Декабрь, восемь лет назад

Мы с Торговцем стоим в тёмном углу кампуса, где низкая каменная стена отделяет территорию Академии Пил от гряды отвесных скал, которые окаймляли эту часть острова Мэн. Далеко под нами океан разбивается о камни. Я могу поклясться, что слышу шёпот воды, которая просит подойти ближе. Слухи о том, что море рождает сирен, не преувеличены. Вода взывает к моей внутренне тьме, так же как я голосом зову мужчин. Ну, смертных мужчин.

Я гадала, какие сверхъестественные мужчины защищены от моих чар. Теперь знаю ответ.

Фейри.

Существа не из этого мира.

Я осматриваю территорию кампуса, где студенты снуют между замком Пил слева, в котором находились классные комнаты, столовые и библиотеки, и общежитием справа. Территория освещается фонарями, но, несмотря на это, в прибрежном тумане и вечерней мгле тяжело разглядеть людей.

— Они не видят нас, — говорит Дес и подходит ближе, тепло его магии касается меня. — Но, тебе ведь всё равно, да?

Я отступаю от него.

— Что это значит?

Дес делает шаг ко мне.

— Бедная Калли. Всегда на обочине, всегда смотрит со стороны. — Я хмурюсь, мой взгляд возвращается к группе студентов, снующих по лужайке. Даже отсюда были слышны их смех и обрывки разговоров. — Скажи мне, ангелочек, — продолжал он, — как кто-то вроде тебя, — Дес многозначительно осматривает меня, — в конечном счете, оказалась изгоем?

Я бегло смотрю на рваные джинсы, ботинки, кожаную куртку и шарф. Физически, я вписываюсь. Но то, что скрывается под кожей и отличает меня.

— Почему мы вообще говорим обо мне? — спрашиваю, заправляя прядь волос за ухо.

Его взгляд следит за движением моей руки.

— Потому что иногда ты меня поражаешь.

Сердце пропускает удар. Я бы хотела узнать, чем поражаю, но интерес захватывает другой предмет разговора. Торговец всё смотрит на меня, ожидая ответа.

— Это не из-за них, а из-за меня.

Дес сводит брови вместе. Я смотрю вниз на свои ботинки и пинаю траву.

— Трудно притворяться нормальной после… ну, ты в курсе. — «После того, как убьешь кого-то». Я выдыхаю. — Думаю, мне нужно вернуть прежнюю жизнь, прежде чем заводить друзей. Настоящих друзей.

Не могу поверить, что рассказала это. Я редко признаюсь в таком даже самой себе. Дес с серьезным лицом слегка касается моего подбородка. Он ничего не говорит в течение длительного времени, хотя я уверена, в его изощренном уме крутится миллион разных мыслей.

— Как на счёт того, чтобы я сделал тебя королевой на ночь? — наконец, говорит он.

Я с подозрением на него смотрю. Но, прежде чем могу разгадать намерения, цепочка маленьких мерцающих огоньков появляется за плечом Деса. Когда они приближаются, я слышу шелест маленьких крыльев. Светлячки. Целый рой. Они летят в одну аккуратную линию. Мой взгляд перемещается на Деса, который мягко улыбается. Это явно его работа. Мерцающие светлячки окружили меня, и, о, ужас опустились мне на макушку.

— У меня жуки в волосах, — говорю я, напрягаясь.

— У тебя корона, — поправляет он, ухмыляясь и облокотившись о каменную стену.

Он так себе корону представляет? Я ощущаю, как светлячки копошатся у меня в волосах, и призываю всю выдержку, чтобы не смахнуть их. Я не настолько боюсь насекомых. Один из светлячков падает на шарф и заползает под него, а после под рубашку.

— О, Боже! — пищу я.

— Озорные жучки, — ругает Дес, подходит и помогает мне вытащить светлячка, — держись подальше от хорошенькой груди человека.

Он только что назвал мою грудь хорошенькой? Торговец зажимает жучка в кулаке и костяшками пальцем проводит по моей щеке. Затем отступает и, разжав ладонь, выпускает светлячка. Мы наблюдаем, как жучок в пьяном полете возвращается ко мне на голову. Я едва могу разглядеть, как их мерцающие тела перемещаются надо мной. Всё так нелепо и странно, что я начинаю смеяться.

— Дес, ты пытаешься меня подбодрить?

Но, когда я смотрю на него, он не смеется. Свет насекомых отражается в глазах Торговца, смотрящего на меня с приоткрытым ртом. Дес моргает, словно возвращается к реальности, оттуда, где бы ни дрейфовал до этого и берет меня за руку.

— Пойдем отсюда. Ты голодна? — спрашивает он. — Ужин за мной.

Я сжимаю его ладонь, чувствуя, как что-то между нами изменилось к лучшему. Но не спрашиваю об этом, такое признание только отпугнет Торговца.

— Ужин с тебя? — вместо этого говорю я. — Как интересно…

Он мне порочно улыбается, в его глазах светится лукавство.

— Ангелочек, думаю, из тебя ещё может получиться фейри.

Наши дни

Я уже по уши погрузилась в работу, когда Темпер входит в бюро расследований Уэст-Кост, раскрывая настежь дверь своего кабинета. Эта женщина похожа на ураган. Я слышу, как она нажимает на кнопку автоответчика, и секунду спустя дребезжащий звук сообщения.

Потягивая кофе, я вновь проверяю список самых разыскиваемых людей. Торговец всё ещё числится третьим. Те ниточки, за которые потянул Илай, не порвались. Полагаю, если Полития поймает меня и Торговца вместе, я стану сообщником.

«Вот же бляха».

Именно поэтому я и храню секреты. Мы с законом редко согласны.

— О-о-ого-о-о! — раздается возглас Темпер из другой комнаты. Я слышу цокот каблуков, когда она спешит в мой кабинет. — Подруга, — говорит она, драматически останавливаясь перед моей дверью. Сегодня ее волосы спадали свободными волнами с плеч, — ты слышала…

— … о клиенте с предложением в сто тысяч? — заканчиваю я за неё и поворачиваюсь в кресле, каблуки моих сапог скребут по столешнице. — Ага, я уже подготовила файл для него.

Рассматриваемый клиент оборвал и мне телефон, прося заняться его делом. Какая ему нужна помощь непонятно, только он был готов заплатить королевское вознаграждение за работу. Я тереблю файл, который для него сделала.

— Он кажется немного подозрительным, — признаюсь я. Недостаточно, чтобы отказать, но хватает, чтобы насторожиться.

Темпер фыркает.

— Если ты не согласишься, я его возьму. Мне нужно сделать ремонт на кухне.

— Да возьму я это дело, возьму, — ворчу я. — Кстати, — я хватаю пачку файлов слева и бросаю ей, — эти официально твои.

Она ловит папки и просматривает их.

— Великолепно. Ох, посмотрите-ка на эту прелесть: мне нужно проклясть парня, избивающего жену. Бедняжка, он даже не представляет, во что ввязался. — Темпер выдвигает кресло. — Ладно, мне лучше вернуться к работе. Так много преступников, так мало времени… — она останавливается, когда ловит мой взгляд. — Эй, ты держишься?

Должно быть, она замечает моё внутреннее смятение, отражающееся на лице. Моя личная жизнь никогда не была великолепной, но прямо сейчас все хуже некуда.

Я приподнимаю плечо.

— Ну.

— Ну, хорошо или, ну, плохо?

— Ну, я не уверена, — отвечаю я.

Она наклоняется над столом и кладёт свои руки на мои.

— Я была плохим другом. Предполагала, что с Илаем у тебя… просто легкий флирт.

Я вытаскиваю свои руки из-под её и отмахиваюсь.

— Прекрати говорить глупости. Это не из-за Илая.

— О, ладно, — она расслабляется и выпрямляется. — Я чувствую огромную вину. — Темпер хмурится, когда сжимает мои руки снова. — Эй… что не так?

Я ставлю кружку с кофе и тру лицо.

— Моё прошлое.

— Ах, — говорит Темпер. — Мистическое прошлое, о котором ты мне всё ещё не рассказала…

— Расскажу, — настаиваю я, — просто… — «Хочешь, покажу? Ты бы наслаждалась, Калли. Я уверен в этом». Я настолько отчётливо слышу голос Деса, словно он сам находится в комнате, — …не знаю, что чувствую по этому поводу на данный момент, — заканчиваю я.

Темпер сочувственно кивает.

— Отлично, отбросим разговоры. Хочешь выпить сегодня вечером, дебоширить, зля бармена, и подцепить пару холостяков?

— Эм, давай в другой раз. Пить и цеплять парней не входит в мои ближайшие планы.

— Эм, ну ты дашь знать, если что-то будет не так, верно? — спрашивает она.

«Нет».

— Конечно.

— Ты такая врушка, Калли, — отвечает Темпер, качая головой. — Отлично, расскажешь, когда будешь готова.

Но, когда дело доходит до Торговца, существует одна деталь: я не уверена, что когда-либо буду готова поделиться.

***

Разобравшись с разными мелочами, в том числе запомнив перечень вопросов, которые дал мне Торговец прошлой ночью, я вышла из офиса и направилась допрашивать главного подозреваемого по одному из дел, над которыми работаю. Большинство моих дел очень просты: загонять в угол людей, применять на них чары и заставлять рассказывать всё. Сегодня я занимаюсь делом о пропавшей без вести дочери клиента.

— Где она? — спросила я, скрестив руки. Подозреваемым был двадцати четырёхлетний Томми Вайзел, местный торговец наркотиками, исключенный из колледжа, и бывший парень шестнадцатилетней Кристин Скотт, которая пропала. Томми сидит на табуретке, не двигаясь с места благодаря моим чарам. Он ёрзает, не в состоянии встать, его горло дергается, словно Томми пытается подавить ответ. Как обычно, все напрасно.

— Она-она в подвале, — говорит он с дрожащей верхней губой. Как только слова произнесены, Томми хмурится. — Ты тва… — Остальная часть ругательства умерла в его глотке.

Я отдала ему ещё один приказ: никаких ругательств и никаких оскорблений. Для его же блага. Сирена во мне ничего не любит сильнее, чем наказывать с особой жестокостью.

— Как Кристин попала в твой подвал? — спрашиваю я.

Томми облизывает губы, находя взглядом мой телефон, лежащий вне его досягаемости и записывающий видео с признанием.

— Я… проводил её туда, — отвечает он.

Я приподнимаю уголок губ, подаюсь ближе к Томми и касаюсь его лица тыльной стороной светящейся ладони.

— Проводил? Это ты пытаешься умничать? — я цокаю языком, качая головой. — Хорошая попытка. Теперь давай перефразирую: Кристин там против воли?

Он жмурится, когда пот стекает по его лбу.

— Отвечай.

— Да-а-а. — Он выплевывает слово, затем начинает тяжело дышать, пытаясь восстановить ритм дыхания. Томми принимается топать ногами и разочарованно кричит. — Ты суч… Его ругательство прерывается бульканьем.

Я склоняюсь ещё ближе, игнорируя его сальные волосы и несвежий запах, исходящей от одежды. — Вот как ты поступишь, — говорю я. — Ты выпустишь Кристин, сдашься полиции, с которой будешь сотрудничать, и признаешься во всем. И никогда вновь не причинишь вред Кристин, её семье или другим девушкам или бывшим девушкам. — Он вздрагивает, когда мои чары берут его под контроль. — Теперь встань и освободи девушку.

Без дальнейших приказаний Томми ведёт меня к Кристин, которую спрятал в подвале. Спустя несколько минут, плачущая Кристин и я стоим в прихожей дома Томми. Наркодиллер выглядит испуганным и злым, вынужденный стоять в десяти футах от нас благодаря ещё одному отданному приказу. Я подвожу Кристин к входной двери, используя рукав куртки, чтобы повернуть ручку. Никогда нельзя быть излишне осторожной, и не стоит оставлять следы. Такие парни, как Томми, иногда хитрее, чем кажутся. Я вывожу Кристин, затем останавливаюсь и оглядываюсь на Томми, который не сводит с меня глаз.

— Запомни мои слова, — говорю я, — ты собираешься признаться прямо после этого. — Начинаю закрывать дверь, но вновь останавливаюсь. — Ох, и меня никогда здесь не было.

***

Вернувшись домой, я бросаю вещи и направляюсь в спальню, чтобы захватить купальник. Сегодня собираюсь поплавать в океане. Раз я официально не пью, плавание один из способов снять напряжение. А общаясь, день за днём с одними из самых жадных и наименее щепетильных людей в Лос-Анджелесе, я сильно напряжена.

Я прохожу мимо гостиной, когда входная дверь трещит, затем раздается скрежет металла, и кто-то ломает ручку. Спустя секунду дверь распахивается. У меня достаточно времени, чтобы призвать сирену. Но внутрь врывается знакомая фигура. Я прижимаю ладонь к груди.

— Дерьмо, Илай, — говорю я неземным голосом, — ты испугал меня. И затем понимаю, что Илай только что ворвался в мой дом. — Я вновь смотрю на дверь. — Ты… ждал меня?

Он не отвечает, и выражение его лица заставляет насторожиться. Илай пересекает коридор, полностью сосредоточив внимание на мне. Не говоря ни слова, он сокращает последнее расстояние между нами, обнимает и жестоко целует меня.

— Эй, — говорю я, едва сумев отстранить лицо от него. Практически всё тело прижато к нему. — Что происходит?

Шестеренки в моей голове с трудом крутятся. Илай у меня дома и обнимает меня.

— Я должен был увидеть тебя, детка. — Он снова меня целует, чем ещё больше приводит в замешательство. Я прерываю наш зрительный контакт и смотрю на календарь. Полнолуние…

— Илай, тебе не стоит быть здесь.

Прошел всего день после полнолуния, а чем ближе к нему, тем сильнее в оборотне животная сторона. Это опасно для не-оборотней поблизости.

— Я не мог оставаться в стороне. — Его губы накрывают мои, а я изо всех сил пытаюсь не взбеситься, но его руки дрожат, и я чувствую, что Илай пытается сохранить человеческую форму.

— Почему никто не остановил тебя?

— Никто не встревает в дела пар, — говорит он, делая физически всё возможное, чтобы оставаться рядом.

«Дела пар».

«Дела. Пар».

Нет.

Нет, нет, нет.

Мне кажется, что я начинаю задыхаться от переживаний. Я всего лишь хотела поплавать, а вместо этого… получила кучу негодования.

— Но я… я не твоя пара, — отвечаю я. И даже не его девушка. Больше нет.

Я слышу, как низкое рычание вырывается из его горла.

— Я собирался попросить. Сразу после возвращения собирался попросить.

О-о-о.

— Попросить о чём?

«Пожалуйста, не проси о том, о чём я думаю».

Мы встречались всего полгода, и я всё ещё привыкаю, что его зубная щетка стоит в моей ванной комнате. И всё это время он стремился к большему: к большему количеству прикосновения, к большей интимности, к большей откровенности… просто к большему.

Он делает довольно длительную паузу и смотрит мне в глаза.

— Попросить тебя быть моей парой.

Наверное, я самый ужасный человек в мире, потому что от его слов меня бросает в дрожь. Не от приятных чувств.

— Э-э-э. — Я не могу отодвинуться от него, пойманная в ловушку рук. Сейчас, он действует по-звериному. Илай, в основном, открыто проявлял чувства, но никогда не был таким… никогда не сходил с ума от необходимости отметить и заявить свои права на меня.

Мой взгляд скользит к окну, за которым наступают сумерки.

— Нам следует поговорить об этом, когда полнолуние не настолько близко. «Когда я пойму, что ты не собираешься превращаться в большого злого волка».

Его грудь дрожит от рвущегося наружу рычания.

— Я не хочу об этом говорить, Калли. Не хочу анализировать свои чувства к тебе. Хочу услышать твоё согласие и затем трахать, пока ты не начнешь повторять мое имя, как заклинание.

Вот как этому мужчине удалось оказаться в моей постели в первый раз. Благодаря сексуальным манипуляциям. Или оральным… или он в курсе, в отличие от меня, как завоевать сирену.

— У меня есть кольцо, — говорит он, целуя меня в подбородок, пока его ногти превращаются в когти, затем вновь становясь человеческими ногтями. — Дерьмо, — ругается Илай, когда проглядывает его человеческая сторона, — всё не так, но просто будь моей.

Взрослый мужчина, настолько сексуальный, как Илай, просто не может говорить такое. Моё женское начало хочет возобладать над разумом.

— Пожалуйста, Илай, — говорю я, когда он трётся своей щекой об мою, помечая своим запахом. — Нам нужно поговорить об этом.

Стоп. Что я творю? Это не переговоры. Нечего обсуждать. Когда рвёшь отношения, ты не обязан объяснять почему, насколько бы дерьмовой ни была причина. Кроме того, я уже ему объяснила.

В его груди зарождается рык.

— Отлично, мы поговорим позже.

Он продолжает поцелуй с той животной страстью, с которой вошёл в мой дом. Только сейчас Илай свирепее обычного. Мужчина уступает зверю, как раз когда солнце заходит. Я не знаю, что предпринять. Я порвала отношения с этим мужчиной, а он ведет себя так, словно ничего не было. Я отстраняюсь на достаточное расстояние, чтобы сказать:

— Мы расстались.

— Я думал об этом после нашего разговора. — Он целует меня, затем снова отстраняется. — Какой бы парой я был, если бы бросил тебя, когда ты во мне нуждаешься?

Альфа в нём говорит, что разговору конец, на несколько мгновений я подчиняюсь. И зажмуриваюсь из-за его доминирующей ауры, той же самой, которую он излучал, когда обнял меня, а я просто не заметила. Он не может решить, что мы снова вместе. И даже если ему не претит тот факт, что я оказываю внимание двум мужчинам одновременно — а альфа никогда не согласится быть второй скрипкой — меня это не устраивает.

Он начинает скользить руками по моему телу. Всё происходит слишком быстро.

— Подожди, Илай, — говорю я. Но он не слушает меня, а слушает моё тело, которое наслаждается прикосновениями. — Илай, — повторяю я, даже когда сирена выходит на поверхность. — Его руки скользят в мои штаны и… — Илай, остановись. В моем голосе появляются приказные нотки благодаря сирене.

Илай замирает, подчиняясь моему голосу.

Я заставила альфу подчиниться своей воле. Плохо, плохо, плохо. Но, что важнее, я просто зачаровываю Илая, мужчину, который заявил о своей любви ко мне, охотника за головами, который работает на стороне закона. Я поимела его всеми способами, но именно этот доставляет мне наслаждение.

— Ты… зачаровала меня? — Его голос становится грубее, словно хищник пытается вырваться на свободу.

Я сглатываю.

Я зачаровывала Илая раньше. Бывают определенные ситуации, когда это неизбежно. Но всегда действовала осторожно, не отнимая волю. А секунду назад именно это и произошло.

Стеклянные балконные двери позади меня разлетаются на осколки, и ночь заполняет комнату. С ней приходит угрожающая волна, настолько ощутимая, что волосы встают дыбом. Дес выходит из теней, каждый мускул в его теле напряжен.

— Ну, разве не милое зрелище, — говорит он, имея в виду нас двоих.

Илай рычит, так низко и грозно, что у меня начинают бегать мурашки, а рык направлен не на меня.

— Ты, — выплевывает он.

— Я, что, пёс? — бросает Дес, скрещивая руки на груди.

«Пёс?» Торговец просто предполагает, что Илай оборотень, или ему это точно известно? Я не говорила Десу об Илае, когда он просил рассказать об отношениях…

— Дес, — предупреждаю я.

Илай толкает меня себе за спину, словно Торговца сейчас мы должны бояться.

— Держись подальше от этого, Калли, — приказывает он. Теперь ясно, что именно в наших отношениях было не так. Илай принял на себя командование и решил, что я подчинюсь. С тем же успехом он мог потыкать в осиное гнездо палкой.

— Я не думаю, что ты в том положении, чтобы отдавать приказы, — говорит Дес. Затем склоняет голову. — Ты действительно думаешь, что кто-то вроде Каллипсо хочет от тебя что-то большее, чем член? — говорит он, делая шаг вперёд и ведя за собой ночь. Я чувствую, как притяжение магии Десмонда выманивает меня из-за спины Илая, который рычит громче с каждой секундой. — Что ты можешь дать ей кроме этого? — продолжает Торговец. — Интеллектуально стимулирующие беседы? — Его глаза скользят по шести футам неповоротливого, едва сдерживающегося оборотня. — Однозначно, нет. Уверен, она получит это в другом месте.

Рычание Илая становится настолько громким, что я могу поклясться, будто весь дом вибрирует.

— Если ты её тронешь… — Илай еле выговаривает слова. — Если положишь хоть одну руку…

Дес зловеще ухмыляется.

— Я уже дотрагивался до неё рукой. И ртом. И остальными частями тела…

Илай издаёт рык, его мускулы напрягаются. Думаю, что он собирается наброситься на Торговца, но вместо этого делает неуверенный шаг вперёд, его кожа покрывается рябью. Я никогда не видела обращений, но, Боже мой, вскоре увижу. Меньше чем через минуту Дес и я окажемся в ловушке в комнате с оборотнем.

Вот почему оборотни держатся подальше от не-оборотней во время полнолуния. Если конечно, не хотят сделать конкретного не-оборотня оборотнем.

Именно поэтому Илая здесь быть не должно, так?

Он знал, что я не хочу меняться, и даже если бы хотела, всегда должна быть под рукой ведьма, на случай если обращение пойдёт не так, или тело станет слишком слабым, или возникнет другое осложнение. Но Илай был не в том настроении, когда пришёл, поскольку его разумом уже почти полностью завладел волк.

— Ты не обратишься, — голос Деса эхом разносится по всей комнате, и я чувствую касание магии, направленной на Илая. — Не в этом доме, не так близко к той, кого ты считаешь своей… парой.

«Как много из разговора он услышал? Сколько уже знал?»

Грубое рычание, исходящее от Илая, прерывается скулением. Он поворачивается ко мне, его глаза стали янтарными и в них нет ничего от мужчины, который был мне дорог. И всё же я не боюсь его. Защитный инстинкт присущ Илаю с рождения, а я часть его стаи. Но он причинит вред Десу, которого считает конкурентом. Который пришел на его территорию, распоряжаясь его — тьфу — парой. И который не отрывает своего взгляда с меня. Я чувствую его растущую потребность забрать меня.

— Илай, — говорю я тихо, не отрывая от него взгляда, пока вкрапления коричневого появляются в его радужке.

Я начинаю расслабляться, когда он выпрямляется. Но затем Илай поворачивается в сторону Деса, и рычание вновь вырывается из груди. Что-то заставляет его щелкнуть зубами. Оскалившись, он атакует Деса.

Моё сердце почти останавливается. Меня охватывает страх, подобного которому я не испытывала долгое время.

— Илай, не трогай его. — В этот раз при использовании чар я понимала, что делаю. Мой голос становится сильным и твердым. Илай останавливается недалеко от Деса, связанный моей магией. Я переступаю черту и понимаю это. Но плевать. И это пугает по-настоящему. Я забрала свободу воли Илая, но чувствую только облегчение от того, что Дес не пострадал. Я ощущаю панику, полнейший ужас… И встречаюсь взглядом с Торговцем. В его глазах невозможно ничего прочесть.

— Время уходить, ангелочек, — говорит он, пока Илай пыхтит от замешательства, всего в футе от него.

Я озабочено смотрю на оборотня. Илай мог бы простить использование на себе чар один раз. Но дважды?

Ни за что.

Он издает лающий звук, который режет меня изнутри.

— Калли, нет, — говорит оборотень. Он вновь начинает сутулиться, его карие глаза наливаются золотом. Даже магия Торговца не может удерживать изменение долго. Я в замешательстве, понимая, что стою… на перепутье.

С одной стороны Илай и всё, что он представляет, с другой — Дес.

Если Илай убьет Торговца, то я освобожусь от всех долгов. Десмонд, вероятно, заслуживает смерть, а с его исчезновением, я получу ещё один шанс на жизнь с Илаем. И в итоге стану его парой. Так легко сказать да, принять жизнь, о которой мечтают тысячи женщин. Но, в итоге, Илай захочет изменить меня. Он уже начал поднимать этот вопрос… а щенки. Оборотни жили большими семьями. Я стану его женой и матерью его многочисленных детей. Я не смогу быть просто Калли, а буду его Калли. Мне придётся стать послушной, подчиниться ему, как и остальные в его стае. Придется поставить нужды стаи превыше своих.

Или я могу уйти с Десом, который ничего не гарантирует, который оставил меня много лет назад, чтобы потом вернуться в мою жизнь и который не хочет меня менять. Дес не предложил мне ничего кроме надежды и страдания. Дес — мой друг. Моя тайна.

Дес.

«Дес».

Вот мой ответ.

Илай был чьей-то мечтой, но… не моей.

— Я всегда буду оберегать тебя, Илай, — говорю я, — но тебе нужно вернуться к своему народу.

— Калли. Его голос надламывается. Его боль уничтожает меня. Я не хочу причинить ему вред. Тени обступают меня. Внезапно Дес обнимает меня за талию.

— Ангелочек, нам нужно идти.

Вид нас вместе становится последней каплей для Илая. Его глаза полностью наполняются золотом, и в них уже нет искры человеческого разума. Волосы растут на коже. Спина сгибается, мускулы идут рябью. Он запрокидывает голову и воет, от этого звука каждый нерв в моём теле встает дыбом.

Ночной воздух кружится вокруг меня, пока Дес тащит меня в сторону заднего двора. В момент, когда Илай опускается на четвереньки, я отбрасываю осторожность, на бегу хватаю Деса за руку и тяну его за собой. Торговец подхватывает меня на руки, когда леденящий душу вопль разрезает воздух позади нас.

— Держись, — говорит он, когда Илай бросается в погоню.

Блин, огромный чёртов волк.

Тело Торговца напрягается, и затем он отрывается от земли. Я мельком вижу, как зубы Илая хватают воздух там, где еще секунду назад была нога Деса. Затем слышу жалобное завывание, пока мы поднимаемся в воздух, и этот звук преследует нас.

Я кладу голову на грудь Деса, чувствуя, как его руки обнимают меня крепче.

К лучшему или худшему, я выбрала его. И не жалею.