– Просыпайся, просыпайся!

Рут с трудом подняла тяжелые веки и словно сквозь дымку посмотрела на подругу.

– Вставай! Завтрак для юной невесты уже готов!

– Сколько времени? – спросила «юная невеста» недовольным тоном.

– Семь утра.

– Но еще совсем темно, – проворчала она. – Зачем ты подняла меня в такую рань?

И Рут снова с головой накрылась одеялом.

– Просто дождь идет, – сказал Уинни, снова тормоша ее. – Потому и темно. Давай садись. Завтрак будет подан в постель.

Рут неохотно села. Под спину ей подложили подушку, а на колени поставили поднос. Она изумленно захлопала глазами: не яичница с беконом, не тосты с мармеладом, не кукурузные хлопья – перед ней стояли шампанское и клубника!

– Что это? – изумленно спросила Рут.

– Завтрак, – проинформировала ее подруга. – Приятного аппетита.

– Да ты шутишь… Что-то у меня нет никакого желания во все это ввязываться, – произнесла Рут, надкусив ягодку.

– Во что ввязываться? В завтрак? – спросила Уинни.

– Дурочка, я имею в виду свадьбу. Все-таки это не такая уж замечательная идея.

Особенно если помнить об Альберте, которая хочет, чтобы Рут поскорее родила ребенка. Рут не стала делиться с Оуэном, но была уверена, что и ему пришлось выслушать пожелания на ту же тему.

– Да ты сошла с ума, дорогуша! – заявила Уинни. – Типичный случай предсвадебной лихорадки.

– Не забывай: это не обычная свадьба, – напомнила Рут.

– Тебе нравится Оуэн? – спросила Уинни.

Нравится ли ей Оуэн? Рут задумалась. Последние несколько дней она только тем и занималась, что старалась побороть возникшее в нее желание. Именно поэтому брак с Оуэном Стоуном казался ей ошибкой, и ошибкой роковой. Рут с радостью родила бы ему детей. Однако все, что нужно Оуэну, это сделать счастливой свою тетю, о чем он и заявил со всей определенностью.

Рут удавалось прикидываться равнодушной шесть дней. Но как долго еще она продержится? А едва Оуэн догадается о ее чувствах, она умрет от стыда. Для него это всего лишь брак по расчету, эмоции здесь совершенно ни при чем.

– Я спрашиваю, он тебе нравится? – повторила Уинни.

Рут кивнула.

– Это так страшно – быть за ним замужем?

– Не думаю.

– Так чего ты беспокоишься, малышка? Я просто умираю от любопытства – так хочется его увидеть! – воскликнула подруга. – А вдруг это будет настоящий брак?

– Ты что – спятила! – воскликнула Рут, закидывая в рот очередную ягоду и запивая ее шампанским.

Из-за Альберты Рут соблюла старый обычай: ночь перед свадьбой провела у себя. У нее возникло ощущение, что предстоящая церемония беспокоит Оуэна точно так же, как и ее. Хотя он снова заговорил о свадьбе только накануне вечером, когда Рут известила его, что собирается ночевать дома.

– В этом есть необходимость? – хмуро спросил Оуэн. – А если вы понадобитесь Саймону?

– Тогда ему придется довольствоваться дедушкой, – раздраженно ответила она. – Я хочу это сделать, и я это сделаю!

– Вы часом не собираетесь сбежать от меня?

Рут уставилась на него, удивленно приоткрыв рот.

– Что за мысли приходят вам в голову!

Оуэн глубоко вздохнул. Широкие плечи поднялись и опустились.

– Женщины, как известно, непостоянны.

– Ну, обо мне этого сказать нельзя, – с вызовом заявила Рут. – Я же подписала вашу идиотскую бумагу, так? Хотя, смею вас уверить, нужды в этом не было: я никогда не отказываюсь от своих обещаний.

Однако на сей раз ее так и подмывало взять свои слова обратно…

А что, если тетя Альберта проживет не полгода и не год, а гораздо дольше? Что тогда? Интересно, приходила ли эта мысль Оуэну?..

В десять часов утра, когда дождь кончился и выглянуло солнце, Рут оделась. В десять пятнадцать за ней приехала машина. В десять двадцать пять Рут была на месте. В десять тридцать она стала миссис Оуэн Стоун.

– Жених может поцеловать невесту.

Рут не успела понять, кто произнес эти слова. Но когда Оуэн послушно обнял ее, когда его губы прильнули к ее губам в поцелуе, который длился целую вечность, она почувствовала, что теряет сознание.

Да, ради Альберты они перед свадьбой играли в любовь: Оуэн держал Рут за руку, обнимал ее, даже целовал – еле касаясь губами. Но сейчас Рут казалось, что Оуэн целует ее по-настоящему, хотя знала, что это всего лишь притворство. Она едва удержалась, чтобы не ответить, однако это усилие едва не убило ее на месте.

А потом внезапно Рут поняла, что свободна. Она оглянулась на подругу, которая в восторге взирала на Саймона, совершенно очаровательного в сером костюмчике, на Альберту, счастливо улыбающуюся, на Чарлза, партнера Оуэна, который, едва увидев невесту, уже не спускал с нее загоревшихся глаз. И наконец Рут осмелилась посмотреть на… мужа.

– Миссис Стоун, вы просто сногсшибательны! – произнес тот.

Более того, Рут совершенно ошеломила его, когда Оуэн встретил ее у подъезда. Серебристо-серое платье, длиной до колен, обрисовывало фигуру – и, кажется, лифчика на ней не было. Последняя мысль мучила Оуэна всю церемонию.

Стройные ножки обтягивали шелковые чулки телесного цвета – странно, но он прежде не замечал, что у Рут такие длинные ноги. Маленькие ступни прятались в туфлях на шпильках. Голову венчала шляпка, украшенная кружевной вуалеткой.

Оуэн услышал, как Чарлз, задохнувшись от изумления, произнес:

– Это называется «очень даже ничего»?! Да ты, наверное, ослеп, приятель. Она самая соблазнительная женщина, которую я когда-либо видел. Господи, как я тебе завидую!

Да, Линн была прекрасна, но Рут… У Оуэна перехватило дыхание. Он чувствовал себя польщенным: Рут явила себя во всем блеске, хотя это была всего лишь работа, за которую Оуэн ей платил. Но, будучи добросовестным работником, Рут великолепно выполняла свои обязанности. Альберта была совершенно счастлива.

Перед свадьбой Оуэн подарил Рут кулон с бриллиантом – она пыталась отказаться, но он настоял на своем. Однако теперь, глядя на камень, мерцающий в вырезе ее платья, в восхитительной ложбинке между грудей, Оуэн чувствовал ком в горле и снова сомневался в том, что поступил правильно.

– Нам пора ехать, – раздался за его плечом голос Чарлза.

Оуэн предложил руку Рут, и она приняла ее без малейших колебаний, улыбаясь ему словно влюбленная новобрачная. Оуэн был поражен: он знал, что эта женщина не испытывает к нему никаких чувств, что терпит его прикосновения только ради Берти. Но сейчас почти жалел, что их брак – ненастоящий.

Сидя рядом с Рут на заднем сиденье машины, увозившей их в коттедж, Оуэн боялся, что румянец на ее щеках поблекнет и улыбка увянет, но его опасения не оправдались.

– Спасибо, – с чувством сказал он. Рут удивленно приподняла бровь.

– За что?

– За идеальную свадьбу.

Она мгновение колебалась. И Оуэну подумалось, что сейчас Рут скажет, что прошедшая церемония отнюдь не была для нее пыткой. Но вместо этого услышал:

– Нам удалось обмануть Берти, да?

Он почувствовал острое разочарование.

– Пока да. Но день еще не закончился.

– Как и сотни других дней, – напомнила Рут, и ему показалось, что он слышит сожаление в ее голосе.

– Уже раскаиваешься? – резко спросил Оуэн. Ему не хотелось, чтобы Рут жалела о своем поступке. Он желал, чтобы Рут понравилась ее работа. Работа! Господи, ну как брак может быть работой? Брак – это союз тел и сердец. Во всяком случае, так должно быть. Оуэн надавил пальцами на занывшие виски. Что же он натворил…

– Нет, Оуэн, я не раскаиваюсь. – Рут заботливо коснулась его руки. – Что с тобой? У тебя болит голова?

– Слегка. Переработал, должно быть, – солгал он.

– Дай я помассирую тебе голову.

И Рут положила свои пальцы на его виски. Оуэн вдыхал сладостный аромат ее тела и мечтал, чтобы эти мгновения длились вечно. Ее руки, казалось, знали, что именно надо делать, где коснуться и как гладить, успокаивая.

Ложь! Прикосновения Рут ни в коей мере не успокаивали его, напротив – пробуждали в нем забытые ощущения. Запретные страсти овладели Оуэном, желания, похороненные после смерти Линн, полыхнули в груди. Это невозможно было вынести.

– Все, спасибо. Мне стало лучше, – излишне резко сказал он.

– Ты уверен? – Хрипловатый голос Рут, завороживший Оуэна с самого начала, звучал сейчас еще более соблазнительно. Или это все его воображение?

– Да. Э-э-э… да мы уже приехали.

Оуэн решил устроить прием не в ресторане, а дома – на случай, если Берти устанет и захочет лечь. И сейчас был очень рад, что они уже приехали, потому что боялся в любой момент выдать себя.

В коттедже их ждал накрытый стол. Шампанское лилось рекой, а мусс из лосося, паштет из дичи и ягнятина с абрикосами были просто великолепны. Рут по-прежнему сияла, и из произнесенной Чарлзом речи явствовало, что, если бы он встретил ее первым, она не вышла бы замуж за Оуэна.

А потом Чарлз беседовал с ней целую вечность. Неужели приятель решил приударить за Рут и предложить ей руку и сердце, как только кончится срок контракта? – подумал новоиспеченный муж.

– Похоже, ваш друг собирается увести у вас жену.

Оуэн повернулся к Уинни, стоящей возле него и широко улыбающейся. Ему понравилась подруга Рут – прямодушная девушка, наделенная чувством юмора. К тому же весьма симпатичная. Нетрудно было догадаться, что Рут будет скучать по ней. Надо будет сказать, чтобы приглашала ее в гости, когда захочет.

Сейчас, конечно, Уинни шутила, но насколько ее слова были близки к истине! Оуэн скрипнул зубами.

– Я вот как раз думаю: не пойти ли и не засветить ему между глаз? – обратился Оуэн к девушке, улыбаясь и одновременно пытаясь понять, знает ли та правду о его браке. Надо будет спросить у Рут.

– О, это не самая хорошая мысль. Я сделаю лучше, – откликнулась Уинни. И подмигнула: – Пойду-ка я побеседую с Чарлзом.

* * *

– Оуэну чертовски повезло.

– В чем же? – Рут взглянула на Чарлза, присевшего на подлокотник дивана рядом с ней. Как только Оуэн отошел, друг немедленно занял его место.

– Он женился на потрясающей женщине.

Рут приподняла бровь.

– Надо полагать, мне тоже повезло – с Оуэном.

Она бросила быстрый взгляд на своего мужа, наливавшего Альберте шампанского.

– Думаю, я тоже сыграл в этой истории немаловажную роль.

Изящные брови Рут сошлись вместе.

– Прошу прощения? Что именно вы имеете в виду?

– Объявление… Разве муж не говорил вам? – ухмыльнулся Чарлз. – Это я дал объявление в газету. Вам есть за что благодарить меня, милая леди. Я даже полагаю, что могу рассчитывать на поцелуй.

Чарлз наклонил к ней голову, но Рут ловко ускользнула от него и поднялась с дивана.

Оуэн позволил другу дать объявление в газету! Чепуха какая-то. Но почему? И почему Оуэн ничего ей не сказал? Что же он за человек, раз позволяет посторонним вмешиваться в свою жизнь?

Чарлз, нисколько не смутившись, тоже поднялся с дивана, продолжая начатый разговор:

– Я понял, что ему самое время жениться, – но даже не предполагал столь быстрой развязки. И того, что вы окажетесь настолько обворожительной. Я уже говорил Оуэну: я жалею, что не встретил вас раньше него. Есть ли у меня шанс?

Чарлз был недурен собой, он явно душа общества, но определенно начинал действовать Рут на нервы.

– Ни малейшего. Извините. – Рут улыбнулась кавалеру, чтобы смягчить свои слова, и краем глаза заметила, что Оуэн смотрит на нее. Надо бы подойти к мужу.

Но прежде чем успела это сделать, рядом с ней и Чарлзом возникла Уинни.

– Я пришла побеседовать с этим восхитительным мужчиной. А тебя ждет Оуэн. Говорит, что вам пора ехать.

– Куда?

– Как – куда? В свадебное путешествие.

Какое свадебное путешествие? А Берти и Саймон, кто будет присматривать за ними?

Нахмурясь, Рут подошла к одиноко стоящему Оуэну.

– Почему ты не сказал мне, что мы куда-то едем? – резко спросил она.

Теперь и Оуэн нахмурился.

– Кто тебе сказал?

– Уинни.

– Она просто догадалась. Но вообще это правда: я все устроил, и нам уже пора.

– Но как же Саймон, твоя тетя…

– За ними будет кому ухаживать.

Оуэн по-прежнему не собирался советоваться с ней. Ничего себе семейная жизнь!

– Но мои вещи… – попыталась протестовать Рут.

– Я уже собрал их.

Собрал ее вещи! Да как он посмел?

– Но мы не можем отправиться в свадебное путешествие: наш брак – не настоящий! – Рут начала сердиться.

– Об этом никто не должен знать. Мы едем вне зависимости от твоих желаний.

Судя по всему, Оуэн не собирался принимать во внимание ее протесты, но Рут ничего не могла поделать с собой: она нанялась ухаживать за внуком и теткой Оуэна. Да и кому какое дело: едут они в свадебное путешествие или нет.

– А Берти знает? – возбужденно спросила Рут.

– Да, и одобряет.

Похоже на правду. Наверняка Альберте хочется, чтобы все было как положено.

– А твой внук?

– Он тоже в курсе.

– И должно быть, против.

Оуэн пожал плечами.

– Сначала был против. Но потом я сказал ему, что за ним будет приглядывать очень добрая тетя, у которой есть мальчик его возраста. После этого все было в порядке.

– Какая тетя? – ревниво спросила Рут.

– Дипломированная няня. Не беспокойся. Я нанял ее через агентство.

– Но зачем тогда надо было нанимать меня? – удивилась Рут.

– Мы женаты всего несколько часов, а ты уже закатываешь мне скандал. Так не годится, Рут. Я тебе не за это плачу деньги.

Оуэн не шутит, он злится из-за того, что я отказываюсь посмотреть на вещи с его точки зрения, поняла Рут. Но почему тогда он не хочет взглянуть на ситуацию моими глазами?

Свадебное путешествие! И как они, интересно, его проведут? Не в общей постели, это уж точно. Лишь бы не вцепившись друг другу в глотки – что вероятнее.

– И куда же мы едем? – спросила новобрачная, источая сарказм.

– Узнаешь на месте.

Рут вздернула подбородок.

– А если я откажусь ехать?

Глаза Оуэна недобро сверкнули.

– Если ты хоть чем-то обеспокоишь мою тетю, будешь жалеть об этом до конца жизни, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Тут до них донесся голос Альберты:

– Ну что, голубки улетают? Смотрите, не опоздайте на рейс.

Рут захотелось ударить Оуэна, но она удержалась, мгновенно перевоплотившись в сияющую новобрачную.

– С вами все будет хорошо?

– Это даже не вопрос, – ответила Альберта. – Я прекрасно проведу время, воображая, как вы делаете детей.

Щеки Рут покрылись жарким румянцем. Даже Оуэн выглядел шокированным.

– Ты невозможна, Берти, – фыркнул он. – Что прикажешь с тобой делать?

– Езжайте и развлекайтесь, – ответила та. – А потом расскажете, как провели время.

– Пойду принесу вещи, – сказал Оуэн. Оставшись с Рут, Альберта сказала ей:

– Ты самая прекрасная из всех невест, каких я видела. Ты вся так и светишься любовью. Я очень счастлива!

– Но я все же думаю, что нам не следует бросать вас.

– Пустяки, милочка. Вы оставляете меня в надежных руках. Поди попудри носик, или что там еще тебе надо сделать, а потом с моего благословения поезжайте.

* * *

По дороге в аэропорт и в самолете Рут молчала, игнорируя все попытки Оуэна завязать разговор, пока он не оставил ее в покое.

Когда самолет приземлился, Рут не имела ни малейшего представления, где очутилась. А когда пересели на другой самолет – маленький, принадлежавший местной авиалинии, – и не подумала задать Оуэну ни единого вопроса.

Конечным пунктом их путешествия оказался остров – пышный зеленый оазис посреди искрящегося океана. Они уселись в ожидавшую их машину, и Оуэн привез их к домику на пляже. Воздух был теплым и влажным, небо светилось голубизной. А построенный на сваях домик выглядел просто очаровательно и стоял в уединенном месте – идеальный приют для молодоженов!

Рут дождалась, пока они войдут в дом – деревянные полы, плетеные коврики, на окнах не занавески, а жалюзи, на потолке вентилятор – и произнесла, очень стараясь сдерживаться:

– И какой во всем этом смысл?

– Смысл тот, – ответил Оуэн, занося в спальню – единственную в доме спальню! – вещи, – что мы должны сделать то, что от нас ждут.

– Кто ждет? Никто и глазом бы не моргнул, если бы мы никуда не поехали. Все знают, что за Альбертой нужен уход, не говоря уже о Саймоне.

– Нам надо лучше узнать друг друга.

Что-то в голосе Оуэна заставило Рут насторожиться.

– Если я правильно тебя поняла, то можешь об этом позабыть! Мы не…

– Я имел в виду только то, что нам надо поговорить, – спокойно прервал ее Оуэн. Слишком спокойно. – Мы едва знакомы, а дома трудно будет рассказывать друг другу о себе.

Рут презрительно фыркнула:

– Мы могли бы найти укромный уголок и в Канаде. Да и вообще, я не понимаю, зачем все это нужно, если наш брак всего лишь сделка!

– Это нужно, чтобы у моей тети не возникло никаких подозрений. Она все время задает вопросы, на которые я не могу ответить. Не беспокойся, я не собираюсь даже прикасаться к тебе, если тебя волнует именно это.

«Не собираюсь» – понимай «не хочу». Рут героическим усилием воли вздернула подбородок.

– Я ни о чем таком и не думала, – солгала она.

– Правда? И даже не заметила, что в доме одна спальня с одной-единственной постелью? – Оуэн покосился на изящное сооружение из резного дерева.

– Заметила.

– По крайней мере, на ней поместится целый десантный полк, – саркастически отозвался Оуэн.

Теоретически кровать была достаточно велика, чтобы двое, лежащие на ней, не касались друг друга. Но на практике… Ох, мысленно вздохнула Рут, кому-то придется спать на неудобном диванчике.

– Ты, наверное, хочешь разобрать вещи и принять душ, пока я приготовлю что-нибудь перекусить.

– Я не голодна.

– Как насчет выпить?

Рут молча кивнула.

– Шампанского?

– Нет, мне уже хватит алкоголя на сегодня. Какого-нибудь соку. Если есть.

– Конечно, есть. Я отдал соответствующие указания.

– Так ты был здесь раньше?

– Да. Этот домик принадлежит мне.

Рут вздрогнула. Он жил здесь, в этом доме, вместе с Линн!

– Да ты просто бездушное животное! – поддавшись порыву, воскликнула она.

Оуэн недоуменно уставился на нее.

– Но почему?

– Как ты мог привезти меня туда, где когда-то жил с Линн! – И Рут с перекошенным от гнева лицом толкнула Оуэна в грудь.

– Успокойся, – сказал он, перехватив ее запястья. – Это мой дом, и только мой. Я никого сюда не привозил прежде.

– Ой!

– И все? – Оуэн прижал руки Рут к своей груди, и она почувствовала, как бьется его сердце, ощутила тепло его тела. О Господи, как хорошо!

– Извини, пожалуйста.

И чего она так взбеленилась? Надо было сначала все выяснить, а не бросаться на человека с кулаками. Ну почему она вечно поступает и говорит не подумав?

Оуэн отпустил ее руки. Но прежде чем Рут успела отступить хотя бы на шаг, обнял ее за плечи и привлек к себе.

Ничего больше, но у Рут все поплыло перед глазами. Она знала, что Оуэн всего-навсего хочет дать ей понять, что не сердится, что все в порядке, но ее тело решило иначе. Между ними словно проскочила искра. Рут изо всех сил боролась сама с собой, чтобы не стиснуть Оуэна в объятиях, чтобы не прильнуть к его губам. О, как она жаждала его поцелуев, его прикосновений, тяжести его тела!

Внезапно Оуэн резко отстранился. На его лице были написаны ужас и отвращение. У Рут внутри словно что-то оборвалось. Не зная, куда девать глаза, она мечтала провалиться сквозь землю. И, повернувшись, вылетела из комнаты.

Стоя на берегу бирюзового океана, Рут думала, осмелится ли теперь посмотреть в глаза Оуэну.