Сегодня мне снова снились кошмары.

Она молча падала в темноту. Не кричала, не звала, не просила о помощи. Я тянул руку, умолял схватиться, но она не двигалась. Только смотрела. Смотрела так, словно я отнял последнее, что было дорого ей в жизни. И падала. Снова и снова. В темноту.

Я открыл глаза, чувствуя себя уставшим ещё до того, как встал с кровати. Жирный паук у самого потолка суетливо пополз прятаться, недовольный, что его впервые заметили. Обычно потолок в этой комнате рассматривал не я, а служанки тактично молчали, чтобы не пришлось заканчивать жаркую ночь ещё и пробежкой за метлой, вот он и прижился. Не до него.

Вирке не возвращалась уже неделю. И я понятия не имел, где искать эту гоблинову дочь! Сначала убеждал себя, что одумается через пару дней. Устроит скандал, побьёт, как принято, посуду, потребует извинений. Я бы ответил тем же, заявил, что она ведёт себя, как ребёнок, накричал бы, может даже замахнулся для виду и с грохотом опустил бы кулак на стол. А потом всё стало бы как прежде. Нашёл бы, с кем забыться. Мало ли падких на смазливые лица служанок? Здесь или во дворце Вальдинга. От последней мысли больно заломило в висках, словно вчерашнее вино купили в придорожной дешёвой таверне, а не достали из погребов де Сол. Я бы уехал. Честное слово, уехал и оставил её в покое. Пусть только вернётся…

– Господин? – Эделина сунула в комнату вечно жующую мордочку.

– Если ты надеялась меня разбудить, то стараешься плохо, – от её блеяния и чуткая кошка бы не поднялась, не то что похмельный пёс.

– Да нет, господин, вам бы отдохнуть. Всю ночь грохотать изволили, небось не выспались.

Я нащупал возле кровати бутылку и с надеждой заглянул в горлышко:

– Эделина, чего тебе надо? – повинная только в том, что опустела раньше времени, бутылка полетела в дверь, разбившись в хэнде от служанки.

Та спрятала голову со сбившимися, похожими на рожки волосами, но тут же показалась снова:

– Поосторожнее, сир, а то среди слуг могут пойти слухи.

– Какие же? – я предпринял ещё одну попытку нащупать что-то, что способно унять похмелье.

– Что вы злой, например, – девушка ногой отпихнула осколки подальше, – и пьёте.

– Это не слухи, а чистая правда, – странно, уверен, что с вечера бутылок было больше. Или я оставил их в столовой? Или в комнате Вирке, где вышвырнул в окно её проклятый мозаичный столик?

– Тогда что у вас проблемы… с женщинами! – пригрозила Эделина, опасливо теребя простенькие плетёные браслеты на запястье.

Я аж отвлёкся. Уж в чём в чём, а в мужской состоятельности я успел убедить достаточно женщин северной границы Витании.

– И от кого же, интересно, эти слухи могут пойти? – я угрожающе приподнялся на локтях, но, едва не застонав, опять рухнул на подушки, так что образ безнадёжно испортил.

– От ме-ме… – она запнулась. – Мало ли, – и невинно передёрнула плечиками. А ведь некогда смотрела мне в рот. Как быстро, однако, можно пасть в глазах женщины! Хорошо, что Вирке не видела, как я сходил с ума все эти дни. А Эделина… Без её восхищения я как-нибудь проживу.

– Если тебе не с кем потрепаться, шла бы на кухню, – я натянул одеяло до самой макушки: нет вина – нет беседы. Хорошая служанка озаботилась бы.

– А я туда и шла, – фыркнула девушка и добавила в захлопывающуюся дверь: – Просто тот длинноносый отказывался уйти, пока я не проверю, бодрствуете ли вы.

Я помчался на первый этаж быстрее, чем успел натянуть халат. Эделина лишь вздохнула, рассматривая мой удаляющийся ничем неприкрытый зад, и бойкой козочкой заскакала по делам.

Длинноносый, неприметный, совершенно доброжелательного вида человек внизу оторвался от выковыривания драгоценных камней обрамления семейного портрета и, ничуть не смущаясь, сунул палец в ухо:

– Мог бы и одеться поприличнее. Я не баба, чтоб меня полуголым встречать, – бросил он, с сожалением отступая от картины и выуживая на свет комочек ушной серы, тут же брошенный на пол и затоптанный.

Я пропустил ехидство мимо ушей:

– Новости?

– Тебе прямо тут? Я могу, – неприметный подцепил раму, проверяя, не спрятался ли за ней кто, приподнял ковёр с той же целью и направился к креслу у камина, намереваясь опустить в него зад в перепачканных, надеюсь, землёй штанах.

– Нет. Конечно, нет. Пойдём.

Я торопливо зашагал в сторону кабинета – туда, где точно нет пытливых служанок с их чуткими, как у животных, ушами.

– Удостоишь меня аудиенции? Да в таком виде? Шалун! – пискляво пофлиртовал гость. Я сбился с шага, но решил спустить: просто так Брайс не приходит. Ему есть, чем меня порадовать.

Едва переступив порог, я готов был схватить его за ворот и трясти до тех пор, пока слова не посыпятся из шпиона сухим горохом:

– Ты нашёл её?!

Брайс деловито прошёлся по комнате, обнюхивая своим длинным носом все попадающиеся документы, оставляя следы заляпанных сапог на идеально вычищенном ковре.

– Так нашёл?

Он кивнул. То ли мне, то ли собственным мыслям. Сунул в карман золотой перстень, забытый возле чернильницы: неудобный и туговатый. Я терпеть его не мог, но всё равно почему-то таскал, так что сделал вид, что не заметил.

– Плата вперёд, – с добродушной улыбкой он уселся в кресло хозяина дома и собрался закинуть ноги на стол.

Я с той же улыбкой встал рядом и, проникновенно заглядывая в глаза хитрецу, сжал его плечо так сильно, что Брайс чуть не взвыл:

– Платой станет кольцо, которое ты сейчас сжимаешь своей потной ручонкой. Ты нашёл её?

– Нет, – пискнул горе-шпион и сполз на пол, освобождая место законному владельцу: – Но я нашёл тех, кто её видел.

– Ну?!

– Ай! Плечо-то отпусти! Бо-о-ольно!

Я расслабил пальцы. У парня и правда останутся синяки:

– «Два меча».

– Что это? Поместье?

Шпион злобно захихикал, похлопывая меня по колену:

– Это, друг мой, таверна. Место такое, куда такие, как ты, брезгуют заглядывать, – пояснил он. – Где собираются отбросы и пьянчуги. В трёх днях пути к востоку отсюда. Практически посреди леса, в глухомани между четырьмя мерзкими мелкими деревеньками. Хорошую компанию нашла твоя сестрица, а?

– Довольно, – ещё издевательства выслушивать. И, главное, от кого? – Это точно Вирке?

Брайс подскочил от возмущения: уж он-то своё дело знает!

– Тамошнего хозяина зовут Гверном. Я прямо у него и спрашивал.

– И?

Профессионал своего дело обежал стол с другой стороны и склонился, как бы рассказывая великую тайну, принялся загибать пальцы:

– Я у него спрашиваю, так и так, уважаемый, не видали ли вы здесь новых лиц?

Стоило всё-таки захватить вина. Беседа обещала стать долгой, а голова тяжелела всё сильнее.

– А он мне и отвечает, – продолжал ищейка: – «Здесь каждый день новые лица». Ну я ему: «А симпатичные такие? Благородных манер?».

Я не выдержал и ухмыльнулся. Это Вирке благородных манер? Словно на зло старательным наставникам Карсе Игнис, она по возвращении начала вести себя, как прожившая всю жизнь у свинарника хабалка. Нет, конечно, она прекрасно знала, с кем и как должно разговаривать, но меня показной грубостью раздражала исправно.

– «Благородных не держим», – говорит. А я ему тогда: «Ну а баба такая, черноволосая, худая, возможно, сильно уставшая и плохо соображающая, как держаться?».

– А он? – безнадёжно поторопил я.

– А он: «Черноволосая?» – «Ага»; «Тощая?» – «Именно»; «Растерянная и перепуганная, но наглая?» – «Да!».

Неужели её удастся найти так быстро? Богиня, клянусь, сделаю всё, чтобы больше не напугать! Уеду к Вальдингу, раз уж он так заждался и донимает гонцами, оставлю Ноктис де Сол ей, целиком и полностью, только бы вернуть!

– А он: «Впервые слышу!», – Брайс ударил по стопке писем, рассыпая их ровным слоем и не забывая просматривать печати, и упёр руки в пояс: посмотрите, де, какой молодец!

– И ты с этим ко мне пришёл?! – я убью его. Прямо сейчас размозжу эту крохотную головёнку вот этой вот печаткой!

– Но-но! – предугадал мои намерения болтун, отступая, на всякий случай, подальше. – Если можешь лучше, искал бы сам!

Если бы я мог! Будь хоть малейший шанс уехать из замка незамеченным, меня бы уже давно и след простыл!

– Я плачу тебе за слежку, а не за рассуждения. Когда мне станет скучно, как сестрице, и я захочу неузнанным пройтись среди простого люда, обязательно тебя уведомлю. А пока что в силах заплатить тем, кто выполнит грязную работу, – как можно равнодушнее процедил я, надеясь, что сжатый до хруста подлокотник кресла не заметен собеседнику.

– Так я продолжу? – уточнил ничуть не впечатлённый монологом гость. Я дёрнул подбородком, глядя в сторону. – Ясно, что леди Вирке заглядывала в «Два меча». Это же за… эм… Один… Два золотых подтвердил мой тамошний соглядатай (расходы на тебе). Она направилась в сторону Камней четыре дня назад. Так мне сказали. А теперь деньги.

Я выдвинул ящик стола, переборщив и случайно выкинув его содержимое на ковёр; шпион едва не лопнул при виде вензеля Вальдинга Троннинга на последнем письме, так некстати упавшем у его ног. Король терял терпение. Я хотел отсчитать оговорённую сумму из выуженного мешочка с золотом, но передумал и кинул в жадные ручонки целиком:

– Доплата за молчание. Найди её. Следи. Глаз не спускай! Если что-то случится с Вирке, отвечаешь головой. Все расходы я компенсирую.

Брайс незаметным движением перехватил деньги и спрятал в складках замызганного наряда одним плавным движением, насмешливо поклонился и направился к выходу.

– Если хоть кто-то узнает о задании, я тебя убью, – просто сказал я. Не пригрозил, не напугал. Предупредил. И он прекрасно меня понял.

Какого гоблина её туда понесло? Неужели не могла отсидеться у любого из соседей или проехаться по нашим деревням?! Вирке с распростёртыми объятиями приняли бы в любой семье и тут же забросали просьбами: шутка ли? Свободная ведьма! Вольная сама решать, когда колдовать, а не слушать повеления монарха.

Неужели мысль вернуться ко мне пугала её больше, чем неизвестность и одиночество? Неужели её так пугал я?

– Господин, конюх доложился, что лошади запряжены, – с пропажей Вирке Эделина, видимо, решила, что теперь она моя служанка. Я, не оборачиваясь, поднял руку – показал, что услышал.

– Вам обязательно уезжать, господин?

Богиня, она ещё здесь?

– Дела, – кратко процедил я. Если потяну ещё хоть день, Вальдинг явится ко мне лично. Или того хуже – отправит Рикмаса. И тогда пропажу сестры уже не скрыть.

– А госпожа Вирке скоро вернётся?

Что б я знал!

– Госпожа Вирке – взрослая девочка и вправе гостить у подруг, сколько ей вздумается, не интересуясь мнением лакеев.

Эделина обиженно фыркнула и оставила начищенную обувь у дверей, решив не подходить ближе.

– А вы? – всё-таки уточнила она. До чего же дотошная! Следит за нами, как стражник.

Я не поленился, сходил за сапогами сам.

– Как только разберусь с делами. Эделина, напомни, тебе платят за любопытство или за исполнение приказов?

– Мне платят за чудесный характер и умение терпеть высокородных кобелей, – с достоинством ответила девушка и хлопнула дверью. Нет, определённо в этом доме отродясь не водилось нормальных женщин!

Впрочем, в доме Троннингов, кажется, тоже. Дворец, в мгновение ока превратившийся в тюрьму, встретил меня настолько радушно, что захотелось последовать примеру сестры и скрыться на лошади в неизвестном направлении. Слуги (разумеется, не все, но десяток набрался точно) выстроились в два ряда, словно приветствовали высокородного гостя, а не очередного королевского подхалима, склонили головы без малейших признаков презрения. Просто работа, ничего более. Ни жалости, ни желчи. И кто выглядел радушнее всего, так это вышедший поздороваться лично, презрев все приличия, советник Рикмас. Может, надеялся, что я сразу попытаюсь перерезать ему глотку и можно будет не цацкаться, а отправить строптивца в темницу прямиком от отшлифованных высоких ступеней?

– Лорд де Сол! – он с достоинством, неспешно спустился ко мне, раскрывая тонкие руки будто для дружеских объятий, но в последний момент убирая их за спину.

Я вежливо склонил голову. Советник ответил тем же, но приложив чуть меньше усилий.

– Для меня большая честь быть здесь, – я очень надеялся, что выгляжу достаточно искренним.

– Право, друг мой, для всех нас это честь! Я удивлён, что вы столько тянули, не желая принимать наше приглашение!

«Наше приглашение» – приказ в ультимативной форме. Они хотели Вирке. Её неспособный к магии родственничек королевству без надобности. Пришлось торговаться.

– К сожалению, слуги совсем распоясались. Следовало закончить некоторые дела, прежде чем оставлять замок в их распоряжении.

Рикмас по-птичьи склонил на бок свою точёную голову:

– А как же ваша очаровательная сестра? Леди Вирке, если не ошибаюсь, – ты прекрасно помнишь, мерзавец! – Разве она не достаточно опытна и не способна вести хозяйство?

Я развёл руками:

– Вирке совсем ребёнок и не обладает особыми талантами. Я не стал бы ей доверять серьёзных вопросов.

– И это правильно, – он преодолевал ступени с завидной лёгкостью, неслышно взлетая по ним. – Редко встречаются умные женщины и ещё реже талантливые. Но иногда случается, что они становятся полезными. Интересно, леди Ноктис де Сол принесёт пользу короне? Как считаешь, приятель?

Он шутливо толкнул меня в бок, выбивая воздух, скорее, своим дружеским тоном, чем ударом острых костяшек.

– Весьма сомнительно, – постарался не нагрубить я.

– Слуги позаботятся об экипаже и вещах. Я уже приказал выделить тебе самую уютную комнату. Ты ведь задержишься, верно?

А у меня есть выбор?!

– С превеликим удовольствием!

Комната и впрямь заслуживала звание уютной: стены, увешанные гобеленами, что так удачно скрадывают шаги в потайных ходах; тяжёлые шторы, спускающиеся до самого пола: можно спрятаться хоть втроём; огромная, явно рассчитанная не на одного, кровать. Ну, с последним, положим, услужили.

Постучали.

Пустой коридор из-за двери посмотрел на меня удивлённым чёрным глазом.

Постучали ещё раз.

Не рановато ли сходить с ума? Хотя, говорят, у мамы была склонность… Но мы же не родня, тогда откуда?

Уродливый, похожий на корову единорог с гобелена всколыхнулся и свистящим шёпотом выдал:

– Если ты сейчас же не откроешь, в следующий раз я приду ночью и придушу тебя подушкой!

– Тут же не заперто, – за гобеленом обнаружилась (внезапно!) маленькая, только на четвереньках пролезть, дверца. Из лаза высунулась требовательная рука, изящное плечико в огромном кружевном рукаве и копна каштановых волос.

– Ну и что? Какая уважающая себя леди войдёт к мужчине без стука? – выбравшееся чудо, опираясь на поданную ладонь, наконец собралось воедино и оказалось молодой вёрткой женщиной. Девушкой. Почти девчушкой в невероятно объёмном розовом платье, делавшим её похожей на подтаявший на жаре торт. – Чего пялишься? – разрушило очаровательный десертный образ существо.

– Эм…

Не зная, что полагается отвечать в подобных ситуациях, я склонился в поклоне и поднёс маленькую ручку с пальцами, усеянными кольцами всех размеров и мастей, к губам. Может, здесь подобное поведение норма? Зашла познакомиться с новым постояльцем. С кем не бывает?

– Ты мне тут благородного не строй! – она брезгливо вытерлась о кринолин, цепляя камнями ткань и пуская стрелки, но ничуть об этом не заботясь. – Или ты правда из благородных? – подозрительно сощурилось чудо.

– А это запрещено? – я жестом пригласил гостью к столу со щедро наполненной фруктами вазой. «Десерт» подобрала юбки едва не до колен и неуклюже взгромоздилась на резной стул, точно молодая курочка.

– Да тут благородный, нет ли, всё одно быстро спесь собьют, – девушка критически осмотрела угощение, цапнула сразу горсть винограда и прочавкала: – Гонят всех подряд во дворец, лишь бы спокойно себе по домам не жили, спасу от них нет. Ты сам-то откель?

Я присел напротив и тоже потянулся к винограду, но тут же схлопотал по руке:

– Ты фто?! Не тфонь, фдфуг отфавлено?! – не прожевав первую порцию, она закинула в рот вторую, совершенно теряя возможность внятно разговаривать.

– Вдфуг, – подхватил я её тон. – А вдфуг я сам их отравил? Чтобы избавляться от непрошеных гостей.

Девушка замерла на мгновение, обдумывая идею, но махнула сверкающими пальчиками и продолжила уплетать, словно увидела гроздья впервые в жизни. Когда тарелка опустела наполовину, а животик под лентами кружев заметно округлился, она утёрла рот рукавом, судя по всему, с трудом удержавшись, чтобы не рыгнуть, и соизволила представиться:

– Брианна.

Вот так. Ни титула, ни рода.

– Белен.

– Так ты из благородных, Белен?

– Виноват, – ухмыльнулся я.

– Не, я что? Из благородных так из благородных. Я ж не против. Таким, как ты, у Рикмаса ещё хуже, потому как есть, что терять. Тебе вот есть?

Кажется, я уже потерял всё, о чём действительно заботился.

– Не уверен.

– Это хорошо. Потому что, запомни, Белен из благородных, король не сумеет защитить от советника, а тот отберёт у тебя всё, если не станешь слушаться. И, если ты чем-то ещё дорожишь, лучше поспеши избавиться от этой слабости.

– Так ты пришла за этим? Предупредить меня о том, что все вокруг – враги? И почему же я должен тебе верить? И, главное, почему мне веришь ты?

Брианна качнулась на ножках стула:

– А я тебе и не верю. Развлекаюсь просто. Мне потому как уже ничего не страшно.

– Тебя забрали в Круг?

Всех забирают в Круг. Неграмотных целительниц, единственных дочек графов, старых вдов, если вдруг магия решила проснуться на закате жизни. Ни одной ведьмы Троннинги не оставляли без присмотра уже двадцать лет, с последнего восстания. Никто не имел права на собственную жизнь и свободу.

– А то как же, – очередная жертва королевской власти покопалась в остатках фруктов, выискивая ягодки повкуснее, – у мамки отобрали, деревню спалили, детьёв перебили…

– Чего?! – я аж подскочил. И она так спокойно об этом говорит?!

– Ой, всё! Подскочил, боевой какой! – залилась Бри. – Шучу я, шучу. С улицы меня взяли. Не сказать, что плохо тут живётся, но ску-у-у-учно аж сил нет! Ходят тут все такие серьёзные, командуют, шагу без них не ступи! Ты думаешь, мне сильно интересно по застенкам в этом вот, – девушка поддёрнула ворох оборок, – бегать? Только пыль по углам стирать! Да делать мне больше нечего! Вот только делать мне и правда больше нечего.

Кажется, я ожидал чего-то другого. Дворцовые интриги, слежка, убийцы и отравители за каждым углом; женщин в кандалах, не решающихся поднять головы. Или ведьм со всей страны просто сгоняют в одно место, чтобы они не чинили произвол, а маялись от безделья в наиболее безопасном месте? И вот от этого я собирался спасать сестру? Из-за этого она убежала гоблин знает куда, одна, без денег, сопровождения и одежды?!

Я идиот.

Нет, Вирке пыталась донесли до меня эту мысль раньше, но я понял только сейчас: я идиот.

В этот раз дверь открылась без стука. Выдрессированный лакей без малейшей толики уважения буркнул:

– Господин советник желает вас видеть, – и остался на месте, вытянувшись в струнку, намекая, что не сдвинется с места до тех пор, пока я не соблаговолю поднять свой зад.

– Что думаешь? Иди, – ножкой в атласной розовой туфельке подпихнула меня Брианна. – Потом расскажешь, чем угрожали.

До четвёртого поворота я прекрасно ориентировался; после восьмого начал сбиваться; на двенадцатом запутался окончательно; на шестнадцатом твёрдо уверился, что надо мной издеваются и сейчас просто выведут обратно к моей же комнате. Но лакей уверенно топал впереди, не оборачиваясь и не соизволяя проверить, не потерялся ли я, но, уверен, бдительно за этим следя.

– Лорд Ноктис де Сол, – провозгласил он наконец в глубину комнаты, казавшейся пустой, и посторонился, пропуская.

– Дорогой друг! – когда это я успел Рикмасу стать другом, тем более, дорогим? – Отдохнул с дороги? Просим, просим! Верно, сир?

Его величество Вальдинг из рода Троннингов обкусывал утиную ногу, развалившись на троне и капая жиром на камзол. Советник изволил примоститься на подлокотнике, как на ветке, и брезгливо подтягивал длинную, вопреки моде, тёмную тунику, чтобы не забрызгало, но не уходил.

Оба и не подумали хоть кивком обозначить, что заметили раболепский поклон.

– Для меня огромная честь принять приглашение вашего дома, – начал я заготовленную речь, от которой аж зубы сводило.

– Оставь, мальчик. Здесь все свои, верно? – Вальдинг оторвал длинную полоску шкурки и никак не мог закончить мысль, пока боролся с ней и пытался заглотить целиком, махнул советнику рукой, намекая, что тот может вести беседу за двоих.

Рикмас равнодушно принял дозволение. Если бы он хотел заговорить, болтающий король его бы не остановил и даже не посмел перебить.

– Не будем задерживаться на формальностях. Ты здесь, мы рады тебя видеть, для тебя это честь… Что там дальше? Ты падаешь в обморок от восторга, а мы посылаем за пахучей солью, чтобы привести тебя в чувство? Обойдёмся. Сразу к делу, – я подобрался. – Ты нам не нужен, – озвучил главный в этой комнате простую истину. – Мы хотели твою сестру. Её магия весьма интересна и могла бы стать полезной для нас.

– Это не так. Вирке не обладает…

– Довольно, – прервал он очередную заготовку, – я знаю, что ты мне, то есть, нам скажешь. Также знаешь, что, если бы не предложил достаточно ценную альтернативу, здесь стояла бы леди де Сол, а не лорд.

Я кивнул. Да, мы все это понимаем.

Король дёрнул жирными пальцами край туники советника. Тот склонил ухо, одновременно рассматривая безнадёжно испортившее одежду пятно, выслушал сбивчивый шепоток:

– Да, сир. Именно за этим он сюда и пришёл, – и снова мне: – Не будем ходить вокруг да около. Ты предложил нам свитки Равноденствия, и мы хотим их получить.

Я слегка смутился, огляделся в поисках стула, стола или хоть чего-нибудь, на что можно отвлечься, но, не считая трона, комната была пуста, а обо мне явно не сочли нужным позаботиться.

– Прошу прощения, советник, – я кивнул одному, – сир, – склонил голову перед другим, – но я не говорил, что у меня есть свитки. Я лишь отметил, что, помимо множества других моих достоинств, – здесь советник не выдержал и прыснул в кулак, но я продолжил, не меняясь в лице: – Помимо других моих достоинств, я ещё и имел когда-то доступ к свиткам, что, возможно, покажется интересным вашему величеству.

Вальдинг едва не подавился птицей, виновато косясь на соседа, а Рикмас, я видел, с трудом утерпел, чтобы не засунуть ножку ему поглубже в глотку.

– Значит, вы, – снова вспомнил советник о границах, – утверждаете, что читали свитки?

– Что имел к ним доступ, – с наслаждением принимая туповатый вид поправил я.

– То есть, лорд Белен, вы считаете достойной платой за наше великодушие рассказ о том, что вы, мать вашу, когда-то видели их издалека?!

Впервые вечно спокойный Рикмас пришёл в бешенство. Видимо, не уследил за нашим с Вальдингом разговором: он бы не упустил столь важный нюанс! Советник метал молнии в недостаточно сообразительного владыку, кажется, сжавшегося на троне от страха, и в потерявшего всякую ценность нового обитателя дворца, не поленился подняться с насиженного места и лёгкими шагами проследовать ко мне. Сделал пару кругов, наверняка нарочно навевая мысль об охотящемся орле, и вкрадчиво произнёс мягким спокойным голосом:

– Ваша сестрица хорошо поживает, лорд де Сол? В добром ли здравии? Хорошо ли себя чувствует после королевского приёма?

Очень надеюсь, что да. Надеюсь, что она жива, хотя бы.

– Разумеется, сир. С наслаждением вспоминает и безмерно благодарна.

– И наверняка мечтает о новой встрече? Уже продумывает, что б надеть. Возможно даже выехала за новым платьем лично, – Рикмас, чуть дрогнув измождённым лицом, достал из-за ворота туники гроздь разноцветных камней, перебрал один за другим, пока не выбрал нужный – мерцающий янтарь, слегка помутневший сбоку. – И далеко, судя по всему, за ним отправилась, – он задумчиво сжал камень пальцами, – неделя пути от дома, не меньше.

Я заворожённо смотрел на переливающийся амулет, пульсирующий пойманным в клетку магическим светом.

– Видите ли, лорд, – пояснил Рикмас, – молодой ведьме очень сложно сдержать себя. Она почти всё время колдует. По наитию, бесконтрольно. И достаточно опытный маг или просто умный человек с соответствующими ресурсами вполне может ухватить отголосок её силы. И тогда…

– Это поисковик, – закончил я за него.

– Вот видите, вы всё-таки немало успели вычитать из старинных книг.

– Но кто-то должен был оказаться рядом. Вирке ни с кем не общалась без моего…

Ни с кем, кроме любвеобильного графа. У Томаса из рода Пекуниа вполне могло хватить времени спровоцировать Вирке на заклинание и ухватить отголосок её магии.

– Мой племянник не самый талантливый человек на свете, – улыбнулся Рикмас, – но пронырливости у него не отнять. Сдаётся мне, дорогой друг, что мы знаем о местонахождении твой сестры едва ли не больше, чем ты сам. Поэтому вот что я скажу: ты сообщишь нам всё, что знаешь о свитках Равноденствия. Изложишь до последней строчки, позволишь разворошить память, если понадобится. И тогда, может быть, мы позволим леди Вирке какое-то время насладиться свободой. Можешь идти. О, и чуть не забыл! Последнее. Наша милая ведьмочка Брианна очаровательна, но иногда несёт редкостный бред. Я бы трижды подумал, прежде чем заводить с ней дружбу. Особенно в твоей, скажем так, щекотливой ситуации.