиралась вернуться в пять, когда хозяйки точно не будет. Так Белль действительно не увидит, что у нее ничего нет. Сейчас было... Она тайком посмотрела на часы. Три сорок пять. Белль вышла из комнаты, цокая высокими каблуками.

– Правила такие: первый этаж – мой, – сказала она, остановившись в коридоре, – и к кухне это тоже относится. На другой стороне улицы есть вполне приличное кафе «Рик Рак», на Ист-стрит – прачечная, а по пятницам миссис Оберн приходит делать уборку. Парадную дверь мы никогда не запираем, но этот ключ на связке – действующий, если вы из нервных. Все поняли?

– Да, спасибо.

– И я не думаю, что у вас будут гости, – продолжала Белль. Внезапно она окинула Делию оценивающим взглядом. – Мужского пола, я имею в виду.

– О! Нет, не будет.

– Ваша личная жизнь – это ваша личная жизнь, но эти сорок два доллара вносятся за одного. Простыни и полотенца тоже на одного.

– Я даже не знаю никого, кого я могла бы пригласить, – уверила ее Делия.

– А, так вы не из здешних?

– Нет.

– Я тоже. До того как я сюда приехала с приятелем, я никогда и не слышала про Бэй-Бороу, – бодро сказала Белль. – С парнем ничего не вышло, но я все равно осталась.

Делия понимала, что в ответ должна что-нибудь рассказать о себе, но произнесла только:

– Я бы помылась перед тем, как пойду забирать вещи.

– Пожалуйста. – Белль махнула на прощание и, цокая, стала спускаться по лестнице.

Делия из вежливости выждала полсекунды, прежде чем пойти в ванную. Она не была в туалете с десяти утра.

Обои в ванной с рисунком в виде морских коньков, выдыхающих серебристые пузырьки, загибались по швам, а металлические детали были старыми и покрытыми пятнами ржавчины, но в целом ванная оказалась чистой. Делия сперва воспользовалась туалетом, а потом побрызгала в лицо холодной водой и дала ему высохнуть, решив, что единственное полотенце принадлежало другому жильцу. Женщина избегала смотреть в зеркало, предпочитая сохранить в памяти свой образ из примерочной в магазине. Хотя и взглянула на платье, проверяя, достаточно ли оно опрятно для секретарши. И уже перед тем, как выйти, сняла обручальное кольцо и бросила его в сумку.

Затем Делия ненадолго вернулась в комнату. Она не стала входить, а просто постояла в дверях, таким образом окончательно уясняя для себя, что это теперь – ее комната.

Шлеп-шлеп обратно на улицу, глядя вперед, как будто Делия знала, куда направиться. Ну, более или менее знала. Маленький городок уже был полон знакомых местечек: выцветший красный автомат с газировкой у входа в продуктовый магазин «Наедайтесь», уцененные товары для отдыха в «Антиквариате Боба», уложенные штабелями пакеты с кормом для собак с излишним весом в «Пет Хевен». На углу она свернула вправо, и зеленая площадь вдалеке показалась такой уютной, такой знакомой и даже слегка скучной, как будто она все детство провела у подножия резного кресла мистера Бэя.

Жалюзи у Иезекиля Помфрета были по-прежнему приспущены, но когда Делия попробовала открыть дверь, та поддалась. Сразу же от входа начиналась крутая лестница, ведущая наверх. На матовом рифленом стекле двери справа на первом этаже еще раз значилось имя Иезекиля Помфрета, а также была надпись: «ЗАВЕЩАНИЯ И НАСЛЕДСТВО – ГРАЖДАНСКОЕ И УГОЛОВНОЕ ПРАВО». Эта дверь тоже открылась, когда Делия тронула ее. Она вошла в комнату с облицованными ореховыми панелями стенами и конторкой посередине. Ей понравилось, что за конторкой никого не было. Вообще нигде никого не было видно, но за следующей дверью, витиевато разукрашенной, слышался мужской голос. Он замолкал и начинал звучать снова; судя по паузам, мужчина говорил по телефону.

Делия подошла к конторке, на которой ничего не было, кроме телефона и пишущей машинки. Приподняла уголок серого резинового чехла машинки: та была механической, даже не электрической (она беспокоилась, что увидит компьютер). Затем тихонько покрутила кресло, стоявшее за конторкой.

«Добрый вечер, – скажет она. – Я хотела бы попросить...»

Нет, не попросить. Попросить – это слишком заискивающе.

Делия подняла руку, чтобы поправить волосы, которые казались сухими, как песок на пляже. (Пляж! Нет, гнать эту мысль прочь от себя.) Расправила юбку на бедрах и убедилась, что застежка на плетеной сумке – кричаще-розовая ленточка – спрятана у нее под рукой.

«Мне показалось, что это знак судьбы, мистер Помфрет, это показалось просто велением свыше, что я узнала о бедной мисс Перси как раз в тот момент, когда я...»

Голос за дверью стал громче и энергичнее. Мистер Помфрет, должно быть, заканчивал разговор.

«Будто что-то случайно прервало мое падение, понимаете? Будто целый день я падала, падала, а потом кто-то подцепил меня или поймал, и я оказалась здесь, поэтому я бы хотела узнать, не могу ли я...»

Клацанье положенной трубки, скрип колесиков кресла, тяжелые шаги по ковру. Панельная дверь распахнулась, и тучный мужчина среднего возраста в полотняном костюме посмотрел на нее поверх очков-половинок.

– Я думал – мне показалось, что кто-то вошел, – сказал мужчина.

– Мистер Помфрет, я – Делия Гринстед, – выпалила она. – Я пришла, чтобы стать вашей секретаршей.

В четыре пятнадцать она вернулась в мелочную лавку и купила белую хлопчатобумажную ночную рубашку и две пары колготок. В четыре двадцать пять перешла через улицу к обувному магазину братьев Бассетт и выбрала большую черную кожаную сумку. Сумка стоила пятьдесят семь долларов. Сначала, увидев цену, она решила взять виниловую, но потом подумала, что мисс Гринстед подойдет только натуральная кожа.

Мисс Гринстед была Делией – новой Делией, она родилась, когда мистер Помфрет первый раз назвал ее так во время беседы. Ей показалось верным решением пойти на этот компромисс – незамужний статус, но фамилия мужа. Разумеется, домохозяйское, самодовольное звучание слова «миссис» больше ей не шло, но Делия все же не могла снова стать молоденькой хохотушкой мисс Фелсон. К тому же на карточке социального страхования было написано «Гринстед». Она вытащила карточку из бумажника и назвала мистеру Помфрету номер (все эти годы она достаточно редко ею пользовалась, чтобы помнить его наизусть). Делия сказала юристу, что переехала сюда после смерти матери. Это вызывало в воображении целую нерассказанную историю: замкнутый женский мирок, дочерняя монашеская преданность. Объяснила, что всю свою взрослую жизнь работала в офисе у врача.

– Двадцать два года, – говорила она мистеру Помфрету, – и мне было так жаль уезжать, но я просто не могла оставаться в Балтиморе, где вокруг было столько воспоминаний.

Казалось, манера говорить под мисс Гринстед ее околдовала. В официальном разговоре сама Делия никогда бы не употребила слово «просто», а слово «воспоминания» в этом контексте имело отголосок некоторой детскости, которая была ей не свойственна.

Если бы потребовались рекомендации, Делия приготовилась сказать, что ее наймодатель тоже недавно скончался (она сегодня убивала направо и налево). Но мистер Помфрет не спросил о рекомендациях. Единственное, что его интересовало, – это список обязанностей. Приходилось ли ей печатать, подшивать бумаги, стенографировать? Делия отвечала честно, но чувство все равно было такое, будто она лгала.

– Я печатала все счета, и справки, и медицинские карты.

Перед ней предстало усталое лицо Сэма, и его заштопанный белый халат, и галстук, который он называл «галстуком парамедика». Она выпрямилась на стуле.

– Я подшивала бумаги, и отвечала на звонки, и вела книгу учета посещений, но, к сожалению, не занималась стенографией.

– Ну это не важно, – сказал мистер Помфрет. – Мисс Перси и мисс Как-Ее-Там тоже этого не делали. Я всегда мечтал о секретарше, которая умела бы стенографировать, но, думаю, в этом нет необходимости.

Возникла неловкая пауза, когда он попросил ее назвать свой адрес, а Делия понятия не имела, каков он. Но когда упомянула Белль Флинт, мистер Помфрет сказал:

– Ах да, на Джордж-стрит. – А потом добавил, как будто давал наставление: – Белль – действительно забавная личность.

Делия подумала, что в этом было преимущество маленького городка. Или, наоборот, его минус, как посмотреть.

Юрист сообщил ей, что она может приступить к работе завтра, с девяти до пяти. Оплата, к сожалению, минимальная, сказал он (поглядывая на нее краем глаза, чтобы уловить реакцию). Секретарь также должна варить кофе, он надеется, что ей это будет не трудно.

– Разумеется, нет, – живо сказала Делия и поднялась, тем самым закончив разговор. Мистер Помфрет произвел на нее впечатление человека без изюминки, добросердечного, но не особенно интересного, и ее это как раз устраивало. На самом деле, работодатель не слишком ей понравился, но это тоже было хорошо. Для той новой, лишенной личных отношений жизни, которую она создавала, мистер Помфрет был идеален.

Часы показывали без двадцати пять, а Делия с утра ничего не ела. Поэтому, прежде чем вернуться к себе в комнату, она отправилась в кафе, которое рекомендовала Белль. Оказалось, что оно расположено не совсем через дорогу, а несколько дальше к западу, рядом со складом. Тем не менее из его окон был виден пансион. Делия выбрала место, с которого было удобно наблюдать за ним, чтобы не пропустить Белль, когда та вернется. Может, стоило купить чемодан, чтобы въехать открыто. Но было как-то глупо тратить деньги просто напоказ. Пятьсот долларов уже сократились до... чего? Делия сосчитала в уме и поежилась. Когда подошла официантка, она заказала только тарелку овощного супа и стакан молока.

«Рик Рак» был одним из тех мест, где она могла бы обедать, будучи студенткой, – столовая, с линолеумом на полу и кафельными стенами, с шестью или восемью кабинками и рядом стульев у стойки. Рыженькая официантка обслуживала столики, а черноволосый мускулистый бритый молодой человек был поваром. Он разогревал чизбургер для единственного, кроме нее, посетителя – парнишки одних лет с Рамсэем. Запах жареной пищи заставил желудок заныть от голода, несмотря на то что Делия уже ела суп, но она напомнила себе, что суп – питательнее и экономичнее, и отказалась от домашнего пирога на десерт. Делия заплатила за еду. Повар, вытерев руки о передник, принял ее счет без единого слова. В следующий раз, решила она, нужно взять что-нибудь почитать. Она чувствовала себя неловко, оттого что просто ела и смотрела в окно.

Белль не было дома. Делия открыла входную дверь и ощутила вокруг звенящую тишину. Она поднималась по лестнице, думая: «Вот исполнительная секретарша возвращается в уединенное жилище после своей одинокой трапезы». Это было очень литературно.

Когда она открыла дверь своей комнаты, запах осиного гнезда показался ей еще сильнее, наверное, из-за вечерней жары, проникшей сквозь окна. Делия поставила сумку на бюро и открыла оба окна. Одно выходило на крошечный задний дворик и аллею. Из другого был виден козырек над крыльцом и дом напротив. Делия прижалась лбом к стеклу и увидела кафе (СОБСТВЕННОСТЬ БИ ДЖЕЙ РИК РАКЛИ), склад и коричневый панельный дом, в верхнем окне которого виднелась колыбелька или какая-то игрушка. Немногочисленные звуки – тихое шипение редких проезжавших машин – успокаивали.

Белль оставила на бюро старомодный витиеватый ключ. Делия вставила его в замок и заперла дверь. Потом срезала ценник с новой сумки, положила внутрь бумажник и повесила сумку на крючок. Разложила другие покупки на бюро (ящики, как и весь дом, были сделаны неаккуратно, их заедало, и выдвигались они со скрипом). Она повесила пляжную рубашку Сэма на вешалку. Положила в ящик свою косметичку. Плетеную сумку с лосьоном, купальником, резиновыми манжетами и прочим положила на полку в шкафу. Потом закрыла шкаф, подошла к постели и села.

Ну вот она и устроилась.

Делия оглядела комнату и не заметила ни единого признака, по которому можно было бы определить, кто здесь живет.

Белль вернулась, когда уже смеркалось. Делия слышала, как перед домом хлопнула дверца машины, а затем раздалось громкое цоканье каблуков на крыльце. Ни Делия, ни хозяйка не рванулись друг к другу, чтобы обменяться приветствиями. Делия, которая к этому времени уже просидела бог знает сколько, уставившись в пустоту, поднялась с кровати настолько бесшумно, насколько это было возможно, подошла к бюро, чтобы взять кое-какие вещи, и постаралась, чтобы ни одна половица не скрипнула, когда она шла по коридору в ванную.

Пока вода в душе нагревалась, Делия почистила зубы, разделась и замочила в раковине белье. На сушилке теперь висело второе полотенце и мочалка. Она взяла мочалку и закрыла душевую занавеску, потрескавшуюся от времени и слегка заплесневелую.

Вода смывала с ее тела песок, пот, загар, и подо всем этим оказалась совершенно новая кожа. Казалось, ее затвердевшие от хождения ступни пьют воду. Она подставила лицо под струю и намочила волосы. Наконец с сожалением закрыла краны и насухо вытерлась. Новая ночная рубашка легко касалась ее обгоревших плеч.

Делия решила не оставлять свою зубную щетку в подставке над раковиной. Она положила все в косметичку и отнесла в комнату. Мокрое белье можно повесить на одно из плечиков в шкафу. Значит, дверцу шкафа придется оставить на ночь открытой – пятно на стерильном облике комнаты. Но это все же лучше, чем развешивать белье в ванной. Она одобряла правила, заведенные Белль, и ей не хотелось ничего «разбрасывать».

Делия откинула одеяло и легла, укрывшись только простыней. Из-за ветерка от окна влажной голове было прохладно, но не настолько, чтобы спать под одеялом.

Снаружи играли дети. Еще не совсем стемнело. Делия лежала на спине с открытыми глазами, сознание у нее было такое же чистое, как потолок над ней. Хотя одна мысль все-таки посетила ее несколько часов спустя. «О господи, – подумала она, – как я из этого выберусь?» Но тут же закрыла глаза и заснула.