Бонус. Когда ты снимешь маску

Тавор Миа

Бонусная новогодняя история к серии "Созвездие Волка".

Ведь все могло сложиться иначе… Красивый бал, шикарный наряд и двое жаждущих ее руки и страстного поцелуя… Но что если на их лицах — маски, а выбор в любом случае окажется роковым? Кровный брат и тот, кого она презирает всей душой… С кем суждено Алекс провести новогоднюю ночь?

 

Часть 1. Меня собирают на бал

Это немыслимо. Я получила эту новость только утром, и меня до сих пор колотит. От возмущения или ужаса — еще не знаю. Учитывая, что там будут они оба… Наверное, все-таки второе.

— Смотри на меня, дорогуша, — недовольно восклицает Клэр, чуть не угодив щипчиками мне в глаз.

Я так погрузилась в свои мрачные мысли, что совершенно забыла, что в этот самый момент она колдует над моими бровями. И вправду небезопасное занятие.

— Вот еще не хватало перед балом выколоть тебе что-нибудь, — хмурится она. И небрежно-грациозным движением откидывает назад челку.

Я не сомневаюсь, что она провела перед зеркалом часы, отрабатывая этот жест снова и снова.

— Тебе не кажется, что это кошмарная идея?

— Что? — мычит она, потому что зажимает щипчики идеально накрашенными губами и теперь орудует ниткой.

— Маскарад, — почти кричу я.

Как она не понимает, что это сводит меня с ума?

Она энергично кивает, и я уже радуюсь, что нашла того, кто меня хоть чуточку пожалеет.

— Определенно кошмарная… — соглашается Клэр. — Сообщить об этом в тот же день. Как они думают, я успею тебя подготовить? Я что, волшебница? Да они вообще понимают, сколько здесь работы?

Я сникаю. Ну вот, в этом вся Клэр. А я-то понадеялась, что увижу в ней сочувствующую душу.

— Я не об этом, — отзываюсь я, с облегчением ощущая, что с бровями наконец-то покончено. Даже под умелыми пальчиками Клэр это все равно пытка. — Я не понимаю… Зачем им это?

Она бросает на меня быстрый взгляд. И принимается молча замешивать что-то в новой лиловой баночке, которую вытащила из своей необъятной сумки.

— С какой стати устраивать бал-маскарад на Новый Год? Да еще и для всех? — угрюмо спрашиваю я в потолок, потому что она не разрешает мне подняться — видите ли, "еще не окончено." Поэтому я так и остаюсь лежать на диванчике возле камина, который служит нам вместо профессионально кресла. Конечно, по этому поводу Клэр не перестает горестно причитать.

— Ведь красные никогда не оставались на рождественские праздники? НИКОГДА. А тут. Маскарад? И приглашение, больше похожее на приказ?

Я поворачиваю голову и смотрю на красный конверт с изображением черной, отделанной атласным кружевом маски на столе. От него веет чем-то зловещим. Опасным. И даже… Мое сердце бьется вдвое сильнее… Волнующим.

Клэр вдруг занята своей баночкой, будто это стало самым важным на свете. Но я так взбудоражена новой школьной прихотью, что не обращаю внимания, что обычно разговорчивая сплетница Клэр вдруг подозрительно воды в рот набрала.

— Это наверняка она вновь что-то задумала, — хмуро заключаю я, не в силах отвести взгляд от конверта. И послушно выпрямляю ногу, когда Клэр деловито об этом просит. Даже не подумав спросить — зачем. Настолько я погружена в судорожную попытку раскрыть коварный замысел миссис Джеймс. — Она и директор. Им явно что-то нужно.

Учитывая, что соревнование не принесло миссис Джеймс того, чего она хотела им добиться, а именно: сгладить споры между красными, и лишь усилило внутреннюю вражду, этот бал-маскарад явно предназначен для какой-то цели. Вот только я никак не могу понять — какой. Если помирить красных, то зачем звать всех? Тех, к кому они относятся хуже, чем к насекомым?

— Может, это просто бал? — невинно замечает Клэр. Она намазывает мне ногу до колена чем-то приятно теплым.

— Эта ведьма ничего не делает "просто" так, — я качаю головой и перебираю пальцами растрепанную косу. Затем добавляю расстроенно: — Нет, в этом просто нет никакой логики.

Я думала, что уже хорошо узнала свою могущественную соперницу — грозу всей школы. Но ее очередной ход ставит меня в тупик.

Ну зачем? Зачем? Чего еще от нее ждать?

— Ай-ай, — кричу я, потому что кожу на ноге резко обжигает. Это Клэр рванула вверх белую полоску. — Что ты делаешь? — возмущаюсь я, подтягивая к себе колено и потирая больное место.

— Эпиляцию, глупая, — насмешливо заявляет она, поднимая бровь и профессионально осматривая то, что осталось на полоске. Кажется, она удовлетворена. — А ну, дай сюда.

— Это еще зачем? — возмущаюсь я, борясь с ней за свою пострадавшую от такого жесткого обращения собственность.

— Надо.

— На мне длинное платье, — пытаюсь возразить я. — Никто все равно не заметит.

Клэр щурится. Как-то подозрительно. Будто знает что-то, чего не знаю я. Но затем снова становится прежней. Непревзойденным мастером самого престижного салона красных — "У Ванессы".

— Дорогуша, — говорит она лилейным голосом. И склоняет голову набок, — я не делаю полработы. ЭТО НОВОГОДНИЙ БАЛ. И ты у меня будешь выглядеть на все сто. Иначе конец моей репутации. Я и так занимаюсь тобой совершенно бесплатно. Так будь так добра — поработай хотя бы на рекламу.

— Но это же больно.

— Потерпишь, — она снова тянется ко мне с палочкой, намазанной какой-то смесью. — К тому же так всегда приятнее — поверь мне. Но вообще, — нагло добавляет она, не переставая ни на секунду ловко меня обмазывать, — потом, конечно, лучше начать процедуры, чтобы навсегда избавиться от такого (морщится) неслыханного покрова… После праздников запишу тебя к нам без очереди. Как же тебе повезло, что ты знаешь меня — прямо не перестаю изумляться…

Она увлекается и продолжает что-то щебетать про салон, будто рада смене темы.

Я смотрю на нее. Идеальный макияж, шикарная прическа, королевские повадки — Клэр ничуточку не изменилась с того дня, когда она ни с того ни с сего впервые заявилась в мою комнату. Меня почему-то заполняет прилив нежности.

— Клэр, — говорю я, положив подбородок на второе колено и наблюдая за ней, — а если честно, зачем ты здесь?

— В каком смысле? — спрашивает она, орудуя то палочкой, то белыми полосками. Оказалось, что потом уже не так больно, и я покорно сношу ее издевательства над своим телом. По крайней мере, жалуюсь не так громко, как прежде.

— Ну, я же не из тех, кого ты привыкла у себя принимать. И никогда ей не буду. Так что ты просто тратишь свое время.

— Реклама, детка, — равнодушно отзывается она.

— Вряд ли она тебе нужна, — парирую я, не задетая ее прямолинейным ответом.

— Тогда что, по-твоему? — она сдирает последнюю полоску. Будто нарочно больно.

— Это ты мне скажи, — я ойкаю и чешу покрасневшую кожу.

— Не трогай. Это мы сейчас смажем, чтобы не было раздражения, — она снова копается в своей сумке.

Нежный, похожий на лимонный сорбет крем тает на коже с приятным холодком. Я не узнаю свои ноги — глянцевый блеск и шелковистость, будто самая настоящая модель с обложки.

— Ну, я же говорила, что так лучше, — едко улыбается Клэр, наблюдая за моим лицом. Кажется, мой восторг ей по душе.

— Ничего себе… — Я провожу по ноге и ощущаю подушечками настоящий бархат.

— Детка, это только маленькая часть того, что я могу с тобой сделать, — лукаво ухмыляется она. — Вот если бы ты мне позволила…

— Так ты не ответила, — перебиваю я, потому что не хочу вновь выслушивать длиннющий список того, что во мне нужно срочно улучшить.

Клэр обиженно надувает губы. Она спит и видит, как бы превратить меня в идеальную куклу Барби. На ее вкус, конечно.

— Очень даже ответила. Добавить нечего, — отрезает она. И опять берет в руки лиловую баночку.

Палочка со смесью в который раз опасно приближается ко мне. Я наблюдаю за ней с тревогой. Мне кажется, невыносимая Клэр задумала что-то особенно нехорошее.

В ее глазах задорный блеск, и от ужаса я еще больше поджимаю к себе коленки.

— А теперь, дорогуша, — коварно улыбается она. — Снимай-ка шортики и раздвинь пошире эти прелестные ножки…

 

Часть 2. Мне завязывают глаза

По дороге к старой калитке я все еще вне себя. Не помогли ни слезные просьбы пощадить, ни громкие крики о помощи. Клэр оказалась глуха к моим мольбам.

Не обращая внимания на надутые от обиды щеки, она ловко облачила меня во все остальное. Не забыла даже белоснежные подвязки из тончайшего кружева, украшенного крохотными жемчужинками. Такими нежными, что воздушный узор казался сплетенным из морской пены.

— И самое главное, — невозмутимо заявила она, сунув мне что-то холодное в руку. — Наденешь перед самым входом, поняла? Не раньше и не позже.

Я отдернула широкое бальное парчовое платье хищного бордового окраса (опять идея Клэр) и вышла, громко хлопнув напоследок дверью. Больше никогда не буду с ней разговаривать.

Внизу тетя Беатрис и Марджи еще хлопотали возле расфуфыренной и раздраженной всем Николь, которую, пользуясь полным отсутствием мужчин, собирали в гостиной. К этому времени, вопреки сыпавшимся на нее лестным комплиментам, моя и без того некрасивая и нескладная кузина походила на неудачно украшенную елку.

Перехватив злобные взгляды этой троицы, я отвернулась и поспешила пересечь коридор.

"За каждым пришлют отдельную машину", — говорилось в приглашении, которое я нервно сжимала перчаткой. Моя сейчас ждала у входа, и, приподняв вверх платье, в свете единственного фонаря я направилась по хрусткой от снега дорожке. Туда, где шикарный черный Мерседес выхватил фарами подъездную аллею.

— Мэм, — останавливает меня водитель, когда я второпях берусь за натертую до блеска ручку.

Он выступил из чернильной тени позади меня, и от неожиданности я вздрагиваю и отдергиваю пальцы от машины.

— Простите, не хотел вас напугать, — улыбается он, обнажая ряд белых зубов. Его глаза закрывает элегантная маскарадная маска.

— Ни… ничего, — я бросаю на него настороженный взгляд и запахиваю поплотнее накидку.

Холод уже пробирается к чувствительной коже, но водитель почему-то не торопится распахивать передо мной дверцу теплого салона.

— Прежде чем мы отправимся туда, куда вас пригласили, мы обязаны кое-что соблюсти, — выразительно говорит он.

В протянутой ко мне ладони я вижу шелковую алую повязку. И непонимающе поднимаю на него глаза.

— Это обязательно?

— Боюсь, что без этого не обойтись, — услужливо отвечает он.

Я еще даже не оказалась на маскараде, а этот вечер уже начал меня невероятно злить.

Но водитель ждет. И, кажется, собирается стоять так вечно, а я начинаю замерзать.

— Тогда кончайте с этим, — Я поворачиваюсь к нему спиной так, что вьющиеся локоны, заботливо приглаженные Клэр, блестящей копной разлетаются по плечам.

— Благодарю, мэм. — Я чувствую, что он улыбается.

Холодная ткань касается моего лица, и я инстинктивно дотрагиваюсь до нее кончиками пальцев в тонких перчатках. Есть в ее прикосновении нечто сумрачное. Опутывающее невидимыми узами. Отсюда нет пути назад.

— Вот так. — Его низкий голос звучит над ухом. Теперь я не вижу его, и это вселяет в меня панику.

Мой пульс мгновенно учащается. Мне не по себе и хочется сорвать дурацкую полоску со своих глаз. С темнотой, которую она мне навязала, она лишила меня выбора и заставляет чувствовать бесконечно беспомощной. Полагаться на чужую волю. Может, это тоже часть их коварного плана?

— Это делают всем? — с придыханием спрашиваю я, ощупывая кроваво-красную ткань.

— Да. Позвольте, я вам помогу, — любезно предлагает он.

Дверца наконец открывается, и изнутри веет приятно согретым кондиционером воздухом. Мысль о том, что ненавистной Николь, которая уедет последней, тоже завяжут глаза, заставляет меня сдаться.

Я протягиваю пальцы в пустоту и позволяю ему усадить себя в машину. Надо заметить, делает он это до безумия галантно.

Внутри пахнет дорогой кожей. Я не вижу, но чувствую, что в роскошном салоне лимузина я одна: мой проводник исчезает где-то за перегородкой, отделяющей водительскую кабину. Мягко, почти неслышно заводится мотор, и черный Мерседес легко трогается с места.

"И зачем только все эти предосторожности? — негодующе думаю я. — Можно подумать, я не знаю дорогу к школе."

Но нервозность, навеянная зловещей повязкой, не отпускает меня, и я вспоминаю про то, что всунула мне в ладонь Клэр перед уходом.

Осторожно стягиваю зубами перчатку и ощупываю подушечками прохладный предмет.

Так я и знала.

Маскарадная маска.

Еще один обязательный атрибут.

Это тоже оговаривалось в приглашении. И в довольно принудительной и бескомпромиссной манере.

Но, надо отдать Клэр должное, маска хотя бы простая и тонкая, почти невесомая. Без вычурных разноцветных перьев или отделки вуалью, которых я опасалась.

— Твои глаза все равно ни от кого не скрыть, — прощебетала Клэр на прощанье. — Да и не надо.

От ее прикосновения покалывает ладонь. И мои мысли снова помимо воли переключаются на предстоящий бал. Но теперь это вовсе не миссис Джеймс и ее козни. Это они. Оба.

Майк уехал первым. Я слышала, как захлопнулась дверь в его комнату. В том, что он тоже будет там, было нечто успокаивающее и надежное. Я знаю, что он не оставит меня — среди враждебно настроенных красных он был моим единственным плечом. Родным плечом. При этой мысли мои губы, покрытые слегка мерцающим, ягодно сладким на вкус блеском, трогает нежная улыбка.

Невольно думаю, что предпочла бы сейчас ехать туда вместе с ним. Жаль, что условия приглашения это напрочь исключали, разлучив нас уже на этом этапе.

И вторая мысль. От нее мгновенно становится тесно в узком лифе, и пропадают с лица лучезарные ямочки. К тронутым персиковыми румянами яблочкам щек приливает кровь.

Джейк.

После соревнования я гнала от себя все мысли о нем. Но если бодрствуя я еще могла это контролировать, горящие зеленые глаза настигали меня даже во сне.

И сейчас все эмоции, связанные с этим именем: холодное презрение, горячая ненависть, открытое негодование, даже отвращение к его самомнению и снисходительному высокомерию — захлестывают меня с головой. Каждая клеточка моего тела буквально пылает ими.

Чувствую, что нужен воздух, и возбужденно ищу рукой кнопку на покрытой лаком панели. С повязкой на глазах это удается не сразу, но в конце затемненное стекло отъезжает вниз. И я вбираю в грудь спасительную прохладу.

Вот так. "Лучше об этом не думать", — убеждаю себя, подставляя разгоряченное лицо порыву жадного морозного воздуха.

"Выбрать пару на один-единственный танец и поблагодарить поцелуем, когда пробьют часы ровно двенадцать", — всплывают в голове тисненые золотом буквы на приглашении.

"В конце концов, там будет Уилл", — думаю я, прикрывая окно. И только это имеет значение.

 

Часть 3. Меня окружают маски

Чувствую, как лимузин замедляет ход, и задерживаю дыхание. Сердце бьется, как ненормальное, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Снаружи железные ворота вдруг издают непривычно скрипучий звук. Он так тягостен, протяжен и неприветлив, что я вздрагиваю — будто мрачное предупреждение. Предзнаменование нависшей надо мной опасности.

Но остановка длится всего секунду. Машина вновь трогается в путь, и они остаются позади.

Адреналина в крови так много, что мне трудно дышать и стучит в висках. Проклинаю тесное платье и тянусь пальцами к повязке на лице.

Черт с их правилами. Я больше не могу оставаться в этой незримой темнице, в которую меня заточили. Мне нужно вздохнуть. Мне нужно видеть.

— Прошу вас, мэм, — внезапно останавливает меня его рука. — Еще не время.

Один легкий зажим на талии — и я оказываюсь на ногах. Поддерживая за руку, он уверенно ведет меня вперед. Мне не остается ничего другого, как полностью довериться ему.

Всего несколько шагов по специально покрытой для гостей дорожке — и мы уже в теплом помещении. Где-то в отдалении я слышу слабые звуки музыки. Эхо наших шагов по мраморному полу отдается под высоким сводом холла.

— Позвольте, — накидка слетает с моих плеч прежде, чем я успеваю опомниться. — Ммм, весьма соблазнительно, — добавляет он. Без малейшего намека на стеснение или приличия.

— Долго еще? — спрашиваю я, потому что ощущаю себя его марионеткой.

— Нет, мы почти пришли. Сюда, мэм, — он слегка сжимает мой локоть и подталкивает вперед.

Не вижу, но чувствую, что мы входим в маленькую, тесную комнатку. Подошвы туфелек погружаются во что-то мягкое. "Ковер", — думаю я. Здесь царит прохладный, интимный полумрак.

Музыка звучит громче. Понимаю, что бал уже совсем рядом. От этого шевелятся те волоски на теле, которые еще остались.

Узелок на затылке ослабевает. Оборачиваюсь — но моего немногословного проводника простывает след. Повязка алой лентой скользит по подолу платья и опускается к моим ногам на длинный, пушистый ворс.

— Эй, — дергаю ручку, но дверь за ним заперта. Ключ всего секундой раньше с тихим щелчком повернулся в замке.

Оглядываюсь. Мебели здесь нет, только обои с мрачноватой тесьмой. Пространство тесное, овальное, без острых углов. От этого возникает оптическая иллюзия бесконечности. Перед глазами все плывет, и на меня снова набрасывается паника.

— Выпустите меня.

Стучу кулаком по двери, но в ответ — тишина. Чем больше проходит секунд, тем более давящей она кажется. Внутри медленно закрадывается понимание, что этому замку не суждено еще раз открыться.

Стараюсь не поддаваться отчаянию и отступаю назад. Где-то должен быть выход.

Чарующие, искушающие самые сладостные инстинкты, музыкальные аккорды льются откуда-то спереди. Тело реагирует на них волнующим, живительным трепетом, но мне не до него. Вдруг замечаю узкий, решетчатый глазок в стене и с жадностью измученного жаждой путника приникаю к нему.

Там почти так же темно, как и здесь. Но у меня отбивает дыхание, когда я вижу их.

Маски.

Множество фантастических личин. И самые разные. Золотистые, серебристые, лиловые, с блестками, стразами, шляпами, обручами, перьями, бархатом, дымкой пурпурного кружева… В свете приглушенной, мерцающей в огромном зале иллюминации они мелькают, отдаляются и приближаются. Безмолвно парят повсюду, словно двигаются в своем не похожем ни на что ритме. Их феерическое мельтешение так головокружительно и ужасающе прекрасно, что глазам в какой-то момент становится больно. В грудной клетке сердцебиение достигает пика. Они выглядят ненастоящими. Их великолепие отпугивает меня.

Я отступаю на шаг и пытаюсь восстановить дыхание. Собственная маска, которую я все еще сжимаю в кулаке, вдруг кажется мне слишком простой, слишком открытой. Будто прикрыть лицо соломинкой. Я злюсь на Клэр. Я не узнаю ни одного из них, но самой мне ни за что не спрятаться. Я буду полностью обнажена в их холодных, черных глазницах. Страх так велик, что я продолжаю пятиться, пока не натыкаюсь спиной на дверь. Голые лопатки ощущают лаковое покрытие, но я не в силах отвести взгляд от глазка. Лучше уж провести эту ночь здесь, чем ступить туда.

Панель с решеткой вдруг отъезжает в сторону. Передо мной возникает безучастный костюм в широкополой элегантной шляпе и с длинной, расшитой золотыми нитями накидкой.

— Вашу маску, мэм, — не говорит, а скорее приказывает он. В узких отверстиях — равнодушная надменность.

— Я… — Я смотрю на кусочек жалкого пластика в руке и снова ощущаю отчаяние. — Я решила не идти.

— Увы, это невозможно, мэм. — В его нетерпеливом тоне раздражение. — Пожалуйста, наденьте маску. Осталось не так много времени. Вы — последняя.

Я поднимаю на него глаза, но не нахожу отклика или сочувствия. Он излучает пустоту. Непослушными пальцами я выполняю приказ.

— Прекрасно. Ваше приглашение, — он протягивает руку, и я послушно отдаю ему конверт.

Теперь мои дрожащие пальцы сжимают только воздух, и от этого мне только хуже.

Он сверяет что-то по своему списку.

— Прошу сюда, — маска отступает, и я оказываюсь в сверкающем бриллиантами, золотом и старинными изящными канделябрами зале.

Вокруг пусто. Кажется, я так долго медлила, что пропустила нечто важное. Разноцветные костюмы окружили сцену у дальнего края. Роскошная маска с леопардовым принтом что-то им говорит. Я не слышу, но по их возбужденным жестам и взволнованным вздохам понимаю, что мне определенно следует это знать.

Но я опоздала. Маска поднимает на меня блистающие льдом глазницы. Одна коварная улыбка — и она отступает в тень. Я успеваю рассмотреть торчащие вверх красные кристаллы волос. "Стефани Аттвуд." — озаряет меня.

Маски, все так же пылко жестикулируя, отступают от сцены и текут назад, постепенно заполняя центр зала.

Что-то изменилось. Их мрачные тени в отблесках свечей стали опасными, зловещими. Они слишком взволнованы, и меня охватывает смутная тревога перед тем, что должно произойти.

Тесный корсет, который умело затянула Клэр, душит меня, словно чьи-то грубые пальцы. Тяжелая парча платья вдруг сделалась неподъемной. Я не могу ступить в этом изысканном бальном наряде и шагу. Мне кажется, я намертво приросла к полу.

Маски замечают меня. Их восторженные восклицания и кокетливый смех постепенно затихают, выражения — неприветливы и даже враждебны. Они медленно, словно стая почуявших кровь хищников, обступают меня со всех сторон. Перья на их масках и шляпах угрожающе покачиваются, драгоценные камни, покрывающие их с ног до головы, отбрасывают на меня острые, режущие, голубоватые блики.

"Уилл", — проносится у меня в голове. Я отчаянно верчу головой, чтобы найти его. Он — мой единственный шанс на спасение.

Но кольцо сужается, а ко мне никто не спешит. Только агрессивный шепот нарастает.

Вдруг огромная венецианская люстра, подвешенная в самом центре зала, медленно угасает, втягивая в себя последний тусклый свет. Зато вспыхивают ярче подрагивающие огоньки восковых свечей. На дальней стене над сценой зажигается золотым кругом огромный циферблат часов.

Маски недоуменно оборачиваются. Теперь здесь еще темнее. Я почти ничего не могу разглядеть.

Снова играет музыка. Но на этот раз она иная. Льющаяся, чарующая, означающая приближение чего-то грандиозного.

На часах стрелка делает неспешный ход. До двенадцати остается ровно десять минут.

"Один-единственный танец до поцелуя", — вспоминаю я.

Обо мне как по волшебству забывают. По стенам медленно расползается черное сплетение танцующих в паре теней. Они уже сделали свой выбор и теперь увлечены лишь своим партнером. Вокруг игривые смешки и шелест томных вздохов. А еще взгляды, с нетерпением скользящие к отсчитывающим свое время часам.

Ко мне делают шаг два человека. Их лица скрыты под черными масками, в отблеске свечей я не могу ясно различить цвет глаз и волос. Они одинакового роста, и земля уходит у меня из-под ног. Я не знаю… Сколько я ни стараюсь, я не могу понять — кто из них кто.

Меня пронзает дикая мысль. Но даже если узнаю… Поцелуй с Майком? От этого мне нехорошо. Я делаю глубокий вздох и стискиваю пальцами бордовую ткань. Но и второе едва ли лучше.

В последней надежде я озираюсь по сторонам. Где же Уилл? Почему он меня не ищет?

Но маски не намерены отступать. Сердце делает оглушительное сальто, когда оба протягивают мне ладонь.

"Выбор, мэм, — вполне отчетливо звучит в моей голове. Я оглядываюсь через плечо и вижу знакомый безучастный костюм. Он наблюдает за нами, стоя у мраморной колонны. — Сейчас же".

Мне кажется, что лучше умереть.

Я снова перевожу глаза с одного на другого. Но полумрак и маскарадные маски надежно скрывают от меня лица. Они будто нарочно не оставили мне ни одного намека на разгадку. А я слишком взволнована, чтобы полагаться на интуицию: сейчас я до коликов боюсь любого из них.

Музыка звучит еще торжественнее, золотая стрелка сдвигается еще раз. Время поджимает, и, зажмурившись, я протягиваю руку.

 

Часть 4. Мой выбор — не мой

Танцующие пары — как карусель вокруг. Он обнимает меня за талию и подхватывает их ритм. У меня кружится голова. Лиф платья слишком затянут; из-за него я не могу вздохнуть. В голове сплошной бардак. Сердце заходится в панике. Я должна понять до того, как он снимет маску.

Тело крепкое, приятно мускулистое, но это ни о чем не говорит: в этом они оба похожи. В глазах таинственный блеск — отражение мерцающих на стенах огоньков. Я не могу различить их цвет.

— Я знаю про поцелуй. Но не жди этого от меня, — первая произношу я в сторону.

Стараюсь говорить твердо. Но голос дрожит, и я ненавижу себя за эту трусость.

— Поцелуй? — Кажется, маска удивлена.

Ну вот, теперь я чувствую себя, как настоящая идиотка.

— В приглашении… — начинаю было оправдываться. И все никак не могу перестать быстро дышать и через букву запинаться. — Там сказано…

Но закончить не успеваю.

Он склоняется ко мне. Я ощущаю его волнующее дыхание у своего виска. Что-то должно произойти — я с замиранием и трепетом жду этого.

— Забудь про приглашение, — шепчет он. — Они поменяли правила.

В голове проскальзывает сцена и исчезнувшая Аттвуд с вероломным оскалом бестии на лице.

Я пытаюсь узнать голос, но сердце бьется так громко, что его стук отдается в барабанных перепонках. Это мешает мне.

От его уверенных прикосновений по телу бегут мурашки. Мне кажется, что я схожу с ума. Майк… Джейк… Который из них?

— Что теперь? — мой голос срывается на хрип.

Уголки его губ таинственно приподнимаются. Он по-прежнему ведет меня в танце, но рука собственническим жестом сжимает талию. Мне становится не по себе. От него веет опасностью, незнакомой, резкой, волнующей.

Маска вновь наклоняется ко мне. Ее гладкая поверхность будто нарочно щекочет приоткрытые в немом ужасе губы.

— Ммм, теперь…

Нежный шепот звучит громче льющейся музыки:

— Теперь я могу провести с тобой ночь. В полном смысле, — произносит… нет, почти мурлычет он.

Там, где его горячее дыхание касается шеи, бегут стремительные, покалывающие мурашки, а сердце делает стремительный прыжок.

"Ну уж нет" — вспыхивает в голове. Это ведь неправда? Он шутит? Или нет?

— Ложь, — вскрикиваю я, позабыв о танцующих парах вокруг.

Холодные, неприветливые маски поворачиваются и буравят нас заинтригованными взглядами. Но мой партнер невозмутим.

— Отнюдь.

Линия его подбородка напрягается. Он больше не улыбается, и я чувствую, что задыхаюсь в тесном корсете.

Словно в тон его словам, несколько пар в пестрящих всеми красками бальных костюмах отрываются от общей карусели и, взявшись за руки, плавно поднимаются по роскошной мраморной лестнице.

Я вдруг понимаю, что не узнаю ее.

Это не школьный зал. "Это другое место" — резко обжигает меня.

Оглядываюсь, но не могу его узнать. Здесь я раньше не была… Значит, для этого нужна была та повязка.

Но где я? А глаза снова скользят вслед исчезающим наверху таинственным парам. Эта лестница?.. Я не могу дышать. Куда она ведет?

Он следит за мной с насмешливой полуулыбкой, и я стыдливо отвожу от них взгляд.

Нужно отвлечься, иначе потеряю рассудок. Я смотрю вокруг. Я еще так и не увидела Уилла. У меня вдруг закрадывается смутная надежда. Может, он все еще ищет меня? И тогда я просто сделаю выбор. Еще раз. Я могу прекратить этот танец. Да, я выберу Уилла.

Но в зале уже довольно просторно. И ни один из оставшихся не похож на того, кого я с таким отчаянием ищу.

— Почему так мало людей? — спрашиваю я.

— Некоторые уже ушли наверх.

От его слов, сказанных самым будничным тоном, я вздрагиваю.

А что если… что если Уилл уже где-то там?.. На шелковых простынях, пока я тут танцую. А рядом… Я проглатываю комок. Рядом с ним обнаженная Джин.

Пестрые краски вокруг вдруг размываются. Я опускаю голову, чтобы маска не различила моих чувств.

— Его здесь нет, — произносит он. — А ты думала, что все будет так просто?

От его ухмылки я леденею. И одновременно чувствую волну острого облегчения.

— Что значит "нет"? — не успеваю осмыслить я.

— Здесь только мы, — снова знакомый холодный блеск.

— Вы?..

Меня мутит от внезапной догадки. Настолько, что я теряю равновесие, и он поддерживает меня.

Как же я сразу не заметила? Ведь на всех в этом — не таком уж просторном — зале не хватило бы места.

— Вы? — вновь переспрашиваю я, не в силах сдержать слишком явного отвращения. — Только красные?..

— Те, кто правят миром, — вызывающе парирует он.

Я поджимаю губы и вспоминаю еще один занимающий меня вопрос.

— Чья это была идея? Весь этот бал?

— Моя, — маска усмехается.

— Твоя, — Я в шоке. Такого ответа я не ожидала. — Зачем?

— А как ты думаешь?

От выражения его глаз мне не по себе.

— Я думала, что миссис Джеймс…

— Убедить учителей ничего не стоило, — коротко прерывает он. — Нашим всегда нужны ироничная улыбка новые развлечения. Вот для твоего приглашения пришлось подключить некоторые связи…

Вспоминаю зловещий конверт на столе.

— Но ты не знал, что я выберу тебя.

— Разве? — его колючая усмешка вызывает у меня мурашки. — Твой выбор был очевиден. Ты потянулась бы ко мне, сама того не осознавая. Я это предвидел.

— Ну знаешь…

Он снисходительно ухмыляется и смотрит поверх моей головы. Пользуясь моментом, я вскидываю руку, чтобы сорвать с него маску. Но не успеваю. Он оказывается проворнее — его пальцы перехватывают мое запястье.

— Играй по правилам, любовь моя, — нежно шепчет он.

 

Часть 5. Когда ты снимешь маску

Не могу узнать голос. Он говорит намеренно низко, с хрипотцой, чтобы я не могла его раскусить.

Золотые часы над сценой отсчитывают время. До двенадцати всего три минуты. Танцующие пары в зале заметно взволнованы — все этого ждут.

Когда пробьет полночь, ему придется снять свою маску. Я тоже жду этого. И одновременно боюсь.

Он вдруг резко откидывает меня назад. От неожиданности я вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть. И тут же чувствую под пальцами стремительный перекат мышц.

— Ты что?..

Но вдруг ощущаю крепкий подхват на своей талии. Он бы не дал мне упасть. Это была только уловка.

Он дерзко обнажает ряд белоснежных зубов.

— Вот так, — снова шепчет он, наклоняясь надо мной. — Вот так я хочу, чтобы ты держала меня сегодня…

Я забываю про гнев от его выходки. Мое сердце екает. Сейчас он назовет мое имя, и я наконец-то узнаю, кто прячется под маской.

Но он вдруг осекается. Словно в последний момент угадал, чего я от него жду.

— Поставь меня обратно, — говорю я, раздраженная всем этим. Но больше тем, что он оказался слишком умен.

Его пальцы мечтательно пробегают по шнуровке платья. Словно изучают ее перед тем, что должно произойти.

— Корсет? Ммм, придется повозиться… Но я не против. Это будет долгая… — его широкие плечи напрягаются, — очень долгая ночь.

От его жарких, смелеющих движений мне становится нехорошо. Он понимает, что я все еще не знаю, чье лицо скрывается за маской, и наслаждается этим. Дразнит меня, не боясь раскрыть свой секрет.

— Прекрати.

— Почему? — насмешливо интересуется он. И тем не менее ставит меня на ноги. — Ты сама выбрала меня.

— Это нечестно. Я не видела твое лицо, — зло срывается с языка. Я тут же прикусываю его.

Может быть, не надо было в этом признаваться? Теперь он точно знает, что это мучит меня.

Это его задевает. Он смотрит на кружащиеся рядом пары. В его глазах металлический блеск.

— А кого ты хочешь видеть под маской? — слетает с его губ.

Я порываюсь ответить, но вдруг понимаю, что не могу. Кто бы ни был под маской — для меня это конец.

— Кого? — продолжает давить он. Ледяное сияние его глаз не оставляет мне выбора.

Я отвожу глаза и слышу, как он усмехается.

— Вот именно. Ты сама не знаешь. Или… — Он снова наклоняется ближе. На его губах играет холодная, отстраненная улыбка. — Просто, трусишка, сама боишься своего выбора.

— Отстань, — Меня начинает раздражать, что он знает обо мне все. В то время как я до сих пор гадаю, кто он такой.

Шелковые трусики и кружевные подвязки вызывающе щекочут нежную, еще разгоряченную эпиляцией кожу под платьем. Каждое движение танца отдается внутри невыносимой, чувственной, пылающей истомой. Мне кажется, он это знает — его блестящие глаза внимательно наблюдают за моим лицом. Будто непостижимым образом вбирают все мои мысли и ощущения. Но это невозможно. Или…

В глубине черных отверстий маски медленно разгорается нежная страсть.

Я хочу уйти. Хватит. Довольно с меня этой чепухи. Это их бал-маскарад. Мне здесь не место. Я отталкиваю его. Нужно просто попасть домой. И все это останется позади.

Но я успеваю сделать только два шага, как сильная рука одним движением притягивает меня к себе.

— Отпусти.

— Не бойся, — он смягчается. — Я не причиню тебе зла. И не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь.

— Почему я должна тебе верить?

Он отвечает не сразу. Словно обдумывает ответ.

— У тебя нет выбора. Они расправятся с тобой.

Словно в тон ему, несколько масок приближаются ближе. От них исходит враждебность.

— А со мной ты в безопасности, — добавляет он.

Маски отступают, и его губы растягиваются в полуулыбке:

— Доверься мне, Алекс.

У меня идет кругом голова. Мне кажется, я узнаю этот запах туалетной воды…

Часы отсчитывают последние секунды.

Пары останавливаются, лица устремлены к огромному подсвеченному циферблату. Все замирают, но он смотрит только на меня.

Три… два… один…

Темнота зала взрывается ослепительным фейерверком разлетающихся искр. Праздник в разгаре. Вокруг вскрики и громкие поздравления, но я жду только одного.

Он снимает маску.

***

На данный момент это конец. Пусть новогодняя ночь будет прекрасной