Невер Анна

Глава 1 - Пролог

  /Обжигающий след/

  Июль, 9023г. от сотворения Хорна

  Крассбург

  Министра по вэйн-безопасности Павла Антеича всегда манили красоты подводного мира. И многие служащие Вэйновия знали об этом его увлечении. Особенно Капитон - секретарь его сиятельства, высокий сутуловатый юноша с усиками над тонкими бледными губами.

  Когда министр одалживал свой аллонжевый парик бюсту императора, и в очередной раз отправлялся в 'заплыв', секретарь старался не отвлекать старика по делам, которые могли ждать. Но сегодня прибыл гонец с донесением высокой важности, не требующей отлагательств. Вторая степень, не больше, не меньше. И Капитон понял, что придется лезть под горячую руку, но доложить о том министру. Секретарь достал из сейфа ключ - створку раковины жемчужницы, и вошел в портал.

  Короткое чувство невесомости и одновременно сдавленности. Запах водорослей и соли, далекий шум прибоя, прежде чем появиться на влажной гальке острова. Яркое солнце и синее небо на миг ослепили Капитона, и он невольно сжал рукоять скипа. Но остров не представлял опасности. На его западной стороне покрытые жесткой остролистой травой холмы сменялись чернеющими скалами-исполинами. На южной, где располагался проем портала, волна накатывала на пологий берег, лизала гальку и дарила бусы из бурых водорослей.

  Секретарь направился по полосе прибоя к ближайшему рифу. Похоже, не только министру приглянулся остров. Не менее сотни чернокрылых урилов считали себя здесь полноправными хозяевами, о чем и возвещали трубными криками с верхушек утесов.

  Капитон закрыл глаза, внутренне настраиваясь на поиск. Три минуты усилий, чтобы, наконец, клубы тумана рассеялись, и прояснилось видение: Крупная косатка, лениво шевеля плавниками, зависла вблизи подводного кекура. Отвесная стена колыхалась, облепленная бурыми и ядовито-зелеными водорослями и, как шуйский длинноворсный ковер, пестрела от присутствия морских тварей. Косатка любовалась парой морских коньков. Две козявки клялись друг другу в любви до смерти, цепляясь прозрачными хвостишками. Захваченная зрелищем косатка не заметила, как от нее в испуге увильнула зазевавшаяся стая барракуд.

  'Ваше сиятельство', - виновато позвал Капитон.

  И быстро добавил:

  - 'Срочное донесение. Вторая степень'.

  Кит шевельнул плавником и затих, боясь спугнуть коньков. Отпарил подальше. И только потом клацнул пастью.

  'От кого?'

  'Специальный оперативный'.

  'Хм... Выхожу' - смирился министр.

  Спустя минуту, над морской гладью вскинулся черный спинной плавник и на скорости устремился к берегу, туда, где стоял секретарь. Пучина взорвалась пеной, и огромная косатка выбросилась на риф с легкостью ласточки. Подняла гладкий хвост. От пенных брызг намок подол суконного камзола Капитона и прилип к его худым коленям. Там, где только что лежала косатка, поднялся старик довольно крепкого телосложения. Министр провел ладонью от широкого лба к затылку, приглаживая редкие пряди седых волос.

  Не понятно было, кто из двух вэйнов вышел из воды. Скорее секретарь. Мантия министра выглядела так, словно только из прачечной, - сухой и выглаженной. Из ее фалд выглядывал скип - средней длины жезл из драгоценного черного дерева, инкрустированный белым золотом и шпинелью. Молодой человек боялся представить, насколько мощным могло быть это оружие в деле.

  - Пал Антеич, - начал секретарь, но министр остановил его.

   - Обсудим в кабинете, Капитон. Только его стенам можно без опаски доверять секреты.

  Старик, щурясь от солнца, взглянул вверх, где в небе кружила пара урилов.

  В молчании они шагнули в полупрозрачную арку портала. Ключом на этот раз послужила перьевая ручка Капитона, с которой секретарь не расставался. Прямой телепортацией в кабинет не пользовался даже министр, в целях безопасности. Враги Империи могли отследить путь и, подобрав ключ, напрямую попасть в цитадель Отдельного Вэйновского Корпуса Имперской стражи.

  Толстая дубовая дверь с легкостью растворилась, и они вошли в просторный вестибюль Вэйновия. Точно такие же двери тянулись по периметру круглого холла. Сверху падал рассеянный свет. Он проникал через матовые стекла витражного купола. Мраморные плиты пола дробились к центру зала на более мелкие и вливались в мозаику, изображающую герб Вэйновия: белый винторогий дракон Вемовей, ипостась и одновременно слуга Вэи, расправив крылья, держал в левой лапе скип, в правой - молодой росток ржи. 'Во славу Державы защищать и созидать' - гласила надпись на ленте герба.

  Вестибюль наполнял народ. Магистраты и служащие Вэйновия сновали туда-сюда. Мелькали многоцветные парики. Стучали каблуки, шелестела бумага, и не прекращался гул голосов. Кто-то входил в двери, кто-то выходил.

  Пал Антеич обычно старался не пользоваться порталами внутри здания. 'Так ходить разучишься. Ноги на что Творец дал? Пешком, только пешком. И тебе, Капитон, советую'. Старику-то что? Пару раз за день выйдет из своего кабинета. И все. А Капитону по его милости приходилось мотаться по лестницам как ошалевшему рысаку.

  Но сейчас министр изменил своим принципам и вместе с секретарем снова вошел в одну из кабинок, которая за долю секунды доставила их на седьмой уровень в восточное крыло.

  Они воспользовались не парадным, а служебным входом. Прошли коридорами в просторный длинный кабинет. Шляпа слетела с головы министра и повисла на вешалке. Это означало, что министр пребывал в нетерпении, - обычно он редко когда прибегал к бытовой вэе. В трех арочных окнах открывался Крассбург с высоты птичьего полета. Ранний летний вечер начинал зажигать фонари на улицах, бульварах и площадях столицы. Закат расцвечивал пунцовыми оттенками черепичные крыши домов, башенок, дворцов и полыхал в золотых куполах церквей Единого.

  Приветствуя хозяина, кабинет услужливо зажег мошкарную люстру - в стеклянных запаянных колбах-лампах зароились миллионы светлячков: маленьких мошек, размером с пылинку, освещая кабинет. Министр снял с бронзовой головы Антея III свой парик и натянул на голову. Опустился в кожаное кресло с высокой спинкой.

  - Приступим, Капитон. Где посыльный?

  - В приемной.

  - Покажи.

  - Один момент, ваше сиятельство.

  Секретарь подался к стене, обитой синим бархатом, где висела дюжина портретов министров - предшественников Павла Антеича. Капитон качнул серебряную раму третьего портрета из ряда, с полотна которого властно взирал тучный мужчина средних лет в парике 'крылья голубя'. Квадратный подбородок его покоился на пышном жабо. Скип он сжимал в огромной когтистой лапе.

  Качающийся портрет министра 'Львиная Лапа' заставил исчезнуть тяжелый книжный шкаф. Стена за ним оказалась стеклянной, и дала возможность увидеть человека в приемной незаметно для самого посетителя.

  Вэйн-оперативник лет тридцати с лишним сидел на диване для ожидающих, откинув голову и слегка прикрыв глаза. Недвижимо, словно каменный истукан сотворенный взглядом феникса. Гладко забранные в маленький хвостик волосы. Защитная связка амулетов на шее. На коленях вэйн держал ореховый скип с выраженными кольцами из бивня рогоноса. На волевом лице гонца читались неуклонная готовность ждать прихода министра хоть весь свой век, и спокойствие человека, исполняющего свою миссию.

  У ног вэйна, положив полосатую морду на лапы, дремал верховой рысак довольно потрепанного вида. С боков животного свисал клочьями сваленный мех. А крылья не до конца были втянуты в передние лапы, несколько палевых перьев торчали из-под лопаток. Острые уши животного, увенчанные кисточками, поворачивались на любой шорох.

  Когда-то в юности Капитон мечтал стать оперативником. Закончить высшее военное Училище имени св. Вемовея. Поступить на службу в Оперативный отдел. Стоять на страже империи, ловить преступивших закон опасных Панокийских диверсантов. Тогда, отголоски войны с Панокией еще будоражили умы мальчишек, не то, что сейчас. Но мечты так и остались мечтами, может быть потому, что он с детства боялся даже сесть на рысака, тут не до полетов. А возможно, просто повзрослел и понял, что не создан стать воином. Отучился в столичной Правовой Академии, устроился не без помощи отца в министерство, дослужился до секретаря, что делало ему честь. И по рангу он стоял выше рядового оперативника и жалование получал никак не меньше. Но все-таки нотка зависти звучала в его сердце, когда он глядел на гонца в приемной.

  С пол минуты понадобилось министру, чтобы оценить прибывшего. И прощупать энергию его мыслей, как догадывался секретарь.

  - Пусть войдет, Капитон. Пригласи.

  Шкаф вернулся на законное место прежде, чем вошел гонец. Оперативник поклонился. Выпрямился перед министром:

  - Здравия желаю, ваше сиятельство!

  - Оставь, - отмахнулся Павел Антеич. - Давай по делу.

  - Меня послал управной спецоперативного отделения Политов Роман Валентович. Смею доложить дословно. Двадцатого числа нами был задержан язык, по свидетельству которого некие пока неустановленные лица заинтересованы в сборе невесомых и ведут активные действия по их поиску. Три тотума уже найдены и находятся в их руках, владельцы уничтожены.

   Министр отшатнулся на спинку кресла. Приподнял в удивлении брови. И Капитон, внимательно следивший за выражением лица начальника, невольно повторил это движение.

  - Хм. Но зачем им это нужно?.. Это проверенная информация, гонец?

  - Так точно.

  Министр сложил ладони вместе и поднес к переносице. Павел Антеич знал, что девять из шестнадцати тотумов давно находятся в секретке Вэйновия и опутаны сторожевыми заклинаниями как катушка нитками. Ни один вор не сунется туда, если дорожит жизнью. Каждый из тотумов представляет собой просто сильный оберег. Но если их объединить... Хм. Кто-то в Вэйновии без его ведома ведет двойную игру.

  Министр поерзал в кресле.

  - Так гонец, передашь вот что.

  Капитон приготовился конспектировать, но Павел Антеевич дал отбой взмахом руки.

  - Передашь Политову. Расследование разрешаю. Более того, пусть он подключает лучших своих молодцов. Важно, кто за этим стоит. Мне нужны имена. Параллельно ведите поиски оставшихся четырех тотумов, постарайтесь договориться с владельцами без принуждения, можете посулить вознаграждение. Но в пределах разумного, естественно. У вас есть какие-нибудь предположения, где искать тотумы?

  - Так точно. Мы задействовали видящих. Маяки указывают, что один тотум находится где-то на северо-востоке Ижской губернии.

   'В какой дыре', - подумал Капитон. Секретаря разом отпустила зависть. Хорошо, что это не он служит в спецоперативном, и не его могут заслать на край Империи в провинцию шлепать в грязи по бездорожью. Куда лучше - теплый кабинет и вид столицы из окна в вечерних огнях.

  - Продолжайте искать. И смотрите, не провороньте, - прогремел министр, и добавил:

  - Вы свободны, молодой человек. Отправляйтесь.

Глава 2 - Новость

  /Обжигающий след/

  Август, 9023г. от сотворения Хорна

  Ижская губерния, г.Увег

  Серый туман... Кислый запах копченостей и дешевого табака.

  - Я понятно выражаюсь? - прозвучал рядом сухой требовательный голос.

  В глазах прояснилось, и Тиса смогла оглядеться. Комната тонула в полумраке. Одинокая свеча, самая обычная без наклада, истекала жидким воском на дубовую столешницу, испещренную мелкими царапинами. Острое пламя шипело и билось. Дрожали тени на бревнах лиственничного сруба. Под потолком, подбитым дранью, щерилась голова лохматого вепря, сверкая изогнутыми длинными как сабли клыками. Чучело буравило Тису единственным стеклянным глазом.

  За гранью света во тьме проявились контуры кресла с высокой спинкой. Тиса скорее почувствовала, чем разглядела сидящего в нем собеседника. Как и тех двоих, что замерли за его спиной.

  - Да или нет? - голос зазвенел ледышкой.

  - Да, господин! - Тиса удивилась, услышав свой приглушенный ответ. Ладонь сжала жесткое ребро стула.

  - Отлично.

  Навстречу ей на свет воспарил рыжий кошель, размером с бычье сердце. Из замши, - сперва опрометчиво подумала Тиса, - но потом разглядела матовые чешуйки, - нет, змеиная кожа. Кошель продолжал парить на расстоянии вытянутой руки.

  - Я вижу, мы нашли общий язык, - произнес уже мягче вэйн, теперь это было очевидным. - Придерживайся плана. Древняя вэя в твоих руках выполнит все приказы, точно послушная кошка. Связь только в крайнем случае. Возможен перехват.

  Приближаясь, кошель снизился и уткнулся в колени. Тиса решила, что имеет место ошибка. Ее приняли за другого человека. Между тем рука Тисы, широкая в грубой черной перчатке с отложной манжетою, подхватила кошель. Тиса насторожилась. Что-то здесь было не так.

  - Помни, владелец не должен остаться в живых. Уничтожь его!

  'Что?!' - переспросила Тиса, но голоса своего не услышала. Лишь треск свечи нарушал молчание.

  'Что со мной?' - попыталась сказать Тиса. Как и прежде ни звука не слетело с ее губ.

  Вдруг ее осенило.

  Стоп. Это не моя рука! - Тису охватила паника.

  - Портал обеспечим сразу, как только владелец окажется мертв. Открой кошель! - продолжал собеседник.

  Пальцы вопреки желанию Тисы заплясали над узлом шнурка, что стягивал мешочек.

  Она почувствовала, как подступает гнев:

  'Нет, ты не развяжешь его! Черта с два!'.

  Она призвала всю свою волю, чтобы обрести власть над телом, но руки не поддавались. 'Давай! Давай же!' - от напряжения у нее стало темнеть в глазах. Вдруг она ощутила покалывание в подушечках пальцев. И руки замерли.

  - Я.. не... стану! - насилу выговорила Тиса низким мужским голосом.

  - Что?!! - взревел незнакомец, не веря ушам, - Не может быть! - и, вскочив с места, рванулся к ней.

  Тиса почувствовала, как страх накатил на нее омерзительным шквалом. Ее подбородок сам вздернулся вверх, а взор уперся в лицо, черты которого казались смазанными будто размытая дождем акварель. Но глаза. Она никогда не видела раньше таких глаз, - отвратительные, без зрачка, слабо светящиеся фосфором. Они прожигали ее насквозь ледяным пламенем. Невыносимая боль резко пронзила голову, миллионами игл впилась в мозг, разрывая его на мельчайшие частицы. Тиса застонала, теряя сознание.

  Глубокая ночь заливала комнату чернилами. Через тюль тягуче просачивался лунный свет и ложился на стены.

  Тиса лежала на спине в теплой постели, раскинув тонкие руки, подобно надломленным плетям. Каштановые кудри слиплись от холодного пота. Взгляд медовых глаз, невидяще уперся в потолок. Прошло некоторое время, пока она стала осознавать себя. Следом отрезвляющей волной накатил холод. Стуча зубами, девушка свернулась калачиком под простыней. Её трясло.

  Сообразив, что не может согреться, Тиса встала с кровати. Извлекла из нижнего ящика шкафа шерстяную шаль и закуталась в нее. Потом звякнула склянками в тумбе, вынимая графин. Ежевичная настойка обожгла горло, пищевод и зажглась в животе кислотой. Жар разлился с кровью по венам, возвращая способность соображать.

  - Что это было? - ее шепот прозвучал резко на фоне далекого пения сверчков и ветра. Тиса сделала еще два глотка из графина.

  Такое ощущение, что...

  - Нет, - протянула девушка, сев на кровать. - Снова видения? Не хочу!

  Она оттолкнула тонкую нить, заманчиво протянутую из памяти, по которой она смогла бы восстановить увиденное, собрать его как мозаику.

  - Не собираюсь разбирать всякий бред, - сказала Тиса заплетающимся языком и снова поднесла к губам горлышко графина. Но, вдохнув пары спиртного, поморщилась, и убрала сосуд обратно в тумбу, в самую глубь. Если Камилла найдет - ворчаний не оберешься.

  Чувствуя приятное тепло в теле, девушка бухнулась на перину и моментально уснула.

  ***

  Утро началось с крика соек за окном. Птицы не поделили желудь и горланили в кроне дуба.

  Тиса потянулась в постели. Вспомнив отторгнутое видение, девушка слегка нахмурилась,- давно они ее не беспокоили. В ногах ощущалась слабость. Девушка подошла к окну. Она отставила в угол подоконника горшок с фиалками прежде, чем вздернуть щеколду. Рама с коротким скрипом распахнулась. В комнату ворвался свежий воздух. Тюлевый занавес захлопал по девичьим плечам. Далеко в кисейной утренней дымке к зеркальному озеру спускались черепичные крыши белых домиков. За озером махровым полотенцем поднимался лес, который уже начинал желтеть, чувствуя приближение осени. У самого горизонта белым ожерельем лежали скалы. День обещал быть солнечным и ясным.

  Первым делом умыться. Тиса налила из флакона жидкое мыло в ладонь и понюхала: чабрец, шиповник, череда, календула. Не плохой букет получился.

  - Посмотрим.

  Девушка наступила на педаль умывальника, подставляя руки под тонкую струю. Вода глухо застучала о чугунную раковину. Тиса смыла с лица пену и сморщила нос:

  - Не хватает мелиссы.

  Она положила пузырек с мылом в сумку, для Зои.

  Сегодня выбор пал на зеленое шерстяное платье с воротничком-стоечкой. Тиса посмотрелась в зеркало. Ночь оставила на лице едва заметные круги под глазами, как всегда после видений. Из шкатулки на сосновом столике девушка вынула наручные часики. Ремешок из грубой коровьей кожи обхватил тонкое запястье. Два выдоха на крышку изящного циферблата, изрезанную трещинами, и появилась испарина. Девушка натерла стекло до блеска рукавом платья. Все шесть серебряных ажурных стрелок не двигались, как и прежде.

  Дернулась ручка входной двери.

  - Тиса Лазаровна, вам нужна вода? - послышался звонкий голосок.

  Тиса сдвинула засов и впустила девушку с ведром воды:

  - Заходи, Уль. Я уже умылась. Но раз принесла, то долей, пожалуйста.

  Уля подставила к умывальнику табурет, залезла на него и вылила воду в чан, сверкнув белоснежными полными икрами. Толстая пшеничная коса Ули сегодня сплеталась надо лбом и опускалась до округлых ягодиц.

  - Красиво ты косу сегодня заплела, - похвалила Тиса.

  - Да, мне самой нравится, - Уля спустилась и поглядела на себя в зеркало соснового туалетного столика Тисы. - А у вас сегодня на голове, будто мыши в кубле ночевали. Да и круги под глазами, страх Божий.

  Уля громко засмеялась. Как всегда от смеха у нее раскраснелись шея и щеки. Молодая хозяйка снисходительно улыбнулась горничной.

  - Давайте, я вам расчешу волосы, - предложила Уля.

  Тиса села на табурет у зеркала и пять минут наблюдала, как ее растрепанные каштановые кудри постепенно вобрались в узел на затылке. Узелок Уля закрепила сиреневой лентой, скрученной по краям от частой носки.

  Поблагодарив Улю за прическу, Тиса спустилась к завтраку. Небольшая столовая, смежная с кухней, пахла кофе и тушеным мясом. В окно бил утренний свет, в открытой форточке щебетали любопытные воробьи. Из кухни слышался лязг кастрюль и напевание Камиллы. Кухарка сегодня тянула 'Мил дружок колечко подарил...'. Все же медведь когда-то серьезно покушался на ее ухо. Пела стряпуха таким голосом, что напрашивались мысли о несмазанной телеге.

  Отец не стал ее ждать и уже приступил к трапезе. На завтрак сегодня гречка с мясом, сдобренная сливочным маслом. Золотистым и наполовину растопленным. Блюдо с резаным хлебом. И миска с жареными кабачками, луком и помидорами.

  - Доброе утро, - поздоровалась Тиса без выражения. Крикнув в кухню громко: 'Привет, Камилла!' девушка уселась на стул рядом с отцом.

  Из кухни донеслось ответное приветствие.

  - Угу, - промычал отец, не отрывая взгляда от 'Областных ведомостей'. Капитан Войнов часто читал газету во время еды.

  Тиса окинула отца взглядом. Широкий с залысинами лоб, седой жесткий волос. Две морщины на переносице в минуты расстройства сходились в одну. В расстегнутом вороте льняной рубахи светилась грудь с бледно-голубой наколкой. Впрочем такой небрежный вид скорее являлся исключением, чем правилом.

  Девушка наколола на вилку кусок говядины. Слишком, конечно, для утра. Но в доме давно заведено солдатское правило - завтраки обязаны быть сытными.

  Из кухни выплыла Камилла. В руках кухарка несла тарелку полную золотистых пышек. Судя по поднимающемуся парку, - только что со сковородки. И кувшин молока. Вслед за Камиллой из кухни выскочил Огурец, - толстый полосатый кот, - получивший свое прозвище за любовь к огурцам. Подрагивая вытянутым пушистым хвостом, он ловил розовым носом аромат пышек.

  Камилла опустила на стол ношу:

  - Ох, знатные пышки получились. Тиса, попробуй. Лазар Митрич, - со сливками. Только что, Платон Акопыч принес бидончик. Коровки Бурьяных чистоплотные.

  Тиса взяла пышку и быстро перенесла в свою тарелку:

  - Спасибо, Камилла. Вкусно пахнет.

  Камилла извлекла из буфета две жестяные кружки и поставила на стол.

  - Садись с нами, - предложила Тиса.

  - Я позже, - пухлые пальцы кухарки теребили оборку передника. - Лазар Митрич?

  - Да, - промычал капитан, не отрывая взгляда от газеты.

  - Не скажете, когда ждать отряд, что таможенников в Ижеск сопровождает? Все Яшку своего жду.

  - Как мне известно, Зарай Климыч 'изъятку' уже сдал, - отец мельком посмотрел на кухарку. - К концу следующей недели должны явиться.

  Камилла радостно всплеснула руками.

  - Ну, слава Единому!

  Загромыхали ведра. Из кухни показалась коротко стриженая голова новобранца.

  - Камил Санна, куда ставить-то?

  Кухарка шикнула на него. Голова исчезла. Вслед за нею и Камилла.

  Отец и дочь ели молча. Иногда тишину нарушал звон вилок о тарелку. Тиса взглянула на кота. Огурец тут же принял несчастный вид некормленого с месяц создания. Но этот номер с Тисой не прокатывал. 'Созданию' после завтрака отойдет целая миска еды. А пока люди за столом, изволь ждать.

  Кот просек настроение девушки и с обиженным видом запрыгнул на подоконник. Оттуда на форточку. И стал наблюдать за воробьями на ветках ясеня.

  Скрипнула дверь столовой.

  - К вам можно, капитан? - квадратного телосложения старшина Кубач Саботеевич протиснулся в дверной проем.

  Отец без слов указал на свободный стул.

  Тиса была довольна концу тишины. Она слушала мужчин, и в который раз удивлялась тому, как служба оживляла отца.

  - Северная сторожа починки требует, - старшина тряс длинными усами.

  Отец отмахнулся.

  - Сейчас нет на это денег.

  - А я тебе говорю, если не подлатаем сруб, весной останемся без вышки, - Кубач развел пудовые ладони. - Крыша завалится вскоре. Бревна в иных местах жук источил, труха одна.

  Отец в задумчивости ущипнул щетинистый подбородок.

  - Ну, хорошо. Зови зодчего, только без артели. Бревна наши молодцы сами таскать горазды.

  Кубач довольно кивнул и попросил у Камиллы кваса. Получив кружку, отхлебнул и одобрительно причмокнул губами:

  - Что наши из Ижеска, капитан?

  - Зарай уже сбыл 'изъятку'. К концу недели будут, если в дороге все гладко.

  - Климыч, должно быть, половину деньжат в свой карман положил, - цокнул Кубач.

  Отец нахмурился.

  - Это нас не касается. Пусть его Ижский начальник печется о чистоте рук своих подчиненных. Ты лучше ответь, что с мукой? Ездили с Жичем к Гришаю?

  Кубач фыркнул:

  - Этот рвач уже по пятьдесят копеек за мешок просит. Муха, что в прошлом году в полях объявилась, на сей раз побила треть урожая. И зерно подорожало сразу на пятак.

  - Ну что поделать, - нахмурился отец. - Придется брать. Скупаться в Сеевке дороже станет.

  - Эти зерноробы из года в год ноют, то их поля дождь залил, все погнило, то засуха изжарила. Благо, скоро вэйн приезжает. Будет им погоду править. Может тогда цены спадут.

  - Вэйн, говоришь? - с сомнением переспросил Лазар.

  Тиса приподняла брови.

  - Да. Я сначала подумал - вранье, - Кубач махнул вилкой и пара зерен гречки полетели через стол. - Какой колдун согласится в нашей глуши работать? Но Лавр зарекается, что приедет. Видать, завалил он письмами Ижского наместника по горло. Добился-таки.

  - Ну-ну, посмотрим, - отец пропитал льняной салфеткой усы. - Пора.

  Капитан поднялся из-за стола. Следом за ним старшина. Отец снял мундир с крючка вешалки, - залоснившийся на локтях суконный цвета мокрой горчицы. Надел на себя. Застегнул его на медные пуговицы до подбородка. Подхватил кожаные ножны с саблей с нижнего крюка вешалки. Пристегнул их к портупее на левом боку.

  Девушка проследила взглядом за мужчинами до двери.

  Потом сложила тарелки и отнесла их на кухню. Камилла приняла у нее посуду.

  - Отец вчера мне выдал деньги на хозяйственные нужды. Вот, возьми на продукты, - Тиса вытащила из кармашка юбки монеты. - Хватит столько?

  - Да. Замечательно, - Камилла забрала деньги. - Вот, только. Как на счет казана, девочка? Помнишь, я говорила? Хочу вас пловом чиванским порадовать. А его в обычной кастрюле не сделаешь.

  - Сколько он стоит?

  - Восемьдесят копеек.

  Тиса добавила еще рубль к деньгам Камиллы.

  - Еще я подготовила список покупок для Цупа. Вот, возьми, - Тиса протянула Камилле маленький желтый листок, исписанный чернилами. - Снарядишь его на неделе, хорошо?

  - Конечно, детка.

  Из столовой послышался короткий кошачий 'мяв' и треск веток за окном. Должно быть, Огурец опять за воробьем выпрыгнул.

  - Ты сейчас к своему лекарю, поди? - спросила Камилла. - Отнеси ему склянку и попроси еще снадобья. Пять дней растирала стопы - куда боль делась.

  Кухарка умудрялась мыть посуду и жестикулировать одновременно.

  - Нет, я сейчас к подруге, - ответила капитанская дочь. - Потом к Агапу Фомичу.

  - А, ну тогда я сама отдам. Это к Зое или к Ганне?

  - К Зое.

  - Милая девушка. Когда же ей рожать-то?

  - В ноябре, - нехотя ответила Тиса.

  Еще пара вопросов, и ей, наконец, удалось покинуть кухню.

  Войнова вышла из корпуса на хозяйственный двор. На крыльце болтали две знакомые прачки, поставив на перила тазы с мокрым бельем.

  - Я их сама видела - говорила одна.

  - На что она надеется, дурочка? Думает, он на ней женится? - ахнула другая.

  Обе прачки, завидев девушку, прекратили сплетничать. Со стороны солдатской столовой раздался визгливый голос Жича - войскового повара. Широкоплечий с короткой толстой шеей Жич спорил с молочником о цене и позволял себе крепкое словцо.

  - Разве это сметана? Это моча, а не сметана! - наседал на Акопыча Жич. - Полтора рубля за нее дам, не больше.

  Молочник своими закрученными тонкими усами напоминал таракана. Он ловко отпрыгивал от повара, как от цепного пса, и снова повторял:

  - Ну, что вы, Жич Бадросович. Хорошая сметана. Такая, же как в прошлый завоз. Два рубля ей цена, не меньше.

  У столовой, накреняясь на один бок, стояла телега груженая бидонами. Тройка новобранцев таскала бидоны на войсковую кухню.

  Тиса пересекла двор: споткнулась о курицу, обошла поросят, пропустила группу военных. Некоторых солдат она знала, и кивала в ответ на приветствия. От заманчивой мысли прогуляться по Увегу пешком в хорошую погоду Тиса сразу отказалась, времени мало. Ганна все же умудрилась встревожить ее своим вчерашним письмом. Девушка направилась к конюшне, длинной саманной постройке с соломенной крышей.

  У входа в конюшню на бревне сидел дядька Зошик и чинил упряжь. Загорелые руки умело работали шилом и толстой ниткой. Рядом, прислонившись к колесу телеги, храпел Цуп. На красный нос извозчика съехала кепка.

  - Дядь Зошик, я Ватрушку беру.

  Зошик отложил в сторону упряжь.

  - Пошли. Я помогу тебе оседлать кобылу.

  - Ватруха уже не такая резвая, как бывало. Все больше спит. Да и слепнуть стала, - ворчал Зошик на лошадь, затягивая под серым в яблоко пузом подпругу седла. - Может и подвести в дальнем пути.

  - Ничего, мы с ней лихачить не будем.

  - Стареет, - конюх похлопал кобылу по крупу. Ватрушка фыркнула. - Слышал, вэйны сочинили пилюли. Если их дать выпить любой лошади, даже нашей старушке - то та сможет бежать день без устали.

  - Пробовать всякую гадость на бедных животных, - возмутилась Тиса.

  - Ну, - покачал головой Зошик. - Не скажи. С одной стороны, то конечно. А вот, если больного надо срочно к лекарю доставить, тогда как?

  - Все равно, - не сдалась молодая хозяйка. - Пичкать пилюлями животных! Дали бы мне волю, я бы этот вэйновский цех давно закрыла.

  Зошик пожал плечами, мол, ну как знаете.

  Девушка приладила к седлу сумку и взобралась на Ватрушку.

  Через минуту Тиса Войнова выехала через арочные ворота военной части, кивнув постовому на проходной. И пустила Ватрушку рысцой через дубовую рощу, далее по улочке, держа путь в восточную часть Увега.

  Через полчаса девушка, пригнув голову, заехала в калитку. И спешилась у небольшого домика с верандой, увитой кустом синего клематиса. Из летней кухни появился мужичок, помогающий по хозяйству Кошкиным. Тиса сдала ему поводья Ватрушки и вошла в дом, вытерев на пороге подошвы сандалий о мокрую тряпку. Но пройти в гостиную не успела, так как из нее выбежала уже навстречу ей Марика - младшая сестра Зои. В желтом платьице и с белой атласной ленточкой в нежных светлых локонах, - она была так хороша, как возможно только в шестнадцать лет.

  - Тиса, привет! - звонко поздоровалась Марика. - А Зойка с Ганной к озеру пошли, в беседку.

  - А ты что не с ними?

  Марика сморщила веснушчатый носик.

  - Да ну ее, она в последнее время еще вреднее стала. Даже мамка с ней поругалась.

  - Понятно, но ты, я вижу, не скучаешь, - Тиса указала на книжку в руке Марики. Судя по обложке - женский роман.

  - Да, - хихикнула Марика. - Сейчас на самом интересном месте читаю. Главный герой - красавец вэйн. Она в него влюбилась, а он...

  Тиса фыркнула:

  - Только не рассказывай мне всей книги. Я уже сочувствую бедной девушке.

  - И чего ты так вэйнов не любишь, Тиса? - Марика выкатила вперед нижнюю губку.

  - А то, что все девицы просто с ума сходят, когда речь заходит о вэйнах. Вэйны то, вэйны это. А они еще неизвестно чего больше своей волшбой приносят: пользы или вреда. Почитай лучше историю Империи. Там полно примеров вэйновского произвола.

  Тиса назидательно кивнула.

  - История - это же скука смертная, - тоскливо протянула Марика.

  Из гостиной вышла женщина, еще не старая, сохранившая стройность фигуры, - Настасья Ефимовна, мать Марики и Зои. Тиса поздоровалась. Поговорив с женщиной о здоровье батюшки, капитанск5ая дочь отдала ей мыло собственного приготовления. За что получила благодарную улыбку. После этого Тиса направилась к беседке к озеру.

  Сад Кошкиных располагался за хозяйственной частью: конюшней, сараями и подсобками. Семьдесят соток с плодовыми деревьями спускались к озеру. Пять работников под руководством Никодима Емельяновича Кошкина - отца семейства, собирали урожай яблок. Под деревьями громоздились один на другой ящики с плодами. Тощий в прохудившихся рабочих брюках и широких помочах, Никодим Кошкин напоминал старого муравья. Тиса поздоровалась. Он махнул ей рукой в широкой рабочей перчатке. И шевельнул усами.

  Девушка поняла. Сорвала яблоко с ближайшего дерева и откусила. Впереди заблестела вода. Когда-то реку Вежу перекрыли дамбою. Образовалось широкое озеро. Со временем оно опушилось камышом да рогозом. Рыбаки ловят в нем сома, сазана, толстолобика на уху. Красноперочку с таранкой к квасу.

  На берегу под сенью деревянной беседки Тиса разглядела две женские головки. Темноволосая со строгим пучком на затылке - Ганны. Светлая с растрепанной косой принадлежала Зое.

  Завидев Тису, подруги поднялись с лавки и по очереди чмокнули девушку в щеку.

  Тиса собиралась было спросить Ганну, что случилось, но вовремя увидела палец у рта подруги. Подруга указала взглядом на Зою.

  - Ты уже неделю меня не навещала, - сказала Зоя тоном капризного ребенка. Она опустилась на лавку, придерживая живот под батистовой сорочкой.

  - Я как раз собиралась, - извинилась Тиса.

  Зоя похлопала ладошкой возле себя. Подруги опустились на лавку по обе стороны от беременной.

  - Расскажи, как твои дела? Помнится, ты помогала лекарю? Как его?

  - Агапу Фомичу. Я и сейчас у него в подручных, - Тиса выбросила яблочный огрызок за перила беседки. Тут же в рогозе послышалась возня - кряканье и плюханье перепончатых крыльев - мордоклювы вместе с утками делили поживу.

  - Тиса, - Зоя схватила руку капитанской дочери и зашептала скороговоркой. - Ты должна мне помочь. Лукишна сказала, что я вылитая баба Фрося и фигурой, и лицом. Просто копия.

  В ее голосе звучал страх. Тиса не понимала, откуда он.

  - Моя бабка при родах померла! - Зоя сказала это так, словно рушился мир, а подруга этого не замечала.

  Войнова сообразила, к чему клонит беременная, и нахмурилась:

  - Глупости какие, Зоя. Даже не думай об этом. У тебя такого не будет.

  - И я ей твержу уже час о том же, - Ганна в отчаянии развела руки.

  - У меня бедра узкие, - Зоя всхлипнула. - Тиса, я боюсь. Спроси лекаря, может, есть снадобье или трава какая, чтобы родить.

  Последнее слово перешло в рев. Ганна обняла Зою, погладила по плечу. А Тиса, словно заново взглянула на подругу. За лето живот Зои вырос до впечатляющих размеров, и казалось, тянет к земле ее хрупкое тело, как якорь.

  - Я найду для тебя это снадобье, обещаю, - сказала Тиса. - Все будет хорошо. Не плачь, а то будет нос красным, как у нашего Цупа.

  Беременная хихикнула сквозь слезы. Ганна дала Зое свой носовой платок и та звучно высморкалась.

  Облако заслонило солнце. Ленивый полуденный ветер подернул водную гладь черно-синей рябью.

  - Кстати, - сказала Тиса. - К концу недели отрядные выступят из Ижеска. Отец сказал.

  - Зоя, слышишь? Скоро Руслан приедет, - Ганна послала благодарную улыбку Тисе. - Подарки привезет.

  - Я ему список вручила длиною в монашеский свиток, - оживилась Зоя. Беременная перечислила, что заказала мужу купить для будущего малыша в Ижеске. - Жаль, что мы не можем себе позволить колыбель Тарротанга, - добавила Зоя в конце. - Я бы очень хотела самобаюкающую люльку с вэйновским накладом - чтобы сама качалась. Как кресло-качалка Тонечки, которую градоначальник ей на годовщину свадьбы подарил.

  Тиса фыркнула. А Ганна покачала головой:

  - Мебель Тарротанга очень дорогая.

  - Я так скучаю по Руслану, - вздохнула Зоя. - А ты Тиса?

  Брови Тисы удивленно взлетели. Но она догадывалась, какой вопрос сейчас последует.

  - Ты не скучаешь по Витеру? - в этом вся Зоя.

  - Чего мне за ним скучать? - Тиса поднялась и подошла к перилам, делая вид, что ее заинтересовал мордоклюв, плавающий среди уток. Самый маленький представитель древних чистил свое перепончатое крыло плоским клювом.

  Зоя хихикнула:

  - Знаешь, что мне муж сказал? Потерял Вит голову из-за твоей подружки.

  Ну конечно, излюбленная тема. А мы еще думали, как поднять ей настроение, - подумала Тиса. Дать поиздеваться над подругой.

  - Да ладно, Войнова, - поспешила сказать Ганна. - Только слепой не увидел бы, как Витер вился вокруг тебя на обеде у Лавра.

  - Он такой высокий и сильный. Люблю военных, - закатила глаза Зоя.

  - Внешность, самое последнее, на что надо смотреть при выборе мужа, - Ганна подняла указательный палец. - Мужчина обязан обеспечить семью. А Витер в свои тридцать уже старшина. Надо видеть перспективу. Я сама слышала, как капитан Лазар расхваливал его градоначальнику.

  - Отец отмечает не только его, - упрямо сказала Тиса.

  К ее радости на тропинке показалась Марика. Она бежала, размахивая книжкой. Ветер раздувал ее желтое платье пузырем.

  Приблизившись, девушка обхватила беседочный столб и в шутку высунула язык:

   - Уф. Вы не представляете, какие я узнала новости... Такие... Мамку навестила Стеша Ильина, хорошо без Анфиски. Вы бы видели ее новую юбку. Рюши как у бабы на чайнике. Они в гостиной пили чай. Я сидела на подоконнике, читала роман. Ни о чем не подозревала.

  - Марика! - Зоя теряла терпение.

  - К нам едет молодой вэйн! Из самого Крассбурга, - выдала Марика, светясь от счастья.

  - Врешь, - Зоя прищурилась.

  - Не вру! - Марика подпрыгнула, хлопнув в ладоши. - Будет наместным в Увеге. И самое главное - он не женат!

  - Удивительно. Вэйн. И к нам, - Ганна прижала ладонь ко рту. Заметив равнодушие Тисы, спросила:

  - Ты знала?

  Тиса пожала плечами:

  - Не подозревала такого буйного интереса.

  - И ничего нам не сказала? - укорила ее Зоя. - Ну да. Ты же не любишь вэйнов.

  - Не то, что я их не люблю, - сказала Тиса. - Просто я иногда поражаюсь всеобщему слепому поклонению колдунам.

  - Да брось, Тиса, - отмахнулась Зоя. - Марька, что еще Ильина сказала?

  Девушки долго обсуждали новость. Тиса услышала много предположений, начиная с того, как будет выглядеть вэйн по мнению подруг, заканчивая размером его месячного жалования.

  Так просто уйти от Кошкиных было не возможно. Настасья Ефимовна, не хотела слышать отговорок, и усадила Тису и Ганну за стол вместе с дочерями.

Глава 3 - Возвращение

  /Обжигающий след/

  У флигеля Агапа Тиса оказалась только около пяти вечера. Под кривым козырьком висела табличка с оббитым уголком, - 'Лечебный корпусъ'. Старая известка стен местами облупилась. Девушка вошла в прохладный коридор. От влажных половиц исходил специфический запах. Глафира, домработница Агапа, вымыла полы дезинфицирующим раствором.

  Лекаря в приемной не оказалось. Тиса застала старика у кухонной плиты. В кастрюле, вычищенной новобранцами до блеска, кипело льняное масло. Агап Фомич деловито помешивал деревянной ложкой варево. Белый передник лекаря постепенно покрывался жирными крапинками. Гостья поздоровалась.

  - А, Тиса, проходи, дочка, - сказал Агап, улыбнулся в седую бороду, стриженную под лопату.

  Девушка сняла с гвоздя за дверью фартук, перекинула лямку через голову, повязала на талии. Тиса следила за движением рук лекаря, старческих, потемневших от пигментных пятен, но довольно проворных. И старалась ничего не пропустить.

  - Тисонька, дай-ка мне полынь, - старик поправил на носу тыльной стороной руки очки с мутными слоеными стеклами. - На верхней полке. Не то. Слева посмотри.

  За пять лет работы в подручных у Фомича девушка научилась разбирать заковыристый почерк старика на склянках, как и то, что их наполняет. Старый ореховый кухонный буфет ломился от множества всевозможных банок, бутылей, стаканчиков, коробков и бумажных свертков из пожелтевших от времени газет. Здесь можно увидеть всякое, начиная от ромашкового чая до заспиртованной ящерицы и пчелиного мора. Поэтому вход на кухню, как и в кладовую, был всем остальным, кроме Тисы и Глафиры, заказан. Отыскав на полке банку с серым порошком и надписью 'Полынь, сбор лето 21г.', Тиса распечатала ее.

  - Сколько, дед Агап?

   Лекарь поставил миску на весы:

  - Сыпь. Я скажу, когда хватит. Вам молодым все в граммах подавай.

  Агап всегда добродушно ворчал, когда приходилось отмеривать на весах что-либо. Он привык готовить снадобья по памяти на глаз. А так, дело затягивалось. И все же старик уступал помощнице. Тиса лучше запоминала рецепт, когда знала вес.

  - Достаточно, - остановил Тису Агап.

  - Приблизительно, триста пятьдесят грамм, - подытожила девушка.

  Фомич, не спеша, ссыпал порошок в кипящее масло, не переставая помешивать ложкой. Затем в варево добавились горсть головок красного клевера и зонтик заживухи.

  - Я у Кошкиных была, - Тиса почесала локоть. - Дед Агап, а вы не знаете, есть ли снадобье для того, чтобы родить хорошо?

  Старик приосанился:

  - Для чего конкретней? Ускорить роды? Замедлить? Кровотечение остановить? Боль унять?

  Тиса отрицательно качала головой. Рассказала лекарю про опасения подруги.

  - Зоя действительно худа для такого плода. Я очень волнуюсь за нее.

  Дед Агап подумал, ровно помешивая ложкой отвар, прежде чем сказать:

  - Если причина в костном строении, то снадобье тут мало поможет. Но есть камень - каховик называется. Если его положить у изголовья роженицы, любые роды легко пройдут, без малейших осложнений.

  - И у вас есть этот камень?

  - У меня нет. Но я видел этот камень в Антейске в ювелирной лавке. Редкий и дорогой камешек, - старик цокнул языком. - Думаю, если в Антейске есть, то и в Ижеске сыщется.

  Старик Агап редко рассказывал ей о своей прошлой жизни. Благодаря Прохору Фомичу - названному брату Агапа, Тиса знала, что двадцать пять лет назад Агап проживал в Антейске, где имел аптечную лавку. Потом отчего-то ее потерял - то ли сгорела, то ли забрали за долги. Брат посодействовал и устроил Агапа в пограничную часть штатным лекарем. Так старик попал в Увег.

  - Насколько дорогой, дед Агап?

  - За его цену можно двуколку с лошадьми купить.

  - Дорогой, - покачала головой Тиса и опустила руки. - Кошкиным точно не по карману.

  Старик молчал некоторое время, поглядывал на погрустневшую Тису из-под седых бровей. Затем произнес:

  - Антейский ювелир поведал мне, что каховик тот был найден в южной части Теплых скал. Думаю, восточная часть не далеко от южной будет.

  Капитанская дочь подняла голову, глаза ее заблестели.

  - Только прошу тебя, Тиса, не ходи к Большухе одна, - взмолился лекарь. - Сорвешься, костей не соберешь. Прости мне мои слова, но вспомни свою матушку. Сама не ходи, лучше попроси батюшку, чтобы выделил пару ребят для этого. И не кричите там. Сама знаешь, что из-за криков обвал может случиться.

  Тихий стук оборвал разговор. Лекарь отстранился от печи, распахнул дверь.

  На пороге показался мальчик в латаной рубахе и коротких штанишках, смуглявый, лет восьми. Ребенок опирался на самодельный костыль, держа на весу правую ногу. В свободной руке он прижимал к себе пучок травы тысячелистника.

  - Здравствуйте! - произнес ребенок. - Я на процедуру. Вот.

  Мальчик протянул траву старику.

  - Здравствуй, молодой человек, - лекарь забрал пучок. Тиса приветливо кивнула 'молодому человеку'.

  - Тысячелистник, хорошо. Он от мигрени помогает, - лекарь отдал ребенку монетку.

  Довольный мальчишка спрятал ее в карман штанов.

  - А ты подрос, Рич, - сказала Тиса, рассматривая малыша. - И оброс. Кудри, вон, до плеч достают.

  Она потрепала вихры вороного цвета.

  Лекарь пригладил бороду:

  - Скажу Глафире, чтобы тебя подстригла. Давай, ступай в приемную. Я сейчас подойду.

  - Спасибо, - малыш радостно улыбнулся. - А мы будем сегодня пить чай?

  - Конечно.

  - Со сладостями?

  Услышав утвердительный ответ, Рич развернулся и заковылял к приемной.

  Агап перестал мешать варево и установил кастрюлю на 'рассейку'.

  - Пусть теперь два часа томится. Потом в погреб снесу. А завтра мазь при надобности, пользовать можно, - хорошо лечит растяжения и боли в суставах.

  - Запомнила. Дед Агап, а когда ты меня будешь учить 'силуч' готовить? - Тиса который год заговаривала об этом. Но старик все увиливал. И сейчас найдет отговорку, подумала она. Но к удивлению Агап согласился:

  - Да вот, как соберем клюкву в этом году, так можно приступать.

  Агап стянул с себя фартук, бросил на табурет. Вымыл руки под подвесным латунным умывальником и исчез за дверью.

  Тиса радостно улыбнулась. Она научится готовить силуч! Чуть ли не волшебное по своему действию снадобье для прибавления сил. Сложнейшее по количеству ингредиентов. Это для силуча Агап заказывает у Ландуса из Ижеска порошок скорлупы драконьих яиц. Поэтому силуч в части держали для особых случаев. Вражеского нападения чиванцев, например.

  Мурлыкая под нос детскую песенку про шкодливого цыпленка, Тиса сложила в мойку грязную посуду. Мыть не стала - оставила на попечение тетке Глафире. Стянув с плеч фартук, девушка повесила его на гвоздик за дверью.

  Когда девушка зашла в приемную, Рич лежал на койке, которая была застелена чистой, хоть и прохудившейся, простыней, сложенной пополам. А Агап оборачивал колено мальчика бинтами, пропитанными целебной мазью.

  Два с половиной года назад в Увеге остановился табор. Кочевники давали представление на базарной площади. Потом табор покинул приграничный городок, а Рич остался. Мальчишку оставили здесь якобы потому, что старуха Магда, бабка Рича, предсказала ему исцеление в этом городе. Порою Тисе казалось, что они просто скинули обузу со своих кибиток. Рича приютили монашки. Ребенок остался жить при храме и просить милостыню у его стен. На ступенях храма и встретил Агап своего юного пациента.

  - Вот так, - шептал лекарь. - Теперь укутаем тебя простыней. И хорошенько укроем. Тиса, тащи сюда козлиную шкуру, в нижнем ящике комода.

  Девушка выполнила просьбу и присела на край стола, заставленного пузырьками и стопками бинтов. Лекарь накинул шкуру мехом к телу мальчишки.

  - Будет жарко, ты знаешь, что так надо - предупредил старик в очередной раз, щурясь на мальчишку через очки. - Зато потом будем пить чай с пряниками. Глафира целый кулек с базара принесла.

  - Здорово! - заерзал ногами мальчишка.

  - Токмо лежи смирно.

  - Дед Агап, а вы не знаете сказок? - спросил Рич.

  Старик крякнул:

  - Конечно, знаю, - Агап свел кустистые брови, стараясь припомнить. - Про волка-оборотня и семеро козлят.

   Рич засмеялся. Тиса тоже улыбнулась.

  - Не, это сказка для малышей. Вот матушка Доломея всегда рассказывает мне отрывки из Святого писания. Они похожи на сказки. Но матушка говорит, что это все истинная правда.

  - Слушай Доломею хорошенько, Рич. Она не обманывает.

  - Хотите, расскажу?

  - Давай.

  - Сначала была великая пустошь. И мира не было. Тогда задумал Единый создать мир. Первым позвал к себе Жнуха. Прибыл Жнух на земляном черве Ж.. Ж..

  - Жвале, - подсказала Тиса.

  - Жале. И с помощью Жнуха Единый слепил земляной шар. И назвал его Хорн. Затем Бог позвал огненного Косиницу. И тот прибыл верхом на рыжем Лисе. И с помощью Косиницы Единый зажег очаг внутри Хорна. Но не было воды и воздуха на Хорне. И тогда позвал Единый Лею и Небелла.

  Рич запнулся.

  - Дальше потом расскажу. Завтра матушка Доломея мне почитает. Дед Агап, расскажите мне хоть про оборотня и козлят.

  Все трое засмеялись.

  Рич слушал сказку и изредка перебивал всякими вопросами: 'А куда Коза ушла? А где был седьмой козленок в это время? А что еще купила коза кроме молока?'.

  - И все же это сказка для маленьких, - смешно морща нос, сказал Рич, когда Агап закончил.

  - Это почему же? - усмехнулся лекарь.

  - Зачем же оборотню обманывать козлят, он же мог просто когтями засов порвать?

  - Ишь, умный какой,- крякнул Агап. - А может засов размером с бревно был?

  - Не-е, - протянул мальчишка. - Козлята же маленькие, они бы тогда дверь не открыли.

  - Ты слышь, Тиса? Молодежь нынче какая пошла. Уж и сказки им не такие, - проворчал по-доброму старик.

  Тиса хихикнула.

  - А оборотни плохие, правда? - спросил Рич, поерзав на месте.

  - Бывают и обозленные, но это не значит, что все такие. Любая тварь божия имеет выбор. Человек может заблудиться и служить злу, а оборотень может служить добру.

  Рич слабо улыбнулся.

  - Но люди их не любят.

  - Люди просто боятся. Вон, летучих змеев тоже почти всех извели.

  - Драконов?

  - Драконов, - передразнил старик. - Это сейчас все уже драконами их кличут по-заморски. Змей он и есть змей. Когда-то, мой дед сказывал, дня не было, чтобы он змея в небе не увидел.

  - А где сейчас драконы? - продолжал расспрашивать мальчишка.

  - Те, что выжили и не находятся под опекой Вэйновия - не такие дураки, чтобы на глаза народу попадаться. Всегда найдется какой-нибудь рьяный 'рыцарь' или охотник.

  - Это точно, - добавила Тиса. - Позапрошлой зимой объявился медведь у полей. Так затравили так, что, говорят, бедняга раненый в лес еле ушел. Представьте, если они дракона увидят! Они же его убьют. А он такой милый.

  - Откуда вы знаете? - спросил Рич. - Вы видели дракона?

  Тиса прокашлялась.

  - Я видела картинки в энциклопедии древних, - сказала она, мысленно отругав себя за неосторожность. - С детства обожаю эту книгу. Ребенок посмотрел на Тису с жадностью ученика, тянущегося к знанию. Но стеснительно промолчал.

  - Если хочешь, я дам тебе почитать? - предложила девушка.

  - Очень хочу! Спасибо, госпожа Тиса. А про оборотней там тоже есть?

  - И про оборотней, и про драконов, и про рысаков. Там про всех древних написано.

  - Здорово!

  По окончании процедуры Рич, Агап Фомич и Тиса пили чай с пряниками. Вскоре с базара вернулась Глафира и выставила на скатерть чиванских козинаков, к большой радости мальчишки.

  ***

  Должно быть, осень потеряла календарь и потому явилась раньше срока. Неделю лил дождь. Изредка небо рассеивалось и давало волю солнцу, затем небеса снова затягивались лиловым мокрым одеялом. Дождь сломал планы сборщиков урожая и Тисы. Намеченный ею поход на разведку к скалам откладывался. И Тиса почти все свое время проводила в лечебном корпусе с Агапом Фомичем за перебиранием сырца и изготовлением мазей и настоек. Сегодня лекарь повез часть запасов в аптечную лавку к Ландусу на базарную площадь. Аренда части прилавка стоила Агапу половины выручки. Но намеки Тисы о том, чтобы открыть собственную лавку в городе, так и пропадали втуне.

  Предоставленная сама себе, Тиса коротала время в библиотеке. Она расположилась на диванчике у старого письменного стола, поджав под себя ноги, даже не удосужившись снять шлепанцы. На столе, стуле и даже на полу валялись книги.

  'Здесь ничего', - фыркнула Войнова и отложила в сторонку 'Имперский рудокоп' в синем переплете.

   Просмотрев десяток книг, Тиса наконец нашла, что искала, в тонкой серой книжонке под названием 'Природные обереги'. Четыре скудные строчки.

  'Каховик - непросвечивающий фарфоровидный бледно-голубой камень. Считается естественным природным оберегом. Камень обеспечивает беременным благополучные роды и дает жизненные силы новорожденному и матери. В природе встречается редко, главным образом в виде желваков, а также коротких линз и прожилков длиной от 3 до 40 см. Минерал используется в создании украшений и амулетов. Высоко ценится в ювелирном деле'.

  Ниже располагалась иллюстрация каховичной жилы, встречающейся в природе.

  - Похоже на заплесневелый хлеб, - вслух сказала Тиса и захлопнула брошюру, подняв облачко пыли. Из-за чего сразу зачесался нос.

  Расставив книги на законные места, девушка вошла в смежный с библиотекой кабинет отца. Тяжелый стол из вязовой древесины, кресло со смятой плюшевой обивкой. Ряд стульев вдоль стены, на которой висела карта Ижской губернии. Кстати на стенах кабинета наложены наклады, заглушающие шум. Подслушать разговор вне кабинета было невозможно. Накладывались чары полвека назад при строительстве корпуса.

  При жизни мамы кабинет украшали комнатные цветы. Она заходила к отцу с лейкой, и родители вместе поливали герань и алоэ. Тиса слышала их смех и забегала в кабинет, в иное время ей возбранялось входить сюда. С тех пор прошли годы, казалось, кабинет высох и потрескался, как земля в цветочных горшках.

  Тиса потрогала отцовский бювар. Просмотрела стопку писем. Два конверта пришло из Ижеска, одно из Горной Рудны, и большое из добротной толстой бумаги с большой печатью имперской стражи - из Крассбурга. Оно оказалось вскрытым. Тиса не удержалась и извлекла из конверта листок.

  Письмо оказалось довольно занудным, касающееся реструктуризации Имперской стражи. И девушка засунула листок обратно. Лишь потом заметила маленький листик под конвертами, сложенный в трубочку. Это могло означать лишь одно, послание пришло голубиной почтой. Развернув его, Тиса прочитала:

  'Войнову Лазару Митричу.

  Доброго дня, капитан.

  Смею доложить. Сегодня неделя, как мы выехали из Ижеска. Зарай Климыч передумал заезжать в Ломовой. Так что к обеду мы свернули на 'сеевку'. По подсчетам в Увег прибудем второго числа сентября в полдень. Старшина Витер Дмитриевич Крохов'.

  Тиса вернула бумагу на место. Присела на подоконник. За стеклом мокро блестели крыши казарм, по карнизу стучал дождь. Во дворе, - никого, за исключением свиньи, роющей носом грязь у бочки с дождевой водой.

  - Через четыре дня, - прошептала она. - Камилла обрадуется. И Зоя.

  ***

   'Истина велика и прекрасна лишь в первозданной наготе своей. Она не боится показаться обнаженной, ибо в ней нет ни малейшего изъяна. Истина самодостаточна и не нуждается во всякого рода румянах и золотых побрякушках. Так стоит ли все усложнять и искусственно создавать загадки там, где их нет? Жизнь и так полна нераскрытых тайн и чудесных откровений'.*

  Тиса захлопнула книгу и откинулась на спинку кресла, размышляя над словами философа. Мудрец отвергал ложь во всех ее проявлениях и призывал к правде. На страницах заиграли робкие лучи солнца. Погода менялась к лучшему.

  Со двора донеслись возбужденные крики. Мельком глянув в окно сквозь пеструю листву кротона, капитанская дочь вышла из гостиной и чуть не налетела на Улю.

  - Отряд приехал! - крикнула Уля и радостная, раскрасневшаяся побежала к выходу на крыльцо. Тиса последовала за ней.

  У ворот в часть шумела толпа встречающих. Всадники устало улыбались в ответ, здоровались. Нагруженные дорожными баулами шагали лошади. Животные фыркали, приподнимали головы, чуя скорый отдых и заслуженные ясли с овсом. Тиса помахала Руслану, мужу Зои. Здоровяк смущенно кивнул в ответ. Витера не возможно было не заметить. Старшина отдавал распоряжения, держа ладонь на рукояти сабли. Тиса согласна с Зоей, если говорить о военных, то Витер - само воплощение, каков должен быть истинный воин. Прямая спина, сильное тело, жесткий подбородок, тяжелый взгляд, заставляющий подчиненных повиноваться беспрекословно. Он крикнул что-то солдату на проходной, и тот бросился закрывать ворота. Тиса заметила, что с седла старшины позади мешка свисала туша здоровенного волка. Что бы это значило?

  Девушки из прачечной еще раз закричали приветствия. И Витер криво улыбнулся: все-таки ему льстило внимание толпы. Тиса почувствовала на себе взгляд старшины и повернулась к Камилле. Стряпуха со слезами на глазах махала сыну носовым платочком:

  - Яшка мой, только погляди. Совсем исхудал.

  Витер не позволил подчиненным спешиться. Отряд миновал внутренние ворота, направляясь к казармам, и толпа зевак потихоньку начала рассеиваться. Войнова вспомнила, что нужно ехать к плотнику и вернулась в дом. Нижняя ступенька лестницы истопталась до дыр в прямом смысле этого слова. Тиса собиралась заказать новую на замену. Обмерив ступень портняжной лентой, девушка зашла на кухню и записала размеры угольком на клочке старой газеты. Ночной дождь развел грязь на дорогах, поэтому от прогулки верхом Тиса отказалась и попросила Цупа отвезти ее на бричке. Тряска, конечно, измучит, но зато получится быстрее, и юбка останется чистой.

  Поездка прошла удачно, она договорилась с плотником о заказе на меньшие деньги, чем рассчитывала. По дороге заглянула в булочную и купила халу с маком. Затем она провела некоторое время в гостиной за философским трактатом, попивая молоко и закусывая булкой.

  Решив, что на сегодня достаточно заумных мыслей, Тиса вернула книгу на библиотечную полку. Вспомнив свое обещание Ричу, капитанская дочь двумя пинками заставила дубовую стремянку сдвинуться на метр левее. Подобрав юбку, залезла на верхнюю ступень и обшарила верхнюю полку второго от окна книжного стеллажа. Книга лежала на том месте, где она ее когда-то оставила. Погладив шершавый зеленый корешок, девушка смачно чихнула, сдув пыль с тисненой надписи 'Энциклопедия древних'.

  - Ну и пылища! Надо отправить сюда новобранцев с тряпками.

  Сойдя вниз, девушка уселась на подоконник и принялась листать книгу. Тиса остановилась на разделе 'Драконы (крылатые ящеры)', и с полчаса любовалась иллюстрациями. Какой Рич счастливый, он только откроет для себя эту энциклопедию.

  Девушка спрятала книгу под мышку и собиралась покинуть библиотеку, когда дверь капитанского кабинета открылась, и послышались мужские голоса. Тиса от неожиданности вздрогнула. В просвете меж книжными полками она разглядела отца.

  - И еще. Руслан, завтра отвезешь бумаги в таможню. Пусть Климыч поставит печать. Витер, на неделе примешь в свое подразделение еще молодняк. Оформишь, как обычно.

  Старшина Кубач похлопал по плечам парней, прощаясь.

  - Давайте, ребята, день вам на отсып, потом возвращайтесь в строй. В кабачке не засиживайтесь, - хохотнул помощник капитана. - Гонять вас буду.

  Дверь закрылась. Тиса молчала. Надеялась, что военные выйдут из библиотеки, не заметив ее присутствия. Но Витер заметил девушку и приблизился. Пришлось быстренько слезть с подоконника и расправить юбку.

  - Тиса Лазаровна, мое почтение, - склонил голову в поклоне старшина. - Приятно найти вас в добром здравии.

  Тиса заметила, что мужчины привели себя в порядок после дороги. Пыльную одежду сменила чистая форма. Подбородки выбриты. Бакенбарды на щеках выведены в мысок.

  - Мы не помешали? - Руслан спрятал за спину большие ладони.

  - Нет, конечно, - солгала Тиса. - Я тоже рада, что все вернулись живыми и невредимыми.

  Войнова вспомнила о вежливой улыбке.

  Старшина облокотился на книжную полку стеллажа:

  - Живыми - да, но невредимыми вернулись не все. Как говорится, без кровопролития не обошлось.

  Тиса распахнула глаза. Витер остался доволен произведенным эффектом.

  - На обратном пути, как проехали Сеевку, на нас напала стая гигантских волков и чуть не порвала в ниточки.

  - Не бойтесь, Тиса Лазаровна. Вит преувеличивает, - пробасил Руслан.

  - Преувеличиваю? - огрызнулся Витер. - Да у Климыча чуть руку не отгрызли. Теперь начальник таможни с повязкой долго не расстанется. Меня тварь цапнула за икру, и если бы не сапог, вырвала бы кусок мяса, как пить дать. Однако мы стаю хорошо проредили. Пятерых волков я сам из стреломета уложил.

  Витер не смог скрыть самодовольные нотки. Тиса сжала корешок книги.

  - Вы наверно заметили зверя, которого я привез? Это еще не самый крупный экземпляр. Но для чучела, - его шкура оказалась менее всего поврежденной.

  - Если у кого раны от укусов, им обязательно нужно появиться в лечебнице, - хрипло сказала Тиса.

  - Чтобы старик заставил выпить какую-то дрянь? - отмахнулся Витер.

  - Вы слышали о бешенстве, старшина? - упрямо сказала Тиса. - Это не шутки.

  - Хорошо, - смирился Витер. - Но только ради вашего спокойствия.

  Тиса почувствовала себя неудобно под пристальным взглядом черных глаз.

  - Что нового в Ижеске? - обратилась Тиса к скромно стоящему в стороне Руслану, чтобы сменить тему.

  Но Витер решил, что капитанская дочь обращается к нему:

  - Да уж Ижеск не то, что наша деревня. Есть на что посмотреть.

  Витер описал известный охотничий клуб, в котором они побывали. По его словам, это был не клуб, а охотничий дворец.

  Тиса заметила, что Руслан рассеянно слушает товарища и спросила:

  - А вам, Руслан, понравился Ижеск?

  - Город хорош, да дома лучше, сами знаете.

  - Зоя вас очень ждет.

  Витер многозначительно взглянул на Руслана.

  - Пожалуй, мне пора, - поторопился распрощаться Руслан. - Мое почтение, Тиса Лазаровна. Приходите к нам. Жена всегда вам рада.

  Тиса ужаснулась. Получилось так, будто она намекнула Руслану, оставить их наедине.

  - Подождите! - смутилась Тиса.

  Но Витер уже оттеснил плечом товарища к двери.

  - Передавай привет супружнице, - бросил ему вслед Витер.

  Тиса старалась придумать предлог, чтобы закончить разговор. Как назло, мозг отказался выдавать любые идеи. Витер, наоборот, искал тему для разговора.

  - Мы бы на полчаса раньше приехали, если бы не градоначальник. Встретили его коляску на развилке. Лавр нес какой-то бред о вэйне-погоднике из Крассбурга. Вы бы видели лицо Климыча. Тут доехать осталось, - всего ничего. А Лавр со своей чепухой задерживает. Вы, конечно, в курсе этой новости?

  - Да, я уже слышала, - коротко ответила Тиса.

  Какое-то время они молчали. Девушка старательно не глядела в глаза старшины. От онемения заколола мелкими иголками пятка.

  - Можно узнать, что вы читаете? - поинтересовался Витер.

  Тиса показала обложку энциклопедии.

  - Не устаю восхищаться вашим кругозором, Тиса Лазаровна. Или постойте. Уж не видели ли вы в лесу кого из этих тварей?

  Витер нахмурил лоб. Одновременно глаза старшины полыхнули азартным огнем. Тиса испуганно сморгнула и отрицательно замотала головой. К счастью старшина нашел свое определение ее испугу.

  - Не бойтесь, Тиса Лазаровна. Я готов вас защитить от любого чудовища. Пусть только сунется, - в его голосе зазвучали покровительственные нотки.

  Витер придвинулся к Тисе. Девушка отступила на шаг и уперлась спиной в подоконник. На счастье в библиотеку, гремя ведром, вошла Уля. В руке горничная крепко держала швабру, собираясь мыть полы. Коса была уложена в красивый венок на голове.

  - А вот вы где, Тиса Лазаровна. Вас Камилла к обеду кличет.

  Витер неохотно отодвинулся от собеседницы, метнув раздраженный взгляд на Улю.

  - Витер Дмитриевич, я, пожалуй, пойду, - Тиса воспользовалась случаем и протиснулась мимо парня. - Всего вам доброго.

Глава 4 - Обвал

  /Обжигающий след/

  На следующий день Тиса отправилась навестить древоеда, а заодно решила присмотреться к скалам на обратном пути. Оставив позади огороды и сады пригорода, девушка пустила Ватрушку рысью вдоль полей. Солнце грело спелую рожь. Ветерок выветривал засевшую в колосьях влагу. Разбитая телегами дорога еще хранила следы дождей - бурые мутные лужи в рытвинах приходилось объезжать по обочине. Через два часа Тиса проехала мимо хибары, на кольях забора которой висела огромная шкура черного медведя. Во дворе у сложенной поленницы Афонасий Шишкарь рубил дрова. Невысокий коренастый лесничий издали завидел Тису и вогнал в пенек внушительного вида топор.

  - Здравствуйте, - поздоровалась девушка, и в ответ получила хмурый кивок.

  'Смотрит так', - подумала Тиса, - 'словно я у него в кармане рыться собралась'. Что тут поделаешь? Шишкарь недолюбливал всякого, кто покушался на лес, который он считал чуть ли не собственным уделом. Она из леса часто вывозила полные короба лечебных плодов и растений. А то, что сырье собиралось далеко за пределами его лесничества, в расчет лесничий не брал. Сам-то Шишкарь любил поохотиться на живность. Вон, сколько шкурок под стрехой болтается.

  У опушки Тиса повернула на восток, где за лесом к горизонту Большуха щерилась скалистыми пиками, словно щука зубами. Можно было бы не сворачивать с дороги и доехать до начала перевала, а потом свернуть. Но так путь удлинился бы на четверть. Да и зачем? Что может быть прекрасней леса? Щебет птиц. Запах листвы, сосновой смолы и грибов. По-над опушками, если поискать, наверняка туесок лисичек и маслят можно набрать. Тиса ехала, пока не кончились тропки, и чащоба не встала стеной препятствий. Здесь девушка оставила Ватрушку, привязав кобылку на длинном ремешке к корню сосны, - пусть лошадь щиплет траву.

  Дальше - пешком. В лесу Тиса чувствовала себя, как дома. Нырнула под ветку ели, перелезла через бревно, обошла овраг. Ступала мягко, не торопясь. Остановилась у фундуковой рощицы, набрала в карман крупных орехов горсть. Под ногами чернозем изрыт. По следам видно, что самка кабана с подросшими поросятами недавно приходили сюда поживиться орешками. Тиса шла, ориентируясь на солнце и пик белой скалы Большухи, который она могла рассмотреть, только выходя на поляны. По дороге встретился красный боярышник, усыпанный крупными сладкими плодами. Надо бы место приметить.

  Чем ближе Тиса подходила к болоту, тем сильнее менялся лес. Вместо статных, с ровной здоровой корой деревьев, теперь чаще встречались низкорослые с узловато-скрюченными стволами осинки и сосенки. Поутихли голоса птиц. Мир замер в безмолвии. Под ногами сминался мох. Всякий раз, когда Тиса пересекала это место, она нутром чувствовала, что за тысячу шагов на восток посреди топи стоит Гартова башня. Немая и черная. Десять лет прошло, как пропал старик Гарт. Никто так и не отважился заглянуть в башню вэйна, и узнать что с ним. Правда есть слухи о черном рыцаре, что по болоту бродит.

  - Пиви, - пропел кулик. Напугал чертяга.

  Тиса отмахнулась от тревожных мыслей. Впереди меж кустов багульника показались топяные оконца. Опасно! Девушка достала тесак из холщевой сумки и срубила ствол молодой осинки. С импровизированным шестом Тиса осторожно двинулась по кочкам рядом с кустарниками. Раз, все же оступилась и по колено вымочила ногу. Испугаться не успела. Вытащила ногу из жижи. Хорошо, что ботинки крепко зашнуровала, а то бы оставила здесь один.

  Тиса пересекла по краю Гартово болото, отделавшись лишь мокрым ботинком. Твердая земля встретила буйной зеленью. Тут не то, что троп не было, тут просто пройти десяток шагов - трудная задача. Увежане сюда редко хаживают. С одной стороны - Теплые скалы, с другой - Гартово болото, наводящее суеверный страх на жителей, - отделяли это место от любопытных. Тиса продвигалась сквозь чащу, расчищая себе дорогу тесаком. Спустя полчаса борьбы с зарослями, она выбралась на просеку метров пятнадцать шириной. Сплошь бурелом: пни поросшие свежей зеленью и сухие стволы поваленных деревьев. Пестрым ковром лежала под ногами отсыревшая стружка. Пахло, как на лесопилке.

  - Да, дружок. Наломал ты дров за два месяца, - Тиса стала осторожно продвигаться по просеке, которая петляла дальше вглубь леса.

   Древоеда девушка нашла сидящим у края густой осиновой рощицы. Положив толстое желтоватое пузо на усыпанную щепками землю, ящер точил ветку заваленной ольхи, точно огромный зеленокожий кролик. Он вгрызался в нее двумя желтыми передними зубами и громко чавкал. За полгода, пока Тиса не навещала древоеда, тот успел отутюжить гектар леса. Две белохвостые чирки, завидев Тису, бросили выбирать насекомых из кожных складок ящера, и разом спорхнули с его спины.

  Древоед перестал жевать, и посмотрел на приближающуюся девушку блестящими выпуклыми глазами. Фыркнул, повел длинным хвостом, сгребая в кучу бревна. И снова принялся жевать.

  Память у древоедов короткая, нрав дружелюбный - это Тиса читала в энциклопедии древних животных, еще в детстве. Сначала расстраивалась, что ящер ее не помнил, а потом подумала, что к лучшему.

  Девушка присела на пенек, сняла с сухой коряги клочок зеленого пуха. Помяла в руках. Тонкие и мягкие шелковистые волоски грели ладонь. Линька. Древоед взрослел. Обзавелся толстой кожей. Вон, какой здоровяк. А был-то не больше теленка, когда из ямы вытаскивала. Вот радости-то было. С детства мечтала увидеть хоть одного из древних, мордоклюв не считается. И вот, пожалуйста, - найденыш. Из семейства драконьих, между прочим. И ничего, что крылья уже превратились трудами эволюции в два кожистых бугра.

  Тиса собралась было спрятать зеленый пух в карман, но тот сорвался с рук и полетел, гонимый ветром. Войнова достала нож из ботинка, прицелилась и метнула. Ножик послушно пришпилил комок пуха к стволу обломанного граба. Тиса улыбнулась успеху. Положив клочок шерсти в карман, она еще метнула пару раз нож, и убрала его в ботинок. Затем еще какое-то время сидела, наблюдая за ящером. Заодно, перекусила перед обратной дорогой бутербродом с солониной и петрушкой. Закинула крошки в рот. Сияющая улитка Солнце еще по-летнему теплое перевалило за пик небосклона и поползло вниз. Пора. Девушка проверила шнурки на кожаных ботинках. Счистила щепкой с каблуков болотную грязь.

  - Когда в следующий раз увидимся, не знаю, - произнесла Тиса вслух, поднимаясь. - Повезло, что ты за Гартовым болотом устроился. Увежане боятся к нему ходить. А то досталось бы тебе от них на орехи. Боюсь даже подумать, что бы было, если бы в части о тебе узнали. Девушка невольно вспомнила азарт в глазах Витера, когда он спросил о древних.

  Вскинув сумку на плечо, Тиса помахала древоеду рукой. Тот даже морду не повернул, увлеченно заламывал передними лапами желтолистый граб. Девушка нырнула в тенистую чащу.

  Ватрушка встретила ее радостным ржанием.

  - Заждалась? - Тиса протянула кобыле горсть малины. Лошадь осторожно подхватила с руки ягоды мягкими теплыми губами. Тиса забралась в седло. Теперь к Теплым. С этой стороны гряда не исхоженная, не то, что со стороны перевала. Вероятность приметить жилу как-никак больше.

  Вот она, Большуха. Гряда скал-исполинов, подпирающая небо. У подножия покоится груда огромных, больше человеческого роста, глыб. Щербатых и вечно теплых, даже при лютом морозе. Тиса повела кобылу вдоль гряды, всматриваясь в хоровод скал. Вдруг, повезет, и она увидит каховичную жилу. Что-то блеснуло у вон того выступа, словно голубой всполох. Или показалось? Нужно вернуться и проверить при удобном случае, решила Тиса.

  Обратный путь показался короче. Уже через три часа Войнова въезжала в Увег. Поднимаясь в горку по Пятичной улице, девушка не сразу заметила известную на всей округе парочку забияк. Иначе свернула бы в Весенний переулок.

  Худой костлявый Казимир Семечкин, или просто - Казик, пошатывался и смотрел под ноги, чтобы не упасть. Судя по торчащему горлышку бутылки из кармана его мятых штанов, бездельники уже отметили новый день. Здоровяк по кличке Пыж держался бодрее. Красные глаза его не сразу сфокусировались на Тисе. Но как только они сделали это, Пыж ухмыльнулся и заорал:

  - Эй! Красотка, куда же ты! А поцеловать?

  Тиса пришпорила кобылу, благополучно минуя мужчин. За спиной она услышала ругательство. До чего неприятные типы.

  Эта парочка наводила шорох по всей округе. Самой скандальной оказалась их выходка на похоронах бабки Фрони, матери пекаря, этой весной. Дождавшись, пока убитые горем родственники покинут на ночь комнату с покойницей, эти шалопаи забрались в окно. Привязав к кисти покойной веревочку, кончик протянули за окно. Поутру прибыли певчие. Только затянули протяжно 'отходную', как вдруг покойница помахала священнику белой ручкой. Естественно, бедолаг-храмников просто вынесло на улицу с жуткими воплями.

  ***

  Случай выбраться в Теплые представился через пару дней. Девушка взглянула вверх на скалистую гряду, где в пятидесяти локтях от земли находился каменный уступ, образующий площадку. Там ей привиделся голубой отблеск в прошлый раз.

  'Ганна бы не одобрила', - подумала Тиса, натянув брюки, холщевые солдатские с карманами. Кожаный толстый ремень продернула в лямки на поясе. За него заткнула подол юбки. Ватрушка, привязанная к сосне, укоризненно фыркнула.

  - Чего фыркаешь? Думаешь удобно в юбке по скалам лазить? Попробуй сама. Или тебе не нравится, что я Агапу ничего не сказала? Зачем старику волноваться. Тут не особо высоко. Сама справлюсь.

  В свои пятнадцать предоставленная сама себе она лазила в скалы просто ради развлечения. Наметив маршрут подъема, (выбирая более пологие места), Тиса закинула на плечо сумку:

  - Не скучай.

  Первые тридцать метров по насыпи у подножия гряды. Осторожно, чтобы не упасть и не съехать вниз. Затем с уступа на уступ, с глыбы на глыбу, придерживаясь за каменные откосы. Вверх и вверх. Когда половина пути осталась за спиной, Тиса взглянула вниз. Ватрушку закрывали пушистые кроны сосен. Расстояние до земли неожиданно показалось внушительным.

  - Понесла ж меня нелегкая, - прошептала девушка себе под нос. Кажется, в пятнадцать лет все было намного легче. Тиса решила больше не смотреть вниз и быть предельно аккуратной. Широкий край скальной площадки, за которым, как ей верилось, как раз и голубела жила каховика, медленно приближался. Последние метры давались с трудом. Чем ближе подбиралась девушка к цели, тем более отвесной становилась скала.

  Стиснув зубы, она карабкалась вверх, основательно прощупывая очередной узкий уступ, перед тем, как перенести на него вес тела. 'Так. Еще немножко, подтянись. Ну же? Вот так'. Хорошо, что она надела старые перчатки, иначе мигом стерла бы ладони в кровь. Ссадин и царапин и так вдоволь нацепляла. 'Добралась!' - Тиса уцепилась за край площадки. Легла на локоть, чтобы подтянуться, и вдруг вздрогнула: на плато стоял человек. Темная мужская фигура. Девушка почувствовала, как ноги соскальзывают. Она громко вскрикнула, повиснув на одной руке. Далеко внизу качнулись насыпь и сосны. Неожиданно, сильные руки обхватили ее запястье.

  - Я вам помогу. Давайте вторую руку. Держу вас, - говорил человек отрывисто и хрипло.

  Тиса забралась на площадку, поднялась с колен. Когда она взглянула в лицо спасителя, облегченно вздохнула. И правда, у страха глаза велики. Ей помог выбраться паренек, лет семнадцати. С высоты ее двадцати шести - просто мальчишка. Худой до жалости. Невзрачной внешности. Словно пылью прибитый, сказала бы Камилла. Голову паренька стягивал обруч, а за ухом торчал кончик пера. Сразу ясно - из шкалушей. Шкалуши - народец Рудненских Облачных гор, любит украшать себя перьями и овчинными крашеными нитями. Как бы в подтверждение Тиса разглядела на пальце паренька моток цветных ниток - наподобие кольца, и еще моток - вокруг шеи. Льняная рубаха-косоворотка сидела на нем слишком свободно. В остальном же, - самый обычный парень, каких в Увеге полно.

  Заметив, что мальчишка в ответ хмуро оглядывает ее одежду, Тиса хотела было высвободить подол юбки из-за пояса. Но передумала. Плевать, - не император, чтобы она тут смущалась как девчонка.

  - Что вы здесь делаете? - спросил шкалуш.

  - Я ищу... - Тиса запнулась. Разве она обязана отвечать?

  - Что?

  - Тебя это не касается, - закончила девушка, тон горца ей совсем не нравился.

  Она оглянулась. Площадка уступа оказался шире, чем она предполагала, шагов десять от края до стены и не менее двадцати вдоль. Краем глаза Тиса заметила, что в нише скалы лежит мешок с дубинкой, очевидно, вещи паренька. Увы, к ее огорчению, голубой, как плесень, каховичной жилы здесь не оказалось. Зато справа от площадки ответвлялась тропинка, по которой можно наверняка пройти по-над стеной к следующему широкому уступу.

  - Глупо было взбираться без страховки, - паренек покачал головой.

  Тиса вспомнила о прочной и легкой веревке в сумке. Можно было действительно подстраховать себя на последних метрах. Дала маху, что называется.

  - Да. Пожалуй. Сам-то, что здесь делаешь? - спросила Тиса.

  - В Увег иду.

  - Мне кажется, ты выбрал не самый легкий путь. В десяти верстах к северу - перевал.

  Паренек показал пальцем на перо за ухом:

  - Мне по бездорожью привычнее.

  Ну да, конечно, - шкалуш.

  - Удачи, - пожелала Тиса на прощание. Собираясь перебраться по скалистой тропинке на соседнюю площадку, Тиса перевесила сумку на другое плечо.

  Шкалуш не ответил. Лицо его вдруг помрачнело. Он задрал голову, словно увидел что-то на вершине гряды. Тиса проследила за его взглядом, но ничего не увидела, кроме лоскутного неба и зубьев скал.

  Паренек сжал ладони в кулаки.

  - Как я мог забыть. Вы же кричали. А в Теплых обваливается порода от высоких звуков. Будет обвал!

  Он что-то еще говорил, но Тиса уже не слышала. Последние слова поглотил нарастающий 'рокот' над головой.

  Время словно растянулось. Задрав голову, Тиса как во сне наблюдала, как от верхушки скалы откололся огромный кусок, и ринулся вниз. Надвигаясь, он с оглушительным треском раскалывался о преграды, дробился на множество каменных глыб. Еще доля секунды и рой камней заслонил собой полнеба. Тиса в панике оглянулась. Пока она ошарашено соображала, шкалуш уже успел укрыться в нише. Присел, сгорбился в обнимку с мешком. Вот как надо уметь спасать собственную шкуру! А ей тут пропадай, - ведь спрятаться в нише она не успевала. Тиса бросилась в сторону скалистой тропинки. Возможно, у нее еще есть шанс уйти из-под смертельного камнепада. За спиной раздался грохот. Скалу под ногами тряхнуло. Тиса покатилась и ударилась головой об каменный откос. Последнее о чем она подумала, прежде чем свет окончательно померк: 'Это конец. Мама встретишь ли ты меня там'.

  Очнулась она в звенящей тишине. Сколько она пролежала без сознания, Тиса не знала, - минуту, час или больше. На зубах скрипел песок. В воздухе висело облако пыли. Тиса потрогала шишку на макушке. Пустяк. Так руки двигаются, ноги тоже вроде на месте. Девушка медленно поднялась. Ноги не дрожали, а вели себя очень прилично. И, не считая пощипывания на месте ушиба головы, - в целом Тиса чувствовала себя хорошо. А вот юному шкалушу похоже смертельно не повезло.

  Тиса охнула. Ниша, которая должна была служить защитой юноше, вся оказалась доверху завалена породой. Мозгами понимая, что парня уже нет в живых, Тиса кинулась к завалу.

  - Шкалуш! - звала она, не повышая голоса. Тишина в ответ. Почему-то мысль, что она не узнала имени незнакомца, сделала ее несчастной. Тиса постаралась сдвинуть гранитную глыбу. Тщетно. После еще нескольких неудачных, к тому же опасных, попыток, девушка отказалась от своих намерений. Физические, как и душевные, силы покинули ее. Упав на обломок скалы, девушка разревелась. По измазанным в пыли щекам потекли дорожки слез. Как бы она не хотела верить в обратное, но стоило смотреть правде в глаза - паренек мертв.

  Тиса не знала, сколько времени она еще просидела у завала, пока заставила себя двигаться. Девушка подползла к краю плато и оглядела склон, пытаясь определить, с какой стороны удобно будет спускаться. Склон ей не понравился. Кинув взгляд в сторону, показалось, что спуск с соседней площадки более удобен. Тропинка над скалистой стенкой привела ее туда. Там набросив на выступ-якорь веревку, Тиса спустилась по ней на удобный валун, от которого благополучно добралась до подножия. На 'сыпухе' Войнова поскользнулась и проехалась на мягком месте до твердой земли, разрывая брюки и юбку до дыр и добавив себе новых ссадин.

  Спустя три часа Тиса миновала развилку и свернула на дорогу к Увегу. Багровый закат подчеркнул черный абрис опушки и пролесков. Прохладный ветер освежал щеки и плечи девушки. Уставшая телом и душой Тиса уныло покачивалась в седле. Через полчаса езды за спиной послышался шум. Обернувшись, Тиса разглядела вдалеке на петле дороги нагоняющую ее карету, запряженную парой лошадей. Странным образом лошади не поднимали пыли, но девушка этого не заметила. Не проявив малейшего любопытства, она просто повела Ватрушку по обочине, чтобы не мешать проезду. Тиса подосадовала, когда карета поравнялась с ней и остановилась: общаться с кем-либо сейчас совершенно не хотелось. Пришлось остановиться. Мужичок на козлах хотел было что-то сказать, но из окна кареты высунулась пожилая дама в чепце и властным голосом произнесла:

  - Я сама. Э-э, милочка, мы верно едем к Увегу?

  Она смерила Тису взглядом, от чумазого лица до пыльных разодранных брючин, видневшихся из-под юбки. Острый нос дамы подернулся, будто ей поднесли тухлое яйцо.

  - Да, - кивнула Тиса, собираясь двинуться дальше.

  - Подождите, я еще не закончила, - воскликнула женщина, она обернулась и произнесла кому-то сидящему рядом: - Вот куда ты меня везешь, Филипп! Здесь совершенно не знают, что такое этикет. Никакого уважения. Как я и предполагала - это кошмарное место.

  - Ма, не начинай, - ответил ей приятный баритон. В сумраке кареты Тиса различила тонкий мужской профиль.

   Острый нос дамы повернулся снова к Тисе.

  - Скажите, милочка, сколько до Увега осталось? Я должна знать, сколько мне еще страдать от этой качки.

  - Полтора часа, никуда не сворачивая, и вы будете в Увеге. Еще есть вопросы, сударыня?

  Пожилая дама, сверкнув глазами, ничего не ответив Тисе, крикнула кучеру:

  - Поезжай!

  Карета тронулась. До Тисы долетели слова: 'невоспитанная' и 'оборванка'.

  Добравшись до дома, девушка воспользовалась сумерками и прошмыгнула в свою комнату никем незамеченной. Когда позже в комнату вошла Камилла, Тиса уже спала, укутанная с головой одеялом. Под кроватью скрытая от глаз лежала кучка грязной одежды.

Глава 5 - Новобранец

  /Обжигающий след/

  

  Она плыла в тумане. Качалась на его ватных волнах.

  - Я прибыл на место,- чей-то далекий невнятный голос привел ее в волнение.

  - Ты знаешь, что делать, - второй голос словно толкнул ее. Ватные волны захлестали сильнее.

  - Тотум слишком долго принадлежал одному владельцу... не забрать... владелец должен сам отдать его, затем уничтожь всех, кто прикасался к... - слова звучали глухо, появлялись и пропадали, словно пузыри со дна омута.

  Туман рассеивался медленно, ввергая ее в непроглядную тьму.

  Камилла закончила размешивать тесто в круглобокой кастрюле. Пухлые ручки ловко накрыли кастрюлю льняным полотенцем и поставили ее греться на уступок печи. На обеденном столе стояла тарелка с яблочным варением для будущего пирога. В другой раз Тиса уже бы макнула в него палец и облизнула. Но сегодня ее ничто не радовало.

  - Не знаю, какое тесто получится. Мука новая. А на Жнухову Горку приготовлю пирог с орехами, медом и облепихой. Мне Петровна рецепт один дала. Пальчики у меня оближите! Яшка мой на следующей неделе в станицу заступает на пятую сторожу, как ноги носить-то будет. Говорю, забегай ко мне на кухню, сынок. Что в солдатской столовой Жич кашеварит? У него не разъешься. А он мне: 'Мать, не кудахчи. Я не голоден'.

  - Проголодается, сам прибежит, - хмуро ответила Тиса.

  Сегодня она проспала до обеда. Приняв горячую ромашковую ванну, Тиса заметила, что от вчерашних царапин мало что осталось. Вот только небольшие синяки на ногах напоминали о вчерашнем спуске по насыпи, да шишка на макушке. Бальзам клеверный помог.

  Камилла взглянула на девушку.

  - Ты что-то бледная сегодня. Не заболела ли?

  Тиса отрицательно махнула головой. Не рассказывать же, что вчера из-за ее крика погиб мальчишка, и теперь ей предстоит тяжелый разговор с отцом. Как бы ни было, совесть настаивала, и она не могла утаить от отца гибель чужака в скалах. Девушка вздохнула, понимая, что последует за этим разговором. Отец снова поручит своим солдатам следить за ней. Конечно, она отделалется от такой охраны с легкостью, но все-таки не хотелось таскать за собой этот хвост и дня. Но это еще не все. Ночью опять активизировались видения. И блокировать их стало намного сложнее. Сплошной бред, от которого просыпаешься в поту.

  Камилла тронула Тисин лоб:

   - Вроде бы не горячий. Я чай мятный заварила. Налить тебе кружечку?

  - Нет спасибо, просто голова немного болит, - соврала Тиса.

  - По мне, так голова всегда болит от голода.

  Стряпуха смахнула со стола остатки муки в ладонь.

  Слушая кухарку в пол уха, девушка повисла на локтях на подоконнике и рассеянно наблюла за строем солдат, пересекающим двор.

  Отряд солдат скрылся за голубиной башней. Тиса скользнула взглядом дальше ко второй проходной и увидела отца, разговаривающего с Витером и Кубачем. Они загораживали собой четвертого собеседника. Когда отец сдвинулся на шаг, она не поверила глазам. Четвертым оказался ни кто иной, как давеча усопший шкалуш.

  - Живой, - радостно прошептала Тиса.

  - Кто живой? - не поняла Камилла.

  Но Войнова уже выскочила из кухни. Вылетев коридором на крыльцо, девушка замерла у столба, подпирающего козырек, и прислушалась.

  - Говоришь, в Горной Рудне охранником работал? - спросил отец.

  - Да, при кабачке, - кивнул шкалуш.

  - Кабачок случайно не огородный был? - хохотнул Кубач.

  - Никак нет, - промямлил паренек.

  - Значит, опыт какой-то есть, - одобрительно кивнул отец. - Хорошо. Витер возьмешь к себе мальца.

  - Но, капитан, - Витер явно не впечатлился сомнительным приобретением.

  Отец взглянул строго на старшину, и тот не решился дальше обсуждать решение старшего по званию. Капитан похлопал паренька по плечу:

  - Только служить в пограничной страже это тебе не двери кабака стеречь. Здесь брат, родину защищать придется.

  - Постараюсь не подвести! - проникновенно сказал шкалуш.

  Отец кивнул, за хмурым видом ощущалось его одобрение.

  - Витер, распорядись по поводу белья, койки. Как обычно. И, уж больно тощий. Скажи Жичу, две порции мальчишке давать в течение месяца.

  - Думаешь, откормим, Лазар? - Кубач продолжал потешаться.

  - Будет сделано, Лазар Митрич, - Витер хлопнул новобранца по второму плечу. Ноги паренька дрогнули. - Проявлю особую заботу.

  - А вы, молодой человек, осваивайтесь, учитесь. Не посрамите свое училище. Успехов.

  - Спасибо, - поблагодарил капитана шкалуш.

  Подождав, пока капитан и Кубач скроются из виду, Витер повернулся к новобранцу:

  - Значит так, салага. Запоминай. Сначала в баню. Затем в цирюльню, патлы состричь. Бабью красотульку с головы снимешь.

  - Это обод чести, - гордо произнес шкалуш. - У нас такие все мужчины носят.

  - Будешь в Рудне, носи хоть юбку с панталонами. Здесь тебе пограничная часть, а не бордель. Я понятно выражаюсь?.. Не слышу ответа?

  Шкалуш опустил голову:

  - Так точно.

  - А это что за нитки на шее?

  - Оберег.

  - Ну ладно. Баня за голубятней, как зайдешь, первая дверь налево, - Витер указал направление. - На складе у Шилыча получишь набор белья, сапоги, мыло...

  - А оружие? - протянул шкалуш, поглядывая на боевую саблю в ножнах Витера.

  Витер нахмурил брови:

  - Не наглей, пацан. Обойдешься пока своей дубинкой. Кругом марш в баню!

  Тиса проводила взглядом широкоплечего Витера и щуплого шкалуша. 'Точно волкодав с котенком', - подумала она. На душе полегчало: парень-то жив оказался. Слава Единому и пятерым святым. Нужно в храм сходить, свечу поставить.

  Когда позже она появилась в лечебнице, Агап как раз закончил процедуру Рича. Тиса отдала ребенку энциклопедию древних, к его большой радости. После вкусного шалфейного чая с кизиловым вареньем в теплой компании, девушка три часа провела с Агапом за перебором содержимого буфетных полок. Сортировали баночки, скляночки, мешочки и пакетики. Ненужное или просроченное летело в мусор. Ревизии они были обязаны Глафире, которая хотела вытереть пыль на переполненных полках и нечаянно разбила бутыль. Настойка лапчатки растеклась и замочила всю лекарскую утварь.

  - Как дела в лавке? - Тиса вытерла влажной тряпкой пыль с пузатого кувшина. За все время она ни словом не обмолвилась о своем походе в скалы.

  - Паршивец, опять поднял плату.

  - Так я и знала, - Тиса цокнула я зыком. - И на этом, боюсь, не остановится.

  Агап близоруко поднес бумажный сверток к глазам, развернул, понюхал, отложил в сторону.

  - Не лучше ли свою лавку открыть? - капитанская дочь покосилась на старика.

  - Мы уже говорили об этом, - буркнул Агап, поворачиваясь к девушке спиной.

  - Ну почему, дед Агап? Почему - нет? - выглянула Тиса из-за плеча старика. - Я бы сама ею управляла. И убирала, и полы бы мыла, пока мы не будем в состоянии нанять человека.

  - Говорю, нет, значит, нет, - Агап составил бутыли с настойками в сумку. - И полно об этом. Ландус продал сбор от мигрени, а также мази от мозолей. Последней у меня еще пять банок в погребе, а вот сбор нужно сложить.

  Тиса вздохнула.

  - Я не запомнила состава, - без выражения произнесла девушка. - Помню только, бузина нужна, листья сирени.

  Агап качнул головой:

  - Еще по ложке сушеной рябины на порцию. А после Жнуха, думаю, пора за свежей клюквой. Надо же тебе научиться силуч варить.

  Знает старик, чем умаслить.

  - Я на чердак поднималась, - примирительно сказала Тиса. - Шиповник хорошо сохнет. А черноплодку ворошить нужно. На нескольких плесень приметила, тоньше слоем бы рассыпать. А кладовщик лотки не дает.

  - Шилыч еще тот скряга, - хмыкнул в бородку старик. - Я, помню, у него как-то пустых бутылей попросил, хоть один ящик из двадцати. На что ему столько стекла? Пылится в сарае токмо. А мне бы под настойки пригодились. Все одно - гарнизон пользовать будет. Так не дал, жадень несчастный. А ты батюшку своего попроси, чтобы повлиял.

  - Это бесполезно. Отец скажет, что каждый должен заниматься своим делом, - Тиса усердней, чем требовалось, принялась надраивать бока очередной склянки.

  - По-своему, он прав, - мирно сказал Агап. - Да, кстати, пару дней меня в корпусе не будет. Пойду к брату, опять дурака грыжа скрутила. Говорил: Прохор, не тягай мешки. Сыновья на что? Так нет же, сам все делать хочет, осел чиванский.

  - Настойкой сабельника натрете спину?

  - Да. И покажу Зинаиде, как массаж медовый делать.

  - Хорошо. Привет передавайте им, - Тиса составила в авоську пузырьки.

  Вернувшись из погреба, девушка не застала Агапа на кухне и заглянула в коридор.

  На лавке у приемной сидели два новобранца в ожидании своей очереди. Худосочного шкалуша Тиса не сразу узнала. Стриженая голова, форма горчичного цвета. Вторым оказался рыжеволосый крепыш. Дверь распахнулась, и приемную покинула пара новобранцев. Шкалуш и рыжий поднялись.

  - Здравия желаю! Василь Дворов и Трихон Якшин прибыли на медосмотр, - крикнул 'Рыжий' в приоткрытую дверь.

  - Проходите, коли не шутите, - приглушенный голос Агапа в ответ.

  Тиса заметила как шкалуш, заглянув в приемную, побледнел и нырнул за спину товарища.

  - Иди первый, я после тебя, - шепнул он 'загорелому', который кивнул и пропал в приемной.

  Войнова усмехнулась. Страх перед лекарем - нередкое явление. Она проследила, как шкалуш направился к выходу из корпуса, и последовала за ним. Выглянув из темного нутра лечебницы, Тиса на миг сощурилась от света. Как же хорошо. Высоко по необъятному небу струились перистые облака. Ветерок трепал белье на веревке, вывешенное Глафирой. А сиреневый куст, что рос в палисаднике под окнами, чирикал по-воробьиному. Юноша прислонился спиной к затененной стене и закурил самокрутку. Пепел падал на горчичную форменную рубашку, но он не замечал этого.

  - Привет. А я уж думала, ты погиб, - девушка приветливо улыбнулась.

  Шкалуш поднял глаза, особого удивления Тиса в них не увидела. Не дождавшись ответа, добавила:

  - Я рада, что ты жив. Не бойся. Медосмотр - это не страшно.

  - Я не боюсь, - буркнул Трихон себе под нос. Паренек смял в руке потушенную сигарету и метким броском отправил ее в урну.

  Тиса смахнула локон со лба:

  - Агап Фомич только расспросит о болезнях, осмотрит, температуру заставит смерить. Он добрый.

  - Зачем вы мне это рассказываете? - грубо оборвал новобранец Тису. - Чего вам надо?

  Тиса почувствовала себя назойливой. Поджав нижнюю губу, девушка отступила.

  За разговором капитанская дочь не заметила Витера и Гора. Мужчины вывернули из-за угла корпуса и приближались. Деревянные ножны с саблями обивали бока военных при ходьбе. А сапоги поднимали дорожную пыль с прогретой солнцем тропинки. Витер издали наблюдал за девушкой и новобранцем. Большой и широкий как краб, Гор жестикулировал своими ручищами, рассказывал что-то о срубе новой сторожи, но слова его благополучно пролетали мимо ушей Витера.

  Нагрянув со спины, старшины приветствовали Тису короткими кивками.

  - Тиса Лазаровна, мое почтение. Вам докучал этот шкет? - Витер окинул хмурым взглядом шкалуша, который уже успел выпрямиться перед начальством.

  - Совсем нет, Витер Дмитриевич.

  Старшина оглядел Тису, затем новобранца:

  - Почему прохлаждаемся, боец? - гаркнул он.

  - Никак нет, господин старшина. Явился на медосмотр по вашему приказанию, - оправдался шкалуш.

  - Так какого лешего здесь околачиваешься? Марш к лекарю. Что стоишь? Шевели отростками!

  Новобранец шмыгнул в дверь корпуса.

  - Тиса Лазаровна, если вам нужна помощь или защита, вы не стесняйтесь, обращайтесь ко мне.

  - Спасибо, Витер Дмитриевич. Но думаю, в этом нет необходимости. Мне никто не угрожает, - поблагодарила Тиса. - Хотя...

  Девушка сложила ладони.

  - Витер Дмитрич, вы смогли бы у кладовщика лотки попросить для меня?

  - У Шилыча? - цокнул языком Витер. - Да у этого пса даже снега зимой не выпросишь. Боюсь, эта задача невыполнима. Простите, Тиса Лазаровна, но здесь вам лучше обратиться к вашему батюшке.

  Мужчины отправились дальше, и девушка еще какое-то время смотрела им вслед.

  ***

  После завтрака следующего дня Тиса заглянула на чердак.

  Она прошла в хозяйственное крыло корпуса, где в детстве любила шнырять по сумрачным кладовкам. В них можно было обнаружить много старых, покрытых пылью, а потому загадочных вещей: тяжелые ржавые утюги, подсвечники, сломанные швабры, и даже части старинных лат времен первой Панокийской войны. Тиса поднялась по скрипящей лестнице, предназначенной для слуг, на третий этаж.

  Глиняный пол чердака устилала соломенная труха. Под потолком нависали балки, - того и гляди, поцелуют в макушку. Из окон на пол падали полоски света, в которых клубились частички пыли. На пеньковой веревке, протянутой меж балками, сохли травы и коренья. Тиса вдохнула запах трав. Зверобой с венчиками желтых цветов, терпкая серолистая полынь, спутанные стебли спорыша, девясил, ромашка, лапчатка, красный клевер... 'Лекарство то, что ногами топчем', - часто любит повторять Агап. Тиса подвинулась к березовым стеллажам, взяла деревянную лопатку и поворошила ею плоды черноплодной рябины. Тут же сушились шиповник, боярышник, кизил, медвежья ягода и семена тыквы.

  Девушка сняла с веревки два пучка - бузину и сирень. Из окошек чердака послышалось твердое: 'Да не посрамим Имперскую Пограничную Стражу! Будем готовы к отпору супостата!'

  Так Тиса поняла, что на плацу закончился смотр. Так было всегда. Отец отдавал распоряжение начать тренировку. И пограничники принимались стрелять из стрелометов, дальнобойных луков, валить мишени из фанеры, чиркать саблями, колошматить мешки набитые соломой. Старшины старались гонять своих ребят особенно активно, если поблизости находилась лысеющая макушка отца.

  Так было и в этот раз. Старшины подошли к своим подразделениям. Кубач, Порфирий, Гор и Витер. Последний выделялся безупречной статью, как мачтовая сосна среди дубов. Старшины развели свои подразделения по испытательным площадкам. Тисе повезло - подразделение Витера заняло крайнюю площадку для поединков, у колонны пожарных бочек с водой. Так что она могла слышать речь старшины.

  Солдаты выстроились по периметру площадки.

  - У нас четыре новичка, - сообщил подразделению Витер. - Первая пара: Дворов, Якшин. Выйти из строя.

  Новобранцы отделились от строя. Василь сиял гордостью, как начищенный ботинок.

  - Василь Дворов до поступления к нам окончил военную гимназию города Залеска. Якшин Трихон прибыл к нам из Рудненского военного училища.

  Тисе показалось, что последние слова старшина произнес с некоторым презрением. В строю прокатился шепоток.

  - Так, - Витер подбоченился. - По традиции части, все желторотики должны показать себя в день поступления. Показать все, на что способны. В первую очередь такое крещение нужно вам самим. Уже через год после службы в наших рядах вы не узнаете себя, и со стыдом будете вспоминать этот первый бой. Горицкий, два рубака со стенки.

  Из ряда солдат отделился паренек и дунул к оружейной стене. Вскоре рядовой возвратился с двумя одинаковыми деревянными палашами.

  - Берите. Они из железного дерева, так что весят как настоящие. Не рубят. Зато синяки неделю будете отводить.

  Рыжий Василь бодро подхватил свой палаш, отступил на два шага и принял стойку. Он еле дождался, пока Трихон возьмет свое муляжное оружие. Тиса думала, что тонкие руки шкалуша прогнутся под тяжестью палаша, но парень поднял оружие без труда. Войнова вспомнила, как он вытащил ее в скалах, и пришла к выводу, что мальчишка только на вид хилый.

  - Бой! - крикнул Витер.

  Василь ударил первый. Загорелая рука занесла меч. Выпад - палаш расчертил дугу от плеча, целясь в бок Трихона. Шкалуш отскочил, ударом отведя в сторону оружие, приставным шагом сместился вправо. Василь двинулся за ним. Солдаты зажужжали, подбадривая новобранцев. Выпад Василя в голову. Шкалуш применил подвешенную защиту, взметнув над головой руку с палашом. Но удержать натиск, не пытался. Увильнул вправо.

  Еще выпад Василя - теперь в бедро. Трихон в последний момент убрал ногу и миновал удар.

  Еще пять выпадов прошли в пустую. Шкалуш умудрялся уходить от прямого удара, и умело уклонялся. На пару секунд Василь остановился. От слишком быстрого начала у него сбилось дыхание. Шкалуш, недолго думая, воспользовался моментом. Выпад. И воображаемое острие коснулось ключицы Василя.

  Треснула пара прутиков в пучке сухой сирени. Тиса поняла, что все это время сжимала пучок.

  В рядах солдат послышалось одобрительные возгласы. Василь огорченно сплюнул, кинув обиженный взгляд на шкалуша.

  - Внимание! Дворова подвела дыхалка, - объяснил Витер подразделению. Он забрал у проигравшего палаш. - Якшин к сожалению умеет только защищаться. За пару лет здесь в части вас научат драться. Возможно, вы даже станете мастерами сабельного боя.

  Витер поднял палаш и завертел восьмеркой - искусно, на загляденье. Витер с замаха вогнал рубак в землю. Строй восхищенно зашептался.

  Затем очередь настала второй пары новичков махаться палашами.

  Но Тисе уже надоело наблюдать, и она покинула чердак.

Глава 6 - Гартова топь

  /Обжигающий след/

  

  Накатила промозглая сырость, захотелось съежиться. Нос втянул запах гнилой воды. Туман исчез, уступив место ночным сумеркам и шорохам. Тиса поняла, что ковыляет по деревянному мостку. Согнутая в колене правая нога, под рукой - рогатина костыля. 'Клац... клац....', - стучал костыль по мостку, сложенному из досок. Нагло прозудел комар над головой.

  'Бульк' послышалось внизу. Тиса удивленно опустила глаза. И различила круги на черной воде и большие кочки мха. Болото! Тиса нерешительно подняла глаза. Впереди в тусклом свете луны показался острый пик полуразрушенной башни. Тиса почувствовала, как волна мурашек пробежалась по коже. Как она попала на Гартову топь?

  Мосток расширился на две доски по бокам. До башни осталось пройти каких-то полсотни шагов. И Тиса запаниковала. Хотела попятиться, но не смогла. Ноги не слушались ее и несли вперед. Клац... клац.., - отстукивал костыль.

  Вдруг над порогом башни загорелся фонарь, осветив кованую дверь и густо затянутые паутиной ставни. В тот же миг под мостком забурлила вода. Тиса остановилась. Из топи показались две черные руки, которые тут же ухватились за край мостка. Еще секунду Тиса наблюдала, как из трясины показалась голова утопленника в обмотанном водорослями шлеме-шишаке, какие носили воины времен первой Панокийской. Тису накрыла паника. Она рванулась, чтобы побежать, но костыль выпал из подмышки. Благо, не скатился в топь. Подхватив костыль, Тиса поскакала со всей мочи. Прочь! Не оглядываться!

  Девушка очнулась посреди ночи в холодном поту. Ладонями надавила на глаза. Она не хочет ничего знать. Усилием воли отстранила видение. Загнала его в уголок памяти, чтобы никогда не вспомнинать. Теперь - спать. Но заснуть оказалось трудной задачей. Она встала и подошла к окну. Приложив лоб к холодному стеклу, Тиса почувствовала, облегчение. Полная луна выплыла из-за тучи и осветила поляну перед рощей. Из черноты на тропинку, что вела к пограничной части, вынырнула фигура. Тисе она показалась смутно знакомой. Но мозг отказывался думать. Девушка бухнулась в кровать и уснула.

  ***

  Отец быстро поел в молчании, заслонившись газетой. И только перед уходом бросил:

  - Тиса, в воскресенье едем к Лавру на обед. Передай Цупу, пусть подготовит коляску.

  - Ты едешь на обед? - удивилась Тиса.

  Отец посещал местные развлекательные мероприятия только, если в этом была служебная необходимость. В последний раз он был у Лавра позапрошлой зимой, когда сделал объявление о блуждающем близ города медведе. Он просил тогда общество воздержаться от дальних прогулок в одиночестве. Какова же причина его поездки на этот раз?

  - Тиса, ты увидишь нового наместного вэйна! - воскликнула кухарка, как только капитан покинул столовую.

  - Ну конечно, - ответила Тиса скорее себе, чем Камилле. Вот и причина. Отец всегда видел людей через призму службы. Видимо, он считает колдуна стратегической фигурой, раз решил свести личное знакомство.

  - Расскажешь мне потом, какой он.

  Пришлось пообещать.

  - Весь базар только и говорит, что о вэйне, - Камилла вертела в пухлых пальчиках куриную ножку, выбирая с какой стороны откусить. - Тонечка прячет его от любопытных глаз в своем доме. Готовит сюрприз для своего званого обеда. Но весь Увег уже жужжит, что колдун хорош собой и очень модён.

  Тиса пожала плечами. Есть расхотелось, и куриное крылышко так и осталось не тронутым лежать на тарелке.

  - Говорят, он приехал каретой со своей матушкой в эту среду, - Камилла откусила кусок ножки.

  - С матушкой?

  - Да. Наверняка, он добрый любящий сын, не то, что мой Яшка грубиян.

  На кухне послышались шаги. На пороге выросли новобранцы. Знакомая парочка.

  - Мы спустили мешки в погреб, как вы просили, - сказал рыжий Василь.

  Заметив за столом Тису, он заулыбался. Трихон же только чиркнул по девушке взглядом и отвернулся.

  Кухарка кивнула:

  - Пока погуляйте. Через полчаса ты, милок, вымой полы на кухне и здесь, - Камилла ткнула пальцем в Василя. - А ты от Жича мешок с солью принеси, - Камилла на миг задумалась. - Наоборот. Василь, ты дуй за солью. А ты - полы. Трихон, правильно?

  Паренек кивнул.

  - Кормить тебя надо, Трихон. Чтобы силы прибавились. Хотя у Жича не разъешься, - покачала головой Камилла. - Ты, голубь мой, ко мне приходи, накормлю, чем смогу, если этот злодей голодом тебя морить станет. Понял?

  Трихон кивнул.

  - Теперь, идите, милки. Давайте.

  Новобранцы исчезли в кухне.

  - Ты видишь, Тиса? Кого мне опять Жич приставил в помощники. Как тощий какой, или ростом не вышел, так обязательно ко мне. Этот Василь, еще ничего. Но второй - хоть на паперть отправляй.

  После обеда Тиса собрала со стола посуду и отнесла на кухню. Возвращаясь в столовую, чуть не споткнулась о швабру, которую шкалуш уже приготовил для мытья полов. Раздался глухой стук швабры об пол, и Тиса замерла. В голове вспыхнули образы. Клац... клац... Мосток, ночь, луна.

  - Черт бы побрал эти видения, - застонала Тиса, меняясь в лице. Она приложила пальцы к вискам и зажмурилась, загоняя видение в укромный уголок памяти, пока оно не вырвалось полностью на свободу.

  Получилось. Тиса выдохнула и открыла глаза. И тут же поймала на себе любопытный взгляд шкалуша. Парень застыл у ведра с водой с тряпкой в руках. Этого еще не хватало. Надо что-то делать.

  Когда девушка вырвалась на воздух за пределы части, ноги сами понесли ее на Девятую улицу, где проживал Прохор Фомич. Тиса знала, что лекарь сейчас у названного брата в гостях.

  Судя по ребячьему смеху, который слышался на подходе к дому, Тиса поняла, что стариков осадила соседская детвора. Прохор Фомич любил собирать детвору у себя, когда сноха позволяла. Войдя во дворик, девушка тихо прикрыла за собой калитку и, прислонясь к ней спиной, решила послушать разговор.

  Под виноградной беседкой горстка ребят расположилась вокруг большого кресла, в котором сидел тучный старик с бородой до пояса. Поясницу Прохора Фомича стягивал старый пуховой платок.

  - Домовой молочко любит.

  - Коровье или козье, дед Прош?

  - Разницы нет. Домовые они такие, харчами не перебирают. Внимание им дорого. Возьмите блюдечко, да поставьте у печи. А утром глядите. Коли выпил, хоть трошки, то понравились вы ему. Будет он вас беречь от лиха всякого, пока вы спите-сопите.

  Ребята зажужжали, обсуждая совет. Тиса заметила Рича. Мальчик сидел на нижней перекладине деревянной лестницы, приставленной к беседке. Выглядел осунувшимся, и в разговоре участия не принимал. Самодельный костыль валялся в пыли под его ногами. На порожек вышел Агап с подносом, полным фигурных пряников. Дети сразу кинулись расхватывать угощение.

  - Тише, пострелята, - буркнул лекарь. - С ног деда не сбейте.

  Последний пряник Агап подал Ричу. Тут старик заметил Тису и махнул ей рукой, приглашая присесть вместе с ним на скамейку. Тиса уселась рядом с лекарем.

  - Раньше не то, что нынче, - продолжал Прохор Фомич, тряся бородой. - Раньше и водяного задабривали. Сейчас никто обычаев не помнит. Потому пять весен назад дочь Косого и утонула. Скучно стало водяному, вот он и забрал девку. Водяные они ведь как шахи чиванские, гаремы любят. Когда мне было столько годков, сколько вам, я ужасно боялся кривого Кондрата, - мельника с водяной мельницы. Той, что сейчас заброшенная выше по Веже стоит. Слыхали о такой?

  Дети закивали.

  - Говаривали, что Кондрат каждый год на Жнухову горку в новолуние открывал свой подпол и кидал в омут лошадь или корову водяному в подарок, чтобы тот мельницу водорослями не оплетал. Поэтому на мельницу я никогда с отцом не ездил. Боялся, вдруг он и меня кинет водяному в услужение.

  Дети зашептались.

  - Кондрат мне был страшнее болотного Гарта. Тогда еще ворон не забрал его вэйнову душу.

  - А зачем ворону его душа? - спросила девочка с голубой лентой в косицах, внучка Прохора. Она подошла к деду и забралась к нему на коленки.

  Белобрысый соседский мальчишка Картыш, фыркунул:

  - Души вэйнов слишком тяжелы, чтобы подняться в небеса. Вот птицы их и уносят к Боженьке.

  Старик Прохор кивнул.

  - А вы этого Гарта видели? - спросил Ефимка, рослый худой мальчишка. В ладони он перебирал маленькие камешки для игры в каток.

  - Один раз, токмо. У хлеборобов в полях. Росточком он невелик был, а силен. Такую грозовую тучу унял, помню. Поднял над головой свою палку, крикнул тарабарщину какую-то - и нет тучи. Рассосалась вся.

  - Ух ты! - выдохнули дети.

  - Жаль, сгинул через год опосля колдун. Мертвецы округ его башни теперь хороводы водят.

  В повисшей тишине девчушка на его коленях пропищала:

  - Дед Прош, а Рич черного рыцаря видел.

  Мгновенно поднялся ребячий гвалт:

  - Брехня! Костыль заливает все! Он врет!

  - На Гартову топь на двоих ногах-то не дойдешь. А он будто бы доковылял ночью на своей коряге, - Картыш сморщил веснушчатый нос.

  Рич отвернулся. А Картыш продолжил:

  - А если и правда. Как же он от рыцаря убежал? Ха-ха. Может, ты лягушку за утопленника принял, да и та бы тебя догнала.

  Ребята захихикали.

  Ну вот, опять. Тиса зажмурилась. В памяти, как кусочки мозаики, вспыхнули картинки. 'Огни на болоте, две черные руки, шлем в тине, выпавший костыль'. Тиса схватила голову руками, усилием воли останавливая калейдоскоп.

  - Рич вас не обманывает, - дрогнувшим голосом произнесла девушка. - Он действительно был на болоте и видел рыцаря.

  Дети раскрыли рты от удивления. Рич повернулся к Тисе, в глазах мальчишки светилась благодарность. Зато вопросительный взгляд Агапа сделался столь красноречивым, что девушка прошептала старику на ухо удрученным голосом:

  - Дед Агап, я снова вижу.

   - Пойдем-ка, Тиса, чаю вскипятим, - Агап поднялся со скамейки. - И ты, дружок, зайди-ка в дом, - сказал старик Ричу.

  Тиса сдвинула сетку от мух и вошла в дом за стариком и ребенком. Половицы заскрипели под их шагами. Потолок был низковат, и если бы Тиса подняла руку, то пощупала бы его старую штукатурку. В тесной кухоньке Агап налил из высокого жбана воды в чайник и поставил на печь. Через решетку печи видно было, как тлеют угольки, зарывшись в золу.

  Тиса и Рич молча ждали. Лекарь, хмуро сдвинув кустистые брови, перевел взгляд с Тисы на Рича.

  - Это правда, Рич? Ты был на болоте? - строго спросил Агап.

  Тиса едва расслышала, как мальчишка прошептал себе под нос:

  - Мне нужно было.

  - Рич! О чем ты думал?

  Мальчик скосил глаза на чайник, который начал шипеть, разогреваясь:

  - Я поспорил с ребятами с Базарной на три рубля.

  Агап хлопнул ладонями по своим бокам:

  - Ты слышишь, Тиса? Поспорил, горе луковое! Вот взять хворостину вишневую да отстегать тебя по мягкому месту! Поспорил он!

  Рич опустил голову.

  - Гартова топь - не место для игр, Рич. Ты это понимаешь? - Агап возвел руки.

  - Да, - протянул Рич виновато.

  Старик вздохнул. Он присел на табуретку у сложенной поленницы и положил руки на колени.

  - Прошу тебя, больше не ходить туда. Что скажешь? - сказал он устало.

  - Не буду, дед Агап. Честно! - Рич подступил к старику.

  - Хорошо, - сказал старик. - А теперь иди к ребятам, там Зинаида уже, наверно, виноград с огорода принесла. А мне с Тисой поговорить нужно.

  Рич вышел, и девушка поняла, что настала ее очередь признаваться. Тиса только сейчас поняла, как ей отчаянно хотелось поделиться своими страхами. Старик слушал ее внимательно, не перебивал.

   - Это уже третье за месяц, - девушка огорченно приложила ладонь ко лбу. - А я так надеялась, что они оставили меня навсегда. Уверена, что хорошо отгородила свое сознание, как ты меня учил. Но как только я услышала о черном рыцаре, видение вдруг нахлынуло, точно ведро воды на голову. Фу, он был весь коричневый, почти черный, - Тиса скривила от отвращения лицо. - А на голове шлем.

   Агап вздохнул, потирая бороду в раздумьях:

  - Возможно, видение было слишком для тебя впечатляющим.

  - То есть?

  - Ты увидела страшное событие. И от этого обострились твои чувства. Тебе теперь будет сложнее замыкать в памяти свои видения. Нужно заново работать над собой. Или выпустить свой дар на волю. Научиться им управлять.

  - Но, дед Агап, я не хочу!

  - Солнце, может быть, тоже вставать не хочет, но как видишь - светло на улице.

  Тиса закрыла глаза, вспоминая давний разговор.

  

  - Мам, почему мне синятся эти сны?

  - О, милая, ты у меня непростая девочка.

  - Мама, я что - вэйновка?

  - Не совсем, дорогая. Ты ищущая. Это великий дар видеть людей на расстоянии, - женщина прикоснулась губами ко лбу девочки.

  - Так я вижу будущее?

  - Тогда бы ты была пророчицей. Нет, ты видишь настоящее. Я напишу другу твоей бабушки, вэйну, профессору Мо Ши. Ты поедешь в лучшую гимназию для одаренных детей в Оранске. Хоть это твоему отцу и не нравится. Но он знает, как опасно стоять у судьбы на пути. Ты будешь счастлива, дочка.

  Мама снова целует ее в лоб.

  - Так мы переедем в Оранск?

  - Нет. Мы останемся здесь. Ты же знаешь, папа не может оставить службу.

   - Тогда я не хочу ни в какую школу!

  

  Тиса почувствовала на своем плече ладонь старика:

  - Не горюй, дочка. Пути Божии неисповедимы.

Глава 7 - Письмо

  /Обжигающий след/

  Несколько дней после этого Тиса с тревогой засыпала, боялась новых видений. Но, слава Богу, ночи оказались спокойными. Из благодарности Тиса спозаранку отправилась в храм на базарной площади. Она еще за 'воскрешение' Трихона обещала воздать молитву Единому и Святой Пятерке.

  Пять стен храма держали купол и символизировали пятерых святых - Жнуха, Небелла, Лею, Косиницу и Вэю. Купол же символизировал Единого Творца, объединившего своей кровью пятерых ради сотворения мира. У пятой стены Вэи были приставлены леса. И Тиса догадывалась, кто трудился с кистью над тусклыми рисунками, изображающими сцены из святого писания. Про вэйновскую стену всегда забывали, откладывали восстановление образов в долгий ящик. И, конечно, как прибыл вэйн, тут же спохватились.

  - Привет, Симон! - задрав голову, крикнула Тиса мужчине, стоящему на вершине лесов. Голова его была повязана платком. Длинные волосы забраны в хвост на затылке.

  Симон заметил Тису и помахал ей кистью.

  - Не спускайся, - крикнула ему Тиса. - Передавай Ганне от меня привет!

  - Ладно! - донеслось сверху.

  Муж Ганны продолжил подкрашивать дракона Вэи лазурью. Когда мазок получался особенно хорош, широкие брови Симона гордо взлетали. Тиса еще минуту наблюдала, как вырисовывалась голова святого дракона Вемовея, затем отправилась дальше. По дорожке ко входу в храм к ее ногам бросились три дворняжки с лаем. Из тех, что чем мельче, тем противнее. Девушка в растерянности застыла.

   - Цыц! - услышала Тиса голосок Рича. Мальчик сидел на ступеньках храма в компании Слепого Макарки. На сморщенном, как персиковая косточка, лице старика выделялись широко распахнутые глаза, застеленные бельмами.

  Шавки поджали хвосты и кинулись наутек. Рич, в отличии от Тисы, совсем не боялся собак, даже здоровенных пограничных псов из военной части.

  - Привет, - девушка махнула ребенку рукой. И приблизившись, добавила: - У меня есть для тебя кое-что.

  Тиса одарила монетками нищего и Рича. Слепой качнулся в поклоне.

  Девушка вручила мальчишке сверток с яблочными пирогами Камиллы.

  - Спасибо! - поблагодарил Рич. - Я книжку еще читаю.

  - Читай, читай. Как тебе драконы? - спросила Тиса.

  - Очень-очень понравились! - оживился Рич. - Вот бы вживую увидеть!

  Тиса улыбнулась. Она мечтала о том же.

  - И какой же твой любимый вид?

  - Красный рогач! - восхищенно ответил мальчишка.

  - Да, хорош, - согласилась Тиса. - Но характер у него неуравновешенный. Читал? К такому лучше не приближаться.

  - Да. Зато он самый большой и сильный из всех. А вам какой нравится, Тиса Лазаровна?

  - Синий единорог.

  - Он тоже красивый, - признал Рич.

  - А еще самый умный, - добавила Тиса. - Уровень интеллекта синего единорога превышает человеческий.

  - А мне белый нравится, - неожиданно включился в разговор слепой старик, вытащив из беззубого рта обгоревшую табачную трубку.

  - Потому что императорский? - спросила Тиса.

  - Нет. Потому что на золоте спит.

  Тиса и Рич засмеялись.

  Рич поднялся, и, не смотря на протест Тисы, распахнул перед ней тяжелые двери храма.

  Сумерки святого места объяли девушку. Час молитвы перед святыми образами при свете свечи умиротворил ее сердце.

  ***

  Заручившись помощью святых, Тиса сделала еще одну вылазку в скалы среди недели. В этот раз она вела себя более осторожно. Обходила опасные участки, либо отступалась от них, выбирая другое направление для поисков. Двигалась к югу от того места, где случился обвал. Казалось, вот-вот, и она найдет заветную каховичную жилу. Но ощущения близкого успеха оказались обманчивы. Тиса возвращалась в часть с пустыми руками. Что еще хуже - на обратной дороге наткнулась на Агапа.

  - Тпрррру, стой, - остановил свою лошадку старик.

  Ватрушка дружелюбно заржала, здороваясь с запряженной каурой.

  - Никак к Ландусу? - спросила девушка. - А я, вот, из леса еду. Прекрасную полянку кизила присмотрела, - соврала Тиса.

  - Ну, да. Ну, да, - старик прищурил глаза, остановил взгляд на запыленных ботинках Тисы. - К нему, хитрецу этакому, - старик качнул головой на воз за спиной. - Дюжину банок от мозолей поставил, сборов и настоек по списку. Ландус силуч у меня просит. Так кто ж ему даст.

  - И правильно. Ладно, я поеду, а то Ватрушка что-то прихрамывает. Устала.

  - Конечно, дочка, поезжай.

  Тиса поторопила Ватрушку. Не хватало, чтобы Агап заметил ее быстро краснеющие уши.

  Дома, Тиса первым делом отпарилась в баньке, окунулась в бочку с головой. Прежде чем в бочку лезть, целое ведро травяного настоя в нее вылила. Теперь все тело и волосы девушки благоухали мятой и шалфеем. Сказочная легкость во всем теле появилась. Благодать, после дальней-то дороги. Тиса покинула баню в длинном халате с полотенцем на голове. Переодеваться во что-то более благопристойное было лень. И Тиса решила, что быстренько поднимется в свою комнату, пока на лестнице никого не будет.

  Она кралась мимо столовой, когда увидела вазу с яблоками на обеденном столе. У нее чуть слюнки не потекли. Яблоки это ее слабость. А уж кто устоит перед прохладным сочным яблоком после жаркой бани? В столовой никого не было, Тиса прошмыгнула к вазе и взяла яблоко. Хотела тут же откусить, но вдруг из кухни послышался возмущенный голос Василя:

  - Когда нам дадут нормальное оружие? Надоело таскать дубинку. Саблю хочу. Не дадут, так разнесу их оружейный склад, будут знать.

  - Это старый-то корпус? - равнодушный голос шкалуша. - Где каменные стены и амбарный замок на решетке толщиной в три пальца?

  - Это так не справедливо, наши там тренируются, а нам картошку чистить. Они нас за малолеток держат.

  - Такие правила.

  Тиса не желала, чтобы новобранцы увидели ее с полотенцем на голове, и стала пятиться к двери.

  - К черту правила! Да тебе ли о правилах толковать? Сам-то горазд нарушать, - упрекнул Василь.

  - Ты о чем? - удивленный голос шкалуша.

  Тиса невольно прислушалась.

  - Ты куда по ночам ходишь? Думал, я не знаю? Как-то не спалось, захотел поболтать. Смотрю, вроде спит, одеялом укрылся. А то оказывается кукла из одеяла. А ты лиса, Трихон. Признайся, к девахе бегал? А подружка у ней есть?

  - Балбес ты, Василь! Я курить выходил.

  - А-а. Понятно.

  Тиса почти добралась до дверей, когда из кухни в столовую заглянул шкалуш. Тиса замерла. На пару секунд они уставились друг на друга. Шкалуш отметил яблоко в ее руке, затем злополучное полотенце. В серых глазах мелькнула плохо скрытая ирония. Тиса в ответ задрала нос - пусть он не думает, что она не слышала, о чем они тут болтали. Словно по команде девушка и новобранец развернулись и разошлись каждый в свою сторону. Тиса бегом засеменила по лестнице.

   'Вот уж странный тип', - Тиса закрыла на засов дверь своей комнаты.

  Значит, по ночам бегает из части. Тиса вдруг поняла, чью фигуру она видела ночью в окне. Это показалось ей подозрительным. А еще отговорка - 'курить выходил', - явно шита белыми нитками. Странно, что Василь ему так легко поверил. Мальчишка ведь запросто может и вынести что-то ценное из части. Как-то уже появлялся в части воришка. Камилла не досчиталась тогда денег, которые она выделила ей на продукты. А у Шурочки Чурсиной из прачечной тогда два кольца пропало. Как бы история не повторилась.

  Тиса решила подкараулить парнишку и устроить допрос. Удобный момент вскоре представился. Столкнувшись со шкалушем на кухне, девушка прислонилась к косяку и ожидала, пока он пройдет мимо с полными ведрами воды.

  - Добрый день, - пробурчал паренек, устанавливая ведра на лавку.

  Тиса не стала ходить вокруг да около и, сложив руки на груди, выдала:

  - Ты знаешь, что по ночам из части уходить запрещено?

  - О чем вы? - выпрямился Трихон.

  - Я видела тебя ночью из окна.

  - Что за ерунда? Вы, небось, обознались, - это прозвучало довольно искренне.

  - Можешь не увиливать. Я слышала ваш разговор с Василем, - Тиса подбоченилась.

  - Ну ладно, - легко смирился Трихон. - Я курить выходил. Знаете, как привыкаешь к табаку. Давно хочу бросить.

  - И для этого ты бегал в рощу за стены части? - Тиса подбоченилась. - Ты мне зубы не заговаривай.

  - Говорю же - курил. В части может кто-нибудь застукать, мало не покажется.

  Он и в самом деле думал, что она поверит в его липовое объяснение?

  Тиса отмахнулась:

  - Мог бы придумать что-нибудь правдоподобнее. Не хочешь говорить, не надо. Тогда мне придется рассказать обо всем отцу, пусть он с тобой разбирается.

  Паренек напустил невозмутимый вид.

  - Тогда капитан узнает, где и при каких обстоятельствах я вас встретил в первый раз, - холодным тоном произнес он.

  Тиса отступила на шаг:

  - Он не поверит.

  - Как хотите, - развел руками мелкий шантажист.

  Девушка смерила паренька презрительным взглядом, и покинула кухню, чувствуя, как от гнева закипает кровь. Как она и подозревала, мальчишка оказался еще тот плут. А она, глупая, еще слезы лила в скалах. Свечку за счастливое спасение Единому ставила. А он условия ей задавать вздумал.

  Чтобы мальчишка водил ее за нос! Тиса такого стерпеть не могла. Да, она не может просить отца об отчислении шкалуша без веской на то причины. Но причину можно поискать. И в обед следующего дня Тиса решилась на несвойственный ей поступок.

  Библиотека все так же собирала пыль книгами. Тиса нырнула в отцов кабинет, к столу.

  - Оно должно быть где-то здесь, - прошептала Тиса, вороша бумаги.

  Письмо нашлось в верхнем ящике. Из Горной Рудны. Тиса вынула листок из конверта.

  'Достопочтенный капитан Лазар Митриевич.

  Нижайше кланяюсь и с этим письмом прошу принять в вашу часть кадета Трихона Якшина.

  Хром Поликарпович Рослов, Директор'

  Печать.

  На конверте обратный адрес училища.

  Тиса, раздумывая, потрясла листком. Потом достала из стопки чистый лист бумаги. Окунула в чернила кончик пера и стала писать.

  'Уважаемый, Хром Поликарпович.

  Еще раз подтверждаю, что Кадет Якшин принят. По новым правилам части, вам необходимо предоставить нам полную карточку кадета с таблицей успеваемости, выговоров и благодарностей. Карточка должна быть заверена вашей печатью и подписью. А также просим выслать рекомендацию от владельца питейного заведения, где Якшин временно работал до распределения.

  Прошу выслать карточку и рекомендацию на следующий адрес:

  Увежский почтамт, ящик ПВЧ, до востребования'.

  Тиса поставила печать, вписала на конверте адресат.

  - Готово. Посмотрим, в каком кабачке он работал, питейном или огородном.

  Тиса почему-то была уверена, что найдется еще, чем прищемить хвост наглецу. Если его уже ловили на воровстве, то вот и доказательство. Отец вора в части не потерпит. Недолго думая, Тиса отнесла письмо на почту и отдала почтмейстеру Климону Пантелеевичу с просьбой отослать первой же каретой. Главное было добавить волшебные слова: 'папа попросил срочно'.

  С чувством выполненного долга Тиса отправилась домой. На площадке у заброшенного колодца она увидела детей, играющих в прятки. Ребятня пряталась за кустами, деревьями и домами. Водил мальчишка лет одиннадцати, спрятав голову и закрыв глаза, он считал до тридцати. Крикнув - 'Я иду искать', принялся за поиски. Тиса заметила двух детей, не играющих с остальными. Рич и малыш лет пяти сидели на краю колодца забитого досками, наблюдая за остальными. Рядом с Ричем на досках лежал желтый букет из зверобоя и короб.

  - Добрый день, госпожа Тиса, - поздоровался Рич и взволнованно добавил. - Вы за книгой пришли?

  Тиса улыбнулась:

  - Нет. Я просто мимо шла. Читай. Можешь отдать, когда пожелаешь.

  Тиса заглянула в короб и ойкнула. В коробке спал, свернувшись в калачик, зверек. Серая жесткая шерстка, узкий нос.

  - Не бойтесь. Это Куля, - сказал малыш.

  Детеныш чиванского байбака зашевелил во сне усами.

  - Хорошенький, - сказала Тиса. - Хоть и похож на крысу.

  - Ребята его в степи нашли, - сказал Рич.

  Тиса присела к ребятам на колодец.

  - А вы почему не играете со всеми? - спросила Тиса.

  Малыш вздохнул:

  - Я маленький.

  - Ну, это ничего, - подбодрила она малыша. - Чуть-чуть подожди. Скоро вырастишь, и тебя возьмут в игру.

  - А Рича они не берут, потому что с ним не интересно играть.

  - Это почему же? - Тиса взглянула на костыль, лежащий в спорыше.

  - Он всех быстро находит.

  - Вот тебе, - на, - рассмеялась Тиса. - Не расстраивайся, Рич, с лучшими всегда так.

  - А я и не расстраиваюсь, - хмыкнул Рич.

  - И молодец, - Тиса встала.

  - Вы не передадите деду Агапу? - мальчик протянул Тисе букет зверобоя.

  Тиса поняла, что не сможет отблагодарить юного собирателя трав.

  - Рич, у меня нет с собой денег, - призналась Тиса.

  - Мне и не надо. Вы просто так возьмите.

  - Ну, спасибо, - Тиса забрала букет. - Наверно далеко ходил. Зверобой поблизости не растет.

  - Мне все равно делать было нечего. А можно, я вас провожу до конца улицы? - предложил Рич, поднимая с травы костыль. - Что-то я засиделся.

  Тиса была не против. В последней фразе Рича девушка узнала выражение Агапа и улыбнулась. Мальчишка даже покряхтел, как это делал лекарь, становясь на здоровую ногу.

  Они побрели по улице. Молодая женщина и ребенок на костыле. Тиса заметила, что правый ботинок Рича совсем износился, носок "просит каши", и подумала, что хорошо бы купить мальчишке новые ботинки. Скоро зальют дожди.

  - Спасибо, что заступились за меня там, у деда Проши, - не глядя на девушку, сказал Рич.

  - Не за что.

  - А как вы узнали, что я на болоте был?

  - Видишь ли, - Тиса на миг задумалась. - Я иногда вижу сны.

  - Это которые - видения? - Рич повернул к ней лицо. В карих глазах ребенка блеснуло любопытство.

  - Так ты слышал? - слегка нахмурилась она.

  - Я случайно, когда дед Агап с дед Прошей разговаривали, - постарался оправдаться мальчишка.

  Тиса вздохнула. Поминать о своем непрошенном даре Тиса не любила. Но врать - еще противней. Пришлось согласиться и просить не рассказывать никому об этом.

  - И вы видели этого рыцаря? - голос ребенка стал тонким.

  - Видела.

  Мальчишка остановился у обочины. Мимо прогромыхала телега с сеном.

  - Я так испугался, - признался Рич, опустив голову.

  - Я тоже.

  Они посмотрели друг на друга с пониманием.

  Тиса положила руку на плечо ребенка:

  - Надеюсь, ты не затеешь еще какой-нибудь опасный спор. Ведь можно спрыгнуть со звонницы, например, или стащить парик у судьи Обло?

  Рич хихикнул.

  - Тебе хоть отдали твой выигрыш, храбрец? - спросила Тиса, улыбаясь.

  - Неа, не поверили.

  - Давай так, если тебе так сильно еще понадобятся деньги, обещай, что ты придешь ко мне и попросишь. Договорились?

  Рич кивнул.

  Они пошли дальше по дороге.

  - Бабка Магда видела будущее по костям. И ее в таборе все уважали.

  - Скучаешь по родным? - спросила Тиса.

  - За братом. А сестры уже взрослые и давно замужем.

  - А родители?

  - Отца я редко видел.

  - А мама? Разве ты не скучаешь по маме?

  - Нет, - сердито сказал Рич. - Она же меня бросила.

  Тиса задумалась.

  - Может, мама сделала так для твоего блага. Ты же сам говорил, что Магда предсказала тебе в Увеге исцеление.

  Рич насупился и не отвечал.

  Они какое-то время шли молча.

  - Знаешь, не стоит обижаться на мать, - сказала Тиса. - Я вот, как-то обиделась на свою. Несколько дней на нее дулась. А потом и рада была бы помириться, а уже поздно. Единый забрал.

  Рич посмотрел на погрустневшую девушку.

  - Только сейчас я понимаю. Что тогда мне казалось несправедливостью, было ее желанием сделать меня счастливой.

  Они дошли до перекрестка.

  Позади послышался стук копыт - станица возвращалась с ночи. Тиса заметила среди всадников Витера. Как же ладно он сидел на лошади. Он махнул ей рукой. Тиса в ответ кивнула. Рич бросил затравленный взгляд в сторону всадников:

  - Я пойду, Тиса Лазаровна. До свидания.

  Сколько Тиса себя помнила, мальчишка не любил военных. Удивительно, что при этом всегда храбро посещал лекаря.

  Тиса не успела ответить, как Рич уже развернулся и заковылял обратно.

  Витер что-то сказал спутникам, отделился от группы всадников и направился к девушке. Тиса заметила, как шарахнулся от него в сторону ребенок, и покачала головой. Поравнявшись с Тисой, старшина лихо соскочил с гнедого жеребца и пошел рядом.

  - Позвольте?

  - Дорога общая, - улыбнулась Тиса, сцепив за спину руки.

  Старшина кинул взгляд на уходящего мальчишку:

  - Будьте осторожны с этими попрошайками, - предупредил он. - Зачастую они только кажутся беспомощными калеками, а там гляди, и мошну срежут так, что глазом моргнуть не успеешь.

  - Этот мальчик на самом деле болен. Агап его лечит, - Тисе захотелось защитить Рича.

  Витер покачал головой: 'мол, сами виноваты в этой головной боли'.

  - Тиса Лазаровна, я смею надеяться увидеть вас на обеде у градоначальника?

  - Да, отец собирается к Лавру.

  - Если позволит капитан Лазар, я буду сопровождать вашу коляску, - в глазах старшины блеснул огонек.

  Тиса пожала плечами, не успев ответить. Кто-то из станицы свистнул, и Витер поспешил откланяться.

  - Простите, служба зовет.

  Тиса проследила, как старшина нагнал своих товарищей. Странно. Его внимание ей и льстило, и тяготило одновременно. Как это может быть?

  Дома ее ждал посыльный плотника с готовыми досками, которые должны стать новой ступенькой на лестнице. Тиса уговорила посыльного за небольшую плату отодрать стоптанные доски и сколотить новую ступень. Проводив 'благодетеля', Тиса посмотрела на лестницу. Цветом конечно новая ступень отличается от старых, но со временем это не будет так заметно.

Глава 8 - Вэйн Филипп Дронович

  /Обжигающий след/

  Тиса не любила бывать у градоначальника, в основном из-за того, что большую часть времени приходилось рассматривать новые приобретения супругов и непрестанно хвалить. Будь то новый диван с креслами, или же новый пудель Тонечки. А еще выслушивать истории, вроде той, что наделал пудель, забравшись на тот самый диван. В этот раз градоначальник и его супруга обрели много больше - самого интригующего гостя. Поглазеть на него соберутся самые почтенные люди Увега.

  Тису мало интересовал вэйн. Она не разделяла общего восторга приездом колдуна, но надеялась встретить на обеде Ганну и Зою.

  Отец и Кубач ожидали ее в коляске у проходной. На крыльце Тису встретил Витер, и сопроводил до коляски. Кубач приветливо кивнул девушке.

  - Садись, Тиса. Едем, - бросил нетерпеливо отец.

  Витер помог Тисе залезть в коляску. Солнце вновь закрыли облака, и подул ветерок. Тиса порадовалась теплому и большому плечу Кубача рядом с собой.

  - Трогай, - приказал отец.

  Тиса только сейчас заметила, что на козлах вовсе не Цуп, а мальчишка из Рудны. Шкалуш цокнул языком. Коляска тронулась за жеребцом. Отец откинулся на спинку сидения.

  - А где наш возница?! - спросила Тиса.

  Отец не отвечал.

  - Болван перепил так, что ему стало дурно, - объяснил Витер, подводя своего жеребца к коляске.

  Кубач хохотнул в усы:

  - Раньше Цуп, сколько бы не влил в себя, все равно держался. Сдает, старик.

  Полчаса езды в жесткой коляске с видом на спину шкалуша надоели Тисе до коликов. И когда из-за вишневых крон показался особняк градоначальника, Тиса заерзала на сидении от нетерпения. Ну не любила она езду в коляске, что поделаешь. Как только колеса замерли у крыльца, девушка выпрыгнула, не дожидаясь, когда подадут руку. Коляской и лошадью Витера занялись работники Лавра.

  Прибывшие двинулись к крыльцу, украшенному толстыми потрескавшимися дубовыми колоннами, которые подпирали балкон второго этажа. Шкалуш остался стоять у коляски. Отец обернулся:

  - Вы, молодой человек, можете подняться. При условии, что не станете никому лезть в глаза.

  - Но, па, не лучше ли ему остаться и присмотреть за коляской? - не удержалась Тиса и тут же пожалела об этом.

  Брови отца слегка дернулись. Не глядя на дочь, капитан поморщился, словно от зубной боли:

  - С коляской ничего не случится, Тиса. О ней есть кому побеспокоиться.

  Девушка поджала нижнюю губу. Отец умел дать ей почувствовать себя этаким 'досадным недоразумением', отвлекающим его от важных дел. Тиса скосила взгляд на новобранца, наверняка шкалуш радовался ее унижению. Но к ее удивлению тот оглядывал фасад особняка и не проявлял к ней никакого интереса.

  Пожилая служанка, с ворчанием: 'сколько же вас тут ходют?', впустила гостей в дом. Она повела их на второй этаж по лестнице, ступени которой прикрывали истоптанные красные половики. Витер галантно предложил девушке свой локоть, но Тиса по рассеянности не заметила этого. Лестница привела их к высоким дверям с фигурными бронзовыми ручками. Поправив красный платок на седой голове, служанка открыла их, и на пришедших обрушился шум голосов. Такого столпотворения Тиса у Тонечки еще не видела. Самая большая гостиная в Увеге вдруг стала тесной. Все пять диванов Тонечки оказались заняты. Навстречу новоприбывшим закосолапил Лаврентий Петрович, мужчина солидных лет в сюртуке с аляповатым канареечным бантом под двойным подбородком. Казалось, что бант не дает ему свободно дышать. Раньше Тиса не замечала за градоначальником подобной тяги к моде. Никак веяния из Крассбурга.

  - Капитан. Добро пожаловать! Заходите! - без церемоний приветствовал Лавр пришедших, оттягивая пальцами бант от шеи. - Тонечка сейчас выйдет.

  Наверно, он говорил это каждому, кто сегодня вошел в этот зал.

  Градоначальник растеряно оглядел гостиную, решая, куда провести вновь прибывших. Он достал из кармашка сюртука измятый клетчатый платок и промокнул им пот с красного лба. Затем повел гостей к ряду стульев, выстроенных вдоль стены с окнами. Свободные места нашлись в самом углу гостиной у окна, заставленного кадками с геранью. Не самые лучшие места, но Тису устроило. Она приметила махровую герань бледно-лососевого цвета и собиралась незаметно отщипнуть от нее отросток для своей коллекции. Не долго думая, Тиса так и сделала, пока отец со старшинами здоровались с таможенниками, которым так же выпала честь усесться на стульях. Положив аккуратно росток в карман, Тиса оглянулась. Кстати о ворах, она поискала глазами шкалуша. И нашла его рядом с пианино, оживленно болтающим с долговязым слугой. Надо бы присматривать за ним.

  Тиса многих собравшихся знала. Самый цвет города. Семья Лопухиных - владельцы лучшей мясной фермы округа. В парике, похожий на старую легавую, - судья Нестор Обло. Горчаки, Ильины, Панины, Кошкины - землевладельцы. Последних Тиса приметила устроившимися на козетке. Марика и ее родители. Зои и Руслана видно не было. Марика то и дело вскакивала с козетки и смотрела на закрытую белую дверь в зал. На эту дверь все посматривали, кто прямо, кто украдкой. Тиса собиралась подняться и подойти к знакомым, но ее задержал Витер, который уже перестал общаться с военными и повернулся к ней. Тиса снова почувствовала тяжесть его взгляда.

  - Вы скучаете, Тиса Лазаровна? - не спросил, а скорее утверждал он. - Пока этот столичный хлыщ не выйдет, давайте, расскажу вам анекдот про вэйна. В Ижеске он как раз в ходу.

  Тиса не была уверена в том, что хочет сейчас слушать анекдоты. Как и в том, что Витер умеет их рассказывать. Но заметив в их сторону взгляд Анфисы Лопухиной, послала Витеру одобряющую улыбку.

  - Жена изменила вэйну с оборотнем, - начал с серьезным видом Витер. - А тут муж домой вернулся. Оборотень спрятался под кровать. Вэйн догадался. Палку свою колдовскую достал и говорит жене - 'Ты изменяла мне?'. Она отвечает: 'Нет'. А он: 'Мне Вэя говорит, что под ложем любовник'. И молнией под кровать как ударит! Оборотень выкатился из-под кровати с подпаленным хвостом. Жена говорит вэйну: 'Милый, это собака.' Нет не так, - Витер поднял руку. - 'Милый, это я собачку купила'.

  Витер напряженно ожидал, пока Тиса улыбнется. И когда она это сделала, расслабился. Но Тиса и впрямь повеселилась. Она была права, старшина совсем не умел рассказывать анекдоты. Но старался произвести на нее впечатление.

  - Спасибо за анекдот. Но вы меня простите, я должна поговорить с подругой.

  Тиса покинула стул и направилась к Кошкиным. Витер проводил ее хмурым взглядом. Минуя Анфису и ее подружек, Тиса отвернулась от них. Но едкий голосок Анфисы успел донестись до ее ушей:

  - Вы знаете, что Войнова бродит по лесу, как дикарка?

  Тиса подняла подбородок и прошествовала к напольным часам, возле которых расположились Кошкины.

  - Марика, перестань маячить у меня перед глазами, - попросила дочь Настасья Ефимовна. - Сиди спокойно.

  Марика села на козетку и тут же снова вскочила. - Тиса! Здорово, что ты приехала!

  Тиса отметила, что Кошкины приоделись для званого обеда.

  - Здравствуйте, - поздоровалась Тиса. - А Зоя не с вами?

  Прежде чем родители открыли рот, Марика выдала:

  - Осталась с Русланом дома. Вчера она съела персик. Теперь лицо у нее вот в таких прыщиках.

  - Марика! - в два голоса оборвали ее родители.

  - А что? Тиса знает, что у Зои часто высыпает крапивница. Кстати она мажется твоей настойкой календулы, Тиса. И сегодня ей явно лучше. Прыщи уже не такие жирные и...

  Марика замолчала под строгим взглядом Никодима Емельяновича.

  - Очень жаль, - с сочувствием покачала Тиса головой. - А Ганну вы не видели?

  - А может она тоже с Симоном дома осталась. Он же не любит всякие там сборища, - пожала плечами Марика. - Или Тонечка забыла ее пригласить.

  - Для тебя она - Антонина Сергеевна, - поправила ее мать.

  - Ма, но все зовут ее Тонечка.

  - Марика!

  К радости Тисы через минуту в гостиную прошли Лисовы. Ганна вела свою бабушку Амалию Валериановну под руку, маленькую худую старушку с пушком белых волос на голове. Градоначальник не вышел их встречать, а лишь махнул приветственно рукой. Тиса отметила на подруге широкий кружевной воротник поверх черной кофточки, - Ганна, наконец, связала что-то для себя. А то все на продажу, да на продажу. Тиса оглядела пеструю толпу. А вот она даже не подумала надеть что-то наряднее своего зеленого шерстяного платья с рукавами-фонариками.

  Девушки поцеловались. Марика уступила старушке свое место на козетке. Ганна нагнулась к уху родственницы:

  - Бабушка, ты сиди, мы сейчас придем.

  Ганна потянула Тису за руку. Скрипнув дверью, девушки выбрались на увитый плющом балкончик. Светило солнце, пробираясь меж облаков. Обеденный ветерок затрепал волосы девушек. Ганна повернулась к Тисе:

  - Ну, что? Что сказал твой лекарь? Нашла что-нибудь для Зои? - спросила Ганна.

  - Не совсем, - Тиса положила локти на перила балкона. Далеко за городком виднелась цепочка пограничных сторожевых вышек. А за ними простилались бескрайние степи Чивани с перелесками.

  - Такая редкая трава? - удивилась подруга.

  - Не трава, - это камень. Каховик. Оберег для беременных.

  - И лекарь дал тебе камень? - спросила с надеждой Ганна. Тиса покачала головой.

  - У него его нет. Возможно, он найдется в ювелирной лавке в Ижеске. Только цена велика.

  - И сколько же? - произнесла Ганна упавшим голосом.

  - Около четырехсот рублей.

  - Уф, - Ганна огорченно покачала головой. - Слишком дорого.

   - Да. Но если я срежу корзину в эту Жнухову Горку, то деньги будут. Выигрыш в этом году градоначальник объявил в пятьсот рублей.

  Ганна с сомнением уставилась на Тису.

  - Ты же еще ни разу не выигрывала. Почему думаешь, что в этот раз получится?

  - Я уже гораздо лучше метаю ножи. В последний раз попала в летящую пушинку с пяти метров. Хотя есть и другой способ заполучить камень.

  Подруга мгновенно оживилась, ожидая продолжения.

  - Его можно найти в Теплых скалах.

  Ганна расширила глаза, и стала похожа на сову.

  - Тиса, ты серьезно? Собираешься в Теплые, еще скажи одна? Мало, ты по лесу шатаешься. А в скалы! Это не возможно.

  - Я уже там была.

  Ганна, хлопнула ладонями по перилам.

  - Нет, ты все-таки сумасшедшая, - вскрикнула она, тоном строгой учительницы. - На месте твоего отца я давно бы тебя розгами отходила. И дома посадила.

  - Видишь, мне повезло, что моему отцу нет до меня никакого дела.

  Ганна смерила тон.

  - Тебе так кажется, Тиса. Я уверена, капитан любит тебя.

  - Ну конечно, - горько сказала Тиса. - Так любит, что даже не интересуется, как я провела день. А заговаривает лишь для того, чтобы указать на мои недостатки.

  - Тиса!

  - Хватит об этом, - взмолилась Тиса. - Тем или другим способом, но я достану этот камень для Зои, как и обещала.

  Девушки вернулись к старушке Амалии в упрямом молчании.

  И очень вовремя.

  Распахнулась дверь чайной залы, впуская жену градоначальника, немолодую широколицую женщину с пуделем на руках. Желтое платье с большим количеством оборок делало ее похожей на подтаявший свадебный торт. Положив на необъятную грудь ладонь, Тонечка поклонилась гостям. Собравшиеся радостно загалдели. Ведь не смотря на некоторые чудачества хозяев, Лавра и Тонечку все любили за гостеприимность. В конце концов, благодаря Тонечке, Лавр устраивает веселые гуляния в праздники.

  - Мои дорогие, всех-всех рада видеть! - приятным мелодичным голосом сказала Тонечка. - Прошу прощения за ожидание. Представляю вам наших долгожданных гостей из Крассбурга! - Тонечка потянула мужа за рукав, добавив шепотом: - Лаврик, ты что встал на проходе? Иди сюда.

  - Хорошо, моя уточка.

  - Не называй меня уточкой! - шикнула Тонечка на мужа. - Боже, что ты сделал с бантом?!

  - Ничего моя уто... Тонечка, - Лавр вернул порядком 'подзавядший' бант на положенное место.

  Гости затаили дыхание. Послышались шаги, и в дверях чайной появилась маленькая пожилая женщина в расшитом серебром халате и широкополой шляпе с фазановым пером. Тиса сразу признала в ней ту остроносую даму из проезжей кареты. Следом за ней шествовал молодой мужчина в высокой шляпе-цилиндре. Аристократической красоты лицо мгновенно притянуло к себе общее внимание. Тиса отметила необычный ярко небесный цвет глаз незнакомца. Чудной фасон твидового костюма, остроконечные баки на щеках и манера непринужденно держать себя, - весь вид гостя кричал, что он не из здешних мест. В одной руке вэйн держал легкую трость из светлого дерева. Рукоятью трости служил круглый сочно синий лазурит. Другой рукой вэйн прижимал к бедру саквояж из телячьей кожи.

  - Наш новый наместный вэйн, Филипп Дронович и его матушка Ордосия Карповна Куликовы, - продолжила Тонечка.

  Все захлопали. Вэйн поклонился так низко, что уткнулся цилиндром в Тонечкину грудь.

  Тиса усмехнулась.

  - Почему он не снимает шляпу? - шепнула благоговейно Ганна, не сводя взгляда со столичного красавца. И это рациональная во всех поступках Ганна? Куда дели подругу?

  Тиса пожала плечами:

  - Наверно, у него там кролик.

  Тиса не удержалась от любопытства и оглянулась - все девушки и даже замужние матроны смотрели на вэйна с таким же восхищением. Вэйн тем временем понял свою оплошность. Он снял цилиндр, открыв взорам синий чуб, блестящий и шелковый, как у ребенка. На миг гости замерли, переваривая модный элемент.

  - Прошу любить и жаловать, - обернулась к обществу Тонечка.

  Как по команде гости поспешили знакомиться с вэйном и его матерью. Шумная толпа обступила приезжих. Ордосия Карповна держала спину неестественно прямо, словно проглотила дрын, и чинно кивала. Вэйн то и дело кланялся. И выходило это у него естественно и свободно. По-детски наивная широкая улыбка легко раскрывала губы Филиппа, как мотылек крылья.

  Марика изнывала от нетерпения. Она прыгала на месте, чтобы разглядеть приезжего. Старушка Амалия поправила на носу очки:

  - Когда ж этот вэйн выйдет-та?

  - Бабуля, он уже представился! Смотрите, вон, с Флором Игнатьевичем разговаривает, - прокричала Марика.

  Старушка прищурилась:

  - Какой экстравагантный молодой человек. Надеть длинный халат и шляпу с пером. Ростом, однако, не вышел. Хм.

  Марика принялась объяснять Амалии Валериановне, что она ошиблась.

  - Не хочешь пойти представиться? - спросила Ганна Тису. По лукавому взгляду подруги Тиса поняла, что та что-то задумала.

  Тиса отрицательно покачала головой.

  - Пора бы тебе пересмотреть свое отношение к вэйнам, Тиса. Это предрассудки. Мы с бабушкой пойдем с Кошкиными. Может, поможешь бабулю довести?

  Пришлось согласиться. Представиться собрались сразу после Горчаков. Но пробиться к вэйну оказалось не так просто. Самуил Горчак минуту тряс руку вэйна со словами 'Идет страда, и ясная погода ох как нужна'. Тамара Горчак не переставала тараторить, объясняя Ордосии Карповне, где находится их дом. Наконец Флор вернул вэйну его руку и сдвинулся с супругой в сторону. Филипп пошевелил пальцами, словно хотел убедиться, на месте ли. Но недовольства не выказал. Надо отдать должное красавчику, он был безупречно вежлив.

  Кошкины подступились к столичным гостям. Следом за ними Тиса, Ганна и бабуля.

  Настасья Ефимовна представила себя и мужа.

  - Очень приятно, - тряхнул синим чубом в поклоне вэйн. - Настасья. Какое красивое имя.

  - Спасибо, - зарделась Настасья Ефимовна. - Мы с мужем растим сад. Так что, если хотите попробовать самых вкусных яблок в Увеге, то милости просим.

  - И яблочного сидра, - крякнул Никодим.

  Филипп поблагодарил за приглашение, обещал им воспользоваться, как представится случай.

  - Он такой обаятельный! Правда, девочки? - шепнула Марика.

  Тиса закатила глаза, но даже она не могла придраться к вэйну. Филипп словно действительно искренне радовался каждому новому знакомству. Чего не скажешь о его матушке.

  - А это наша дочь, Марика. Вторая наша дочь, Зоя, осталась дома с мужем. Легкое недомогание, - продолжила Настасья Ефимовна.

  Вытянувшись, как ребенок на уроке, Марика восторженно рассматривала Филиппа.

  - Какое милое дитя, - Ордосия Карповна снисходительно улыбнулась. - Однако я бы запретила своей дочери носить платье с подобным декольте.

  Ордосия Карповна подняла орлиный нос. Уши Марики порозовели.

  Настасья Ефимовна в растерянности оглянулась.

  - Ма, оставь, - грациозно взмахнул кистью руки Филипп. - В Крассбурге я видел и более глубокие декольте на более юных девицах.

  - Это отнюдь не красит тех девиц, - покачала головой Ордосия Карповна. - Скорее наоборот.

  Тиса с Ганной переглянулись.

  Никодим Кошкин взял за руку жену и отступил в сторону со словами:

  - Познакомьтесь с друзьями нашей семьи. Амалия Валериановна, ее внучка Ганна и подруга моих дочерей Тиса. Амалия Валериановна бывший педагог Увежской гимназии. Ганна учитель словесности. Учит наших местных ребятишек читать и писать.

  Тиса заметила, как Ганна поправила вырез на груди.

  - Очень приятно, - Филипп поцеловал сухонькую руку Амалии Валериановны. Старушка при этом не сводила мутного взгляда с синего чуба вэйна.

  - Да-а, - протянула Ордосия Карповна, рассматривая Амалию и Ганну. - Весьма похвально. Вы, должно быть, закончили училище? - обратилась она к Ганне.

  - Нет, - Ганна пригладила рукав кофточки. - Все нужные знания мне дала гимназия.

  - Тогда милочка, чему вы можете научить детей? Я уверена, что знания может дать только педагог с высшим образованием. Моего Филиппа учил самый дорогой учитель словесности в Крассбурге. Настоящий талантище!

  Ганна потупила взгляд.

  - Вашему сыну несказанно повезло, - встряла в разговор Тиса. И если бы не ее тон, Ордосия Карповна сочла бы ее слова за комплемент.

  - Именно, - женщина окинула Тису с ног до головы. 'Сейчас узнает меня', - подумала в ужасе Тиса.

  Неожиданно помощь явилась от вэйна.

  - Это любимая тема ма, - сказал он Тисе и улыбнулся так, словно просил прощение.

  Тиса вдруг поняла, что тоже невольно улыбается Филиппу в ответ. И одернула себя. Не хватало, чтобы и она имела такой же глупый вид, как у всех девиц в этом зале. Девушка сдвинула брови. Как у него это получается? Наверняка, вэйновские штучки. Например, вэйно-духи, вызывающие общий щенячий восторг.

  - Поверь мне, Филипп, - откликнулась Ордосия Карповна. - Будь у кого столь же безупречное воспитание как у тебя, они бы тоже говорили об этом. Что тут такого, если мать гордится воспитанием собственного сына? Где ваши родители, милая? - Тиса вдруг поняла, что женщина обращается к ней. - Почему они сами вас не представили?

  Тиса упрямо поджала губу. К ним подплыла Тонечка, удерживая рукой подол платья:

  - О, наша Тиса - дочь капитана Лазара. Вы разве с ним еще не познакомились? Капитан! Лазар Митрич! На одну минуточку.

  Тонечка отправилась к кружку военных, прервала их беседу о прошедшей поездке в Ижеск и всех привела к вэйну, как пастух отбившихся овец. Кошкины и Лисовы отодвинулись и вернулись к козетке.

  В суматохе Тиса уловила момент и скрылась от колючего взгляда Ордосии Карповны вслед за ними.

  - Я так испугалась! - жаловалась Марика Ганне. - Я думала, сквозь землю провалюсь, когда она стала говорить про вырез. Разве он такой глубокий? А Филипп такой душка, скажи? Но мать его - настоящая грымза.

  - Марика, тебе не к лицу такие слова, - нахмурилась Ганна.

  - Но ведь это так, - протянула Марика.

  Тиса наблюдала издалека, как отец вместе со старшинами и таможенниками назвал свое имя и коротко по-военному кивнул, представляясь Филиппу и Ордосии Карповне. Хорошо, что удалось улизнуть, подумала Тиса. Было бы неприятно видеть, как отец пытался бы строить из себя нормального папашу, представляя ее столичным гостям. Опять бы появилось это кислое выражение лица: да, позвольте представить, - это моя дочь, к моему вящему сожалению.

  Вскоре Тонечка всех пригласила в чайную отобедать. Очень вовремя. У многих в гостиной уже урчали желудки.

  Объявился Витер, и приветствовал Кошкиных и Лисовых.

  - Разрешите проводить вас к вашим местам за столом, - предложил Витер Тисе и Ганне.

  - Конечно, молодой человек. Буду очень признательна. - Амалия Валериановна уцепилась за руку старшины до того, как девушки успели ему что-нибудь ответить.

  Витер с уморительной растерянностью на лице последовал в чайный зал со старушкой. Ганна и Тиса пристроились за ними следом. В толпу влились военные. И Тиса разобрала басовитый шепот Кубача: 'Завтра же прикажу всему подразделению высинить головы в прачечной'.

Глава 9 - Видоскопы

  /Обжигающий след/

  Гости расселись. Во главе стола - виновники торжества и хозяева дома. Тиса и Ганна разместились рядом с семьей Кошкиных. Отец со старшинами и таможенники сели напротив. Стол ломился от яств. Округ своей тарелки Тиса обнаружила - жареного кролика в чесночном соусе с черносливом, салат 'крассбургский', салат с маринованными патиссонами и жареными луковыми стрелками, салат с яйцами и икрой окуня, кувшин с яблочным киселем, графин красного вина, и еще всевозможные закуски.

  Тиса налила в свой стакан яблочный кисель и отпила. Есть особо не хотелось. Но Витер уже положил в ее тарелку ножку кролика и налил в фужер вина.

  Все гости накинулись на еду, словно изголодавшиеся волки. Сначала помалкивали, но потом разговорились. Вэйн отвечал на вопросы, которыми его заваливали все кому не лень.

  - Какими судьбами к нам, Филипп Дронович? - спросил начальник таможни, откусив кусок утиной ножки.

  Вэйн промокнул салфеткой идеальной формы губы:

  - Всегда мечтал служить империи и побывать в ее девственных краях. Представился случай осуществить и то и другое. Отправился в вэйновий. Получил в распределительном отделе служебную путевку, и вуа-ля, вот я здесь.

  - Как же нам повезло, что вас направили именно к нам, - пробурчал с набитым ртом Лавр. По его пальцам потек жир, и Тонечка ткнула его в бок.

  - А какая у вас специализация? - спросил Флор Игнатьевич Лопухин, с важным видом положив руку на живот.

  - Сельско-погодный факультет.

  - Добро, - погладил длинную бороду Кузьма Ильин. - Прошлым летом - такая засуха стояла, что с поля лишь по центнеру и сробили. А в этом муха побила. Мы без погодника десяток лет, чай.

  - Да, служил в наших краях до вас вэйн-погодник, - подхватил разговор Панин. - Угрюмый старик был. Жил отшельником на болоте. Но дело свое хорошо знал. Обязательно поспевал, помогал. А потом пропал, сколько голубей слали, так птицы с письмами возвращались. Находились смельчаки, кто к башне его ходил. Да все бежали в страхе. По болоту-то, говорят, черный латник бродит.

  - Да сказки все это, - отмахнулся Флор Игнатьевич. - Вот птицу, говорят, там видели огромную. Это я верю. Она-то видать душечку старика и подняла в небо. А черный рыцарь, - это басня. Сочиняют дурни, лишь бы народ в страх вогнать.

  - Э, не скажи кум...

  Тиса коснулась ладонью лба.

  - Что с тобой? - Ганна тронула рукав Тисы.

  - Ничего, - сказала Тиса. - Я этого рыцаря, в одном из своих видений видела.

  Ганна охнула сочувственно.

  - Ты же говорила, видения от тебя отстали.

  - Я тоже так думала. Но в последнее время, они словно с цепи сорвались.

  Ганна погладила Тису по спине.

  - Как неприятно должно быть тебе.

  - Жаль Гарта, - покачал головой Панин. - А как знатно работал.

  - А вы тучи разгонять сильны? - спросил Кузьма Ильин.

  - Да что ты, кум! Сомневаешься? - воскликнул Панин. - Господин в самом Крассбурге учился. Уж конечно знает.

  - Конечно, - улыбнулся вэйн, и гордо добавил: - Это мы уже на втором курсе проходили.

  - Вот видишь?

  - Так вы поселитесь в Гартовой башне, Филипп? - спросила Тамара Горчак, крича ему с конца стола.

  Ордосия Карповна испуганно воззрилась на сына, ожидая его ответа.

  - Что вы! - Филипп плеснул руками. Поправил кружевной манжет. - Жизнь нелюдимого аскета не для меня. К счастью нас приняли на постой эти гостеприимные люди, милейшие хозяева. Антонина Сергеевна и Лаврентий Петрович.

  Вэйн поцеловал ручку хозяйки.

  - Ах, оставьте, - улыбнулась Тонечка. - Делить крышу с такими благородными людьми - одно удовольствие. Но Филипп, вы нам лучше про столицу, про столицу расскажите. Что сейчас носят?

  - О, в этом году в моде узкие клетчатые брюки с запонками. Причем, - Вэйн изящным жестом показал запястье. - Запонки на рубашке и брюках должны быть обязательно из одного гарнитура. А еще в этом сезоне в моде шляпы с широкими полями и перья. Вот, как у ма.

  Тиса зашепталась с Ганной.

   - Девочки, пожалуйста! - шикнула на них Марика. - Мне не слышно.

  Марика вытягивала шею, как цапля из камышовых зарослей.

  - Как интересно! - воскликнула Анфиса. - Папа, я хочу шляпку с пером!

  - Что это, Филипп? - мать вэйна ковырнула вилкой салат.

  - Это грибы, Ордосия Карповна, - поспешила ответить за вэйна Тонечка. - Их нынче много, собирают в наших лесах. Очень вкусные, попробуйте.

  - Я не ем грибы, - оттолкнула от себя тарелку женщина.

  Тонечка отдала грибной салат слуге, и тот унес его на другой конец стола. Где его с благодарностью встретили шкалуш и Тамара Горчак. Женщина не переставала что-то рассказывать новобранцу. Тиса пожелала, чтобы она заговорила мальчишку до смерти. Но судя по его бодрому виду, до этого еще далеко.

  - Попробуйте этот салатик, Ордосия Карповна, в нем только овощи и никаких грибов, - Тонечка поставила перед женщиной чашку с овощным салатом.

  Вэйн продолжал:

  - В этом году после реставрационных работ открылась Филармония. Ма уже ее посетила, а я не успел. Открылось новое казино на Пряничной. Прекрасное сукно... Но самое интересное, - продолжил Филипп под взглядом матери. - Появились новые кэбы, которые не используют лошадиную силу для передвижения. Правда, ездят на них сейчас только высокопоставленные особы. Но говорят, за ними будущее.

  - То есть как? - удивился Ильин. - Коляски без лошадей?

  - Не может быть! - крякнул Нестор Обло, не замечая, что макает кудри парика в вино.

  - Да, новый наклад вэйноцеха, - вэйн поднял брови. - Как бы понятно объяснить. Кареты оснащены кварцем, размером с мостовой булыжник. Если бы видели, какой в кварце наклад. Нитей в нем, как пиявок в банке лекаря. Этот кварц собирает энергию солнца и преобразует в ходовую силу. И вуа-ля, лошади не нужны!

  Зал ахал и восхищался полчаса.

  Вэйн дождался, пока уляжется гул голосов:

  - Позвольте от нас с ма подарить вашему городу в лице хозяев этого гостеприимного дома, пару простеньких сувениров?

  Общество одобрительно загудело. Ордосия Карповна, надув щеки, ткнула локтем сына.

  И пока он копался в своем саквояже, лежащем у ножки стула, ткнула еще раз. Когда вэйн выпрямился, в его ладонях лежала пара круглых предметов. Взгляды присутствующих сошлись на них.

  - Но сын, это же подарок дяди, - прошептала мать Филиппу сквозь зубы.

  - Ничего, ма. Я думаю, дядя был бы рад узнать, что они достались славным людям.

  - Что это Филипп Дронович? - спросила Тонечка, не отрывая глаз от предметов.

  - Это видоскопы, - Филипп закинул ногу на ногу.

   - Если посмотреть вот сюда, в окуляр, - вэйн указал на круглое отверстие, - То можно увидеть картинку. Какую, вы сами поймете. Несравненная Тонечка, можно пустить видоскопы по кругу стола? Пусть все посмотрят.

  Что тут началось. Половина гостей повыскакивала из своих мест, ожидая своей очереди. То и дело, слышались выкрики смотрящих в видоскопы.

  - Это Вэйновий! Вот это да! Красота какая!

  - Это коронация императора! Дракон двигается, живой, клянусь Творцом!

  - Какое платье! А украшения!

  - Это самое удивительное, что я когда-либо видел в своей жизни!

  - Дивно! Добро! Невероятно!

  Марика заегозила.

  - Ах, девочки, я просто умру сейчас от любопытства!

   Тиса сначала отнеслась скептически к новым вэйновским штучкам, но потом услышала слово 'дракон'. После этого, она не хуже Марики изнывала от ожидания. Но виду подать не решалась, продолжая попивать кисель из стакана.

  Наконец, вэйновская вещица коснулась ее рук.

  Приставив к глазу видоскоп, девушка ахнула. Тиса оказалась на смотровой площадке знаменитой колокольной башни, самого высокого собора Творца и Пятерых святых, в Крассбурге. За ее спиной звонница, увешанная колоколами размером - от мала до велика. Под ногами, - гранитная плитка. Впереди необъятная глазу панорама Крассбурга. По центу, словно гигантский гриб, подпирающий небесный свод, - белокаменное здание Вэйновия. Башня с многочисленными окнами - ножка гриба. Купол из матового стекла - шляпка гриба. Под куполом, словно юбочка поганки, - площадка, опоясывающая башню. Со всех сторон к площадке слетались как пчелы в улей, - вэйны на рысаках. Тиса читала об этих крылатых кошках в энциклопедии древних. Жаль ни одного рысака в живую она не видела. Тиса не хотела отрывться от зрелища. Все жило в этой картинке. Тиса глянула вниз. По улицам двигались кареты, по парку прогуливались люди. Правда, разглядеть их с такой высоты не было никакой возможности.

  Тиса кинула последний взгляд на Вэйновий и с сожалением вернулась в чайную, отдав видоскоп Ганне.

  С нетерпением она ждала вторую диковину. Ведь в ней она увидит дракона! И если речь шла о коронации, то императорского белого. Считается, что белые винторогие драконы - и есть потомки дракона Вемовея, - священного животного Святой Вэи. На этом драконе пятая Святая прибыла на зов Творца, когда он создавал мир.

  Тиса схватила видоскоп, как сокровище. И приставила к глазу окуляр. В этот раз она оказалась в ложе тронного зала с ажурными белыми колоннами. Свод украшала цветная роспись со сценами из святого писания. Народ славил нового императора, бросая шапки в воздух.

  Белый дракон оказался нежно розовым, Каждая чешуйка на гибком теле сияла подобно жемчужине. Глаза, раскосые, как у оленя, радужка глаз красная. Розовые крылья сложены за спиной. Дракон гордо нес свои винтовидные рога, как и своего наездника в золотом тронном седле. Император, поднял руку, приветствуя свой народ. Держава с символом Творца у сердца в правой руке. Длинный алый шлейф, отороченный мехом горностая, спадал с плеч императора на спину дракона. И в свете тысяч вэйновских долгоиграющих свечей блестели каменья в золотой короне на челе Гория. Император походил на героя древних былин. На красивом мужском лице - гордость, суровость и благородство. Тиса смутилась. Всему этому великолепию не хватало естественности. Тиса еще раз взглянула на дракона и отвела от глаза видоскоп. Отдала Ганне. Подруги поделились впечатлениями.

  Ажиотаж вокруг сувениров постепенно утихал. Тонечка и Лавр благодарили Филиппа за подарки. Вэйн улыбался. Даже порывался еще что-то подарить. Но на этот раз мать повисла на локте Филиппа мертвой хваткой. И вэйн оставил свою затею.

  - Я думаю, эти вещицы не из дешевых, - сказала Ганна Тисе. - Вэйн проявил щедрость.

  - Может, он так расплачивается за постой, - предположила Тиса.

  - За постой можно было заплатить и меньшую цену, - упрямо сказала Ганна. - Кстати, Витер снова не сводит с тебя глаз Тиса. Не могу понять, почему ты его не поощряешь. Неужели старшина тебе совсем не нравится?

  Тиса пожала плечами. Ганна покачала головой:

  - Ты знаешь, что у Витера дядька - скорняк, мануфактурой в Ижеске владеет? У него своих детей нет, племянник только. Получается, Витер его единственный наследник.

  - Откуда ты знаешь?

  - Зоя сказала, а она от Руслана... Что молчишь?

  - А что я должна сказать? Я за него рада.

  - Ну и глупо. Тебе не пятнадцать. Пора задуматься о будущем. Витер немного грубоват, но это издержки военной профессии. Приглядись к нему, прошу тебя. Дай ему шанс тебе понравиться. Не сиди в своей ракушке.

  - Он идет, Ганна.

  Девушки замолчали.

  Витер бросил хмурый взгляд на вэйна:

  - Какой переполох из-за сувениров.

  - Но признайте, старшина, ведь на самом деле интересные вещицы, - Ганна склонила голову на бок.

  - Такие, верно, в столице по копейке продают. А наши дурехи млеют, - усмехнулся Витер.

  Тиса и Ганна оглянулись на Филиппа. Девушки действительно окружили его плотным кольцом. И Анфиса в их числе.

  - Филипп Дронович, а можно посмотреть вашу палочку? - услышала Тиса, как прощебетала одна из девушек.

  Но ее отпихнула локтем другая:

  - Не палочку, а скап. Я о таких в книге читала.

  - Правильно говорить не скап, а скип, - Анфиса задвинула обеих девиц на задний план. - Деревню из вас вовек не выбить.

  Вэйн слушал и улыбался, причем всем одинаково любезно.

  - Нет, это, девушки, не скип, - объяснил вэйн. - Скип это опасное оружие, а мою трость правильно назвать силовым жезлом.

  - Как замечательно звучит! А можно потрогать? - Анфиса послала вэйну самый томный взгляд из своего арсенала.

  - Конечно, - прокашлялся Филипп.

  Женские ручки погладили лазуритовую ручку. Тису чуть не стошнило от зрелища.

  - Здесь есть лимонные леденцы? - обронил вэйн, потрогав свое горло. Две девицы сорвались с места в поисках конфет.

  Тиса вдруг почувствовала стыд за девушек.

  - Простите, девушки-красавицы! - к Филиппу пробрался градоначальник. - Филипп Дронович, не хотите перекинуться в дурака?

  - Муж имел в виду, не желаете ли сыграть с нами в карты, Филипп? - пришла на помощь мужу Тонечка. Она кивнула в сторону столика, где уже расположилась компания.

  - С удовольствием. Девушки, прошу великодушно простить меня.

  Филипп покинул общество прилипчивых поклонниц.

  Проведя в компании Ганны еще полчаса, Тиса уже подумывала покинуть с Лисовыми этот 'праздник'. Но неожиданно за окном закапал дождь. И Самуил Горчак привлек внимание всех присутствующих - землевладелец бросился к игральному столу с воплем:

   - Господин вэйн! Дождь! Дождь начался. Помогите! Замучились с дождем. Разгоните тучи.

  Все подхватили просьбу. Филипп согласился без особого энтузиазма, оставив незаконченный кон.

  Через пять минут вся компания выкатилась, как горошины из стручка, на террасу первого этажа. Столпились. Вэйн открыл саквояж и вытащил из нее трубку, которую вмиг разложил в нечто похожее на пюпитр. На нее он водрузил книгу из саквояжа. Толстую и, судя по свежей краске непонятных букв на листах, - новую. Вэйн внимательно поглядел на небо, там, где сошлись два здоровых сизых облака. Затем листал книгу минут десять, бурча что-то под нос. 'Вот!'. Вэйн поднял взгляд на публику.

  - Попрошу отодвинуться подальше. Вэя, - дело опасное. Непредсказуемое.

  Все в ужасе сделали два шага назад. Филипп эффектно вознес в небо лазуритовую трость. И зашептал, смотря в книгу, неразборчивые слова. Трость заходила в его руке, как палочка дирижера, описывая круги и восьмерки. Тиса услышала девичьи восторженные вздохи.

  - Ажб пороссо мольор, - начал вэйн громко на мертвом языке древних, затем перешел на неслышный шепот.

  - Исчезают! - долговязый слуга поднял указательный палец в небо.

  - Блажен, кто верует, - пробурчал Витер.

  Но тучи действительно будто раздвинулись. Слегка поредели. Стали уже не такими сизыми.

  Вэйн быстро перевернул страницу, продолжая читать дальше.

  Облака притянулись друг к другу, слились в одну тучку. И полил дождь. Вэйн с недоумением поднял глаза в небо.

  - Как же это? - он обернулся к замокшей публике.

  Флор Лопухин хмуро скрестил руки на груди.

  - Подождите, - спокойно сказал Филипп. - Это недоразумение.

  Он снова обратился к книге. Потом облегченно вздохнул:

   - Господа! Листы склеились.

  Это было сказано так искренне, и приправлено столь очаровательной улыбкой, что зрители рассмеялись. Публика выбрала следующее облако для эксперимента. И на этот раз у вэйна все прошло гладко, облако рассеялось и ярко засветило солнце под гром аплодисментов. Великолепное завершение дня.

Глава 10 - Нора под старым дубом

  /Обжигающий след/

  Камилла обернулась на робкий стук в окно и всплеснула руками:

  - Это же Платон Акопыч!

  Кухарка подскочила со стула и чуть не смела бедром тарелку с оладьями. Если бы не ловкость Тисы, кот Огурец получил бы долгожданную еду раньше срока.

  В распахнутой раме показалось худое лицо молочника:

  - Камилл Санна, принимайте.

  Звеня крышкой, в окно протиснулся пузатый жбан.

  - Это сливки, - шевельнул тонкими усами молочник. - С утрешнего удоя.

  - Ой, ну зачем вы, Платон Акопыч, - сказала Камилла, подвигая к себе жбан. - Давайте я вам денюшку отдам.

  - Нет-нет! - показал ладони молочник. - Это вам подарок.

  - Ой, ну спасибо, - женщина заправила под косынку локон. - Не хотите ли зайти, оладиков с нами откушать?

  Молочник вытянул шею, увидев за столом Тису, вежливо отказался.

  Поблагодарив еще раз Акопыча, Камилла закрыла окно и отнесла жбан на кухню.

  Доедая оладий с медом, Тиса внутренне готовилась к следующему наплыву вопросов о прошедшем обеде у градоначальника. Кухарка и так уже вытрясла из нее все подробности, но Камилла не унималась. Новые вопросы изливались из нее как сбежавшее молоко.

  В столовую заглянула Уля и сказала, что отец хочет видеть Тису у себя в кабинете.

  Через минуту девушка поднималась по ступенькам, гадая причину ее вызова. И решила, что разговор скорее будет неприятный, и не ошиблась.

  - Тиса, зачем ты ходишь в скалы? - спросил отец, как только девушка ступила на порог кабинета. Сегодня он смотрел на нее так, будто не один зуб уже болел, но вся челюсть.

  Тиса притворила дубовую дверь, соображая, что ответить. От неожиданности она растерялась.

  - Отец...

  - Я знаю, ты была на гряде, - отец барабанил пальцами по столу. - Тиса, я предупреждал тебя. Не обессудь, я снова приставляю к тебе человека.

  - Ты же знаешь, что это пустая трата времени! - заныла с досады Тиса. - Я все равно убегу от твоих шпионов.

  - Не шпионов, Тиса! - отец стукнул по столу кулаком так, что звякнула чернильница в бюваре. Лоб отца медленно багровел. - Не заставляй меня принимать более жесткие меры!

  Тиса прислонилась к косяку двери:

  - Где были твои меры, когда мне было тринадцать, пятнадцать, шестнадцать? - спросила она. - Если бы мама была жива, ты бы никогда...

  Почувствовав, что на глаза вот-вот накатят слезы, Тиса выбежала из кабинета.

  На лестничном пролете она налетела на Витера.

  - Тиса Лазаровна? - пробасил он.

  Но Тиса уже добралась до своей комнаты и хлопнула дверью.

  Спустя час, девушка покинула свое убежище успокоенная, и если бы не бледные щеки и сжатые в кулачки руки, то можно было бы подумать, что она в хорошем расположении духа. Тиса спустилась в столовую. Заглянула на кухню. Камилла крошила огурцы для салата. Кот Огурец терся о ноги кухарки и выпрашивал угощение. Тиса узнала у Камиллы, что Жич забрал новобранцев - таскать мешки с крупой на склад.

  И верно. У склада стояла телега, наполовину заполненная мешками. Солдаты сгружали их и заносили во владения Шилыча. Тиса увидела, как Трихон в свою очередь взвалил на спину мешок.

  Перед входом в складское помещение девушка преградила ему путь.

  - Зачем ты рассказал отцу? - налетела на него Тиса.

  - Я не понимаю, -новобранец захлопал глазами. - О чем рассказал?

  - О скалах! У нас же был уговор.

  - Простите, барышня, но я без понятия, откуда прознал об этом ваш отец. Прошу вас, посторониться.

  Входя в склад, юноша забыл пригнуться. Мешок зацепился за дверной косяк и рухнул с плеч юноши. Дерюга лопнула, и овсяная сечка рассыпалась горкой.

  Трихон с досады сплюнул.

  - Я не знаю, что и от кого вы слышали, - сквозь зубы сказал он. - Но капитану я ничего не говорил.

  Тиса задумалась на миг.

  - Значит, это Агап, - прошептала она.

  Откуда ни возьмись, объявился Жич, он схватил Трихона за ухо и устроил такой нагоняй мальчишке, что Тисе стало его жалко. Она постаралась объяснить повару, что это ее вина, но Жич лишь отмахнулся.

  - Идите к себе в лекарню, барышня, - проревел Жич.

  Осталось только сожалеть о своем поступке. Девушка направилась в лечебный корпус. Лекарь пил чай с Ричем на кухне. Тиса встала на пороге:

  - Агап Фомич, это вы рассказали отцу, что я бываю в Теплых?

  Ей очень хотелось сказать - 'предали'.

  Старик потер бороду:

  - Садись, Тисонька, может, чайку с нами выпьешь?

  Тиса плюхнулась на пустой табурет, все больше раздуваясь от обиды, как большая лягушка:

  - Зачем, дед Агап?

  Рич молчал, понимая, что ему лучше не вмешиваться в разговор.

  - Я боюсь за тебя, девочка, - произнес старик. - В скалах опасно. Не дай Единый, сорвешься, костей не соберешь. А так хоть, может, кто поможет в трудную минуту.

  Плечи Тисы опустились. И лекарь взял ее ладони в свои - сухие старческие:

  - Был бы я не так стар, сам бы с тобой отправился. Не ругай меня, дочка, просто по-другому я не могу тебя защитить.

  Нет, это выше ее сил. Ну что с ним поделаешь?

  ***

  Во вторник пришло приглашение от Тонечки. Тиса как раз закончила метать ножи у голубятни. Сняв с тына измученное березовое полено, она отбросила его на поленницу под стреху. Тут ее и нашел Цуп с письмом. Жена градоначальника решила устроить танцевальный вечер. Тиса вспомнила лицо вэйна, затем его матери. Идти туда не очень-то хотелось. А как же намеки Ганны, что она сторонится общества, и превращается в дикарку? Возможно, она права. После обеда Тиса поднялась в свою комнату и, открыв шкафчик, обозрела скудный гардероб. Анфиса как всегда расфуфырится.

  Через час Тиса ждала Ганну у ворот увежской гимназии - приземистого здания с большим круглым палисадником во дворе. Ветер шуршал в кленах, и солнце согревало макушку девушки. Подруга из окна помахала Тисе и распустила своих подопечных. Тиса смотрела на пробегающих мимо гимназисток. Румяных, живых и говорливых, словно стайка свиристелей.

  - Тиса, как я рада тебя видеть! - Ганна обняла подругу. - Что-то случилось? Ты не часто ко мне заходишь в гимназию.

  - Ничего не случилось. Я просто прошу помочь мне кое-чем.

  Узнав причину, Ганна чмокнула Тису в щеку:

  - Уж не молодой ли старшина на тебя так хорошо влияет?

  - Не думаю, - ответила Тиса, чувствуя, как занялись уши.

  Она сама не могла ответить на этот вопрос.

  Ганна подхватила под руку подругу, и они поспешили по дорожке к дому Дарьи Комаровой, - хорошей швее и знакомой Ганны. Ганна частенько плела кружева для ее клиенток. Следующие два часа Тиса провела в роли объекта измерения вдоль и поперек. Обсуждался фасон, ткань, цвет будущего платья. Так же Тиса купила у швеи набор пуговиц, - она давно хотела заменить пуговицы на своей черной кофте, - и еще несколько красивых лент для волос. Особенно ей понравилась василькового цвета ленточка с тоненькой серебристой ниткой по краю. Неброского вида лента, но со вкусом. Тиса, недолго думая, затянула волосы в хвост и повязала его лентой.

  Девушка вернулась в часть с закатом, на крыльце Тису перехватил Витер. Старшину видимо донимала жара. Пред девушкой он предстал в расстегнутом мундире. Вид голой мужской груди слегка смутил Тису.

  - Добрый вечер, Тиса Лазаровна! Не поздно ли гулять в одиночестве? - поинтересовался старшина.

  - Я не боюсь, - Тиса подняла подбородок, стараясь смотреть мужчине в лицо, но в то же время избегая глаз.

  Заметив ее смущение, Витер улыбнулся краем губ.

  - Вы, должно быть, слышали о приеме у нашего любимого градоначальника?

  Девушка кивнула.

  - Ему не терпится снова похвастаться столичным хлыщем, - последнее слово Витер словно выплюнул.

  - Я надеюсь, вы поедите? - добавил старшина. Он неловко вытянул руку и оперся ею в косяк двери. Надежда проскользнуть мимо старшины пропала. Тису посетила догадка. Витер, наверно, пьян. Не стоит его распалять.

  - Да, отец в числе приглашенных, - ответила Тиса.

  - Без вас вечер пройдет дьявольски скучно, - грубый тон, каким была произнесена фраза, не помог старшине скрыть неуверенность.

  Тиса оглянулась, сожалея, что никого нет поблизости. Витер позволял себе вольности, только если не было свидетелей рядом. Прямолинейность Витера вызывала в душе Тисы волну неясной тревоги. Она почувствовала себя так, словно ее подталкивали к клетке с большим куском сыра. Вот-вот дверца должна захлопнуться.

  Из окна вдруг послышался чей-то продолжительный хриплый кашель. Витер отвлекся, и Тиса воспользовалась случаем, быстро попрощалась и юркнула в корпус.

  Перед сном девушка дольше обычного просидела у зеркала. В таинственном мерцании свечи медовые глаза со смятением рассматривали оголенные плечи, нежную округлость груди, ямочку пупка... Возможно, Ганна права на счет Витера. Возможно, она даже смогла бы его полюбить. Ведь часто любовь строится на уважении. Но почему ей так тяжело рядом с ним?

  Уснула Тиса далеко за полночь.

  ***

  Ватрушка радостно слизнула с ладони Тисы хлебную корку и пару морковок. Ополоснув руку в корыте с водой, Тиса накинула на спину кобылки седло. Появился Зошик и сам занялся ремнями.

  - А что с Цупом? На вечер к градоначальнику нас возил новобранец, - спросила Тиса. - Может ему настой трезвучая опять приготовить?

  - Трезвучай ему точно не нужен, - хохотнул Зошик. - Живот у него тогда прихватил. Да так и продолжается. Как хмельное в рот нальет, так на горшок бежит. А так, жив, здоров. Четыре ходки сделал вчера на базар по распоряжению Жича.

  - Странно, аллергия, наверно, - хмыкнула Тиса. - Ты ему передай, пусть Агапу покажется.

  - Скажу, - пообещал Зошик. - Только ему же на пользу, если эта болячка продержится.

  Конюх помог Тисе подняться в седло.

  - Я слышал, вы у градоначальника на обеде с новым наместным кушали.

  Тиса кивнула.

  - Я слышал, что он красавец, - Зошик лукаво подмигнул девушке, улыбнулся, блеснув железным зубом.

  - Дядь Зошик, - протянула Тиса.

  - Ладно, ладно, не спрашиваю.

  Ей подсказывало чутье, что на этот раз ей улыбнется удача. Еще и опушка не показалась, а Тиса заметила за собой хвост. Отец не обманул, приставил-таки солдата. Ну, ничего. Тиса была уверена, что очень скоро отделается от шпиона, как и прочих до него. Тиса пустила Ватрушку бодрой рысью. Когда она оглянулась в следующий раз, то к досаде заметила, что расстояние не увеличилось, а сократилось. И к тому же стало ясно, что шпион ни кто иной, как шкалуш. Ну конечно, как она раньше не догадалась. Кто лучше шкалуша знает, как вести себя в скалах.

  - Ну ладно. Посмотрим, сколько ты продержишься, - прошептала Тиса. Если скалы тебе дом родной, то мне - лес.

  Тиса погнала Ватрушку в чащу леса. Она знала, где может пройти лошадь. Тиса меняла одну тропу на другую. Ловко объезжала поваленные деревья. Но, к сожалению, когда затаивалась, слышала топот за спиной. В конце концов, она поняла, - оставалось бежать к корявому дубу.

  Когда тропинки растаяли, и чаща стала непроходимой для лошади, Тиса привязала Ватрушку к остролистому грабу. Закинула суму на плечи и нырнула в заросли. Войнова старалась ступать тихо и быстро. Пару раз ей казалось, что шкалуш отстал, но вскоре Тиса снова слышала треск ветвей за спиной. Она недооценила паренька. Как он ее находит? Тиса выбежала на звериную тропу.

  Впереди показался кряжистый дуб. Тиса знала, что если пролезть в дыру меж его корней, то попадаешь в большой подземный лаз. Девушка обежала поляну два раза, чтобы запутать следы, и только потом протиснулась в дыру под дубом. Темнота окружила ее. Запах влажной земли коснулся носа. Толстые корни, как огромные змеи вились над головой. Тиса замерла, услышав шорох, доносившийся сверху. И вздрогнула от неожиданности, когда в просвете дыры показалось сосредоточенное лицо мальчишки. Цепкий взгляд шарил по поляне и палой листве. Тиса поняла, что нужно двигаться дальше. Она дождалась, пока шкалуш отойдет от дуба. Перевернулась на четвереньки и на ощупь полезла во мраке. Корешки цепляли ее голову, сумку, плечи, за шиворот сыпалась земля. Через некоторое время впереди засветилось пятно выхода. Последние пару метров Тиса улыбалась собственным мыслям. Шкалуш с глупым видом будет круг за кругом бегать по поляне, не в силах понять, куда она делась.

  Нора вывела ее, как и следовало, к оврагу. После дождей в скалах по его дну проносились селевые мутные потоки, подмывая крутые стенки оврага. Сейчас на дне его стояли лужи. И в них мокли первые желтые дубовые листья. Тиса разогнула спину, поднимаясь с колен. И потопала по дну оврага подальше от этого места. Через некоторое время она остановилась, и руками стряхнула комки земли с волос. Вдруг рядом послышался шорох. Медленно Тиса подняла взгляд и увидела на обрыве оврага стаю волков. Тиса насчитала восемь животных. Их бока, покрытые палевой густой шерстью, подрагивали при рычании. Черные пасти щерились. Стальные глаза холодно ее оценивали. Тиса, осторожно, сохраняя плавность движений, согнула в колене ногу и вынула из ботинка пару ножей. Во втором ботинке - еще пара в запасе. Тиса определила вожака и произнесла угрожающе:

  - Уходи! Вам со мной не справиться! - Тиса сжала ножи в ладонях, подняла выше, чтобы волки смогли их увидеть. - Я не ваша добыча.

  Она впилась взглядом в острые зрачки желтых звериных глаз, боясь даже моргнуть. Вожак должен почувствовать ее превосходство. Волки ждали, не двигаясь с места.

  В уме девушка прикидывала исход схватки. Даже если она успеет вытащить вторую пару ножей, все равно ей не одолеть всю стаю. Звать шкалуша на помощь - бесполезно, он не успеет. Волки услышат ее отчаяние и растерзают вмиг. Тиса, тяжело дыша, почувствовала, как леденеют пальцы рук. Вдруг зрачки зверя дрогнули. Вожак отступил. Волки поджали хвосты, прижали головы и один за другим стали нырять в кусты терновника.

  - Ага! - выдохнула Тиса, опуская напряженные плечи. - Бегите! Я вам не по зубам.

  Она развернулась, и чуть было не вскрикнула от неожиданности. На круче оврага стоял шкалуш.

  - Ты меня испугал, - фыркнула Тиса, махнув дрожащей рукой в его сторону.

  Шкалуш закрепил дубинку к поясу, и подал девушке руку.

  Но Тиса выбралась из оврага сама, игнорируя предложенную помощь. Шкалуш проследил за Тисой взглядом.

  - Вы могли погибнуть, - угрюмо произнес мальчишка.

  - Они бы не напали, - без особой уверенности ответила Тиса.

  - Значит, благодарности ждать бесполезно?

  Тиса сморщила нос, чувствуя, как растет досада внутри. Взвалив на плечо сумку, девушка пошла по-над оврагом в сторону, где над кронами светилась далекая гряда белых скал. Шкалуш двинулся за ней следом.

  - Вы странная. Готовы вымазаться в земле, лишь бы бродить по лесу одной. Это что? Способ показать независимость? Или обыкновенное безрассудство?

  - Не твое дело, - огрызнулась Тиса.

  Да, она злилась. И что самое отвратительное - она злилась на себя, чувствуя правоту в словах новобранца.

  - Поверьте, у меня самого нет никакого желания быть вашей нянькой. Капитан приказал сопровождать вас. И я это делаю из служебного долга, хотите вы того или нет.

  Тиса сцепила зубы:

  - Отец.

  - Я понимаю его, - начал было Трихон.

  Терпение Тисы исчерпало себя:

  - Стоп, - девушка резко остановилась, подняв руку. - Мне и так не в удовольствие терпеть твое присутствие, мальчик. - Она заметила, как шкалуш сморщился от такого обращения. - Прошу, не заставляй меня вдобавок выслушивать твои догадки. Сопровождать - на здоровье. Но молча!

  Мальчишка сверкнул серыми глазами. Однако, не произнес ни слова. За что Тиса была ему почти благодарна.

  Тиса направлялась через лес к гряде. В голове ее один за другим возникали упреки отцу. Шкалуш шуршал листьями позади нее. День был испорчен. И это не удивительно. Тиса постоянно чувствовала присутствие "чужого". Как тут сосредоточишься? Шкалуш молчал, как его Тиса и просила. И это молчание придавало поискам Тисы еще больше нелепой мрачности. Под прицелом колючего взгляда "шпиона" Тиса ощущала себя неуютно. Ее движения казались ей неуклюжими. Мысли мешались в голове, толкая друг друга. Тиса все больше злилась. Они обошли восточную сторону Большухи, двигаясь вдоль подножия гряды. Ни Каховичной жилы, ни удовольствия от прогулки. Возвращаясь домой, девушка винила Трихона в неудаче этого дня. А еще больше - отца.

Глава 11 - Вечер танцев и ночные фиалки

  /Обжигающий след/

  

  От тумана остались одни клочья. Пахло землей и прелой листвой. Где-то кричал сыч. Она бежала. Под ногами шуршала листва. Ноги, ноги, ноги. Безумный бег сквозь чащу. Ветки терновника рвут клочки меха. Рядом бегут... серые бока. Не нападают. Она слышит их мысли. Свои. Идут по следу. Нос дернулся, уткнулся в землю, взрыл палую листву. Кислый запах. Они не успевали. Кабаны снова обхитрили их. Но еще есть надежда догнать. Снова бег. Не останавливаться.

  ***

  Тиса отложила зеркальце. Из-за ночного видения, у нее теперь весь день лиловая красота под глазами. Плохо. Сейчас на свежую голову, Тиса по-другому воспринимала вчерашние события в лесу. Единый! Ее ведь могли действительно растерзать эти звери. Нелегко было признаться, но шкалуш действительно ее спас. А она набросилась на этого паренька. Что с ней не так? Себя Тиса раньше злыдней не считала. Даже то, что пацан убегал по ночам из части, не делало его великим злодеем. Сколько она сбегала сама из дому в свой переходный возраст, гуляла по лесу, не желая возвращаться. Похоже, неудача с поисками каховика, выводила ее из себя. И еще отец...

  В раздумьях девушка достала из шкафа новое синее платье с кружевами цвета ночного неба на груди и манжетах. Швея все сделала, как надо. Платье хорошо подчеркивало ее тонкую талию и соблазнительно открывало в вырезе грудь.

  Появилась Уля, чтобы уложить Тисины волосы в прическу.

  Либо Тиса забыла, как больно укладываются локоны на затылке, либо Уля сегодня была в ударе.

  В итоге в зеркале сидела девушка с гладко зачесанными к макушке каштановыми волосами, и на той самой макушке торчал пучок круто завитых локонов.

  - Я похожа на морковную ботву, - сказала Тиса.

  - Ну как хотите. Я старалась, - проворчала Уля.

   Не сказать, что прическа понравилась Тисе, но сама она лучше не сделала бы. Тиса улыбнулась Уле в зеркале:

  - Спасибо. Я только заметила, что ты сегодня в бабушкиных сережках. Идешь гулять?

  В розовых ушках Ули действительно блестели аметистовые серьги, которыми, как знала Тиса, владелица очень гордилась и надевала по особенным случаям. Уля отложила щипцы и гребень:

  - Да. Девчонки зовут, - не вдаваясь в подробности, ответила девушка.

  Тиса достала из шкатулки две серебряные шпильки, в виде лилий, - память от мамы. Девушка подержала их в ладонях, прежде чем отдать Уле:

  - Мне кажется, они подойдут к платью.

  Уля воткнула шпильки в основание пучка. Затем собрала метелкой волосы с пола в савок и удалилась.

  Тиса стала надевать платье, и с ужасом заметила, что на левом манжете оборвано кружево.

  - Тиса! - тут услышала девушка крик Камиллы за дверью. - Поторопись, Лазар Митрич уже теряет терпение.

  - Сейчас, иду! - крикнула Тиса в ответ. Она и так затянула со сборами, в отместку отцу за шпиона.

  Что же делать. Тиса огорченно цокнула языком. Пришить кружева она точно не успевала. Да и нитки такого цвета не найдутся во всей части. Пришлось снимать платье и надевать коричневое, закрытое под горло.

  Тиса посмотрела в зеркало и погладила наручные часики на запястье:

  - Да, мама, не все получается так, как мы хотим.

  Она закрыла глаза, представив мамин поцелуй на своем лбу.

   На улице уже сгущались сумерки. И на проходной горел фонарь. Отец и Кубач ждали ее в коляске. Кубач приветливо кивнул Тисе. Витер не встретил ее у крыльца, вопреки ожиданию Тисы. Он сидел в седле и курил папиросу в мундштуке:

  - Добрый вечер, Тиса Лазаровна. Приятно вас видеть, - кивок в ее сторону.

  В темноте она не разглядела его глаз.

  - Садись, Тиса. Едем, - раздраженно бросил отец.

  Надо ли говорить, что на козлах снова сидел отцов "шпион"?

  Особняк Лавра встречал гостей при въезде рядом фонарей, зажженных по случаю. Окна первого этажа светились, доносились голоса и музыка. На лестнице Витер предложил Тисе свой локоть. Она не стала отпираться. Пока ступеньки скрипели под ногами, девушка удивленно скосила глаза на своего спутника. Витер прихорошился. Парадный мундир, вычищенный до блеска, сидел на нем идеально.

  Прием был организован в уютном зале с выходом на террасу. Вечерний воздух освежал головы гостей. Особенно тех, которые уже успели угоститься яствами и винами, представленными на столиках.

  Отец заговорил с Кубачем о делах. Подошла Тонечка и лукаво улыбнулась Витеру:

  - Витер Митрич, какой вы сегодня нарядный. Не правда ли, Тиса?

  - Да, конечно, - легко согласилась Тиса. Извинившись, она направилась к Кошкиным, не замечая недовольства Витера ее уходом.

  - Тиса! И ты тоже здесь, - ну, конечно, Анфиса Лопухина.

  Пришлось обернуться и лицезреть мясную принцессу в свите корявеньких девиц Грипы и Фени, которых Анфиса таскала за собой ради удачного фона. Червячок зависти коснулся Тисиного сердца. До чего же Анфиса яркая. Платье кизилового цвета, ажурные рюши на голых мягких плечах, в ямочке у основания нежной шеи - коралловый медальончик. Анфиса улыбалась ей, но Тиса знала цену этой улыбке. От пухлых губок Тиса могла дождаться только очередной гадости.

  - Как видишь, - Тиса вздернула брови.

  - Ты зря так торопилась, - Анфиса сморщила острый носик. - Тонечка все еще прячет от нас Филиппа. Ты могла бы успеть переодеть свое домашнее платье.

  Девушки противно захихикали.

  Тиса не нашла, что ответить, и так и осталась растерянно стоять посреди зала. Девушка огляделась, боясь, что кто-то стал свидетелем разговора. На ее счастье никто интереса не проявлял. Трихон находился в опасной близости. Но шкалуш, задрав рукав формы, показывал молоденькой курносой служанке голубую кадетскую наколку. Служанка то и дело улыбалась и что-то прощебетала. Нет. Похоже, он не слышал.

  - Какая у тебя веселая прическа! - вместо 'здрасте' сказала Тисе Марика.

  Зоя, Руслан, Ганна встретили ее очень радушно, и Тиса заставила себя не думать о словах Анфисы, чтобы не портить себе вечер. Зоя спросила об обереге с таким отчаянием в глазах, что Тиса не смогла рассказать всю правду. Не вдаваясь в подробности, она еще раз заверила подругу, что достанет оберег к сроку.

  По увеличившемуся гвалту голосов и активности женской половины собравшихся, стало ясно, что появился Филипп. Вместо цилиндра на этот раз голову вэйна украшала шляпа цвета слоновой кости, элегантно сдвинутая на бок. Бледно-голубой костюм придавал фигуре колдуна грациозную воздушность.

  Ордосия Карповна нынче предпочла черные одежды, и как никогда напоминала длинноносую ворону.

  Вечер начался. Спустя некоторое время Тиса почувствовала легкость. Или это молодое вино так ее развеселило? Она смеялась и даже Витер своим присутствием не вызывал обычное неудобство. Старшина поднес второй бокал. Тиса заметила вэйна разговаривающего с отцом и Климычем, и не могла удержаться от любопытства послушать разговор.

  Климыч уже порядочно захмелел, и запряг любимого конька. Бедняга вэйн попал под горячую руку:

  - Не знаю, палата все время заседает и издает всякие указы. А вэйновий не вмешивается в.., - тянул Филипп.

  - Э, молодой человек. Хоть мы и в дыре, но тоже кой-чего слышали, - Зарай Климыч, шутя, погрозил пальцем. Усы начальника таможни, похожие на щетку, при улыбке растянулись под носом как гармошка. И на подбородке проступила ямка. - Говорят, император Горий уже не правит. Всю власть держит верхушка вэйновия. Скажи, Лазар?

  Отец положил в тарелку недоеденную кисть винограда:

  - Я не вижу в этом преступления, - кашлянул капитан. - Вэйновий, палата и император, всегда были единой упряжкой.

  Начальник таможни махнул на него рукой:

  - Ты всегда держишь нейтралитет, Лазар. Даже если все полетит к чертям, ты будешь стоять и смотреть, пока не поступит приказ сверху. Тебе плевать, что палата давно пляшет под дудку вэйновия, - Зарай поставил на стол бокал, и капли полынной настойки расплескались по скатерти. - А эта идиотская армейская реформа последняя от кого, думаете? От Гория, от палаты? Нет! Вэйновия! Будь моя воля, я бы на этого министра по вэйн-безопасности давно гасители надел и скинул с кресла.

  Наконец-то хоть кто-то разделяет ее мнение о вэйновском небожительстве, - подумала Тиса, преисполненная симпатией к начальнику таможни.

  Климыч похлопал вэйна по плечу, пошатываясь.

  - Да, наверно вы правы, - протянул нерешительно Филипп. Чувствовалось, что вэйну порядком надоел этот диалог, но оборвать его ему не позволяла тактичность.

  На помощь дорогому постояльцу поспешила Тонечка:

  - Зарай Климыч, Филипп с вами согласен. Но все это так далеко от нас. Вы лучше расскажите, как вы руку поранили? До нас дошли жуткие слухи о волках!

  - Вот, - начальник таможни показал всем перебинтованное запястье. - А чего здесь рассказывать? Волки напали, пришлось отбиваться. Вон, Крохов расскажет! Эй! Витер! Иди сюда.

  Климыч вытолкнул вперед Витера.

  - Этот бравый воин пристрелил зверюгу, когда она уже была готова оттяпать у меня руку.

  - Волки!? - ужаснулась Ордосия Карповна. Столичная выдержка изменила женщине. - Здесь?

  Она выразительно посмотрела на сына.

  Витер поспешил успокоить:

  - Сударыня, успокойтесь. Мы видели волков близ Сеевки, это в пятнадцати верстах к востоку от Увега. Притом мы почти всех уложили.

  - Почти, - хмыкнула про себя Тиса. Она скосила взгляд на шкалуша, который в этот момент о чем-то беседовал с Марикой. Новобранец почувствовал ее взгляд и поднял глаза. Тиса отвернулась.

  - Мы ехали всю ночь и решили заночевать у дороги, - значительно начал Витер, он казался довольным общим вниманием. - Расположились на ночлег. Только угомонились. Вдруг я услышал, как Климыч кричит: 'Волки!'.

  По мере продолжения рассказа, Тиса все сильнее морщила нос.

  - И тогда я выстрелил из стреломета в четвертый раз. Дрот раздробил зверю челюсть и вышел через левое ухо, - Витер поднял кулак. Он увлекся рассказом, не замечая, что женщины уже на грани обморока. По крайней мере старушка Ордосия уже закатила глаза.

  Тонечка и здесь оказалась на страже. Тиса подумала, что этой женщине надо дать орден за заслуги - спасение увязающих в беседе.

  - Это была обычная стая. Хотя будь то оборотни, им бы несдобровать: все мои стрелы имеют серебряные пайки.

  - Как вы предусмотрительны, Витер Дронович! - сказала Тонечка, бросая озабоченный взгляд на Ордосию Карповну. - Какой м-м... захватывающий рассказ! Спасибо! А теперь обещанный сюрприз! - она повысила голос. - Давайте попросим Филиппа показать нам что-нибудь волшебное!- захлопала в ладоши Тонечка. - Просим!

  - Просим! - подхватили гости.

  - Просим, - проворчала Тиса, отпив из бокала глоток вишневого вина.

  Рядом с Тисой возникла Ганна:

  - Ты не слишком ли увлеклась вином, подруга?

  - Ганна, оно такое вкусное, - сказала Тиса, но бокал отставила.

  Волшебное действо перенесли на широкую террасу, выходящую в сад. Здесь было уже все приготовлено к танцам, - по кругу расставлены ряды стульев и столиков с десертом. За крайним столиком трое местных музыкантов допивали наливку в ожидании своего музыкального часа. Завидев толпу, домрист спрятал бутылку под стол.

  Гости рассаживались медленно и шумно. Проводив к стулу Тису, Витер сел с нею рядом. Под видом, что кому-то не хватает места пройти, старшина подвинул свой стул вплотную к Тисиному. Ганна подняла брови, бросая подруге говорящий взгляд. Прохладный воздух холодил спину. Теплое плечо старшины оказалось очень кстати.

  - Принесите мне два ведра воды, - вэйн вышел на середину террасы.

  - Быстрей, мальчики! - поторопила Тонечка слуг.

  Через минуту у ног Филиппа стояли ведра с водой. А так же 'пюпитр' с возложенной на него вэйновской книгой. Вэйн открыл по закладке нужный разворот. Пробежал по странице взглядом, поглаживая лазуритовое навершие своего жезла.

  Медленно, Вэйн расстегнул запонки. Засучил кружевные рукава, освобождая утонченные руки.

  - Я вам покажу мою самую любимую иллюзию, - от таинственного баритона Филиппа вздохнули дамы. Тиса не удержалась от скептической усмешки. Сегодня очарование вэйна на нее не действовало.

  Филипп выставил перед собой руки. Затем стал медленно водить ими над ведрами, словно стараясь вытянуть из них незримые канаты. Неожиданно засветилась вода, - публика восхищенно зашепталась. Поднялось испарение, растеклось туманной дымкой, укутывая вэйна. Затем туман сгустился, постепенно приобретая форму ажурного дерева. Дерево начало расти, ветвиться. Появились листики, затем на ветках распустились цветы, похожие на водяные лилии. Тиса тайком взглянула на Витера, отметив его скептический настрой. Тем временем лотосы на дереве превратились в пузыри. Оторвались и, раскачиваясь, полетели вверх. Отлетев на десяток метров от земли, неожиданно, лопнули и рассыпались серебряным дождем вниз. На дощатом настиле террасы проявились мокрые пятна от воды.

  - Браво! - захлопала публика. - Еще! Просим!

  - Боюсь нужно бежать еще за водой, да и площадка вымокнет, - извинился Филипп. - Давайте в другой раз, и где-нибудь рядом с водой.

  Наверно, именно такие лица у ангелов в раю, подумала Тиса.

  - Рядом Вежа, - кто-то выкрикнул из толпы.

  - Ну, конечно! - воскликнула Тонечка. - Мы можем устроить прогулки на лодочках в следующий раз! О, как здорово! Все слышали? Приглашаем желающих на лодочки в городской сквер. Дату я оглашу позже.

  Публика восприняла новость с восторгом.

  Тонечка подошла к мужу и что-то ему шепнула.

  - А теперь танцы-шманцы! - объявил во всеуслышание градоначальник.

  Музыканты заняли свое место на отведенном для них пяточке, у ступенек, ведущих в сад.

  - Филипп, вы не отвертитесь от кадрили, - Тонечка схватила вэйна под локоть и вывела в центр.

  Тонечка поставила в пару вэйну, кого бы вы думали? Конечно, Анфису Лопухину. Сама встала с Лавром. Градоначальник вытер руки о штаны, прежде чем взяться за жену. Вслед за ними пристроились еще три пары.

  - Эта Анфиса настоящая хищница, - обижено надула нижнюю губку Марика, жалуясь Тисе. - А Тонечка тоже хороша. Может Филипп хочет пригласить другую девушку.

  - А вы чего сидите? - подтолкнула Ганна Тису и Витера.

  - К чему эти кривлянья, - проворчал старшина. - Куда лучше просто сидеть и разговаривать. Не так ли Тиса Лазаровна? Вы, насколько знаю, тоже не танцуете.

  А вот и нет. Только не сегодня. Тиса вздохнула. Она была не прочь танцевать, и с сожалением постукивала каблучком в такт музыке. На улице похолодало, а танец помог бы ей согреться. Пары уже выстроились в круг.

  - Позвольте пригласить вас на танец? - услышала она голос.

  Мальчишка протягивал ей руку.

  - Хоть танцевать-то умеешь, боец? - усмехнулась Тиса. Трихон слегка приподнял брови. Тиса уже собиралась отказать пареньку, но тут возмущенно поднялся с места Витер:

  - Ты что, шкет? - пробасил старшина. - А ну не докучать Тисе Лазаровне! Пшел с глаз!

  Тиса тронула рукав мундира Витера:

  - Витер Дмитриевич, оставьте, - осадила Тиса старшину. Похоже, вино выветрило из ее головы остатки стеснительности. Но это ей даже нравилось. - Мне никто не докучает. Притом, я совсем не против, размять ноги.

  Под угрюмым взглядом Витера и под удивленным Ганны, - Тиса отставила бокал в сторонку и встала.

  Гусиное перо защипало струны - домра завелась, засвистел рожок, развернулась гармонь, - покатилась кадриль! Каблучки танцоров стучали по доскам и щеки наливались жаром. Тиса давно не танцевала. Но шкалуш вел в танце ровно, и девушка радостно отдалась ритму. Наклон, притоп, поворот.

  Быстрая кадриль сменилась мелодичной и плавной 'рыбкой', - так в простом народе назывался этот танец.

  Шкалуш безошибочно повел Тису в 'родничковый рядок'.

  - Никогда бы не подумала, что в Рудне танцуют кадриль и 'рыбку', - Тиса подозрительно сощурила глаза.

  - Надо сказать спасибо училищу, - Трихон хмыкнул. - Нас гоняли на уроках танцев так, что каждый кадет мог станцевать любое па с завязанными глазами.

  - Надо же. А, я думала шкалуши...

  - Что? Отсталый горный народец? По скалам лазают как дикари, живут в пещерах и сайгаков едят?

  Девушка невольно рассмеялась:

  - Не так конечно, но близко, - призналась Тиса.

  - Все так думают, - произнес Трихон.

  Тиса боялась, что шкалуш напомнит ей о вчерашних событиях и испортит настроение. Но паренек, видимо, тоже решил не поднимать эту тему. Внимание Тисы привлекло плетеное ожерелье из цветных нитей на шее паренька.

  - Это оберег, - пояснил Трихон. - Матери начинают их вязать для своих чад сразу, после родов.

  'Рыбка', смена партнера. Разговор прервался, и Тиса перешла в пару к градоначальнику.

  Всем известно, что Лавр косолапил на одну ногу, и девушка убедилась в этом сама, когда чуть не потеряла два пальца правой ноги. Хозяин поинтересовался, - как ей нравится сегодняшний вечер. И Тиса заверила его, что вечер получился чудесный. Наклон. Смена партнера.

  Последним в родничковом ряду Тису ждал вэйн. Столь галантного и виртуозного танцора Тиса в жизни не встречала. Как он держал осанку, склонял голову, а как отводил руку за спину. Рядом с ним Тиса почувствовала себя неповоротливой гусеницей, затесавшейся в ряды бабочек. А тут еще рядом подобно яркому мотылю порхала Анфиса в паре со шкалушем. Брезгливо отвернув лицо от новобранца, она не сводила глаз с Филиппа.

  - Похоже, мы с вами не знакомы, - обратился к Тисе Филипп чарующим баритоном. Девушка взглянула на вэйна исподлобья. Зачем Бог награждает парней такими глазами и ресницами, подумала Тиса, ведь столько девушек мечтает быть хоть чуточку красивее.

  - Почему же? Меня представляли вам друзья семьи - Кошкины. Но если вы не помните, то - Тиса Лазаровна Войнова, - представилась она. Интересно, что он использует для прельщения, подумала Тиса. Это может быть что угодно. Какая-нибудь брошь или духи? Тиса вздохнула носом. Если от вэйна чем-то и пахло, то ее слабый на обоняние нос не смог учуять волшебного аромата.

  - Постойте, ну конечно, вы дочь капитана Лазара? - Филипп улыбнулся так, что впору рисовать портрет.

  Тиса коротко кивнула. Ничего похожего на брошку тоже не нашлось. Зато есть запонки. Неужели, они!? Наверняка. Она постаралась рассмотреть запонки на кружевных манжетах вэйна, но сделать это в танце не так-то просто, - от напряжения только закружилась голова. Тиса невольно поморщилась. Притоп, очередное па.

  - Вы молчите, - с непонятной грустью произнес Филипп. - Похоже, вы здесь единственная, кто относится ко мне прохладно.

  Такой откровенности Тиса не ожидала. Зато, это давало ей право на ответную прямоту.

  - Сказать начистоту? - Тиса натянуто улыбнулась, склонив голову на бок. - Я не доверяю вэйнам.

  - Чем же мы так провинились? - на этот раз взгляд обиженного ребенка, которого так и хочется приласкать. Это все запонки!

  Тиса хотела ответить, но в следующую секунду взглянула за плечо танцора и заметила Витера. Старшина, облокотившись на комод, вертел в руках пустой бокал вина. И наблюдал за ней.

  'Рыбка' - смена партнера. Делая поворот, Тиса оступилась. И если бы не Филипп и шкалуш, которые поддержали ее, - наверняка, грохнулась бы на потеху народу.

  - Пожалуй, мне хватит на сегодня танцев, - решила Тиса, щупая лоб. - Спасибо.

  Не замечая сожаления на лице вэйна, Тиса оставила круг танцующих и направилась к столику. В пару к шкалушу тут же встала Марика. Морс закончился. Витер услужливо снял с подноса слуги бокал вина и предложил девушке. Тиса с пылу выпила его до дна, прежде чем услышала протест Ганны.

  Спустя некоторое время, Тису позвала уборная. Для этого пришлось пройти коридором в северную часть дома. На обратном пути, она услышала приглушенный разговор за закрытой дверью. Судя по интонации, очень эмоциональный. Может, это подтолкнуло Тису подслушать, может, выпитое вино. Девушка остановилась у двери.

  - Только представлю, что нас по дороге могли загрызть волки, только подумай!

  - Ма, с нами ничего не случилось. Не начинай снова.

  - Эта глухомань, этот дом, это жуткое общество. Ты видел, как они едят? Как свиньи! За что мне это? Разве ты не замечаешь, как здесь убого?

  - Скажи спасибо, что я не собираюсь поселиться в башне на болоте, где жил прежний наместный. Поверь мне, этот дом показался бы тебе раем. И почему тебе вечно все не нравится? Мне наоборот, общество показалось очень милым. Некоторые местные барышни очень даже ничего.

  - Ничего хорошего, ты хотел сказать?

  - Ну почему же. Старшая дочь Лопухиных составила бы конкуренцию любой столичной красотке. Но меня больше интересует...

  - Ты издеваешься надо мной? В Крассбурге столько достойнейших девушек, а ты кидаешься на эту шелуху.

  - Как грубо, ма. Все. Я не хочу больше говорить на эту тему.

  - О, Филипп, я тебя знаю, - в голосе проявились умоляющие нотки. - Пока все ново, тебе нравится. Но придет время, и тебе все здесь опостылеет. В конце концов, ты не можешь так со мной поступить! Почему мы не можем вернуться в Крассбург?

  Услышав приближающиеся шаги, Тиса отскочила от двери и поспешила поскорее покинуть коридор.

  Звенела музыка, но гости не танцевали. Сбились в кучки. Увлеченный беседой с таможенниками, Витер не заметил ее появления. Девушка почувствовала, что ей не хватает свежего воздуха. Лицо пылало огнем. Тонечка, завидев Тису, остановилась:

  - Девочка, ну как тебе вечер? Как Филипп хорошо танцует, не правда ли?

  - Лучше некуда, - процедила Тиса через зубы.

  Тонечка не успокоилась и зацепила проходящего мимо шкалуша.

  - А вам, милый юноша, понравился праздник? Какое колдовство Филипп показал! Вы же наверно в своих скалах ничего подобного не видели?

  Шкалуш поклонился, улыбаясь:

  - Да, никогда такого не видел! Вечер бесподобен, Антонина Сергеевна.

  Трихон перевел взгляд на Тису, и лицо его посерьезнело.

  - Ах, какой милый мальчик, - улыбнулась Тонечка. - А вот и они, - Тонечка помахала ручкой вошедшим вэйну и его матери. - Ордосия Карповна! Ордосия Карповна! Я только сейчас говорила Тисе, как же хорошо танцует ваш сын.

  - Да, моему мальчику давал уроки сам танцмейстер Ян Ре, - Ордосия Карповна взяла с подноса желе с винной вишенкой. - Надо сказать, Филиппушка ужасно не любил эти занятия, и часто сбегал. Пока я лично не взяла все в свои руки и не стала присутствовать на каждом уроке танцев. Сколько я труда в сына вложила, только Единый знает. Но я справилась: Филип получил лучшее воспитание.

  - Часто родители стараются дать детям то, чего сами лишены, - произнесла Тиса.

  Тонечка ахнула, прикрыв рот ладонью. Вэйн уставился на Тису с интересом. А шкалуш отвернулся.

  Ордосия Карповна вонзила в Тису стеклянный взгляд. Острый нос женщины готовился заклевать 'несносную девицу' немедленно.

  - Милочка, мое воспитание на самом высоком уровне, не сомневайтесь. А вы! Постойте... - женщина открыла рот от внезапной догадки. - Да вы же та оборванка, что...

  Она так сжала чайную ложечку тонкими пальцами, что та не выдержав напора, щелкнула по стеклу вазочки. Вишенка из желе взмыла и опустилась прям на длинный нос Ордосии Карповны, после чего скатилась вниз и нырнула в горловину платья.

  Что тут началось. Тонечка кинулась с платком к измазанному носу столичной гостьи. Та стала отмахиваться. Филипп тщетно пытался успокоить мать. Бросив компанию, девушка направилась к перилам террасы. За ней по пятам следовал Трихон.

  Сад дохнул навстречу прохладой и запахом осенней листвы.

  - Смешно вышло, - сказал шкалуш.

  - Да, немного, - улыбнулась грустно Тиса.

  Трихон облокотился на перила.

  - Кроме вас, все словно с ума посходили от этого вэйна. Везде так и слышно: Филипп, Филипп, Филипп. Как эхо в скалах.

  - Я не люблю вэйнов.

  Трихон склонил голову:

  - Удивительно, ведь все считают колдунов хорошей партией. Слышал годовое жалование у них ого-го.

  - А мне все равно, какое у них жалование. Я бы скорее вышла за нашего Цупа, чем за вэйна.

  Трихон молчал.

  - Эти вэйны думают, что они великие вершители мира, - продолжила Тиса. - Избранные!

  Девушка взмахнула рукой.

  - Что Единый дал им власть над обычными людьми. А люди настолько ослеплены их 'сиянием', что не замечают, как давно растеряли свободу выбора. Все предоставили определять им, начиная со своей жизни, кончая судьбой империи. Как же! Их же Вэя поцеловала при рождении, - сарказм в голосе Тисы прозвучал резко на фоне ночной тишины. - А что они творят с бедными животными? Ты слышал о пилюлях для лошадей? Это же издевательство!

  - Может вы и правы, - согласился Трихон.

  Новобранец достал самокрутку и закурил, перегнувшись через перила. А он не такой уж и противный, подумала Тиса, косясь на профиль мальчишки. Некоторое время они молчали.

  Затем Тиса кое-что вспомнила.

  - Зачем ты пригласил меня на танец? - требовательно вопросила она. - Отец, что, дал новое распоряжение не отходить от меня ни на шаг?

  - Вообще-то, хотел попросить у вас прощение, - произнес шкалуш, не глядя на девушку.

  Тиса удивленно моргнула. Оставалось надеяться, что это не насмешка. Но вскоре опасения развеялись.

  - Я, возможно, был груб вчера и несколько...

  - Это мне стоит просить прощения, - оборвала паренька Тиса. - Я вела себя, как настоящая злыдня. Да, и не надо смеяться. Хоть и запоздало, но хочу сказать спасибо. Ты своим появлением спас меня от волков в овраге. А я? Ведь я значительно старше, а значит, должна была быть терпимее и мудрее.

  На последнем слове девушка вздохнула. Она провела по лицу рукой, все еще горячему. На лице шкалуша высветилось странное выражение, которое она не смогла никак трактовать.

  Объявился Витер.

  - Тиса Лазаровна, вот вы где, - старшина оттеснил собой шкалуша. - Еле от Климыча отделался. Старый пьяный болтун.

   - Коляску приготовь к нашему выходу, живо, - шикнул он Трихону и подтолкнул новобранца пинком.

  - Принести вам еще вина? - Витер повернулся к Тисе.

  - Нет, спасибо, - невнятно произнесла девушка.

  - Тогда, может быть, пройдемся? - Старшина указал рукой в сторону сада. - Прошу вас!

  Тисе вдруг захотелось почувствовать на пылающем лице прохладу, которую обещала прогулка по саду, и она уступила. Только теперь, спускаясь по лестнице, девушка заметила слабость в ногах. Не надо было пить вино, хоть оно и удивительно вкусное. Прилегающая к террасе часть сада освещалась окнами первого этажа особняка.

  За спиной звучала музыка. Веселье продолжалось. Тиса обернулась и заметила Трихона. Паренек стоял, прислонившись спиной к столбу, увитому плющом. Сложив руки на груди, он смотрел им в след. За спиной шкалуша Климыч что-то доказывал отцу.

  В конце аллеи, Витер отступил к цветочной клумбе, находящейся в густой тени. В нос ударил аромат ночных цветов. Тиса подошла ближе, чтобы рассмотреть ковер смятых белых фиалок.

  - Как вам вечер, Тиса Лазаровна? - спросил Витер.

  Тиса поджала губу. Этот вопрос преследует ее в течение всей вечеринки. К счастью, Витер не стал дожидаться ее ответа, и продолжил:

  - По мне, так слишком скучно, - Витер даже зевнул для наглядности. - Носятся с этим вэйном, как дурни со ступой. А что в нем особенного, спрашивается? Смазливая мордаха и мыльные пузыри. Фигляр, и только. Его бы в нашу часть, да саблю дать в руки. Поглядел бы я на него.

  Витер мрачно усмехнулся, видимо, представив ситуацию. В черных глазах вспыхнул огонек.

  - Как вы думаете, Тиса Лазаровна, выстоял бы он против меня? - Витер подошел ближе, вглядываясь в лицо девушки.

  - Не знаю, - уклончиво ответила Тиса, подняв лицо к звездному небу.

  - Я уверен, моя бы взяла, - Витер сжал рукоять сабли. - Как бы он успевал книжонку свою листать в бою?

  Тиса засмеялась:

  - И впрямь очень неудобно. В таком случае шансы на победу у бедняги маловаты, - вы же лучший фехтовальщик в части.

  - Не знал, что вы меня так цените, - произнес Витер, он на миг коснулся плеча девушки. Но Тиса не усмотрела в этом опасности для себя, а зря. - У вас красивый смех, Тиса...

  Витер быстро склонился, и губы девушки обжег поцелуй. Войнова отшатнулась, но старшина уже сгребал широкой горячей ладонью ее талию, не давая высвободиться. В другой бы раз Тиса выскользнула из ловушки, но вино явно ослабило ее реакцию. И где спасительная злость и негодование?

  - Не смейте! Оставьте меня! - выдохнула Тиса, пытаясь упереться раскрытыми ладонями о грудь старшины.

  - Признайтесь, Тиса Лазаровна, вы сами этого хотите. Иначе не улыбались бы мне весь вечер, - губы Витера снова оказались очень близко.

  Послышались женские голоса. И Витер моментально отпустил девушку и отпрыгнул в глубокую темень под ветви деревьев.

  - Мам, клумба здесь, - узнала Тиса голос Марики.

  - А тут и впрямь дивный запах, - отозвалась Настасья Ефимовна.

  - Дышим девоньки, дышим, - это голос Тамары Григорьевны Горчак. - Перед сном обязательно нужно гулять, дышать свежим воздухом. Я если не подышу...

  Тамара продолжала тараторить. И Тиса впервые порадовалась говорливости женщины.

  - Советую вам не попадаться мне на глаза, старшина, - проскрипела зубами Тиса в темноту, прежде чем присоединилась к проходящим мимо женщинам. Витер не сдвинулся с места. Бледным пятном светился в темноте воротничок его рубашки.

Глава 12 - Снова в скалы

  /Обжигающий след/

  На кухне Тиса появилась к обеду. Отец передал, что сегодня обедает в солдатской столовой. Девушку это устраивало. Голова прояснялась по мере поглощения квашеной капусты.

  Камилла крутилась на кухне и расспрашивала, как прошел вечер у Тонечки. Тиса коротко посвятила ее в события на приеме, умолчав о летающей вишне и непрошеном поцелуе. А еще о том, что она умудрилась вчера потерять одну из маминых шпилек. Тиса досадовала на себя. Наверняка, шпилька упала с ее головы во время танцев. Теперь придется спрашивать Тонечку: возможно, ее слуги нашли украшение и готовы отдать.

  - Надо же! Какая должно быть красота! Дерево из воды! - пропела Камилла. - Так ты танцевала с вэйном?

  - Да.

  - Ох, и как он тебе?

  Тиса скривила губы, но врать не стала:

  - Танцует, как Бог. И наши девицы ему уже поклоняются, только лбом об пол не бьются.

  Девушка закатила глаза. Она доела квашеную капусту. Перевернула тарелку, вылив остатки рассола в рот.

  - А старшина Витер Дмитриевич?

  Тиса нахмурилась:

  - Что старшина?

  Кухарка смутилась:

  - Ну, он в последнее время частенько у нашего корпуса выхаживает под разными предлогами. Я же не слепая.

  Тиса выпрямила спину на стуле:

  - Камилла, если он будет искать меня, скажи: меня нет дома. Когда буду, ты не знаешь, - попросила она. - Обещай.

  - Хорошо, раз ты просишь, - Камилла, видимо, уже сомневалась в ее здоровье.

  Тиса успокоилась.

  - А у нас есть еще капуста? - спросила она, положив ладонь на лоб.

  Кухарка покачала головой:

  - Да, девочка, надо бы тебе поосторожней с хмельным-то. Есть в погребе. Сейчас схожу, принесу.

  - Я и сама не ожидала, что так выйдет, - мрачно отозвалась Тиса.

  Камилла взяла салатницу, прихватила авоську с баночками варенья и вышла.

  Через некоторое время послышался душераздирающий крик. Испугавшись за кухарку, девушка вбежала в подсобку:

  Камилла сидела у спуска в погреб, держась за сердце.

  - Что же ты делаешь изверг? Разве можно так пугать! - запричитала она кому-то в погребе.

  Из проема показалась голова шкалуша. По ежику волос и плечам новобранца стекало яблочное варенье.

  - Я вытирал крышки банок, как вы и велели, - парень показал ведерко с тряпкой.

  - Почему в темноте?

  - У меня свеча погасла.

  - Тьфу! - сплюнула Камилла.

  Тиса не смогла удержаться и захихикала, придерживая больную голову. К ней присоединился новобранец, затем и Камилла гулко захохотала.

  После обеда Тиса с полчаса раздумывала, что ей делать. Она не знала, чего она хочет, но точно знала, чего не хочет. Ее совершенно не радовала возможная встреча с Витером. После вчерашнего она видеть его не желала. Значит, надо уменьшить шансы на встречу. Камиллу она уже предупредила. Днем она могла бы проводить время у Агапа. Слава Единому, Витер избегал появляться в лечебном корпусе. Но даже если зайдет, она всегда может отсидеться на кухне с Глафирой. И, пожалуй, чтобы совсем уж не досаждать своим присутствием лекарю, а заодно и провести время с пользой, - она сделает на неделе пару вылазок в скалы. Конечно, это ребячество - прятаться, - подумала Тиса. - Лучше изъясниться лицом к лицу. Но сейчас она к этому не готова. Витер с его напором, противник в споре не из легких.

  Тиса пересекла хоздвор, поглядывая по сторонам, и скрылась в лечебном корпусе. Это напоминало ей время, когда она, прячась от отца, убегала из дому, чтобы проводить дни в лесу или в зарослях терновника у стен части.

  Тиса застала лекаря на кухне в компании брата.

  - Садись Тиса с нами, чаек попей, - Агап придвинул к столу третий табурет.

  Прохор Фомич подлил в свою кружку кипятка из самовара:

  - Знатный чай, - сказал он, причмокнув губами.

  - Я лучше ложку настойки золотого корня выпью, - отказалась Тиса.

  - А-а, вчерашний вечер, - понимающе сказал Агап. - Не лучше уж тогда медуницу? Сразу полегчает.

  - Нет, - покачала головой Тиса. - От медуницы в сон клонит, а я и так до обеда спала. Уж лучше 'златый корень'. И головную боль снимет и сил прибавит.

  Агап одобрительно кивнул.

  Голова Тисы окончательно воскресла от глотка янтарной жидкости. Девушка подсела к столу, откусила пряник. Она коротко обрисовала старикам вчерашний вечер у Тонечки. Со стариками можно было особо не осторожничать. Тиса за разговором не заметила, как выпила предложенную чашку чая с мятой и чабрецом и налила себе вторую.

  - Боюсь, мне совсем не понравились эти столичные гости, - закончила она.

  - Его мать ладно, но молодой вэйн вполне достойно себя ведет, судя по твоим словам, - сказал Агап, лукаво щурясь на Тису за стеклами очков.

  - Все равно. Видеть их больше не хочу, - сварливо высказала Тиса. - И на озеро не собираюсь, хоть Тонечка и приглашала.

  Агап, отхлебнул из чашки кипяток:

  - А видения твои тебя больше не тревожат?

  - Тревожат, - вздохнула Тиса. - Последнее было про волков, кажется. Оно не заблокировалось. То есть заблокировалось, но не полностью. Хотя я все делала правильно, как и раньше. Кажется, я теряю контроль.

  - Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, - сказал Агап. - Моих знаний уже не хватает, чтобы тебе помочь. Но ты могла бы спросить молодого вэйна, как тебе справиться с этим недугом.

  - Его? - Тиса задумалась.

  Ей даже в голову не приходило, что возможно, вэйн может ее избавить от этих выматывающих ночных кошмаров. Теперь у нее появилась надежда.

  Агапа позвал лекарский долг, и он удалился в приемную. Сказал, что ненадолго. Тиса осталась с Прохором Фомичем допивать чай.

  - Смотрю, буфет ваш скоро от склянок обломится, - Прохор Фомич качнул седой макушкой в сторону набитого битком буфета.

  - Это Фомич отложил то, что в аптеку везти. Понемногу подвозить приходится. А была бы своя лавка, отвезли бы за раз все наготовленное. Намекаю, намекаю дед Агапу. Но он и слышать не хочет.

  - Да, - протянул Прохор Фомич. Он погладил бороду, подул в ус, прежде чем сказать:

  - Знаю я этого упрямца. Но ты не серчай на старого олуха, Тиса. Про свою жизнь в Антейске он, небось, не сказывал?

  Девушка отрицательно мотнула головой.

  - Так и знал. Двадцать лет уж прошло. Агап тогда большую лавку имел, доходную. Денежки водились. Даже расширился. Взял к себе пару мальчонок в подсобники, с улицы подобрал, когда они у него кошелек тиснуть хотели. Учить стал своим лекарским премудростям. Один пострелец сбежал. А второй остался. Умный малый, смекалистый. Полюбил его Агап как сына родного.

  Тиса слушала, затаив дыхание. Прохор Фомич вздохнул.

  - Жаль, что мальчонка не чист на руку оказался, воровать не бросил. Залез как-то дуралей в дом богатого вэйна, дракон его туда понес. Агап только через неделю и узнал, что его ученик в остроженке заперт. Тогда-то он лавку и продал, чтобы выкупить пацана. Пришел в острог, да было уже поздно. Паренек к тому времени в тюрьме заболел легкими и умер.

  - Какой ужас, - выдохнула Тиса.

  Старик поставил в блюдце допитую чашку и отодвинул от себя.

  - Агап сразу в тот же вечер с проезжим караваном покинул Антейск. И вот скажи, - не к родственникам поехал. А ко мне.

  Прохор довольно крякнул.

  - Теперь понимаешь, дочка, чего он лавку держать не желает?

  Тиса кивнула:

  - Он так долго не желал меня в ученицы брать. А я все думала, что я не гожусь.

  - Знаешь. Я очень благодарен тебе девочка, что ты помогаешь ему. Я же вижу, Агап тобой гордится.

  Тиса улыбнулась.

  Хлопнула дверь приемной, и они замолчали.

  Агап появился не один, - вместе с Ричем:

  - Смотрите, кого я вам привел. Давай, Тиса, разогрей-ка нам самовар.

  Тиса еще час провела в компании старых и малого, и распрощалась, когда на плацу началась вечерняя перекличка. Витер на плацу, следовательно, дорога домой свободна.

  ***

  На следующий день девушка запланировала поход в Теплые. Она собирала сумку с продуктами в дорогу на кухне, и поглядывала, не появился ли шкалуш. Паренька почему-то нигде не было видно. Надо, чтобы он заметил, что она собирается в дорогу. На сей раз, Тиса не собиралась противиться компаньону - в лесу стая волков, но специально звать паренька с собой тоже не собиралась.

  Камилла, должно быть, с Цупом на базар поехала. Выйдя из кухни в коридор, Тиса увидела Улю, поднимающуюся по ступенькам.

  - Уль, ты не видела шкалуша случайно? - спросила Тиса.

  Но горничная не расслышала вопроса и исчезла за поворотом лестничной площадки. Ладно, обойдусь без провожатого, решила Тиса. В конце концов, я ведь этого хотела. Свободу от шпионов. Тиса направилась в конюшню. Зошик куда-то запропастился. Тиса подтащила седло к Ватрушке.

  - Давайте, помогу оседлать, - услышала Тиса знакомый голос за спиной.

  Трихон имел взъерошенный вид человека, который только что пробежал версту наперегонки с борзой. Шкалуш бросил свою сумку на крюк.

  - Я справлюсь, - сказала Тиса, но сама отодвинулась.

  Мальчишка погладил бок Ватрушки, лошадь фыркнула, повернула голову, понюхала шкалуша. И судя по всему, осталась довольна.

  - Хотели без меня уехать? - в глазах юноши блеснул укор. Трихон положил на спину лошади суконное покрывало, поверх него кинул потник.

  - Даже не думала.

  Бросив на девушку недоверчивый взгляд, Трихон легко накинул седло, повозился с застежками, затянул подпруги. Мальчишка изменился, подумала Тиса. Покрепчал на Жичевых харчах. Не такой худющий, как раньше. Даже складывалось впечатление, что и ростом вытянулся.

  Шкалуш по-хозяйски поднял сумку Тисы с пола и приторочил к седлу так, как она это всегда делала. Затем Трихон оседлал своего мерина.

  Выезжая со двора, Тиса уловила голос Витера, доносящийся из столовой, и поторопила лошадь.

  В роще Тиса глубоко вдохнула свежий воздух свободы. Денек выдался довольно теплый. Ветерок раскачивал кучерявые листья дубов, поднимал в небо стрижей, собирающихся в дальний перелет. Мягкие лучи солнца трогали тропинку. В пятнах света золотом сияла ярко-желтая листва, недавно как опавшая и еще хранившая свежесть.

  - Может, вы посвятите меня, что вы ищете в скалах? - сказал Трихон, пуская мерина трусцой по тропинке.

  Тиса задумалась. Стоит ли ему говорить? Наверняка он посмеется над ней. Или рискнуть? Кто лучше шкалуша посоветует, где найти этот пресловутый каховик.

   - Я ищу камень, - сказала она. Ладно, пусть она выставит себя дурой. Что не сделаешь ради подруги?

  Шкалуш с интересом взглянул на девушку.

  - Какой еще камень?

  - Каховик, - решила выложить все карты Тиса.

  - Оберег для беременных? - Трихон с удивлением опустил глаза на Тисин живот.

  - Для подруги, - быстро пояснила Тиса, приняв вид оскорбленного достоинства.

  - А-а, - шкалуш криво усмехнулся.

  Нет. Все-таки она стала предметом насмешки паршивца.

  - И? - спросила она.

  - Что? - не понял вопроса юноша.

  - Что-что? Кто из нас шкалуш?.. - проворчала Тиса. - Может, скажешь, где искать камень?

  Шкалуш с видом знатока оглядел горизонт. Сморщил лоб.

  - Опыт мне подсказывает, - начал "знаток". Тиса ждала. - Что камень надо искать в скалах.

  Трихон покосился на девушку, и усмехнулся. Тиса сорвала с ветки желудь и швырнула его в спину шкалуша. С этим малолеткой сама станешь ребенком. Шкалуш увернулся. Но желудь-таки возымел действие, и парень посерьезнел:

  - Насколько мне известно, каховик в основном встречается в южной части Теплой гряды. А в восточной, найти этот камень сложно.

  - Но все-таки возможно?

  Трихон пожал плечами:

  - Возможно, вот только, сколько времени для этого нужно. Или везения.

  Девушка погрустнела. Они выбрались за город. На полях работали люди. Женщины вязали снопы. Шла страда. Тиса унеслась мыслями к скалам и Зое, и не заметила, как они миновали домик лесничего.

  - Он всегда такой? - голос шкалуша вывел ее из задумчивости.

  - Кто? - поинтересовалась Тиса.

  - Лесник ваш, - Шкалуш качнул головой в сторону дома отшельника.

  Тиса обернулась, даже на таком расстоянии она почувствовала взгляд, прожигающий ненавистью. Лесничий даже не пытался скрыть свое неприятие. Стоя за плетнем, он швырнул топор в поленницу.

  - О, это он еще в благодушном настроении, - невесело сострила Тиса.

  Войнова подстегнула Ватрушку. Шкалуш еще пару раз оглянулся, затем нагнал девушку. Тиса счастлива была оказаться в лесу. Даже шкалуш не раздражал своим присутствием. А впереди ждал приятный сюрприз - она обнаружила чиванский клен.

  Тиса спешилась с радостным воплем и обежала дерево вокруг. Погладила ладонью рыжую шершавую кору.

  - Какая находка! - прошептала Тиса.

  А вот и целебная смола - сгусток пламени, незаменимое лекарство при таком страшном недуге, как эпилепсия. Если ее растопить и смешать с маслом, а потом дать больному, - приступ тотчас прекратится.

  Девушка порхнула к сумке, чуть ли не вприпрыжку. Открыла и начала рыться. Где-то у нее должно лежать огниво. Смолу с дерева можно снять легко, если опалить ее слегка. Иначе - только отпилить с корой. Вырезать надо будет глубоко, нанося большой урон дереву. А этого она никогда себе не позволит. Как назло огниво не находилось. Девушка перерыла сумку второй раз.

  - Не может быть, - простонала Тиса. - Как я могла его забыть?

  - У меня есть, - шкалуш спрыгнул с лошади, засунул руку в карман брюк. - Вот.

  Тиса, не задумываясь, забрала солдатское огниво с ладони юноши. И следующие полчаса она посвятила тому, чтобы соскоблить смолу с клена в солдатский кисет, который держал раскрытым Трихон.

  - Странно, - произнес шкалуш, рассматривая запястье девушки.

  - Что? - спросила Тиса.

  - Вэйнов не любите, а носите на руке вэйновскую штуку.

  Тиса поняла, что парень говорит о часах.

  - А может она не вэйновская, - ответила Тиса.

  - Да будет вам. Любой скажет, что вэйновская. Зачем шесть стрелок?

  Глазастый, - подумала Тиса.

  - Они не ходят? - продолжал рассматривать часы шкалуш. - Зачем же вы их носите?

  Тиса забрала у него кисет:

  - А это, молодой человек, вас не касается, - сказала Тиса.

   Двигаясь дальше к скалам, Тиса думала о том, как она покажет смолу Агапу.

  - Кстати, - вдруг вспомнила Тиса. - Я ведь не говорила, что мне нужно огниво. Как ты догадался? Только не говори, что вы в училище это проходили, - скептически добавила Тиса.

  - Мне друг рассказывал о смоле, - сказал шкалуш. - Он увлекался траволечением.

  Посчитав свой ответ исчерпывающим, шкалуш замолчал. Но Тисе стало интересно:

  - Друг? Он что, тоже из шкалушей?

  - Нет, из равнинников.

  - Где же он сейчас? - Тиса на миг задумалась. Вот еще у кого можно совета спросить в отношении проблемы Зои.

  - Я потерял с ним связь, - новобранец подернул плечами. - Уже давно.

  Жаль. Тиса пригнула голову, чтобы проехать под ветвями вяза.

  - А вы давно занимаетесь лекарством? - спросил мальчишка.

  - Лет шесть. Агап Фомич долго не желал брать меня в помощницы. Но я бегала за ним хвостиком, пока старик не сдался.

  Юноша улыбнулся.

  - А интерес уже с детства проявлялся, - продолжила Тиса. - Когда ветрянкой болела, тихо вылезала из лазарета и рассматривала баночки со снадобьями. Мама меня ругала, что я встаю с кровати.

  Шкалуш ждал продолжения, но его не было.

  - Начнем поиски с того места, где закончили в прошлый раз, - Тиса пришпорила Ватрушку.

  Оставив лошадей пастись на поляне, они прошли пешком к скале. Заставив мальчишку отвернуться, Тиса надела под юбку широкие солдатские штаны.

  - Можешь поворачиваться. Только не вздумай смеяться, - с угрозой предупредила девушка.

  - Ладно.

  Парнишка повернулся. Рожа до уморы серьезная, а в глазах ...

  - Получишь! - пообещала Тиса.

  - Чш-ш, - приставил палец к губам шкалуш. - В Теплых кричать запрещено.

  Тиса с опаской посмотрела на гряду. Трихон позволил себе улыбнуться.

  Спустя два с половиной часа они обшарили все доступные места своего поискового участка. Переговаривались шепотом. Тису даже замутило под конец от вида камней. Надо отдать должное Трихону, он оказался внимательным спутником. И помогал ей взбираться там, где прохождение сопрягалось с опасностью. К тому же взвалил на себя и ее сумку. Сначала все больше молчали, потом разговор понемногу склеился. Тиса полюбопытствовала о быте и обычаях горского народа. И узнала, что поселки у шкалушей выглядят, как скалистое гнездовье гигантских стрижей, изрезанное множеством ступеней. Как только сын достигал совершеннолетия, вся родня участвовала в вырубке пещеры для молодого родственника. Пещеры вымазывали изнутри глиной, покрывали слюной лозгуна - гигантского пещерного молюска. Это придавало стенам прочность и стойкость к сырости. Интересным так же показалось, что для воды шкалушы вырубали в скале каналы, которые пополнялись дождевой водой. По количеству запасов воды судилось богатая семья или нет. Вопрос - из какой семьи паренек - Тиса так и не задала, посчитав его бесцеремонным.

  Каховичная жила так и не далась. Снова.

  Они возвращались усталые и молчаливые. Миновав дом лесника, они заметили впереди маленькую фигурку ребенка, хромавшего по дороге. За плечами Рича, (а это был именно он) висела большая сума. Расслышав конский топот, мальчишка обернулся. Тиса ожидала увидеть страх на лице ребенка, ведь шкалуш в военной форме. Но Рич только улыбнулся, сверкая белыми зубами на бронзовом от загара лице.

  - Здравствуйте, Тиса Лазаровна! - крикнул мальчишка и помахал свободной рукой. - Трихон, привет!

  К удивлению Тисы шкалуш кивнул ребенку.

  - Что ты здесь делаешь? - спросила девушка.

  Ребенок хмыкнул носом:

  - Гуляю.

  - Так далеко? Ты разве не слышал, что Агап Фомич говорил?

  - Слышал, - промямлил Рич.

  - Не играй далеко от города.

  - Хорошо, - подозрительно легко согласился мальчишка.

  - Тиса Лазаровна права, - поддержал Тису Трихон. - Лес сейчас опасен, Рич. Дальше опушки заходить не стоит.

  - Ладно, не буду, - пообещал Рич. Слова шкалуша он воспринял серьезнее, с каплей ревности подумала Тиса.

  - Давай довезем тебя. Сядешь ко мне в седло? - спросил Трихон.

  Рич с готовностью подступил к мерину. Тиса не переставала удивляться. Трихон, наклонившись, поднял мальчишку и усадил перед собой. Костыль улегся поперек холки мерина. По дороге домой Тиса то и дело поглядывала на новобранца и мальчишку, покачивающихся в седле.

Глава 13 - Рука, сердце и блинчики

  /Обжигающий след/

  Тиса успешно избегала встречи со старшиной. Камилла уже устала передавать Тисе, что видела старшину в очередной раз. Он даже как-то появился в лечебном корпусе, что было полной неожиданностью. Зато у всего есть и хорошая сторона - поиски каховика активно продолжались. Они со шкалушем обследовали еще один обширный участок. Сегодняшний день Тиса вновь хотела посвятить поискам оберега, но новобранца нигде не было видно.

  Девушка ожидала, что Трихон появится, когда она выедет из конюшни на Ватрушке, но ошиблась. У проходной Тиса придержала кобылу, пребывая в сомнении. Был ли смысл отправляться в скалы без шкалуша? В одиночку она не пройдет и трети маршрута. Надо было быстрее решаться, так как утренний смотр подходил к концу, а встречаться с Витером Тиса все так же не намеревалась.

  Она все еще стояла на распутье, когда к проходной подкатила краснобокая одноколка Тонечки. Тиса в немом удивлении увидела, как из нее выбрался вэйн. Филипп о чем-то переговорил с охранником, и тот пропустил гостя через ворота. Поддаваясь порыву, Тиса развернула Ватрушку. Кобыла уловила, что прогулка отменяется, и недовольно заржала.

  - Тиса Лазаровна! - услышала Тиса за спиной голос вэйна.

  Ну что тут скажешь? Конечно, как она раньше не догадалась. Вэйн приехал в Увег, чтобы постоянно ловить ее в самом неприглядном виде! Мало того, что на ней ее походное платье, да еще волосы лишь в косу заплетённые. Со вздохом, Тиса спешилась, оставив Ватрушку у коновязи.

  Вэйн ждал у крыльца, пока она подойдет. Статный, высокий в сюртуке цвета чабреца поверх батистовой сорочки молочного цвета. В руках силовой жезл, такой же синеголовый, как и его хозяин. На губах вэйна застыла доброжелательная улыбка. Что его сюда привело?

  - Добрый день, - Филипп поклонился, сняв с головы цилиндр. 'Небесные' глаза блеснули.

  Тиса поздоровалась.

   - Прошу меня великодушно простить за столь ранний визит. Но я только сегодня смог быть в ваших краях.

  Тиса ничего не понимала.

  - Вы, наверно, хотите видеть отца? - догадалась она. - Он сейчас занят, но скоро освободится.

  - Нет, нет, - вэйн улыбнулся. Ветерок раздул синие пряди над его лбом. - Я приехал к вам.

   - Ко мне? - девушка распахнула глаза.

  Вокруг один за другим, словно муравьи на сахар, стали сбегаться зеваки.

  Вэйн посмотрел на двери корпуса. И Тиса вспомнила о долге хозяйки:

  - Давайте, пройдем в гостиную. Прошу.

  Пока они поднимались на крыльцо, девушка слышала каждый скрип старых ступеней, видела каждый шмоток сухой грязи на них. Двери в корпус вдруг показались ей настолько обшарпанными, что можно сразу броситься в печь от стыда. Гостиная показалась ей не менее удручающей. Вдруг стало ясно, что на старых креслах и диванчике выцвела обивка. Тяжелый круглый дубовый столик кренился на один бок. И белая скатерть с рядом мережки по краю, только подчеркивала это. На подоконнике рассыпанная земля от цветочных горшков. Вся комната превратилась из уютного домашнего местечка, каким она ее всегда считала, в комнату позора. Тиса поджала губу, почувствовав недовольство собой. Почему она стыдится своего жилища?

  Девушка подняла подбородок, может чуточку выше положенного:

  - Располагайтесь. Не желаете ли чаю? - чопорно сказала Тиса.

  - Да спасибо, - вэйн вольготно расселся на диване. Похоже, он не торопился.

  Тиса пожалела, что позвала Камиллу. Что с кухаркой творилось, когда она увидела гостя. К чести Филиппа надо сказать, он стойко вынес многословность Камиллы, желающей угодить. А это совсем не просто. Камилла накрыла чайный столик с невиданной для нее скоростью. Тиса слышала, как она погоняла Василя на кухне, чтобы тот быстрей шевелился. А потом услышала голос шкалуша из кухни, - явился пропащий, не запылился.

  - Вот, откушайте мои блинчики с черникой, милости просим, господин вэйн Филипп Дронович.

  - О, благодарю. Для вас просто - Филипп.

  'Ну, не душка?'. Камилла расплылась в улыбке, того и гляди, бухнется в ноги. Когда кухарка удалилась, Тиса села в кресло.

  - Простите. Но я в совершенной растерянности, и не могу понять, чем я обязана такому приятному визиту? - Тиса выдавила вежливую улыбку.

  Если она сломает язык, прошу во всем винить этикет.

  Филипп не торопился с ответом. Девушка подождала, пока вэйн пригубит чашечку чая и легким завораживающим движением откусит с вилки кусок блинчика. Нож и вилка казались продолжением его пальцев, так ловко он владел приборами. Тиса снова почувствовала себя гусеницей, и про себя решила, что к блинам даже не притронется.

  - Первое, что привело меня к вам, это - вот эта милая вещица, - вэйн вынул из нагрудного кармашка сюртука серебряную шпильку в форме лилии и протянул Тисе. - Если мне не изменяет память, она ваша.

  - Мамина шпилька! - девушка почувствовала огромное облегчение, как только украшение оказалось в ее руках. - Спасибо!

  - Рад вернуть вещь законной владелице. Признаюсь, чуть ли не поддался соблазну и не оставил ее у себя, - вэйн лукаво посмотрел на Тису. - Ведь я нашел эту шпильку у порога своей комнаты.

  Тиса почувствовала, как густо краснеет. Но вэйн проявил чудеса тактичности, и не стал развивать эту тему. Какое-то время колдун посвятил очередному блинчику.

  - Есть и другое, что привело меня к вам, - поднял ресницы вэйн.

  - И что же это? - пролепетала Тиса.

  Колдун слегка поморщил нос, и на миг стал похож на свою мать.

   - Я прошу прощение, за поведение ма.

  - Это лишнее, - промычала Тиса. Уши ее уже горели так, что впору прыгать в Вежу.

  - Нет, я знаю, что она часто бывает не права в своих суждениях. Это я виноват. Разбаловал ее. А теперь уже не могу ничего поделать. Вы простите меня?

  Вэйн сокрушенно опустил голову. Тисе захотелось потрогать мягкие шелковые волосы. Девушка поискала глазами запонки на манжетах. Их не оказалось на месте. Как же так?

  - Мне нечего прощать. Каждый волен разделять или не разделять чужое мнение. Но... - произнесла Тиса, она осторожно коснулась плеча вэйна. Вот момент, чтобы спросить вэйна о своих видениях, подумала Тиса.

  Скрипнул порог. И в комнату порывом ветра влетел Витер.

  - Здрасте, - крякнул старшина. Он стрельнул сердитым взглядом на руку Тисы, так беспечно лежащую на плече вэйна.

  Филипп поднялся, и мужчины приветствовали друг друга короткими холодными кивками.

  - Простите, что помешал вашему разговору, - пробасил Витер.

  В отличие от слов, тон старшины нельзя было назвать вежливым.

  - Я ожидал увидеть Тису Лазаровну в одиночестве. Но как вижу, ошибся.

  - Людям свойственно ошибаться, - улыбнулся вэйн.

  Лицо Витера вдруг начало быстро багроветь. Предвидя грозу, вэйн добавил:

  - Но я уже собирался уходить. Тиса Лазаровна, смею надеяться видеть вас вскоре на озере. Тонечка готовит прогулки на лодочках.

  Лицо старшины обратилось к Тисе, в черных глазах она прочла нетерпение.

  - Останьтесь, прошу вас, вы еще не допили чай, - предложила Тиса вэйну и добавила: - Вас Витер Дмитриевич, если желаете, тоже прошу присоединиться.

  Вэйн еще раз взглянул на старшину, что скалой застыл посреди гостиной, и покачал головой. Голубые глаза глядели с сожалением:

  - Передайте Камилле Сановне, что блинчики были изумительно вкусными. Счастлив был побывать у вас в гостях.

  Спиной ощущая напряжение, исходящее от старшины, Тиса проводила вэйна до порога. Толпа зевак, поджидавших вэйна у крыльца, увеличилась. Тиса хотела было ускользнуть от старшины в толпу, но Витер разгадал ее намерение, и сжал ее локоть:

  - Тиса Лазаровна, я всю неделю мечтал с вами встретиться и поговорить, - прошептал он на ухо девушки.

  Тиса поймала на себе сразу несколько любопытных взглядов. Уля и несколько девиц из прачечной следили за ними.

  - Поговорить? Согласна поговорить. Слушаю! - сказала Тиса, с удовлетворением заметив растерянность на лице Витера.

  Старшина оглянулся:

  - Народу много.

  - Сожалею.

  - Ну, хорошо, - ноздри Витера расширились, он словно готовился к прыжку. - Этот поцелуй в саду...

  У Тисы округлились глаза. Она оглянулась, слышал ли кто это непотребство?

  - Пройдемте в библиотеку, - сдалась она.

  Старшина мрачно усмехнулся.

  Тиса намеренно перенесла разговор в библиотеку, зная, что скоро отец поднимется в свой кабинет. Витер это тоже знает, и не будет распускать руки.

  - У вас есть минута, - предупредила Тиса, как только они оказались в стенах библиотеки. Девушка сплела руки на груди.

  - Что здесь делал этот столичный хлыщ? - спросил Витер.

  - Вам не должно быть до этого никакого дела, - холодно произнесла девушка.

  - У меня есть дело до всех пребывающих на территории части, - гаркнул Витер, и тут же сбавил тон. - Но я пришел сказать о другом. Я всю неделю думал о вас. Ваш поцелуй...

  Тиса возмутилась:

  - Вы имеете наглость утверждать, что это был мой поцелуй? Я до сих пор жалею, что не влепила вам пощечину.

  Витер, придвинулся к ней, повернув щеку для удара:

  - Вы можете сделать это сейчас, Тиса Лазаровна, - сказал старшина с мрачным видом. - Врежьте мне. Я готов понести наказание за вольность.

  Тиса смутилась. Какое-то время они просто молча глядели друг на друга. Взгляд черных глаз давил.

  - Я не верю, что я вам безразличен, - глухо и властно произнес старшина. - Но, кажется, вы не поняли. Мне не нужна интрижка. Я хочу, чтобы вы были моей женой. Законной женой.

  Старшина медленно опустился на одно колено.

  - Выходите за меня, Тиса.

  Тиса распахнула в ужасе глаза.

  Не дождавшись ответа, Витер поднялся с колена.

  - Я понимаю, что вам нужно все обдумать, - произнес он. - Я не тороплю с ответом. Уверен, капитан одобрит наш союз. Нужно только ваше согласие.

  Старшина хотел еще что-то добавить, но вместо этого поклонился и в пять шагов покинул библиотеку, оставив Тису в глубоком смятении.

  ***

  Остаток дня и полночи Тиса промариновалась в собственных мыслях. Не в силах больше нести эту ношу в одиночку, Тиса засобиралась к Ганне на следующее утро. Прогулка пешком освежит голову.

  Ганнин домик с деревянной мансардой едва виднелся за разросшейся сиренью. Подруга встретила Тису с удивлением.

  - Я ненадолго, Ганн, - предупредила Тиса. - На чай не останусь. Просто надо посплетничать.

  - Заходи.

   Ганна внимательно вглядывалась в лицо Тисы, пытаясь угадать, что ее привело.

  Девушки вошли в дом, минули лестницу, ведущую на мансарду. Оттуда доносилось мычание Симона.

  - Муж сейчас в мастерской с младшим - ложки расписывают, - объяснила Ганна. - А Лукашка в храме.

  - В храме?

  - Да, ты же не знаешь. Он ходит в воскресную школу к Доломее. Хочет в семинарию поступать. Сам так решил.

  - Молодец какой.

  - Только семинария ближайшая - в Каповецке. Откуда деньги возьмем с Симоном, не знаю, - вздохнула Ганна. - Конечно, надо сказать сыну сразу, чтобы не мечтал. Но никак не соберусь с духом. Он так увлечен.

  Пройдя по темным недрам дома, девушки вошли в комнатку. Тесную, но идеально убранную. Кровать заправлена без единой складки. Подушки уложены друг на друга пирамидой и накрыты прозрачным кружевным покрывалом. На трюмо с резными ножками - порядок, какого Тиса у себя не знала. Комнату украшала большая картина Симона над кроватью, - Единый жертвующий своей кровью ради появления жизни на Хорне. Бог получился у Симона полноватым и розовощеким, с радостью отдающим последнюю каплю. Святая пятерка присутствовала на картине лишь символически, как часть орнамента, украшающего ореол Единого.

  - В комнате нас никто не потревожит, - Ганна убрала со стула корзинку с рукоделием. И пригласила Тису сесть.

  - Ганяша, кто пришел? - послышался старческий голос из глубины смежных покоев.

  - Ко мне, ба, - крикнула Ганна. - Отдыхай.

  Девушки присели к окну.

  - Ну, рассказывай, - сказала Ганна, видя, что подруга медлит. - Это связано с оберегом для Зои, да?

  Тиса мотнула головой.

  - Витер мне сделал предложение, - прошептала она.

  Ганна прикрыла улыбку рукой:

  - Да ты что! Как? Когда?

  Подруга внимательно слушала и не перебивала, пока Тиса рассказывала все подробности, начиная с украденного поцелуя и закончив сценой в библиотеке.

  - Тиса я поздравляю тебя! Наконец-то! Не зря он с тебя глаз не сводил.

  - Ты что, оправдываешь его нахальство? - поразилась Тиса.

  Ганна пожала плечами, улыбаясь во весь рот:

  - По-другому тебя, видимо, не возьмешь. Ты же у нас как крепость.

  От кого угодно, но от Ганны она такого не ожидала.

  - Подожди, - нахмурила брови Ганна. - Что ты ему ответила?

  - Он дал мне время на раздумье. Я собираюсь отказать. Если бы я тогда сделала это сразу, сейчас бы не тяготилась неопределенностью.

  Подруга огорченно свела брови.

  - Не торопись, все обдумай. Неужели он тебе ни капельки не нравится?

  - Да, он мужественен, по-своему красив, - признала задумчиво Тиса. - В чем-то я даже восхищаюсь им, например, тем, как он владеет саблей, и управляет подразделением.

  - Уважение - основа отношений, - вставила свое слово Ганна.

  Тиса замотала головой.

  - Его присутствие волнует меня. Но, это не любовь.

  - Это же не из-за того, что твое сердце уже занято. Скажи, ты ведь не заинтересовалась вэйном?

  - Боже упаси, - отмахнулась Тиса.

  - Очень разумно, - одобрила Ганна. - Он слишком хорош для наших девиц. Боюсь, разобьет не одно сердце, и укатит назад в Крассбург.

  Тиса замолчала. Ганна погладила плечо подруги:

  - Витер, хоть и не идеал, зато надежен во всех отношениях. Знаешь, Тиса. Порою, мы сами не знаем, чего нам нужно для счастья.

  - Сама-то по любви вышла, - грустно улыбнулась Тиса.

  - Я ничего не хочу плохого говорить о моем Симоне, - опустила ресницы Ганна. - Ты знаешь, я люблю своего художника. И за ним готова идти на край света, если потребуется. Но иногда я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не встретила его, не родила в семнадцать Лукашку. Жить в безденежье нелегко Тиса, и сохранить любовь, когда надо думать, чем кормить детей. Ведь его картины - это больше благотворительность, чем доход.

  Уходя от Ганны, Тиса столкнулась в сенях с Лукой, стройным подростком с хвостиком на затылке, как у отца. Он еще больше вытянулся, с тех пор как она видела его в последний раз.

  - Здравствуйте, тетя Тиса.

  'Дожилась, - горько подумала Войнова. - Уже скоро и юноши тетей кликать будут'. Ганна с сыном проводили ее до плетня. Через полчаса она свернула на мостовую Прибазарной. Шепча под нос что-то о старых девах, Тиса не сразу обратила внимание на поравнявшуюся с ней одноколку. Кто-то окликнул ее по имени. Это оказался вэйн, собственной персоной.

  - Добрый день, Тиса Лазаровна!

Глава 14 - Обещание

  /Обжигающий след/

  Тиса поздоровалась, почти ослепнув от белого сюртука наместного. Хоть сегодня она в более-менее приличном виде. Тиса разгладила складки серого шерстяного платья с вышивкой на груди.

  - Чудесный день, не так ли? - спросил колдун.

  - Да, хороший.

  - Позвольте довезти вас до дома, - вэйн указал на свободное место рядом с собой.

  - Спасибо, но я лучше пешком - отказалась Тиса.

  - А знаете, вы правы, - вэйн тростью тронул возницу по спине, и тот остановил коляску. - Пешком полезней, и не так трясет, не так ли? Вы не будете против, если я прогуляюсь с вами? Пора и мне ноги размять.

  Тиса согласилась. Вот и представится случай задать интересующий ее вопрос.

  Филипп элегантно спешился:

  - Можешь ехать домой Степан. Я сам дойду, - сказал он вознице: сутулому мужику на козлах.

  Коляска тронулась, а вскоре исчезла в конце улицы. Мужчина и девушка неторопливо зашагали по дороге. Через минуту Тиса уже пожалела, что согласилась на совместную прогулку. Вэйн начал беседу с щекотливого вопроса:

  - Тиса Лазаровна. На вечере у Тонечки, вы мне сказали, что не доверяете вэйнам. Сейчас, я надеюсь утолить свое любопытство и узнать, в чем же мы провинились?

  Тиса сделала вид, что рассматривает носки ботинок.

  - Можно я не буду отвечать на вопрос?

  - Нет, нет, - вэйн приподнял руку с тростью. - Вы же не оставите меня сгорать и дальше от любопытства? Меня трудно обидеть, так что не стесняйтесь.

   - Я не разделяю всеобщей радости от некоторых разработок вэйноцеха, - аккуратно сказала Тиса.

  - Каких именно? - поднял брови Филипп.

  - Пилюли для животных. Я нахожу жестокость в том, что лошадей, например, принуждают бежать весь день без отдыха, благодаря этим чудо-, а скорее чудовищным пилюлям.

  Тиса взглянула на наместного. Тот по-прежнему улыбался, словно она только что ему комплимент сказала.

  - Но вы же помощница лекаря, - подумав, сказал вэйн. - И знаете, что силуч такое же действие оказывает на людей. И это вам не кажется преступлением?

  - Э, нет, - не согласилась Тиса. - Силуч поэтому-то и редко принимают, опасаясь обратной реакции. И здесь есть разница: человек сам решает, пить ему зелье или не пить. У животных же никто согласия не спрашивает, и просто пичкают пилюлями без разбора. А что потом с ними происходит?

  - Значит, вы согласны, что это вопрос морали?

  - Нет. Я считаю, Вэйновий должен ввести свод ограничений по продаже и использованию этих пилюль, а не предоставлять пилюли в общее использование, полагаясь на совесть покупателя.

  Вэйн свел брови на переносице:

  - А вы правы, Тиса Лазаровна, - неожиданно согласился с нею колдун. - Это правильно. Я полностью с вами согласен. Даже больше: я подам петицию по данному вопросу в вэйновий, как только буду снова в Крассбурге.

  Тиса не верила своей маленькой победе. Неужели Филипп так хорошо понял ее?

  - О, это было бы просто замечательно! Спасибо! - воодушевленная, Тиса благодарно тронула за рукав вэйна.

  Филипп улыбнулся, у гладких розовых губ вэйна нарисовались обаятельные ямочки.

  - Не стоит благодарности, Тиса Лазаровна! - колдун положил свою ладонь на ее руку. - Это все, что вам не нравилось в вэйнах? - лукаво спросил он. - Или еще что-то есть?

  Тиса увидела запонки на манжетах, и высвободила руку.

  - Я считаю, что вэйнам все легко дается в жизни, - Тиса отвела глаза на маленький глинобитный домик с соломенной крышей. - И что некоторые из вас дают советы людям, не задумываясь о последствиях. Не понимая, что вмешиваются в судьбы. На этом все. Что скажете?

  - О, я и здесь надеюсь хоть толику оправдаться перед вами, - взмахнул тростью вэйн. - На счет вашего первого упрека, в чем-то вы совершенно правы. Да, у нас статус в обществе. Но как он достается!

  Вэйн возвел глаза небу - синие к синему.

  - Способности ведь еще не все. Вэей еще надо научиться управлять. А это, скажу вам, ох как нелегко. Мне и по сей день учеба и экзамены в страшном сне снятся. Училище не лучше острога, только вместо надсмотрщиков - профессоры. Я каждый день мечтал сбежать оттуда. Так-то достается статус, - тоном обиженного младенца произнес вэйн.

  - Что касается второго обвинения. Я ни в чьи судьбы, кроме своей, не вмешивался и не собираюсь, - Вэйн тряхнул синим чубом. - Мой дядюшка по папиной линии, Роман Валентович - вот кто действительно вмешивается. Но я за него не в ответе. Он управной ССВ. Слышали наверно о спецстраже. Хотел и меня в Вемовейское училище отправить. Хорошо, ма вмешалась. Какой из меня боец? Вэя упаси. Я и скип-то в руках не держал.

  Филипп махнул тростью.

  - Так что, я хоть немного оправдался перед вами?

  Тиса благосклонно кивнула.

  - Какое облегчение, - наигранно выдохнул Филипп.

  Тиса почувствовала, как изнутри ее уже жег вопрос.

  - Флипп Дронович, - начала Тиса.

  - Для вас просто Филипп, - поправил вэйн.

  - Филипп...Я бы хотела вас кое о чем спросить. Личном.

  Вэйн с любопытством взглянул в лицо Тисе.

  - Да, конечно. Прошу вас.

  - Даже не знаю, с чего начать. Меня мучают сны.

  - Кошмары? - подсказал Филипп, кивнув.

  - Нет. Это другие сны. Это видения, - Тиса собралась с духом, чтобы произнести это вслух. - Я видящая.

  - Видящая? - недоверчиво произнес вэйн. - Esto Intago? Хотите сказать, вы видите настоящее на расстоянии?

  - Именно. В основном вижу знакомых, иногда животных.

  - Животных? - приподнял брови вэйн.

  - Да. Недавно я видела стаю волков.

  - Какая редкость!

  Вэйн окинул девушку удивленным взглядом.

  - Если, все что вы мне сказали, правда, то у вас сильный дар. Великолепно! Чаще видящие улавливают объект лишь своего вида. То есть человек видит человека. И очень редко, когда человек видит, например, животных, оборотней или драконов. Такие видящие в Вэйновии на перечет. Один из них - секретарь министра по вэйн-безопасности. Вас можно поздравить, - восхитился вэйн.

  Глаза его заблестели. Он тронул Тису за манжет.

  - Тиса Лазаровна, вам необходимо ехать в Крассбург! Вас примет любая школа для одаренных.

  - Филипп Дронович, вы меня не правильно поняли, - замотала головой Тиса. - Я не хочу учиться. Я хочу избавиться от этого дара.

  - Как, избавиться? - не понял вэйн.

  - Мне не нужен этот дар.

  - О, святая Вэя! - охнул наместный. - Да это же кощунство.

  - Вы сможете мне помочь? - нетерпеливо произнесла Тиса.

  Вэйн на какое-то время молчал, буравя девушку взглядом.

  - Вы странная девушка, Тиса Лазаровна. Вижу, что отговаривать вас не имеет смысла.

  - Вы правы.

  На перекрестке вывернула коляска. Тиса с досадой заметила, кто в ней сидит. Хотя, разинутый от удивления рот Анфисы, несомненно, порадовал. Анфиса зашушукалась со своими подружками, кидая в сторону Тисы гневные взгляды. Коляска остановилась.

  - Какая приятная встреча! - протянула Анфиса, слащаво улыбаясь вэйну.

  Вэйн снял цилиндр и поклонился, приветствуя девушек.

  - Не более приятная, чем мне, милые барышни.

   - Филипп! Вы помните, что папа ждет вас вечером, играть в карты? - Анфиса жеманно повела плечиком.

  - Конечно, помню. Буду пренепременно, Анфиса Флоровна.

  Когда коляска отъехала, Тиса вернулась к разговору.

  - Так вы мне поможете? - повторила она свой вопрос.

  - Ко мне еще никто не обращался с подобной просьбой, - признался вэйн. - Но я не могу отказать Вам в помощи, Тиса Лазаровна. Ведь вы самая удивительная девушка из всех, кого я встречал, и интереснейший собеседник, - вэйн взял ее за руку и поцеловал.

  - Спасибо! - радостно сказала Тиса. Девушка ощутила теплую кожу его перчаток под своими пальцами.

  Вэйн погладил большим пальцем ее кисть.

  - Какая любопытная вещица. Вы позволите взглянуть на ваши часики? - брови погодника удивленно приподнялись.

  Тиса подавила желание спрятать руку. Вэйн поднес к глазам запястье с часами.

  - Какой раритет, - восхищенно произнес колдун. - Это работа не вэйноцеха. Похоже, произведение старой гильдии мастеров. Какая красота, какое изящество исполнения. - Филипп занес ладонь над часами: - Странно, вэю почти не ощущаю. Видимо заряд наклада слабый, нужна подпитка.

  - Вы можете их... оживить? - спросила Тиса.

  - Подпитать, - поправил вэйн. - Даже не знаю. Тут нужно смотреть наклад. Каково их действие?

  Тиса пожала плечами. Вэйн засмеялся.

  - Право, Тиса Лазаровна, вы кладезь сюрпризов. Сначала узнаю, что вы видящая, но дар вам не нужен. Теперь - что вы владелица редких вэйночасов, предназначение которых вам неизвестно. Вы просто загадка!

  Тиса улыбнулась.

  - Если вы мне дадите эту вещицу, я обещаю понять, что с ней не так, - предложил вэйн. - Мне и самому любопытно взглянуть. Наверняка на крышке есть клеймо.

   Небесного цвет глаза блеснули. Рука в белой перчатке коснулась часов.

  - Нет, спасибо, - она осторожно отняла руку. - Пожалуй, мне это не так важно. Я не буду вас утруждать.

  - Как хотите, - разочарованно отступил наместный.

  - Но буду вам очень благодарна, если избавите меня от моих видений.

  - Скажу честно, я не располагаю подобными знаниями, - признался наместный. - Но обещаю сегодня же переворошить все свои книги. Может быть, найду в них то, что вас интересует.

  Тиса благодарно улыбнулась.

  - Давайте, встретимся завтра в сквере у храма, скажем, в четыре часа, - предложил Филипп. Тиса согласилась.

  Весь вечер она пребывала в приподнятом настроении, даже предстоящий отказ на предложение Витера отошел на второй план, и не волновал, как прежде. Витер сейчас в станице на одной из сторожевых башен, значит, в ближайшие два дня неприятного разговора ожидать не стоит. А завтра - встреча с вэйном. И ее возможная свобода от видений!

  **

  Без пятнадцати четыре. Тиса ожидала вэйна у входа в сквер. Рядом манила присесть удобная лавка, но Тиса не обращала на нее внимания. Пробили колокола храма, распугивая стаю голубей со звонницы. Через минуту появилась одноколка с уже известным Тисе кучером, Филипп направился к девушке с извиняющейся улыбкой на губах. Снова в новом сюртуке, на этот раз - темно-вишневого цвета. Похоже под его гардероб Тонечка выделила ему отдельную комнату.

  - Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? - спросил вэйн.

  - Ничего, - покачала головой Тиса. - Вы что-нибудь узнали?

  - Давайте, пройдемся вокруг храма, - он предложил Тисе свой локоть. - Я не знал, что Вэю здесь так почитают, фрески на храме такие яркие.

  Если он и собирался ответить на ее вопрос, то начал издалека. Дальше некуда.

  - Замечательный день? Не правда ли, Тиса Лазаровна? - спросил вэйн.

  - Да, солнечно, - кивнула она. Тиса старалась скрыть свое нетерпение.

  - Сегодня пришлось отогнать грозу от города, - не без гордости произнес вэйн. - Со стороны Чивани двигался дождливый фронт. Вы бы видели эти тучи, как их видел я. Кузьма Ильин не желал меня отпускать к вам, пока я не разгоню тучи.

  Вэйн остановился, глядя Тисе в глаза. Что-то в ее лице заставило вэйна помрачнеть:

  - Вы, конечно, ожидаете, что я вам скажу по вашему вопросу, - вэйн отвел глаза и вздохнул. - К сожалению, ничем не могу вас обрадовать. Такого случая еще не было, чтобы человек отказывался от своего дара. По крайней мере в книгах об этом не написано.

  Тиса поняла, что готова расплакаться. Как же тяжело терять надежду.

  Вэйн принялся извиняться. Но Тиса отмахнулась:

  - Вам не за что просить прощения. Перестаньте.

  - Но я еще могу кое-что для вас сделать. Я могу написать дяде. Опишу вашу проблему. Мы найдем решение, - постарался ободрить девушку колдун. Он положил руки на плечи Тисы.

  - Вы напишете? - Тиса подняла лицо. В душе затлел уголек надежды.

  - Ну конечно.

  Колдун дал обещание. Тиса вдруг вспомнила о своем обещании. Все это время она эгоистично думала лишь о себе, а о подруге забыла.

  - Знаете, Филипп, у меня есть еще один вопрос к вам, - сказала девушка. - Моя подруга через месяц родит.

  По мере того, как Тиса продолжала говорить, на лице вэйна все больше проявлялась растерянность.

  Он только развел руки:

  - Тиса Лазаровна, боюсь снова вас огорчить. Такого в моих книгах точно нет. Про камень я слышал, но не более того, что вы мне сейчас рассказали. Сожалею.

  Тиса вздохнула.

  - Я надеюсь, ваше мнение обо мне не ухудшилось? - грустно спросил вэйн. - Вы не представляете, как я хотел бы действительно что-нибудь сделать для вас.

  Филипп взял ее руку и галантно поднес к губам. Тиса опустила ресницы.

  - Шура, - с досадой прошептал колдун.

  - Что? - не поняла Тиса. Она проследила за взглядом Филиппа и заметила женщину в красном платке, которая вдруг вынырнула из куста сирени и торопливо зашагала прочь.

  - Это служанка ма, - огорченно произнес погодник. - Ну да Бог с ней, - вэйн повернулся к Тисе. - Вы придете в парк в выходные? Тонечка устраивает прогулки на воде. Пожалуйста, приходите. Вы обязаны видеть мои лучшие иллюзии.

  Вэйн очаровательно улыбнулся. И Тиса обещала быть.

Глава 15 - Лодочки

  /Обжигающий след/

  

  Вокруг разливался запах влажной пыли. Шепот приближался, но от этого не стал понятнее, чем жужжание шмеля. Туман неожиданно истаял. По лицу закрапал дождь. Она поняла, что сидит на краю обрыва. Осколок луны слабо освещает скалы, лес и цепочку сторожевых вышек на границе с Чиванскими степями. Тело качается взад, вперед. На коленях лежит черный предмет. Судя по всему, - палка. Шепот стал нарастать. Губы зашевелились быстрее. Вспышка! Мир переворачивается, и она падает во мрак.

  По-летнему теплый день лиственя радовал солнышком. Лучи скользили сквозь кроны деревьев и падали на зеленую траву, присыпанную нежной пестрой листвой. Тиса подцепляла листья носками ботинок. Широкие канареечные с резным краем - липы и березы, волнистые с зелеными пятнами - дуба, веер ржаво-рыжих скрученных по краям - каштана, фиолетовые, как панцирь рогача, - листья дикой сливы. С лавочек вспархивали синицы. Перелетев на нижние ветки деревьев, птахи храбрились, встряхивали палевые грудки. Поворачивали черные головки, с любопытством изучая пришелицу. Тропинка петляла к озеру.

  Тиса вдыхала запах молодой осени и думала, что последнее видение, как она ни старалась, заблокировать не удалось. Стоит закрыть глаза, и вот оно. Капли дождя на лице. Обрыв, луна, цепочка сторожевых вышек за лесом. Покачивание тела и бесконечный шепот, в котором слов не разобрать. Кого она видела, и зачем он ей сдался? Одно ясно - ее броня трещит по швам. Блоки не ставятся.

  Озеро дохнуло в лицо влагой. Маленькое пуховое облачко на миг закрыло светило и, испугавшись своей смелости, тут же отплыло в сторонку. Тиса сощурилась, прикрыла рукой глаза. Словно писанные маслом, на берегу смотрелись в зеркальную гладь белолистые ветлы, полоща длинные пряди в воде. Тиса недовольно взглянула туда, где деревянный мосток собрал вокруг себя пять лодок. Они покачивались, натягивая причалы. Тиса до сих пор не могла понять, к чему эта крайность? Разве с берега нельзя наблюдать за вэйновщиной Филиппа. Что, обязательно лезть в эти шатающиеся лодки? Неужели все так хорошо плавают, что ничего не боятся. Тиса направилась к бревенчатой беседке, в которой обосновалась компания.

  - Тиса идет! - донесся возглас Марики.

  Поднявшись по ступеням беседки, Тиса поздоровалась с обществом и получила в ответ кивки и приветствия. Марика поцеловала ее в щеку, приподнимая полу большой лилово-кружевной шляпы.

  - Ждем таможню, Климыч очень просил его дождаться, - заявила девушка. - Еще Витер обещал быть. Я думала вы вместе придете.

  - Индюк тоже думал, - проворчала Тиса. Она не стала рассказывать, что специально постаралась разминуться со старшиной.

  - С чего ты взяла, что я приду с ним?

  - Ну, Ганна сказала, да и...

  - Ганна пошутила. Кстати, а где она? Ты не знаешь?

  - Я к ней забегала. Амалии Валериановне с утра нездоровилось, Ганна осталась с бабулей дома.

  Ну вот, Ганна ее бросила на съедение, а сама осталась дома.

  Разговаривая с Марикой, Тиса огляделась. Что-то не так. Анфиса шушукалась с подругами, кидая на Тису торжествующие взгляды. Тонечка всякий раз, когда смотрела на Тису, выглядела так, словно ее мучила мигрень. Вэйн виновато улыбался из-за спин болтливых Горчаков, явно не собираясь к ней подходить. Тиса подумала, уж не выросли на ее макушке лосиные рога.

  - В чем дело? - спросила Тиса.

  - Что? - прокричала в ответ Марика, поправляя на головке шляпку. - Эти широкие поля меня достали, я в этой дурацкой шляпе ничегошечки не вижу. Что ты сказала?

  - У тебя новая шляпка? - Тиса только сейчас отметила, что все женщины пришли в шляпах. Вместе они походили на скопище гигантских опят, облепивших деревянную беседку.

  - Да нет, не новая. Я просто из двух сделала одну. У меня была старая шляпа точно такого же цвета. Я отрезала у нее котелок, а полы разрезала по длине и пришила к этой. Правда получилось не ровно, поэтому по верху на шов я нашила широкое кружево. Могу показать.

  Марика задрала полу шляпы и возвестила:

  - Трихон идет!

  Действительно, по тропинке к ним направлялся новобранец. Что он тут делает? Отец просил присматривать за ней только в скалах. А в общем-то пареньку наверняка интересно посмотреть на колдовство. Приглашение было всем. Тиса добродушно улыбнулась пареньку. Шкалуш поздоровался. Марика отвлеклась на Трихона, и Тиса отвернулась. Положив локти на перила беседки, она стала наблюдать за полетом парочки мордоклювов над гладью Вежи.

  - Похоже, жена градоначальника что-то хочет вам сказать, - через некоторое время шепнул шкалуш.

  И действительно не прошло и минуты, как девушка услышала за спиной голос Тонечки:

  - Позвольте. Тиса, дорогая, не составишь мне компанию. Давай, пройдемся к лодкам.

  Они вышли по ступенькам из беседки. Тиса подхватила Тонечку под локоть, когда та пошатнулась, ступая на мягкую траву. Медленным шагом они двинулись к мостку. Голову Тонечки тоже украшала шляпа цвета фуксии. В отличие от шляпки Марики она смотрелась солидно, в тандеме с яшмовой брошью. Тонечка начала издалека.

  - Такая прекрасная осень, правда? Настоящая золотая. Я даже предложила Лавру в этот раз отпраздновать Жнухову горку не на базарной площади, как обычно, а здесь в парке. И знаешь, он не против. Мой Лавр не может мне отказать, такая душка. Натянем шатры, собьем сцену. Будем рады, если твой батюшка пришлет на помощь солдатиков. Праздник в городском саду. Я думаю, всем понравится. Ведь осень, просто сказочная.

  Тиса ждала, когда же Тонечка сменит тему и заговорит о том, ради чего вытащила ее из беседки. Однако та расхваливала погоду и природу, пока они не поравнялись с мостком.

  Наконец, оглянувшись назад, женщина остановилась.

  - Тиса, не пойми меня неправильно, девочка. Но твой поступок на прошлом вечере... - Тонечка мяла ладони. - Я понимаю, молодость горяча, но все-таки, она пожилая женщина. Тиса, ты очень расстроила Ордосию Карповну. Очень расстроила. А позавчера вечером у нее случился приступ.

  Тонечка сделала многозначительную паузу, дав Тисе время понять причину недуга ее гостьи.

  - Сегодня она еще слаба. Но тут надо отдать ей должное, она великодушно отпустила Филиппа на озеро. Не могла отказать нам с Лаврушей. Прости, Тиса, но в ближайшее время боюсь я не смогу видеть тебя у нас в гостях.

  Тонечка огорченно вздохнула, с жалостью глядя на девушку. Тиса оглянулась в сторону беседки. И поймала на себе десяток любопытных глаз. Виноватый взгляд вэйна только подтверждал догадку Тисы. Должно быть, мать запретила ему даже разговаривать с ней. Тиса горько усмехнулась про себя, вспомнив речи вэйна о том, что он разбаловал свою мать. Наверняка служанка донесла хозяйке о встрече ее сына с несносной девицей у храма, и Ордосия приняла меры. Тиса вздохнула. Хорошо, что она не допускала даже мысли, увлечься вэйном. Жаль только, что последняя надежда тает, - наверняка вэйн не будет теперь стараться помочь ей в ее проблеме и вряд ли напишет дяде, как обещал.

  - Что ж, я понимаю, - ответила Тиса спокойно, повернув голову к Тонечке.

  - Только не обижайся на меня, девочка. Думаю, к Новому году все забудется. Я уверена...

  - Антонина Сергеевна, оставьте, - девушка тронула за рукав Тонечку. - Я вовсе не обижаюсь. И все прекрасно понимаю, - соврала Тиса.

  - Правда? - лицо Тонечки просветлело.

  Тиса кивнула. Что ж, теперь по крайней мере ясны все эти взгляды и шепотки в ее сторону.

  На тропинке из парка показались начальник таможни и Витер. Тиса издали заметила прожигающий насквозь взгляд старшины, так и летающий от Тисы к вэйну. И ему видимо острый язычок новости донес.

  Как по команде из беседки выкатился народ и засеменил к мостку. Через минуту уже вся толпа собралась у мостка.

  - Зарай Климыч, дорогой! - Лавр развел руки. - Что вас так задержало?

  - Да служба все, Лаврентий. Радею за империю, может, она обо мне когда вспомнит, - начальник таможни расстегнул форменную безрукавку, освобождая круглое пузо, обтянутое белой сорочкой. - Надо же вот таких молокососов строить, - Климыч ткнул пальцем шкалуша между лопаток. - Чтобы они в таких бравых молодцов превращались, как Крохов.

  Климыч похлопал по крутому плечу Витера, улыбаясь в усы-гармошку:

  - Я прав, барышня? - обратился он к Тисе.

  - Вам виднее, Зарай Климыч, - промямлила Тиса.

  Витер прокашлялся.

  - Это конечно. Ну что, будем бороться на ярмарке в эту Жнухову горку? - Зарай шутливо подмигнул Тисе. - Ты смотри, я поддаваться, не намерен.

  Она этого и не ждет. Климыч в прошлый год срезал корзину со второй попытки из трех возможных.

  - В это раз я выиграю, - пообещала Тиса.

  - Молодец, девушка! - похвалил Климыч, отходя в сторону. - Дочь своего отца.

  - Тиса Лазаровна! - Витер прошептал на ухо Тисе. - Жаль, что вы меня не дождались.

  В голосе старшины слышался укор.

  - Мне тоже жаль, - ответила Тиса без выражения.

  Витер бросил мрачный взгляд на вэйна, вокруг которого толпились люди, затем снова на Тису.

  - Нелепые слухи... - зло процедил сквозь зубы старшина. Но Тиса расслышала:

  - О чем это вы?

  - Чушь, не стоящая вашего внимания.

  - И все же?

  - Ну, если вы так хотите, - сощурил черные глаза Витер. - В части болтают, что вас видели с вэйном в сквере. Я надавал по шее сплетнику. Вы не из тех легковерных дурех, готовых броситься на шею колдуну.

  - Это правда. Я действительно общалась с Филиппом Дроновичем в сквере. Не знала, что это так предосудительно, - подняла гордо подбородок Тиса, не опуская глаз. - Только вы правы, шея вэйна меня совершенно не интересует. Жаль, что вы слушаете сплетников, Витер Дмитриевич.

  Витер несколько расслабился. Чувствуя, как настроение опустилось до предела, Тиса отвернулась от Витера и глянула с мостка на воду, - темная водица, дна не видно.

  - А где же ваша матушка, Филипп Дронович? - услышала она скрипучий голос судьи Обло.

  - Осталась дома. Ма боится воды, плавать не умеет, - вежливый голос вэйна в ответ.

  - Жаль, - встряла в разговор Тамара Горчак, и протараторила. - Очень достойная женщина, ваша матушка. Очень.

  У опоры плавал пух рогоза. Медленное течение принесло его от прибрежных зарослей. Тиса рассеянно наблюдала за пухом.

  Тонечка пригласила компанию рассаживаться. И все засуетились у лодок.

  Витер запрыгнул в лодку и подал руку Тисе. Девушка медлила, с опаской глядя на темную воду.

  - Тиса Лазаровна! Давайте руку! - нетерпеливо бросил ей Витер.

  - Трихон, давай в другую лодку, - услышала Тиса за спиной капризный голосок Марики. - Там лавки покрывалом застелены.

  - Эта лодка свободнее, - ответил шкалуш. Он взглянул на Тису и спросил: - Боитесь воды?

  - Есть немного.

  - Это не страшно. Вот на море в шторм сумасшедшая качка, а здесь тихая река. Давайте руку.

  - У вас в Рудне и море есть? - спросила Тиса с мрачной иронией. Она вложила руку в крепкую ладонь новобранца и позволила себя подвести к лодке.

  - А вы с Марикой в эту же лодку сядете? - запаниковала неожиданно Тиса.

  Шкалуш кивнул.

  Витер перехватил вторую руку девушки.

  - Тиса Лазаровна, к чему пустые разговоры. Ногу ставьте сюда, - скомандовал он.

  Мужчины усадили Тису на перекладину. Следом в лодку как коза запрыгнула Марика. Днище качнулось, и Тиса в ужасе схватилась за борт обеими руками.

  - Какая ты бояка, Тиса! - рассмеялась Марика.

   Трихон залез последним в лодку, ему и предстояло грести. Этот факт немного успокоил Тису.

  Девушка только теперь заметила, что все лодки, кроме их уже отчалили и двигались к середине озера. Витер раздражал своим довольным видом кота, который только что съел толстую мышь. Роль мыши предназначалась, конечно, ей. Тиса отвернулась от старшины.

  Насадив второе весло на уключину, шкалуш заработал веслами, двигая лодку. Водное пространство, отделяющее их от берега, росло. Что пугало Тису и восхищало одновременно. Она снова ухватилась за борт. На берегу собралась толпа людей. Это пришли зеваки, прослышавшие о лодочной прогулке и ее главной причине.

  Вскоре лодки достигли середины озера и собрались в гурт. Филипп поднялся, достал из портфеля 'пюпитр'. Установил на корме. Уложив на него книгу, принялся ее листать.

  - Что бы вам такое показать? - пробормотал он, оглядывая присутствующих, минуя Тису. Девушка мрачно усмехнулась.

  - Что-нибудь красивое! - потребовала публика.

  Приняв решение, Филипп тряхнул кудрями:

  - Это будет, - протянул он загадочно. - Впрочем, сами увидите.

  Филипп повел жезлом. Минут пять ничего почти не происходило, не считая парения воды. Затем образовался такой густой туман, что даже ближние лодки пропали из виду. Туман заклубился, устремляясь в одну точку, выбранную тростью. Он словно всасывался, как бульон в желудок, и принимал форму... дворца с бесчисленными башнями. Туман совместно с легкой качкой дна лодки напомнил Тисе о ее видениях и ее замутило.

  - Это императорский дворец! - воскликнули сразу несколько зрителей. В их числе и Витер. Его обычный скепсис куда-то пропал.

  С берега донеслись крики восхищенных зевак, собравшихся уже в добрую толпу.

  - Всегда мечтал его увидеть, - в соседней лодке Нестор Обло протер очки концом парика.

  Тиса даже не пыталась разглядеть иллюзию, борясь со своим желудком. Она поймала на себе встревоженный взгляд Трихона. Он понял ее неловкость и отвернулся. Марика заканючила, что ей плохо видно, и Трихон встал, чтобы помочь девушке подняться. На других лодках тоже поднялись зрители.

  - Эй, вы мне все загородили, - прорычал Витер, поднимаясь.

  - А теперь, по желанию очаровательной Анфисы - столичные модницы, - услышала Тиса голос вэйна. В этот момент туман снова заклубился, и Тису снова замутило. Нужно ополоснуть лицо и шею холодной водой, подумала она.

  К общему восторгу из тумана сложились пять фигур девушек в столичных нарядах и огромных шляпах со страусиными перьями. Марика подпрыгнула с визгом. При этом лодка резко качнулась, и Тиса, которая потянулась к воде, не успела сбалансировать и мешком рухнула в озеро. Вода сомкнулась над ее головой.

  От испуга девушка хлебнула воды и пошла ко дну...

  С глубиной свет медленно мерк, где-то вверху пенилась вода. Это ныряли с лодок ее спасатели...

  Что-то коснулось ее ног и потянуло на скорости вниз в черноту. Вспышка - странное существо с огромными рыбьими глазами тянет к ней тонкие перепончатые руки-веера. Еще вспышка - и девушка с венком из речного жемчуга, жалостливо смотрит на нее. Белые, как лунь волосы обрамляли бледное лицо. Две раковины лишь слегка прикрывали наготу пышной белой груди. Вспышка. Толчок воды и девушка исчезает. Вспышка. Рвутся водорослевые путы на ногах. Кто-то схватил ее за шиворот. На этом сознание наигралось и покинуло Тису. Мрак обступил плотным саваном...

  ***

  - Она приходит в себя! - далекий голос Филиппа.

  Тиса медленно открыла глаза. И обнаружила себя лежащей на деревянном настиле мостка. Над ней склонился Витер, с его щек и черных широких бровей стекала вода. За ним мутным полукольцом возвышались фигуры людей. Вэйн, Марика, Тонечка и другие... Выражения лиц смазывались.

  - Тиса Лазаровна, вы в безопасности, - сказал старшина.

  - Я сейчас... встану, - прошептала Тиса. Но максимум, что у нее получилось, это слегка приподнять голову, чтобы после сразу ее откинуть. Вокруг толпились люди. Тиса почувствовала досаду. Теперь весь Увег будет судачить, как дочь капитана Лазара чуть не 'утопла' в озере.

  - У нее ледяные руки, - ахнула Тамара Горчак.

  - Продрогла бедняжка, надо ее согреть, - добавила Тонечка.

  - На, выпей, девочка, - Климыч вынул из-за пазухи фляжку и протянул Тисе.

  Сделав два горьких глотка, Тиса почувствовала, как в животе загорелся огонь.

  Нестор Обло снял с себя плащ. Множество рук укутали девушку в него и отнесли в коляску. Тиса закрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют с каждой секундой. Марика и Тамара Горчак продолжали говорить. Судя по всему, вторая взяла на себя ответственность доставить ее к отцу. Отец. Тиса представила, как он подосадует, когда ее привезут в таком виде. Непутевая дочь снова не дает покоя.

  - Я сяду на козлы. Пойдешь пешком. Женщинам и так мало места, - голос Витера откуда-то справа.

  Люди еще что-то говорили, но слов уже было не разобрать. Тису снова поглотила тьма...

  Она очнулась, когда Витер внес ее в лечебный корпус. Марика и Тамара Горчак помогли уложить ее на койку за ширмой. Тиса увидела испуганное лицо лекаря:

  - Тиса, дочка! Что случилось? - Агап потрогал ее лоб ладонью. Девушке она показалась холодной.

  Тиса впервые порадовалась словоохотливости Тамары Горчак, сама она не в силах была на такой подвиг. Она сейчас не то, что говорить связно, думать не может.

  - С этим мы справимся, - уже спокойней заговорил старик. - Снимите с нее мокрое, - приказал он. - Глафира, неси мой халат. Старшина, вы можете подождать за дверями.

  Лекарь заставил Тису выпить кружку горячей настойки. Затем натер ей шею, спину и икры разогревающей мазью. Женщины переодели девушку в халат, не обращая внимания на ее слабое: 'я сама'. Под головой появилась подушка, а на коленях плед и знакомая шкура. Этого показалось мало, Тису колотил озноб. Марика присела рядом и взяла ее за руку. Прибежала Камилла. Кухарка не переставала охать и причитать, как несушка, обнаружившая кражу яиц, пока Агап не уверил, что все будет с девушкой хорошо. Тиса услышала шаги и голос отца. Через минуту Войнова увидела над собой его бледное лицо, наполненные тревогой глаза, две складки морщин меж бровей казались глубже обычного. Неужели она так плохо выглядит? Томара Горчак в который раз начала историю о том, что случилось на озере. Отец слушал и хмурился.

  - Так потом, Лазар Митрич, все услышали плеск воды. Стоял такой туман, что не все сначала поняли в чем дело.

  - Тиса упала в воду! - добавила Марика.

  - Когда поняли, мужчины, кто помоложе, в воду попрыгали. Ныряли. Думали, уже потеряли вашу дочь.

  Витер взял за плечи женщину:

  - Ну, не надо так мрачно, Тамар Санна. Все ведь обошлось.

  - В этом ваша заслуга, старшина. Вы спасли бедняжку.

  Марика хотела что-то добавить, но отец перевел полный признательности взгляд на старшину и сказал:

  - Спасибо, Витер!

  - Это был мой долг, капитан.

  - Что теперь, Агап?

  Старик сложил ладони перед собой.

  - Самое страшное позади, капитан. Главное, девочка жива. А с застудой будем бороться. Сегодня попарим ее с веником, натрем хорошенько жиром. У меня и не такие выздоравливали, вона, Мишка Лопатков так в полынью зимой провалился. Выходил. Но девочке нужен покой. Абсолютный. Нет ничего более целебного, чем сон.

  В подтверждение слов лекаря, Тиса почувствовала, что согревается. И проваливается в сон.

  - Всех прошу удалиться, - повторил Агап для непонятливых.

Глава 16 - Горечь ромашек

  /Обжигающий след/

  Через пару дней лечения и изоляции в лечебном корпусе, Тиса наконец почувствовала себя настолько хорошо, чтобы попроситься у Агапа домой. На что старик проворчал: ишь еще ноги еле таскает, уже домой. И не отпустил. Пререкаться не было сил. Сам старик дома не засиделся и поехал в лавку, оставив Тису на попечение Глафиры. Глафира принесла обед: тарелку ячменного супа, салат из пареной репы, пару вареных яиц и краюху хлеба.

  - Агап Фомич наказал, чтобы все съела. Давай, голубка, чего ложку поласкаешь-то? - Глафира так и простояла над душой, пока Тиса не съела больше половины обеда.

  Девушка опустилась в подушки:

   - Все, больше не могу.

  - Ладно уж, - смирилась Глафира и унесла поднос.

  Тиса уснула. И проснулась на закате. Да так и лежала, глядя на розово-лиловое небо, пока взгляд не упал на яблоки, рассыпанные на подоконнике. Поднявшись, Тиса на слабых ногах подошла к окну и откусила ярко-красное яблоко, чувствуя чуть ли не наслаждение от сока на языке.

  - Проснулась, голубка, - появилась Глафира. - Ты ходить-то не усердствуй больно.

  - Спасибо за яблоки, - поблагодарила Тиса.

  - Какие яблоки? Я не приносила яблок. Где ты их взяла?

  - На подоконнике.

  - Это не я.

  Тиса уже и сама догадалась. Она толкнула приоткрытую раму и выглянула в палисад. Кто-то принес ей яблок, пока она спала. Камилла, наверно, хотя она отдала бы фрукты Глафире, а не стала лезть в палисадник. Странно, но приятно. Тиса взяла еще одно яблоко и легла в кровать. Неужели Витер? Ему запрещено заходить, (Глафира всех гоняла, как цепной пес) и он оставил гостинец через окно. Тиса вдруг прониклась благодарностью. Старшина спас ее, теперь принес яблоки, зная, как она их любит. Она вспомнила украденный поцелуй и смутилась.

  К радости Тисы, Агап через денек уже отпустил ее домой и разрешил посещать больную всем желающим. Тиса расположилась в гостиной на диване под пледом. С утра заходил отец. Скупо справился о самочувствии дочери, и, помолчав, удалился. Затем ее проведали Тамара Горчак с Тонечкой. От говорливости одной и жалостливых глаз другой осталось лишь головокружение. Это ей напомнило о вэйне. Неприятный осадок на душе снова появился.

  Камилла провела Ганну в гостиную и обещала вскорости подать чай. Ганна присела на диван к Тисе и девушки обнялись. Это был первый гость, кого Войнова действительно была рада видеть.

  - Ну как ты, дорогая? - на глазах Ганны навернулись слезы. - Ты нас всех перепугала.

  Ганна всхлипнула и взяла за руку подругу.

  - Все же обошлось. Я жива, и здорова. Ну, или почти здорова. Ты скажи лучше, я звезда всех сплетен Увега на этой неделе?

  - Самая что ни наесть, - улыбнулась Ганна.

  - В последнее время я то и дело вляпываюсь в истории, - вздохнула горько Тиса.

  - Я о чем-то не знаю? - брови подруги взметнулись.

  И Тиса рассказала о вэйне. Ганна слушала ее, не перебивая. Лишь качала головой. И только под конец не выдержала:

  - Тонечка отказала тебе в приеме? - возмутилась Ганна, подскочив с дивана. - Да. Похоже она совсем поддалась влиянию этой столичной тетки.

  Ганна смерила комнату шагами:

  - Надеюсь, ты не влюблена в этого вэйна?

  - Нет, что ты.

  Ганна облегченно вздохнула:

  - Но ты повела себя опрометчиво, встречаясь с ним наедине. Теперь слухи еще не скоро улягутся.

  - Не важно, Ганна.

  - Важно, еще как важно! А Витер? Он не отвернулся от тебя?

  - Не знаю. Вроде бы нет. Только...

  - Слава Единому. Основательный мужчина.

  - Ты права, - согласилась Тиса. - Витер лучше, чем я о нем думала. Кажется, он хороший человек, не смотря на его внешнюю грубость.

  - Ну, наконец-то, зрелые мысли! Так ты же выйдешь за него?

  Шкалуш внес поднос в гостиную и девушки замолчали. Вот еще один человек, кого Тиса была рада видеть. Трихон, исполняя роль слуги, лишь мельком взглянул на девушек, поставил поднос на кособокий столик и исчез. Вслед за ним явилась Камилла, принесла салфетки и чайник.

  - Беседуйте, девоньки, - улыбнулась Камилла. - И чаек попейте с пирожками с повидлом.

  Так они и сделали. Ганна провела в гостях еще час, затем расцеловав подругу со словами: 'Главное, чтобы ты была счастлива и здорова', убежала в гимназию к своим ученицам. Тиса почувствовала, как с принятым решением, словно гнет с души свалился. Она, раскрыв недочитанный философский трактат на нужной странице, улеглась в подушки. Не прошло и получаса, как девушка уснула.

  Вечером ее навестили Витер с Русланом.

  - Как вы себя чувствуете, Тиса Лазаровна? - покровительственным тоном осведомился Витер с порога. Было видно, что он не рад присутствию Руслана.

  - Намного лучше, - улыбнулась Тиса. - Я должна поблагодарить вас, Витер Дмитриевич. Вы спасли мне жизнь.

  Витер коротко поклонился:

  - Всегда к вашим услугам.

  - Я вам действительно, очень признательна, - с чувством произнесла Тиса.

  - Не стоит благодарности, - Витер довольно ухмыльнулся. Он уселся в кресло рядом с диваном. - Это долг всякого настоящего мужчины.

  Старшина протянул букет ромашек.

  - Спасибо, - улыбнулась Тиса, принимая букет. Горклый аромат лекарственных цветов принес ей настоящее наслаждение.

  Руслан повторил поклон сослуживца:

  - Зоя наказала мне во всех подробностях справиться о вашем здоровье, - сказал здоровяк.

  - Как она?

  - Хорошо. Тесть остался с женой. А теща с Марикой, узнав у Агапа Фомича, что вы добро поправляетесь, уехали к родственникам на поминки. Обещались, как только приедут, сразу вас навестить.

  - Да уж, весь Увег о вас беспокоился, Тиса Лазаровна, - снова заговорил Витер, не сводя с девушки глаз. - Как вы так умудрились топором на дно пойти? Только в лодке были и вдруг сгинули.

  - Сама не знаю, - призналась Тиса. - Не удержалась.

  Она вдруг вспомнила:

  - Вы видели их там на дне?

  - Кого? - не понял старшина.

  - Водяного, - сказала Тиса и задумчиво добавила. - С ним еще была девушка красивая беловолосая. Помните?

  - Похоже, у вас был шок, Тиса Лазаровна, - снисходительно улыбнулся старшина. - Я слышал, такое бывает. К сожалению, никого кроме вас я не видел.

  Руслан покачал головой.

  - Странно, - растеряно произнесла Тиса.

  В гостиную большим символом справедливости вплыла Камилла и сообщила господам, что скоро придет лекарь и Тисе пора отдыхать, а гостям откланяться.

  - Я буду в станице на следующей неделе, - как бы невзначай произнес Витер уходя. - У меня остался вопрос к вам Тиса Лазаровна. Но раз Камилл Санна выдворяет нас, перенесу его до следующей встречи.

  Витер многозначительно посмотрел на девушку. У Тисы ойкнуло сердце.

  Выпроводив военных, Камилла потрогала лоб Тисы большой прохладной ладонью:

  - Ходят тут, а тебе отдыхать надо, - проворчала кухарка.

  - Я немного поспала после обеда.

  - Знаю, знаю. Лазар Митрич как раз заходил на минутку к тебе, да побоялся разбудить. После обеда спать сам Бог велел, а тебе весь день отдыхать надо, чтобы сил набираться. А не гостей встречать. Рано еще тебя лекарь отпустил.

  - Что ты, я уже себя хорошо чувствую, - воспротивилась Тиса, но послушно легла и укрылась пледом. Балки под потолком лечебного корпуса уже порядком ей надоели. Возвращаться в качестве помощницы лекаря - пожалуйста, но в качестве больной, - увольте.

  - Трихон! - гаркнула Камилла. - Снеси мне с этого столика всю посуду на кухню.

  Парнишка загремел посудой на столике, и Тиса почувствовала себя неудобно, что за ней убирают, будто она барыня какая. Шкалуш заметил ее взгляд и сказал:

  - Рад, что вы выздоравливаете, Тиса Лазаровна.

  - Спасибо, Трихон.

  Новобранец хотел еще что-то сказать, но передумал.

  - Мне кажется, прошла вечность с тех пор, как мы были в скалах, - сказала Тиса, вдруг ощутив, как соскучилась по походам, и еще, что удивительно, по разговорам с новобранцем.

  - Всегда так кажется, если принуждают лежать на лекарской койке.

  Тиса невесело усмехнулась:

  - Ничего. Скоро снова в скалы пойдем... Или в лес.

  Новобранец поднял поднос с немытыми чашками:

  - Да, но только когда вы полностью оправитесь.

  Послышался требовательный глас Камиллы, и шкалуш понес немытые чашки на кухню. Тиса собиралась было снова почитать, но появление лекаря отмело эту затею. Агап пожурил ее, что она не отдыхает. Рано, мол, бегать козой. Пришлось выпить лечебный отвар, который принес лекарь и отправиться в свою комнату. Дед Агап оказался прав, только коснувшись макушкой подушки, Тиса ощутила огромную усталость. И быстро уснула.

  ***

  Дни тянулись в безделии невозможно долго, так, что Тиса уже начала терять терпение. Ганна больше не появлялась, Уля утром лишь воды принесла и тоже сбежала под предлогом. Лишь короткий приход Рича как-то разбавил ее скуку.

  В конце концов она заявила, что хватит Камилле носиться с ней как с писаной торбой, а Агапу, что она уже здорова и способна сама о себе позаботиться. Ворчания было хоть отбавляй, но Тиса выстояла. И нашла себе задание. Она давно собиралась заменить пуговицы на черной кофте и вернуть на место оборванные кружева нового платья. Как же приятно заняться чем-то полезным. К кухне Камилла ее еще не подпускала: 'У себя можешь, что угодно творить, девочка, а на кухне я - хозяйка!'.

  После шитья Тиса пообедала и даже часок вздремнула. Потом, отказываясь отлеживать бока, взялась снимать занавески по всему дому - они давно просились в стирку. Девушка старалась не обращать внимания на причитания Камиллы: мол, это Уля без нее могла бы сделать. Камилла отстала, но затем снова вернулась.

  - Можешь меня не отговаривать, - еще раз повторила Тиса, не оборачиваясь. С древка сполз занавес из желтого ситца и лег кучкой на пол. - Я больше не могу лежать.

  - Тисонька, к тебе пришли, - произнесла радостно Камилла.

  Тиса слезла с табурета:

  - Кто? - в тайне она надеялась, что это Ганна или Марика.

  - Филипп Дронович.

  Тиса открыла рот от удивления.

  - Вэйн? - переспросила она для чего-то.

  Девушка отвязала передник и кинула его на подоконник. Лучше бы он не приходил, - зло прошептала она. Девушка пронеслась мимо удивленной кухарки. Перед дверями гостиной, она выдохнула и вошла. Вэйн сидел на диване не так вальяжно, как прежде. Краешек дивана его вполне устроил. При появлении Тисы Филипп быстро встал и отвесил глубокий поклон, тряхнув синим чубом.

  Тиса сложила руки за спину и ответила, радуясь своей выдержке.

  - Добрый вечер, Филипп Дронович. Чем обязаны такой чести?

  - Тиса Лазаровна. Простите, что ворвался непрошеным в ваш дом, - заговорил вэйн пряча глаза. - Я давно собирался навестить вас и справиться о здоровье.

  - С моим здоровьем все в порядке, Филипп Дронович, - произнесла Тиса. - Не стоило беспокоиться.

  - Там на озере я не смог вам помочь. Я искал заклинание в книге, и как назло не находил. Верите? Теперь я его выучил наизусть. Leienso Contare on dolne...

  - Рада за вас.

  - Вы чуть не утонули, - вздохнул вэйн, подняв полный раскаяния взгляд на девушку. У Тисы дрогнуло сердце: похоже, парень действительно переживал.

  - Скажите мне, что не я был тому причиной, - почти взмолился Филипп.

  - Вы? - поперхнулась Тиса. - При чем тут вы?

  И через миг расхохоталась.

   - Вы что же думаете, что я из-за вас в реку прыгнула?

  Вэйн растеряно сморгнул:

  - Я не знал, что думать, простите.

  - Можете успокоить свою совесть, - Тиса качнула головой. - Вы не имеете никакого отношения к тому случаю, в реку я упала совершенно случайно.

  Вэйн присел на диван и сдвинул со лба челку, трогая свой лоб. Ей было почти жаль этого человека.

  - Простите, разве вам не лучше быть сейчас со своей матушкой? - спросила Тиса. - Я слышала, она больна. И, извините за бестактность, боюсь, она не одобрит вашего пребывания в моем доме.

  - Да, она действительно очень больна, - горько произнес вэйн. - Я ее убедил, что пойду к вам сказать, что не смогу поддерживать нашу дружбу. Ландус, лекарь Тонечки, сказал, что еще один удар может убить ее.

  - Должно быть это ужасно, - сказала Тиса без притворства.

  - Вы простите меня, пожалуйста. Я некрасиво повел себя с вами, - вэйн страдальчески поник головой.

  - Прощаю, - сказала Тиса. - Идите, я не держу на вас обид.

  - Вы так великодушны, Тиса Лазаровна, - Филипп горячо поцеловал ее руку.

  Камилла проводила его до порога. В окно Тиса видела, как он сел в одноколку, и уехал.

  Если вэйн и не разбил ей сердце (слава Единому, к вэйнам она равнодушна), зато оставил в нем досадную трещинку. Лучше иметь дело с простыми людьми. Например, Витер, пусть он груб и тщеславен в чем-то, но уж точно не трус и не лгун. И слову своему цену знает.

  Тиса устало растерла переносицу. Что же, здравствуйте видения и круги под глазами. Похоже, вы еще долго будете меня мучить.

  ***

  На следующее утро за завтраком Тиса услышала стук в окошко. Она была уверена, что это молочник снова принес Камилле гостинец, но ошиблась. За стеклом ждал, пока она откроет раму, Витер, со всей серьезностью прижимая к груди букет ромашек. Стук сердца Тисы участился. Она совсем забыла, что сегодня станица сменяется.

  Скрипнула рама. Ветерок поднял каштановые локоны девушки. Витер просунул букет:

  - Доброе утро! Тиса Лазаровна, примите.

  - Спасибо.

  - Сейчас я занят. Но вечером беру смелость напроситься в гости, - уверенным тоном, сказал Витер, раскрыв ровные зубы в улыбке.

  Он, похоже, ничуть не сомневается в ее чувствах, - подумала Тиса и кивнула в ответ.

  Витер коротко поклонился и зашагал прочь твердой поступью. Развернувшись, Тиса наткнулась на Трихона.

  - Ты чего здесь? - смутилась девушка.

  - Под подоконником в ящике тряпки, - объяснил шкалуш, смотря на нее странным взглядом.

  Из кухни послышался крик кухарки:

  - Ну что, нашел?

  - Сейчас, - откликнулся Трихон. Тиса села за стол, давая юноше подступиться к подоконнику. Под засученным рукавом рубашки шкалуша Тиса рассмотрела наколку: орел с распростертыми крыльями и большая надпись под когтями: 'РВУ'. Тиса улыбнулась. Наверняка 'печать' училища.

  Через несколько минут Трихон, увешанный тряпками, с ведром поковылял в библиотеку. Берегись пыль! Тиса попросила его быть с книгами аккуратней. Бедняга, там работы не на один день, подумала она.

  До обеда девушка посетила прачечную. Несколько занавесей уже были выстираны и Тиса забрала их, рассчитывая, собственноручно выгладить. У прачек и так работы хватает, пока у них руки до глажки дойдут... Лучше уж самой. По пути Тиса заглянула на чердак, переворошила плоды.

  Разглаживая ситец подогретым на печке утюгом, девушка вспоминала вчерашний визит вэйна. И уже совершенно не злилась на него. У колдуна был такой несчастный вид, что не пожалеть его было не возможно. А будь у нее мама жива, она бы с кем угодно перестала бы общаться, лишь бы оградить ее от смерти.

  От мыслей ее оторвал шкалуш, заглянувший в подсобку:

  - Тиса Лазаровна, может быть, это ваша?

  - Что? - повернулась Тиса.

  - Вот сережку нашел на ступенях, - парнишка протянул Тисе вещицу. - Судя по всему, аметист.

  Тиса сразу узнала серьгу:

  - Я знаю, чья это. Это Улина, - она забрала у паренька украшение.

  - Растеряша-Маша. Наверно теперь сидит слезы льет по пропаже, - хмыкнул паренек и ушел.

  Тиса продолжила было гладить, но потом решила, что действительно Уля наверно ужасно расстроится, если обнаружит пропажу. Возможно, уже обнаружила и места себе не находит. Это ведь бабушкины серьги, и Уля ими очень гордилась. Тиса отложила утюг в сторону.

  Горничная жила в этом же крыле корпуса в общежитии для служащих. Следующий вход по крыльцу. И как знала Тиса - на втором этаже. Поднимаясь, Тиса поздоровалась с девушками из прачечной, которые шушукались о чем-то своем. Подойдя к двери, Тиса занесла руку для стука и замерла. Голос она сразу узнала, хоть он и был приглушен:

  - Опять шпионила за мной? - это был голос Витера, она не могла ошибиться.

  - Ты ей тоже ромашки подарил, - укоряющий голосок Ули.

  Молчание.

  - Витер, любимый, я не хочу делить тебя ни с кем, ты же знаешь, - просящий голос.

  - Глупая баба, я же тебе уже объяснял. Женитьба - это необходимость. Грядет реорганизация стражи. По новому уставу с нового года к нам отойдет таможенное военное подразделение. Кого, думаешь, Лазар над ним поставит? Гора? У того мышц гора, а мозгов с бараний кизяк. А Кубача может, если только...

  - Но делить тебя с ней, - плаксиво сказала Уля.

  - Перестань ныть. В конце концов, меня это раздражает.

  - Витер, любимый...

  Тиса отпрянула от двери, словно от ядовитой змеи. Щеки уже горели пламенем. Тиса, обхватив их руками, побежала прочь. Не добежав до своей комнаты, она тяжело опустилась на ступени, и уткнулась лицом в ладони. Девушка порадовалась отсутствию Камиллы и кого бы то ни было. Свидетели в таком положении не нужны.

  Тиса просидела так некоторое время, пока мысли не пришли в относительный порядок. Она погладила новую ступеньку под собой. Ничего. Все меняется. Но как же она была слепа.

  Тиса заставила себя встать, спуститься в гостиную. В зеркальце взглянув на свое отражение, и посчитав его удовлетворительным, снова отправилась в общежитие. И как раз вовремя. Выглянув в коридор, она увидела, как открылась дверь улиной комнатки, и оттуда вышагнул Витер. Вслед за ним появилась Уля, завязывая за спиной передник. Тиса направилась к ним. Увидев хозяйку, Уля вскрикнула, и отступила к двери. Не понимая, что могло так испугать служанку, Витер обернулся. При виде Тисы лицо старшины вытянулось.

  Не обращая на него внимания, Тиса подошла к Уле, которая уже перестала испуганно таращить на нее глаза и глядела с плохо наигранным вызовом.

  - Это твое, кажется, - сказала Тиса, протягивая серьгу.

  Уля схватилась за уши и протянула:

  - Да.

  - Можешь забрать ее, - сказала Тиса, вкладывая украшение в ладонь девушки. - И его тоже.

  Тиса перевела взгляд на Витера:

  - Я боялась вас расстроить сегодня своим отказом, думая, что пораню ваши чувства, - усмехнулась Тиса. - Но я вижу, у вас отличное успокоительное. Всего вам доброго.

  Тиса развернулась и пошла по коридору.

  - Постойте! - прогремел за спиной Витер. - Тиса Лазаровна, не так быстро. Отвяжись! - последнее слово относилось Уле.

  Витер торопился за Тисой следом, не собираясь мириться с таким окончанием разговора.

  - Подождите же! - он попытался остановить Тису на лестнице, схватив ее за руку. Но Тиса отдернула руку:

  - Оставьте меня, нам не о чем говорить.

  - А я думаю есть, - хриплым голосом, в котором угадывалась растущая ярость, произнес Витер.

  Тиса встревожилась, когда Витер бесцеремонно ворвался вслед за нею в ее родные стены. (Которые, надо сказать, уже не радовали тишиной и безлюдностью). Куда же запропастилась Камилла? Тиса засеменила по лестнице, собираясь замкнуться в своей комнате. Но Витер быстро разгадал ее намерение, и в несколько шагов обогнал девушку на лестнице и преградил ей путь к двери.

  - Вы все же выслушаете меня, Тиса Лазаровна! - процедил Витер, шумно дыша.

  Тиса подумала, что зря она берет ножи только в далекие прогулки. Оказывается и в собственном доме бывает небезопасно. Тиса вскинула подбородок:

  - Говорите, если считаете нужным, - подернула девушка плечами. - Я же считаю разговор бестолковым.

  - Тиса Лазаровна, эта девица сама затащила меня в постель, клянусь мундиром! - сказал Витер, блестя черными глазами. - До сегодняшнего утра я даже не глядел на нее. Но вы сами виноваты, тянули с ответом. Мужчине, как вы знаете, нужна женщина. Но не она, а вы мне нужны!

  Девушка вмиг почувствовала себя облитой грязью.

  - Я не верю ни одному слову, - холодным тоном сказала Тиса. - Ибо я точно знаю, что связь ваша продолжалась не один день. Я никогда не выйду за вас. И сегодня собиралась вам сказать это.

  Старшина грязно выругался.

  - Что, надеетесь, что этот щегол-вэйн сделает вам предложение? Я знаю, что вчера он был здесь.

  - Это уже не ваше дело.

  - Этот петух ряженый никогда не попросит вашей руки, если только не полный дурак! - скривил в усмешке губы Витер.

  - Мне противен этот разговор. Давайте его закончим. Прошу вас больше не докучать мне.

  - Нет уж, мы продолжим! - процедил Витер. - Хотите сказать, я зря все это время ползал на пузе перед вами?

  Тиса услышала сверху лязг ведра и повернула голову. Шкалуш спускался по ступеням, возвращаясь из библиотеки. Витер поднял на мальчишку взгляд:

  - А ну пшел отсюда, шкет! Мы разговариваем.

  - Нет, Трихон, останьтесь! - попросила Тиса.

  Новобранец спустился и остановился рядом с Тисой. Опустил ведро на пол и выпрямился.

  - Ты что, глухой? Вон отсюда, щенок! - рявкнул Витер.

  Но тот не сдвинулся с места.

  - Значит так, да? Не подчиняться приказам?! - взревел Витер, краснея от гнева и занося руку для удара.

  С холла послышались голоса Камиллы и молочника. И пыл старшины несколько утих. Рука опустилась.

  - Ты пожалеешь, пацан, что на свет народился. Помяни мое слово, - процедил Витер. Старшина бросил последний уничтожающий взгляд на новобранца, затем на Тису, и понесся прочь к выходу. И вскоре скрылся из виду.

  Тиса только сейчас заметила, что все это время судорожно сжимала рукой деревянные перила. Пальцы разжались с болью. Тиса благодарно взглянула на паренька, так и продолжающего стоять рядом. Боже, как же стыдно!

  - Спасибо, Трихон!

  - Не стоит благодарности, - сказал новобранец.

  Тиса покачала головой, ощущая, как отчаянно горят щеки:

  - Теперь у тебя будут неприятности из-за меня.

  - Переживем, - хмыкнул шкалуш.

  - Извини, пожалуйста, я должна... побыть одна.

  Тиса скрылась в своей комнате и замкнулась. Лишь к вечеру она заставила себя спуститься, что-то поесть и догладить оставшиеся занавеси.

Глава 17 - Жемчужный венок

  /Обжигающий след/

  Утром следующего дня пожаловали Марика с Настасьей Ефимовной, и Тиса пригласила их в гостиную. Камилла накрыла чайный столик в этот раз не столь расторопно, как для вэйна.

  - Тиса! Привет! - Марика обняла подругу.

  - Марика, не висни на Тисе. Смотри, какая она еще бледная, бедняжка, - сказала Настасья Ефимовна. - Мы только вчера прибыли от моей сестры. К сожалению, ее муж умер, и мы обязаны были поддержать ее в горе. Мы так волновались, не хотели уезжать, пока не убедимся, что с тобой все в порядке. Но лекарь заверил нас, что ты идешь на поправку.

  - Тиса, ты просто обязана выздороветь, ведь скоро Жнухова Горка! - хихикнула Марика. - Тонечка с Лавром такое готовят! Приедут кочевники с выступлением! Будут ярмарка, конкурсы, танцы! В парке, говорят, шатры поставят. Даже Зоя собирается пойти с ее пузом.

  - Марика, - с укором произнесла мать.

  - Я уже здорова, - махнула рукой Тиса.

  - Не думаю, девочка, - покачала головой Настасья Ефимовна. - После всего, что ты перенесла, теперь сил набираться надо. Моя Зоя когда малышкой ветрянкой болела, осталась потом кожа да кости. Она и так-то не широкой кости, но тогда была, - прости Боже, - скелет, да и только. Уж я ее кормила, через все 'не хочу'. Тебе тоже нужно кушать. Марика, куда ты дела авоську? Тиса, мы со своего сада тебе яблок принесли. Зоя нам сказала, как ты их любишь. Марика, отнеси на кухню, отдай Камилле Сановне яблоки.

  Из кухни Марика вернулась со словами:

  - А что Трихона нет? Он говорил, что работает на вашей кухне.

  - Кажется, новобранцы сегодня у Жича, - вспомнила Тиса слова Камиллы и ее сетования по сему поводу.

  - Понятно.

  - Что за Трихон? - спросила Настасья Ефимовна.

  - Ну, такой, среднего роста, волос пепельный. Мам, помнишь, у Тонечки. Он еще нам рассказал, где клумба с фиалками находится. Помнишь?

  - Кажется, помню, - отозвалась женщина. - Довольно обходительный мальчик, не смотря на то что он из этого народа... Как их?

  - Шкалуши, - сказала Тиса.

  - Трудно запомнить. Это же вроде дикари? - понизила голос женщина.

  - Мам, у тебя устарелые взгляды, - фыркнула на мать Марика.

  - И все же, Марика, будь с ним осторожней. Нам неизвестна культура этих людей. Есть ли у них понятие такое, как честь? Судя по его суждениям, он уже взрослый молодой человек. Но Единый знает, на что способны эти горцы.

  - Поверь, мама. Шкалуши знают, что такое честь, - заупрямилась Марика. - И, между прочим, это Трихон, а не Витер вытащил Тису из воды. Хоть все считают иначе. В тумане они не видели, а я видела. Я была ближе других.

  - Как это? - нахмурила брови Тиса.

  - Как только Трихон всплыл с тобой на руках, Витер сразу забрал тебя у него. Вот что, - высказала Марика.

  - Марика, - покачала головой Настасья Ефимовна, бросив извиняющийся взгляд на Тису. - Не сочиняй. Витер достойный молодой человек. Он не мог так поступить.

  Похоже, она не верила дочке. За Марикой закрепилась репутация выдумщицы.

  Зато Тиса поверила сразу. Витер запросто мог это сделать. Отобрать у младшего по званию то, что ему надо. В данном случае - как он полагал, - будущую невесту. А потом получить похвалу капитана за спасение дочери. И вдобавок благодарность спасенной девицы. Но это уже заходит за все рамки. Витер! Каково ее мнение о нем было еще вчера утром, а каково сейчас? Единый, она всегда считала, что хорошо разбирается в людях. И так оплошала. Тиса качнула головой.

  Но каков шкалуш - ни словечка ей не сказал. Она вспомнила первую встречу с парнишкой. В скалах он помог ей подняться на плато. Потом в лесу, когда ей грозила реальная опасность, он спугнул волков. Вчера он остался стоять рядом вопреки приказу старшего по званию. Теперь оказывается, что это он, а не Витер спас ее на реке. Остается полагать, что ангелы хранители живут не на небе, а в Рудненских скалах. Тиса только сейчас поняла, как она обязана новобранцу. Жизнью.

  С этого момента, Тиса рассеянно поддерживала разговор. Объяснила это легким недомоганием. Когда гостьи ее покинули, она помогла Камилле убрать со столика гостиной свидетельства чаепития.

  - Камилла, а ты не знаешь, когда Жич освободит новобранцев? - поинтересовалась Тиса, откусив яблоко из сада Кошкиных.

  - Да я не успела тебе пожаловаться? Представь, Тисонька, Этот грубиян хотел обоих опять забрать, - Камилла сгребла остальные яблоки со стола и спрятала в буфет. - Ему, видите ли, на его столовской каторге рук не хватает. А кто, спрашивается, у меня работать будет тогда? Я предложила ему Трихона забрать. Но он сказал, что нечего ему доходяг предлагать. И забрал Василя. Ну, не нахал, а?

  - Так Трихон здесь? - перестала жевать Тиса.

  - В библиотеке пылюку вытирает. А зачем он тебе?

  - Да так, хочу попросить сделать одну работу. Ладно, мне надо идти.

  - Работу? Ты смотри там не упахивайся, Тисонька, - вдогонку посоветовала кухарка. И проворчала: - Видела я тебя вчера, когда ты занавески свои догладила. Еле на ногах держалась. Бедняжка. Ай-яй, чуть не утопла. Благодарю тебя Единый, что спас нашу девочку.

  Камилла осенила себя святым знамением. Возвела очи в потолок.

  Тиса застала Трихона сидящим на верхней полке книжного стеллажа. С одного бока от него стояло ведро, с другого возвышались несколько книжных кип. Свесив ноги, новобранец листал 'Историю государства'.

  - Здравствуйте, Тиса Лазаровна! - шкалуш отложил книгу и поздоровался первым.

  - Привет, - Тиса задрала голову. - Ну и кавардак здесь.

  Книжные ряды выглядели так, словно их перекопал крот, имеющий пристрастие к чтению.

  Тиса чихнула.

  - Будьте здоровы.

  - Спасибо.

  Благодарность, переполняющая Тису, заставила ее по-новому взглянуть на юношу. Невзрачные черты лица шкалуша вдруг обрели цвет, и Тиса обнаружила вполне симпатичного парня. Ровный нос, тонкие губы, сосредоточенный взгляд из-под бровей. Уверенность и спокойствие исходили от парня невидимым сиянием.

  - Я пришла положить на место книгу, - Тиса показала трактат об истине.

  - Сейчас спущусь, - произнес шкалуш, подсев ближе к стремянке. - Скажите только, на какую полку положить.

  - На ту, где ты сидишь. Только я лучше сама. Не спускайся.

  Тиса полезла на стремянку.

  - Осторожно! - Трихон потянул руки, чтобы если что, подстраховать девушку. - Зачем?

  - Двигайся, - девушка уселась на полку стеллажа рядом с удивленным шкалушем.

  - Вот, - Тиса положила трактат на полку.

  Несколько секунд они сидели в молчании. Потом Тиса сказала:

  - Вообще-то я пришла сказать - спасибо.

  Шкалуш снова взглянул на нее, внимательнее:

  - Марика сказала, - догадался Трихон.

  - Да.

  - Благодарить незачем, - пожал плечами парнишка. - Труда не стоило. Я всегда хорошо плавал.

  - Нет, есть зачем, - не согласилась Тиса. - Я за всю жизнь не попадала в такое количество переделок, как за последний месяц. И если бы не ты, то может уже не сидела бы здесь. А летала бы в Кущах Единого ангелочком. Еще раз - спасибо!

  Парень улыбнулся, серые глаза обрели оттенок речного песка, разогретого солнцем:

  - Пожалуйста. Только лучше - никаких больше несчастных случаев.

  - Конечно, лучше.

  Тиса оглянулась и полюбовалась видом библиотеки с высоты.

  - А здесь интересно. С детства знаю эту библиотеку, но никогда не сидела вот так верхом на стеллаже.

  - Стоит поменять привычный угол зрения, и открываются новые перспективы.

  - Да. Именно так.

  Тиса задумалась над словами шкалуша.

  - Но почему ты не сказал, что спас меня, и позволил Витеру врать? - спросила она позже.

  - Я не стремлюсь в герои, - шкалуш опустил голову. - А ему, похоже, это было очень нужно.

  'Конечно, - подумала Тиса. - Чтобы удачно продвинуться по службе'. Девушка отвернулась, сжав губы.

  - И все же, эту ложь нужно было раскрыть. Терпеть не могу вранья! - горячо сказала Тиса.

  Трихон поднял философский трактат, оставленный Тисой на полке:

  - Это заметно по вашим читательским вкусам. 'Истина и ложь', - прочитал шкалуш заглавие. - Такой тяжелый, страшно подумать, что в нем написано.

  - Правда всегда тяжела, - вздохнула Тиса.

  - Но ведь ложь иногда необходима, ведь так? - шкалуш вернул на место книгу.

  - Мелкая ложь, возможно. Но большая, непростительна.

  - Вы очень категоричны.

  - В этом вопросе - да!

  Лицо Трихона посерьезнело. Он достал из ведра тряпку, хорошенько выжал, и стал протирать обложку книги, на которой темнело полустертое название: 'Осада ба..ни'.

  - Кстати, ты видел их?

  - Кого? - отложив 'Осаду', Трихон принялся за красную 'Тактику боя в седле'.

  - Когда я тонула, то мне показалось, я видела...

  Тиса запнулась, сомневаясь, - стоит ли продолжать.

  - Хозяина озера и русалку? - спросил шкалуш.

  - Да! Так это было на самом деле! Мне не причудилось, - обрадовалась Тиса. - Какие они странные, правда? Водяной оказывается такой чудной: пальцы как веера, а глазищи мутные огромные. Каждый размером, как...

  - Дно этого ведра, - подсказал Трихон. Он кинул тряпку на книги. - А знаете ли вы, что водяные любят коллекционировать красивых утопленниц? Поверьте мне, лучше уж 'летать ангелочком в Кущах Единого', чем быть русалкой на дне речном. Обреченной на нежизнь на несколько веков как минимум.

  - Ты так говоришь, будто знаешь, каково это. Проходили на занятиях? - насмешливо сказала Тиса. Она думала вызвать улыбку на лице парня вопросом, но просчиталась.

  - Думаете, это шутки? - сверкнул глазами шкалуш. - Специально водяной редко кого топит. Так учитесь плавать, чтобы не попасться в его 'гарем'. И держитесь впредь за борта, чтобы не падать с лодки посреди реки, - раздраженно закончил он.

  Они замолчали. Трихон отвернул лицо в окно. Тиса не понимала, что так разозлило шкалуша. Но обижаться на тон не собиралась.

  - Интересная наколка, - решила она сменить тему.

  Трихон взглянул на орла на своей руке и примирительно пояснил:

  - 'РВУ' - это Рудненское военное училище.

  Тиса улыбнулась:

  - Нравятся наколки?

  - Да, - признался парень. - Но это не лучший экземпляр. Так, кадетское развлечение. Я собираю рисунки разных наколок. У меня есть уже целая коллекция.

  - Ясно, - Тиса сделала увлеченный вид. - Я бы не прочь посмотреть как-нибудь.

  Все же он еще мальчишка. Хоть порой и поражает не по годам зрелыми суждениями.

  - Альбом в Рудне остался, - с сожалением сказал шкалуш. - Здесь у меня только несколько рисунков, которые я перерисовал с ребят части и Цупа. Если хотите, покажу.

  - Обязательно, - сказала Тиса. - Ладно, мне пора. Я еще Агапу Фомичу обещала помочь.

  Перебравшись на стремянку, Тиса слезла вниз. Трихон проводил девушку взглядом, пока та не покинула библиотеку.

  Главное она сделала, подумала Тиса, спускаясь по лестнице. Она поблагодарила своего спасителя, и теперь совесть ее спокойна.

  ***

  Мгла обступила толщей воды. Водоросли обвивали руки и слегка светились. Над илистым дном гладкими скользкими тенями медленно двигались сонные рыбы. Она все же утонула, поняла с горечью Тиса. И теперь ее жизнь, - нет, не жизнь, - существование пройдет под водой. Внутри все похолодело, и печаль укутала ее белыми нитями. Она еще долго не увидит маму, да и увидит ли? Что она знает о русалках? Куда их души уходят после растворения? Хотелось закрыть глаза и влипнуть в ил, чтобы пролежать весь век камнем обросшим ракушками и водорослями. Вопреки желанию, она поплыла вверх. Вода словно помогала ей плыть и сама подталкивала. Миг, и Тиса всплыла на поверхность реки. Ночь еще не вошла в полные свои права, под бледным светом осколка луны засыпали домики. В некоторых еще тлели огоньки. Вон в том домике на пригорке светятся почти все оконца. Наверное, там тепло, и живые люди сидят в кругу родных, смеются и рассказывают истории. Странно, этот домик больше других привлек ее внимание. Но и в нем вскоре погас свет. Мир растворился в темноте.

  Зоя была в восторге. Тиса действительно давно уже не навещала подругу. Беременная обняла ее и не отпускала от себя весь вечер. Настасья Ефимовна накрыла стол, и капитанская дочь отужинала в кругу большой семьи. За столом говорили о здоровье Тисы (что последней не доставило особого удовольствия, ведь снова отметили ее синяки под глазами), об урожае яблок, который мог бы быть и лучше, если бы весенний мороз не побил цветы, ну и конечно, о предстоящем празднике в честь святого Жнуха.

  После ужина Зоя утащила Тису в свою комнату и показала колыбель. Полог, укрывающий кроватку, окантовывали кружева - работа Ганны.

  - Она прелестна, - одобрила Тиса.

  - Да, - вздохнула Зоя. - Если Единый не заберет меня, то я буду качать в ней нашего малыша.

  - Зоя, даже не говори так, - обняла за плечи подругу Тиса. - Все будет хорошо. Ты родишь. Вместе с Русланом воспитаешь малыша. А потом и внуков дождешься. Я найду для тебя средство для благополучных родов, не бойся.

  Девушки обнялись. Зоя отстранилась первой и посмотрела на Тису лукаво:

  - Ты молчишь. А между тем я точно знаю, что Витер сделал тебе предложение. Ганна сказала, что ты думаешь, но с каждым днем все более благоволишь старшине. Надо полагать, - беременная хихикнула. - Твое мнение о нем возросло с того самого момента, как этот сильный красавец вытащил тебя из воды. Так?

  - Зоя, я...

  - Но о чем тут думать? - махнула рукой подруга. - Он же прыгнул за тобой в эту черную пучину! Это ли не доказательство большой любви? Он же с ума по тебе сходит, Тиса. Ну, скажи, что мы скоро будем гулять на вашей свадьбе! - шутливо взмолилась Зоя. - Я думаю, у вас будут очень красивые дети.

  - Зоя, свадьбы не будет, - покачала головой Войнова.

  - Не будет? - удивилась Зоя. - Ты ему все же отказала? Почему?

  Тиса подумала, стоит ли рассказывать Зое о Витере. И поняв, что болезненно не потерпит лжи даже из своих уст, выложила всю неприглядную правду.

  Зоя распахнув глаза, внимала и качала головой.

  - Тиса, я просто ушам своим не верю. Витер всегда казался таким солидным порядочным мужчиной. Боже Единый! Твоя горничная - его любовница! Вот змеюка подколодная. Выгнать ее немедля!

  - Нет, - не согласилась Тиса. - Если только сама захочет уйти, то держать не стану.

  - Добрая ты, Тиса. А я вот ревнивая.

  Зоя еще несколько минут свыкалась с новостями, затем расплакавшись, бросилась подруге на шею:

  - Я представляю, как тебе горько, Тиса, - всхлипнула Зоя. - Какое разочарование в любви. Я уж почти не сомневалась. Тебе двадцать шесть, куда, думала тебе еще тянуть. А тут! Тиса! Я так тебе сочувствую!

  - Спасибо, дорогая. Не плачь, мне не настолько плохо. Тем более я все равно хотела ему отказать.

  - Да, - успокоилась Зоя. - Ты всегда отличалась интуицией. Наверно, почувствовала, какой он лжец и изменник на самом деле. Надо Руслану сказать, чтобы был с ним осторожней. А я, было, размечталась, глупая, о вашей свадьбе.

  - Здесь говорят о свадьбе? - Марика просунула голову в приоткрытую дверь.

  - Марика, уйди! - шикнула на сестру Зоя.

  - Чуть что, сразу уйди. Там Руслан пришел, между прочим.

  - Руслан! - улыбнулась Зоя. - Тиса я пойду, его встречу?

  - Давай, - отпустила подругу Войнова.

  Марика пропустила Зою и затем вприпрыжку направилась к Тисе:

  - Так свадьба будет? - весело спросила девушка. - Я так и знала!

  Она захлопала в ладоши.

  - Марика, откуда такие домыслы?

  - Но Зоя с Ганной говорили...

  - Забудь о том, что они говорили, - сердито сказала Тиса. - Я не собираюсь замуж в обозримом будущем ни за одного мужчину.

  Марика выпятила нижнюю губу, словно у нее отняли любимую куклу.

  - Жалко, - наконец, произнесла девушка.

  Слава Единому, Марика воздержалась от дальнейших расспросов.

  - А я бы хотела выйти замуж, - девчонка мечтательно возвела глаза к потолку. - За Филиппа!

  О Боже. Теперь и Тиса возвела глаза.

  - Он такой красивый, что я просто пищу! И состоятельный! Мы бы жили в Крассбурге в белом особняке, ходили на балы в шикарных нарядах. Все бы оборачивались на нас и шептали: ах, какая красивая пара! Да. За него бы я пошла хоть сейчас! Ну, если не за него, то на крайний случай, за Трихона.

  Тиса обернулась:

  - За шкалуша?

  - Да, - хихикнула Марика. - А что? С ним интересно болтать. К тому же он герой. Как он вынырнул с тобой на руках из реки! Можешь мне не верить, как мама, но это правда.

  Марика завертелась, рассматривая свое отражение в зеркале на стене.

  - Только жаль он на меня почти не смотрит, - фыркнула девушка, сдув со лба кудряшку. - Потому что влюблен в тебя.

  - Что?! - усмехнулась Тиса. - Что еще за выдумки?

  - Ну почему, сразу - выдумки? - обиделась Марика. - Я же не слепая. На вечере у Лавра он спрашивал меня о тебе и капитане. А когда Витер вынес тебя из воды, и положил в лодку, я видела, как он смотрел на тебя.

  - Как? - со снисходительной улыбкой спросила Тиса.

  - Словно чуть не потерял очень близкого человека. Вот как.

  Марика торжественно замолчала. Ну, выдумщица, подумала Тиса:

  - Марика, бросай читать любовные романы.

  - Да ну вас всех, - обиделась Марика, снова раздув нижнюю губку. - Все вы просто слепые.

  - Давай-ка лучше пойдем к остальным, - предложила Тиса.

  Зою и Руслана они нашли в гостиной. Руслан поздоровался. И снова стал трепетно расспрашивать Зою о том, как та себя чувствует, положив большую ладонь на живот жены. Тиса смотрела на влюбленные лица, и почувствовала себя стесненно. Воспользовавшись суетой, девушка улизнула из дома. Двор уже успели окутать вечерние сумерки. Войнова решила прогуляться к беседке, подышать речной прохладой. Заодно освежить голову.

  Тишина, лишь вода плещет. Тиса положила локти на перила беседки и опустила подбородок в ладонь...

  На душе было тяжело. Откуда взялось это чувство? Словно она стоит у обочины дороги, а жизнь проходит мимо нее, словно карета на тракте. А в карете - все, чего она не может догнать: любовь, свадьба, семья, дети... Тиса подняла глаза в небо. В небе долька луны тускло пробиралась сквозь сизые хлопья облаков. Видимо она из тех, кому достается только долька жизни. А полная жизнь ей не светит...

  Тихий плеск воды отвлек девушку от невеселых мыслей. Тиса вздрогнула, когда заметила, как из воды показалась белокурая голова в жемчужном венке. Еще секунду и речная дива высунулась из воды по грудь. Лунные волосы оплетали бледные, словно гипсовые, плечи. Глаза русалки были словно затянуты бельмами. Русалка моргнула и бельма исчезли, открывая черноту ночи.

  Тиса отшатнулась от перил беседки.

  - Постой! - услышала девушка тихий певучий голос.

  В нем звучала такая мольба, что Тиса замерла. В голове сразу возникли предупреждения Трихона о пристрастии водяных к красивым утопленницам.

  - Я не сделаю тебе ничего плохого, - вкрадчиво пропела русалка. - Прошу, не уходи.

  Тиса коснулась звезды святой пятерки на груди. Русалка грустно улыбнулась:

  - Я помню тебя. Ты чуть не утонула шесть лун назад.

  - Да, - качнула головой Тиса.

  - Тебе повезло, - вздохнула русалка. - Мужчина, который спас тебя, оказался сильным и порвал путы. Мой хозяин очень расстроился тогда и всю ночь воду мутил... Я тоже жалела.

  - Что я не утонула? - поразилась неприятно Войнова.

  - Да. Здесь мне очень скучно без сестры.

  - У тебя была сестра?

  - Младшая, - русалка улыбнулась воспоминаниям. - Маняша. Мы часто убегали из дому и плели венки из васильков вон на том холме.

  Дива подняла руку, - тонкую, словно веточку молодой березки. И Тиса заметила перепонки меж белых пальцев.

  - Я была так счастлива. Теперь сестренка выходит замуж, а я даже не увижу ее счастья.

  Русалка замолчала.

  - Ты утонула? - невольно вопрос вырвался сам.

  Внезапно русалка сморщила лицо в гневе, и Тиса почти пожалела о том, что спросила.

  - Мой жених бросил меня, - прошипела дива, подняв хвостом волну.

  Вежа заплескала у берега.

  Однако после вспышки русалка стихла и заговорила тем же ровным певучим голосом.

   - Тогда мне показалось, что это будет избавлением от мук. Утонуть. Но как же я ошибалась. Жизнь даже в одиночестве и в бедности лучше, чем существование здесь. Сначала я мечтала о мести, искала случай утопить его. Унести за собой. Но потом пожалела. Пусть живет. Даже ему я не желаю такой участи.

  - Я слышала о тебе, - вдруг вспомнила Тиса. - Ты Наталья, дочь Косого.

  - Наталья, - пропела Русалка, прислушиваясь к звучанию. - Это мое земное имя. Сейчас у меня новое имя, его мне дал хозяин. Я Ила.

  - Мне жаль, Ила.

  - Теперь уже ничего не исправишь, - русалка покачала головой. - А как твое имя?

  - Тиса.

  - Ты счастливая, Тиса.

  Русалка наклонила ухо к воде, словно прислушиваясь к чему-то.

  - Жаль, мое время на исходе. Хозяин уже доиграл в карты с соседом в Сеевском пруду и собирается возвращаться.

  - Сеевском? - удивилась Тиса. - Но как?

  - О, подводные реки быстры, - улыбнулась грустно русалка.

  Она сняла с головы жемчужный венок. Крупные жемчужины слабо отражали лунный свет.

  - Мне сразу показалось, как увидела тебя, что ты добрая девушка. Я молю тебя об услуге, - отнеси этот венок моей сестреночке. Пусть он будет ей свадебным подарком от меня. Пусть вспомнит она наше васильковое детство.

  Русалка сложила в мольбе белые руки.

  После короткого раздумья, Тиса медленно кивнула.

  - Я подслушала разговор у дороги, - сказала Ила. - Свадьба в это воскресение. А дом вон там.

  Тиса хотела сказать, что знает, где дом, но смолчала. Теперь понятно, кого она видела в своем видении.

  Русалка положила венок на воду, и он поплыл к берегу. Тиса приняла украшение у кромки воды.

  - Спасибо, - пропела русалка. - Если я нужна буду тебе, подойди к реке, коснись воды, и позови меня по имени. Я услышу. Прощай, счастливая Тиса.

  Русалка тихо погрузилась с головой в Вежу, не оставив после себя даже водяных кругов.

  Войнова задумчиво покрутила в руках венок. Пальцы погладили мокрые крупные жемчужины. Очень красивая вещь. И дорогая, по всей видимости. Царский подарок к свадьбе, но какая грустная история. Тиса вздохнула и спрятала венок в карман широкой юбки. Взглянув еще раз на речной простор Вежи, там, где минуту назад еще белела в лунном свете голова русалки, Тиса поторопилась вернуться в дом Кошкиных. Наверняка, там ее уже потеряли.

лава 18 - Свадебный подарок

  /Обжигающий след/

  Следующее утро обещало засуху. Засуху в ее умывальнике. Уля уже пару дней не объявлялась. И Тиса поняла, что воду придется нести самой. Протерев глаза последними каплями, словно кошка, Войнова накинула халат и открыла дверь. И чуть не споткнулась о горничную. Девушка сидела под дверью, видимо, не решаясь постучать. На ступеньке ниже стояло ведро полное воды. Коса Ули, которой она всегда гордилась, сегодня оказалась нечесаной и растрепанной. Горничная подняла лицо, красное и заплаканное:

  - Простите, Тиса Лазаровна!

  И вдруг заревела:

  Сквозь всхлипы Тиса еле разобрала слова:

  - Он меня бросил!

  Ну вот, опять вокруг меня все плачут и вздыхают, подумала она. Что ж такое.

  - Он сказал, что я специально все подстроила, чтобы вы обо всем узнали. А я на самом деле не специально сережку потеряла-а. Я не хотела вам сделать ничего плохого. Не выгоняйте меня, пожалуйста. Я не хочу возвращаться в родительский дом, он старый и тесный. У родителей помимо меня и Глашки еще шестеро подрастают. Им самим места мало. Не выгоняйте, прошу-у.

  Тиса вздохнула:

  - Уля, я и не собиралась тебя выгонять. Успокойся.

  Девушка пару раз еще всхлипнула и притихла.

  - Только давай, не будем больше об этом вспоминать, - предложила Тиса. - Договорились?

  Уля кивнула.

  - Вот и хорошо. Тогда налей мне, пожалуйста, воды в чан, я хочу умыться.

  Уля послушно взяла ведро. Тиса проследила за ней взглядом. Ей было жаль девушку, но не до такой степени, чтобы продолжать дальше неприятный разговор. И скорее всего Уля не была полностью откровенна. Это ведь она тогда кружева на платье оборвала, догадалась Тиса. Из ревности. Ну, да Единый с ней.

  Уля ушла, и Тиса умылась. Быстро оделась. Достала из глубины ящичка соснового столика жемчужный венок и еще раз подивилась красоте украшения. Спрятав венок обратно в столик, Тиса вышла и замкнула дверь комнаты на ключ. Не терпелось с кем-нибудь поделиться. Тиса подумала о Трихоне. Вот кому можно рассказать. Еще лучше, если он сопроводит ее на свадьбу Маняши.

  В дверях столовой Тиса столкнулась с отцом. Тот торопился на службу. Кивнув друг другу, отец с дочерью разошлись.

  Тиса огляделась в поисках яблок. Вспомнив, что Камилла прячет в последнее время фрукты в буфет, открыла створку буфета. Ну, точно. Здесь.

  Камилла встретила молодую хозяйку радостным возгласом:

  - Тисонька! Проснулась, красавица, садись завтракать. Там все на столе под салфеткой. Кушай.

  Девушка уселась и подняла салфетку: котлеты и пшенка, а так же тарелка квашеных помидор. Отлично.

  Позавтракав, она понесла тарелки на кухню, в надежде застать там шкалуша. И увидела двух здоровенных лысых юнцов в форме, чистящих картошку над тазом. Только это были не Трихон с Василем, а какие-то новые ребята. Парни, увидев Тису, поздоровались, бросая откровенно любопытные взгляды на капитанскую дочь.

  Камилла уже заварила для нее чай с чабрецом и понесла в столовую. Войнова, оставив тарелки, засеменила за кухаркой следом.

  - А где Трихон и Василь? - спросила она.

  - А все, - Камилла поставила чашку с чаем на стол и развела руки. - Ребятушки отработали. На службу отправились.

  Тиса растерялась. Как это - 'на службу отправились'? А как же ее поиски каховика? А за клюквой для силуча со дня на день уже отправляться надо.

  - Когда?

  - Да еще вчера вечером Витер Дмитрич их забрал. Зато теперь, - зашептала кухарка. - Видела, каких ко мне бычков приставили? И пусть Жич только надумает отобрать! Ни за что не уступлю, злыдню этому!

  Тиса села на скамейку, и тут же подскочила. Единый! Витер же искалечит его! Девушка схватилась за голову, вспомнив угрозы старшины.

  - Тисонька, что с тобой? - всполошилась Камилла. - Голова болит?

  - Немного, - Тиса заторопилась к двери. - Я пойду, настойки от мигрени хлебну. Не волнуйся.

  Волйнова стрелой вылетела из столовой, оставив на столе недопитый чай.

  Надо срочно поговорить с отцом, - решила Тиса. Но как же она это сделает, если он на плацу? Теперь только ждать до обеда. В волнении девушка поднялась на чердак. Окошко открыло ей вид на внутреннюю площадь части. Все подразделения уже тренировались. Тиса сразу увидела Витера, угрюмо наблюдающего за пробежкой своих подопечных. Войнова поискала глазами Трихона. Он бежал рядом с Василем, и выглядел вполне здоровым. Может она ошиблась, и Витер просто погорячился и не будет никакой мести.

  Витер скомандовал, и подразделение остановилось. 'Вольно!', и солдаты расслабились. Витер несколько раз бросил угрюмый взгляд на шкалуша, потом выкрикнул его фамилию и указал на дорожку из щебенки. Шкалуш вышел из строя и принял стойку для отжиманий от земли. Уперся ладонями в щебенку.

  - Нет, Якшин. Так любая баба сможет. На кулаках, - расслышала Тиса.

  Трихон сложил ладони в кулаки. После семидесяти отжиманий темп его замедлился.

  - Что пацан, засиделся у юбки кухарки? Продолжать!

  Солдаты захихикали.

  Трихон переставил кулаки, и снова сделал еще несколько десятков отжиманий.

  - Что встал? Еще!

  Трихон все отжимался и отжимался.

  - Еще! - кричал Витер. - Еще!

  Под кулаками щебенка стала окрашиваться в красный цвет. Солдаты перестали улыбаться и замолкли. Тиса бессильно сжала кулаки. Это из-за нее Витер так ярится.

  В сторону их подразделения двинулся отец. 'Давно пора' - выдохнула Тиса. Витер сразу смягчился, и позволил Трихону встать. Он что-то шепнул шкалушу, прежде чем новобранец вернулся в строй. Тиса заметила, как Трихон спрятал окровавленные костяшки пальцев за спину. Шкалуша точно нужно убрать отсюда, подумала девушка, хотя бы на пару недель, пока Витер не успокоится.

  Тиса дождалась, пока отец выйдет на обед в сопровождении Кубача. Брови отца удивленно взметнулись при виде ее.

  - Отец, мне нужно с тобой поговорить, - сказала Тиса, готовясь настаивать на своем. Но капитан был краток:

  - В кабинете после обеда.

  - Хорошо, я буду ждать.

  Стеллажи книг, вымытые шкалушем, приобрели взъерошенный вид. Книги, лишенные слоя пыли, стали ярче, но одновременно почему-то казались еще более потрёпанными, чем прежде. Тиса взяла с полки первую попавшуюся книгу и уселась на диванчик. Раскрыв ее на середине, прочитала: 'Летом 2905 года окончилась многолетняя Панокийская война. Рондатский мирный договор закрепил полную победу Ларосийской империи. Побеждённая Панокия признавала за Ларосией важнейшие стратегические земли на берегах реки Хорь: Оклию и Месдонию, то бишь Загубскую волость...'.

  История не лезла в голову и Войнова захлопнула книгу. Сейчас ее ни одна книга не устроит. Тиса откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Отец редко когда уступал ей. И сейчас, скорее всего, скажет, что не будет вмешиваться в дела старшины из-за прихоти дочери. Но попытаться нужно.

  Через некоторое время ожидания на лестнице послышались шаги отца. Тиса поднялась и разгладила юбку. Капитан без промедления направился в кабинет, бросив дочери короткое: 'Проходи'.

  Она закрыла за собой дверь кабинета и подождала, пока отец усядется в кресло. Капитан выдвинул ящик стола и достал несколько официальных бумаг. Затем нацепил на нос очки и стал просматривать бумаги. Тиса ждала.

  - Что ты хотела, Тиса? - не отрывая взгляда от бумаг, произнес капитан.

  - Отец, - прошептала девушка. И прочистив горло кашлем, заговорила громче. - Отец. Ты же знаешь, что сейчас время, когда надо собирать клюкву для силуча.

  - Тебе нужны помощники?

  - Да. Даже достаточно одного, которого ты ко мне приставлял. Трихона Якшина. Чтобы он таскал корзины.

  Отец отрицательно покачал головой, не поднимая глаз:

  - Только не Якшина. Я только что разрешил Крохову вернуть его в строй. Он считает, что парню уже пора приступать к службе. Но ты можешь взять в помощь любого из мальчишек Жича или Камиллы.

  - Нет, отец, - решительно начала Тиса. - Поставь себя на мое место. Ты же знаешь, я терпеть не могу приставленных. И шкалуша тоже сначала не выносила, но сейчас уже привыкла. Он мне хорошо помогает с заготовками для снадобий, вполне надежен, и не балаболит без толку как остальные. Отец, я не прошу же надолго. Отпусти его хотя бы на две недели. Пожалуйста.

  Тиса выдохлась. Отец поднял на дочь пристальный взгляд, и на миг установилась тишина. Потом он снова опустил глаза в бумаги:

  - Хорошо, я поговорю с Кроховым. Но только на неделю. До Жнуха. Ясно?

  - Да, папа, - улыбнулась Тиса, еще не веря в свою удачу. Отец согласился!

  Войнова выскользнула из кабинета и, затворив плотно дверь, радостно потерла ладони. А в кабинете капитан достал из ящика серебряный медальон с изображением женщины с пышными каштановыми волосами. Капитан некоторое время смотрел на него, затем поднес к губам. 'Простишь ли ты меня, Елена? Я так виноват перед тобой. И перед нею'.

  ***

  Святое воскресение - время свадеб. Единый отдал всю свою кровь ради рождения человечества. И через день воскрес. Воскреснув, он увидел свое творение, возрадовался, и благословил людей. Поэтому, все браки в воскресение считаются благословенными Богом. И всем беднякам в воскресение принято подавать. Считается, что Единый и по сей день любит являться людям в самом разном обличии.

  Глинобитный домик с почерневшей от старости черепичной крышей гудел голосами гостей. Тиса подала копейку просящему у тына, и вошла в калитку, украшенную цветными лентами. Следом за ней не отставал Трихон. Подарок невесте, жемчужный венок, лежал в сумке - завернутый в белый ситцевый платок. На крыльце щебетала стайка детей.

  - А кто мне покажет невесту? - подмигнула им Тиса.

  Детвора с удовольствием завела их в дом и показала, где сидят молодожены. Свадьба была в разгаре. Маняша, - кудрявая белокурая девушка с малиновыми щечками и закатистым счастливым смехом, - сидела с законным супругом во главе ряда столов. Молодой супруг гордо обнимал ее за плечи. Захмелевшие гости ели, смеялись и то и дело поднимали кружки с вином за молодых. Тиса в нерешительности застыла.

  - Что делать? - она повернулась к Трихону. - Они сидят так тесно. Я просто не проберусь к ней.

  Парень огляделся:

  - Сейчас. Вы пока присядьте сюда, Тиса Лазаровна, - он усадил девушку на свободный табурет.

  Женщина с ярким платком на плечах обратилась к Тисе:

  - Дочка, а ты чего не ешь? - она развернулась к подоконнику за своей спиной, и взяла тарелку с вилкой и стаканчик и поставила перед Тисой. - Жень, а ну налей девчонке.

  - Эт всегда пожалуйста, Алексеевна. Как вас зовут барышня?

  Не смотря на все 'не надо' Тисы, вино налилось, а в тарелке появился холодец, толченая картошка и капустный салат.

  - Ешь за здоровье молодых, - прокричала ей на ухо Алексеевна.

  Войнова попробовала холодец - очень вкусно! Оказывается, она проголодалась. Тиса с удовольствием съела весь студень.

  - А говорила, не хочу, - похвалила Алексеевна.

  Заиграла гармошка, плясовую 'Пряничную'. Не успела Тиса положить в рот второю вилку картошки, как гости стали подниматься с мест. И хлынули в смежную комнату, специально расчищенную для танцев. Войнова оглянулась, и увидела Трихона рядом с гармонистом. Тот взглядом указал на невесту. Путь из змейки пустых стульев - был свободен.

  Тиса преодолела его и подсела к невесте, соображая, с чего бы начать.

  - Маняша, поздравляю! - сказала она первое, что пришло в голову.

  - Спасибо! - улыбнулась девушка, блеснув весело зелеными глазами. - А я вас знаю?

  - Сомневаюсь, - покачала головой Тиса. - Но у меня есть для вас подарок от того, кого вы знали.

  В этот момент Войнова увидела, как Трихон подсел к жениху и завел с ним разговор, отвлекая. Что было очень кстати.

  Тиса открыла сумку и протянула девушке ситцевый сверток. Как только невеста увидела венок, глаза ее распахнулись от удивления.

  - Святой Косиница! Какой жемчуг! - ахнула Маняша.

  Трихон встал, сдвигая с грохотом стулья, и вместе с женихом направился из-за стола.

  - Манечка, я скоро. Мы только покурим, - предупредил жених.

  - Хорошо, - рассеянно ответила ему невеста.

  Маняша взглянула на странную гостью:

  - Кто вы?

  - Меня зовут Тиса. Я дочка капитана Войнова. Наверняка, вы слышали о нем.

  Маняша пожала плечиками. Белые кружева рукавов дернулись.

  - Но это не важно, - покачала головой Тиса. - Это не от меня подарок.

  - А от кого? - удивленно моргнула красавица.

  Войнова собралась с духом, прежде чем сказать:

  - От вашей сестры Натальи...

  Тиса ожидала такую реакцию. Лицо невесты помрачнело. Зеленые глаза заблестели праведным гневом.

  - Как вы можете так шутить? Моя сестра пять лет как погибла!

  Войнова вздохнула. Она знала, что это будет не просто. Невеста порывалась встать, но Тиса потянула ее за руку вниз.

  - Выслушайте меня, Маняша, прошу вас. Всего минутку, - взмолилась она. В конце концов, Маняша уступила и уселась на стул с неприступным видом.

  - Может, вы слышали, неделю назад девушка чуть не утонула на Веже? - спросила с надеждой Тиса.

  Невеста неуверенно качнула головой.

  - Это была я... - Тиса положила ладонь на грудь:

  - Когда я уже была так глубоко, что сознание мое стало меркнуть, я увидела девушку с белыми волосами. Русалку. Вы слышали о русалках, Маняша?

  Невеста кивнула. Вдруг глаза ее расширились. Она стала понимать, куда Тиса ведет разговор.

  - Да, Маняша, - сказала Тиса. - Ваша сестра - русалка. Это она отдала мне венок. И сказала, чтобы вы вспомнили ваше васильковое детство.

  - Сестра...

  Губы Маняши задрожали, и девушка прикрыла их ладонью.

  - Она услышала о свадьбе и захотела подарить тебе подарок. Сказала, что была счастлива, когда вы вместе убегали гулять на холм за рекой.

  Маняша грустно улыбнулась:

  - Мы любили плести...

  - Венки.

  - Натачка, - Маняша смахнула слезу с щеки. - Я ее никогда не забывала.

  Невеста погладила жемчуг. Войнова ждала.

  - А я могу ее увидеть? - Маняша оторвала взгляд от венка.

  - Не знаю, - честно сказала Тиса. - Но вы молитесь за нее, чтобы Единый забрал ее к себе. Есть молитвы о потерянных душах, спросите у матушки Доломеи.

  - Да, - покачала головой Маняша. - Обязательно. Завтра же пойду в храм.

  Девушка надолго замолчала, предавшись воспоминаниям.

  Тиса посчитала, что сделала все, что от нее зависело, и поднялась:

  - Маняша, извините, что невольно омрачила ваш праздник, - сказала Тиса, поднимаясь. - Мне пора.

  - Что вы! Это я вас должна благодарить за все, - Маняша схватила ее за руку. - Пожалуйста! Ели вы увидите ее еще раз. Скажите ей, что я люблю ее, и всегда буду помнить. И буду молиться о ней каждый день.

  - Хорошо, - улыбнулась Тиса.

  - Милости просим, оставайтесь на нашей свадьбе. Мы с Петрушей будем очень рады.

  - Спасибо, - Тиса улыбнулась.

  Маняша улыбнулась в ответ, показав миру нежные ямочки на щеках.

  Трихон встретил Тису на другом конце свадебного стола.

  - Получилось отдать? - крикнул он на ухо девушке. За общим весельем иначе не расслышать.

  - Да. Спасибо за помощь, - кивнула ему Тиса, удивившись близости серых глаз шкалуша.

  - Эй, молодежь!

  Тиса с Трихоном обернулись.

   Женя - тот самый дядька, что подливал ей вина за столом, - поманил их рукой:

   - Солдатик, чего стоишь? Пригласи свою девушку на кадрильку! - громко пробасил он.

  Войнова замотала головой.

  - Давайте, давайте, голубчики! - настаивал Женя. - Молодые, а не танцуете! Что за дела?

  Но Тиса уже пятилась к двери с извиняющейся улыбкой.

  Крикнув: 'Спасибо! Нам идти надо', она выскользнула за дверь. Надо же, приняли их за пару. Тиса взглянула на Трихона: интересно, это она так молодо выглядит, или Трихон показался им старше своих лет?

  Помахав детворе рукой, они вышли за калитку.

  - Зря вы так быстро сбежали, - сказал Трихон. - Может, вернемся - потанцуем?

  - Неудобно, да и настроение не то, - покачала головой Тиса. И заметив улыбку на лице шкалуша, догадалась. - Насмехаешься?

  - Ну что вы, как можно, - сказал новобранец. - Я просто предложил...

  Трихон подвел Ватрушку и помог капитанской дочери взобраться на лошадь. Забинтованная ладонь погладила гриву лошади. Шкалуш так и не признался ей, что это результат гнева Витера. На вопрос, что с руками, - ответил: пустяки, заживет, как на драконе.

  - Вам удобно? - спросил Трихон. - И все же жаль, что вы не согласились.

  На этот раз слова юноши прозвучали тише и серьезнее. Войнова пристальнее взглянула на парнишку.

  Закрапал мелкий дождик, - как только вэйн проворонил? - и им пришлось поторопить лошадей.

  - Невеста сначала рассердилась, - рассказывала Тиса. - Но потом поверила, и расчувствовалась. Она так похожа на сестру.

  - Странно мне все-таки, что русалка обратилась к вам, - задумчиво произнес шкалуш.

  - Она видела меня на дне Вежи, и я ей показалась добрым человеком.

  - Она права.

  - Русалка сказала, что мне повезло. С путами водяного мог справиться лишь сильный мужчина, - Тиса решила, что пареньку будет приятно это слышать. - Как у тебя вышло?

  - Не знаю, - равнодушно ответил шкалуш. - Получилось и все.

  - Водяной потом в ярости воду мутил в Веже.

  Трихон невесело усмехнулся:

  - Еще бы. Не удалось заполучить прелестницу в свой русалочий гарем.

  Тиса улыбнулась. Слова новобранца ей льстили.

  Спустя какое-то время Тиса поймала себя на том, что наблюдает за юношей. Это все Марика. Теперь она невольно ищет подтверждение либо опровержение ее вымыслам.

  Дождь перестал крапать. В просини неба выглянуло солнце, вмиг раскрасив мокрую улицу в яркие краски. Навстречу текло стадо пятнистых коров, подгоняемое пастухом. Животные степенно двигались, обмахивая бока хвостами. Иные мычали, мотали головами. Переждав у куста рябины, пока дорога освободиться, Войнова пустила Ватрушку шагом.

  - Нужно собираться за клюквой, - сказала Тиса, оглядываясь на горсти рябины. - Сейчас самое время. Для силуча нужна более твердая с бледным боком ягода, в ней наибольшее количество полезных веществ. Залитая ключевой водой, клюква может храниться всю зиму. Но для силуча, наоборот, надо дать сначала ей подвялиться.

  - Я в вашем распоряжении.

  - Отправимся в конце недели, - решила Тиса.

  - Почему не раньше? - удивился шкалуш.

  - Раньше не стоит. Пусть сначала заживут твои руки.

  - Я же сказал, пустяки, - отмахнулся шкалуш. - Они уже зажили благодаря вашей клеверной мази. А тряпки ношу для важности. Вы же знаете - мы, шкалуши, любим украшения из тканей и ниток.

  - Шутник, - улыбнулась Тиса, посмотрев на цветной шнурок на шее юноши. - Ладно. Хорошо. Тогда в среду.

  Шкалуш довольно откинул назад голову и пришпорил Буя. Войнова проследила за юношей взглядом.

  Через некоторое время они выехали к лесополосе, теперь по прямой до части недолго осталось.

  - Только вот лотков нет под клюкву, - подосадовала Тиса. - Кладовщик не дает.

  - Мы его настоятельно попросим, - шкалуш поравнял Буя с Ватрушкой.

  - Шилыча-то? Бесполезно, - покачала головой девушка. - В части ему никто не указ. Разве что отец.

  - Так в чем проблема? Попросите капитана.

  Тиса фыркнула:

  - Не хочу. Лучше пересыплю рябину на подоконник.

  - Не стоит, - сказал Трихон. - Я поговорю с кладовщиком.

  Бесполезная затея, хотелось сказать Тисе, но она промолчала. Ее грело участие юноши. Витер, как помнится, сразу отказался помочь. Старшина знаком с нравом Шилыча. А новобранец еще надеется. Со смерти матери она росла самостоятельной, сама по себе, как камышовая кошка. Привыкла всегда полагаться только на себя, изворачиваться и падать на четыре лапы. И лишь сейчас стала понимать, как приятно иногда опереться на чье-то плечо.

  - А каховик? - спросил Трихон, возвращая Тису из раздумий. - Когда мы пойдем в скалы?

  Войнова подумала, что шкалушу наверно особенно хочется побывать в месте, которое ему напоминает о доме. Однако здесь она вынуждена будет его огорчить.

  - Думаю, что наши поиски закончились, - сказала Тиса. - Давно стоило признать, что затея найти каховичную жилу провальная. Но мне видимо, что тому жеребцу нужно несколько раз крикнуть 'Тпррру', чтобы я остановилась.

  - И что же, вам уже не нужен камень? - поднял брови юноша.

  - Нужен, и очень. Только я другим способом постараюсь его достать.

  - Каким же, если не секрет?

  - Не секрет. Только не смейся. Я выиграю деньги на городской ярмарке и куплю на них камень.

  Трихон тихо присвистнул.

  - Думаешь, у меня не получится? - остановила лошадь Тиса.

  - Нет, я подумал совсем о другом. Я подумал о том, что Зое повезло, что у нее такой друг, как вы, Тиса Лазаровна. Сделала бы то же самое она для вас?

  Войнова пустила Ватрушку шагом.

  - Я это делаю больше для себя, чем для нее, - сказала Тиса, отведя взгляд к горизонту. - Трудно объяснить.

  Шкалуш не стал пытать ее.

  Небо позолотили первые лучи заката, когда они въехали в часть. Передав лошадей Зошику, Трихон повторил свое желание поговорить с кладовщиком. Тиса согласилась без особой надежды на удачу. У дверей складской она в нерешительности остановилась. Трихон постучал в дверь.

  - Кого там демоны принесли? - послышался дребезжащий голос. За дверями зашаркали шаги. Открыв верхнюю половинку двери, Шилыч подозрительно уставился на пришедших своими выпуклыми глазами. - Чего вам надо?

  - Вечер добрый, Ван Шилыч, - проговорил Трихон.

  - Кому добрый, а кому паши здесь как волу в поле, - огрызнулся кладовщик, тряся обвисшими щеками, словно пес. - Коли просить чего пришли, так зря.

  Девушка посмотрела на Трихона с видом: 'я же говорила'.

  - У меня вас таких знаете сколько? Клянчут тут, добро разоряют. А потом разве кто назад что приносит? Нет.

  Кладовщик сощурил глаза на девушку:

  - Вы как помнится, Тиса Лазаровна, мне четыре лотка должны.

  - Я их еще пользую, - быстро проговорила Тиса.

  - Вот и пользуйте, - продребезжал кладовщик. - Только не забудьте отдать потом. Разор один от вас.

  Трихон заглянул за спину кладовщика - на заставленные под завязку складские полки.

  - Она вернет обязательно, - сказал шкалуш, выйдя вперед и принимая на себя колючий взгляд Шилыча. - Но сейчас будьте добры, дайте Тисе Лазаровне еще три лотка, - произнес шкалуш ровным тоном.

  Шилыч некоторое время, не моргая, смотрел на новобранца. Тиса каждую секунду ждала крика, - что-нибудь о наглости, разоре и драконе, к которому им надо пойти с такими просьбами. Но Шилыч только сморгнул и проговорив: 'Сейчас принесу', - исчез в глубине склада.

  Тиса не поверила своим ушам:

  - Он что, согласился? - прошептала она.

  Тонкие губы юноши осветила задорная улыбка:

  - Вежливость творит чудеса.

  Шилыч вынес лотки и вручил их шкалушу.

  - Спасибо, Ван Шилыч! - поблагодарил юноша. - Очень выручили. Тиса Лазаровна вернет их, как только сможет.

  - Хорошо. Не торопитесь, у меня они все равно без дела валяются, - продребезжал Шилыч.

  Кладовщик закрыл половинку двери. Лязгнул засов. Трихон поставил по-чивански лотки на голову и зашагал по дорожке. Тиса, все еще не веря в удачу, семенила следом.

  Чердаком уже завладели вечерние сумерки. Трихон сгрузил лотки на глиняный пол и оглянулся:

  - Сухое местечко.

  - Да, - девушка развела руки. - Здесь я сушу сырье для снадобий...

  Новобранец тронул пучки трав, и они заплясали на веревке. По привычке Войнова взяла лопатку и помешала плоды черноплодной рябины.

  - Хороший обзор на площадь.

  Тиса обернулась, чувствуя неудобство от того, что шкалуш раскрыл ее наблюдательный пункт. Трихон замер у окошка, оглядывая плац. В свете заката его профиль показался девушке незнакомым.

  - Так удивительно, что Шилыч дал лотки, - произнесла Тиса, стараясь сбросить наваждение.

  - Надо верить в людей, - не двигаясь, произнес Трихон.

  - Пожалуй.

  Войнова подошла к шкалушу. Сумрак чердака продолжал играть воображением девушки. Он словно стирал границы. Отчего-то ей невыносимо захотелось прикоснуться к плечу Трихона и сказать спасибо.

  - Спасибо, - произнесла Тиса, не решаясь поднять руку.

  Шкалуш отстранился от окна, и повернулся к ней. Лицо юноши поглотил мрак.

  - Не за что, - голос прозвучал в тишине оглушительно ясно.

  Тиса скорее почувствовала улыбку, чем разглядела.

  Близость шкалуша неожиданно вдруг показалась девушке невыносимой.

  - Уже поздно, - прошептала она. - Надо спускаться вниз.

  Новобранец проводил капитанскую дочь до крыльца и убежал в казарму.

  Тиса нашла Камиллу за чашкой чая в столовой. Два латунных фонаря под потолком освещали комнату дрожащим светом.

  - Тиса! Наконец пришла, - улыбнулась ей кухарка. - Как же ты без обеда сегодня, лапушка?

  - Я поела в гостях у знакомой, - Тиса присела на скамью рядом с женщиной.

  - Будешь ужинать? У меня есть замечательное чиванское рагу с бараниной.

  Войнова покачала головой. Есть совершенно не хотелось.

  - Так отощать недолга, коли есть не будешь, - проворчала беззлобно кухарка. - Ничего, я вас на Жнух-то побалую. В пятницу скупаться с Цупом поеду.

  - Ой, Камилла, я забыла, - сказал Тиса. - Денег хватит на покупки или добавить?

  - Пока не надо. Ну, может быть совсем немного, разве что. Так-то у меня запасы есть, но уж больно базар всегда хорош под горку-то.

  - Хорошо, я завтра же тебе набавлю.

  Девушка поднялась со скамьи.

  - Зачем ты прячешь яблоки? - спросила Тиса, извлекая фрукты из буфета.

  - Так чтобы новобранцы не стянули, - крякнула кухарка. - А то видела я их: наберут целую дюжину без спроса.

  - Это кто же?

  - Да Якшин. Вот уж от кого не ожидала.

  - Трихон? - удивилась Тиса. Она не помнила его хотя бы раз с яблоком в руках.

  - Он самый. Думал, что я не вижу. Так что ты будь с ним осмотрительнее, детка. Вы в последнее время сдружилась, смотрю. Не пропало ничего у тебя?

  - Нет, кажется - покачала головой Тиса. - Когда, говоришь, это было?

  Кухарка отхлебнула чай из блюдца.

  - Ты как раз в карантине лежала. Смотрю в окно, а он карманы себе набивает, шельмец...

  Кухарка продолжала говорить.

  - Почему ты улыбаешься, Тиса? - спросила Камилла, заметив странное выражение на лице девушки.

  - Просто так, - Войнова погладила кухарку по круглому плечу и поцеловала в макушку. - Я пойду к себе. Не обидишься?

  Камилла не обижалась и пожелала девушке хорошо отдохнуть и выспаться.

  Закрывшись у себя в комнате, Тиса продолжала улыбаться. Это Трихон приносил ей яблоки в лечебницу, она могла бы и раньше догадаться. Тиса и не подозревала, что этот факт доставит ей радость. Полоща лицо над умывальником, она перебирала прошедший день. Жесты, взгляды, слова, в которых она усматривала намеки. Неужели Марика права, и он к ней неравнодушен? Или вежливость она принимает за чувства?

  Подсев к столику Тиса взглянула в зеркало. Медовые глаза шатенки, сидящей напротив, лучились светом. Что с ней? Мальчишка, юнец, возможно, влюбился в нее, а она сияет. Ну, не дура? Тиса бухнулась в кровать и натянула на себя одеяло.

Глава 19 - Клюква

  /Обжигающий след/

  Утро ворвалось ярким светом как в комнату, так и в голову Тисы. Утро - это вам не вечер. Утро протрет глаза, освежит мозги, встряхнет как следует, выбьет из вас лень и глупые мысли. Единый, о чем она вчера только думала? И это она, которая смеялась над героинями романов, с первого взгляда влюбляющихся в своих спасителей? Тиса с укоризной покачала головой отражению в зеркале.

  Десять лет разницы в возрасте - это та пропасть, через которую не перепрыгнешь при всем желании.

  Чтобы совсем прогнать глупые мысли, Тиса решила день посвятить заботам. Она, как и обещала, добавила денег Камилле на покупки. В доме не без помощи Ули и новеньких новобранцев вымылись подоконники и перила лестницы. Вместе с Агапом Фомичом Войнова перечитала список составляющих для силуча. Все есть. Почти. Осталось только собрать клюкву и подсушить с недельку на чердаке. Она скоро научится сама варить силуч. Этой мыслью Тиса подогревала себя. Который год она просила Агапа доверить ей приготовление, но старик все отказывал. И сейчас ее давняя мечта могла сбыться. Но почему-то великой радости она не чувствовала. Почему так бывает? Ждешь, мечтаешь, а когда дается, уже и не таким важным оказывается.

  Трихон появился только после полудня. Тиса выпалывала сухие цветы в палисаднике у лечебного корпуса. Только сейчас девушка поняла, что подспудно каждую секунду ожидала появления шкалуша.

  - Добрый день, Тиса Лазаровна, - поздоровался новобранец.

  - Добрый, - Войнова лишь мельком взглянула на шкалуша. Юноша приветливо наблюдал за ней, держась за частокол ограды. Руками в перчатках Тиса перенесла охапку травы в кучу, ощущая, как растет досада в душе. Досада на себя саму.

   - Давайте, я вам помогу?

  - Не надо, - быстро ответила девушка. - Тут дел мне одной мало. Спасибо, Трихон. Иди.

  Шкалуш не сдвинулся с места. Тиса прошлась граблями по траве. Палая листва не слушалась, так и старалась увильнуть из-под деревянных зубьев. Ну, чего он стоит?

  - Да, я хотела попросить тебя, - вспомнила Тиса. - Сходи в конюшню, дай побольше овса лошадям. Надо их покормить перед дорогой. И у стойла Ватрушки я оставила четыре корзины. Проверь, пожалуйста, исправность крепежей к седлу. Кажется, у одной отлетел крючок.

  Шкалуш ушел. Тиса поглядела юноше вслед. Соберем клюкву, и надо заканчивать эти парные прогулки, подумала она. Так будет правильно. Девушка сгребла все листья в кучу и подожгла. Дымок пугливо потянулся над землей. Войнова долго наблюдала, как медленно тлеет листва. Тонкая змейка огня обтачивала листок за листком, оставляя после себя горстки пепла. Подул ветер и накрыл девушку дымом.

  Прохладное утро среды ознаменовалось молчанием. Они встретились в конюшне. Безмолвно обменялись кивками. Трихон за пару дней понял настроение девушки и не заговаривал. Так в молчании они выехали за ворота в рассветные сумерки. Погода обещала быть ясной, но ветреной. Тиса порадовалась, что надела поверх платья теплую безрукавку. Девушка повела лошадей к южному краю Гартового болота - самой дальней точке от башни пропащего колдуна. Именно сюда за клюквой без боязни ходили местные жители. Лес встретил путников тишиной. Лишь изредка набегал ветерок и мял пестрые кроны, осыпая седоков листьями. Потревоженная шорохом шагов, закричала сипуха в дупле. Лес медленно просыпался ото сна.

  Прибыв на место, путники спешились. Привязав лошадей, отправились за ягодой. Вскоре Тису постигло разочарование, - клюква исчезла! Жалкие крохи виднелись то тут, то там, на ковре из восковых листочков. Неурожай.

  - Наверняка, это из-за вэйна и его волшбы, - ворчала Тиса, огорченно оглядывая мох. - Хорошего дождя уже месяц нет. Того и гляди, скоро болота иссохнут.

  Эдак они месяц будут только собирать положенную норму, на что Войнова никак не рассчитывала.

  Девушка отвязала Ватрушку:

  - Давай-ка проедем на север, - сказала она Трихону.

  Возможность остаться без клюквы страшила ее больше, чем далекая невидимая глазу Гартова башня и охраняющий ее чернокожий латник.

  Буквально через час медленной езды по лесу они заметили, как на кочках во мхе стали показываться россыпи розовой клюквы. Но Тисе показалось еще мало. Углубившись на север еще пол версты, девушка велела спешиваться. Смелость себя оправдала. Они сразу нашли поляну, сплошь покрытую клюквенным ковром. Собирали клюкву в корзины. Пару раз Тиса натыкалась на Трихона и мысленно чертыхалась на свою неуклюжесть. В конце концов, она взяла пустую корзину и туесок и отправилась подальше от шкалуша искать другую поляну.

  Трихон хмуро проследил за нею взглядом.

  - Далеко не ходите. Там уже Гартова топь начинается.

  - Тебя забыла спросить, - прошептала Тиса себе под нос.

  Поддавшись плохому настроению, девушка подошла ближе к топяным оконцам, хотя клюквы на кочках там было не больше, чем на поляне.

  Тиса перепрыгнула с кочки на кочку. Потом на другую, еще и еще.

  - Туда нельзя! Тиса Лазаровна! - раздался отдалённый крик за спиной.

  Сетуя на назойливость Трихона, Войнова нагнулась и собрала во мхе горсть ягод. Бросив ягоды в туес, она повернула голову. И увидела бегущего к ней рудненца. Девушка не успела удивиться, как за спиной послышался плеск. Тиса обернулась и в ужасе окаменела...

  Высокий, метра в два роста, облепленный болотной грязью и обвитый гнилыми нитями кореньев - из топи поднимался Черный Латник. По его широкой черной груди, обтянутой кольчугой сочилась болотная жижа. Латник повернул голову, и пустые глазницы уставились прямо на девушку из-под нависшего шлема.

  В голове Тисы стучало наковальней одно слово - 'Беги!', но ее ноги словно вросли в землю и превратились в кривые стволы сосен.

  Будто во сне Войнова наблюдала, как Латник потянул к ней чернокожие руки...

  Толчок в плечо.

  - Отойди, дуреха! - глухой голос шкалуша рядом.

  Тиса даже не сразу поняла, что произошло. В одно мгновенье Трихон одной рукой задвинул ее к себе за спину, а второй выхватил дубинку и поднял навстречу чудищу:

  - Сгинь! - прокричал шкалуш.

  Распахнув глаза, Войнова так и продолжала безвольно стоять позади юноши. И только когда рот латника раскрылся и из него пошли пузыри, Тиса от отвращения резко отпрянула. И провалилась в топяное оконце по пояс. Холодная жижа тут же сковала ее, словно рыбешку во льду. В отчаянии, мало понимая, что она делает, Тиса потянулась к кочке, но пальцы лишь обрывали травинки мха. Не в силах за что-то ухватиться, Тиса почувствовала, как ее тело медленно втягивает в себя трясина.

  - Трихон! - позвала она в панике. Вместо крика из горла вырвался жалкий хрип. - Трихон!

  Слава Единому, шкалуш услышал, обернулся. Тиса за его спиной с замиранием сердца увидела кольчужную спину удаляющегося латника. В следующую секунду чернокожего со странным клокотом проглотило болото. Тиса облегченно выдохнула, не замечая, что уже по грудь в воде.

  Шкалуш резким движением, в котором угадывалась злость, протянул Тисе дубинку тонким концом. Девушка ухватилась и почувствовала, как ее с силой буквально выбросило на кочку.

  Серые глаза снова оказались близко. Прямо как тогда на свадьбе, подумала Тиса. Только тогда они колко искрились, словно иней. А сейчас налились грозовой темнотой.

  - Вы целы? - парень осмотрел ее с головы до ног, словно заправский лекарь. Не дождавшись ответа, он повернул к себе подбородок девушки.

  Тиса кивнула, чувствуя комок в горле.

  - Он ушел, все позади, - успокаивающе произнес шкалуш. Видимо, он приписал ее молчание к шоку. Наверно, так оно и есть.

  Тиса застучала зубами.

  - Вы продрогли.

  Трихон легко поднял ее на руки.

  Войнова ощутила лбом шершавую щеку, и сердце предательски заныло.

  - Зачем ты это делаешь? Я сама, - попыталась сопротивляться Тиса. Юноша не ответил, лишь крепче прижал ее к груди. Войнова уступила. И, закрыв глаза, опустила голову на мужское плечо. Сказал бы ей кто-нибудь еще месяц назад, что она будет льнуть к груди шкалуша, она рассмеялась бы шутнику в лицо.

  У лошадей Трихон спустил девушку на ноги.

  - Держитесь за Ватрушку.

  Тиса почувствовала сожаление, когда твердая рука отпустила ее талию. Убедившись, что девушка стоит, шкалуш снял с седла Ватрушки Тисин рюкзак и принялся по-хозяйски в нем рыться.

  - Вам надо переодеться, - сказал он, доставая из мешка ее старые штаны для лазания по скалам.

  Затем под протестующее мычание Тисы Трихон расстегнул пуговицы и стянул с себя солдатскую куртку, оставаясь в нательной рубахе.

  - Наденете это.

  - Но... - нерешительно протянула Тиса.

  - Вы это сделаете, если не хотите, чтобы я сам переодел вас как ребенка, - пригрозил шкалуш и отвернулся.

  Поглядывая исподлобья на спину юноши, Войнова стянула с себя мокрые одежды. Надев сухое, сразу почувствовала, как тело начало согреваться. Трихон повернулся:

  - Вам идет.

  - О, только прошу без комплиментов, - покачала головой Тиса с вымученной улыбкой на губах. Сейчас она не краше солдата в окопе.

  - Рад, что вы приходите в себя, - Трихон приблизился и снял с волос девушки болотную зелень. Тиса опустила ресницы, боясь выдать взглядом свои мысли.

  При десяти годах форы, она чувствует себя ребенком рядом с ним. Разве это правильно?

  - Думаю, с клюквой на сегодня закончили, - шкалуш сложил мокрую одежду Тисы в свободный мешок и приторочил к своему седлу.

  После того, как к седлам прикрепились корзинки с клюквой, Трихон сходил за пустой, брошенной у топи. Тиса с тревогой дождалась его возвращения. Корзинка отправилась на свое место - на бок Ватрушки. Затем шкалуш усадил Тису в седло. Ноги ее плохо слушались.

   - Можно отправляться в часть, - новобранец вскочил в седло Буя и потянул поводья, разворачивая лошадь.

  - Нет, - покачала головой Тиса, представив себя на улице Увега в мужской одежде, а еще лицо отца, если вдруг он заметит ее по прибытии. Это недопустимо. - Мы поедем к заброшенной мельнице, - сказала она. - Это не далеко от Увега. Там я почищу одежду в реке.

  После минуты пререканий, шкалушу пришлось сдаться. По пути к мельнице Войнова пришла в себя настолько, что смогла собрать мысли в кучу:

  - Трихон, спасибо, - сказала Тиса, понимая, что повторяется. Когда она успела уподобиться говорящей вороне, каркающей одно и то же из раза в раз? - Похоже, я продолжаю влипать в неприятности.

  - Да уж, в этом постоянства вам не занимать, - сказал шкалуш, запалив самокрутку.

  - Я не должна была подходить так близко к Гартовой топи, - призналась Тиса. - Ты меня предупреждал.

  - Но разве такая храбрая девушка будет слушать кого-то?

  Тиса поняла иронию и горько усмехнулась, вспомнив ужас, когда она увидела это чудо болотное. Она даже забыла о ножах у голенища. Да уж, храбрая мокрая ворона.

  - Мне жаль, что вы пережили этот страх, Тиса Лазаровна, - искренне сказал шкалуш. - Эти места совсем не для милых барышень. Теперь особенно.

  Тиса хотела было возразить, но промолчала. Что бы она сейчас не говорила, это только слова. На деле же она оказывается не такая сильная, как ей представлялось.

  Вскоре лес расступился и вывел их к Веже. Еще не запруженная вольная река текла с видимым течением. Старая водяная мельница чернела над лукой реки. Колесо не крутилось, но иногда поскрипывало под силой ветра и воды. Сквозь прогнившие доски мостка ведущего к мельнице светился бурлящий черный поток, и желание оглядеть постройку изнутри у Тисы сразу пропало. Они расположились поодаль от мельницы у покосившегося, но еще довольно крепенького сарайчика заросшего терновником. Пока Тиса полоскала свое платье в реке, шкалуш разжег костер и устроил что-то вроде сушилки: вбил две высокие палки и на них водрузил третью - перекладиной. Войнова вывесила на нее платье. Затем вернулась к реке и сняла ботинки. Темная холодная вода клубилась водоворотами. Смыв с наслаждением грязь со своих ног, Тиса подумала прополоскать ботинки.

  - Дайте мне, - парень бесцеремонно забрал у нее обувь. - Идите-ка лучше к костру, погрейтесь. Или, давайте, отнесу, чтобы ноги не пачкали?

  - Ну, уж нет, - покачала головой Тиса. - Хватит меня сегодня таскать.

  - Мне ж не в тягость.

  Тиса улыбнулась смущенно в ответ. Затем по траве на цыпочках вернулась к костру и присела на сухое бревно, принесенное из-под стрехи сарая шкалушем. Девушка вытянула к огню ноги. Как тепло! Костер горел ровно горячо с треском, словно давно разведённый. Тиса посмотрела на берег, где парень полоскал ее опорки. Марика явно ошибалась в приоритете. На ее месте она выбрала бы не вэйна, а Трихона. А Филипп... Одним словом - вэйн.

  Парень вернулся, привязал мокрые ботинки рядом с платьем и пропал в сарае. Вынув из рюкзака узелок со снедью, Тиса развязала его. Торопиться некуда, подумала она, а есть хочется так, что, будь у желудка руки, давно бы ложкой по стенкам колотил. Каравай хлеба, кусок свиного окорока, кислые огурчики. И даже настойка, про которую девушка совсем забыла. Вот чем согреться можно-то! А она - лопух. Пока шкалуш искал в сарае сухие дрова для костра, Войнова отхлебнула настойки. Жидкость обожгла язык и погнала горячую кровь по телу. Тиса порезала хлеб и окорок ножом из своего арсенала и позвала шкалуша откушать.

  Трихон подложил сучков в костер и присел на бревно рядом. Они дружно накинулись на еду. Спустя некоторое время голод уступил место приятной усталости. Тиса подумала, что если она наклонится в бок, то их плечи соприкоснуться. Неразумно было пить настойку на голодный желудок, одернула себя Тиса.

  - Я не могу понять, как ты смог прогнать латника? - спросила девушка, доедая огурчик.

  - Сам не знаю, - передернул плечами новобранец. - Возможно, он испугался моей дубинки.

  Тиса хихикнула.

  - Я, конечно, сглупила, что близко подошла к топи. Но не думай, что я полный валенок, - Войнова на показ сощурила глаза. - Как ты прогнал рыцаря, Трихон?

  Паренек не спешил отвечать.

  - Это оберег такой? Или врожденная способность всех из народности шкалушей? - пытала Тиса.

  - Оберег - ответил Трихон, нехотя.

  - Эти веревочки? - девушка скосила глаза на нитяное кольцо на указательном пальце.

  - Угу, - промычал шкалуш.

  Распространяться об оберегах парень явно не желал, ну да ладно.

  - Что ж. Я должна благодарить Единого за то, что ты оказался рядом. Вживую этот рыцарь еще ужасней.

  - Вживую? - удивился шкалуш.

  Ну что за болтливый язык.

  - Я не правильно выразилась, - поправилась Тиса. - Просто я знаю Латника по рассказу Рича. Он тебе не говорил, что на спор ходил ночью на болото?

  Шкалуш отрицательно покачал головой. Тиса поведала коротко приключение Рича, радуясь, что избежала щекотливой для себя темы.

  - Вы лечите мальчика, - сказал Трихон.

  - Да, Агап продолжает процедуры, хотя надежда на исцеление почти угасла, - Тиса вздохнула. - Но прерывать лечение - это все равно, что сказать ребенку, что он останется калекой навсегда. Рич так верит в это предсказание.

  - Какое предсказание?

  - Прорицательница из его табора сказала, что он исцелится в этом городе. Но мне порою кажется, что они мальчика просто бросили. Я бы многое отдала, лишь бы он поправился.

  Шкалуш молчал.

  Тиса украдкой скосила глаза на юношу. Тот, не моргая, смотрел в костер и думал о своем. В глазах отражался огонь.

  - А ты откуда, Трихон? - спросила Тиса. - Нет, я, конечно, помню что ты из Рудны. Но кто твои родители?

  Шкалуш посмотрел на Тису так, словно старался разгадать, чем продиктовано ее любопытство.

  - Я плохо помню своих родителей, - произнес он. - Они давно умерли.

  - О, извини.

  - Это больше факты, чем воспоминания, - Трихон покачал головой. - Отец был храмным лекарем. Когда миссия предложила ему отправиться в одну угасающую деревеньку, он, не задумываясь, согласился. И тем самым подписал приговор себе и матери.

  Парень подложил в огонь ветку хвороста, выпавшую из костра.

  - Больше половины жителей деревни уже были заражены. Болезнь забрала родителей, но пожалела ребенка.

  - Тебя.

  - Да, - согласился невесело шкалуш. - Меня забрали к себе брат отца и его жена.

  - Тетя с дядей, значит, - улыбнулась Тиса, радуясь, что тяжелая тема позади. - Ты много знаешь для своего возраста. Наверно они люди с широким кругозором.

  Трихон усмехнулся:

  - Не знаю как кругозор, но ремень у Прокла был широкий. Он был из тех, кто считал, что строгое воспитание - залог образования. Порка племянника являлась для него ежедневной обязанностью.

  Тиса негодующе хмыкнула.

  - О, только не жалейте меня, Тиса Лазаровна, - усмехнулся новобранец. - Я ведь тоже не подарочек. Бежал из дома в малолетнем возрасте, стащив у дядьки припрятанные деньги. Три года бродяжничества преподнесли мне уроки лучше всех учителей.

  - А потом? Ты вернулся домой?

  - Нет, - он снова созерцал костер. - Меня приютили добрые люди. Дали мне кров, еду и тепло, которых у меня не было.

  Шкалуш плотно сжал губы и надолго замолчал. Похоже, она все же умудрилась его расстроить.

  Тиса тронула серебряные часы на руке, вдруг почувствовав желание поделиться в ответ:

  - Эти часы мне достались от мамы, - сказала девушка.

  Трихон повернул лицо к ней, ожидая продолжения.

  - К маме они перешли от прабабушки Ефросинии. Она была вэйной.

  - Понятно теперь, почему вы их носите при всей вашей неприязни к колдовскому роду, - произнес Трихон. - Память.

  - Да, - слабая улыбка на мгновение осветила лицо девушки и также быстро исчезла. - Мама мечтала отдать меня в школу-пансионат в Оранске. Наместный колдун насоветовал. Я думаю, если бы не Гарт, возможно, она бы так и не решилась. Но эти вэйны любят совать нос в чужие дела, - с раздражением в голосе сказала Тиса.

  Девушка отвела взгляд от огня на качающиеся под ветром камыши, что окаймляли противоположный берег реки.

  - Я не хотела ехать, - помолчав, продолжила Тиса. - Капризничала, обижалась на мать. Я просто страшно боялась остаться в чужом городе одна. Но мама настояла. Помню, как мы уселись в почтовую карету. Она хотела меня обнять, но я откинула от себя ее руку и отсела к окну. Дулась. Глупая. Я тогда не знала, что истекали последние минуты с нею рядом.

  Девушка опустила ресницы, чувствуя знакомую боль в душе.

  - На перевале через Теплые что-то случилось с колесом. Карета стала заваливаться. Она вытолкнула меня в последний момент, а сама не успела...

  Тиса погладила трещину на крышке циферблата.

  - Часы остановились там.

  Боль в душе перелилась через край. И неожиданно потекли слезы. Тиса постаралась их сдержать. Но Трихон накрыл горячей ладонью руку девушки. И от чужого сочувствия Войнова совсем разревелась, а может быть, это сказывалась пресловутая настойка. Слезы, которые девушка копила в себе долгие годы, наконец, нашли выход.

  - Ну-ну, - старался успокоить ее Трихон. Видя, что девушка не на шутку расстроилась, подвинулся и слегка приобнял за плечи. Тиса уткнулась в грудь паренька, чувствуя как от горячих слез намокает под щеками его рубаха.

  Сквозь всхлипы Тиса прошептала:

  - Я не успела сказать ей, что люблю ее, не смотря на все глупые обиды.

  - Она знает это. Знает - прошептал девушке на ухо Трихон и поцеловал ее в лоб. - Не плачьте.

  Тиса обомлела. Это было как послание с небес - поцелуй в лоб. Мама всегда целовала ее так. Шкалуш даже не догадывался, что он сделал.

  Тиса подняла удивленное заплаканное лицо. Трихон улыбнулся:

  - Так уже лучше, - сказал он, стирая мизинцем со щеки девушки последнюю каплю.

  Полные сочувствия серые глаза оказались так близко, что у Тисы закружилась голова. Она опустила взгляд на губы юноши. Тонкие, без намека на женственность. Единый!

  На удивление - помощь свыше пришла незамедлительно. Подул ветер и сорвал платье с перекладины. Это вернуло Тису на землю. Девушка вскрикнула. И Трихон поспешил поймать платье.

  Только сейчас она заметила, что небом завладел пунцовый закат.

  - Высохло, - с сожалением сказал шкалуш, поднося ей платье.

  Удивительно, но обувь тоже просохла.

  - Пора домой, - сказала Тиса.

  С платьем под мышкой девушка отправилась за мельницу переодеваться, оставив шкалуша у костра. Пылающая в закате Вежа и здесь клубилась водоворотами. Пребывая в смятении чувств, Войнова застегивала пуговицы воротника. Пальцы слушались плохо. Боже, минуту назад она была так близка к тому, чтобы бесстыдно поцеловать юнца. Это просто несусветная глупость с ее стороны! Марика будет с ним счастлива, неожиданно подумала Тиса. И эти мысли чуть не заставили ее снова расплакаться.

  Русалка не права, назвав ее счастливой. По крайней мере, не сейчас. Еще месяц назад в ее душе царила пусть не гармония, но убежденность в здравости своих мыслей и действий. А сейчас... Взглянув, на танцующую реку, она почувствовала решимость сделать то, в чем до сего сомневалась. Если ее слова сделают Илу хоть немного счастливее в ее безрадостном существовании. Тиса подошла к кромке реки и, опустив пальцы в воду, позвала:

  - Ила!

  Ждать пришлось не долго. На этот раз Тиса не испугалась. Из воды показалась голова русалки, и течение заиграло ее длинными волосами. Окрашенные закатом они уже не казались такими белыми как раньше. Закат слепил и не давал разглядеть лицо Илы. И если бы Тиса не знала, кто перед ней, то русалка вполне могла бы показаться обычной девушкой, купающейся в реке.

  - Тиса... ты?

  - Да. Я отдала твой венок, Ила.

  - О! - пропела русалка.

  - Маняше очень понравился твой подарок. Она просила передать, что никогда не забывала тебя, всегда будет помнить и любить. А также будет молиться о твоей душе Единому.

  Ила улыбнулась почти счастливой улыбкой.

  - А какой у нее жених?

  - Кажется, вполне хороший парень и любит ее. И она его тоже.

  - Это хорошо. Маняша заслуживает счастья.

  - Да, она славная девушка.

  - Спасибо, Тиса! - поблагодарила русалка. - Я буду помнить, что ты для меня сделала.

  - Не за что.

  Речная дива махнула на прощание рукой, сверкнув перепонками меж белых пальцев, и исчезла под водой. Войнова почувствовала, как в ее душе потихоньку утихает буря. Она вернулась на поляну. Пока ее не было, шкалуш уже свернул привал: затушил костер и упаковал вещи.

  Со словами благодарности Тиса отдала юноше его куртку. У бока Ватрушки, девушка помедлила, затем произнесла:

  - Трихон, ты прости, я тут расплакалась, как девчонка.

  Опустив голову, Тиса коснулась мочки уха.

  - Я не должна была потакать своей слабости и тем ставить тебя в неловкое положение.

  - Все в порядке, Тиса Лазаровна, - сказал шкалуш.

  - Прошу, забудь мою непрошеную исповедь. Иначе я буду чувствовать себя виноватой.

  - Считайте, что ничего не было, - парень отвернулся и проверил подпруги, лишь для того, чтобы занять чем-то руки.

   Он подсадил девушку в седло. На пути к дому они почти не разговаривали.

  На подъезде к части им повстречалась сменная станица. Тиса заметила среди военных Витера. Старшина окинул встречных тяжелым взглядом. Войнова вздохнула. Похоже, Витер еще не скоро успокоится.

  Они въехали на территорию части. Пристроив лошадей Зошику, Трихон сказал капитанской дочери, что сам отнесет клюкву на чердак и пересыплет в лоток. Девушка не стала спорить. Усталость и впрямь валила ее с ног. День оказался слишком тяжелым как для тела, так и для души.

Глава 20 - Соглашение

  /Обжигающий след/

  Первым делом после позднего завтрака, Тиса поднялась на чердак. Шкалуш действительно, как и обещал, высыпал ягоды в лоток. Девушка потрогала клюкву ладонью - крупная красивая. Но только один лоток, когда нужно три. Хорошо бы в ближайшее время собрать еще, ведь дальше пойдут уже предпраздничные дни. Вспомнив Черного Латника, Войнова поморщилась. Она не горела желанием возвращаться на болото. Снова всплыли мысли о шкалуше, но Тиса погасила их усилием воли. С непрошеными мыслями иногда получается поступать так же, как ранее с видениями. Загонять их в дальний уголочек памяти.

  Сегодня она проснулась с тяжелым сердцем. И не покидая постели, долго лежала, переосмысливая вчерашний день. К сожалению, думы не радовали. Тиса посмотрела правде в глаза. Она слишком заинтересовалась шкалушем, не желая того сама. И тем самым собственными руками перечеркивает сложившуюся дружбу. Глупая!

  Со вздохом Тиса направилась в гостиную. Там сидя за кособоким столиком, девушка написала записку Ганне. В ней пригласила подругу встретиться на базаре завтра пополудни и поговорить о Зое. На конюшне Тиса нашла Цупа и попросила его завести записку в гимназию. Возница как раз скоро собирался в город по делам Жича.

  Войнова завернула за конюшню к поленнице. Хотя, что решат эти последние тренировки? Жнух-то уже вот он - на носу. Но как говорят, перед смертью не надышишься, а настроение таково, что хотелось побыть одной. Повернув полено так, чтобы круглым срезом оно глядело на нее, Тиса нарисовала угольком точку в центре годовых колец. Отмерив шагами расстояние в девять метров, девушка развернулась. Замах над головой. Бросок. Пол оборота. Раз! Нож вонзился ровно в сердцевину полена. Очень неплохо. На Жнухе, чтобы срезать корзину, нужно сделать пять таких точных ударов. И совсем не важно, чем ты сделаешь эти удары: ножом, саблей, стрелометом, да хоть копьем, лишь бы попасть в пять мишеней, каждое размером в подсолнуховое семечко.

  Тиса вытащила нож из полена и сделала еще дюжину ударов. Почти все они приходились на угольный пятачок. Но Тиса все равно была недовольна. В этом году победить должна она - ради Зои. Если не выйдет, придется угнать служебную коляску у собственного отца и продать чиванским перекупщикам. Тиса невольно улыбнулась шальной мысли.

  - Добрый день, Тиса Лазаровна, - голос шкалуша заставил девушку вздрогнуть.

  Юноша оглядел полено с мишенью с одобрением.

  - Не знал, что вы так хорошо владеете ножами, иначе поостерегся бы шутить в ваш адрес.

  Тиса вяло улыбнулась.

  - 'Хорошо' не достаточно для того, чтобы победить, - покачала головой Войнова. - Ты не видел, как стреляет Климыч.

  Девушка прицелилась и метнула нож. И промахнулась. Присутствие шкалуша выбивало ее из колеи.

  - Я уверен, что этот бросок - исключение, нежели правило, - сказал Трихон, выдергивая нож из мишени. - Вы мастерски метаете ножи. Это очевидно. Все, что вам надо - это научиться сосредотачиваться.

  Рудненец вручил нож девушке:

  - Закройте глаза.

  Тиса моргнула.

  - Не бойтесь, - улыбнулся шкалуш. - Закройте, прошу вас.

  - Я не боюсь, - фыркнула девушка, притворив ресницы. - Это какой-то шкалушский обряд?

  - Да, заставлю вас съесть старого сайгака, - пошутил шкалуш и серьезней добавил. - Постарайтесь умерить свое дыхание.

  Тиса послушно выдохнула, усмиряя воздух в легких.

  Легко сказать, подумала она. Она каждой частичкой кожи чувствовала близость шкалуша. Но через некоторое время, все же смогла успокоиться.

  - Хорошо, - продолжил паренек. - Услышьте стук своего сердца. Почувствуйте его...

  Тиса поймала ритм своего сердцебиения.

  - Теперь представьте себя в самом безопасном месте.

  Воображение колыхнулось, и девушка неожиданно ощутила себя прижатой к мужской груди. Шершавая щека, теплые крепкие руки...

  Нет! Плохая идея, плохая. Тиса попыталась безуспешно представить что-то другое. Но сердце уже участило свой стук. Понеслось скачками, словно дикая лань. Дыхание сбилось. Войнова открыла глаза:

  - Не выйдет! В другой раз. И вообще! Мне не до этих игр! - Тиса раздраженно всплеснула руками.

  В порыве скорей закончить разговор и сбежать, девушка заправила нож в ботинок.

   - Есть еще одно упражнение на сосредоточение, - сказал шкалуш.

  - Какое? - буркнула Тиса.

  - Нужно в оживленном месте, где ходит больше всего народа, встать на пути у толпы и попытаться за минуту перечислить, например, имена всех своих однокашников гимназии. Чиванцу же достаточно просто перечислить имена родственников.

  Тиса недоверчиво усмехнулась:

  - Ты серьезно?

  - Вполне, - сказал Трихон, не сводя с девушки глаз.

  'И почему серый цвет все считают блеклым?'.

  Нет, надо уходить, подумала девушка. Она сделала шаг.

  - Но может, вы расскажете мне, что значит 'срезать корзину'? Какие правила в вашей игре? - шкалуш явно не желал ее отпускать.

  - Это не игра, а конкурс, - повернулась Тиса. - Там все просто. Нужно попасть в пять движущихся мишеней, размером с муху. Если попадешь, выигрыш твой.

  Трихон кивнул и собирался задать вопрос. Но неожиданно затрубил войсковой рог.

  - Что это значит? - нахмурил брови парень.

  - Объявление, - протянула Тиса удивленно. - Пойдем, послушаем.

  На внутреннем дворе собралась толпа работников и солдат. Стоя на крыльце, Кубач зачитывал объявление с листка.

  - Довести до сведения. Из чиванской каторги Дахмар, убив пару надсмотрщиков, бежало четверо заключенных, - Кубач кашлянул. - Есть сведения, что беглые намереваются пересечь границу предположительно в наших местах. Преступники вооружены ножами, саблями и стрелометом, - Кубач поднял взгляд от листка и оглядел толпу. - Посему, мил други, не шастайте по лесам и полям, дабы не нарваться на душегубов.

  Тисе показалось, что помощник капитана задержал свой взгляд на ней дольше положенного прежде, чем снова уткнуть нос в листок:

   - Просим всех воздержаться от прогулок в лес, особо в местах близлежащих чиванской границе. Хоть наши станицы и будут блюсти дозор, но осторожность здесь показана каждому.

  После объявления, Кубач откланялся, и толпа, обсуждая новость, стала расходиться.

  Тиса заметила, что Трихон на нее смотрит так, словно чего-то ждет.

  - Вы не считаете это веской причиной не ходить в лес? - спросил шкалуш, словно отец, подталкивающий ребенка к размышлению.

  - Эти беглые?

  - Да, - сказал Трихон. - У Дахмара, как я слышал, дурная репутация. Люди там содержатся не из сердобольных. А вам в последнее время, как мы знаем, не везет.

  Шкалуш ждал ответа.

  - Я не могу, - после короткого раздумья завертела головой Тиса. - Я не могу оставить в этом году часть без силуча. Зимой в морозы без него тяжко станицам придется. А прошлогодний запас почти истощился.

  Войнова услышала окрик и обернулась.

  - Тиса Лазаровна! - старшина Кубач приблизился к ним. - Забыл сказать. Вас в кабинете батюшка ждет.

  Поднимаясь на третий этаж, девушка догадывалась, о чем пойдет речь. Приоткрыв дверь, она заглянула в кабинет.

  - Да, и доставь это письмо Лаврентию Петровичу лично в руки, - сказал отец посыльному, стоя у окна.

  - Слушаюсь, господин капитан! - вытянулся солдат.

  Заметив Тису, отец отпустил посыльного и велел девушке войти.

  - Тиса, тебе следует прекратить свои походы, - без всяких вступлений произнес капитан, усаживаясь за письменный стол.

  Ну вот. Снова этот ужасный приказной тон.

  - Но отец. Как же силуч?

  - Ты слышала о чиванских беглых?

  - Да, но ведь болото находится далеко от границы.

  - Тиса, ты не понимаешь! - раздраженно сказал отец. - В лес сейчас ходить опасно. Понятно?

  Тиса молчала. Две складки на переносице отца грозили слиться в одну. Девушка уже приготовилась к гневному крику, как неожиданно услышала просьбу.

  - Дочь, ты должна меня понять, - произнес капитан устало. - Силуч важен гарнизону, но не настолько. Прошу тебя, не ходи в лес. По крайней мере, не сейчас.

  Отец водрузил очки на нос и стал ворошить бумаги на столе. Однако Тиса чувствовала, что он ждет ее ответа.

  - Хорошо, - после раздумья согласилась Тиса.

  - Отлично. Это все. Иди, - завершил разговор капитан, не поднимая взгляда.

  Когда девушка закрыла за собой дверь, капитан отбросил от себя бумаги и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

  Шкалуш ожидал капитанскую дочь, сидя на ступеньке крыльца. При появлении девушки, он поднялся.

  - Увы, Трихон, походы в лес мне заказаны, - ответила на немой вопрос юноши Тиса.

  Новобранец расслабил плечи:

  - Возможно, это самое разумное решение при нынешних обстоятельствах.

  Тиса была согласна, но все же грусть охватила ее. Откуда взялись эти беглые на ее голову? Отнять у нее лес, хоть и ненадолго, равно, что отнять воздух. Да и силуча будет мало, что ж хорошего? И еще это означало, что она освободилась от компании шкалуша. Она сама этого хотела, но не ожидала, что это произойдет так скоро. Но, как говорится, Единый знает, что делает.

  - Благодарю за помощь, Трихон. Можешь возвращаться в строй, - Тиса провела ладонью по шершавому деревянному столбу крыльца. - Впрочем, делай, что хочешь. До конца недели тебя точно не хватятся. Желаю удачи на служебном поприще.

  Слова прозвучали неожиданно сухо, без эмоций. Но возможно, это к лучшему.

  - Вы будто прощаетесь, - сказал Трихон, сощурив глаза.

  - Нет, конечно, - соврала Тиса. - Просто я не вправе больше занимать твое время. Спасибо за все еще раз. А сейчас, прости, меня ждут дела.

  Она оставила шкалуша стоять у крыльца и вошла в корпус.

  'Ну, вот и все'.

  Погруженная в себя, девушка прошла коридором и не сразу услышала странные завывания, доносящиеся из столовой. Толкнув в недоумении дверь, Войнова обнаружила Камиллу плачущей. Кухарка прятала глаза в кулак и сопела носом.

  - Камилла! - охнула Тиса. - Что случилось?

  При виде молодой хозяйки женщина вытерла передником глаза и прекратила завывать.

  - Ничего, - сказала Камилла, вымученно улыбаясь.

  Тиса обняла за плечи женщину:

  - Расскажи мне.

  - Тебе это не нужно, - покачала головой кухарка.

  - Нужно, - не согласилась Тиса. - Ты же мне как родная.

  Девушка поцеловала в мягкую щеку женщину и обняла за плечи.

  - Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

  - Он так и не пришел сегодня, - кухарка уткнулась лбом в Тисину руку.

  - Кто? - не сразу поняла Тиса.

  - Платон, - Камилла всхлипнула.

  - Молочник?

  Ах, вот оно что. Камилла снова промокнула глаза фартуком:

  - Второй день мне Микишка молоко привозит. Сынок его.

  - Вы что, поссорились?

  - Хуже. Он позвал меня замуж. Говорит я вдовец, ты вдова. А я не согласилась. Зачем мне бабе на старости лет свадьба. Люди же засмеют. А он, - Камилла снова всхлипнула. - Он ушел. Даже бидон пустой не забрал.

  Тиса погладила стряпуху по голове. Эх, а она-то близорукая думала, что только у нее печали.

  ***

  Рынок жужжал многоголосьем, как растревоженный улей нерадивого пасечника. Солнце в небе отмерило полдень. В обычные дни в это время вряд ли встретишь на рынке и десятка торговцев. Причиной бойкой торговли являлось, конечно, приближение Осеннего Жнуха. Каждый уважающий себя житель не только городка, но и Увежьей губернии считал своим долгом появиться на базарной площади и, насколько позволит карман, прикупить всё необходимое к празднику. При виде возможной покупательницы румяные дородные тетки тут же всполошились:

  - Хозяюшка, попробуйте! Такого маслица вы нигде не сыщете! Не масло - чудо!

  - Колбасы домашние! Пальчики оближешь!

  - Налетай на каравай! Душистые калачи!

  - Булочки! Сладкие булочки! С изюмом, повидлом, орехом! Попробуйте, девушка.

  - Шали, платки! На любой вкус! Взгляни, красавица!

  Уф. Как хорошо, что покупками занимается Камилла без нее. Тиса не любила базарную суету. Тем труднее будет выполнить то, что она собиралась сделать. Вдохнув воздух полной грудью, Тиса влилась в людской поток. Если она верно поняла то, что говорил шкалуш, то она на правильном пути. Обогнув мясной ряд, девушка остановилась на самом бойком месте. Так теперь вспомнить имена:

   'Луговая Шурочка, Оливна Потехова, Ксения Платова...'.

  Толчок в спину.

  - Что встала?

  - Девушка, не стойте на дороге!

  - Сдвиньтесь в сторону!

  - У, корова!

  Из-за упреков, летящих в ее адрес, Тиса сбивалась и не успевала перечислить бывших гимназисток из класса. В какой-то момент, она думала, что не выдержит. Сжав зубы, Тиса начинала заново. И снова не получалось, - секунды исчезали быстрей, чем хотелось. И лишь когда пришло безразличие, - пусть ее ругают, толкают, ей все равно, - только тогда она, мысленно отстранившись от базарной толчеи, смогла сосчитать всех девочек. Тиса выдохнула.

  У нее получилось! Похвалиться бы шкалушу, с грустью подумала девушка, но она дала себе зарок, что не будет искать с ним встреч.

  В обувном ряду Тиса выбрала ботинки для Рича - добротные из свиной кожи. Осталось надеяться, что не прогадала с размером. Теперь на встречу с Ганной. Намереваясь срезать часть пути, девушка завернула в следующий ряд. Он оказался животным.

  - Петухи! Бойцовые петухи! - кричал краснолицый мужик. - Главный приз Жнуховских петушиных боев в этом году триста рублей!

  Лавку с петухами обступили покупатели, в основном мужчины.

  Смело лавируя в людском потоке, стараясь никому не наступить на ноги и в свою очередь не отведать чужого башмака, девушка выбралась к площади, посреди которой возвышался Храм. Тиса миновала ажурные ворота Святой Обители, любуясь цветущей живой оградой. Доломея умела выращивать розы. Пышные соцветия подставляли солнечным лучам нежные лепестки, которые просвечивались на свету, словно молодое вино. Кажется, цветы не замечали, что осень на дворе.

  Ганна ожидала ее, сложив на лавке сумки с покупками. Подруга была одета в сиреневое шерстяное платье с белым кружевным воротничком - скромно, аккуратно и со вкусом, как всегда. Завидев издали Тису, Ганна взмахнула рукой.

  - Ну, наконец-то, Тисия!

  Войнова сморщила нос. Ганна снова вспомнила старую привычку: называть ее полным именем.

  - Привет, Ган! Давно ждешь?

  - Чуть-чуть. Я была в храме, как и положено, вознесла благодарственную за дары земные Единому и Жнуху. Затем на базаре купила меда, парную рульку, полотенца. Мои ребята горазды вымазаться...

  Ганна остановилась, внимательней глядя на Тису:

  - Ты не важно выглядишь, подруга. Опять видения, да?

  - Да, - соврала Тиса. Ночь и впрямь была беспокойной. Хотя видения здесь ни при чем. Войнова представила лицо Ганны, узнай она причину ее бессонницы, и грустно улыбнулась.

  - Но это пустяки, - заверила Тиса подругу. - Мне нужна твоя поддержка, Ганна.

  - Рассказывай.

  Спустя некоторое время, девушки вошли в лавку 'Все для вас', звякнув дверным колокольчиком. Хозяин столь благозвучного заведения как раз принимал посетителей. Тиса узнала местных шалопаев. В руках Пыжа трепыхался с перевязанными ногами резвый петушок. Другой - Казик, в потертой куртке облокотился на прилавок, чтобы не шататься.

  Не смотря на дурную славу покупателей, толстяк Ландус Зовальский расточал им любезные улыбки: чего не сделаешь, чтобы продать товар-то.

  - Вот пожалте, мил судари! Не дорого. Всего три рубля.

  - Хошь сказать: мой петух всех порвёт, коль я залью ему в глотку твоего дерьмового киселя? - с сомнением пробурчал кучерявый Пыж.

  Даже Тиса, видавшая на своем веку всяких отваров и мазей, с отвращением взглянула на выставленную аптекарем склянку с мутной желеобразной массой. Бедный петух.

  - В точности так, ребятушки. Злобствовать будет люто, не отобьешься.

  Парни переглянулись.

  - Что думать, Корявый?! Берем! - рявкнул Пыж. - Бьюсь об заклад, наш красавчик всем перья выщиплет!

  - Эх! Так и быть! - швырнув на прилавок деньги, Казик загреб банку в карман костлявой рукой. Но не успел отвалиться от стойки, как Ландус, проявив прыткость в желании продать еще что-нибудь, тут же осведомился:

  - А трезвучая не желаете, часом? Очень отрезвляет, прямо таки...

  - Чего? Вот, глупый старикан! Зачем моему петуху твой хренов чай?

  С воплем 'Ты нас обогатишь, птичка!' Пыж ухватил за шею птицу и поцеловал ее в клюв, как та ни старалась увернуться.

  Тут стойкую Ганну всем телом передернуло, что тут же привлекло к ней внимание прославленных мужей.

  - О-па! Ка-азик! Ты глянь-ка, какие кралечки!

  Войнова бросила взгляд на пустующий прилавок. Похоже, у Ландуса тут же появились срочные дела.

  - Ух, какие кружева! - не без труда сфокусировав взгляд, Пыж потянулся к груди Ганны.

  - Да как вы смеете? - возмутилась Ганна, отпрянув назад.

  Тиса сжала легонько ладонь подруги. Пыж наседал:

  - А как звать таких лапонек?

  - Вас это не касается, - угрюмо произнесла Тиса. - Вы купили, что хотели, дайте другим. Иначе...

  - У, какая сердитая барышня! - хохотнул пьяный нахал, снова протягивая руку.

  Секунда, и рука нахала дернулась назад. Ничего не понимающий Пыж уставился на обшлаг куртки, пришпиленный лезвием ножа к деревянному столбу стойки. С лица Пыжа в момент слетела улыбка.

  - Вопросы к нам еще остались? - спросила Войнова, вертя в руке второй нож:

  Ганна испуганно зашептала.

  - Тиса, ты же не собираешься?

  - Тиса? - Пыж в досаде сплюнул на пол. - Уж не славного ли капитана Лазара дочурка?

  - Вот и познакомились, - сказала Тиса. - Вы же этого хотели?

  - Уже нет, - промычал протрезвевший Пыж, высвобождая рукав куртки, разрывая ткань. - Пошли отсюда, братишка.

  Держа дистанцию, парни покинули лавку.

  - И все же. Лучше бы ты сменила свое увлечение холодным оружием на что-нибудь более безопасное, - сказала Ганна, когда дверь за хулиганами закрылась. Надо сказать, ребята очень торопились выйти.

  За прилавком материализовался Зовальский. Он и спит, улыбаясь, что ли? Трус несчастный. Тиса подумала о Зое и постаралась подавить плохой настрой.

  - Чем могу служить, красавицы? А, Тиса Лазаровна! Это вы? Не узнал вас, богатой будете. Как здоровьице Агапа Фомича?

  - Спасибо, хорошо.

  - Вы принесли мне что-то?

  Ландус вытянул шею за прилавок, ожидая увидеть авоську со снадобьями в руках девушки.

  Тиса покачала головой.

  - Тогда чем могу быть полезен? - глаза Ландуса тревожно забегали. - Цену за аренду не сбавлю. Простите великодушно, не могу-с. Сам перебиваюсь на сухарях. Лавку содержать, это вам не...

  - Нет-нет, - остановила аптекаря Тиса. - Я не за этим пришла. У меня необычная просьба.

  - Все для вас, Тиса Лазаровна, - развел руки коротышка, вмиг подобрев. - Весь во внимании.

  Глаза Ландуса блеснули любопытством.

  - Агап Фомич сказал, что вы скоро в Ижеск за товаром собираетесь?

  - Да, - осторожно кивнул Ландус, соображая, где может быть подвох.

  - Вы не могли бы привезти сувенир для моей подруги?

  Толстяк встрепенулся:

  - Сувенир? Отчего же не привезти. Однако сами понимаете, не бесплатно. Ваша вещь будет занимать место, которое я мог бы занять своим товаром.

  - Камень маленький, - вставила слово Ганна.

  - Все равно, милая девушка, - Ландус поднял пухлый пальчик. - То бы я свой камень привез. Кстати, о каком камне речь?

  Девушки переглянулись прежде, чем Тиса ответила.

  - Каховик.

  - Ух! - улыбнулся снисходительно Ландус и заговорил, словно объясняя наивным гимназисткам. - А вам известно девушки, сколько стоит этот камень?

  - Да, - кивнула Войнова. - Четыреста рублей.

  - Э, нет, - покачал головой Ландус. - Четыреста, - это когда было-то. Шестьсот. И только из уважения к вам, Тиса Лазаровна. Каховику уж давно семьсот красная цена на рынке.

  - Шестьсот! - ахнула Ганна и взглянула огорченно на Тису. - Так дорого.

  - Пятьсот, - сказала Тиса.

  Ландус покачал головой:

  - Что ж я в убыток себе должен везти ваш камень? Пятьсот восемьдесят.

  - Пятьсот пятьдесят.

  - Только из уважения к вам, девушки, - улыбнулся Ландус. - Только аванс в полцены вперед. Деньги-то у вас есть, красавицы?

  Тиса разгладила юбку:

  - Деньги будут после Горки.

  - Очень хорошо, - улыбнулся Ландус, сложив ладони вместе. - Приятно иметь дело с такими милыми заказчицами. Все для вас, как говорится. Все для вас.

  Заключив предварительное соглашение, девушки прошли к выходу. Не успела Тиса ухватить фигурную ручку двери, как звякнул колокольчик, и в лавку, пригнув голову, шагнул вэйн. Войнова отступила в сторону, отметив, что уже видела на наместном этот лазоревый костюм. Заметив девушек, после некоторой заминки, колдун снял цилиндр и поклонился.

  - Добрый вечер, Тиса Лазаровна и...

  - Ганна Харитоновна, - подсказала Ганна, невольно рассматривая вблизи синий чуб наместного.

  - Рад видеть вас в добром здравии, - вэйн еще раз поклонился, пряча глаза. Идеально правильной формы пальцы Филиппа смяли полу шляпы.

  Право, как нашкодивший ребенок, - подумала Тиса.

  - Взаимно, - сдержанно произнесла она. Сейчас, Филипп не вызывал в ней никаких чувств, кроме разве что толики жалости.

  - А-а! - послышался восторженный вскрик хозяина аптеки. Ландус Зовальский вылетел из-за прилавка со скоростью безумного зайца. Улыбка аптекаря расширилась до небывалых пределов. Казалось, ей мало места на лице, и она постепенно стирала маленькие глазки, превращая их в щелки. - Дражайший любезнейший сударь мой, господин, Филипп Дронович! Как я рад! - Ландус поклонился, чуть не вспахав носом половицы. - Какая честь для меня, что вы своей чудеснейшей волшебной ножкой освятили мою скромную лавочку!

  Тиса возвела глаза в потолок, что не укрылось от взгляда вэйна.

  - Должно быть, вы за пилюлями для матушки? - активно затряс подбородком Ландус. - Ну, зачем же так напрягаться такому достославному мужу, как вы? Я бы сам с удовольствием доставил их прямо к вам домой.

  - Я просто проходил мимо и... матушка просит микстуру от мигрени...

   - Вы простите нас, Филипп Дронович, - поторопилась вставить слово Тиса. - Мы, пожалуй, пойдем.

  Вэйн бросил расстроенный взгляд на удаляющихся девушек, прежде чем снова повернуться к аптекарю. Тиса рада была вырваться на воздух.

  - Какой он все же странный, этот погодник, - в который раз обернулась на аптеку Ганна. - Но ничего не скажешь, хорош собой. Не зря наши девки на нем сворой виснут. Но этот Ландус! Только подумать. Пятьсот пятьдесят! - возмущенно сказала Ганна. - Да, этот тип просто жулик. Но Тиса. Даже если, положим, ты выиграешь корзину, у нас же все равно не хватит денег, - озабоченно прошептала она.

  - У меня есть кой-какие сбережения, - успокоила подругу Тиса.

   - Отчаянная ты все же, - сказала Ганна, прежде чем попрощаться.

  ***

  Зонтик девясила упрямился, и Тиса сильней надавила на нож. Лезвие клацнуло по разделочной доске. Еще один день без шкалуша. Как бы Тиса себя не настраивала, мысли о юноше просачивались сквозь сети ее здравомыслия. Вопреки тайным ожиданиям, Трихон не искал ее. Где он сейчас и что делает, она не знала. Тиса проводила дни в лечебном корпусе, выпрашивая у Агапа для себя хоть какую-нибудь работу. Она рассказала лекарю о своем новом плане достать каховик.

  На ее слова Агап покачал головой.

  - Ты рискуешь, Тиса.

  - Знаю. Но у меня предчувствие, что в этот раз срежу корзину. Я уже договорилась с Ландусом, - сказала Тиса, кроша ножом очередное соцветие сухого девясила. - Думаешь, он сдержит слово?

  Агап прошелся ладонью по бороде:

  - Сдержит-то, сдержит, только в три дорога возьмет.

  - Да уж, он заломил цену. Но больше мне не к кому обратиться.

  Агап заозирался:

  - А куда Рич подевался-то? Рич! - позвал старик. - Иди, пей отвар, пока горячий!

  Из коридора донесся стук костыля по половым доскам. Ребенок пригубил чашку.

  - Горький, - сморщил нос мальчишка, однако выпил до дна. - Это девясил, да?

  - Смышленый малец растет, - Фомич забрал у ребенка пустую кружку. Вытряс из нее заварку в мусорное ведро, и поставил кружку в мойку.

  Тиса вспомнила о покупке. Выложив ботинки из сумки, она подала их Ричу:

  - На, держи. Надеюсь, будут в пору.

  - Тапки!- воскликнул мальчишка, блестя глазами. - Мне?

  Тиса кивнула, а старик взглянул с одобрением:

  - Вовремя, дочка. Скоро дожди заладят. Урожай-то сробили. Я слыхал, вэйн после горки перестанет погоду смотреть.

  - Спасибо, Тиса Лазаровна! - пропищал в восторге Рич. Ребенок уселся на табурет. Костыль шлепнулся в сторону. Скинув с ног опорки, Рич кинулся натягивать на здоровую ногу новый ботинок. Затем и на вторую больную.

  Потом достал костыль, поднялся и проковылял взад-вперед с ужасно довольным видом.

  - Не малы, не большие? - спросила Тиса.

  - Как раз!

  От нескрываемой радости мальчишки у девушки потеплело на душе.

  - Так удобно! Теперь я столько травы принесу, вот увидите, Тиса Лазаровна! - пообещал Рич.

  - Погодь мил дружок, - нахмурил седые брови Агап. - Какая еще трава? Ты слышал, что четверо головорезов в лесу нашем шныряют? Даже не думай ходить далече от города! Слышь?

  - А, Трихон ходит, - сказал Рич. - Ему, значит, можно?

  Нож в руке Тисы замер.

  - И ему нельзя, - сказал старик. - Что за Трихон? Почему я который раз о нем слышу, но не понимаю, о ком речь?

  - Якшин. Новобранец из шкалушей, - объяснила Тиса. - Скорей всего ты много раз его видел, просто не запомнил. Он медосмотр проходил у тебя два месяца назад. Потом отец мне его в 'шпионы' приставил, благодаря кой-кому между прочим.

  Тиса снова принялась крошить девясил.

  - Якшин, - повторил Агап, не обращая внимания на шпильку в свой адрес. - Это такой здоровый рыжий хлопец?

  - Нет. Сухощавый, на полголовы выше меня, пепельные волосы, серые глаза, - девушка надавила на рукоятку и чуть не полоснула ножом палец. Хорошо, старик не заметил.

  - Запамятовал видать, - Агап почесал седую макушку.

  Старик ссыпал покрошенную траву в бумажный кулек и запечатал.

  - Рич, а где ты видел Трихона? - не удержалась Тиса от вопроса.

  - У проходной, когда он клюкву вез.

  - Что? - в два голоса спросили лекарь и девушка.

  - Клюкву, - повторил мальчик. - Аж две корзины, Тиса Лазаровна!

  Находившись, Рич, наконец, уселся на табурет и вытянул ноги, не переставая рассматривать ботинки.

  Старик посмотрел на Тису:

  - Это капитан поручил солдатику клюкву-то собрать? Верно, так. Ты, похоже, не знала?

  - Нет, - Тиса покачала головой.

  - Храбрый, видать, парень, ваш Трихон, - погладил бороду старик. - Если это правда, то мы уложимся в норму по силучу в этом году.

  Тиса еле сдержалась, чтобы не броситься на чердак сию же минуту.

  - Дед Агап, ты пойдешь в парк на Жнухову горку? - сменила тему девушка.

  - Прохор зовет, да охоты нет, в эту толчею лезть.

  - Приходите, дед Агап! - поднял кудрявую голову ребенок. - А то матушка Доломея меня рано домой заберет. А с вами отпустит надолго.

  - Обещаю подумать, молодой человек, - улыбнулся старик.

  - А, правда, что кочевые артисты приезжают? - спросил Рич.

  Старик с девушкой переглянулись.

  - Да, Рич, - сказала Тиса. - Но я слышала, что это чиванские кочевники.

  - Может, они выступали в Чивани, а теперь возвращаются? - спросил с надеждой Рич.

  - Все может быть.

  Она положила ладонь на плечо мальчика.

  Тиса не стала губить надежду мальчишки. Она знала, как мрачна безнадежность.

  - Трихон сказал, в парке шатры будут натягивать, - поведал Рич.

  Ну вот, ушла от темы, называется.

  - Почему ты с ним общаешься? - с досадой спросила Тиса. - Разве ты не боишься военных?

  Рич мотнул кудрями:

  - Трихона - нет.

  - И с чего вдруг такое доверие? - спросила Тиса.

  - Он вытащил Кулю из колодца, - сказал мальчишка.

  - Что еще за Куля? - старик скатал еще один газетный кулек.

  - Байбачонок.

  - Он что, полез из-за крысы в старый колодец? - хохотнул в бороду Агап.

  - Это не крыса, дед Агап! А байбак.

  - Крыса, только степная.

  - Нет!

  - А вот и да, молодой человек, - подтрунивал старик. - Расскажи мне, чем байбак не крыса?

  Тиса вздохнула, наблюдая за спором старого да малого. Мысли же ее были далеко. Дорезав девясил, Войнова выпорхнула из лечебного корпуса. Сердце предательски сжалось, когда она перешагивала порог чердака. И тут же упало. Трихона здесь не оказалось.

  Но Рич был прав. Так и есть. Все три лотка полны клюквой. С тихой улыбкой на губах Тиса провела ладонью по ягоде. Влажная, яркая, свежая. Девушка набрала горсть и покатала ягоды в ладонях, думая о руках, которые их срывали.

  - Я надеялся застать вас здесь, - послышался голос за спиной. Тиса обернулась.

  Новобранец стоял в проеме двери. В глазах юноши яркими бликами отражались оконца чердака.

  - Добрый день, Тиса Лазаровна.

  - Трихон, - покачала головой девушка, указывая на клюкву. - Зачем ты?..

  - Просто подарок.

  Шкалуш улыбнулся так тепло, что Тиса почувствовала себя согретой лучами солнца. Она улыбнулась в ответ.

  - Мне приятно. И все же не стоило тебе подвергаться опасности, - слегка нахмурила брови девушка.

  - И не увидеть вашей улыбки? Нет, - парень покачал головой. - Это того стоило.

  От взгляда серых глаз у Тисы перехватило дыхание.

  Трихон развернулся, чтобы уйти.

  - Ты куда? - спросила девушка, привстав на цыпочки.

  - В парк, - сказал парень. - Отправляют с ребятами благоустраивать место для праздника. Но мы же скоро увидимся. Ведь так, Тиса Лазаровна?

  - Конечно, - словно завороженная, медленно произнесла она.

  Его шаги недолго звучали на лестнице, затем девушку обступила тишина.

  Единый! Стена, которую она так старательно воздвигала последние дни, пытаясь забыть шкалуша, пала в одну минуту. Чувства нахлынули на этот раз с небывалой силой. Захлестнули с головой. Тиса закрыла ладонями лицо.

Глава 21 - Жнухова горка. Начало

  /Обжигающий след/

  Платье сидело отлично. Такое чувство, что это не она была там, в зеркале: шатенка с прекрасно уложенными в прическу волосами. Надо отдать должное Уле. На сей раз, горничная постаралась на славу. И мамины серебряные шпильки эффектно довершали образ. Уля сказала, что могла бы еще вплести в волосы ленту. Тиса была бы не против. Но серебристую, что она купила у Комаровой, Тиса потеряла неизвестно где. А другие не подходили по цвету.

  Как же непривычно чувствовать себя в нарядном платье. Насколько уютней в шерстяном коричневом или зеленом из тех, что молчаливо висели за дверцей шкафчика. Тиса взглянула в медовые глаза шатенки напротив:

  - Знаю, мамочка, - прошептали губы, прежде чем поцеловать треснутую крышку наручных часов. - Мне нельзя о нем мечтать. Но я ничего не могу с собой поделать. Помоги мне.

  Со вздохом девушка отстранилась от зеркала. Вложив лезвие в ножны, она спрятала нож в боковой карман юбки и спустилась в гостиную.