Проснувшись, я долго лежала, не открывая глаз и прислушиваясь к себе. Было уютно и хорошо, ничего не болело, но и желания вставать, одеваться и выходить из комнаты не имелось. И не потому, что слабость прошла не до конца, просто неизбежно придется объяснять маме, что вчера произошло и почему я сбежала с бала. Рассказать правду? Не то чтобы я считала, что мама не поверит… Поверит, скорее всего, но что дальше? Молчать она не станет, а без доказательств разразится некрасивый скандал, из которого Вердиш выйдет чуть ли не святым мучеником, а я — бесстыжей девицей, отчаявшейся добиться его внимания…

Пока я пыталась придумать хоть что-нибудь более-менее убедительное, мамино терпение лопнуло, и она сама пришла ко мне. Тихонько открыла дверь, присела рядом, провела прохладной ладонью по моему лбу.

— Санни, как ты? — Ласковый тон успокоил — значит, на меня не сердятся и допрашивать с пристрастием не будут, по крайней мере, немедленно.

— Неплохо, — открыв глаза, призналась я. — Только вставать не хочется…

— И не нужно, — кивнула мама. В ее глазах безуспешно пряталось беспокойство — и ни следа недовольства. — Я слишком невнимательна, детка… Леди Вайолетт предупреждала, что возвращение дара так легко тебе не дастся… Ты ведь уже вечером неважно себя чувствовала, но я приняла это за волнение… Если бы ты сказала мне, мы бы остались дома.

— Ты же так ждала этого бала, — удивилась я.

— Ты и в самом деле думаешь, что какой-то бал для меня дороже, чем ты? — нахмурилась мама.

— Прости, — стушевалась я. — Конечно же я так не думаю. Мне сейчас вообще тяжело думать.

— Это ты меня прости, — устало улыбнулась мама. — Мне нужно быть чутче… Слава Творцу, Риннар проводил тебя и не забыл предупредить меня. Он хороший мальчик, Санни.

Сейчас я готова была с ней согласиться. Да что там хороший — замечательный! Благодаря ему мне не пришлось оправдываться, отчаянно надеясь, что леди Амельда не раскусит мою ложь.

Интересно только, хороший мальчик рассказал, как мы за ограду попали, или же мама просто упустила этот момент?

В постели я провела почти весь день, радуясь, что сегодня выходной, и стараясь не думать, что завтра придется отправляться в университет. Но мысли раз за разом возвращались к неприятной теме, тем более что первыми в расписании стояли лекции тиронца. Конечно, вряд ли он на что-то осмелится, но… Страшно. И противно. Что это вообще такое было? Эксперимент? Дурацкий розыгрыш? Шутка скуки ради? Да уж, не отреагируй мой организм столь бурно, не сбеги я, не встреться мне Ринн… Не знаю, как Вердишу, но в таком случае мне было бы не до шуток. Кажется, зря я грешила на леди Удачу — вчера она была невероятно щедра.

А еще мне не давало покоя то, что я наобещала Риннару. При свете дня все мои вчерашние мысли, поступки и слова казались настолько глупыми, бредовыми даже, что меня начала пугать встреча не только с тиронцем, но и с Ринном. Не поспешила ли я? Действительно ли мне это нужно? А ему? Почему я вообще решила, что он был серьезен?

Творец и все младшие боги!.. Кажется, самым лучшим выходом для меня будет и вовсе не возвращаться в университет!

Идея мне понравилась. Настолько, что утром следующего дня я окончательно решилась сказаться больной. Не сразу после пробуждения, но на крыльце, перед выездом… Сослаться на слабость, головокружение, причем слишком уж наглой ложью это не будет…

Но едва я перешагнула порог, как все коварные планы вылетели из головы, которая тем не менее закружилась с новой силой.

У крыльца рядом с нашим экипажем стояла уже знакомая карета, к которой прилагались до неприличия бодрый и улыбчивый кучер, тоже знакомый, и Риннар Шариден собственной персоной.

— Что ты здесь делаешь?! — вместо приветствия выпалила я.

Следом шла мама, и мне совершенно не хотелось объяснять ей, чем обусловлено присутствие боевика в столь ранний час.

— И тебе доброго утра, Сандера, — вежливо улыбнулся он и галантно поклонился маме: — Здравствуйте, леди Амельда. Прошу прощения за вторжение, но я проезжал мимо и подумал, что мог бы сопроводить вашу дочь в университет… Если вы позволите, разумеется.

— Конечно, Риннар, — улыбнулась мама. «Какой милый мальчик!» — с легкостью читалось в ее сияющем взгляде. — Буду очень вам благодарна, если вы позаботитесь о Санни.

— С превеликим удовольствием, леди Амельда, — ослепительно улыбнулся этот… «милый мальчик», подавая мне руку, дабы помочь спуститься со ступенек.

Я скрипнула зубами, но руку приняла.

Конечно, можно было попытаться упасть в обморок и при нем… Но Риннар вчера и так натерпелся, да и мои мотивы наверняка раскусит без труда, а мне не хотелось, чтобы он счел меня настолько слабой и испуганной. И не важно, что я на самом деле слабая и испуганная, совсем не важно.

А вот как теперь себя вести — это было важным. И непродуманным…

Над этим я и размышляла, садясь в карету, но так ничего путного и не измыслила. А потому, чтобы скрыть смущение, выпалила, едва Риннар сел напротив:

— Ну что за спектакль ты устроил?!

— Какой спектакль, золотко? — удивился он. — Я действительно проезжал мимо и подумал, что ты будешь рада меня видеть…

— Твое «мимо» — это крюк в пол-Освэра, — заметила я, решив не комментировать его мысли по поводу моей радости.

— Лучше сделать этот крюк, чем гадать, почему ты не приехала в университет, — усмехнулся Риннар.

— С чего ты взял, что я не собиралась приезжать? — неубедительно возмутилась я, борясь с желанием приложить ладони к вспыхнувшим щекам.

— Скажем так… предчувствие, — совсем уж откровенно развеселился он.

— А у меня предчувствие, что мне не захочется кое с кем разговаривать, — пробормотала я.

— Не злись, я и в самом деле волновался, — примирительно сказал Ринн.

— И решил лично проконтролировать мои передвижения? — хмыкнула я.

— Это всего лишь разумная предосторожность.

— Это паранойя! Ты действительно думаешь, что где-то в придорожных кустах притаился жаждущий отмщенья Вердиш?

— Не удивлюсь, — серьезно кивнул Риннар.

— Он не настолько глуп.

— От любви еще и не настолько глупеют.

— Боги с тобой, от какой еще любви?! — выдохнула я. — Да он вообще на чувства неспособен, спорить готова…

— А приворот?

— Не знаю, но это явно не то, что ты думаешь. Я скорее поверю, что он на мне опыты ставил.

— Меня это не успокаивает, — покачал головой Риннар. — И не успокоит, пока тип, угрожающий моей девушке, ходит на свободе.

— Я не твоя девушка, — сочла нужным напомнить я.

— Пока что, — пожал плечами Ринн. — Но ты сама дала мне шанс это исправить.

— И уже начинаю жалеть, — почти прошептала я.

— А вот врать ты не умеешь, — не поверил он.

Не умею. И не люблю. Но порой весьма об этом сожалею.

Я отвернулась к окну и вздохнула.

Снег и не думал таять, серебрясь в солнечных лучах. Подмерзшая дорога легко ложилась под копыта лошадей и колеса кареты, качались вслед усыпанные инеем ветви деревьев, на востоке собирались снеговые тучи… Зиме понравилось в Освэре, и вряд ли она уступит свои позиции до самой весны.

Я никогда особо не любила зиму. Холодно, мало солнца, скользко… Но сейчас, при взгляде на запорошенную снегом землю, в душе не нашлось привычного тоскливого отклика… зато было непривычно тепло.

Я снова вздохнула и бросила осторожный взгляд на Риннара. Он смотрел на меня и улыбался, а в глазах плясали искорки. Словно маленькие солнышки…

Что он там говорил о шансах? Кажется, лично у меня не осталось ни одного, даже самого крошечного, вернуть свою прежнюю спокойную жизнь… Но свилла с два я в этом сейчас признаюсь!

Приехали мы с опозданием. Я еще и возле крыльца потопталась, делая вид, что любуюсь примерившими снеговые шапки мраморными драконами, охраняющими вход. Риннар меня не торопил и сам никуда не торопился. А когда я, тяжело вздохнув, все-таки направилась к двери, пошел за мной.

— Ты и на занятия со мной пойдешь? — ужаснулась я в холле.

— И пойду, — упрямо прищурился он.

Дремавшая на широких лестничных перилах полупрозрачная кошка лениво приоткрыла один глаз, укоризненно покосилась на часы, но перевоплощаться и стыдить нерадивых студентов за опоздание и явное нежелание поспешить не стала.

Я досадливо вздохнула. Ну вот что бы именно сейчас леди Геллее не проявить свой характер во всей красе и не отправить Риннара на занятия, которые, между прочим, проходят в другом корпусе?! Нет, я вовсе не хотела появляться на лекциях Вердиша в одиночестве; честно говоря, я вообще не собиралась на них идти. А ведь придется! И идти, и молиться, чтобы Риннару хватило ума не выяснять отношения с тиронцем на глазах у студентов… а не на глазах — тем более!

У нужной аудитории я не выдержала и решила стоять на своем насмерть.

— Я туда не пойду! И тебя не пущу, — заявила я, заслонив собой дверь.

— Я только посмотрю, — заверил Риннар, без усилий подвинул меня и… чуть ли не с ноги распахнул створку.

— Какая встреча! — прозвенело в воцарившейся тишине. — Студент Шариден, а верите ли вы в судьбу?

— Не особо, — выдохнул Риннар, попятившись и натолкнувшись на меня, заинтересованно подавшуюся вперед.

— А вот и зря, — радостно улыбнулся восседающий на краешке преподавательского стола Гереон Вилгош. Мои однокурсники, похоже, даже не дышали, внимая разворачивающемуся на их глазах действу. — Я вот уже отчаялся поймать вас и забрать-таки обещанную еще месяц назад работу по особенностям взаимодействия боевых чар и защитных механизмов водной нежити… И тут — такой сюрприз! Ответ на все мои чаяния. — Некромант, поднявшись, протянул руку, еще и пальцами нетерпеливо перебрал, словно ожидая, что боевик сей же час выудит злосчастную работу из воздуха и с благоговением отдаст преподавателю.

В аудитории кто-то сдавленно засмеялся. Риннар мгновенно обернулся в ту сторону, и смех захлебнулся бронхиальным кашлем.

— Простите, мэтр Вилгош, но я здесь вовсе не из-за долгов, — покаянно вздохнул Шариден, убедившись, что желающих повеселиться больше нет. — Я ищу Береана Вердиша.

— Не здесь ищете, — с таким разочарованием опустил руку некромант, что я не удержалась от улыбки. — В столице попробуйте. Его отозвали, я всего лишь закрываю получившееся окно.

Отозвали! Мне не придется больше с ним встречаться, а Риннар не наделает глупостей, едва его увидев! Творец всемогущий, спасибо!

— У вас еще остались вопросы? — осведомился мэтр и, получив отрицательный ответ, добавил: — Тогда не загораживайте проход. Бедная студентка Далларен не может попасть в аудиторию. По вашей, между прочим, милости.

Точнее и не скажешь. Проскользнув мимо «устыдившегося» Риннара в аудиторию, я поздоровалась с мэтром Вилгошем и прошла на свое место, сияя от радости столь неприкрыто, что получила несколько весьма непонимающих взглядов от сонных и не вдохновленных началом учебной недели сокурсников.

Но что мне какие-то взгляды, когда с души словно камень свалился?

Одна проблема решилась сама собой. Надолго ли — не знаю, но буду надеяться на лучшее. А что касается Риннара… Зачем загадывать? Пусть все идет своим чередом… может, мои страхи безосновательны и все будет хорошо.

Ведь будет же?..

Занятия пролетели быстро. Мэтресса Ноллин теперь без раздумий допускала меня к практике, и я заново училась работать со своим даром, непривычно послушным и не норовящим отомстить головной болью и носовым кровотечением. И то, что раньше казалось мучением и наказанием, неожиданно стало легким и даже приятным. Конечно, задания, которые давала мне наставница, не отличались особой сложностью, но прежде и они заставляли меня помучиться. А сейчас… сейчас я была счастлива. Учеба обрела смысл, я — уверенность в своих силах, мир — гармонию, которой мне так недоставало.

В общежитие я вернулась с улыбкой на губах, которую не смог прогнать даже ледяной, сдобренный колючей снежной крошкой ветер. В комнате уже была Ритта, задумчиво взирающая на стопку учебников, которая высилась на столе на манер дозорной башни.

— Привет, — окликнула я подругу. — Ты решила заодно пройти программу следующего курса?

— Ох, Санни, — вздрогнув, обернулась ко мне Ритта. — Я и не заметила, что ты пришла… Как бал?

Я выразительно поморщилась и присела на краешек своей кровати. Втягивать в неприятности еще и подругу в мои планы не входило, чем меньше она знает — тем лучше для нее.

— У нас было веселее, — пожала я плечами под вопросительным взглядом Ритты. — И ты так и не ответила!

— Да это подождет, — хищно прищурилась подруга, махнув на книги рукой и присаживаясь рядом со мной. — А ты ведь светишься!

— Что? — не поняла я.

— От счастья светишься, — уточнила Ритта.

— Конечно же свечусь, — улыбнулась я. — Никогда не думала, что учеба может доставлять удовольствие!

— У твоей учебы красивые глаза, — кивнула подруга. — Да не смущайся ты… И взгляд не отводи. То, что мне не везет… пока что не везет, не значит, что я превратилась в злобную, завидующую чужому счастью девицу! Санни, это Риннар, да?

— Да… Наверное… Не знаю! — совершенно запуталась я, а Ритта — невозможная моя Ритта! — звонко рассмеялась.

— Все ты знаешь, Санька! Только слишком много думаешь. И это прекрасно. Не то, что много думаешь, а то, что все-таки знаешь. А то, что знаешь, но продолжаешь думать, уже не слишком хорошо!

— Ри-и-и… — простонала я. — Ну опять ты за свое!

— А за чье же еще? — подмигнула подруга. — За свое надо держаться и бороться! Даже если оно пока что лишь в мечтах…

Ритта кинула на книги такой томный взгляд, что я всерьез забеспокоилась. И не зря.

— У нас экспериментальную спецгруппу создали, — продолжила она. — Больше профильных занятий, больше знаний, объем нагрузок подбирается индивидуально… При хорошем стимуле есть шанс окончить университет уже через полтора года! И меня взяли. Представляешь?

— Я за тебя рада, только объясни, пожалуйста, зачем тебе это? Такими темпами и на сон времени не останется!

— Говорю же, у меня есть стимул, причем более чем хороший, — загадочно улыбнулась Ритта. — Ты же сама столько раз втолковывала мне, что Элрой никогда не обратит внимания на студентку…

Опять она про милорда Вилорена!

— Так вот… Я же не дурочка. Все вижу, понимаю, осознаю — и все равно о чем-то мечтаю. И у меня есть всего два пути: либо ждать, когда у меня отберут эту мечту, либо сделать хоть что-нибудь, способное к ней приблизить. Я выбрала второе.

— И ты уверена, что за полтора года никто даже не попытается увести твою мечту? — вздохнула я.

— За полтора года — точно нет, — кивнула подруга. — У него множество новых проектов в разработке, времени ни на что иное не хватит. А ты видела, какие возле него дамочки?

Я отрицательно покачала головой. Личная жизнь милорда ректора меня ничуть не интересовала.

— Да ни одна из них не способна на то, чтобы ждать, — сморщила носик Ритта. — Работа для них всегда будет соперницей, и они ее не потерпят! А я… я буду рядом. Как всегда. И однажды он меня все-таки заметит!

С таким настроем, должно быть, полководцы одерживали величайшие свои победы… а сумасшедшие шагали в пропасть, уверенные, что за их плечами распахнутся крылья.

— А если не заметит? — полюбопытствовала я.

Ритта задумалась на пару минут, а потом улыбнулась, как всегда светло и безмятежно:

— У него не будет выхода. Но даже если он пророет запасной… Торжественно обещаю из окна не прыгать, вены не резать и прочие глупости не творить. Санни, у меня останутся знания и диплом, так что в любом случае за эти полтора года я ничего не потеряю, а лишь приобрету.

— У тебя получится, — улыбнулась я, зараженная неистощимым подружкиным оптимизмом.

— Даже не сомневаюсь, — засмеялась она, вскочила с кровати и вновь принялась за свои книги, а я подумала, что полтора года — все-таки срок достаточно большой, и мало ли что может случиться. Главное, что Ритте это при любом раскладе пойдет лишь на пользу.

И мне не мешает потрудиться для собственной пользы. Заданий на дом никто не отменял, и хорошее настроение вовсе не повод для отлынивания от выполнения оных.

А ночью в нашу комнату прямо сквозь дверь просочилась призрачная кошка. Оглядевшись, она вспрыгнула на мою кровать и свернулась в клубок у меня под боком, мурлыча и отгоняя беспокойные сны не хуже настоящей…

Неделя выдалась насыщенной, яркой и полной эмоций. Меня радовало все: снег, укрывший землю пуховым покрывалом, легкий морозец, интересные лекции и практические занятия… Эдгар, переставший дуться на меня и признавший, что девушку надо выбирать сердцем, а не по принципу «чтобы поменьше проблем доставляла». Как выяснилось на его собственном опыте, проблем в этом случае оказывалось «на порядок больше планируемого максимума».

А еще — Риннар. И у меня, и у него было мало времени, которое безжалостно поглощала учеба, но редкие встречи в перерывах, пара слов да просто взгляд делали день теплее и легче.

Выходные наступили незаметно. И половину первого из них я провела в архиве, куда отправилась вместе с Риттой. Ей нужны были материалы для письменной работы, мне — информация о роде Эсслеров. Да, я все-таки набралась смелости, а возможно и наглости, и прочитала дневник. Вернее, то, что смогла разобрать: не менее половины было написано на непонятном мне языке. Того, что рассказала мама, оказалось недостаточно — никого по имени Нисса она не знала, тетушка Анабелла, с которой мы связались по чаропочте, — тоже. Но не мог же дневник случайно оказаться в вещах, принадлежащих Эсслерам!

Мои старания увенчались-таки успехом. В древней книге нашлась запись, что лорд Шеннар Эсслер взял в жены Ниссару, сироту неполных семнадцати лет, о роде которой не было никаких сведений.

Собственно, ничего удивительного в этом нет… Всякое случается, девушка могла потеряться еще в детстве, к примеру, или же, наоборот, ее бросили умирать, а добрые люди спасли и приютили…

Но у Ниссы был тот, кто, судя по всему, любил ее больше жизни.

«Я никогда не увижу твоей улыбки, не узнаю, какой ты стала… Ты никогда не узнаешь, кем был твой отец… и почему он тебя оставил».

Эти строки накануне я прочитала несколько раз, и они буквально въелись в память. И я никак не могла понять, почему страницы чужой жизни стали доступны мне, а не той, для которой они значили бы гораздо больше.

Нисса, сирота без рода, отец которой чего-то боялся столь отчаянно, что предпочел оставить дочь…

За время работы с документами выяснилась еще одна странность — в роду Эсслеров не было чародеев. По крайней мере, за просмотренный мной период времени…

Больше меня ничто не держало в пыльных залах архива, да и на свежий воздух хотелось безумно. Убедившись, что Ритта по макушку закопалась в старых бумагах и помощь моя, как и присутствие в целом, ей не требуется, я малодушно сбежала. Толкнув массивные двери, вышла на крыльцо и, зажмурившись, полной грудью вдохнула морозный воздух. По сравнению с пропитанным пылью архивным он казался сладким и хмельным — даже голова закружилась.

Я неспешно спустилась по скользким ступенькам и еле успела увернуться, пропуская почтенного господина, объемы которого недвусмысленно намекали, что сам господин столкновение на обледенелой улочке с девицей проблемой не посчитает и, скорее всего, просто не заметит.

Полдень еще не наступил; по не слишком оживленной улице прогуливались женщины с детьми и степенные пожилые пары, изредка попадались торопливые и собранные мужчины; впереди шумела веселая компания наслаждающихся выходным студентов, по мостовой изредка проезжали экипажи. Я старалась не наступать на обледенелые участки тротуара — подошва сапог оказалась слишком скользкой — и потому шла ближе к дороге, где под ногами приятно хрустел снег. Солнышко слепило глаза, и я, щурясь, улыбалась ему в ответ, не беспокоясь, что подумают обо мне прохожие. И, как выяснилось, зря. Едва я свернула в переулок, как на кого-то налетела. Да так, что на ногах не устояла. Все, что успела, так это вскрикнуть и взмахнуть руками. Со стороны дороги загромыхал колесами экипаж, и я отчетливо представила, как рухну сейчас под копыта лошадей… и что от меня после этого останется. Но в последний момент меня дернули в противоположную сторону, и я не упала, а уткнулась в кого-то большого и теплого. Что-то хлопнуло, кто-то выругался, и над переулком повисла тишина, нарушаемая лишь затухающим стуком колес и бешеным биением чужого сердца под моей щекой.

— Цела? — выдохнули мне в макушку, не выпуская из объятий.

— Да, — не слишком уверенно отозвалась я, все еще не понимая, что только что произошло. И главное, откуда здесь Ринн?

— Леди Амельда сказала, что ты пошла в архив, но я немного опоздал, — проговорил он, все еще не разжимая рук. — Думал, догоню… Свернул за тобой сюда и чуть не поседел… Санни, ты смерти моей хочешь?

— Нет, — возмущенно отозвалась я, передернув плечами, и тут же получила свободу. — Меня, между прочим, толкнули… То есть я сама виновата, конечно, нужно по сторонам внимательнее смотреть… И сапоги у меня скользкие…

— Толкнули? Кто? — нахмурился Ринн.

— Не знаю, — вздохнула я. — Девушка какая-то… Не до разглядываний было.

— От меня больше ни на шаг, — непререкаемо заявил Риннар, сжав мою руку, и я не стала спорить. Да я и сама теперь его ладонь не выпущу…

Так гораздо спокойнее.

Домой мы не пошли. Погода была чудо как хороша, настроение — еще лучше, и мы просто гуляли, благо теперь мне не приходилось постоянно думать о том, как не поскользнуться, и разговаривали. С Риннаром оказалось на удивление легко разговаривать — если речь не заходила о нас. А она, слава Творцу, не заходила, и можно было шутить и смеяться, словно мы знаем друг друга целую вечность.

А потом мы как-то незаметно — для меня, разумеется, — оказались возле ворот дома Шариденов. Он был выше и больше нашего и походил на воинственного великана, присевшего отдохнуть посреди старого сада, да так и уснувшего под шепот ветвей и напевы метели.

— Разрешишь пригласить тебя в гости? — улыбнулся Риннар, когда я оторвала-таки взгляд от особняка.

Такого я точно не ожидала и растерялась. А очнулась уже на крыльце, перед дверью с ручкой в виде головы дракона с зажатым в клыкастой пасти кольцом, которым Риннар, не раздумывая, и громыхнул пару раз.

— А если не разрешу? — спросила я грозно, припомнив, что притащили меня сюда, так и не дождавшись ответа.

— Тогда ты многое потеряешь, — прищурился Ринн лукаво. — У нас вкусный чай. И печенье — пальчики оближешь. Бабушка его сама печет, никому не доверяет. А еще она очень хочет с тобой познакомиться, и я обещал тебя привести… Санни, ты ведь не обманешь ожиданий пожилой леди? — Карие глаза воззрились на меня с такой строгостью, что я тут же устыдилась. Хотя это еще кому стыдиться надо!

— Бабушка? — выдохнула я с ужасом, представив себе затянутую в старомодное — непременно черного бархата — платье леди слегка за сотню лет в парике с буклями, вооруженную тяжелой тростью, с помощью которой можно с равным успехом как передвигаться по дому, так и избавляться от неприглянувшихся девушек внука.

Скользкие сапоги? Какая ерунда! В конце концов, скорость будет больше!

Ринн, словно прочитав мои мысли, покрепче перехватил мою руку и хотел было еще раз постучать, но тут дверь распахнулась, и спасаться бегством стало поздно… и глупо.

В гостиной, отделанной деревом медовых оттенков и светлыми тканями, было невероятно уютно, а еще пахло свежей выпечкой и ароматными травами. Чай действительно оказался выше всяческих похвал, печенье — восхитительным и тающим во рту, а леди Моленна Шариден — очень приятной в общении и совершенно не похожей на нарисованный моим воображением образ.

Темно-голубое платье, худощавое лицо, белоснежные волосы, собранные в аккуратный пучок, теплые карие — совсем как у Риннара — глаза и разбегающиеся от них при каждой улыбке лучики-морщинки. Леди Моленна весьма соответствовала обстановке дома и тоже была невероятно уютной. Она встретила меня с искренней, подкупающей доброжелательностью, благодаря которой постепенно исчезли смущение и неловкость, а заодно и желание стукнуть Ринна посильнее, чтобы неповадно было впредь устраивать такие сюрпризы. Помилованный и даже не подозревающий об этом боевик лучился радостью и с готовностью отвечал на вопросы своей бабушки, причем нередко и за меня, что выглядело на удивление естественно и не вызывало раздражения. Впрочем, неудобных вопросов леди Моленна не задавала. Чувствовалось, что она видит внука не так часто, как ей того бы хотелось, и эта встреча для нее — настоящий праздник. Я даже на мгновение ощутила себя лишней, отнимающей не предназначенные мне время и внимание, но один только взгляд леди Моленны и ее улыбка прогнали неприятные мысли.

Где-то через час худенькая улыбчивая девушка, скользнув в приоткрытую дверь, сообщила леди Моленне, что ее ожидает лорд Гарлесс.

— Если бы я заранее знала, что вы придете, то освободила бы весь день, — сокрушенно покачала головой она. — Ринн, тебе не стыдно?

— Ничуть, — мальчишески улыбнулся он. — Я не мог лишить лорда Гарлесса твоего общества, он бы мне этого не простил, а мне не хочется иметь во врагах некроманта!

— Шалопай, — усмехнулась леди Моленна, легко потрепав сидящего рядом внука по макушке. Я прикусила губу, пряча улыбку. Еще какой! — Сандера, мне действительно очень жаль, что придется покинуть вас, но вряд ли вам будут интересны разговоры пожилых людей… Но ведь у меня еще будет возможность пообщаться с вами?

Отказать, глядя в сияющие глаза, казалось невозможным.

— Обязательно, леди Моленна, — кивнула я, поднимаясь.

— Нет-нет, сидите, — легко, словно юная девица, вспорхнула с диванчика бабушка Риннара. — Мы с лордом некромантом пройдем в библиотеку, там нам будет намного удобнее, да и вас мы не побеспокоим. Прощаюсь я лишь на случай, если визит лорда Гарлесса затянется… Риннар, не дай нашей гостье заскучать, — сказала леди Моленна внуку, потом повернулась ко мне и улыбнулась: — Буду рада видеть вас в любое время, милая!

— Прости, — едва сдерживая улыбку, проговорил Ринн, когда леди Моленна вышла за дверь, не забыв плотно ее прикрыть. — Бабушка весьма эмоциональна… И ненавидит правила. Но она старается, честно. Уверяю, она просто мечтала тебя обнять и отринуть всякие условности, так что это была наиболее приличная версия леди Моленны Шариден.

— Она потрясающая, — призналась я. — Такая… живая и теплая…

— Многие сказали бы — несдержанная и вызывающая, — хмыкнул Риннар, не сводя с меня глаз.

— Я не многие, — пожала я плечами.

— Знаю, — улыбнулся он. — Потому и привел тебя к ней.

— А разве не потому, что леди Моленна просила тебя об этом? — приподняла я брови.

— Леди Моленна просит меня о многом, даже не задумываясь, что это может ее ранить. И потому право отклонять такие просьбы я оставляю за собой.

Неловкую паузу нарушил скрип двери и мягкие шаги, и на диван рядом со мной запрыгнул огромный пушистый кот, отчаянно рыжий и зеленоглазый.

— Какая прелесть! — выдохнула я, протягивая руку.

Прелесть зашипела и щелкнула зубами, едва не оттяпав мне пальцы.

— А не надо тянуть руки туда, где им не место, — насмешливо процитировал мои же собственные слова Ринн. — Он может принять это за нападение. И поверь, царапается эта зар… этот достойнейший кошак так, что две недели заживать будет.

Я обиженно засопела и сцепила ладони на коленях — подальше от пушистого искушения.

У Риннара даже кот ему под стать! Впрочем, не зря считается, что животные похожи на хозяев…

— Это Массимо, — представил питомца Ринн. — Мась. Боевой кошак, отводит чары, защищает, невосприимчив к магии.

— Правда? — восхитилась я.

— Нет, но выражение твоего лица того стоило, — засмеялся Риннар. — Санни, ты такая доверчивая… когда не надо.

— А ты слишком вредный, но я уже даже жаловаться не пытаюсь, — пробормотала я.

«Боевой кошак» с достоинством потоптался на месте и растянулся во всю свою немалую длину, прикрыв глаза, но меня все равно не оставляло ощущение, что он следит за каждым моим движением.

— Не надо на меня жаловаться, меня надо любить, — улыбнулся Риннар.

— Бабушка тебя любит, — уверила его я. — И твой зверь — тоже. Наверное. По крайней мере, тебя он с ходу съесть не попытался.

— Зверь, строго говоря, не мой, — хмыкнул Риннар. — Его Мелисса с улицы притащила. Крошечный такой комочек рыжего пуха… За три года комочек слегка подрос.

— Мелисса? — переспросила я.

— Сестра, — пояснил Риннар, и я впервые осознала, что ничего о нем и не знаю. — Она с родителями в столице. Там же и мой младший брат, в военном училище. Ему тринадцать, и он тоже пока что всего лишь комочек пуха… Надеюсь, из него вырастет что-то вроде Массимо.

— Рыжее и хвостатое? — не удержавшись, рассмеялась я.

— Боевое и способное постоять за себя, — уточнил Риннар с улыбкой.

— Он чародей, как и ты?

— У Ресса слишком слабый дар, настолько, что смысла развивать его нет. А вот Мелл… Мелл у нас потомственная некромантка. Но быть ею не желает — слишком боится мертвых. Будь дедушка жив, он бы, конечно, справился с этим страхом, а так… Дар приручать, безусловно, надо, а использовать ли по назначению — ей решать. Ну не будет Мелисса некромантом, ну что ж, никто не расстроится.

— Сколько ей лет?

— Восемь, — тепло улыбнулся Ринн. — Ты ей понравишься. И Рессару. И родителям…

— Стой! — испугалась я. — Я не собираюсь никому нравиться…

— Поздно, — усмехнулся Риннар. — Ты уже нравишься. Мне.

— Звучит как приговор, — поежилась я.

— Это он и есть, Санни, — с каменным лицом кивнул он, но надолго образ удержать не смог — рассмеялся.

— Шалопай, — повторила я вслед за леди Моленной.

— Стараюсь, — скромно подтвердил Ринн. — Еще чая?

Я подумала и кивнула.

— Санни, я хотел тебе кое-что сказать… Бабушка еще не знает. Никто не знает…

Тон Риннара из насмешливого стал серьезным, и я насторожилась:

— Что случилось?

— Ничего страшного, не беспокойся. Просто… Мне предложили место в приграничье. На выбор, и я склоняюсь к Леднолесью…

Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой.

— И ты… согласился? А как же учеба?

— Я могу сдать экзамен хоть сейчас, — беззаботно махнул рукой Риннар. — Дело не в ней. Еще недавно я бы согласился не раздумывая. Но сейчас… У меня еще есть дела. Здесь.

— И какие же?

Риннар загадочно улыбнулся:

— Не могу сказать. Пока не могу.

— Ну и не говори, — с показным равнодушием пожала я плечами, не понимая, к чему вообще тогда было заводить этот разговор. — Полагаю, мне лучше уйти…

— Не надо обижаться, золотко, — рассмеялся чародей, ловко поймав мою ладонь и тем самым не давая даже подняться, не то что уйти. И огорошил признанием: — Я хочу семью.

— А не рано? — удивленно выдохнула я.

— Ничуть. Отец в моем возрасте уже два года как был женат на маме. Так что я даже припозднился.

— Что, и невесту уже выбрал? — как можно спокойнее попыталась спросить я, но голос все же дрогнул.

— Выбрал. Только невеста еще не в курсе.

— А если она будет против?

— Уговорю.

— Вижу цель — к свиллам препятствия?

— Надуманные — да. Кому они нужны?

— А ненадуманные?

— Любую стену можно разрушить, золотко. Вот взять, к примеру, тебя… Ты при каждом удобном и неудобном случае сообщала, что ненавидишь меня. А сейчас я держу тебя за руку, а ты не вырываешься и ненавистью вроде не пылаешь.

— Ты… изменился, — пробормотала я смущенно и попыталась — тщетно, впрочем, — освободить ладонь.

Вспоминать о прошлых обидах не хотелось. Да и не вспоминались они, если совсем уж откровенно. Да, прежнего Риннара я терпеть не могла. Но тот Риннар, что сейчас сидел напротив, мне… нравился.

— А ты? Не изменилась? — улыбнулся Ринн, причем так, что я покраснела, — почему-то показалось, что он подслушал мои мысли.

— Мы все меняемся, — пожала плечами, опуская взгляд. Прежде я ни за что не призналась бы даже себе, что Шариден мне не безразличен… А сейчас…

А сейчас он крепче сжал мою ладонь и проникновенно так вопросил:

— Санни, хочешь быть моей невестой?

Я даже воздухом поперхнулась!

— Издеваешься? — выдохнула я, когда наконец-то собрала разлетевшиеся мысли.

— Предлагаю, — без тени улыбки возразил он.

— Пожалуй, откажусь, — покачала я головой.

Ох уж эти его шутки… Когда я перестану на них вестись?!

— Жаль, но ничего, ты еще передумаешь, — уверенно сказал Риннар.

— С чего это?

— Я всегда добиваюсь своих целей.

— Так я для тебя — цель? — обиделась я. — Или всего лишь средство, потому что на роль невесты подойдет любая?

— О женщины! — тяжело вздохнул он. — К чему все усложнять? Я задал один конкретный вопрос, а ты навертела возле него столько абстрактных предположений, что у меня голова кругом идет!

— Тогда я тоже пойду, пока твоя голова не отвалилась окончательно, — все-таки поднялась с уютного дивана я.

— Я провожу! — тут же подхватился Ринн.

— Не надо! — вырвалось у меня.

— Золотко, — поморщился он, — это не вопрос, не предложение, а констатация факта.

— Ну, знаешь! — возмутилась я.

— Знаю, — спокойно кивнул Риннар. — У тебя сапоги скользкие. Еще возражения?

Я тяжело вздохнула и помотала головой.

Какие могут быть возражения при скользких сапогах?

Ринн проводил меня до крыльца моего дома. Город уже окутали лиловые сумерки, морозные и прозрачно-хрустальные, которые, казалось, могли разбиться от любого неосторожного слова. И мы всю дорогу молчали, но молчание не тяготило. Просто сегодня было столько всего сказано… Возможно, гораздо больше, чем следовало. И слова эти все еще звенели в моей голове, отчего хотелось то смеяться, то плакать…

Мы попрощались. Риннар отправился к воротам, а я взялась за ручку двери, и тут…

— Санни! — позвал он.

— Что? — обернулась я.

Ринн стоял в свете фонаря, мелкий снег припорошил его волосы, а улыбка была столь бесшабашной, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

— А ты все равно скажешь «да». Поспорим?

— Сходи к доктору, попроси микстуру от наглости, — посоветовала я и поспешно скрылась за дверью, кусая губы в тщетной попытке избавиться от глупой улыбки.

Шалопай? Мягко сказано! Но отчего-то это уже совершенно не злило, как нередко бывало раньше.

Ветер бьет в лицо, пытается сорвать шляпку, треплет ленты и выбившиеся локоны. Солнце, отраженное снегом, становится то ближе, то дальше; я задыхаюсь и смеюсь, летя ему навстречу, и кажется, что еще чуть-чуть — и я упаду в бездонное синее небо, щедро украшенное кружевом облаков и расшитое золотыми нитями-лучами. В какой-то момент я действительно падаю, но не в небо и не в снег, а в надежные объятия.

— Осторожнее, — засмеялся Ринн, одновременно отходя в сторону, чтобы нам не досталось раскачивающимися качелями. — Испугалась?

— Вот еще, — улыбнулась я, все еще преисполненная восторга от полета. — Я бы не упала, не первый раз… Но все равно — спасибо, что поймал.

— Судьба у меня, видимо, такая, — трагически вздохнул Ринн.

— Сам выбрал, теперь не жалуйся, — не удержалась я, поправляя шляпку.

— Судьбу не выбирают, — наставительно произнес он, — она сама нас находит и бьет по темечку. Эм… прости.

У Риннара был такой покаянно-виноватый вид, что я лишь рассмеялась. По темечку он получил снежком часом ранее, когда вообразил, что круче боевиков никого не существует, в том числе и в снежных баталиях, и ввязался в ожесточенный бой, кипевший на площади перед парком. Я тоже не удержалась от искушения, и кто же виноват, что оказались мы в разных командах? А отсутствием реакции и меткости я никогда не страдала, что с удовольствием и доказала. Правда, до конца боя продержаться не удалось — после первого же словленного мной снежка Риннар вытащил меня оттуда, заявив, что не может спокойно наблюдать, как я рискую обзавестись шишкой на лбу. Дулась я недолго — заснеженный парк был чудесен, а качели, обнаруженные в дальнем его уголке, и вовсе примирили меня с жестокой реальностью.

Впрочем, жестокая реальность по капле просачивалась в мысли, отравляя впечатления, заставляя сомневаться… И в итоге я не выдержала. Лучше раз и навсегда все прояснить, чем мучиться от неизвестности. Когда мы в очередной раз свернули на безлюдную аллею, над которой сплетались высеребренные инеем ветви деревьев, я набралась храбрости и выпалила на одном дыхании:

— Я похожа на твою бывшую невесту?

Ринн словно окаменел. Застыл на полушаге, выдохнул и медленно повернулся ко мне.

— Кто тебе сказал такую глупость? — отрывисто спросил он.

— Не важно, — мотнула головой я. — Ответь. Я похожа на нее, да? Ты поэтому…

— У тебя с этой… девицей нет ничего общего, — перебил Риннар. — Ничего. И именно поэтому ты мне нравишься.

— Расскажи про нее, — тихо попросила я. — Про Аллаю…

Ринн вздрогнул и ощутимо напрягся, а я пожалела, что решилась на глупые расспросы. Но чародей выдохнул, прикрыл глаза и медленно протянул:

— Аллая… — Поморщился, как от горечи, но продолжил: — Аллая была моей ошибкой. А я — ее. Мы не любили друг друга.

— Но вы были помолвлены, — рискнула нарушить повисшую паузу я.

Неужели это все, что он может и хочет сказать?

— Ошибка, — повторил Риннар. — Вместе с детства, привычка, мнение родителей… Я и сам считал, что не стоит ожидать от жизни чего-то большего, тем более что мои родители поженились по договору, толком не зная друг друга, а в итоге… Я чувствовал, что это не совсем то, что нужно, но… Привязанность легко перепутать с влюбленностью, и уважение… Пожалуй, лишь потеряв уважение к Аллае, я по-настоящему осознал, что никогда не любил ее.

— Но тебе все равно было больно, — не спросила — констатировала я.

— Предательство всегда ранит, — пожал он плечами, перехватив мою ладонь. — Я ничего не соображал тогда. А ты…

— Не стоит об этом, — поспешно перебила я. — Все в прошлом.

— Все? — слабо улыбнулся он. — Наверное… Но будет правильным наконец покончить с этим раз и навсегда. Помнишь, я говорил тебе, что в прошлом году меня едва не отчислили по итогам первого семестра?

Я кивнула. Как такое забудешь?

— Так вот… Все началось с первого дня учебного года. Вернее, с ночи, когда я наконец-то понял, как на самом деле Аллая относится ко мне и что я для нее значу. Это стало ударом. И отличным поводом для того, чтобы впервые в жизни попробовать вино с лейтом.

Я изумленно выдохнула, глядя на Ринна почти с ужасом.

— Да-да, вот таким я был дураком, — криво улыбнулся он. — Мне нужно было заглушить ярость… И не волновало, чем именно и какими могут быть последствия. И что лечение быстрым и приятным не будет…

Лейт считался одним из наиболее коварных наркотиков. Он избавлял душу от боли, дарил счастье и покой… На считаные часы. Потом боль набрасывалась с новой силой, причем в компании с неуправляемой злостью, агрессией и желанием сорваться хоть на ком-нибудь.

— Нужно было отлежаться дома, прийти в себя, а не идти в университет, — продолжал Ринн, упорно не глядя на меня. — Когда я добрался до него, желание отомстить Аллае достигло пика… Я и не думал, что способен на такие чувства. Но, видимо, плохо себя знал. Санни, я тебя даже не разглядел. Увидел рыжие волосы… И сорвался. Хорошо, что ты сумела дать мне отпор. Мне ужасно стыдно. И я понимаю, почему ты с таким недоверием относишься ко мне…

— Ринн, не надо, — попыталась прекратить это самоистязание я, но он не слушал.

— Жаль только, что тот урок не пошел мне на пользу. Говорят, что к лейту невозможно привыкнуть с одного раза. Безбожно врут. Как можно не привыкнуть к тому, что делает жизнь совершенной, убирая все проблемы и даря ощущение счастья? Я старался не слишком злоупотреблять, но даже малые дозы приводили к сильнейшим побочным действиям. И я забывал про учебу, дерзил преподавателям, считал себя правым всегда и во всем… Обижал тебя.

— Ты по-прежнему видел лишь рыжие волосы? — слабо улыбнулась я.

— Это единственное твое сходство с Аллаей, — вздохнул Ринн. — Но из-за него я терял остатки контроля… Прости.

— Мы квиты, — хмыкнула я, проглотив вставший в горле горький ком воспоминаний. — Твое трагическое выступление на итоговом экзамене… В общем, это моих рук дело.

Ринн недоверчиво посмотрел на меня, покачал головой… и рассмеялся.

— Ты не злишься? — осторожно спросила я.

— Санни, на твоем месте я бы меня вообще прибил и прикопал в самом мрачном углу университетского парка, — отсмеявшись, сказал Ринн. — А то, что было на экзамене… Самое меньшее, что я заслужил за свою дурость. Кстати, я ведь пытался вычислить виновника… Но так и не смог. А на тебя, каюсь, даже не подумал.

— А какого свилла тогда подкрался ко мне в начале года? — возмутилась я.

— Поговорить хотел, — смущенно признался он. — Но не знал, как начать…

— И начал с очередной глупости, — обреченно вздохнула я.

— За что и получил, — поморщился Ринн, безотчетным жестом коснувшись виска.

— Мне жаль, — пробормотала я.

— Мне тоже, — улыбнулся он. — Теперь можно считать, что недомолвок между нами не осталось?

— Можно, — кивнула я. — А еще можно наконец-то уйти отсюда, а то как-то холодно уже…

Ушли мы недалеко. У входа в парк расположилась небольшая уютная кофейня, и мы долго сидели за маленьким столиком у окна, грелись и пили обжигающий кофе. А потом сюда же пришли трое сокурсников Риннара, которые, ничуть не смущаясь, присели за наш столик и втянули нас в общий разговор. И если поначалу я старалась быть как можно незаметнее, то вскоре оттаяла и расслабилась, с удивлением осознав, что ничуть не против такой веселой компании. Но в какой-то момент, ощутив приближающуюся головную боль, я решила выйти на свежий воздух. Риннар порывался идти со мной, но я заверила его, что в этом нет необходимости.

Пообещав, что далеко не отойду и скоро вернусь, оделась и шагнула из царства тепла и вкусных ароматов в объятия зимнего ветра. Виски заломило с новой силой, но я знала, что свежий воздух поможет, стоит лишь потерпеть. Начинало темнеть, с прикрывшихся взбитыми в пену облаками небес тихо падали крупные, но редкие хлопья снега. Я медленно шагала по ведущей от кофейни дорожке, глубоко дышала и ловила снежинки ладонью. Головная боль отступала, и следовало бы возвратиться, но… не хотелось. Здесь было так спокойно. Отрывать Ринна от друзей не хотелось тоже, и я решила немного подождать. Пусть пообщаются, а я пока поброжу тут, подумаю… Или не подумаю. Ритта права, иногда я слишком много размышляю… вот и не буду. Просто подышу воздухом, полюбуюсь танцующим в свете разгорающихся фонарей серебром…

— Леди Сандера, — раздался за спиной холодный голос, от которого в душе что-то оборвалось, — нам нужно поговорить.

— Вы действительно полагаете, что у нас есть темы для разговоров, милорд Вердиш? — подавив желание броситься куда глаза глядят, обернулась я.

Тиронец стоял в паре шагов от меня, спрятав руки в карманы длинного расстегнутого пальто и слегка склонив непокрытую голову набок.

— Полагаю, у вас недостаточно сведений, чтобы делать выводы, — хмыкнул он.

— То есть использованный вами приворот сам по себе не является достаточной причиной, чтобы не желать вас видеть? — сжала кулаки я.

Да, он сильнее и опытнее, но… Для одного удара мне хватит сил, и то, что от меня подобного не ожидают, сыграет на моей стороне.

— Я решил пойти по легкому пути, — пожал плечами Вердиш, не подозревающий о моих планах. — Признаю, это стало ошибкой. Но уверен, что все еще можно исправить. О чем вы мечтаете?

— Я не понимаю вас, — настороженно сказала я, потеряв нить беседы и засомневавшись, а стоит ли связываться с этим ненормальным. — И вы меня пугаете.

Надо было уходить, и чем быстрее, тем лучше. Но уходить в одиночестве я не собиралась — мало ли что может случиться, а чтобы вернуться в кофейню, надо пройти мимо тиронца, и что-то подсказывало, что он не подумает посторониться и пропустить меня.

Один удар. Этого хватит, чтобы выиграть немного времени. Ударить — и бежать. А если закричать, то Ринн обязательно услышит…

— Не стоит бояться, — медленно поднял руки ладонями вверх Вердиш. — Я не желаю вам зла. И не причиню его, если мы договоримся.

Если?

— А если… нет? — с трудом сглотнув, уточнила я.

— Леди… Вы молодая красивая девушка, у вас еще все впереди… Глупо ломать свое будущее из-за пустяковой услуги, которая ровно ничего не будет вам стоить, но которую я оценю весьма дорого.

Пустяковая услуга? С каких пор из-за пустяковых услуг пытаются приворожить, а потом щедро осыпают уговорами и угрозами?

Даже знать не желаю!

Хотя… Может, как раз узнать и нужно.

— Что от меня требуется? — прямо спросила я.

— Я обязательно расскажу, — улыбнулся тиронец, словно я уже на все согласилась. — Но лишь после того, как вы дадите мне обещание…

Он выделил интонацией последнее слово, и у меня почти не осталось сомнений в том, что речь идет вовсе не об обычной клятве.

— Что? — переспросила я, надеясь, что все-таки ошиблась.

— Обещание, Сандера, — терпеливо повторил Вердиш. — Я хочу, чтобы вы дали мне обещание. Вы же прекрасно понимаете, о чем я.

Я отшатнулась и изумленно посмотрела на этого сумасшедшего.

Обещание — своего рода договор между магом и тем, кому нужна его помощь. Но от обычного договора оно отличалось тем, что ставило мага практически в рабское положение, — до тех пор, пока не исполнит обещанное.

Император Ариост, при котором и служил когда-то Риллис Гилен, особым указом запретил эту сделку. Под страхом смертной казни.

И сейчас тиронский лорд предлагал мне, по сути, давным-давно отмененное рабство.

— Нет, — твердо отказалась я. — Ни за что.

— Не спешите, — поморщился тиронец. — Вспомните все, что я вам сказал. Подумайте как следует…

— Уже подумала! — оборвала его я. — И никогда не дам вам такой власти надо мной! Что бы вы мне за это ни предложили!

— Вы уверены, леди Далларен, что не передумаете? — дождавшись, когда я выдохнусь, спокойно спросил Вердиш.

— Более чем, — отрезала я.

— Пятый дом по правой стороне Золотой Лилии. На случай, если вы все-таки осознаете, насколько не правы, — сказал он, а потом, к чему-то прислушавшись, странно улыбнулся, схватил меня за руку и резко притянул к себе.

Я уперлась в его плечи ладонями, отвернулась, и его губы сухо мазнули по моей щеке, а в следующий миг лорд Вердиш лежал на снегу, вытирая хлещущую из разбитого носа кровь.

Риннар кинул на меня дикий взгляд и шагнул к тиронцу.

— Надо было сразу удавить тебя, как только вскрылись махинации с приворотом! — прошипел он. — Но еще не поздно!

— Ринн, нет! — повисла я на нем, молясь всем богам сразу, чтобы они вернули Риннару разум. — Нет, пожалуйста, нет!

Мне не было жаль тиронца. Более того, я и сама охотно попинала бы его ногами… Но даже имя рода не защитит Риннара от обвинений в покушении на жизнь и здоровье милорда посла!

Ринн остановился, тяжело дыша, обнял меня и уткнулся лицом в мою макушку.

— Это просто подарок богов, лорд Шариден, — насмешливо произнес Вердиш, и я, извернувшись в тесных объятиях, увидела, как он поднимается с земли. Его окровавленные губы медленно растянулись в жутковатой усмешке. — Вы не представляете, как помогли мне. Благодарю!

И, отвесив безупречный придворный поклон, Береан Вердиш неспешно двинулся прочь.

— Псих! — сплюнул Риннар ему вослед.

— Да ты не лучше! — выворачиваясь из его рук, крикнула я. — Просила же не связываться с ним!

— Мне нужно было просто стоять и смотреть, как он пристает к тебе? — прищурился чародей.

— Я бы справилась! Не беспомощная, знаешь ли!

— Я знаю лишь одно, золотко. Беспомощная ты или нет, но защищать тебя должен я. Всегда.

— Риннар!.. — Клянусь, я не знала, плакать или смеяться. — А если мне и даром защита не нужна?

— А я? — спросил Ринн, и я растерянно посмотрела на него:

— Что — ты?

— Санни… — устало поморщился он. — Может, хватит уже бодаться? Прямо здесь и сейчас скажи — нужен я тебе или нет?

— Нужен, — не задумываясь, едва слышно прошептала я, но на слух ни один чародей еще не жаловался.

Он склонился ниже… и замер, так и не коснувшись губ.

— Не могу, — тихо рассмеялся Ринн, перехватив мой удивленный взгляд. — Без разрешения… Я же обещал…

— Ринн… хватит издеваться! — выдохнула я.

— Это значит… да?

Вместо ответа я приподнялась на цыпочки и сама его поцеловала.

В конце концов, мне-то разрешение не требовалось…

— И как?!

— Мур-р-р?!

Две пары глаз — голубые и синие — алчно уставились на меня с подружкиной кровати, и я остро пожалела, что поддалась на уговоры и поделилась подробностями сегодняшнего дня. Но как было не поддаться? Ритта знала ко мне подход и всегда добивалась своего, а леди Геллея, по очередной странной прихоти не спешившая менять кошачье обличье, беззастенчиво использовала свое обаяние, лаской и мурлыканьем растопив мою решимость отмолчаться.

Но что я могла ответить на этот вопрос?

Я прикрыла глаза, вспоминая, что произошло всего два часа назад.

Свою безрассудную смелость. То, как удивленно расширились глаза Ринна, как он замер на миг и как я почти испугалась, решив, что слишком поспешила. И как Ринн обхватил мое лицо ладонями, разгоняя все страхи.

Тепло его губ, таких бережных, осторожных… Нежность, разливающуюся в груди, и понимание, что никто мне больше не нужен, кроме него, одного-единственного в целом мире, и что ради этого стоило рискнуть всем и довериться.

Если бы я облекла все это в слова, они бы не передали и малой доли того, что я действительно чувствовала. А потому я просто откинулась на подушку и, зажмурившись, с улыбкой прошептала:

— Я счастлива!