S-T-I-K-S. Окаянный

Текшин Антон

Глеб Измайлов никогда не жаловался на излишнюю везучесть. Тяжёлая болезнь, потеря работы — пожалуй, это была светлая полоса его жизни, если задуматься, КУДА его зашвырнуло. Новички здесь не протягивают и суток. Выжившие — лишь статистическая погрешность, подтверждающая общее правило. Наивно пытаться войти в их число, когда на тебя открыта настоящая охота. И если обычным монстрам ты интересен просто в качестве деликатеса, то местным жителям нужно от тебя гораздо больше. Ну, как от тебя… Скорее — от твоего двойника, набедокурившего в здешних землях так, что он стал Легендой. Правда, со знаком «минус». Попробуй теперь доказать, что это не ты, если ваше сходство — на генетическом уровне. И это ещё не самая худшая новость недели. Кто там говорил про везение?

 

Глава 1

— Егорыч, просто признай — мы заблудились, — в который раз попросил Лёха, зашелестев картой. — Эта не та дорога.

— Да иди ты в задницу со своей бумажкой! — взорвался наш водитель. — Мы никуда после Бии не сворачивали, тут дорога всего одна, до самого Телецкого, ити его душу, озера!

— Но тот туман…

— Да он здесь причём?! Ты ещё погоду приплети! Не было съездов, кроме галимых грунтовок к местным посёлкам, не могли мы там не туда повернуть!

— Откуда тогда этот перекрёсток?

Тут Егорыч не нашёлся с ответом, просипев какое-то ругательство сквозь стиснутые зубы. И было от чего.

Ведь на пресловутой бумажной карте на этом участке дороги до самого Артыбаша никаких перекрёстков не значилось. Причём электронная версия от китайского навигатора, используемого в пассивном режиме из-за отвратительного сигнала в здешних местах, была полностью с ней солидарна. Последний отрезок нашего долгого пути нельзя было назвать прямой стрелой, но и свернуть не в ту сторону в этих, ещё полудиких краях, довольно проблематично. Однако факт налицо — мы упёрлись в развилку, аки заплутавшие богатыри. Вот только варианта в нашем случае имелось всего два — направо и налево, так как перекрёсток оказался Т-образным.

А ехать надо было прямо.

Егорыч заглушил двигатель и хлопнул водительской дверью. Никак пошёл убедиться, что перекресток реальный, а не привиделся нам в сгущающихся алтайских сумерках. Как ни старался он успеть засветло, гоня по трассе что есть мочи, дурацкая поломка под Кемерово внесла свои коррективы. Вот тебе и хваленый «Форд», полный «Транзит»! Согласился бы на суровую отечественную «Газель» — и доплачивать не пришлось, и ждать лишние сутки. Хотя в моём положении трястись над жалкими остатками накоплений как-то глупо, хочется комфорта. Напоследок.

Илья — третий член экипажа, сидевший со мной в салоне, накинул на плечи куртку и тоже выскользнул на улицу подышать свежим воздухом с примесью никотина. Боковую дверцу он, после некоторого раздумья, задвинул на место. А то мало ли, вдруг я простужусь под тёплым пледом.

Снаружи действительно было прохладно, пахло осенним лугом и немного хвоёй, а вот речка со странным названием «Бия» не ощущалась совсем, хотя она по идее, должна извиваться совсем рядом, за ближайшим перелеском. Ещё один пунктик в пользу того, что мы не на верном пути.

Проклятье, как же хочется тоже выйти наружу, размять ноги и самому посмотреть, что там с дорогой! Вместо этого приходится лежать на остервеневшей кушетке, изображая из себя беспомощного манекена — этакое пособие для юных медиков. Благо хоть разговаривать ещё не разучился.

— Да твою же… — раздражённо процедил Лёха с переднего сидения. — Долбаная глухомань!

— Связи нет? — догадался я.

— Ага, цивилизацию сюда не завезли, — откликнулся он и вжикнул пластиковой форточкой, отделявшей кабину от салона. — Ты как там?

Больше кушетки меня достало разве что постоянное вопросы о моём состоянии. Да, оно, мягко говоря, плачевное, но от того, что уточнять его каждые пять минут самочувствие не улучшится. Но такова суть медицинских работников — никому не хочется привезти пациента уже остывшим.

— Пока дышу, — признался я.

— Ты уж извини…

— Да ладно, чего уж там. Где наш автосусанин?

Двигать туда-сюда головой у меня ещё получалось, хоть и с трудом, да в узкое окошко «Транзита», больше похожее на бойницу, хрен что разглядишь. Так что вся информация о внешнем мире шла от впередсмотрящего.

Вообще, дабы перевезти меня из точки «А» в пункт «Б» теоретически достаточно двух человек — один за рулём, второй держит руку на пульсе. Нормативы же предусматривают экипаж минимум из трёх человек, поэтому всю дорогу Лёха в качестве запасного игрока страдал откровенной фигнёй — насиловал ручной планшет, пока не надоело, дремал, и даже пытался навязать себя в качестве штурмана, но был послан в категоричной форме. Может, зря?

Снова хлопнула дверца кабины, возвещая о том, что наш торопыга-водитель, предпочетший проскочить через густые клубы то ли дыма, то ли тумана, вернулся на место. Возможно, остановись мы у моста на часок, вонючая хмарь сама собой и рассосалась бы, а так в салоне до сих пор стоял едва уловимый душок из-за невовремя закрытой форточки. Мусор там, что ли, жгли на берегу? Вроде болот поблизости нет, хотя от них, скорее сероводородом несёт — тоже мерзко, но как-то по-другому…

В любом случае, из-за плохой видимости мы заехали не туда.

— И чё делать будем? — ехидно поинтересовался Лёха.

— Не знаю, — честно ответил Егорыч. — Никаких указателей ни слева, ни справа. А по километражу, ити его в душу, мы уже давно должны были приехать!

— Мужики, давайте назад, — внёс своё рацпредложение вернувшийся Илья. — Ну его нафиг, вернёмся к посёлку, спросим дорогу у местных.

— Дорога тут одна!

— Как видишь — нет. А поехав не в ту сторону, мы окончательно заплутаем. Я лично не хочу в машине ночевать.

— Поддерживаю, — отозвался Лёха. — Тут всего-то тридцатка…

— Мы, вообще-то, больше проехали, — напомнил я всем. — Но согласен, нужно вернуться.

— Ла-а-адно, — с досадой протянул Егорыч. — Но если окажется, что я ехал правильно…

— Компенсирую, — успокоил его я.

Понятное дело, водитель сэкономленный бензин в мыслях уже реализовал, возможно, даже отметил это дело, и терять предполагаемый бонус отказывался до последнего. Но благо, музыку тут заказываю я — деньги пока есть, хоть и немного. Ну ничего, скоро они мне вообще не понадобятся, недаром пришлось проделать такой длиннющий путь сюда.

Машина ловко крутнулась на пустом перекрёстке и покатила обратно. Ехали медленней обычного, видимо Егорыч не оставлял надежды найти заветный указатель и доказать нам, как мы глубоко ошибались. А меня, тем временем, начало всё сильнее укачивать — чёртов серпантин доконает кого угодно, а с моим нынешним вестибулярным аппаратом…

В общем, мне снова понадобился волшебный пакетик.

Илья, уже привыкший к подобной процедуре за прошедший день, потянулся было к картонной упаковке, как вдруг машина резко дёрнулась, под унисон истерично завизжавших тормозов.

— Ё-о-оп… — успел прохрипеть Егорыч.

И тут последовал удар.

То, что я не слетел с кушетки на пол, исключительно заслуга расторопного Ильи. Самый молодой член экипажа — обладатель ухоженной короткой бороды, вошедшей недавно в моду — исхитрился поймать меня буквально в воздухе. Сам он, правда, крепко приложился плечом о перегородку салона, но хватку не ослабил.

Машина, наконец, встала. Мой желудок, и так неважно себя чувствующий, скрутило в диком спазме. И опять на помощь пришёл Илья — помог перевернуться на бок и поддерживал голову, пока меня не отпустило. Благо, предусмотрительно ничего не ел накануне, и рвало лишь выпитой водой с примесью желчи. В такие моменты особенно остро ощущаешь себя беспомощным огрызком человека, но ничего тут не поделаешь. Из хороших новостей — повезло испачкать упавший плед, салон от моей внезапной слабости вроде не пострадал.

— Спасибо… — вот и всё, что я смог прохрипеть.

— Да не за что, — медик утёр гигиенической салфеткой мои грязные губы и уже громче поинтересовался. — Народ, что там?

— Походу, сбили кого-то, — тихо отозвался Лёха.

— Сука, ну прям под колёса…

Водитель заглушил двигатель и выскочил из кабины.

— Сундук готовить? — решил уточнить Илья. — Человек, животное?

— Давай, я ноги вроде видел.

Снова хлопнула дверца.

Сундуком на местном медицинском жаргоне называют реанимационный комплект в защитном пластиковом контейнере ядовито-оранжевого цвета, с полукруглой откидной крышкой. Медик схватил его за синюю ручку для переноски, окинул меня быстрым взглядом и присоединился к товарищам на улице. Приоткрытая им боковая дверь тихонько скользнула на рельсе обратно, едва слышно щёлкнув замком.

Снаружи окончательно стемнело, единственным источником света были фары автомобиля — «мигалку» на крыше никто включить не догадался, да и толку от неё мало. Хотя Лёха светил по сторонам фонариком от планшета — яркие отблески хаотично метались в тёмных окнах.

— Эй, ну что там, нашли?

— Да, иди сюда, бегом!

Дальнейших фраз я не разобрал, со звуконепроницаемостью в салоне было всё в порядке. Комфорт, как и хотел.

Похоже, тело сбитого бедолаги отбросило куда-то за обочину, где его обнаружили подоспевшие медики. Тут уж и не скажешь — повезло ему или нет. Вроде бы и «скорую» вызывать уже не нужно, а с другой стороны — неплохо под колёса совсем не попадать.

Лучше бы он там был повнимательнее на дороге, последняя встряска как нельзя хуже отразилась на моём многострадальном организме. Перед глазами плыли разноцветные круги, штормило так, будто я выпил литр дешевой водки натощак, а звуки воспринимались как через ватные тампоны — по всем признакам надвигался новый приступ. Не дотянул я до санатория, увы.

Врачи мрачно предрекали, что после очередного обморока я могу уже не очухаться, хотя и буду формально ещё живой. Господи, пусть они окажутся хоть разок неправы — лежать ещё несколько месяцев перезрелым овощем, пока жизнь в теле не угаснет совсем — не мой выбор. И вообще, хочется напоследок побыть на берегу, посмотреть на водную гладь…

Но, честно говоря, красоты природы не главное, что тянуло меня к Телецкому озеру. Куда важней была конфиденциальная договорённость с местными ребятами, обещавшими не дать мне зачахнуть в беспамятстве. Благо лицензия, выданная их заведению, позволяла содержать даже таких доходяг как я. И вот как всё обернулось.

Между тем экипаж машины боевой продолжал общаться друг с другом на повышенных тонах, граничащих с криком. Похоже, реанимацией никто из них не занимался. Неужели насмерть? Ехали мы небыстро, но тут уж как повезёт, можно вообще на ровном месте споткнуться и шею себе свернуть. Запросто.

Для меня в таком состоянии каждая секунда растягивалась в маленькую вечность, но что-то они там действительно тормозят. Если несостоявшийся пациент уже зажмурился, то можно смело грузить его в салон, благо места хватит, и ехать дальше, на встречу к цивилизации. Я не против соседа, даже такого молчаливого. Лишь бы снова в путь.

Ментов всё равно отсюда не вызвать, ждать их в этой глухомани нет смысла. Чего ж тогда за совет в Филях? Решают, оставить ли тело? Странно, ведь скрыть-то не получится — в посёлке нас видели, трафик в этих местах небольшой, а помятая морда машины это стопроцентная улика. Тут не надо быть гением сыска, чтобы вычислить конкретную «скорую», тем более, с новосибирскими номерами.

А если попробуют закопать? Да ну, бред…

И тут, будто в подтверждение моих мыслей, слева от машины раздался громкий рык, пробившийся в сознание сквозь двойную шумоизоляцию. Вроде бы глюков до сих пор я даже от лекарств не ловил, но попробуй угадай, какой участок мозга придавила на этот раз чертова опухоль. Я в первое мгновение даже подумал, что какой-то малогабаритный трактор к нам приближается, но потом до меня всё же дошло — это животное. А кто может так оглушительно заявить о себе в здешних лесах? Медведь? Ну, только если ему слон на ногу нечаянно наступит…

Однако слуховая галлюцинация и не думала проходить, чудесно диссонируя со звоном, нарастающим в голове. Может, перед комой люди ощущают то же самое?

Экипаж «скорой» в беспамятсво не собирался, но по их испуганным вскрикам, рычание они тоже услышали и поспешили обратно, к машине. По крайней мере, мне так показалось — в тот момент я уже ни за что не мог бы поручиться наверняка.

Между тем неведомый зверь на мгновенье умолк, а потом пошла такая звуковая вакханалия, что хоть фильм ужасов снимай — вопли, стоны, один раз что-то тяжелое ударило в борт, заставив машину покачнуться. Да что там вообще творится, мать вашу?

И так же резко всё стихло.

— Ни хрена у вас тут медведи… — прошептал я онемевшими губами, из последних сил пытаясь приподнять потяжелевшую голову.

Отчасти, этот мне подвиг удался, и моему помутневшему взору предстала прощальная картина этого мира — огромные серые когтистые лапы со странными металлическими браслетами, похожими на средневековые колодки, разрывают задний борт многострадального «Транзита» будто тонкую фольгу. Внутрь салона щедро брызнуло стеклом, но я уже без сил повалился обратно. В голове оглушительным набатом билась кровь, не находя себе выхода.

«Определённо, не медведь», — успел я мысленно классифицировать неведомого ночного зверя и провалился в липкую темноту.

 

Глава 2

В себя мне довелось приходить по-разному. Иногда резко — по зову службы, начальства или собственного организма после очередной безудержной пьянки. Иногда процесс прощания с грёзами затягивался, особенно в короткие выходные. А бывало, очухивался уже на ногах, наполовину кое-как одетый или не пойми с кем в обнимку, без малейшего понятия, что вообще происходит.

После же участившихся в последнее время приступов момент пробуждения напрочь стирался из памяти — вставшие набекрень мозги ещё не успевали вернуться на прежнее место. Но только не в этот раз. Я чётко помнил, что плыл куда-то в звенящей пустоте, словно астероид в космосе, а со всех сторон вместо звёзд на меня не мигая смотрели десятки тысяч глаз, горящих алым светом. От этих явно недобрых взглядов было не по себе, но деться от них было некуда, в какую бы сторону я не двигался. Сколько продолжалось плавание — трудно сказать, антураж никак не хотел меняться. Один лишь звон постепенно нарастал, пока не оборвался звуком лопнувшей струны.

И я очнулся.

Вокруг тихо, лишь иногда доносятся странные звуки — то ли хлюпанье, то ли чавканье. Где-то на периферии сознания это вызывало беспокойство, но вот почему?

В многочисленных медицинских учреждениях, где мне довелось побывать, по прибытию обратно в реальность обязательно уточняли, насколько хорошо моё самочувствие. По десятибалльной шкале.

Сейчас, как ни странно, было на четверочку. Прохладно, даже как-то зябко. Во рту сушь, как после ночного загула, многострадальная голова тихо потрескивала, но в целом куда лучше, чем накануне… Так, стоп!

Я настолько резко приподнялся, что даже привычные круги перед глазами не рискнули показаться. Первое что увидел — задних дверей у машины больше не было, лишь топорщились лохмотья металла в районе петель. Вот откуда такая морозная свежесть в салоне, я-то в одной больничной пижаме на голое тело. На улице, судя по коротким теням, стоял самый, что ни на есть, полдень. Видневшаяся часть дороги, по которой мы ехали накануне, слегка присыпана лимонно-жёлтой листвой с осин, стройным рядочком стоявших за обочиной. Через метров двести полотно сворачивало и терялось из виду. Ни одной машины в поле зрения.

Внутри, если не считать россыпей осколков стекла, обстановка не изменилась. Разве что плед, на который меня стошнило, куда-то пропал. Ну да невелика потеря, хуже другое — в машине кроме меня ни единой живой души. А что там за бортом?

Я уже привычно прислушался и тут же понял, что за звук с самого моего пробуждения не давал мне покоя — снаружи кого-то ели. Особо при этом не скрываясь, с шумным чавканьем, изредка похрустывая костями. Ну, или тут просто рядом студенческая столовая, прямо на дорожке из морских ракушек.

И вполне очевидно, кто стал обедом, принимая во внимание фактическое состояние «скорой». Если серые лапы в браслетах мне не привиделись от острой нехватки кислорода, то считать всё остальное, услышанное до обморока, одним лишь бредом было как-то наивно.

Получается, ночью на ребят в кювете кто-то действительно напал, и, судя по крикам, загрыз. Не медведь. Потом этот чёртов «немедведь» захотел проветрить салон, оторвав к чертям обе задние дверцы, и, очевидно, увидел меня. Так почему я ещё жив?

Чавканье на несколько секунд прервалось, затем раздалось вновь, уже гораздо ближе.

Ладно, допустим, меня в тот момент можно было принять за свеженький труп. Разница невелика, тут только квалифицированный врач «кто есть кто» разберёт, который, похоже, остался в том самом кювете. Так себе гипотеза, но сейчас не об этом. В данный момент «немедведь» занят поглощением добычи. Хватит ли у него аппетита на четверых, с учётом того, что из мужиков никто не смог убежать?

Что-то подсказывало, что хватит. Как-то мы с приятелем-дальнобойщиком забирали его ротвейлера с дешёвого приюта по объявлению. Так вот он, проведя полторы недели на китайском сухпайке, с энтузиазмом умял хорошее такое ведро жратвы. А потом еще половину. Параметры неведомого хищника неизвестны, но прикинув его рост с увиденными мною запястьями…

Может, это тот самый алтайский «снежный человек», мать его йоти?

Ну, шучу, значит уже окончательно пришёл в себя. А налицо, между тем, две существенные несостыковки. Первая — времени прошло уже немало, что-то медленно «немедведь» добычу приходует. Вторая ходка или сородич? Чур-чур-чур, не хватало только стаи такой вот непонятной херни, терроризирующую местную округу. Кстати, о местных. Странность номер два — даже если никому спастись из экипажа не удалось, где остальные люди? В самом Артыбаше живёт никак не меньше тысячи человек, это не считая многочисленные кемпинги, гостиницы и санатории, разбросанные по берегам Телецкого озера. Да, тут трафик не как в Сочи, но всё же — день на дворе, кто-то должен был проехать туда или обратно и заметить помятую «скорую» посреди дороги, не говоря уже о трупах.

Или проезжали, но «немедведь» и о них позаботился? М-да, кажется, я потихоньку и сам бредить начинаю, без участия опухоли.

Но мозг всё-таки размял перед обдумыванием главного вопроса — а мне-то что делать?

Пока я изображал из себя диагеновского мыслителя без бочки, прожорливый зверь, судя по звукам, подобрался ещё ближе. Так, глядишь, скоро он и в салон снова заглянет, проверить, не проветрилось ли залежавшееся мяско. Не спорю, о конечной цели моего путешествия я не забывал ни на минуту, но становится чьей-то закуской категорически не хотелось. Моё тело практически не слушается, а вот чувствительность никуда не делась — даже пара мелких царапин от осколков на ногах саднили вполне отчетливо.

Если меня будут жрать живьем, то мне ни один смертник на электрическом стуле не позавидует.

Так, а что я могу? Мой мозжечок практически раздавлен всмятку — двигаюсь как больной ДЦП после удара током, стоять не могу, сижу с трудом, здорово получается только лежать. На своих двоих от «немедведя» точно не уйду. Более реален побег на машине, если только Егорыч оставил ключи в замке зажигания. И это не самая большая проблема — из салона в кабину можно попасть исключительно через небольшую двойную форточку под самой крышей. Для здорового человека такой трюк вполне возможен, если он в своё время не злоупотреблял пивом и фастфудом, а вот для меня — нет. Значит, придется выползти на улицу, на встречу к трапезничающему хищнику.

Если посчастливится с ним как-то разминуться, придётся вспоминать подзабытый навык вождения автомобиля. Правда, из-за непроизвольных сокращений мышц есть немаленький такой риск улететь с полотна в крепкие объятья придорожной осины, так что ехать нужно медленно и осторожно. То-то «немедведь» удивится…

Так себе план. А что ещё остаётся — покорно ждать своей участи? Или громко звать на помощь, как в низкобюджетных ужастиках?

Ладно, хватит терять время, и так чёрт его знает, сколько здесь провалялся. Я неловко завозился на кушетке, разогревая затёкшие мышцы перед важным рывком. Главное — тихо спуститься на пол, ничего не зацепив при этом в тесном салоне «Транзита». Тут полным полно всего — начиная от многочисленных полок и боксов, кончая медицинским оборудованием, торчащим буквально отовсюду. Сплошная эргономика, плюнуть некуда. Как ко всему этому удалось вписать в пространство целых два кресла с высокой спинкой — знает только главный конструктор «Форда».

Сделав несколько глубоких вздохов, я уже приготовился спускать вниз подрагивающую ногу, как на улице тихо чвякнул выстрел. Судя по звуку — винтовочный, с применением дешёвого или вообще кустарного глушителя. Неведомый хищник возмущенно взревел было, но его грубо прервала частая россыпь хлопков. После десятого-двенадцадтого, примерно, снова наступила тишина. Неужели мне разок, для разнообразия, решило повезти?

Да уж, местные охотнички под стать фауне — у нас за такие дела положена вполне конкретная статья. С конфискацией и прочими крупными неприятностями.

Но в тот момент я готов был поклясться, положа руку на Конституцию, если понадобится — «немедведь» сам суциднулся, не выдержав нервного потрясения. Где взял оружие и куда его потом дел — думайте сами, товарищи следователи, вам за это зарплату платят. А то любят у нас внутренние органы страны закрывать редких сознательных граждан, протянувших в критический момент руку помощи.

Никто ведь никогда не задумывался, что Красную Шапочку от волка спасли именно браконьеры…

Через несколько минут со стороны кабины раздались тихие шаги. Сам удивляюсь, как их в таком состоянии расслышал, до чего грамотно шли люди. Затем, куда громче, чем до этого, чвякнуло ещё раз. Всё правильно, без контроля к подранку лучше близко не подходить, особенно, когда он до этого он рвал автомобиль, как тузик несчастную грелку.

После короткой паузы шаги возобновились. Судя по всему, «браков» было двое — один чуть позже остановился где-то за обочиной, а вот второй направился проверить самочувствие подстреленой добычи. Почему именно они, а не, к примеру, военные или полиция? Да потому что глушители — не самый распространённый навес на вверенном государством оружии, и вообще вкрадчивость не в их стиле. И я скорее поверю, что только что пристрелили последнего представителя тупиковой ветви эволюции — несчастного «снежного человечка», невесть как выживавшего до этого на Алтае, чем в то, что это работает какой-нибудь спецназ.

Однако, следовало и проявить вежливость — как-нибудь опознаться, а то люди, преступившие черту закона, обычно бывают нервными. Но пересохшее горло издало лишь едва различимый сип. Чудесно. Как назло, обезвоживание после отключки навалилось изо всех сил, было такое ощущение, что слюна во рту попросту не вырабатывалась, а спасительная влага находилась вне досягаемости — в самом дальнем боксе на противоположной стене.

Спустя примерно минуту мучений мне удалось издать хоть какие-то звуки, и шаги стали приближаться. Человек предусмотрительно не стал подходить к автомобилю вплотную, а пошёл по короткой дуге против часовой стрелки, пока не поровнялся с развороченным задним бортом машины.

Как я и предполагал, моим спасителем оказался обычный невысокий мужик в разномастном грязном камуфляже и высоких резиновых сапогах на завязках. Лицо простецкое — таких небритышей с носом-картошкой в любом местном посёлке через одного. Наверняка облысевшую голову прикрывала зелёная бандана, в руках — воронёный ВПО-136 с накрученным металлическим набалдашником на стволе. Для тех, кто не в теме — это гражданская версия легендарного АКМ, из которого его, собственно, и штампуют. Изменения минимальны, карабин с лёгкостью принимает армейские магазины. Вот только больше десяти патронов заряжать запрещено законом, поэтому в комплекте идут «рожки» с проволочным ограничителем. Но кого это в нашей стране останавливало? У этого никаких ограничителей точно нет, готов поставить на кон левую почку.

Задержи я такого красавца в прежние времена — могли и годовую премию за раз выплатить.

— Ёбушки-воробушки! — прокомментировал он увиденное, и резко навёл ствол на меня. — Эй, хлопец, если ты живой, отзовись.

Я, конечно, выгляжу так себе, но перепутать меня, приподнявшегося на локтях, с трупом — это немного оскорбительно. Увы, но речевой аппарат так и остался неспособен произнести вслух всё, что думаю о мыслительных способностях местного стрелка. Поэтому пришлось невербально выказать своё отношение к данному вопросу — отогнутым средним пальцем, приложив кое-как вторую руку на изгиб локтя. А чего мне, собственно, терять?

Как ни странно, данный жест полностью удовлетворил мужика, и он отвёл оружие в сторону.

— Декан, у нас тут живой!

Второй браконьер вслух не отозвался, но уже через полминуты появился в проёме с карабином наизготовку, только без самопального глушителя. Одет он был практически так же, только вместо банданы голову украшала видавшая виды рыбацкая шляпа с понуро обвисшими полями. Лица толком и не разглядишь из-за пышной тургеневской бороды, но он всё равно умудрялся производить впечатление интеллигента, в отличие от своего спутника. Навскидку ему было около полтинника — седины порядочно, да и морщины у виска глубокие.

— Здравствуй, — он полез внутрь кабины и уселся в кресло напротив кушетки, положив оружие на колени. — Говорить можешь?

Общался старший браконьер хорошо поставленным баритоном, держался уверенно, хоть и с долей осторожности. Рук с карабина не убирал.

Я поднёс шатающуюся руку к кубам, изобразив пантомиму «конченый алкаш пытается опохмелится». Мужчина понимающе кивнул и снял с пояса обычную армейскую фляжку в брезентовом чехле. Покрутив её в руках с задумчивым видом, он, однако, повесил ее на место, спросив:

— Обычная вода здесь есть?

Проследив за моим взглядом, браконьер отрыл один из боксов на стене, и вынул оттуда парочку пол-литровых пластиковых бутылок. Время, за которое он отвинчивал тугую крышку, показалось мне вечностью. Стоило горлышку прикоснуться к губам, я присосался к источнику жизни как голодный телёнок к материнскому соску, опустошив ёмкость в несколько жадных глотков. Как умудрился не подавиться — не пойму, но вторую бутылочку выпил уже осторожней, приподнявшись на локтях.

Мужчина покачал головой, оценив мою жажду, и уточнил:

— Ну как?

— Спасибо… — слова давались с трудом, но получивший необходимую влагу организм начал потихоньку оживать. — Хотя от коньяка тоже… Не отказался бы.

Бородач хмыкнул, погладив фляжку на боку.

— Здесь напиток куда лучше, но сначала несколько вопросов. Это тебя везли на «скорой»?

Я ожидал чего угодно, кроме такого идиотизма, поэтому брякнул первое, что пришло в голову:

— Не, меня на дороге подобрали… Прям в пижаме.

— Шутишь, это хорошо, — одобрительно кивнул браконьер. — Куда ехали?

Нет, он меня точно доконать пытается! Поважней нет ничего спросить?!

— Сначала к озеру, — набравшись терпения, принялся я объяснять. — Но заплутали и решили вернуться обратно.

— Что за озеро?

— А их что, тут больше одного?! — прошипел я. — Хватит тянуть кота за яйца, что с экипажем?

Не будь вырванных у меня на глазах с мясом дверей, подумал бы, что это всё — розыгрыш от местного телевиденья «Глухомань-ТВ». Уж настолько нелогичным был собеседник, да и вообще вся ситуация в целом. Но не станут же они издеваться над смертельно больным?

— Все четверо мертвы, — охотно ответил бородач. — А что касаемо озёр — их да, тут несколько. Но вряд ли вы направлялись именно к ним.

Четверо? Ах, да, Егорыч ведь сбил кого-то накануне, перед всей этой свистопляской. А что на счёт местной гидрологии — может это у меня очередной кусочек мозга отъехал, который отвечал за географию?

— Кто… их всех?

— Об этом позже, — уклонился мужчина и обратился к спутнику. — Ломоть, кстати, займись им, я тут справлюсь.

О как у них — никаких имён, всё по кликухам, предусмотрительно. Дежуривший у машины напарник кивнул и пропал из поля зрения. Пошел разбираться с кем, с «немедведем»? Разделывать на трофеи? Хотел бы я на это посмотреть…

— Как вообще самочувствие, голова не болит? — продолжил странный допрос так называемый Декан.

— Раскалывается, — признался я. — Но терпимо.

— Давно?

— Месяцев четырнадцать как.

Мужчина снова хмыкнул и уточнил:

— Здесь вы давно?

— Со вчерашнего вечера. Точней сказать не могу — счастливые часов не наблюдают.

— Тогда у меня хорошие новости, — он снова потянулся к фляжке. — Возможно, ты будешь жить.

— Ага, но недолго, — подтвердил я. — Особенно после алкоголя. Хоть он и расширяет сосудики, но крайне не рекомендуется в моём случае. Прошу не считать это отказом.

— Здесь не только алкоголь, — пояснил бородач. — Это, хм… лекарственная настойка. Сразу предупрежу — вкус так себе, но выплёвывать запрещаю.

— Так точно, — я привычно выдохнул и сделал пару глотков из протянутой фляги.

За мою недолгую, но безусловно, яркую жизнь мне доводилось пить разное — от дешевого самогона на портянках, до элитного вискаря за пару тысяч «евриков» за бутылку. Но такой гадости я ещё не пробовал. Даже разведённая в плохо отмытой химтаре чача из прокисшего инжира, которой меня как-то угостили в одном далёких от цивилизации аулов, была нектаром богов по сравнению с этой кислятиной.

Такое ощущение, что кто-то эту жидкость уже выпил, но его стошнило обратно в несчастную флягу.

— Херня эти ваши целебные алтайские травки… — выдавил из себя я, когда сведённое спазмом горло вновь смогло дышать.

— Здесь нет трав, но это действительно очень мощное лекарство, — убеждённо заявил Декан. — Поздравляю, теперь ты вылечишься.

— От рака?!

— От всего, — отрезал мужчина и встал с кресла. — Где капельницы?

Всё ясно — псих. Насмотрелся я на таких «целителей» в своё время…

— Слушай, приятель, оставил бы ты меня в покое, — как можно мягче попросил я. — Глядишь, скоро менты приедут а тут вы с огнестрелом бегаете…

Только сейчас заметил ещё и пистолет в набедренной кобуре, когда мой спятивший спаситель потянулся за штативом и камуфляжная куртка задалась. Зашибись.

— Ты и правда думаешь, что дождёшься их? — спокойно задал вопрос бородач, возясь с пакетом физраствора.

Другого на моём месте, парализовало бы к чертям от страха, но алкоголь неожиданно смог прочистить затуманенную после приступа голову. Я ещё раз взглянул на события прошедших часов со стороны — нестыковки с картой, аварию, нападение неведомого зверя и последующее спасение, пришедшее не от правоохранительных органов, а от двух заросших мужиков с карабинами…

После чего честно ответил:

— Уже не уверен.

— О, уже делаешь успехи, — похвалил Декан. — Я не буду тут рассусоливать, так как времени у нас очень мало. Просто ответь — ты хочешь жить?

Странно, но мне с каждой минутой действительно становилось всё легче, даже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.

Чего скрывать, в последнее время мысль, что меня скоро не станет, прочно засела в голове и не вызывала того шока, что раньше. Но я не был бы собой, если задумался даже на мгновенье над ответом.

— Да!

— Ну, вот и славно, — бородач улыбнулся и повесил собранную капельницу на штатив и достал из внутреннего кармана маленькую коробочку-пенал, в которой оказалось три тоненьких шприца.

— Эй-эй-эй, ты что делаешь?! — послышалось от заднего борта.

Это вернулся Ломоть, вытирая руки об какую-то тряпку. Не слушая его, Декан ввел вещество из шприца в пакет, после чего закатал мне рукав на правой руке и ловко воткнул иглу катетера в вену, после чего спокойно поинтересовался:

— Что нашёл?

— Пустой! — сокрушенно вздохнул его напарник.

— Совсем?

— Два спорана всего… Нет, ну нафига ты на него тратишься?

— Он иммунный, а нам нужен будет помощник.

— Из него? — хохотнул браконьер. — Слушай, паря, ты ходить-то можешь?

— Нет, — не стал я запираться. — Но зато неплохо ползаю.

Декан коротко рассмеялся и похлопал меня по плечу:

— Ну что ж, так тому и быть — будешь Полозом. А своё прошлое имя забудь, оно тебе больше без надобности. Если кто спросит — я твой крёстный. Всё понял?

— Отзываться на Полоз, имя не вспоминать, — принялся я перечислять. — Крёстный мой — Декан, вечер в хату, жизнь ворам. Ничего не забыл?

— Юморист, на… — сплюнул Ломоть.

— Мы не уголовники, — покачал головой браконьер, пристраивая за спину наверняка нелегальный карабин. — Просто хотим выжить. Ты больше не на Земле в привычном понимании этого слова, а в совершенно ином, враждебном мире. Вы же наверняка проезжали туман, перед тем как это всё началось?

В голове уже окончательно прояснилось — чтобы там ни было во фляжке, на меня это подействовало исключительно положительным образом. Даже руки стали трястись меньше обычного. Я не стал неверяще фыркать, как наверняка поступили бы девять из десяти людей, оказавшиеся в моей шкуре. Меня вообще всегда бесили недалёкие люди, не умеющие делать очевидных выводов, и если в кино и литературе им это ещё можно простить, то в реальной жизни…

— Причем здесь туман?

— Сквозь него мы все сюда проваливаемся, как и почему это происходит — никто не знает, — пожал плечами Декан и направился к выходу. — Большинство людей в первые же сутки-другие превращаются в кровожадных упырей, но единицы как мы — имеют иммунитет. Упыри отъедаются на трупах и растут, выжившие охотятся на них ради лекарства. Да, того самого, которое ты только что выпил. Мы все вынуждены регулярно его употреблять, чтобы не умереть. Оно не только ускоряет регенерацию, но и помогает нам остаться в сознании.

— Я так понимаю, ты полекциям соскучился, — нетерпеливо вклинился в повествование Ломоть. — Но мы и так опаздываем.

— Ты прав, разговоры потом, — мужчина спрыгнул с подножки и обернулся ко мне. — Полоз, слушай внимательно. Через несколько часов мы вернёмся, к этому времени тебе должно полегчать настолько, чтобы самостоятельно передвигаться. Оставайся в салоне, здесь тебе ничего не угрожает — запах твари, которую мы убили, отпугивает большинство местных обитателей, кто послабей.

— А что на счёт самой машины? — спросил я на всякий случай, ибо ещё не до конца уверовал в целебную силу выпитой бадяги. — Она вроде должна быть на ходу.

Что будет, если к их приходу я всё же не смогу уверенно ходить? Бросят ли меня здесь, или пристрелят как опасного свидетеля?

— Куда мы идем, дороги точно нет, а на счёт обратного пути… — задумчиво протянул Декан.

— Ключи я нашёл, — вставил Ломоть, видимо, тоже не горевший желанием пилить на своих двоих.

— Решим когда вернёмся. А ты отдыхай, лекарство должно скоро подействовать. Постарайся уснуть, так выздоровление скорей пойдёт.

Браконьеры, или кто они там были на самом деле, скрылись из виду. Ещё какое-то время я слышал их шаги, после чего снова остался на дороге один, но в куда лучшем настроении, чем накануне. От мыслей и вопросов бурлила многострадальная голова, радостно бухало сердце в груди. Я буду жить! Где, и как долго, это выясним потом, а пока я просто радовался уже тому, что не доживу последние дни варёным овощем, гадя под себя и пуская слюни на подушку.

Спустя некоторое время чувство эйфории постепенно улеглось, и внезапно навалилась сонливость, будто я не час назад проснулся, а Новый год всю ночь праздновал. Нужно на боковую, как и советовал Декан — регенерировать, словно в какой-нибудь компьютерной игрушке. Кое-как дотянулся рукой до соседнего сиденья, где по-прежнему лежала модная куртка Ильи, земля ему пухом, которую он впопыхах забыл одеть, перед тем как выскочил оказывать первую помощь сбитому пешеходу. Не плед, конечно, но укрыться можно, благо на улице сейчас по-осеннему тепло.

Спал я на этот раз без сновидений, как после тяжёлого рейда в горы, никакие горящие глаза меня не преследовали. Всегда бы так.

Проснулся уже в лёгких сумерках, отдохнувшим и посвежевшим. Тяжесть в голове практически прошла, тело больше не ощущалось придатком, дрожащим от малейшего мышечного усилия, а главное — я зверски хотел жрать.

Как говорил один мой знакомый врач — голодного пациента можно уже выписывать. Эх, увидь он меня сейчас, боюсь, плюнул бы на кодировку и полез в шкафчик за шкаликом медицинского спиртагана.

Я осторожно вынул иглу из вены, поморщившись от боли — прилипла, зараза, от засохшей крови. Капельница давным-давно закончилась, но я не умер от попадания воздуха в кровь, чего панически боятся многие пациенты-новички — жидкость в катетере остановилась сантиметрах в двадцати от иглы. Что ж, опытным путём доказано, что в этом мире элементарную физику никто не отменял.

Поверил ли я в Декану? Тяжело было усвоить мысль о том, что меня телепортнуло к чертям на рога из-за какого-то вонючего тумана, но это пока хоть какое-то объяснение творящещемуся вокруг фестивалю абсурда. Своих удобоваримых версий у меня пока нет. Посмотрим, что будет дальше, слишком мало информации для анализа.

А теперь к приятным тестам. Я попробовал согнуть-разогнуть руку в локте — получилось вполне сносно, без дурацких рывков, как раньше. Правда, дрожь никуда не делась, хоть и чуть поутихла. Ну, Макдональдс не сразу строился, глядишь, скоро ложкой не в глаз, а в рот попадать начну. А вообще результаты неведомой терапии впечатляющие, тело снова слушается, не то, что вчера…

Точнее — сегодня. Или…

Нет, подсознание всё-таки интересная штука — до меня только сейчас дошло, что сейчас утро, а не вечер, и на улице с каждой минутой светлеет. Птички, опять же, по-особому поют. А это значит, что я благополучно продрых никак не меньше полусуток. Прав оказался Декан — никакие упыри меня не потревожили.

Вот только где он сам?

 

Глава 3

Илья Муромец просидел на печи тридцать три года, после чего встал и начал неистово отвешивать всем — от Киева до Константинополя. Никто из басурман от него не ушёл, обделённый вниманием.

Я же провёл на конкретно этой кушетке всего двое суток, до этого провалявшись ещё одиннадцать месяцев в различных учреждениях, и моим достижением стало сползти с неё, не обделавшись. Есть, куда расти.

Встал, опёршись рукой об стенку салона. Немного кружилась голова — от высоты, что ли? Привык уже к лежачей жизни…

Через минуту-другую немного отпустило, и я смог заново осмотреться. Взгляд тут же зацепился за одну из пластиковых полочек сбоку от сиденья, где обнаружилась давешняя фляжка в болотно-зеленом чехле. Декан нарочно не стал оставлять её на виду, видимо, не хотел новой волны возмущения со стороны напарника.

— Спасибо тебе, крёстная фея, — искренне поблагодарил я бородача, и сделал осторожный глоток.

Да, к этому сложно будет привыкнуть — мерзость редкостная. Но кто сказал, что лекарство от всех болезней должно быть ещё и вкусным? Я прикинул оставшийся объём, взбултыхнув жидкость во фляжке — примерно три четверти. Насколько мне этого хватит?

Без точной информации можно рассуждать хоть до потери сознания, поэтому просто возьмём за аксиому то, что любое лекарство — строго дозированный яд. Тут главное не переборщить, но и обделять свой поправляющийся организм тоже чревато.

На ум сразу пришла давешняя фраза о регулярном употреблении этой жидкости всеми иммунными, чтобы банально оставаться в сознании. Декан оставил мне свою флягу, рассчитывая вернуться примерно через несколько часов, а значит, этот или чуть больший срок он мог спокойно без неё обойтись. Думаю, двухразового приёма в сутки вполне хватит, а там посмотрим по состоянию.

Какой бы гадостью настойка не была — действовала она безотказно. Ослабевшее головокружение окончательно отступило, и я внезапно понял, насколько хорошо стал видеть — будто грязную плёнку с глаз содрали. В лучах разгорающегося нового дня обивка сидений выглядела нестерпимо красной, хотя до этого казалась мне блекло-коричневой. И так куда ни глянь. Даже цвет кузова стал насыщенней — ехидно-жёлтым, будто кто-то подкрутил мои внутренние настройки, как у какого-нибудь компьютерного монитора.

В общем, мир передо мной заиграл новыми красками, а уж чей он — наш или чужой, предстояло выяснить самому. Что-то подсказывало мне, что Декан и Ломоть вряд ли уже вернутся, куда бы они ни шли. Слишком долго их нет.

Мне предписывалось лежать ветошью в безопасной машине до прихода спасателей, но вокруг начинало отчётливо тянуть гнильцой — мясо на открытом воздухе быстро разлагается, особенно под прямыми солнечными лучами. Не знаю как упыри-вурдалаки, но обычные лесные падальщики скоро пожалуют сюда в гости, а у меня убежище совсем не герметичное. Нужно либо запираться наглухо в кабине, надеясь на лучшее, либо валить отсюда. Увы, но я пока слишком лёгкая добыча для всех, крупнее белки. А посему следовало прикинуть возможные средства самозащиты.

К сожалению, из оружия нашёлся лишь остроконечный медицинский скальпель, чью гладкую металлическую рукоять я обмотал ленточным лейкопластырем в несколько слоёв. Остальное оказалось либо намертво привинченным к днищу и стенкам автомобиля, либо непригодным для нанесений тяжких увечий.

В процессе поисков был обнаружен сверток с чьей-то закуской — пара бутеров в фольге и варёные яйца, которые тут же были уничтожены мной в рекордные сроки. Голод чуть отступил, но полностью побороть его не удалось. Видимо, чудесная регенерация требовала слишком много калорий, а подкожный жир у меня по причине тяжёлой болезни практически отсутствовал. На больничной еде особо не отъешься, особенно когда тебя стабильно выворачивает наизнанку из-за взбесившейся вестибулярки.

Невеликие мои силы следовало жестко экономить, как и подаренное лекарство. Поэтому из салона на свет божий я выбирался осторожно и неуклюже, как кукушонок из гнезда. Хотя это было недалеко от истины — можно сказать, в этом осточертевшем салоне «скорой» произошло моё второе рождение. Я самый настоящий, мать его, феникс от онкологии.

И всё же, каким же кретином надо быть, чтобы рассчитывать незаметно проползти под носом у обедающего монстра, да ещё и в тогдашнем состоянии! Без вариантов, сожрал бы он меня, давясь от смеха.

Кстати, о монстрах. Осторожно ступая босыми ногами в одних тонких носках по холодному асфальту, я приблизился к неприглядной мешанине человеческих останков, возле которой покоился подстреленный «немедведь». Всего метров десять до него оказалось, совсем близко подобрался. Недовольно каркая, взлетело несколько ворон, больше движения не наблюдалось. Отлично.

В самих трупах не было ничего интересного — да, разорваны и частично объедены, но я на такое уже вдоволь насмотрелся на службе — чего только в горах не случается. А вот мутант, или черт его знает, кто он там на самом деле, смог удивить. До такой степени, что остро захотелось выбросить бесполезный скальпель куда подальше и задёргаться в истеричном смехе.

— М-да, приятель, нам определённо понадобятся пушки покрупнее, — произнёс я вслух, чтобы вновь обрести хоть какое-то душевное равновесие.

Росту в нём оказалось под два метра, а комплекции позавидовал бы любой тяжелоатлет на стероидах — мышцы так и бугрились под толстой кожей. Голова сохранилась лишь частично из-за контрольного выстрела, но массивная нижняя челюсть впечатляла. Зубы в ней помещались с трудом и агрессивно выпирали наружу, такими мясо рвать одно милое дело, чем он и занимался до самой своей преждевременной кончины.

И всё-таки, несмотря на жуткие изменения, раньше ЭТО точно было человеком — на могучем торсе сохранились остатки какой-то верхней одежды, превратившиеся в задубевшую от грязи корку.

Что ж, слова Декана полностью подтвердились. На старушке-Земле такого красавца даже в Кунсткамеру постеснялись бы засунуть. Однако вопросов только прибавилось.

И главным из них, пожалуй, был — где настоящий «немедведь»?! Запястья, рвавшие задние двери, будут мне теперь до конца жизни сниться, и общего с ними у застреленной твари было разве что количество пальцев. Пусть пепельно-серый цвет кожи мог привидеться из-за надвигающегося приступа, но те лапы по размеру лишь немного уступали ковшам мини-экскаватора. Не говоря уже об отсутствующих «кандалах», в которых уместилось бы моё бедро. Да, когти у покойного весьма впечатляющие, но для них расчленение немаленького автомобиля всё-таки стало бы проблемой.

Значит, передо мной просто любитель падали, который на свою беду прельстился уже остывшими трупами. Отсюда и разница во времени — с такой мясорубкой во рту он мог спокойно закончить с телами часа за три, и приступить уже ко мне. Но не успел.

— Ладно, посмотрим, что в тебе искал Ломоть.

Присев на корточки, я принялся методично исследовать тело, изредка помогая себе скальпелем. Пулевые отверстия от «семерки» выглядели обычно, как у любого крупного зверя, что внушало хоть какую-то призрачную надежду выжить в этих краях. Сторонних повреждений, которые наверняка должен был оставить Ломоть, не обнаруживались до самой развороченной головы. На уцелевшем затылке твари, которую я, не зная местной терминологии, окрестил Крепышом, оказался глубокий разрез, вскрывший странное новообразование. Ну, привет, брат по несчастью!

Больше всего это напоминало некую кожистую полость, разделённую перетяжками на равные дольки, словно у мелкого мандарина. Естественно, внутри было пусто, если не считать клочьев спутанных нитей, отдалённо напоминающих грибной мицелий. Но от сердца всё равно отлегло — не половые железы использовались для приготовления настойки, и то хорошо. Главное я уже понял, где искать. Знать бы ещё, что именно…

Пока жидкости хватит с запасом на пару дней, а там придётся как-то выкручиваться, прием-то регулярный.

Может, будет достаточно найти кого попроще? Декан говорил, что те, кому не повезло с иммунитетом, открывают в себе неудержимую страсть к мясному и начинают интенсивно отъедаться. На старте вряд ли они кардинально отличаются от обычных людей, а значит, и завалить их будет легче. Не зря же они запаха Крепыша должны были пугаться, как чёрт ладана. Но вот найдутся ли у них необходимые игридиенты?

Кстати, надо взять за правило не бежать в объятья навстречу первому попавшемуся человеческому силуэту, а то мало ли.

Если же придется охотиться ради лекарства исключительно на таких живчиков, прежде нужно не одну свечку на удачу в церкви поставить, чтобы внезапно не поменяться ролями. При жизни Крепыш должен обладать запредельной силой и выносливостью, а значит — бить нужно наверняка. И не факт, что на финише затея увенчается успехом. Этот вот любитель человечинки оказался пустышкой…

Хотя в нём всё же оказались какие-то споры, нет, точнее — спораны. Идут ли они на лекарство?

Так, что-то я начинаю пилить шкуру неубитого медведя, не раздобыв даже мало-мальски пригодного оружия. На такого зверя с голой рогатиной не попрёшь — он тебе её в такое место может засунуть…

Я усмехнулся, чувствуя, как сильней забилось сердце, до этого качавшее кровь по венам в обычном режиме. Что поделать — Его Величество Азарт. Неужели проснулись позабытые охотничьи инстинкты?

А вот мужиков из неотложки искренне жаль. Пропали ни за что, и даже похоронить их по-человечески у меня нет ни сил, ни возможности. Скальпелем, что ли, каменистую землю рыть? А вот они мне ещё могли кое-чем помочь, даже с того света.

Вся одежда на покойниках, включая неопознанного пешехода, оказалась в ужасном состоянии, прекрасно описываемом словом «лохмотья», а вот пара пригодной обуви нашлась. Крепкие кожаные ботинки принадлежали, кажется, Лёхе, размер — ходовой сорок третий, как и у меня. Подошва жестковата, но тут уж не до жиру. Отмыть их от крови и в путь, а иначе босиком я далеко не уйду, даже по асфальту.

Обувшись, я вернулся к машине. Странно, но остатков дверей поблизости не нашлось, как и испачканного пледа. Вот реанимационный сундучок попался на глаза, хоть и в раздавленном виде. «Немедведь», что ли, их с собой прихватил?

В небольшую медицинскую сумку на ремне легко поместилась универсальная аптечка, запасная простынь-чехол на кушетку, две оставшиеся бутылки с водой и всякая мелочёвка, найденная в закромах салона. Плюс спирт, опять же, для дезинфекции и борьбы с осенней депрессией. И вообще, в состав неведомой настойки точно входил алкоголь, в качестве растворителя или катализатора — поди разбери.

В общем, получился импровизированный походный рюкзак для одинокого выживальщика.

Кабина неожиданно оказалось закрытой, я лишь убедился через форточку в отсутствии ключей в замке зажигания, и не стал лезть внутрь. До акробата мне ещё ой как далеко, ещё застряну ненароком. Вряд ли в бардачке окажется что-то кроме бумаг на машину и походного ремнабора с отвёртками. Самое важное уже нашлось, спасибо прижимистости Егорыча.

Положив сумку на пол, я двумя руками схватил обнаруженную в одном из нижних боксов запасную канистру и поволок её наружу. Тяжело, но куда деваться, будем считать это обязательной физиотерапией для выздоравливающего.

Предстояло щедро облить каждый фрагмент тел, разбросанных по округе, и постараться не испачкаться самому ещё больше. Проблема с разжиганием огня передо мной не стояла — в кармане куртки Ильи нашлась зажигалка в комплекте с пачкой тонких сигарет. Терпеть не могу запаха табака, мало того, что отбивает обоняние, так и слышно тебя зверю за версту. Подумав, я всё же не стал их выбрасывать — вдруг, когда пригодятся для налаживания контакта?

Через минут тридцать кропотливого труда канистра опустела. Я поджёг заранее смоченную тряпку, и, отойдя на безопасное расстояние, бросил её на ближайшие останки. Пыхнуло жаром, маленькой взрывной волной взметнув сухие листья в воздух. К счастью, трава вокруг была ещё достаточно зелёная, так что лесной пожар маловероятен.

Всё, дело сделано. К тому, что останется после едкого пламени, животные ни за что больше не притронутся, из-за неистребимого запаха бензина. Надеюсь, это будет касаться и местных мутантов — как обычных, так и всяких Крепышей. И плевать, что сюда на огонёк может явиться кто-нибудь нехороший — не могу я оставить мужиков в таком виде, просто уйдя, стыдливо отводя взгляд.

Это не в моих правилах.

 

Глава 4

К полудню воздух прогрелся так, что пришлось снять куртку и идти в одной больничной пижаме. Слишком тепло здесь для осени, хотя местность вокруг вполне себе походила на алтайские предгорья. Дорога, извиваясь согласно перепадам рельефа, продолжала уводить меня на восток, подальше от развороченной машины. Возвращаться к треклятому перекрёстку, из-за которого мы и повернули назад, я не стал — до него было километров двадцать обычного полотна, вдоль которого нет ничего интересного, а в моём нынешнем состоянии это практически весь дневной переход.

Однако загадочное лекарство действовало — с каждым пройденным метром моя поступь становилась уверенней, хотя поначалу я едва передвигал ноги. Постепенно походка выровнялась, став обычным пенсионерским ковылянием, и это уже был существенный прорыв. Можно сказать — втянулся. Правда, чтобы не загнать себя, как лошадь Пржевальского, приходилось каждый час делать короткие привалы, восстанавливая силы. Мышцы, отвыкшие от каких-либо нагрузок за год, горели огнём, но я всё равно улыбался как распоследний дурак, с интересом разглядывая открывающиеся взору пейзажи.

Всегда любил горы. В них я вырос, возмужал, потом долгие годы работал, вплоть до того момента, как меня вежливо не попросили уйти. Диагноз свой в тот момент ещё не знал, бегал по врачам, а поэтому ограничился лишь сожжённым егерским кордоном, да разбитием пары наглых лиц. Всего-то.

Пусть в высоту местные возвышенности были куда ниже километра, но я всё равно чувствовал себя как дома. Жаль только, что из съестного встретились лишь заросли переспелой ежевики, а далеко от полотна я старался не отходить. Голод ягоды приглушали ненадолго, и через некоторое время он снова возвращался, как проклятый бумеранг.

Так совсем незаметно прошёл остаток светового дня, а в сумерках я решил не искушать судьбу и подыскал себе ночлежку. Мало ли, кто тут по ночам неприкаянный бродит.

За неимением других вариантов, пришлось довольствоваться небольшой расщелиной в камнях, метрах в двадцати от дороги. Углубление уже успело припорошить сухими листьями, я лишь натаскал туда ещё несколько охапок лесной подстилки, и просто закопался в неё, предварительно завернувшись в простыню. Спальник получился так себе, но и околеть от холода мне больше не грозило. К счастью, погода стояла сухая и ветреная, так что относительный комфорт всё-таки присутствовал. И похуже доводилось устраиваться.

Ночью никаких подозрительных звуков не расслышал, благо за плечами не одна ночёвка в лесу — перекликались самые обычные птицы, беззаботно стрекотали сверчки. Ни воя, ни рыка. Если кто и охотился поблизости, то делал это тихо и деликатно, не беспокоя посторонних лишней шумихой.

С первыми лучами солнца я откопался, как заправский зомби, испил водицы из бутылки и побрёл себе дальше. Голод донимал всё сильней, а ягоды как назло перестали попадаться на пути. Организм всё требовательнее просил вожделенные калории, и я уже всерьёз подумывал уйти вглубь леса на поиски грибов или чего посущественней, как вдруг неожиданно вышел к Границе.

Как-то по-другому назвать это природное явление язык не поворачивался, уверен, местные старожилы его так и величают.

— Это как же… — покачал я головой и присел на ближайшее поваленное дерево, чтобы переварить увиденное.

В юности довелось мне попасть в хорошую компанию, которая помимо раскуривания кальяна и распития напитков разной степени горючести, весело проводила время за настольными играми. И не банальными «Мафией» или «Крокодилом», а настоящими шедеврами индустрии — «Подземельями и драконами», «Ужасом Аркхема» и прочей классикой. Позже компашка распалась, но кое-кто из них, я слышал, открыли своё антикафе в нашем городе. Всё порывался к ним зайти, да работа заставляла бывать как можно дальше от очагов цивилизации.

Так вот, была там у них одна игра с труднопроизносимым названием, цель которой было построить сказочное королевство из выданных карточек с кусками карты. Стыковались они меж собой строго по определенным правилам, которые должны были исключить появление дорог в никуда, резкой смены ландшафта и прочих нелогичностей.

То, что я видел перед собой, напоминало именно нарушение этих самых правил в реальной жизни.

Словно бы по линеечке, горы внезапно обрывались, уступая место пологим холмам, густо заросшим, казалось бы, обычным лесом, но без намёков на осеннее увядание. За моей же спиной в лиственных рощицах лишь процентов десять листвы не порыжело, в основном у неторопливого дуба. Такую разницу объяснить одним лишь перепадом высот нельзя, да и чего он такой резкий?

Дальше — больше. Асфальтная дорога, по которой я двигался последние сутки, упиралась в небольшую речку. Пресловутую Бию я не видел, но точно помню, что там был мост, проехав который мы и попали в туман-телепортатор. Здесь же полотно просто уходило под воду, выныривая на том берегу уже в качестве так себе сохранившейся грунтовки.

Даже отсюда хорошо было видно прибрежные заросли камыша, почему-то не пожелавшего расти на моей стороне реки. Мог его полностью вытеснить ильмовый кустарник? Да ни в жизнь, этот живучий сорняк сам кого хочешь выведет.

Чем больше я смотрел на два криво состыкованных ландшафта, тем больше замечал деталей и несоответствий. Будто две картины с разными пейзажами зачем-то скотчем склеили. Даже почва по берегам реки оказалась разной!

Время, которое я отводил себе на отдых, давно прошло, нужно было вставать и продолжать путь, вот только куда теперь идти? А что, если везде в этом мире так? Вначале придерживаться дороги показалось мне стоящей мыслью, теперь же я не был уверен, что она меня хоть куда-нибудь приведёт.

Одно хорошо, река — это всегда жизнь. А значит — еда. С кряхтеньем поднявшись на ноги, я начал прикидывать, как смастерить простенькие рыболовные снасти из прихваченных медицинских расходников и тут расслышал вдали человеческие голоса. Наконец-то!

В лесу никогда не бывает тихо, но способность вычленять посторонние звуки, выдающиеся из общего фона — мой хлеб с маслом. Прикинув направление, я с облегчением снова уселся на ствол и обратился в слух. Звуки постепенно приближались, а значит, люди увидели мою дорогу с высоты и решили спуститься. Зачем? Ну, скоро спрошу.

Через минут двадцать можно уже было разобрать отдельные слова. Голосов оказалось всего двое — мужской и женский. Причём говорил, в основном, молодой парень, всякую ободряющую чушь, его спутница отвечала односложно. Судя по голосу — берегла простуженное горло.

— Смотри — дорога, я же говорил!

Меж стволов придорожных берёз замелькало ярко-синее пятно комбинезона, за ним, чуть позади, кислотно-оранжевое. М-да, вряд ли это местные старожилы, которые мне всё разом объяснят. Как бы самому в источник информации не превратиться…

— Здравствуйте, товарищи туристы! — во весь голос поздоровался я, когда в цветных пятнах начали уже вполне угадываться человеческие силуэты.

— Кто здесь?! — вскинулся от неожиданности парень.

Не знаю, как меня можно было не заметить — бежевая куртка Ильи хоть и сильно испачкалась за последние сутки, но всё равно довольно заметно выделялась на фоне тёмного хвойного массива. Для тех, кто умеет смотреть.

— Федеральный государственный инспектор Глеб Измайлов, — по форме представился и, подумав, добавил. — Позывной «Полоз».

— Чего-чего? — недоумевая, в один голос спросила парочка.

— На дорогу выходите, — вздохнув от сильного желания срифмовать вопрос, предложил я. — Не бойтесь, не кусаюсь.

Последняя фраза все же произвела эффект — молодые люди застыли испуганными изваяниями на обочине, даря возможность рассмотреть их повнимательнее.

Парень оказался долговяз, и тоже носил бороду, куда больше, чем у покойного Ильи, поэтому напоминал ухоженного дровосека. К тому же, в забинтованном запястье он сжимал самый настоящий фискаровский топорик. Наверное, уже успел познакомиться с жестокими реалиями этого мира, хотя вид у него всё равно был несерьёзный. То ли из-за огромной серьги-тоннеля в ухе, то ли из-за своего пёстрого прикида.

Девушка держалась чуть позади. Русоволосая, с приятным чуть вытянутым лицом, совсем небольшого роста. Обута, как и спутник, в лимонные ботинки на толстой подошве, подходящие скорее для прогулок в парке, чем в настоящем лесу.

Таких в нашем обществе обычно именуют «горожане» — один из самых проблемных подвидов туристов, хуже только довольно редкие «мажоры». Чаще всего приходилось таскаться в горы именно по их душу. Подготовки ноль, снаряжение исключительно из какого-нибудь сетевого спортивного магазина, с собой обычно в изобилии таскают электронные гаджеты, уповая на всемогущую силу интернета. Нелогичны, вплоть до анекдотичных ситуаций.

Как правило, таким экземплярам хватает одного-двух раз, чтобы понять — это не их стихия, и на этом успокоиться. Лишь единицы с потом и кровью эволюционируют до «бывалых», особенно, если им повезёт с правильной компанией или они догадаются нанять инструктора. Но это в очень редких случаях.

— Чувак, чёй-то ты не похож на федерального инспектора, — пришёл к выводу парень, осторожно ступив на полотно.

В корень зрит, чертяка. Видок у меня, скорее, как у сбежавшего из психушки пациента. И самое поганое — я сейчас буду полностью соответствовать образу. Надо как-то осторожно подавать им информацию, а то сбегут ещё ненароком, гоняйся за ними потом.

— Потому что я здесь не по служебной надобности, а скорее, по состоянию здоровья…

— Вы знаете, где здесь ближайший посёлок? — перебила меня девушка, закашлявшись.

Интересно, они хоть аптечку с собой догадались захватить? Надеюсь, у неё банальная простуда, а не что-то серьёзное.

— У речки должен быть, рядом с мостом, — поведал я, махнув рукой в сторону Границы.

— И где же он?

Парень проследил взглядом за эволюцией дороги и озадаченно крякнул.

— Как так…

— Без понятия, — развёл я руками. — Но поверь, это не самая большая ваша проблема.

— Нам нужно в посёлок, — упрямо тряхнул головой «горожанин». — Откуда вы пришли? Георгиевка? Кононово?

— Из разбитой «скорой помощи», примерно в тридцати километрах отсюда. По дороге никаких населённых пунктов не было, и вообще, что это за названия такие? Мы такие деревни вроде не проезжали…

Но молодые люди, услышав про «скорую», синхронно сделали стойку и наперебой засыпали меня градом вопросов:

— Почему разбитой, авария?

— Машина на ходу?

— Там были лекарства?

— Успокоительное, или там, обезболивающее, к примеру?

— Стоп-стоп-стоп, давайте не все стразу, — попросил я. — Что за нездоровый интерес к медицине?

— Нашей подруге очень плохо! — выпалил парень. — Ей в срочно нужно в больницу!

— На людей бросается? — наудачу предположил я.

В точку. Парень снова вздрогнул, удивлённо вскинув брови:

— Да! А откуда ты…

«Всё просто! Вы в другом, враждебном, мире. Здесь каждый вздох может стать последним. Ваша подруга уже стала превращаться в монстра, возможно, вас скоро ждёт та же участь. Нет, я не псих, ну что вы».

— У неё бешенство, — безапелляционно поставил я «диагноз». — Вы её обездвижили? Она кого-нибудь кусала?

Турист тут же невольно бросил взгляд на своё забинтованное запястье, но спохватился и отрицательно замотал головой.

— Мы её связали, — тихо пояснила простуженная девушка. — Но как она заболела? Её саму ведь точно никто не кусал.

Вот же дитя медийного пространства. Про зомби наверняка целую лекцию прочтёт, а как можно подхватить бешенство в лесу не знает. Для кого я тут стараюсь?

— Это сейчас неважно, — отмахнулся я. — У нас мало времени. Далеко до неё?

— Примерно три часа ходьбы, — ответил парень. — Чувак, мы не можем вернуться с пустыми руками, тут машины часто ходят?

— А ты сам как считаешь? — я кивнул в сторону уходящей под воду дороги.

— Ну да, походу мост смыло…

Деграданс, однако. Мне стоило огромных усилий не застонать от потрясающей сообразительности «горожанина». Однако, волею судьбы он оказался куда в лучших условиях, чем я. На моей стороне только частичное понимание ситуации, но что толку от неё, когда внутренности сводит от голода? Вдобавок, мне нужно как можно скорее выяснить, с чем я скоро столкнусь в этом странном мире.

Перерождённые. Буду пока их так называть. До этого мне на глаза попался лишь один экземпляр, который уже успел довольно заметно измениться, но что этому предшествует? С чего начинается процесс? Раз моё излечение напрямую зависит от удачной охоты на них, то неплохо бы узнать как можно больше. А тут как в зоопарке — наблюдай, без риска быть съеденным.

Значит, придётся подыграть ребятам, каким бы идиотизмом это не казалось со стороны. Попутно нужно исподволь приглядывать за ними — вдруг они тоже неиммунные, и в любой момент решат впиться в меня зубами. Как это выявить?

— Лекарства из «скорой» у меня с собой, — я поднял сумку, лежащую за стволом, и перекинул ремень через плечо. — Там всё, что нужно вашей подруге, и даже больше. Мне в качестве благодарности вполне сойдет кое-какая одежда и еда, а потом вместе придумаем, как быть дальше. Договорились?

— Конечно! — обрадовался турист. — Спасибо тебе, чувак! Ты, наверное, голодный? Мы с собой немного прихватили, остальное в лагере. Пойдём!

На первом же километре я с лёгким сердцем вручил ему сумку, и в качестве ответного жеста доброй воли, взамен энергетических батончиков, выдал девушке таблетки от горла. Вроде бы ей даже помогло, хотя скорость нашей группы продолжила зависеть именно от неё. По-хорошему, ей бы сейчас водки с малиновым вареньем, да хорошенько пропотеть под одеялом, но девчонка мужественно держалась, практически не жалуясь на самочувствие. Только вот идти достаточно быстро уже не могла. И какого лешего, спрашивается, она в таком состоянии решила покинуть лагерь? Испугалась подруги? Так, а они её достаточно крепко связали?

Скальпель, кстати, я предусмотрительно зафиксировал чуть выше запястья при помощи парочки обычных резинок, но торопящийся парень даже не удосужился проверить, есть ли у непонятного мужика в больничном халате при себе оружие. Повезло ему, что я не какой-нибудь маньяк-потрошитель. Что-то мне подсказывает, что люди с таким отношением к безопасности долго здесь не живут.

В пути разговаривать особо было некогда — силы хоть и вернулись после сладостей, но турист неумолимо гнал нас вперёд без привалов. Лишь черепашья скорость девушки спасла меня от позорного отставания.

По пути встретилась ещё одна Граница, на этот раз без каких-то радикальных перемен. Просто после очередного оврага резко сменился породный состав, другой человек и внимания бы не обратил. Только что мы пробирались по пожелтевшей березовой рощице с небольшой примесью ели, как вдруг оказались в самом настоящем сосновом бору. Такого беспредела я даже в искусственном лесопитомнике не встречал.

Пока природа этого явления была мне не ясна, но это определённо какая-то важная особенность этого мира. Знать бы, что это такое…

Сейчас же пришлось её отнести в список к другим странностям.

Я невольно напрягся, но никаких невидимых барьеров при пересечении оврага не обнаружилось, даже температура воздуха осталась прежней, хотя все мои внутренние ощущения твердили одно — это другой лес! Вот как такое возможно?

Решив, что информация мне сейчас всё же важнее воздуха, я осторожно поинтересовался о вонючем тумане.

Оказалось да — встречался, только неопытные «горожане» в количестве четырёх человек приняли его за дым от лесного пожара, и в панике ломанулись с насиженного места не разбирая дороги. По всему выходило, что сюда они попали вчера утром, и весь световой день бродили по хребтам в поисках знакомых ориентиров. Устав, решили встать лагерем у небольшого озерца, а ночью одна из девочек ушла в дикий неадекват и была спелената подручными средствами. Сейчас её охранял четвертый попаданец, в темноте неудачно подвернувший ногу.

Дальнейшие расспросы пришлось прекратить, так как извилистая тропа, по которой мы шли к озеру, резко пошла вверх, виляя меж крупных камней. Судя по её состоянию, этот водопой пользовался большой популярностью у здешних животных. Интересно, а как у перерождённых с балансом жидкости в организме?

За обдумыванием этого вопроса и прошёл остаток пути. Подъём, наконец, закончился, и сквозь тёмные стволы сосен заблестела водная гладь, зажатая меж двух вытянутых сопок. Как у большинства горных озёр, площадь водоёма была не впечатляющая, но места вполне хватало, чтоб спокойно разметить здесь пару сотен туристов, да так, чтоб они не попадались на глаза друг другу. Поэтому нет ничего удивительного, что наш горе-проводник немного заплутал, и нам пришлось сделать приличный крюк вдоль каменистого берега. Слава богу, хоть озеро оказалось на месте, а остальное — дело нехитрое.

К временной стоянке вышли примерно через час. «Горожанин» пытался было вырваться вперёд, чтоб разведать дорогу, но каждый раз убавлял скорость — видимо боялся оставлять нас одних. Тем более, девчонке становилось всё хуже, ей срочно требовался покой и горячий бульон со жменькой таблеток вприкуску. Поэтому к ярким двухместным палаткам мы подошли практически рука об руку, поддерживая бедняжку с обеих сторон.

В лагере царила тишина. Костер, разведённый накануне в щели между камнями, давно погас. Рядышком обнаружился задремавший турист в ярко-зелёной куртке, заворочавшийся при нашем появлении. Идеальный сторож, что тут скажешь.

— Эй, ну ты нашел время спать! — возмутился наш провожатый, подбежав к сонному другу и принявшись его тормошить. — Чё, как она? Ты проверял?

Тот кое-как поднялся на ноги и я понял — что-то с ним не так. Не бывает у здорового человека такого землистого цвета лица, да и чёрных зрачков во всё глазное яблоко тоже. Похоже, он явно устал ждать подмоги.

— Назад! — рявкнул я, вырывая скальпель из резинок.

По полянке разнеслось знакомое низкочастотное урчание, похожее на сдавленный рык. Так среагировал на людей Крепыш, перед тем как его подстрелили. Причём звук от парня шёл на вдохе, а не как обычно — на выдохе. Такое, скорее, для кошачьих характерно, но никак не для людей.

Откуда-то сбоку кто-то подхватил угрожающее урчание, и на полянке стало совсем уж неуютно.

Правильно истолковав ситуацию, парень дёрнулся было обратно, но переродившийся успел схватить его за грудки, и в следующий миг впился зубами в неприкрытый бородой участок шеи.

От дикого вопля наверняка эхо загуляло по сопкам, брызнула кровь. До них мне было всего несколько метров, которые в былые времена я преодолел бы одним рывком, но сейчас…

Ковыляй потихонечку — вот наш главный девиз.

Страх и боль придали силы туристу, и он смог оторвать от себя упыря как раз в тот момент, когда я с ними поравнялся. Как по мне — сомнительное достижение, потому что рваная рана стала только больше. Перерождённый потерял равновесие и завалился набок, а побледневший парень отскочил назад, зажимая рукой кровоточащую шею. Всё, это уже не боец, лишь бы жив остался. Его бы топорик мне…

Но времени для смены оружия не оставалось — начинающий монстр довольно резво поднимался на ноги, а там уже и до следующей порванной глотки недалеко. Моей.

— Лучше лежи, падла! — посоветовал я и, схватив рукоять обеими руками, ткнул скальпелем прямо в тёмный глаз.

Естественно — не попал. Но к счастью, лезвие, пробороздив скулу, всё же съехало в глазницу. На ладони брызнуло горячим, но упыря это нисколько не смутило, с тем же успехом я мог его и ладошкой по щеке потрепать. Раззявив окровавленный рот, он схватился за куртку и потянул меня на себя. Знакомая тактика. Я и до этого на ногах твёрдо не стоял, а так контроль над равновесием потерял окончательно, и мы дружно рухнули на землю.

Одно хорошо — после падения я оказался сверху. Так гораздо удобней, кто бы что не говорил. Скальпель так и остался торчать в глазнице, уперевшись во что-то, пришлось снова браться за рукоять, но уже одной рукой. Второй, согнутой в локте, я прижал шею перерождённого к земле, не давая ему поднять голову и впиться мне в лицо. Из раззявленной пасти бывшего туриста тянуло гнилью, зубы клацали так, что хрустела эмаль, но ничего он в своём невыгодном положении сделать не мог. Лишь негодующе урчал и всё крепче сжимал в страстных объятьях, что было мне только на руку. Плевать, как это могло выглядеть со стороны.

Я навалился на рукоять всем своим тщедушным телом и тоже зарычал, понимая, что ещё чуть-чуть, и больше не смогу удерживать голодного упыря. В глазнице, наконец, отчетливо хрустнуло и рукоять ухнула куда-то в глубины черепа. Крепкий металл попался, спасибо отечественной медицине, кланяюсь в пояс, не сломалось ничего.

Ну, если и это на него не подействует…

Но перерождённого всё же проняло. Он перестал клацать зубами, разжал мертвую хватку и задёргался в мелкой дрожи. Я без сил повалился рядом, хватая прохладный воздух открытым ртом, будто выброшенная на берег рыба после удара браконьерской электроудочкой. Да, убийца монстров из меня хоть куда, одно только плохо — устаю быстро.

Так мы и лежали чуть ли не в обнимку какое-то время, пока упырь наконец не затих. Минус один, с почином, так сказать.

Его напарница в одной из палаток, будто почувствовав, чья взяла, сменила тональность на более низкую, но упрямо продолжала выдавать своё местоположение. Нетипичная особенность для хищника, надо будет взять на вооружение.

Повернув голову, я ещё раз убедился, что противник уже отъехал в Вальгаллу и попытался сесть. Со второй попытки это удалось и моему взору предстала печальная картина нашего короткого побоища — метрах в десяти лежал «горожанин» с разорванным горлом, так же без признаков жизни, а подле него на коленях устроилась девчонка, тупо уставившаяся в распахнутую аптечку. Санитарка из неё получилась так себе — раненый успел истечь кровью до того, как она догадалась её остановить. На войну такую точно бы не взяли.

— Хьюстон, отзовитесь, у вас проблемы? — поинтересовался я, прочистив горло.

Девушка продолжала хранить молчание, переводя взгляд то на разбросанные по траве лекарства, то на собственные руки, по локоть вымазанные в крови. Всё ясно — клиент в шоке. Знавал я в бытность мою егерем звероватого вида мужика, которого регулярно принимали товарищи полиционеры, просто потому что он, видете ли, «на кого-то похож». Такой вот человек — оживший фоторобот, пугавший до испражнения даже бойцовских собак. Сам же он дико бледнел даже от маленькой капельки крови на порезанном пальце. Я тогда сразу сказал, что брать такого на охоту — странная затея, вроде той, чтобы сходить на медведя с палочкой для селфи. Но шеф меня не послушал, и в итоге с рейда мы принесли лишь одно бесчувственную тушку, которую, к сожалению, никак нельзя было разделать на куски и распихать по рюкзакам. Угадайте — чью.

Оставив потрясённую случившимся девушку в покое, я занялся самым важным на данный момент делом — поиском еды. Это нормального человека от зрелища человеческого трупа потянет разве что прочистить желудок, мне же картина смерти никаких откровений не принесла, разве что впервые пришлось самому случиться её инициатором. Но никаких душевных потрясений я не испытал — тут и без медицинского заключения ясно, что турист перестал являться человеком задолго до своей насильственной кончины. Считай — зомбака завалил, всамделишного, не киношного, томатным кетчупом облитого. Вот, не приведи бог, придётся убить обычного человека, тогда и буду трагически переживать по этому поводу. Наверное.

Рядом с костром небрежно валялся брошенный рюкзак с широкими лямками. Судя по размеру, он принадлежал одной из барышень и использовался покойным сторожем как поддержка для спины. Внутри, помимо тряпок и прочего барахла типа гигиенических салфеток, нашлись несколько консервных шайб. Рыбка в масле, рыбка томате и даже одна каша с запахом мяса. Живём!

Салфетки всё же пригодились, зря на них бочку катил — руки не мешало продезинфицировать, после тесного контакта с заражённым. Столовых приборов в рюкзачке не оказалось, но отыскался хромированный мультитул с вилкой. Сойдёт.

Следующие несколько минут я был поглощён плотной трапезой, так необходимой выздоравливающему организму. Соглашусь, не совсем логичный поступок для большинства людей — сидеть на остывающем трупе и наворачивать сардинеллу с овощами, причмокивая от удовольствия. Но неведомое лекарство не оставило мне другого выбора, раскрутив метаболизм до рекордных скоростей. Так что я превратился в этакий двигатель, потребляющий калории в промышленных масштабах. Пока есть топливо — работаю, а кончается заправка — начинаю барахлить и глохнуть.

А в этом странном мире это верная смерть.

Консервы улетели на ура, и я впервые с появления здесь почувствовал себя не огрызком человека, а кем-то, способным без косяков выполнить хотя бы самое простецкое движение. Даже уронил мимо рта не так уж много — определённо иду на поправку. Дрожь в конечностях поутихла, и я расправил плечи. Может, вздремнуть ненароком, когда закончу со связанной любительницей человечинки?

— Проклятый Миша… — вдруг сипло выдохнула девчонка, не меняя позы.

Я поперхнулся водой из пластиковой бутылочки, которой решил запить уничтоженные припасы съестного. Не от неожиданности, хотя и не рассчитывал, что она выйдет из ступора, а от её низкого голоса, показавшегося мне до боли знакомым. Не зря матушка хотела меня в музыкальную школу определить, я даже успел посетить несколько занятий, прежде чем связался с нехорошей компанией, где увлечение фортепьяно было, мягко говоря, не в чести. Так что мой музыкальный слух остался невостребованным вплоть до взрослой жизни. И сейчас вот, в который раз, пригодился.

Голос у юной туристки опустился до уровня прокуренной рок-исполнительницы, со своими специфическими низкочастотными нотками, которые я только что слышал. От вот этого самого парня, на котором я сижу. Пожалуй, если она перестанет проговаривать каждое слово, а будет тянуть один и тот же звук на вздохе, будет очень похоже.

— Который из них Миша? — спросил я, осторожно поднимаясь на ноги.

Надо же, только сейчас понял, что в этой суматохе мы как-то не познакомились. Может, оно и к лучшему?

— Миша…? — недоумённо протянула она, заворожено глядя, как с пальцев стекают тягучие капли крови. — А-а… Его здесь нет… Здесь я… Из-за него!

Последнее высказывание было выдано куда более угрожающим тоном, и я замер, боясь спровоцировать перерождающуюся девчонку. Как назло, скальпель прочно застрял в пробитой глазнице и выниматься категорически отказывался, а другого оружия в обозримом пространстве не наблюдалось. В палатках, что ли, пошарить? А успею?

Тем временем девчонка тяжело закашлялась, и её голова стала клониться вниз, как у обычного засыпающего человека. Только вот проснётся за неё уже другое существо, как случилось с предыдущими ребятами.

Так, стоп, а это мысль! Первая заражённая отъехала ночью, во сне, а парнишка — когда придремал у костра. Значит, ей ни в коем случае нельзя терять сознание.

— Эй, а как тебя вообще зовут?

Девушка встрепенулась и снова уставилась на испачканные руки:

— Рита…

— Отлично, Ритуля, ты только не спи, — со всей возможной искренностью попросил я, шаря глазами по округе. — Расскажи про Мишу. Как ты из-за него здесь очутилась?

Вокруг хватало камней, но вот подходящего по размеру видно не было — то здоровые валуны, то мелкая галька. Здесь озеро, а не река, вот там голышей в изобилии, на целое племя питекантропов хватит.

— Миша… Мой парень… — девушка хрипло мыкнула. — Бывший…

— Отличное начало, — похвалил я её. — Всегда обожал такие проникновенные истории, а особенно, что случалось позже. Но ты не отвлекайся, рассказывай дальше.

Тихонечко вжикнула застёжка на входе пустой палатки, открывая взору спартанское внутреннее убранство — два спальника на подстилке и разбросанную одежду. А где хотя бы рюкзак?

— Миша… Он был домашний… Сидел за компьютером… Не хотел…

Тихий шёпот иссяк, как весенний ручеек жарким летом. Эй, так не пойдет!

— Чего он не хотел, Ритуля? Не спи, сосредоточься.

— Сюда… В горы… А сказала, а он… Купил мне освежитель… Чёртов освежитель… С запахом…

Так, открывать вторую палатку? Но что, если ребята плохо связали подругу, и при виде свежей еды она сможет освободиться? Тогда станет совсем нехорошо. Тяжело признать, но я не в том состоянии, чтоб справится сразу с двумя барышнями. Не то, что в былые времена шальной юности…

Тем более покойный «горожанин» говорил, что они бежали в спешке со своей прошлой стоянки на старушке Земле, поэтому там может и не оказаться полезных для вещей. Остаётся одно — его топорик на поясе.

— Рита, приём! С запахом чего был освежитель? Я слышал про разных козлов, но твой, похоже, займет первое место в моём циничном списке. Рита?

Но девчонка на оклик не отреагировала, медленно оседая на землю. Плохо дело, обратный отсчёт уже пошёл. Хотел больше информации про перерождённых? Вот она, хоть лопатой её разгребай, того и гляди — засыплет.

Чертыхнувшись, я заковылял к распростёртой парочке. Топорик крепился с помощью двухстороннего металлопластикового карабина, и тоже оказался залит кровью, как и вся одежда парня. Ничего, анатомическая рукоять как раз рельефная как надо, скользить сильно не должно, лишь бы мне сильно не промахнуться. Я осторожно отстегнул инструмент от пояса, не сводя глаз с притихшей девушки.

Жаль её. Она просто хотела посмотреть мир, вырваться из тесной клетки обыденности, а вместо этого попала чёрт знает куда и превратилась… Точнее, почти превратилась. Подождать что ли? Рубить сгоряча спящую симпатичную барышню как-то не комфортно. Вдруг у неё банальный обморок от потрясения, а я её топором, вместо слов утешения…

Рита резко вздрогнула и стала потихоньку шевелиться. Сначала бессмысленно, будто марионетка в руках неопытного кукловода, но затем понемногу движения стали упорядочиваться. Что ж, кто бы ни захватил контроль над её телом, он постепенно осваивался с управлением. Побледневшие губы разошлись, обнажив ровненькие зубки, и до моих ушей донеслось решающее доказательство перерождения — тихое урчание. Глаза она ещё не открыла, но уже чувствовала мою близость. Нюхом, что ли?

— Извини, подруга, ты очень даже ничего, но, увы, я предпочитаю брюнеток. И да, твой Миша — дурак, каких поискать. Зашвырнёт его сюда — обязательно организую вашу встречу.

Обхватив топорище обеими руками, я как заправский Раскольников широко размахнулся и обрушил широкое лезвие на тонкую шею девушки. Брызнуло красным во все стороны, перерождённая захрипела, задёргалась, пытаясь уползти, но я рубанул снова, ещё и ещё, пока окончательно не отделил голову от тела. Вид у меня приэтом стал как у начинающего забойщика скота в колхозе, который не знает, с какой стороны стоять, чтоб не искупаться в крови.

Перерождённая затихла и я, тяжело вздохнув, захромал обратно к палаткам. Надо было кончать этот затянувшийся кошмар, пока оставались силы. После еды организм воспрял, но голова всё равно казалась залитой свинцом, клонило в сон и немного тошнило. Доходяга есть доходяга, что с него взять.

Самая ранняя перерождённая уже наполовину освободилась. Как я и предполагал, связали её наспех всем, что попалось под руку, не догадавшись даже вставить кляп ей в рот. Всё это время тварь потихоньку грызла путы и совсем скоро грозила остаться на свободе. Я не стал вытаскивать её на свежий воздух, лишь выбросил лежащий внутри большой рюкзак с жёстким становым каркасом. Всё равно мне вторая палатка ни к чему, тут одну бы унести.

В полутьме я даже не стал пытаться разглядеть рычащую девушку, проделав с ней тоже, что и с Ритой накануне. Из-за тесноты хорошо замахнуться не получалось, да и перерождённая дергалась сильнее, так что времени ушло куда больше и наружу выполз я выжатым как лимон.

Постоял немного, чувствуя мерзкий привкус металла во рту, вдохнул свежего воздуха и решил:

— Надо выпить, а то умаялся я с вами, ребята.

Фляжка по-прежнему лежала в медицинской сумке, вешать её до недавнего времени было некуда. Отвинтив крышку, я сделал судорожный глоток, стуча зубами по горлышку. Жидкость уже привычно обожгла гортань и понеслась дальше.

Через минуту расплавленный свинец, плескавшийся в голове, рассосался сам собой. Я по-хозяйски осмотрел разорённый лагерь, напоминавший декорации типичного американского фильма ужасов про невезучих туристов и тупого маньяка. Да, работы здесь непочатый край, но моё положение, пожалуй, перестало быть бедственным. Уже начал в кои-то веки обзаводится имуществом, прямо не узнаю себя.

Для начала неплохо бы смыть кровь и найти чистую одежду. Пижама, да и куртка Ильи превратились в самый настоящий наряд для Хэллоуина, и вряд ли получится их отстирать в полевых условиях.

Прихватив с собой измазанный топорик и небольшой девичий рюкзак, где мне на глаза попалось полотенце и прочие туалетные принадлежности, я начал спускаться вниз, к воде. Вроде бы и недалеко, а идти нужно было очень осторожно, огибая поросшие мхом валуны и внимательно смотря под ноги. Здесь не море — пляжа как такового нет, просто каменное нагромождение без всякого перехода резко уходило под воду. Я выбрал плоский валун, размером с хороший обеденный стол, и присел на корточки, пристроив рюкзачок рядом.

На ощупь вода казалась не сильно прохладной, градусов пятнадцать. Первым делом я тщательно очистил топорик, с которым теперь не расстанусь даже во сне, затем занялся руками и лицом. Прозрачная вода впитала в себя усталость, взбодрила, а сама стала понемногу мутнеть, напоминая мясные помои.

Хорошо, что здесь нет акул. Эти рыбины чуют кровь за два-три километра, а это куда дальше, чем противоположный берег.

Хм, интересно, а на каком расстоянии перерождённые чувствуют добычу?

Эта неожиданная мысль обожгла сознание, будто раскалённым прутом. У меня ж там настоящая кровавая баня на полянке!

Сердце снова истошно забилось в груди, адреналин прыснул в кровь, и я почувствовал…

Это ощущение сложно описать, словно свой ночной кошмар вспоминаешь. Просто в какой-то момент я отчётливо почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. И смотрящее на меня неведомое существо не испытывало ничего, кроме дикого голода. Я себя до этого по разному ощущал, но вот аппетитным шашлычком — в первый раз. Волосы на руках невольно встали дыбом, засосало под ложечкой, щёки вспыхнули так, будто по ним от души отхлестали ладонью.

Бежать!

Других мыслей в голове в тот момент не возникло. Понимая, что не успеваю вернуться в лагерь, и вообще уже ничего не успеваю, я закинул топор в рюкзак, продел руки сквозь лямки и бросился в воду.

Озеро с радостью приняло меня в прохладные объятья. Затылок наситойчиво продолжал буравить чей-то взгляд, и я неуклюже поплыл вперёд к видневшемуся вдали скалистому выступу посреди водоёма. Не остров, а скорее скальное обнажение, оказавшееся выше остальных собратьев-рифов.

Когда был уже на полпути к цели, сквозь плеск воды отчётливо расслышал рычание. Оборачиваться не стал, лишь прибавил скорости, хотя и так, казалось, шёл на пределе возможного. Как не утоп, до сих пор не пойму, но когда окончательно выбился из сил и начал скорее тонуть, чем плыть, неожиданно почувствовал под ногами твердую опору. Дальше дело пошло легче — брёл сначала по шею, потом по грудь в воде, пока наконец не оказался под резким обрывом, за которым шёл уже сухой камень.

Лишь забравшись наверх, по выступам и щелям в скальнике, я нашёл в себе силы обернуться. На берегу, совсем рядом с тем местом, где накануне мне пришлось приводить себя в порядок, стояла мощная антропоморфная фигура, которая точно не могла принадлежать человеку. Рядом с ней давешний Крепыш смотрелся бы тощим призывником на фоне матёрого сержанта.

— Выкуси! — прокашлял я, прочищая горло, наглотавшееся воды против воли.

Тварь постояла ещё немного, затем неуловимым движением сместилось вглубь берега, где виднелись яркие пятна палаток. В воду она так и не сунулась.

Но я не стал облегчённо выдыхать. Окажись монстр чемпионом мира по плаванью, это ничего не изменило бы. Мне так и так погибать, ведь заветная фляга со всеми остальными лекарствами осталась в лагере, а без неё я протяну здесь не больше суток.

Что ж, короткая полоса везения закончилась, дальше придётся выживать как обычно.

То есть — без шансов на успех.

 

Глава 5

Тварь я почувствовал под утро, когда перебирался через очередную невысокую сопку. Пронзительно заломил затылок, по коже прошла волна мурашек, а в груди резко и противно похолодело, как перед прыжком с высоты. Против воли я обернулся и, естественно, ничего не увидел. Во-первых, стояла предрассветная мгла. Во-вторых, обзор сильно сужали кроны деревьев, а раз преследователя не было слышно, то до него ещё далеко. Пока что.

Или там, в темноте, никого нет, а просто моя крыша постепенно съезжает? Но на берегу безымянного озера симптомы были похожие, и предчувствие в итоге не подвело — промедли я тогда пару минут, и в праздничном меню у здоровяка-мутанта одним пунктом стало бы больше. Получается, это у меня интуиция, что ли обострилась, на фоне непрекращающегося стресса? Третий глаз на пупке открылся? Никогда в такую бодягу не верил, а вот надо же…

Хотя, знающие изнанку жизни люди рассказывали за рюмкой, мол, на будущую жертву загодя лучше не смотреть — может почувствовать твой взгляд и не вовремя обернуться. Никто в тот момент за столом даже не хмыкнул скептически, в том числе и я. Как-то раз у меня приключилось подобное, с одними крайне борзыми браконьерами. Но сам я до этого момента был уверен, что просто неосознанно, на самом краю слышимости, различил щелчок затвора. Всё-таки проще было на свой исключительный слух ответственность возложить, чем опираться на паронормальщину.

А потом меня, будто в насмешку, зашвырнуло на другой край Вселенной.

С чего я так решил? Для этого достаточно было разок взглянуть на ночное небо. В прошлую ночь как-то не догадался, занятый поиском ночлега, а вот нынче про сон пришлось забыть.

Взглянуть было интересно, но не критично — доказательств, что это не Земля, уже и так выше крыши. Не знаю, кому как, а мне в первые же часы довелось увидеть такое, что наблюдение за небесными телами само отпало за ненадобностью.

Хоть я и основательно подзабыл школьную программу, особых астрономических знаний не понадобилось, чтобы оценить размеры задницы, в которую меня засосало. Какие, к Большому Псу, созвездия?! Тут даже Млечного Пути не было! Редкие небесные светила, которые я поначалу принял за планеты, ехидно подмигивали жалкому человечку, застрявшему на задворках чужой галактики. Спутников типа Луны не наблюдалось, но света от самых крупных звёзд и газовых туманностей вполне хватало, чтоб не расшибить себе лоб об ближайшую сосну. И на том спасибо.

Я брёл по лесу практически всю ночь, организм грозил вот-вот развалиться на части, ноги подкашивались, хотелось лечь хоть куда-нибудь и притворится дедушкой Лениным. Но самое поганое, что в тот самый момент, когда мне удалось, наконец, подыскать подходящую ложбинку для ночёвки, за мной кто-то увязался. Может, стоило всё же переждать ночь на островке?

Я привалился спиной к шершавому стволу ближайшего дерева, и попробовал выровнять дыхание. Нет, всё правильно, со скалы нужно было немедленно убираться, иначе пришлось бы там торчать до собственного посинения. Гигантская тварь хоть и побоялась сунуться в воду, но спокойно могла меня дождаться на берегу, а так тела несчастных туристов дали мне, какую-никакую, но фору. Поэтому я воспользовался дрейфующим у камней обломком ствола в качестве плотика, и, держась за него, доплыл до противоположного берега, как заправский кораблекрушенец. С собой получилось прихватить лишь рюкзачок с бесполезными женскими тряпками и единственный ценный подарок от убитых туристов — топорик. Правда, я не задумываясь отдал бы его за флягу с настойкой, только вот обменных пунктов поблизости не наблюдалось. Где же вы, люди, когда так мне нужны?

Положение хуже некуда — прилично оторваться за ночь так и не получилось. Сто к одному, что у меня на хвосте висит настырный гигант, умявший четыре трупа за один присест. Или же это сородич-конкурент, чьи охотничьи угодья я умудрился пересечь? В принципе — какая разница, сейчас мне и от свежего медлительного перерождённого не отбиться, хвати у такого мозгов на скрадывание добычи. Нечего утешаться надеждой, что противник слаб, лучше его загодя переоценить, избавив себя от неприятных сюрпризов.

Тяжело вздохнув, я заковылял дальше.

Зря не выбросил одежду, как изначально задумывал. Понадеялся, что вода хоть частично смоет свежую кровь, но не тут то было. С другой стороны — далеко ли я по тёмному лесу ушёл бы в костюме Адама в ботинках?

На востоке начало понемногу светлеть, видимость улучшалась с каждой минутой и я, осмотревшись, заметил невдалеке просвет между стволами деревьев. Очередная поляна или…

Дорога! Обычная раздолбанная грунтовка, с промоинами и колдоёбинами через каждый метр, но до чего же родная. Я вывалился из зарослей вереска, росшего вдоль узких обочин, и припал к прохладной земле. Есть след!

Машина проехала здесь давно, по хорошей погоде, всего в одну сторону. Не густо. Отпечаток протектора тяжело было опознать спустя столько времени, но мне отчего-то показалось, что это был именно родной «уазик». С другой стороны, на чём ещё колесить по таким дорогам?

Вопроса о направлении бегства больше не стояло, тем более, дорога постепенно шла вниз. Тяжело поднявшись на ноги, я захромал в ту же сторону, куда направлялся одинокий автомобиль. Плевать, что отстаю от него на несколько недель, зачем-то же он туда ехал? Вот и посмотрим.

В затылке продолжало настойчиво зудеть, приходилось постоянно сдерживать себя, чтоб лишний раз затравленно не оглянуться. Какого же лешего я со мной творится? Одни вопросы, подустал уже от них…

Но пока странное ощущение ещё не набрало достаточную силу, как тогда, на озере, так что немного времени в запасе у меня было. Распорядиться бы им по уму, а то, боюсь, только насмешить зверушку получится. А хочется именно удивить.

Через полчаса ходьбы на глаза начали попадаться первые признаки цивилизации. В основном это был, конечно же, мусор на обочинах. Никогда бы не подумал, что буду так искренне радоваться полиэтиленовым пакетам и сигаретным пачкам с окурками, но вот до чего жизнь-злодейка довела.

Пересиливая тупую боль в ногах, я ускорил ковыляние. Сколько ещё так смогу выдержать — час, два? А потом что, ползком?

От усталости кружилась голова, снова начал донимать проклятый голод. Хвала вовремя подвернувшимся консервам с батончиками, а то лёг бы в районе озера вместе с остальными. И к живительной фляге не зря приложился напоследок…

Хм, а это не от неё меня так вштырило?

Между тем дорога, после очередного плавного поворота, вывела к разбитому асфальтовому полотну. Судя по его состоянию, ремонтных бригад здесь не видели со времён товарища Горбачёва. «Форд» бы здесь точно не проехал бы, даже верхом на эвакуаторе.

Стоило только ступить на полустёртую разметку, как сразу на горизонте забрезжила надежда. Один конец потрёпанного шоссе терялся в тёмном бору, контур которого подсвечивало восходящее солнце, а вот другой круто забирал вправо через лиственную рощицу и упирался в небольшую деревеньку, дворов на двадцать. Бинго!

Виднеющимся двускатным крышам домов я радовался как старым знакомым, уже не удивляясь тому, чего они забыли на чужой планете. Если сюда без проблем переносит часть дороги прямо с автомобилями, то почему бы туману не телепортирнуть к чертям на рога и капитальные строения? Не вижу никаких препятствий.

Село выглядело так, будто жители узнали, что в соседнем райцентре поймали скрывающегося бывшего председателя, проворовавшегося в лихие девяностые, и всем миром рванули туда. Все двери, ворота и калитки — нараспашку, повсюду мусор и ни единой живой души вокруг. Будь на улице снег, можно было предположить, что наступило страшное и беспощадное первое января.

Дома вразнобой торчали по обеим сторонам шоссе, рассекавшим посёлок на две половины. Большинство из них были построены в обычном русском стиле, без какой-то экзотики — деревянные стены, на высоком фундаменте, обилие узких двухстворчатых окон, крыши с обязательным резным коньком. Лишь вдалеке, на другом конце населенного пункта, виднелся остов недостроенного кирпичного коттеджа.

Я захромал к ближайшей к околице избе, держа наготове топорик. Судя по внушительному слою пыли на окнах в резных ставнях, исход случился несколько недель назад. Прислушался — вроде тихо, а долго тянуть кота за хвост сейчас не в моём положении. Я выдохнул, поднялся по скрипучей лестнице к входной двери и осторожно заглянул внутрь.

«Всё уже украдено до нас», — пришла на ум сакраментальная фраза. Дома царил кавардак похлеще, чем на улице — все шкафы выпотрошены, пол вперемешку усеян одеждой, посудой и прочим, не приглянувшимся мародёрам, мусором. М-да, тяжеловато здесь будет найти что-то полезное.

Я даже не стал заходить и терять время. Судя по увиденному, здесь жила обычная деревенская чета, старшие дети которых наверняка свалили в какой-нибудь близлежащий городок. Оружие у таких и если водилось, то его наверняка уже прибрали к рукам. Нет, мне нужен настоящий нелегал, с таким ещё можно будет работать.

Где тут логово одинокого волка?

Среди ближайших домов подходящего не нашлось, одни семейные гнёздышки, да крепкие хозяйства, иногда пустые, иногда с останками. От немногочисленных сельских жителей уже остались лишь обглоданные кости, попадающиеся тут и там. Многие оказались с пробитой черепной коробкой — мародёры сильно не церемонились при зачистке деревни. Интересно, они провели выборку иммунных или решили, что на небесах за них разберутся?

Во время беглого осмотра в одном из сараев я услышал подозрительные звуки, но это оказалась лишь тощая курица, невесть как выжившая посреди разорённых дворов. Ловить её пока не стал, но для себя сделал зарубку в памяти. Остальные же домашние животные были съедены или вовсе отсутствовали. Интересно, а собаки со свиньями тоже перерождаются?

Изредка попадались автомобили. В основном — наша отечественная классика, с напрочь севшими аккумуляторами и высушенными топливными баками. Какие же здесь основательные мародёры — ничего не упустили.

Нужный дом нашёлся ближе к противоположному концу деревни, когда я всерьёз уже подумывал баррикадироваться в одном из срубов покрепче для последнего и решительного боя. Вроде то, что надо. Основательно заросший приусадебный участок, пустые обветшавшие сараи, даже сама изба выглядела запущенной — облупившаяся краска свисала неровной бахромой, а дерево от времени серьёзно потемнело. Ворота оказались нараспашку, автомобиля внутри двора нет. А судя по глубокой незарастаемой колее, раньше он там точно был. Итак, внимание, главный вопрос — хозяин обычный алкоголик или с тягой к охоте?

С замиранием сердца зашёл в дом и уже в сенях по разбросанной одежде понял — есть попадание! Камуфляж на любую часть тела в ассортименте, высокие ботинки вперемешку с резиновыми сапогами, даже армейская плащ-палатка нашлась. Ещё накануне ночью в обморок от счастья хлопнулся бы от такого богатства, сейчас же затопал по бесценной амуниции дальше, не обращая на неё никакого внимания. Ощущение постороннего взгляда усиливалось с каждой минутой, так что в экипировке потребность временно отпала.

Нужно прежде всего оружие — хоть что-нибудь, плюющееся пулями.

Уже не скрываясь, влетел в жилую часть, разделённую перегородкой на две неравные части. В той, что поменьше, располагалась кухонька и, как ни странно, мастерская. Естественно, все ящики оказались нараспашку, только холодильник не тронули. Значит, еда у них в избытке, раз уж все крупы и прочую галантерею оставили здесь на расправу грызунам. Инструменты тоже мародёров не прельстили, а вот оружейный сейф, стоявший в спальной части, они вскрыли со всей тщательностью. Внутри кроме пыли ничего не обнаружилось, да я на это и не рассчитывал. Топчан, где отдыхал хозяин, тоже оказался выпотрошенным, что заставило меня против воли улыбнуться. Ну кто так нелегал ищет, дилетанты?

Бегло осмотревшись, я вернулся на кухню. Не зря же здесь инструменты хранились — мужик прямо тут и работал, за узким обеденным столом, застеленным потёртой клеёнкой. Почему бы и нет, особенно лютой русской зимой, хотя уверен — в своём обшитом металлопрофилем гараже он тоже немало времени проводил. Среди прочего нашлись здесь и скребки с разнокалиберными ножами — от крохотных скальпелей до широких скорняжих резаков, с наборными рукоятями. Получается, он и выделкой шкур занимался? Любопытно.

Я взял в руки небольшой молоточек, расчистил широкий участок пола напротив колченогого табурета и принялся тщательно простукивать доски. Удобство — вот к чему стремится каждый русский мужик, всё должно быть под рукой, ибо лишнее движение — грех. Оно сбивает концентрацию и заставляет отвлекаться от творческого процесса. Мы не ленивая нация, мы — эргономичные.

В подтвержденье этому очередная половая доска на постукивание отозвалась куда звонче, чем её предшественницы. Ну вот, не потерял я ещё хватку, могу, когда сильно припечёт.

Поддеть крышку тайника оказалось делом нескольких секунд, благо инструмента под рукой просто завались. Правда, лак пострадал и на деревяшке остался скол — ну так я и не хозяин, это он наверняка наловчился делать это аккуратно и незаметно. Задержав дыхание, отбросил в сторону доски и… Разочарованно выдохнул.

Пусто. А судя по размерам, здесь покоился хороший карабин. Вот и обрывки разорванной пачки патронов…

— Семь шестьдесят два. Мой любимый калибр, — грустным голосом ослика Иа констатировал я. — Так, а это что такое?!

Схрон под полом оказался двухсекционным. Во второй части обнаружились не понадобившиеся хозяину силки, крупная пачка денег в полиэтиленовом пакетике и странный тяжеленный свёрток из мешковины, обмотанный простой бечевкой.

Я не без труда достал его и положил перед собой. Внутри отчетливо металлически брякнуло, несмотря на несколько слоёв ткани. Да неужели?! Сердце радостно забухало в груди, я непослушными от вечной трясучки руками принялся развязывать верёвку, будто малыш, нашедший на утро своего дня рождения коробку с подарком возле кровати.

Через несколько томительных секунд моему взору предстал огромный самодельный капкан, с самыми что ни на есть браконьерскими зубьями. Судя по размеру тарелки, предназначался он исключительно на товарища Топтыгина. Я уважительно цокнул языком, проведя пальцем по стальной пружине, выполненной, скорее всего, из сердечника высоковольтного провода ЛЭП. Нет, такие и перерождённый Крепыш голыми руками не взведёт, тут без подходящего инструмента делать нечего. К счастью, среди царящего здесь бардака на глаза как раз попадалась струбцина.

Самолов внушал уважение, хотя раньше за такое непотребство я любого морально изнасиловал бы. Терпеть их не могу, насмотрелся в своё время на замученных насмерть зверей, врагу такого не пожелаешь. Даже парочку горе-охотников, напоровшихся на собственные ловушки, тоже приходилось оттуда доставать, одного даже холодного — такая вот кармическая справедливость. Правда, классического капкана сейчас редко у кого встретишь, ещё с Сибири нынче пошло модное веяние куда более простых в изготовлении самоловов — «варежки» и «баяна». Состоят они из обыкновенной широкой трубы, в которой установлены подпружиненные зубья. Мишка лезет внутрь лапой за приманкой, да так и остаётся в захвате. Ежели труба с одной стороны заварена — это пресловутая «варежка», а если нет, и зубья располагаются по обоим концам, тогда перед вами «баян». И после такого ещё умудряются спрашивать, почему я ненавижу людей.

Теперь оставалось одно — выбрать подходящее место и можно ждать преследователя.

На все приготовления ушло около сорока минут. Едва успел занять позицию, как ощущение чужого присутствия стало нестерпимым, затылок начало просто припекать. Неплохой у меня оказался пеленг, прям диву даюсь.

— Это что за покемон…? — пробормотал я тихо, разглядывая преследователя через монокуляр.

Монстр мелькнул за околицей и резко ушёл во дворы, предпочтя не высовываться на открытую проезжую часть. Устроившись на втором этаже кирпичного особняка, который наверняка строил себе местный авторитет, я успел отметить, что монстр явно уступал размерами своему собрату с озера. Да и двигался он на четырёх, вполне себе развитых, конечностях, никакого намёка на антропономию. Вот, пожалуй, и ответ — перерождаются ли плотоядные звери.

Ощущение перестало набирать обороты, но стоило прикрыть глаза и сосредоточиться, как мне казалось, что я могу даже засечь примерное направление, откуда нужно ждать незваного гостя. Чёрт, хоть в «Битву экстрасенсов» теперь записывайся.

Криво усмехнувшись, я заковылял вниз, к приготовленному сюрпризу. Не знаю, был ли такой странный проект у дома изначительно, или просто заказчику нравились зарубежные фильмы про райскую жизнь состоятельных гангстеров, но на заднем дворе располагался внушительный бассейн. К нему, по всем канонам тропических стран, из незастеклённой открытой веранды спускались вымощенные светлым мрамором ступени. Смотрелось это великолепие на фоне соседних деревянных изб так же инородно, как накрашенная тощая модель посреди крепких русских доярок.

Саму ёмкость полностью облицевать до переноса на чужую планету не успели, работа была брошена на полпути — судя по всему, хозяин велел расширить сооружение. Соревнования по плаванию хотел там устраивать или же рыбок решил разводить? Непонятно.

Ближе к противоположной, более глубокой, части бассейна, попадалась ещё несрезанная арматура, оставшаяся после дополнительной заливки бетона.

Там и лежало окровавленное тело.

Я устроился рядышком, среди ящиков с тяжёлой мраморной плиткой. Сначала хотел залечь подальше и не отсвечивать, но в голову тут же полезли всякие мысли. А что, если тварь влечёт ко мне не только запах? Вдруг она тоже как-то чувствует меня и наведётся не на приманку, а на засидку?

Пришлось рисковать и добровольно лезть в монстроловку. Пойдёт что не так, тут и останусь.

Я укутался в плащ-палатку и постарался дышать как можно реже, больше ничего умного в голову не пришло. Потекли томительные минуты ожидания. Хищник явно не спешил, разведывал обстановку, перед тем, как приступить к трапезе. Матёрый, зараза.

Наконец, я услышал цокот когтей по мраморной плитке. Что характерно, тварь не урчала, почуяв вожделенную добычу, а молча накинулась на лежащее в луже крови тело, преодолев расстояние от веранды до бассейна одним могучим прыжком. Да уж, хрен бы я от такой зверушки в запертом доме отсиделся.

Отчётливо клацнул металлический сторожок, и капкан с влажным хрустом захлопнулся. Пойманный хищник отреагировал сдержанно, лишь тихонько зашипел. Похвальный болевой порог, я-то думал, что будет реветь до дребезжания стёкол в ближайших домах. Звякнули стальные цепи, но попытка освободиться успехом не увенчалась — самолов был надёжно прикован к арматуре, которая в свою очередь, уходила в бетон. В этом деле лучше перестараться, а то я в своё время наслушался историй, как взрослый медведь выворачивал молодые деревья, к которым привязывали капкан, и шёл в плохом настроении искать своих обидчиков, волоча за собой ствол. Можно было, конечно, попробовать разорвать цепь, но местный браконьер постарался на совесть — таким стальным чудовищем и катер не стыдно заякорить.

Я осторожно выглянул из-за ящика, но опасения были напрасны — голодный монстр влетел в ловушку передними лапами, которыми он собирался схватить огородное пугало, которое я облачил в свои больничные шмотки. Увидев меня, перерождённая тварь, бывшая, судя по всему, в прошлой жизни кем-то из собачьих, отреагировала куда эмоциональнее — низкочастотно заурчала и угрожающе клацнула клыками в полуметре от моего лица. Ближе подобраться ей не позволила короткая цепь. Всё возращается на круги своя.

Размером она оказалась с годовалого телёнка, вытянутое тело, лишённое волосяного покрова, просто бугрилось от мышц, а зубастой челюсти позавидовал бы любой взрослый аллигатор. Загнутые когти на лапах оставляли царапины на бетоне, но с бездушным металлом ничего поделать не могли, хотя поначалу мутант пытался даже грызть капкан, но с тем же успехом можно пососать шарик от подшипника вместо конфеты. В его положении оставалось вести себя как обычное привидение в старинном замке — греметь цепью и тоскливо подвывать.

— Не понимаю суть твоего недовольства, Шарик, — я поднялся на ноги и, прижавшись к боковой стене, стал боком смещаться к выходу из бассейна. — Курицу мы по-братски разделили, я себе одну несчастную култышку оставил.

Силки, найденные в тайнике, тоже пригодились — не в жизнь бы не поймал резвую птицу голыми руками. Кто смеялся над подобным эпизодом тренировки Рокки в одноимённом фильме, тот просто не жил в деревне и не знает, какой долгий путь проходит магазинное мясо, прежде чем попасть на обеденный стол. Голодную курицу, прельстившуюся пшеничной крупой из запасов браконьера, пришлось принести в жертву ради порции свежей крови, но тут уж либо она, либо я. Законы выживания всегда отличаются простотой и жестокостью.

К счастью, манёвренность перерождённого из-за фиксации передних конечностей существенно упала, и я смог без потерь добраться до мраморных ступеней. На случай же, если путь к отступлению будет перекрыт, вниз был сброшен конец найденной на стройке верёвки, которую я привязал к массивной бетономешалке. Не уверен, что в таком состоянии мне удалось бы совершить акробатический номер, но как говорил один мой старый знакомый — «пути отступления наше всё».

Тварь, наконец оставила в покое массивный капкан, и принялась яростно рвать чучело, добираясь до спрятанных под одежной останков курицы.

— Приятного аппетита, Шарик, — пожелал я, выбравшись наверх. — Смотри не подавись.

В ответ раздалось приглушённое урчание и хруст раздрабливаемых лёгких костей. Сомневаюсь, что эта небольшая порция белка ему существенно поможет, но и оставлять его в таком состоянии тоже не по охотничьему кодексу. Поэтому, несмотря на то, что от усталости уже практически спал на ходу, я сделал над собой очередное усилие и пошёл к соседям разматывать резиновые шланги.

Естественно, никакого электричества в деревне не наблюдалось, водопровод тоже перенос на другую планету не пережил, и вода из обычных кранов литься отказывалась. Но наш народ не зря считается сметливым — большинство жителей приноровились использовать протекающий рядышком ручеёк для полива и прочих технических нужд, дабы не нагружать счётчики. Остальное было делом техники, только прежде чем сращивать шланги, я набрал воду в небольшую кастрюльку, где хранилась оставшаяся куриная ножка.

К происхождению жидкости я отнёсся спокойно — ручей, так ручей. Кипячение, ктстати, убивает большинство микробов, даже от излишков радиации помогает, и вообще — не в моём положении отравления бояться. Так почему бы не сварить супчик?

Шлангов аккурат хватило до недостроенного бассейна, на дне которого возился пойманный перерожденный. Я убедился, что вода поступает без перебоев, а сливное отверстие надёжно закупорено, и кивнул злобно уставившемуся на меня хищнику:

— Не скучай!

В качестве временного пристанища мне приглянулся один из соседних домов, с крепкой, обитой железом дверью и небольшими окнами, закрывающимися толстыми ставнями на внушительный засов. Пока я возился с оросительной системой, кастрюлька на керосиновом примусе успела закипеть, и по избе пошёл приятный аромат.

Пошурудив в разорённой кухоньке, я разжился упаковкой отечественных макарон и пачкой универсальной приправы. Где-то здесь по-любому должен быть погреб, со всякими разносолами да закрутками, но искать туда вход совершенно не было сил.

Дождавшись, пока мясо окончательно приготовится, я высыпал в кастрюльку макароны, и машинально зашарил взглядом по стенам, в поисках часов, чтобы засечь положенное на их варку время. Увы, но циферблат замер на грустной для любого мужчины отметке — половина шестого, а вот рядышком обнаружился отрывной бумажный календарик на гвоздике, утверждающий довольно странную дату.

Двадцать шестое сентября две тысячи семнадцатого, от рождества Христова. Практически год спустя, как меня сюда затянуло.

— Интересно девки пляшут… — пробормотал я, беря в руки календарь.

Ничего необычного в нём не было — листы самые обыкновенные, с христианскими именинами и прочей православщиной. Может, здесь просто люди с большим приветом жили? Спохватившись, я поднял с пола пачку макарон и всмотрелся в дату их изготовления — июль семнадцатого года, срок хранения — один год.

— Свежие, твою мать, — пришлось констатировать мне, бросая упаковку обратно.

Похоже, местному механизму межпространственной телепортации глубоко положить на временной континуум, выражаясь строгим научным языком.

Решив, что загадки мирозданья лучше решать на свежую голову, я выключил примус и приступил к трапезе. Меня никогда не смущал крутой кипяток, остывший чай вообще за напиток не считаю, так что долго ждать не стал и сразу заработал ложкой.

Организм простецкую еду принял благосклонно, но высказал настоятельную просьбу не несколько часов отключиться. Я не стал с ним спорить, лишь убедился, что надёжно всё запер, и завалился в незастеленную хозяйскую кровать на железных ножках.

Заснул, наверное, ещё до того, как голова коснулась подушки. Часы в царстве Морфея пронеслись незаметно, но даже сквозь дрёму я отчётливо ощущал, как тянут натруженные мышцы. Проснулся чуть отдохнувшим, но всё равно каким-то заторможенным, как обычно и бывает с людьми, отсыпающимися днём. Поставил на огонь остатки супа в кастрюле и заковылял к соседскому коттеджу, проверить, не отрастил ли жабры перерождённый, превратив бассейн в обитаемый аквариум.

Оказалось, нет — дрейфует мирно под водой, вроде не шевелится. Я потыкал в него длинной рейкой, валявшейся неподалёку, и сделал заключение, что клиент скорее мёртв, чем жив.

Чтоб вынуть затычку пришлось немного понырять, но холодная вода только взбодрила. Дренаж строители сделали на совесть, хоть я и подозреваю, что слив они вывели в тот же злополучный ручей, из которого был сварен суп. Пока бассейн вновь мелел, мне удалось наскоро перекусить и немного привести себя в порядок.

При взгляде в зеркало на собственное отражение никаких приличных слов не нашлось.

Заросший бомж. Надо это как-то исправлять.

Со времён последней химиотерапии прошло уже немало времени и волосы на голове успели прилично отрасти. Их я кое-как постриг, хоть и неровно. Получилось как у героев японских аниме — клок сюда, клок туда.

Было у меня пара знакомых, у которых этот фокус ещё с армейских времён выходил на отлично, я же всегда предпочитал отдаваться в опытные руки парикмахера. К тому же, первая и третья жена неплохо стригли сами, чем немного экономили наш семейный бюджет.

Эх, машинку бы…

Благо бритва подходящая нашлась, и я с облегчением избавился от надоедливой щетины, грозившей превратиться в густую бородку. Нет уж, нынешняя мода не по мне. Я даже в самых долгих осенних рейдах старался поддерживать кожу лица в чистоте, и сейчас не собирался изменять привычкам.

Но даже после всех процедур отражение мало напоминало меня прежнего. Кожа под глазами потемнела, перебитый нос заострился, щёки впали. Человек-сухофрукт получился, мать родная не узнает. Единственно — глаза остались теми же янтарно-зелёными, как у некоторых бесстыжих котов. Девушкам нравилось, хотя многие упорно считали, что это у меня линзы такие.

Закончив с гигиеной, я переоделся в заранее найденную чистую «горку», оставив от прошлого облачения только хорошо себя зарекомендовавшие ботинки. В деревне нарядную одежду трудно найти, а вот камуфляжа и джинсов — в ассортименте. Хоть и опостылела мне до невозможности форма за годы службы, но выпендриваться в гражданке на пересечённой местности я не стал. Нечего отсвечивать, люди разные на свете бывают, а тут, скорее всего, в большинстве мест анархия царит. В лучшем случае.

Тем временем вода из бассейна успела уйти и я, прихватив хороший охотничий нож, направился за трофеями.

Перерождённый тихонько лежал на мокром полу, не подавая признаков жизни. Я осторожно зашёл со спины, тщательно выбирая место, на которое собирался опускать ногу. С моей нарушенной координацией и трясучкой смотрелось это наверняка смешно, но мне только грохнуться перед тварью на скользкой плитке не хватало.

Вспомнив вскрытого Крепыша, я нащупал такой же нарост на затылке утопленника и сделал первый надрез. Сначала пошло туго, но потом кожистая оболочка новообразования с хрустом поддалась, и лезвие провалилось в вязкую пустоту. Раздвинув края разреза, я проник внутрь и нащупал всё те же спутанные нити, похожие на подсохший грибной мицелий. Ломтя они тогда не заинтересовали, а, значит, и мне не пригодятся. Продолжив поиски, я кончиками пальцев нащупал нечто гладкое и округлое. А вот этого в Крепыше точно не было!

Предмет на поверку оказался небольшим твёрдым шариком серо-зелёного цвета. Я задумчиво покатал его в ладони и вдруг неожиданно почувствовал странное желание попробовать его на вкус. И это несмотря на то, что я только что вытащил эту штуку из распотрошённого монстра, похожего на ожившие галлюцинации тяжёлого наркомана. Да что ж со мной такое?

Определив находку в нагрудный карман, что стоило мне существенного волевого усилия, я снова зашарил в кожистом наросте и почти сразу наткнулся на ещё один шарик. Рассматривать его уже не стал, положил к собрату, но больше ничего интересного в нитях не оказалась.

Итак, нашёл ли я то, что мне было нужно? Судя по странной реакции организма — вроде да. Ведь у меня даже к обезболивающим такой тяги не было, а тут вообще не пойми что, которое я, вдобавок, ни разу не пробовал. Даже если лекарство настаивают исключительно на этих кругляшах, всё равно непонятно, почему тело так сильно реагирует на ингредиент. Хотя в этом спятившим мире может быть что угодно, уже устал удивляться. Здесь вообще понятия «норма» практически не существует, нужно срочно учиться мыслить нестандартно.

Шарики я нашёл за несколько минут, а вот с алкоголем еожиданно вышла заминка. В обысканных мной погребах оказался лишь деревенский самогон разной степени замутнённости. Но вот подойдёт ли он? Поразмыслив, я не стал рисковать, отходя от канона. В лекарственной настойке отчётливо ощущалась именно водка, уж мои натренированные вкусовые рецепторы довольно сложно провести.

Наконец, заветная бутылка была найдена, в одном из размороженных холодильников, превратившихся за время простоя в химическое оружие направленного действия. Продукты в нём устали ждать своего часа и отдались бактериям, а грибковая плесень, кажется, грозила основать свою собственную цивилизацию. Матерясь сквозь кашель, я выскочил из заражённого дома с бутылкой под мышкой, от которой смердело на несколько метров. Тару потом пришлось долго драить песком, щедро поливая его водой, но мерзкий запах прочно въелся в стекло и так до конца не был побеждён.

— А теперь, детишки, у нас время экспер-р-риментов! — заявил я, занося бутылку в избу, где накануне ночевал.

На вкус, крепость настойки составляла градусов двадцать пять, не больше. Вопрос в том, как именно растворять ингредиент, если это действительно он? По-идее, хвати одной чистой водки, разводить раствор особого смысла не было — знай себе, прихлебывай понемногу концентрат из фляжки и радуйся здоровой жизни. Раз так не делали — нужно снижать крепость.

Поставив на стол литровую банку, я вылил туда содержимое бутылки, затем понемногу стал добавлять воды, сверяясь с общим уровнем жидкости. Тут даже спиртометр не нужен.

Шарик я на всякий случай тщательно протёр, снова испытав невольное желание положить его за щёку, и булькнул его в жидкость.

Есть реакция! Непонятная субстанция зашипела и пустила пузыри, как импортная таблетка ацетилсалициловой кислоты. Уперев подбородок в ладони, я пару минут заворожено наблюдал за процессом, после чего на время оставил банку в покое.

Чтобы как-то занять себя и дать раствору настояться, я принялся понемногу собираться в дорогу. В одном из домов нашёлся приличный рюкзак, в который при должном мастерстве можно было поместить кучу полезного барахла, так необходимого путешественнику на чужой планете или ином измерении.

Прежде всего — съестные припасы, предпочтение здесь нужно отдавать калорийным продуктам, которые мало весят. Крупы, макаронные изделия и всё то, что для приготовления требует лишь банальной воды. Многие начинающие туристы совершают ошибку, грузясь исключительно тяжеленными консервами, а потом выбрасывают их по пути, в тщетной попытке хоть как-нибудь разгрузится. Ребята, работавшие по популярным маршрутам, в магазины заходили исключительно за хлебом, а до меня, наконец, дошёл глубинный смысл фразы: «В лесном хозяйстве денег не заработаешь, но и с голоду никогда не умрёшь».

Ещё в рюкзак поместилось несколько смен одежды на все случаи жизни, и всякая полезная мелочёвка, типа марли, верёвки, зажигалок, скотча, предметов гигиены и прочего. Котелок ещё неплохой нашёлся — знаменитая армейская «матрёшка», образца восемьдесят девятого года. Отдельным пунктом шла аптечка, в которой особое внимание я уделил перевязочным пакетам и средсвам для обработки ран, а вот презервативы, универсальность которых нахваливают эксперты на многих туристических форумах, не стал даже искать. Не знаю как кому, а лично мне они нужны были только в тех случаях, когда брал с собой в горы грелку во весь рост.

С остальными лекарствами я решил пока повременить и похромал к обеденному столу, на котором доходила до готовности якобы панацея от всех болезней.

Шарик полностью растворился, оставив после себя на дне отчётливые хлопья осадка. Сам напиток чуть помутнел, но полностью прозрачность не потерял. Отлично. Я осторожно взял в подрагивающие руки банку и стал понемногу переливать жидкость во фляжку от «матрёшки», попутно процеживая её через марлю, свёрнутую в несколько слоёв. Помнится, никаких посторонних фракций в настойке на наблюдалось, значит, осадок идёт в отходы.

Наконец, все приготовления были завершены. Я отсалютовал фляжкой куда-то в сторону небес, укрытых от меня низким потолком, и шутливо произнёс:

— Господи, прими за лекарство!

Где-то технология производства была всё же нарушена — вкус получился похуже, чем у Декана, вызвав короткий непроизвольный спазм. Может, плохо процедил?

Но эффект почувствовал моментально — перестали ныть воющие хором и вразнобой мышцы, тело налилось энергией, а тяжесть в голове рассосалось, словно утренний туман. Сработало!

Я невольно похлопал себя по груди, где лежал второй шарик, в ожидании своего часа. Вот так из полуголого беглеца без шансов на спасение становишься обеспеченным человеком. Раздобыть бы огнестрел, и вообще можно ходить, не оглядываясь.

Оставаться в деревне больше не было смысла, еды тут, конечно, мне на год хватит, но судя по тому, что сюда наведывались лишь единожды, о контактах с выжившими тогда можно будет забыть. А у меня стойкое ощущение, что я не въехал и в десятую часть того безумия, которое здесь творится. Случись что — и знать не буду, как реагировать.

Жаль, с колёсным транспортом беда — автомобили да мотоциклы годились для езды исключительно с горки, а на велосипеде я неожиданно не смог проехать и пары метров, навернувшись на ровном месте. Благо приняла на себя удар моего тела Мать — Сыра Земля, а не батюшка-асфальт. Проклятая вестибулярка так и не успела окончательно восстановиться — держать равновесие не получалось, хоть ты тресни.

Я уже было смирился, что продолжу своё путешествие снова пешком, как неожиданно наткнулся в одном из гаражей вполне современный взрослый трайк, с двумя вместительными корзинами для перевозки маленьких детей или другого какого багажа. Сел, сделал пробный круг по двору — вроде нормально, хоть и пошатывало меня в кресле, но пара задних колёс прибавила устойчивости и вся конструкция не переворачивалась при малейшем крене. Всяко лучше, чем на своих двоих.

Сборы заняли куда больше времени, чем рассчитывал — дополнительное место в багажнике следовало заполнить чем-нибудь полезным, а потом это всё тщательно закрепить, чтобы не вывалилось по дороге. Так незаметно подкрался вечер, и я решил не выезжать на ночь глядя, а отдохнуть в тепле и конфорте.

Деревню «Сосновка» я покинул ранним утром, обнаружив, наконец, первый указатель в этом мире — он сиротливо стоял у дороги за пределами населённого пункта. Компас, найденный в домике у браконьера, однозначно определиться со сторонами света не мог, поэтому снова пришлось ориентироваться по местному светилу. Направление тоже менять не стал — восток так восток.

Потянулись однообразные километры, таявшие за спиной. Менялся лишь ландшафт — иногда постепенно, но чаще всего строго по одной линии. Дорога тоже претерпевала изменения, то становясь полноправным шоссе, то превращаясь в узкую просёлочную грунтовку.

По пути иногда попадались брошенные машины, чаще всего — в плачевном состоянии, а несколько вообще напоминали измятые консервные банки, по которым долго и упорно били ломом. Если несколько автомобилей без крыш и с оторванными дверями ещё можно было списать на проделки матёрых перерождённых, то остальные носили отпечаток вполне конкретных повреждений.

Притормозив у очередного сгоревшего остова, я с уважением осмотрел сквозные отверстия в кузове. Здесь явно работал крупный калибр, хотя какой смысл обстреливать из него легковушку, которая спасует перед любым обычным винтовочным патроном?

По правде сказать, обычных дырок от пуль в машинах тоже хватало, особенно впечатлил рейсовый междугородний автобус, напоминающий дуршлаг, на котором зачем-то решили пожарить барбекю. Дружелюбный здесь народ живёт, однако.

Участившиеся находки заставили всерьёз задуматься, а не покинуть ли мне дорогу от греха? Да, удобно, но как-то не хочется сдохнуть от шальной пули, проделав такой путь. Судя по всему, местные явно не церемонились отбором иммунных, расстреливая всё подряд, что двигалось по дороге. Практически во всех машинах обнаружились их почившие водители и пассажиры, в разной степени сохранности. А стоило мне выехать на приличную широкую трассу, как автомобили начали попадаться уже за обочиной — их явно сталкивали, расчищая полотно.

Явный признак близости цивилизации, но вот надо ли мне туда?

Через несколько километров, проведённых в тяжёлых раздумьях, я увидел технику и посерьёзнее — подбитый трёхосный бронетранспортёр. Модель из-за сильных повреждений опознать так и не смог, мне до специалиста далеко. Боевая машина выглядела под стать остальным клиентам пункта приёма металлолома — бот пробит прямым попаданием, внутри всё спелось в однородную массу, даже асфальт на месте нападения застыл чёрными подтёками. Единственное отличие — размашистая надпись на корпусе, сделанная белой краской из баллончика:

«STRONG».

— И не поспоришь. Серьёзно, — согласился я, разглядывая остатки бронетехники. — Весело вы тут время проводите, с огоньком.

Итак, здесь ведутся боевые действия. Кто с кем воюет — непонятно, иностранный язык на граффити только добавлял вопросов. Опять же, сама машина непонятная, среди наших «бэтээров» таких точно не припомню. Хм, а кто сказал, что она должна быть именно отечественного производства? Наивно полагать, что туман забирает исключительно россиян, Земля ведь большая, государств на ней — под двести штук. Вдруг я к иностранцам каким заехал?

От размышлений отвлёк до боли знакомый звук ревущих тяжёлых моторов, донесшийся со стороны дороги. Точно не легковушки — они шумят скромнее. Схватив монокуляр, я выглянул из-за закопченного борта и увидел вдалеке военную колонну, двигающуюся с приличной скоростью мне навстречу. Впереди уверенно катила пара броневиков на колёсах, укрытых низкой «юбкой» — родные братья подбитого. За ними шли четыре приземистых грузовика, а замыкал процессию странный тяжёлый агрегат, ощетинившийся орудийными стволами, который я, недолго думая, определил к зенитным самоходкам. Вся техника была выкрашена в болотно-зелёный камуфляж, какие-либо знаки отличия на бортах отсутствовали.

Хотел контакта с местными — вот, получите и распишитесь.

Выходить на дорогу, маша руками, и крича «Спасите-помогите!», категорически не хотелось. Не внушали мне эти машины доверия и всё тут, пускай себе едут, по своим делам.

Благо, металлический отбойник в этом месте на счастье оказался вырванным с корнем. Я быстренько спустил трайк с откоса и спрятал его в густом придорожном кустарнике. Сам пополз дальше, на случай, если там кто будет сканировать обочины из тепловизора в поисках притаившихся перерождённых или новых диверсантов с гранатомётами.

Убраться на приличное расстояние не хватило времени, слишком уж неожиданно выскочила колонна. Чертыхаясь, я устроился в высоких зарослях дикого сорго — того самого, из которого вяжут веники, стоящие практически в каждом доме России.

У подбитого броневика армейские машины резко сбросили скорость, а потом и вовсе остановились. Да ладно вам, ребята, он ведь тут уже давно стоит, чего вы там не видели? Надпись не понравилась?

Из грузовиков рассыпанным горохом выкатилось десятка три бойцов в тёмном камуфляже, упакованных так, что хоть сейчас отправляй их для заморозки любой горячей точки. Вместо шлемов у них были настоящие полусферы, как у космонафтов в фантастических филььмах. Военные тактично рассредоточились на местности, но к подбитой боевой единице никто так и не приблизился. Вместо этого броневики синхронно развернули дула орудий в мою сторону, и под их прикрытием часть пехоты понемногу пошла вперёд, к зарослям сорго.

Похоже, всё-таки придётся нам познакомиться.

 

Глава 6

Первое что я увидел, когда снова очнулся — грязные армейские ботинки сантиметрах в двадцати от моего лица. Хорошая, кстати, обувь — крепкая подошва, армированный носок, плюс высокая шнуровка, берегущая голеностоп. Жаль только, что она принадлежала конченому садисту.

В шее продолжал пульсировать сгусток боли в том самом месте, куда в очередной раз воткнулась игла инъектора. С гостями эти товарищи особо не церемонятся. Надо — включили тебя, как электрочайник какой, а если снова стал не нужен — выключили.

Откуда-то слева донесся сдавленный стон, переходящий в хрип. Неужели пассажиров прибавилось?

Но рассмотреть кто там, так и не удалось. Предплечья схватили с двух сторон, и я ненадолго воспарил над ребристым полом, после чего ухнул вниз. Из кузова грузовика меня выбросили, как мешок с картошкой — удар об асфальт напрочь выбил дыхание, а перед глазами вспыхнули ослепительные вспышки. Но долго корчиться не дали, снова подхватив за руки, и потащили дальше, практически волоком.

Грубое полотно асфальта обдирало ноги не хуже тёрки для овощей, вдобавок я пару раз крепко приложился ими о холодный металл, когда мои сопровождающие проходили через какие-то переборки, отдалённо напоминающие корабельные. Наконец, мы достигли конечной цели путешествия, которым оказалось небольшое помещение, практически без мебели, если не считать несколько высоких железных стульев, намертво приваренных к полу. На один из таких меня и усадили, зафиксировав запястья специальными зажимами на подлокотниках. Многострадальные ноги тоже не оставили без внимания, пристегнув их чуть выше подъёма стопы. Что-то это мне всё меньше начинает нравиться.

Пока сплёвывал кровь, скопившуюся во рту, да восстанавливал сбитое дыхание, в комнату завели остальных пленников. Оказалось их всего трое — избитый до полусмерти мужик в разодранном камуфляже и перепуганная парочка супругов среднего возраста. Эти были в обычной гражданке, из чего я сделал вывод, что они тут совсем недавно. Новички, сам ещё недавно таким был. Всех тоже рассадили по стульям, после чего безликие армейцы в зеркальных полусферах откланялись, а в помещение зашли дядьки в сизых комбезах с махонькими табличками на груди, все как один сошедшие со всем известных полотен: «Их задолбалась разыскивать полиция». Наряди таких хоть во фрак с бабочкой, они всё равно будут выглядеть уголовниками. У каждого на поясе имелась кобура с пневматическим игольчатым инъёктором, с которым мне уже довелось тесно познакомиться, и длинная дубинка-электрошокер.

Главным среди «сизых» оказался лысый верзила с тяжёлым мрачным лицом, испещрённом косыми шрамами. Он коротко скомандовал, и бандюки замерли изваяниями за нашими спинами, по паре на каждого. Последними порог переступили двое фриков в костюмах, напоминавших продвинутую химзащиту. Один из них тут же раскрыл небольшой металлический кейс, который он принёс с собой, и вынул оттуда странный приборчик с маленьким дисплеем. Другой, а точнее — другая, судя по стройной фигуре, которую не смог скрыть даже мешковатый костюм, встала рядышком с главарём «сизых», держа тонкий планшет в руках. Противогаз, похожий на маску аквалангиста, скрывал большую часть её лица, но ей хватило бы и одного выразительного взгляда, чтобы завоевать любое мужское сердце. Два бездонных голубых озера оценивающе уставились на меня, и я, против воли, залюбовался, хотя в них не было и намёка на жалость или сострадание.

Между тем напарник холодной красавицы приступил к осмотру пойманных на воле людей, благо мы не особо сопротивлялись. Как говорится, хорошо зафиксированный пациент в дополнительной анестезии не нуждается.

Первым подопытным стал угрюмый супруг, под глазом которого медленно наливался свежий синяк. Видимо, на его резонный вопрос о том, что же здесь творится, никто по-другому отвечать не пожелал. Приборчик, прижавшись к шее мужчины, вывел какую-то информацию на дисплей, всмотревшись в который, аквалангист удовлетворённо кивнул Снежной Королеве.

Та провела пальцем, затянутым в плотную ткань перчатки, по планшету и властно изрекла:

— Fit! (1)

(1 — Годен!)

Даже сквозь респиратор её голос показался перезвоном ледяных колокольчиков. Тому, что говорила она по-английски, я уже не удивился — слышал обрывки фраз от солдатни, покуда находился в сознании, и сделал соответствующие выводы. Интересно, а к чему этот бедолага годен-то?

Настала очередь его перпуганной супруги, которую колотила мелкая дрожь. Процедура неведомой проверки была та же, а вот конечный результат оказался другой. Приборчик пронзительно запищал и аквалангист, покачав головой, сделал короткий жест рукой. «Сизые» споро освободили женщину от оков и, не обратив внимания на все попытки сопротивления, увели прочь.

— Эй, вы что творите?! — задёргался на стуле супруг, задыхаясь от бессилия. — Оставьте её!

Лысый здоровяк отточенным движением выхватил из кобуры инъектор и всадил иглу в беснующегося мужчину. Тот захрипел и через секунду обмяк.

— Соблюдайте тишину, уроды, — пророкотал верзила злобно. — А не то я за себя не ручаюсь.

— Да что ты можешь, Кирпич, — хрипло рассмеялся избитый пленник, который следующим прошёл проверку на «вшивость». — Что твои хозяева скажут, то и…

— Заткни свой улыбальник!

Предводитель «сизых» от души заехал под дых мужику, сложив того практически пополам, после чего вопросительно уставился на Снежную Королеву.

— Send him to theater, (2) — решила она и, поглядев на отключившегося супруга, добавила. — This one too. (3)

(2 — В операционную его (мед.) 3 — Этого тоже.)

Тот, кого избытый назвал Кирпичом, оскалился и нарочито медленно потянулся к дубинке-шокеру. Видя, к чему идёт дело, пленный наплевал на собственное дыхание и успел тихо просипеть, выдавливая из лёгких остатки воздуха:

— Шавка…

Пронзительно полыхнула вспышка электроразряда, и в сознании из пленников остался я один. Аквалангист ткнул мне в шею приборчиком, после чего тот, естественно, не запищал, и стал собирать чемоданчик. Кирпич, поигрывая дубинкой, вразвалочку подошёл к моему стулу и вкрадчиво поинтересовался:

— Жить хочешь?

— Риторический вопрос, — скривился я.

— Тогда ответь, что ты вынюхивал на Внешке? Шпионил?!

— Людей искал, — честно ответил я. — Хотел разобраться, в какое дерьмо меня затянуло.

— Новичок, значит?! — взревел Кирпич, поднеся внушительный кулак к моему лицу. — А живец со спораном тебе подкинули, что ли? Я спрошу ещё раз, и если ответ мне снова не понравится…

Кожа на его костяшках стала сереть, как у покойника, потом цветовая аномалия перекинулась на пальцы, и через несколько мгновений кулак стал напоминать скорее часть статуи, чем руку живого человека. Здоровяк прижал конечность к моей щеке, и я отчётливо почувствовал холодное прикосновение камня. Что за бред?!

— …Я снесу твою брехливую башку с одного удара, — закончил он угрозу.

Может, это протез такой, или меня просто от уколов ещё не отпустило? Что он от меня хочет, мать его?! Живец какой-то, споран… Так, стоп. Это же слово говорил Ломоть, после вскрытия Крепыша. Уже что-то.

— Если ты имеешь в виду настойку и зелёный шарик, то их я добыл опытным путём, из тварей, — принялся я объяснять. — Добрые люди дали этого самого живца хлебнуть, сказали, откуда он берётся, и исчезли в неизвестном направлении. Да, покрестили ещё. Оружия не дали, пришлось выкручиваться самому.

— О, как складно, — крякнул Кирпич, тряхнув головой. — И как же ты бегуна голыми руками одолел, дрыщ печальный? Задушил или просто нахер голову оторвал, Херакл?!

Окаменевший кулак опустился ниже и легонько ткнулся мне в плечо, которое тут же онемело. Ощущение было сродни ударом кувалды — перед глазами заплясали разноцветные звёздочки, и лишь закусив до крови губу, мне удалось не заорать от боли.

— Я задал вопрос.

— На…

— Чего?

— На капкан… Я егерь… Бывший…

На подробности сил у меня не нашлось. Весь мир сейчас сосредоточился в повреждённом плече, в котором в момент несильного на первый взгляд удара, отчётливо хрустнуло. Здоровяк хотел было ещё добавить что-то едкое, но его резко перебила Снежная Королева:

— Time`s up.!(4)

(4 — Время!)

— Пардон, — пробормотал он, стушевавшись. — В общую зону его пока?

— Yes, let fattening, (5) — бросила женщина через плечо, грациозно покидая помещение вслед за помощником.

(5 — Да, пусть откормится,)

Братки в сизых комбинезонах освободили меня от пут и рывком поставили на ноги. Дышать получалось через раз, да и то — сквозь стиснутые зубы.

— А ты, смотрю, совсем стеклянный, — оскалился осмелевший Кирпич, после того, как за людьми в защитных костюмах захлопнулась переборка. — Смотри, будешь тут показывать характер — отправишься вслед за этими психами.

Он кивнул в сторону бесчувственных тел на стульях и защёлкнул на моём запястье небольшой пластиковый браслет, с выгравированными на нём цифрами «тринадцать-семьдесят три».

— Попытаешься его снять и тебе хана. Своё прежнее погоняло засунь себе поглубже в жопу, отзываться только на порядковый номер. Всё! Жмых, проводи клиента в апартаменты.

Один из конвоиров толкнул в спину, и я, держась за искалеченное плечо, поковылял на выход. От химии уже успело немного отпустить, хотя ноги всё равно были какие-то ватные.

Стоило только подойти к переборке, как железная створка тут же скользнула вбок, и мы оказались в узком коридоре. Дальше пошли однообразные переходы от одного шлюза, к другому, будто по подводной лодке шли или по бункеру какому. Единственное различие — открывались они уже только после того, как Жмых проводил пластиковой картой-ключом по специальному желобу в электронном замке и набирал нехитрый код на клавиатуре. Простейшие, между прочим, меры безопасности — никакого индивидуального сканирования и прочих ухищрений.

Видимо, это как-то связано с интеллектом персонала. Все как один повстречавшиеся по пути люди походили на самых обычных, пусть и малость ухоженных, уголовников. Что же это за место такое?

Наконец, после очередной переборки, на это раз с надписью «HOLDING WARD»(6), мы оказались в огромном многоярусном помещении. Центр был пуст, напоминая огромный колодец, где вместо кирпичной кладки стен располагались жилые ячейки-камеры, закрытые прозрачным стеклом. На каждом уровне имелись широкие пандусы, по которым прогуливались всё те же сизые братки с дубинками. Нашлись и носители защитных костюмов — троица любителей противогазов как раз катила кого-то на кушетке к ближайшему лифту, на пару этажей выше нас.

(6 — «Общая зона»)

Тюрьма? Вот уж не думал, что здесь они есть.

— Шагай, заморыш, чего застыл? — раздражённо прошипел конвоир, снова тыча в спину. — На заход из-за тебя опоздаю!

Вроде бы так у блатных принятие пищи называется, точно не помню, да тут и свои термины могут быть. В былые времена я такого товарища скрутил бы в неприятную и унизительную позу и доставил бы в таком виде куда следует, сейчас же пришлось молча хромать, стискивая зубы.

Успею ещё ему пару ласковых сказать, надо только руку в порядок привести, а то душить неудобно будет. Не надо меня путать с обычным перепуганным попаданцем, которого тормознули на трассе в первые же часы после телепортации, я сюда, можно сказать, сам дошёл. А значит, и выйду сам, когда разберусь, как это сделать.

За прозрачными стеклами скрывались четырехместные камеры, похожие скорее на больничные палаты, с недовольными пациентами в пижамах, провожающих злобными взглядами каждую фигуру снаружи. Мне тоже выдали подобное одеяние, вызвавшее невольную усмешку, и погнали в душевую кабину. Там я в который раз едва не заорал от боли — неожиданно со всех сторон избитое тело окатило плотными горячими струями, смывая грязь и пот. Если бы не рвущая сознание боль в плече и ноющие ноги, пожалуй, процедура даже понравилась бы. Добротный камуфляж, в котором я провёл всего сутки, сизые упыри забрали, и я снова вернулся к своим истокам. Разве что ткань у этой пижамы оказалась чуть получше, а цвет — бледно-оранжевый.

Облачившись согласно местным традициям, я, наконец, оказался в своём номере, где коротали время трое мужчин. Кровати стояли в один ярус, тумб или прочая мебель отсутствовали, имелся лишь открытый пластиковый унитаз в дальнем конце комнаты. Однозначно — три звезды, не больше.

— С прибытием на ферму «Крайтон»! — оскалился Жмых, вталкивая меня внутрь.

Сервис тоже на троечку, только сейчас мне сказали название этого гостеприимного места. Так в жалобную книгу и запишу.

— А почему ферма-то? — решил я всё же спросить у конвоира, но тот уже закрыл за моей спиной прозрачную дверь, толщиной в пару сантиметров.

Я постучал костяшкой по гладкой поверхности — глухо. Пластик или плексиглас, поди так на глаз разбери.

— Ферма, потому что нас тут забивают, — ответил один из пижамников на повисший в воздухе вопрос. — А официальное название — пункт временного содержания чего- то там. Неважно, в общем.

Он оказался стриженным худощавым азиатом лет под сорок, с широким лицом и узкими миндалевидными глазами. Но говорил чисто, без акцента. Москвич, что ли?

— В каком смысле, забивают? — перво-наперво уточнил я.

— Как скот. У внешников наши органы на вес золота, ты не в курсе что ли?

— Чего-о?!

— Ясно, свежак, — угрюмо заключил второй обитатель палаты — заросший по глаза детина, с татуировками на запястьях.

Этот точно мог бы на кулачках с Кирпичом силушкой померяться, хоть и выглядел он болезненно. Бледная кожа, круги под глазами — что-то это мне напоминает…

— Давно здесь? — со вздохом спросил азиат.

— Чуть меньше недели, — прикинул я, и вернулся к насущному. — Так что там с органами?

— Их вырезают. Периодически.

— На кой чёрт?! Незаконная трансплантация, что ли?

— Ой, мра-а-ак, — печально протянул азиат. — Тебя как звать-то? Алёша, небось, какой-нибудь?

— Полоз меня зовут, — жёстко ответил я. — Крёстный мой — Декан, только вот сгинул он практически сразу, не объяснив мне нифига. И если тебе это кажется смешным, то давай разговор сворачивать. Нет настроения что-то.

— Значит, продвинутый немного, уже легче, — примирительно ответил широколицый. — А то рассказывать с самых основ дело неблагодарное, никто этого не любит. Многие вообще брошюрку для таких вот печатают, чтоб не чувствовать себя попугаем. Меня звать Шумахер, почему так — долгая и скучная история. Этот вот угрюмый товарищ — Сыч, он у нас за старшего.

Заросший мужик кивнул и откинулся на подушки, проворчав:

— Тише бубните. Я спать собираюсь.

— И последнего нашего сокамерника, — улыбнулся азиат, указав на третьего узника, даже не приподнявшегося с кушетки. — зовут Похер. Прошу любить и…

— Щумахер, твою же мать, узкоглазую! — раздалось на всю камеру. — Заманал уже! Покер я, придурок ты нерусский! Радуйся, что встать не могу…

— Если я ща встану, ты и дышать разучишься, — пообещал Сыч. — Затихли все.

— Ну чего он…

— Ну, раз ты Покер, — хитро прищурился Шумахер. — То ответь, что кого кроет — флеш или фулл-хаус?

— Конь калмыцкий твою маму кроет!

— Вот о чём и речь, — совершенно не обидевшись, хмыкнул азиат. — Так и бывает с теми, кто себе имя сам придумывает. Ладно, со знакомством покончили. Давай к оградке поближе, а то, не ровен час, Сыч и правда встанет.

Мы устроились у прозрачной стены, за которой, не спеша прогуливались надзиратели с дубинками.

— Скажи мне кто, что я окажусь в тюряге, где сидят приличные люди, а охраняют их конченые уркаганы, плюнул бы тому в лицо, — признался мой собеседник после долгой паузы, пока мы наблюдали за жизнью снаружи.

Снова показались аквалангисты с каталкой, но уже с противоположной стороны колодца, метрах в сорока от нас. Пациент им попался беспокойный, умудрившийся, дёргаясь в путах, сбросить с себя белоснежную простыню. К каталке подскочили «сизые» и мигом угомонили бунтаря дубинками.

Шумахер скривился, как от зубной боли.

— Твари…

— Расскажи мне о них, — попросил я.

— Пожалуй, с этого и начнём. Интернета с телевиденьем здесь нет, даже книги не выдают, остаётся только рассказывать новичкам, как же им не повезло. Видишь этих уродов в презирвогазах? Это внешники и есть. Жители, как ни странно, Внешки — самой окраины обитаемых земель Стикса. В отличие от нас, иммунных, вирус для большинства из них смертелен, вот и мыкаются в резине, дабы чего не подхватить. Пока всё понятно?

— Вроде бы да, вот только откуда они все? Тоже провалились?

— Каждый из своего мира. Тех, которые нашли сюда дорогу.

— Мира?!

— А, так ты и про мультивселенную не знаешь? — спохватился Шумахер. — Ну, так лови подачу в девственный мозг — реальностей бесконечное множество, иногда похожих, иногда совсем разных. Вот оттуда все сюда в Стикс и сыплются, как в отстойник.

— Хочешь сказать, что ты не с Земли? — не поверил я.

— С Земли, конечно, просто с чуть другой версии, чем твоя, родная. У кого-то Российская Империя до сих пор цветёт и пахнет, кто-то прям с первомайского советского митинга прилетает, а некоторые утверждают, что у них там диктатура и тоталитаризм махровый. Хотя различия могут быть и совсем мелкие — типа не тот автор на учебнике по математике. Двух совсем уж одинаковых миров найти трудно, да их, мне кажется, и не существует.

От такой информации голова чуть не закипела, но нечто подобное я уже испытывал во время встречи с Деканом. Пошло на этот раз легче. Хотя бы стало ясно, откуда ноги растут у странных дат в деревне.

От таких новостей даже пульсирующее болью плечо принялось понемногу отпускать.

— Ладно, пусть так, — кивнул я. — Почему же внешники не перезаражались, когда впервые в ваш Стикс не попали?

— Может и отъехал из них кто, поди теперь узнай, — пожал плечами азиат. — Но есть существенная разница между кораблекрушением и десантом. Весь фокус в том, что они в свои мирки спокойно возвращаются обратно. Как — хрен его знает, но факт доказан. И сразу предвижу самый популярный вопрос — вернуться хотя бы в чужую реальность не получится, ты хоть иммунный, но всё равно заражён, и это не лечится. Сечёшь, о чём я?

— Тому миру настанет конец.

— О, сообразительный! Поэтому те из внешников, кому посчастливилось заиметь иммунитет, сидят здесь безвылазно. К своим-то их уже не пускают. Таких, правда, совсем немного — считанные единицы, живут они в достатке и греют задницы исключительно на руководящих должностях. А не то совсем бы тут с мотивацией плохо стало.

— Так они все иностранцы?

— Это по-всякому, и русские даже попадаются. Миры-то разные. Но в нашем регионе преимущественно представители Европы и Северной Америки масть держат. На втором месте по популярности — центральная Азия.

— А охрана, получается, из местных?

— Ну да, их у нас мурами называют. Шестёрки внешников, на них вся грязная работа. Но, между тем, к ним так просто не попасть — нужно быть в прежней жизни лютым зеком, в крови по локоть. Смертность у них повышена, не без этого, но кандидатов полно всегда — никому ж не хочется быть добровольным донором.

При этих словах Шумахер против воли вздрогнул, видимо, припомнил не очень приятный эпизод.

— Так зачем же внешникам наши органы? — вернулся я к болезненной теме.

— Фармацевтика, мать её химию, — вздохнул азиат. — Мы для них святой Грааль и философский камень в одном флаконе. Имунный же не болеет ни хрена и любую несмертельную рану может залечить, дай только срок. Вот они и наблатыкались безопасно извлекать из нашего ливера необходимые ферменты, на основе которых варганят свои лекарства. От всего.

Да уж, вот это новости. Думал, что попал в тюрьму, а тут, скорее, концлагерь с медицинским уклоном. Действительно — ферма, лучше не скажешь.

— И часто они вас потрошат?

— Не вас, а нас, — поправил Шумахер. — Тебя завтра того… Да не дёргайся ты, обследуют для начала и подберут индивидуальную программу. Вряд ли вырежут сразу чего — больно ты тощий, даже для новичка. Болел там, что ли, у себя?

— В точку, умирать ехал на «скорой».

— Ну, поздравляю с новой жизнью! С живцом и прочим здесь не жадничают, благо он им без надобности. Поправишься быстро, массу наберёшь, а потом и под нож можно… Лишь бы у тебя способность какая полезная резко не прорезалась, а то могут и в разделочную сразу от греха подальше определить.

Проклятье, как же я многого не знаю…

— Что ещё за способность?

— У всех иммунных в первые дни проявляется нечто… Вроде дара, если с живцом проблем не было. Со временем эта способность улучшается, если долго проживёшь или горох регулярно употреблять будешь. У всех сначала она строго одна одинёшенька, новые же открываются либо со временем, либо с помощью жемчуга. И его, и горох извлекают из матёрых заражённых, так же как и спораны. Понятно?

— Да, — кивнул я. — А какие именно способности появляются?

— Кому как повезёт, — развёл руками Шумахер. — А бывают они самые разные, изредка востребованные, но чаще всего — бесполезные и смешные. Так что не думай, что все тут сплошные супергерои из комиксов. У тебя-то что-нибудь странное приключалось в последнее время?

— Если не вспоминать, что меня перебросило в отстойник мультивселенной, — уточнил я. — То мне удалось почувствовать приближение довольно серьёзного перерождённого. Потом ещё раз, хоть и тварь была слабее. Это считается?

— Тонкий сенс… — задумчиво пробормотал азиат, почесав подбородок. — А ничё так, вдвойне обиднее здесь сгинуть. Мог бы неплохие деньги на рейдах зарабатывать.

— То есть это и есть моя способность? Что-то вроде экстрасенс?

— Ну да, есть чем гордиться. У меня вот «зелёная ладонь» — нет, не то, что ты подумал, извращенец, это когда прикосновением человек убыстряет развитие растений. Зелёный плод, опять же, в руке могу спелым сделать. Мечта мелиоратора, в общем.

— Ничего себе! — присвистнул я, прикинув, какие деньги он мог зашибать на прежней Земле. — А у Сыча и Покера?

— Похер считает в уме, как заправский калькулятор, а наш старшой видит в темноте лучше, чем днём, до сих пор не пойму, как он Филином не стал.

— Ну, ты тоже не Мичурин вроде.

Азиат тихонько хмыкнул, тряхнув головой.

— У вас-то гонщик Шумахер имелся? Вот! А у меня — нет такого. Но это никого не волновало, когда я, будучи таким же свежаком, как и ты, вылетел на дорогом авто с салона прямо на трейсерскую группу, с матёрым заражённым на хвосте. Те, кто жив после той заварухи остался, так меня дружно и окрестили.

— Трейсеры это кто?

— Охотники на мутантов, — пояснил азиат. — Ты бы им о-очень пригодился, со своим-то специфичным даром.

— Ну да, в этом я немного соображаю, — скромно признался я, и, припомнив недавние события, спросил. — А некто Кирпич тебе знаком? Этот парень как-то сделал свой кулак похожим на кусок мрамора, как таких называют?

— Ублюдки, вот как их называют, — зло сплюнул Шумахер. — Живой, падла, вернулся, думал — грохнули его. Они тут напару с Синим здешние бугры, даже не знаю, кто из них хуже. А кого ещё успел увидеть?

— Кроме безликих солдат и мелких отморозков, — начал я перечислять. — Разве что женщина-внешник, все перед ней на цыпочках ходили, даже твой пресловутый Кирпич.

— Доктор Стерва… — изумлённо протянул мой собеседник. — Ну, ты и везучий! Со знаком минус, правда…

— Её правда так зовут?

— Нет, конечно, — хекнул азиат. — У внешников обычные имена, им кликухи не к чему, они не принадлежат к этому миру. Она Стелла как-то там «-ски», не помню точно. Боченски, Ковальски? В общем, не суть. Доктор Стерва здесь одна из ведущих специалистов, увидеть её в Приёмнике — плохая примета. Обычно те из новичков, что попали именно на неё, долго на ферме не задерживаются. Извини.

— Да ладно, мне всё равно у вас тут не нравится, — отмахнулся я.

Мы ненадолго замолчали, думая каждый о своём.

Наконец-то всё стало понемногу проясняться. Вот только особой радости от того, что узнал сегодня так много нового, у меня не возникло. Достаточно вспомнить, что со мной в скором времени сделают.

— Как часто нам под нож?

— Всё индивидуально, — пожал плечами Шумахер. — Но долго такое издевательство организм всё равно терпеть не может, циклов десять-пятьнадцать максимум. Начинаются проблемы, вот как у Похера, хотя у него всего восемь операций за спиной. И девятая, по-ходу, будет последней. Да и долго сидеть на попе ровно мы не можем — у кого регенерация выше среднего, того трясучка доканывает.

— Ты же говорил, мы ничем не болеем? — напомнил я.

— Только если соблюдаем положенный Стиксом режим — пьём живец и время от времени шаримся по кластерам. А здесь стаб, хоть и махонький, поэтому после длительного пребывания начинается мандраж, вот как у тебя. Если забить на симптомы, можно поиметь проблем. Естественно, ты ни черта не понял, что я сейчас сказал, верно?

— Угадал.

— Ох, как всё запущено… Как же ты выжил-то, везунчик?

— Я бы не стал себя так называть.

— Ну, раз сюда попал, то возможно и ты и прав, — азиат зевнул и потёр глаза. — Уморил ты меня, надо отдыхать ложиться, скоро свет погасят. Ну ладно, кратенько, раз ты быстро на лету схватываешь. Стикс напоминает пчелиные соты, поэтому много кто вполне оправданно называет его Ульем. Каждый участок-сота имеет строгие границы, а вот площадь у них произвольная — это кластеры и есть. Время от времени там происходит перезагрузка, всё заволкивает вонючим туманом, и хоп! Появляется кусок чужого мира, со всем, что там находилось в момент переноса. И начинается обычная такая возня — кто-то кого-то жрёт, кто-то мародёрит, а остальные грабят и убивают всех, кто на глаза попадётся. Пока всё ясно?

— Более чем. Я встречал резкую смену ландшафта, и как раз не мог понять, что это такое. Получается, здесь везде такая чехарда?

— Не совсем. Внешка-то она потому так и называется, что граничит с такими дрянными участками, жить на которых нельзя от слова — совсем. Это окраина обитаемых земель, за ней жизни нет. Дальше царит вечная чернота, где зазеваешься — и станешь абсидиановым памятником самому себе, а потом вовсе рассыплешься кучкой праха. Обитаемые же кластеры бывают трёх видов — быстрые, стандартные и долгие, это от времени всего цикла зависит. Попадаются и такие, на которых перезагрузка происходит настолько редко, что ждать её можно десятилетиями, а можно и вовсе не дождаться — это те самые стабы. Понимаешь, тут вот какое дело — оказаться в перезагружающемся кластере, такого даже врагу не пожелают. В лучшем случае просто умрёшь, а в худшем… Ну не будем об этом, на ночь глядя. Стабы тем и хороши, что в них можно относительно безопасно строиться и жить, не всё же время наперегонки со смертью бегать. Но сидеть там безвылазно тоже не получится — через некоторое время организм начинает барахлить, пока не отказывает совсем. Лекарство простое — снова выйти на большую дорогу. Вот так и живём, как белки в горящем колесе.

— Да уж, будет о чём ночью поразмыслить, — потёр я подбородок здоровой рукой. — Ты кто по профессии, не преподаватель ли часом?

— Не, — хмыкнул Шумахер. — Окончил, правда, питерскую Чернильницу, но работал в автосалоне — дорогие тачки лохам толкал.

Наш разговор прервал оживший интерком под потолком, который я сначала и не заметил:

— Внимание, отбой!

Я задрал голову и увидел небольшую камеру слева от динамика, угол обзора которой охватывал большую часть помещения. Какие же предусмотрительные здешние живодёры, однако. Интересно, у них на мониторах один из местных «сизых» сидит или грамотный человек?

Яркий свет в камере плавно начал тускнеть, как в вагоне поезда, но до полной темноты так и не добрался. Я пожелал словоохотливому Шумахеру спокойной ночи, дохромал до оставшейся пустой кровати и рухнул на матрас. Плечо всё ещё пульсировало болью, но мне сейчас было не до него. Нужно переварить свалившуюся на меня гору информации и придумать, как отсюда свинтить до того, как мне отрежут что-нибудь из нужного.

По палате разнёсся громкий храп — это Сыч, наконец, убрал подушку с лица, и перевернулся на спину. Всегда везло мне на таких соседей.

Я какое-то время задумчиво наблюдал сквозь стекло за бредущими на пересмену надзирателями, но, видимо, химия не прошла для организма даром — сморило и меня.

На этот раз кошмаров избежать не удалось. Сначала за мной кто-то гнался по тёмным бесконечным коридорам, затем я оказался в стерильной операционной, связанным и беспомощным. Сколько бы я не дергался в путах, меня все плотнее прижимало к хирургическому столу, окружённому людьми в больничных масках. От адреналина кровь застучала в голове, а между тем одна из фигур, вооружившись блестящей пилой, склонилась надо мной, выбирая место, с которого лучше начать. Понимая, что второй попытки уже не будет, я рванулся душой и телом прочь…

И провалился в густую, липкую черноту.

Но способность мыслить на этот раз осталась со мной. К тому же, и места оказались знакомые — здесь мне уже довелось однажды побывать. Со всех сторон на меня злобно вытаращились немигающие алые глаза, будто я ненароком громко испортил воздух.

«Чего вы от меня все хотите!?»

Внезапно до меня дошло, что это не сон. Я прекрасно помнил себя, осознавал, что лежу на кушетке посреди современного концлагеря, но проснуться никак не мог. Что за бред, у меня снова обморок?

Глаза понемногу вроде бы стали приближаться. Не знаю, в темноте, подсвеченной лишь алым, трудно было судить о расстояниях, но они явно стали больше. Пронзительно заныло в затылке, как тогда, в деревне, когда за мной по пятам шла перерожденная тварь. Неужели…

Но тут меня, наконец, выплюнуло на свет божий, как косточку от вишенки — далеко и без мякоти. Я очнулся весь мокрый от холодного пота, сердце истошно колотилось об рёбра, а на губах стоял отчётливый привкус крови, стекающей из носа. Зато мерзкое ощущение в затылке принялось понемногу стихать.

— Подъём! — взревел интерком.

И тут же пронзительно вспыхнул свет, выжигая привыкшую к полутьме сетчатку глаз.

— Да вашу ж мать, ублюдки!

Сыч безуспешно тёр слезившиеся глаза, сев на кровати. Покер продолжал лежать, лишь набросил простыню на голову, а вот Шумахер поднялся и, как ни в чём не бывало, приступил к простенькой гимнастике. Я тоже сел, наклонившись вперёд, и попытался остановить кровотечение. Жаль, из подручных средств ничего не было, так что я опять умудрился испачкать пижаму. В лучших своих традициях.

— Эй, чего это с тобой? — подскочил ко мне Шумахер.

Ответить я не успел. Дверь, ведущая наружу, бесшумно распахнулась и в камеру заскочила парочка надзирателей.

— Что за юшка, кто разрешил махач!?

— Никто, он сам! — испуганно заверещал Покер с кровати, хотя на него подумали бы в последнюю очередь.

— Захлопнись, лежак, — уже спокойней произнёс «сизый», приближаясь к моей кушетке с расчехлённой дубинкой. — Эй, тринадцать-семьдесят три, кто тебе вшатал?

— Давление подскочило, — совершенно честно признался я. — У меня так бывает.

Надзиратели переглянулись, и тот, что постарше, пожал плечами:

— Лепилы разберутся. На выход!

За дверью нас поджидала уже знакомая каталка с ремнями-фиксаторами и парочка внешников в защитных костюмах. Я покорно лёг в ложе, поморщившись от прострелившего болью плеча, когда меня пристёгивали, и поехал к лифту. Лишь отметил про себя, что товарищи иностранцы предпочитают без особой нужды в камеру не заходить.

В просторную кабину мы забились впятером, но стоило нам опустится, как надзиратели нас покинули. На нижнем уровне оказалась своя охрана — затянутые в боевые скафандры бойцы, вооружённые ухватистым пистолетом-пулемётом, отдаленно напоминающим бельгийский P-90. Один из них и сопровождал каталку до конечного пункта поездки — нескольких смежных отсеков, забитых медицинским оборудованием под завязку.

Меня попросили раздеться и заполнить для анализов несколько ёмкостей в тесном санузле, после чего последовал внушительный забор крови и самое неприятное — срезание кусочка кожи на руке. Получившуюся рану обработали и поставили капельницу, после которой у меня, наконец, перестало дёргать повреждённое плечо, а по тёлу разлилось приятное тепло. На некоторое время меня оставили в покое и всё та же парочка внешников наблюдала, как быстро восстановится повреждённый кожный покров.

Не спорю, здорово ощущать себя бессмертным Дунканом Маклаудом, чьи раны затягиваются на глазах, но радость несколько преуменьшало то, что регенерацию здесь будут использовать по полной программе. Снова и снова, пока не выпотрошат меня полностью.

Ну, уж нет! Не получится отсюда сбежать — живым я им точно не дамся.

Последним пунктом обследования шла странная установка, похожая на противоестественную помесь кабины для солярия и МРТ, где пришлось лежать около двадцати минут в костюме Адама. Даже пластиковый напульсник с личным номером на это время сняли.

Получившийся результат сканирования озадачил вивисекторов и они, судя по звукам, задействовали гарнитуру. Мне же не оставалось ничего другого как лежать и ждать появления более компетентных специалистов.

Доктору Стерве я практически не удивился, а вот она напротив — не ожидала встречи и сходу отчитала неразумных коллег, побеспокоивших её по пустякам. Но показания, что они ей успели подсунуть, похоже, удивили и её. Минуты две происходил оживлённый спор, в котором большую часть времени говорила именно женщина, после чего тот из внешников, кто немного владел русским, спросил:

— Тринадцать-семьдесят три, чем ты болеть?

— Злокачественная опухоль в затылочном отделе головного мозга, — припомнил я. — Как там по-медицински диагноз звучал, не помню.

Толмач перевёл мои слова остальным. Доктор Стерва удовлетворённо хмыкнула и ледяным тоном изрекла:

— Idiots, he hasn`t recovered yet!! (7)

(7 — Идиоты, он просто ещё не восстановился!)

Меня извлекли из саркофага и выдали свежий комплект больничной одежды, не забыв защёлкнуть браслет на запястье. Раздражённая женщина покинула отсек, выговорив напоследок двум смущённым аквалангистам всё, что она о них думает.

Обратно каталку сопровождал один-единственный внешник, погружённый в нерадостные мысли. Даже код на панели у него получилось правильно набрать лишь с третьего раза.

В общей зоне за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё та же парочка «сизых» надзирателей встретила нас по прибытии, сопроводив до самой камеры, где мне вручили пластиковую бутылочку с живцом и оставили в покое.

Плечо давно уже перестало ныть, срезанный участок на руке затянулся новой розовой кожей, так что можно смело заявлять, что отделался я лёгким испугом. На этот раз.

Но спокойно поваляться на кровати, погрузившись в тяжёлые размышления, не дали мои новые сокамерники. Стоило только надзирателям отойти от прозрачной двери, как рядом приземлились Сыч и Шумахер. Оба напряжённые, с хмурыми лицами, как обычно бывает у мужиков перед дракой. И вряд ли они в моё отсутствие успели поссориться между собой.

После тяжёлой мхатовской паузы тишину нарушил Сыч:

— Слышь, Полоз, или как тебя там, мы хоть и не на хате в настоящей зоне паримся, но брехливых здесь тоже не слишком уважают…

О как, не успел тут и суток пробыть, а уже что-то предъявляют. Ничего у людей не меняется.

— Обоснуй свои слова, — спокойно ответил я.

— Ты утверждаешь что новичок, всего неделю в Стиксе, — веско проговорил мужик. — И когда тебя честно спросили, открылась ли твоя способность, сказал что чувствуешь заражённых, сенс типа.

— Всё верно, так в чем проблема?

Сыч нехорошо улыбнулся. Настолько нехорошо, что мне невольно захотелось нашарить рукой чего-нибудь потяжелее, ибо не гожусь я такому верзиле в спарринг-партнёры — килограмм на тридцать разница.

— А скажи-ка мне тогда, сенс Полоз, — процедил он, не переставая скалить зубы. — Куда это ты исчезал сегодня ночью?

 

Глава 7

— Ты просишь слишком уж дохрена для человека, который здесь всего пару дней, — скривился Сыч. — Пришёл непонятно откуда, никто тебя не знает…

— Мне нужен твой горох, — в который уже раз повторил я. — Без него способность не прокачать, сам же говорил.

— А тебе больше ничего в газетку не завернуть?!

— Один я всё равно не справлюсь. Либо мы вместе, либо нас тут рано или поздно разделают, как рождественскую индейку.

Но сокамерник не собирался так просто сдаваться.

— Ты сам ещё толком своим даром управлять не научился, откуда знаешь, что получится?

— Другого выхода у нас всё равно нет, — пожал я плечами. — Нужно попробовать.

— Ну, исчезаешь ты и что? Худини хренов… Выхлоп от этого в здешних стенах всё равно миллипиздрический. Думаешь, самый умный, да? Отсюдова такие Кулибины не смогли сбежать, которым ты и в подмётки не годишься! Охранная система только на первый взгляд кажется слепленной на коленке, но чем дальше от хаты, тем больше будет у тебя проблем.

— Кстати, расскажи о прошлых попытках, раз уж речь зашла, — попросил я тихо.

— Вот пусть Шум тебя просвещает, раз он в добровольные экскурсоводы записался, — отмахнулся Сыч. — А мне чесать языком некогда, видишь — товарищи ждут. Ты уж постарайся к моему приезду выдать достойную причину, ради чего я страдать должен.

И действительно, за прозрачной дверью уже переминалась в ожидании надзирателей парочка внешников с неизменной каталкой. Те появились лишь спустя минуты полторы, и с гаденькими ухмылочками вывели заключённого наружу.

Интересно, а как лежачего Покера эти боязливые товарищи забирать будут? Нас всех отведут куда подальше или доверят каталку «сизым»?

— Что пригорюнился, Полоз? — Шумахер подошёл ко мне, и вполголоса поинтересовался. — Не оставил ещё свою авантюрную затею?

— И не думал, — так же тихо ответил я. — Раз уж выпал такой шанс…

— Мы ещё толком ничего не знаем про твою способность, не радуйся заранее. И вообще — ты мутный тип какой-то. Мало того, что свалился не пойми откуда на нашу голову, так теперь вот подстрекаешь к совершению самого тяжкого здешнего проступка. Если бы не твоя болезненная худоба, подумал бы, что ты никакой не новичок, а подсадной, дабы начальники Фермы смогли перед своим руководством козырнуть предотвращённой попыткой побега. Слишком уж ты сметливый.

— Не вижу смысла в такой комбинации — мы здесь всё равно смертники, — возразил я. — Расскажи-ка мне лучше о моих предшественниках. Хочу сначала поучиться на чужих ошибках.

— Только не думай, что это тебе это сильно поможет.

— Уж как-нибудь разберусь.

— Ну, тогда слушай. Ежели самые удачные вспоминать, то на первом месте, пожалуй, Лис будет. Умел он человека уболтать на что угодно, хоть мать родную продать. С внешниками, правда, фокус не выходил — не понимают они по-нашему нихрена, а брали его, как и тебя — на рейде. Глупо попался… Но вышел отсюда гоголем, как только сил набрался — сам бывший пахан его под ручку выводил, никто даже пикнуть не посмел. Переоделся он под обычного мура и уехал с очередной машиной к ближайшему быстрому кластеру, ага… Никто подмены и не заподозрил, но только стоило ему пересечь ворота, как сработал браслет — вот этот самый, что у нас на руке, да так нехорошо сработал, что машину ту часа полтора от его останков отмывали. Такие вот дела…

— Я уже понял, что это не бижутерия. Что ещё про них известно?

— Они вроде бы считывают состояние заключённого, как и что именно — поди, разбери. Но штуку эту так просто не снять, не пластик это галимый, а какой-то сплав, без инструмента никак. Но загвоздка-то не в этом. Даже если Стикс тебя силушкой не обидел, и сможешь-таки его как-то повредить, смело засекай время до того момента, как муры за тобой придут и сдадут тебя на колбасу. Не знаю, как у тебя, а на моей Земле весь скот чипировали, вот прям как нас…

Я невольно провёл рукой по гладкому напульснику. Был он не толще тех, что в иностранных отелях туристам на запястье вешают, а вот начинку, судя по всему, имел самую продвинутую.

— Так, с этим моментом всё ясно. А что с остальными беглецами?

— Да в основном-то все во дворе сыпались, — пожал плечами Шумахер. — Охрана снаружи из внешников, хоть и мало их, но оружие серьёзное — крупнокалиберные пулемёты и снайперки на каждой вышке. Стена, опять же, вокруг здания метров пять. Это без колючки, которая в свою очередь, под напряжением, для пущей бодрости.

— Тяжёлое что-нибудь имеется?

— А тебе этого мало, юморист? Есть и посерьёзнее — миномёты, для тех идиотов, кто снаружи напасть вздумает. Ну, и «Скарабеи» — броневики те самые, на которых они по своему району катаются. Это то, что на Ферме. А база их совсем рядом, если надо, оттуда маленькая армия сможет подойти. Достаточно?

— Вполне, — кивнул я и уточнил. — А почему они нас на этой самой базе и не держат?

— А нахрена им заразу в собственный курятник заносить? — вопросом на вопрос ответил азиат. — Они к себе даже муров не пускают, а мы им тем более ни разу не сдались. Тем более тут, по слухам, несколько быстрых кластеров неподалёку, туда они регулярно в рейды ходят, заражённых отстреливают, а иммунных — сюда, на откорм и забой. Так что внешники здесь посменно, охраняют персонал внутри Фермы и следят за периметром.

— Понятно. Время подскока подкрепления известно?

— Вот это чёрт его знает. Но думаю, что не особо долго — они наверняка очкуют слишком далеко такой щекотливый объект держать.

— Прежде на Ферму уже нападали?

— Ох, и любопытный ты… — вздохнул Шумахер. — При мне нет.

— А что старожилы рассказывают? — невинно поинтересовался я, и, увидев недовольную гримасу сокамерника, улыбнулся — Да ладно тебе, идиоту же понятно, что вы как-то общаетесь меж собой. Всё-таки отсюда выпускают прогуляться?

— Это ты сериалов про тюрьмы насмотрелся, наверное, — вздохнул азиат. — А здесь не зона — никому до пресловутых прав человека дела нет. Естественно, общаемся, особого секрета здесь нет, даже охрана в курсе, но это дело ими не поощряется, мягко говоря.

— Отлично, мне нужно будет несколько людей в помощь.

— Если только Сыч даст отмашку, — мотнул головой Шумахер. — А он точно её не даст, пока ты не закрепишь свой успех. А для этого нужно долго и упорно тренироваться. И, помимо прочего, ещё есть одна существенная проблема — наш соседушка.

Покер, до этого тихо дремавший на своей кровати, заворочался и с кряхтением перевернулся на бок. Тут не надо быть гением тактики, чтобы понять — с нами он пойти не сможет, а вот заложить, и выиграть себе немножко времени на восстановление…

— Что ему могут предложить за нас? — уже шёпотом спросил я.

— Если ты реально крут, то могут даже и комбинезончик подогнать, — мрачно ответил азиат. — Им мясо на затычку какой-нибудь опасной дыры всегда нужно, там текучка покруче, чем в риэлтерской конторе, а для него, дурака, это покажется шансом.

— Думаю, эта проблема решаема.

— Ну, смотри.

Окончательно проснувшийся Покер прочистил горло и подал голос:

— Эй, голубки, чего там шепчетесь?

— Думаем, как тебя по-тихому придушить ночью, чтоб у нас тут не воняло под носом, киндер ты сюрприз в подгузнике, — Шумахер отошёл от прозрачной стены, у которой мы общались, и сел на свою кровать.

— Ага, удачи, узкоглазый! Помахать в камеру не забудь, если успеешь, конечно, — ехидно оскалился больной.

Я не стал вслушиваться в их вялую перепалку и направился в санузел, состоящий из хлипкого пластикового унитаза и крохотной раковинки в дальнем углу палаты. Видеокамера, судя по углу обзора, сюда доставать не должна, вдобавок это шикарное убранство огораживалось тонкой тканевой ширмой. Лучше места для тренировки не найти, не под кровать же лезть.

Сев на крышку толчка, я туго намотал на руку гибкий капилляр от капельницы. Помню, некоторые ребята в больнице из них делали настоящие произведения искусства, мне же пока достаточно было и этого. Надеюсь, получится потом незаметно подкинуть его обратно Покеру, чтобы он не обнаружил пропажи.

Покончив с приготовлениями, я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Как выяснилось, концентрация — ключ к управлению большинством способностей, а уж с моёй строптивицей…

Трудней всего было в первый раз. Сидел, пыхтел, как дурак, не вполне понимая, что вообще надо делать, а время, между тем, поджимало — зрители нервничали. Но в этот критический момент неожиданно помог адреналин, кипевший в крови. Теперь же предстояло взять дар под контроль и попробовать покинуть палату не на жалкие доли мгновения.

Я выровнял дыхание и закрыл глаза. Понятное дело, что в стрессовой ситуации организм способен проявить чудеса, но в идеале мне хотелось бы научиться применить способность до того, как испугаюсь.

Тут всё просто. Я знаю, что умею это делать, мне просто нужно сильно захотеть…

Голова резко закружилась, а в глазах потемнело уже по-взрослому — искусственный свет сквозь сомкнутые веки больше не пробивался. Однако я непостижимым образом стал видеть окружающие меня предметы, будто они превратились в стекло. На дне прозрачного унитаза плескалась мутная вода, поступающая через трубу, ответвляющуюся от магистрали где-то под полом. Её я видел вполне отчётливо, как в колбе, а вот моих сокамерников, наверняка валяющихся на своих стеклянных кроватях, разглядеть отчего-то не мог. Ещё одна странность.

Собственных рук я тоже не различал, а вот пластиковый браслет и колечко капилляра никуда не делись, они просто будто повисли в тёмном воздухе. Так-так…

Стеклянный мир окружал меня сферой диаметром метров пятнадцать, не больше, так что рассмотреть всё здание целиком не представлялось возможным. Я перевёл взгляд дальше, вглубь прозрачных граней, за которыми клубилась моя старая знакомая — Её Величество Темнота. Горящие ярко-алым глаза никуда не делись, а вот количество их заметно прибавилось. Но даже без их тяжёлых немигающих взглядов я каждой частичкой своего измученного тела ощущал, что мне здесь не место. Не должен сюда человек попадать, особенно из мира живых. А я вот бессовестно подглядываю.

Последует ли наказание? Надеюсь, что да.

Однако, давило тут не по-детски, будто на серьёзной глубине без акваланга, нужно было срочно всплывать.

Вынырнул я из стеклянного мира обратно в реальность мгновенно, как пробка из бутылки. Только схватившись за края унитаза, смог не сверзиться с него на пол — настолько кружилось перед слезящимися глазами. Сколько мне там удалось продержаться — две, три секунды?

Из носа снова хлынуло, но я к этому был уже готов. Туалетная бумага, свернутая в тонкий свиток, отлично впитал в себя кровь, а стоило хлебнуть живца из незаметно прихваченной с собой бутылочки, как течь начала понемногу стихать. Да уж, отходняк дикий, хорошо что чувствовать себя выжатой половой тряпкой для меня давно не в диковинку. За время, проведённое в больничной койке, и не такого натерпелся.

Шум в голове улёгся, но затылок по-прежнему был онемевший, будто отлежал его на чём-то твёрдом. Я невольно провёл рукой по коротким волосам, убедившись, что там всё на месте, а не оторвало кусок к чертям от дикого напряжения.

Однако, долго рассиживаться здесь не стоило. Я аккуратно собрал все окровавленные клочки бумаги, побросал их в унитаз и нажал на смыв. Затем тщательно умылся и стал прикидывать — всё ли улики я убрал? Соображалось ещё туго, и только лишь через мгновенье я спохватился и подобрал с пола валяющийся моток капилляра. Отлично, всё прошло как нельзя лучше.

Интересно, а где же всё-таки я оказываюсь… Другое измерение? Изнанка этого мира?

Ладно, оставлю размышления на потом. Главное — когда я появляюсь там, то здесь я исчезаю. И нужно воспользоваться этим эффектом по максимуму.

Вернуться на свою койку не составило большого труда, хоть и покачивало меня куда больше обычного. Пришлось снова приложиться к живительному напитку от внешников, который, судя по привкусу, разводили на обычном медицинском спирту. Вроде стало получше. Теперь бы ещё поесть…

Но подносов с простенькой едой у подбежавших к камере надзирателей при себе не оказалось. Шумахер многозначительно посмотрел на меня, но нашёл в себе силы промолчать. Стоило только прозрачной двери распахнуться, как к нам заскочили двое муров с инъекторами наизготовку, третий страховал на входе.

— А ну встал! — пролаял один из «сизых» — тощий тип в сдвинутой на затылок кепи.

Я послушно поднялся, прикинув, что мы с уркой практически одного роста. Что ж, придётся подружиться именно с ним.

— Крест, ну что у него там? — нетерпеливо спросил стоящий на шухере надзиратель.

Тощий провёл маленьким приборчиком, похожим на древний сотовый телефон с кнопками, над моим браслетом, после чего озадаченно хмыкнул:

— Да вроде норм…

— А что, нормального оборудования вам не доверяют? — беспечно поинтересовался я.

— Заткнись, баклан!

От резкого удара я снова завалился на кровать, но долго разлёживаться мне не дали и грубо подняли на ноги.

— Усёк, кто тут главный?

— Твоя бабушка?

На этот раз мне даже не дали упасть. Второй надзиратель обхватил меня сзади, пока Крест отрабатывал быстрые троечки по корпусу. Так себе удары, на самом деле, но я сейчас и от щелбана с ног валюсь. Правда, праздник у него скоро закончился — внезапно завибрировала гарнитура и «сизым» приказали вывести меня из камеры, что они нехотя исполнили. Снаружи к нам оперативно подскочила дежурная смена внешников с каталкой.

— В добрый путь, баклан, — оскалился мой новый приятель, похлопав меня по плечу.

— Не болей, свидимся ещё, — в ответ пожелал я и поехал к ближайшему лифту.

Внизу нас ждало сразу три специалиста в противогазах, долго гонявших меня по различным медицинским тестам. Даже пресловутом в саркофаге снова полежать пришлось, но облегчения моим мучителям это не принесло. После получаса жарких научных споров на английском, в которых я практически ничего не понял, один из внешников, махнув рукой, вызывал кого-то по гарнитуре. Хотя, почему кого-то?

Я точно знал, кто сейчас придёт. If you only knew, how tired I am of all of you… (1) — произнёс знакомый мелодичный голос с порога.

(1 — Если бы вы знали, как я от вас всех устала…)

Доктор Стерва плавно вошла в помещение, повелительным жестом заткнув одного из нерадивых коллег, дёрнувшегося было объяснить, в чём же дело. Судя по свежим капелькам крови на защитном костюме, её отвлекли прямо во время рабочего процесса. Наконец-то я смог нормально рассмотреть идентификационную надпись на её защитном комбинезоне.

«Стелла Левински, старший научный сотрудник». Ну, спасибо что не Моника.

Грациозно устроившись в предложенном кресле, она ненадолго углубилась в планшет, куда, судя по фразе «Very interesting case…» (2), ей скинули результаты моих анализов.

(2 — Очень любопытный случай…)

Все остальные аквалангисты застыли почтительными статуями вокруг задумчивой женщины, лишь один я, не разделявший общего трепета, весело поинтересовался:

— Доктор, ответьте честно, я смогу ещё стать папой?

Внешники от такого святотатства дружно ахнули, а дежуривший неподалёку боец даже потянулся к инъектору, но Доктор Стерва, подняв на меня свои прекрасные ледяные глаза, категорично произнесла:

— No. (3)

(3 — Нет.)

И спокойно вернулась к экрану планшета. А мы с замершим внешником в боевом скафандре синхронно призадумались, кому именно она это адресовала, и что нам теперь с этим делать. Тем временем Доктор Стерва закончила изучать присланные материалы и, откинувшись в кресле, поинтересовалась у смущённых коллег тоном, которым вполне можно замораживать жидкий азот:

— What should I do with you, idiots, to stop you bothering me every day because of him?(4)

(4 — Что же мне с вами, идиотами, делать, чтобы вы перестали дергать меня из-за него каждый день?)

В ответ раздалось лишь нестройное мычание. Тот, что её вызвал, начал было оправдываться, тыча в сторону моего браслета, который наверняка зарегистрировал ту ещё ересь, когда я оказался в стеклянной изнанке этого мира.

— Shut up! Please… (5) — прервала его женщина, отложив планшет

(5 — Заткнитесь, пожалуйста…)

Стало так тихо, что было слышно малейший скрип ткани защитной одежды внешников. Женщина плавно поднялась кресла и подошла ко мне, с грацией тигрицы, примеряющейся для последнего броска к обречённому оленю.

— I have no idea what to do with you…maybe, it would be the best choice puting you on operating table? (6)

(6 — Не знаю, что с тобой делать… Может, лучшим выбором будет положить тебя на операционный стол?)

— Мей би, — спокойно пожал я плечами, хотя внутри в этот момент всё сжалось от напряжения.

Самый тонкий момент моего выдуманного впопыхах плана — сейчас от меня здесь вообще ничего не зависит. Только от неё. Либо я правильно рассчитал ситуацию, либо…

Доктор Стерва потянулась к личной гарнитуре, не сводя с меня гипнотического взгляда ярко-голубых глаз. Интересный оттенок, линзы у неё там, что ли или просто с генами повезло? Проклятье, нашёл, о чём думать!

Между тем, на том конце ответили на её вызов и по диагностическому отделению снова зазвенели ледяные колокольчики её голоса:

— Hallo Mr. Crayton, I`d like to inform you about the thirteen-seventy three. That patient had a last stage of a brain tumor. Yes, that`s him. (7)

(7 — Алло, мистер Крайтон, Хочу поставить вас в известность на счет тринадцать-семьдесят три. У пациента была опухоль головного мозга на последней стадии… Да. именно он.)

Она взяла небольшую паузу, и я совсем перестал дышать, ловя каждое её слово.

— So, I`d like to ask you to stop interfering my duties everytime, when your bloody sensors pick up anything suspicious about this subject. From medical point of view, he`s a corpse, but somehow, he didn`t die yet and doesn`t want to… (8)

(8 — Так вот, я прошу перестать отвлекать меня от дел каждый раз, когда ваши чёртовы датчики засекут у него что-то подозрительное. С медицинской точки зрения — он труп, который почему-то не хочет умирать…)

Выдыхать было ещё рано, но направление разговора мне категорически понравилось. Некоторое время женщина молча слушала собеседника, после чего резко возразила:

— There`s no point of opening him up right now — his body is exhausted to bits… But.. If I get out of schedule because of him…Yes Mr. Crayton, I understand. (9)

(9 — Вскрывать его сейчас не имеет смысла — организм сильно истощен… Но если из-за него я выбьюсь из графика… Да, мистер Крайтон, я поняла.)

Она отключила гарнитуру и многозначительно посмотрела на замерших коллег. Те, рассыпаясь в витиеватых извинениях, принялись грузить меня на каталку. Женщина, удовлетворённо кивнув, покинула помещение, больше ни разу не посмотрев в мою сторону. И не скажу, что я слишком расстроился этому факту — пусть и невольно, но она мне здорово подыграла.

А дальше я уж как-нибудь сам.

Наверху поджидал мой новый приятель Крест, искренне удивившийся моему появлению. Внешник-толмач вежливо но строго попросил его бить тревогу лишь в крайнем случае, и был таков. Поначалу надзиратель был слегка озадачен, но парочкой колкостей мне удалось привести его в чувство, и он лично сопроводил меня до камеры, хорошенько обработав по дороге.

Лежачих в палате прибавилось И, если бы Крест оказался чуть меньше занят, стать бы мне третьим. Как же просто таких товарищей завести, если знаешь нужные слова…

Сычу после операции нацепили взрослый подгузник и воткнули капельницу, а вот Покеру в дополнительной медицине отказали, видимо решив не переводить на него ценный биологический материал под названием горох, встречающийся в мутантах гораздо реже, чем простые шарики-спораны. Судя по услышанному, он в разы повышает способность к регенерации, что в первую очередь ценится внешниками. Обратная же сторона медали — в обычной жизни иммунные используют его для усиления своих способностей. Так что здесь им не накачивали до бровей, как обычным живцом, а выдавали дозировано и только тем, кто восстанавливается после тяжёлой операции. Тут уж организму не до способностей, лишь бы выздороветь.

Может, тогда, в салоне «скорой», Доцент вкатал мне именно его? Как знать…

Пока я отлёживался после побоев, Сыч пришёл в себя и жестом пригласил сесть рядом.

— Ну что… — вымолвил он, с трудом ворочая челюстью. — Как успехи?

— Всё хорошо, уже съездил к научникам, — успокоил я его. — Доктор Стерва списала всё на мою болезнь, и попросила больше из-за меня её не беспокоить.

— Везучий ты…

— Да я бы не сказал.

— Твой дар, если ты не врёшь, второй… — он тяжело вздохнул. — Так не бывает у новичков, если только их на старте не кормили жемчугом… Кто ты?

— Тот, кто хочет отсюда свалить, — искренне ответил я. — Но в одиночку это не под силу никому. Я могу лишь стать первым камушком, который вызовет сметающую всё на своём пути лавину. Не более.

— Красиво говоришь…

— Слушай, а у тебя что ли есть выбор? — жёстко спросил я. — Может, ты кайф получаешь, что половину твоего организма регулярно по пакетам расфасовывают?

— Ладно, умник, но если ты попытаешься меня кинуть…

— Знаю-знаю, не продолжай.

Я сел спиной к видеокамере, частично закрыв лежащего на кровати мужчину, и выдернул иглу капельницы из вены на его руке. А вот вставить её себе с моими вечно дрожащими руками не вышло, пришлось Шумахеру прийти нам на помощь. Странно, кстати — все вокруг твердят о выздоровлении и вечной жизни, а у меня никак не пройдут надоевшие симптомы. Может, мало живца пью?

Тут как бы самому не выздороветь вместо «прокачки» способности.

— Выкладывай, что задумал… — тихо попросил Сыч.

Азиат отошёл от его кровати и принялся за своё любимое занятие — выводить Покера из себя. Тот завёлся вполоборота и перестал прислушиваться к нашим разговорам, чем я и воспользовался, вкратце поведав свой план. Старший по камере внимательно слушал, лишь изредка уточнял, в порядке ли у меня с головой. После того, как я закончил, Сыч надолго замолк, прикрыв веки, и когда мне уже было показалось, что его подкосил наркоз, он вновь открыл глаза и задумчиво произнёс:

— Не знаю, получится ли найти подходящих людей… Нужно посоветоваться…

— Ты мне дашь канал связи с остальными заключёнными? — спросил я.

— Нет, конечно, — хмыкнул мужик. — Губу не раскатывай… Всё общение будет через меня…

— Ну, как знаешь. Да и напоследок просьба — не надо глушить Покера.

Пожалуй, до этого момента мне не удавалось так сильно удивить Сыча.

— Ты хоть понимаешь, как сильно рискуешь, человеколюб хренов?

— Это моя проблема.

Он наградил меня долгим взглядом.

— Смотри не облажайся, стратег.

— Постараюсь.

К этому моменту жидкость в капельнице подошла к концу. Я выдернул иглу и бросил её на пол — они всё равно одноразовые, а заботливых медсестёр здесь нет. Либо тебе помогают сокамерники, либо ты уж как-нибудь сам. Всю использованную медицину со следующим приёмом пищи уберут проштрафившиеся муры, выполняющие роль санитарок. Я надеялся, что хоть на такие непопулярные работы будут привлекать заключённых, но к безопасности на Ферме относятся со здоровой долей паранойи. Наверное, поэтому отсюда пока ещё никто не сбежал.

От лекарства по телу побежало приятная волна тепла, куда сильнее, чем от простого живца. Может, попробовать ещё раз выйти в изнанку?

Но поразмыслив, я от идеи отказался — пусть лучше вещество в организме усвоится.

На следующий день процедура повторилась. Большая часть капельницы, предназначенной Сычу, ушла на меня. Не сказать, что я от этого был в восторге, но подвижки в нужную сторону ощущались — движения стали плавнее, дёрганность почти сошла на нет, лишь проклятая дрожь в руках проходить не спешила. Что-то с ней явно не так.

А вот погружение в изнанку прошло как нельзя лучше. Глаз, правда, ещё прибавилось, отчего гнетущее чувство собственной беспомощности там стало почти невыносимым. Зато, судя по ощущениям, я смог там продержаться на мгновение дольше, чем прежде. Да и отходняк после возвращения был куда мягче — космонавтом, вернувшимся с орбиты, я себя уже не ощущал.

И самое приятное — никто после моих экспериментов не прибежал, лишь парочка муров нарочито медленно прошла вдоль прозрачной стены камеры, убедившись, что я на месте, браслет не снял и умирать не собираюсь. Меня такой расклад полностью устраивал, а вот окружающую реальность — нет. Поэтому шаткий план побега дружно начали раскачивать подрастающие проблемы.

Печальным вестником стал Шумахер, всю первую половину дня проведший у «окна». Несколько раз он совершал странные пассы руками, будто моряк на палубе корабля, разве что цветных флажков ему недоставало. Только вот мало этого для полноценного общения. Не понимаю…

— Хьюстон, у нас плохие новости, — вздохнул он, присаживаясь на краешек моей кровати.

— Трудности с план-схемой или исполнителями? — хмуро уточил я.

— Да, в общем-то, со всем сразу, — Шумахер задумчиво почесал бритый затылок. — Во-первых, у них свои условия. С самого начала с тобой должен быть их человек. Тебе они пока не доверяют.

— Отлично, — скривился я. — Только обузы мне и не хватало. Ладно, надеюсь, подберут кого-нибудь действительно полезного. Главное — они согласились рискнуть. Что с бойцами?

— Да в них проблемы нет. Здесь, не смотря на все проверки, сидит достаточно много решительных парней.

— Нам нужна элита, а не простые рубаки.

— Не произноси это слово, — поморщился азиат. — Так у нас особо опасную касту заражённых зовут, ту самую, в которой жемчуг попадается. А те, кого ты имел в виду — стронги. Пора бы уже запомнить.

— Да хоть лайты, — отмахнулся я. — Лишь бы они оказались такими же крутыми, как ты рассказывал.

— О, поверь, их не зря так называют.

— Хорошо, теперь план Фермы. Что с ним?

— Тут всё хуже. Есть примерное описание общей зоны — что, где и как расположено. А вот с особо-охраняемой полный мрак…

Проклятье, до последнего надеялся, что не придётся лезть в самое сердце тюрьмы.

— Кто там сидит?

— Спец по электронике. Он единственный в своём роде, альтернатив нет. Хакеров и прочую братию тут не любят, удивляюсь, как ему вообще выжить удалось…

Я выругался и прикрыл глаза, откинувшись на подушку. И так трещавший по швам план разваливался на куски.

Помимо нашей общей зоны, существовала на Ферме ещё одна, где в компактных карцерах содержали тех, кто представляет хоть малейшую угрозу. Неужели спеца раскрыли? Но, судя по тому, что я успел узнать про это гостеприимное заведение, его просто пустили бы под нож и все дела. Значит, загремел он туда за другое.

Час от часа не легче.

— Что по нему известно?

— Зовут его Царь Минос, номер камеры четыре-семнадцать, вроде бы всё, — неуверенно ответил Шумахер.

— Вроде бы?!

— Другой информации нет, оттуда редко живые возвращаются.

— Чтоб вас всех минотавр перетоптал!

Я энергично растёр руками лицо, настраиваясь на интенсивную мозговую деятельность. Нужно много думать.

— И ещё… — замялся азиат. — Они требуют точной даты. У многих тут сроки горят, боятся не дотянуть.

— Обойдутся, — отрезал я. — Они же мне не доверяют, и у нас это взаимно. Передай, что они поймут, когда это начнётся, обещаю… Здесь все поймут.

— Может, постараешься по-тихому, без шумихи?

— Как говорил один мой знакомый — тише всего пускать газы в работающем цеху завода, а не на сцене с хорошей акустикой. Так что давай я сам буду решать, как лучше, а ты уточни все мелочи по расположению отсеков, мне ведь их наизусть учить.

Шумахер, смирившись, кивнул, и мы продолжили тихую беседу. Покер изо всех сил старался прислушаться, но из-за раскатистого храпа Сыча, большую часть своего времени проводившего во сне, понять хоть что-нибудь было довольно проблематично. Хотя я на сто процентов уверен, что он уже начал что-то подозревать.

Бог в помощь, я ему мешать не буду, особенно после того, как узнал, из какой камеры забирать себе помощника. Находилась она практически на дне «колодца», уровней на пять ниже нас. И они думают, я смогу такое расстояние незаметно преодолеть в изнанке? Боюсь, на такой подвиг гороха со всей Фермы не хватит.

Кстати, на счет лекарства. Сычу становилось всё хуже, и следующую порцию пришлось делить пополам, иначе он рисковал не успеть восстановиться ко Дню Икс, который был всё ближе.

Остальное время спрессовалось в однообразную рутину. Я учил план, тренировал способность, отмечая, как пылающие глаза всё ближе подбираются к моему стеклянному мирку, и размышлял. Люблю это дело, особенно, когда вопросов вокруг больше чем ответов.

Почему способностей у меня две? У всех строго по одной, чем же я такой особенный? С моей исключительной везучестью я вообще должен был получить дырку от бублика, а не два роскошных дара — сенсорику и невидимость. Так не бывает.

Разумное объяснение было лишь одно — никакой я не сенс. И даже не человек-невидимка. Я — другое.

В один из таких сеансов мыслетерапии, спустя несколько дней после начала операции, неожиданно пришли за Покером. Причём не в урочное время — до отбытия его под скальпель оставалась ещё пара дней. Неужели…

В нашу камеру набилось столько охранников, что стало тесно. Среди прочих, нашлись и старые знакомые — Жмых и Крест, причём последний обрадовался встрече куда больше чем я.

— Баклана на выход!

Меня подхватили с двух сторон и вывели наружу. Следом вынесли довольного Покера, с которым принялся общаться неприятный тип с татуировками на лице. Судя по описанию, это и был Синий, второй здешний авторитет.

— Сворачивай базар, — прервал он заливавшегося соловьём предателя. — Посидишь пока у нас. А Херакла этого на разговор, живо!

Я успел увидеть перекошенное от ярости лицо Сыча, которого пеленало два крепких надзирателя. В отличие от него, Шумахер сохранял спокойствие, лишь бросил на меня короткий взгляд, выражавший его мысли куда лучше многих слов.

«Разберёшься с ним сам? Ну-ну…»

 

Глава 8

Допросная оказалась узким помещением, разделённым на две половины уже привычным прозрачным стеклом. На той стороне меня дожидались двое мужчин в деловых костюмах, восседавшие за монументальным чёрным столом, на котором крепился широкий компьютерный экран.

Впервые я увидел внешников в естественной среде обитания, то бишь — без намордников.

Ближе ко мне елозил в мягком кресле откормленный боров, утиравший мокрый лоб шёлковым платком. Он явно находился не в своей кастрюле, а вот его собеседник — сухопарый брюнет с седыми висками, обладатель внушительного носа и внимательных серых глаз — вёл себя куда уверенней. Мы застигли их посреди оживлённого спора на инглише, который они живо свернули, стоило мне только переступить порог. Я так толком ничего и не успел разобрать, кроме любопытного словосочетания «…наши азиатские партнёры», но обдумывать услышанное уже было некогда.

В отличие от их половины, мой стол вместо компьютера имел стальную скобу для наручников, к которой меня и пристегнули, зачем — непонятно. Позади на всякий случай застыл довольный Крест, вызвавшийся отвести меня лично. Судя по его малопонятным репликам на фени, следующим пунктом назначения должен стать разделочный стол.

Но это уже после того, как я, трясясь за свою шкуру, выдам всех своих сообщников. А как же иначе?

Внешники выдержали короткую паузу, после чего брюнет спросил меня, с режущим слух акцентом:

— Как тебя зовут?

Голос у него оказался скрипучий, будто старый советский диван.

— Полоз, — ответил я спокойно, и, подумав, добавил — Паллас калубер. (1)

(1 — «Pallas coluber» — одно из английских названий Узорчатого полоза — это наиболее широко распространенный вид из всех представителей рода Лазающих полозов.)

Оба озадаченно нахмурились, переваривая услышанное. Ну, простите — как смог.

Затянувшееся молчание нарушил толстяк, вполголоса обратившись к брюнету:

— Stella`s sure, he`s a newbie… (2)

(2 — Стелла считает, что это новичок…)

Но тот лишь раздражённо мотнул головой:

— Your Ms. Lewinsky`s long time due for a proper holiday, let her go home for a month or two… She`ll visit her family, surf a bit or what else they do over there… (3)

(3 — Вашей госпоже Левински давно пора отдохнуть, отпустите её на месяц-другой домой… Пусть семью навестит, на сёрфере покатается, или что там у них…)

Боров судорожно закивал, а носатый незнакомец, проскрипел уже мне, видимо, забыв переключиться:

— Hey you, are you the one called Preacher?! (4)

(4- Ответь, это ты Священник?!)

Как-то странно допрос протекает — я думал, что речь о моём побеге пойдёт, а пока про него ни слова не спросили. Что ещё за священник?! Может, у них внутренний устав запрещает священнослужителей на органы разбирать, вот и перестраховываются?

— Отвечай!

Крест решил ускорить мой мыслительный процесс, и от души заехал в печень.

— Я не причер… суки… — просипел я, скорчившись от боли. — Никто ваши грехи не отпустит…

Надзиратель замахнулся было вновь, но толстяк резким окриком остановил его, и, как ни странно, мур его беспрекословно послушался.

— Значит, ты не он, — почему-то в скрипучем голосе внешника мне послышалось злорадство. — Ты уверен?

— Я в церкви в последний раз года три назад был вообще-то.

— Значит, это не ты?

Носатый брюнет развернул ко мне экран, на котором была изображена чья-то цветная фотография. Хотя, почему чья-то — моя собственная. Вот только…

На ней был не я. Мне на осознание этого факта понадобилось целых две секунды — затылок начало не к месту свербить, возвещая о том, что ответка от несанкционированных проникновений в чужое измерение вот-вот прилетит. А ведь только что-то интересное началось, да чего ж не вовремя…

Человек на снимке походил на меня как две капли воды, но это если сильно не присматриваться. А так отличий вполне себе хватало — причёска не та, да и чёрных рубашек у меня в гардеробе отродясь не водилось. Лицо холёное — ни следа болезни, а вот на щеках двухнедельная щетина. Что за бред?! Я и в гроб с собой бритвенный станок захвачу, а этому типу растительность на лице явно не мешает. Вон, какая ухоженная, так ровно у меня она сама по себе не растёт — тут электробритвой поработали.

Фоном служила обычная кирпичная стена, ничего такого, за что мог бы зацепился взгляд. Смотрел двойник не в фокус, губы чуть приоткрыты. Видно, собирался вот-вот что-то сказать, из чего я сделал простой вывод — на фото он не позировал, возможно, съёмка была скрытой.

— Ну что, будешь всё отрицать? — проскрипел внешник.

Вот чёрт, расспросить бы его, кто изображён на снимке, да уже поздно. Затылок саднило вовсю, больше медлить нельзя.

— Аз есмь царь, а не Бунша какой, — голосом Ивана Васильевича из одноимённой комедии ответил я.

И сомкнул веки.

Мир вокруг, подчиняясь моей воле, превратился в прозрачное стекло, подсвеченное алым пожаром, бушующим вокруг. Глаз было столько, что они сливались друг с другом в одно сплошное свечение — и все они жаждали отыскать наглеца, посмевшего заглянуть куда не следовало. Назойливые внешники, как и надзиратель, исчезли, превратившись в бесплотные сгустки темноты, хорошо различимые при такой яркой иллюминации. Что уж говорить — я и сам стал тенью, на которую по недоразумению нацепили какие-то жалкие браслеты. Можно ли ими удержать воздух? Вряд ли.

Я осторожно повёл руками. Движения здесь нужно вымерять до миллиметра — мало того, что двигаешься, будто в застывшем холодце, так и сил самый простой жест отбирает столько, будто час в спортзале провёл.

С наручниками оказалось проще всего — достаточно было подтянуть руку к себе, как металлическое кольцо, потеряв опору, упало на стол. За ним последовал медицинский браслет-напульсник, который я просто стряхнул на пол. Не зря же на мотках капилляра столько тренировался.

Ну вот, полдела сделано, дальше — труднее. Я встал из-за стола и, превозмогая боль, рвущую мышцы на куски, сделал шаг назад. А вот и Крест, точнее — то, что от него в этом мире осталось. Стеклянная дубинка-шокер, прозрачный пистолет, кое-какая мелочь в карманах, и, в общем-то, всё. Странно, что сама одежда была не видна. Может, дело в разнице температур?

Понимая, что ещё секунда, и меня выплюнет отсюда без всякой помощи, я потянул шокер к себе. Это тоже требовало усилия — без предельной концентрации бесплотная ладонь просто пройдёт через прорезиненную рукоять насквозь. А мне сейчас дубинка ой как пригодится.

Подчиняясь моей воле, она нехотя выскользнула из крепления. Есть, успел!

Я тихо материализовался за спиной у ничего не понимающего надзирателя, выпученными глазами уставившегося на пустой стул, где оседала больничная пижама, не пожелавшая двигаться со мной в стеклянной изнанке этого мира. Не веря тому, что он видит, Крест осторожно повёл рукой над тем местом, где я только что сидел, и естественно, его ладонь не встретила никакого сопротивления.

Не там ищешь меня, урод.

— Сюрприз, мазафака!

Шокер очень удачно получилось направить в область шеи, хотя руки после нырка дрожали куда сильнее прежнего. Полыхнула электрическая вспышка, и мур, так и не успевший ничего понять, осел на пол. Противно запахло общественным туалетом.

Ба, да у кого-то сфинктер слабый!

Внешники, до того застывшие каменными изаяниями, вскочили с кресел, причём боров умудрился его опрокинуть. Соглашусь — вид голого мужика с шокером кого хочешь деморализует, особенно когда он появляется как бы из неоткуда.

От их ошарашенного вида стало немного полегче, а то в один момент показалось, что от накатившей слабости я того и гляди хлопнусь в обморок.

— Oh my God! (5) — тоненько взвизгнул толстяк.

(5 — О мой бог!)

— Сам ты гад, морда пиндосская, — оскалился я и склонился над бесчувственным телом.

Первым делом — инъектор. Какое-никакое, но дистанционное оружие, с моим самочувствием одной дубинкой не отмахнёшься. А на втором месте уже шла одежда. Нет, не моя опостылевшая пижама, а вот этот симпатичный сизый комбинезон, благо с Крестом мы практически одной комплекции.

Не зря же я его столько драконил, чтобы при одном моём виде у него настроение падало.

Брюнет, тихо выматерившись по-своему, активировал было гарнитуру, чтобы предупредить всех о моём освобождении из-под стражи, но тут здание едва ощутимо вздрогнуло. И спустя какие-то доли мгновения изо всех динамиков по барабанным перепонкам ударил пронзительный вой сирены.

— Внимание персоналу, на объект напали! — возвестил интерком на обоих языках по очереди, и пол под ногами снова дрогнул, уже несколько раз подряд.

Похоже, это взрывы снарядов. Значит, началось.

Сообразительный внешник дернулся было к выходу из своей части допросной, но у него на руке повис истошно верещащий толстяк. Правильно сидите лучше тут, вы же без костюмов своих дурацких. А вдруг снаружи разгерметизация?

Брюнет, грязно ругаясь, стряхнул с себя напарника, но наружу не пошёл, а начал речитативом надиктовывать что-то в микрофон гарнитуры, косясь на меня злобным взглядом через стекло. Ну да, близок локоть, а хрен укусишь. Понимаю.

Пол вибрировал уже без перерывов — там, снаружи шла настоящая канонада. Вот только мне слабо верилось, что она им существенно поможет.

Избавив Креста от комбинезона, я стал спешно облачаться, не забыв надвинуть кепи на глаза. Да, слабовата маскировка, но не в пижаме же бегать.

На то чтобы открыть герметичную дверь, ушла пара секунд — ключ-карта нашлась среди прочей мелочи, а простейший четырёхзначный код я подсмотрел, когда меня сюда заводили, благо бывшие уголовники особо и не скрывались. Все же, до настоящих тюремных надзирателей им как отсюда и до старушки Земли пешком — квалификация не та.

Ноль-четыре-десять — и я в коридоре. Там обнаружился ещё один мур, напряжённо внимающий голосу в наушнике, прикрыв его ладонью. И было от чего — истеричная сирена ревела так, что не слышно было шелеста отъехавшей створки, что уж говорить о другом.

Настороженным мужик не выглядел, хотя ему наверняка уже должны были сообщить обо мне. Тормоз, что поделаешь. Я готов был в любой момент снова нырнуть в изнанку, но он пока ещё только переваривал новую информацию, и на фигуру в привычном комбинезоне среагировал слишком поздно. Я всадил в «сизого» три дротика, на всякий случай, но он начал заваливаться уже после первой. Тут главное попасть — игла играючи пробивает ткань, её с учётом специфики охоты именно на людей делали. Уроды.

Улов при втором надзирателе оказался куда богаче — помимо стандартной экипировки он носил флягу с живцом на поясе, которая оказалась как нельзя кстати.

Тошнотворная жидкость привела мозги в порядок, ноги перестали подкашиваться, и я бодро захромал вдоль стеночки. Первая часть плана прошла как по маслу.

Но отсюда и до внешней стены — огромный путь со множеством препятствий, которые нужно преодолеть как можно быстрее. К счастью — не в одиночку.

Я не зря пощадил Покера, даже свою очередь на помывку ему уступил, чтобы он смог спокойно с надзирателями пообщаться.

Просто допросная ближе всего располагалась к нужной камере, а попасть туда можно было лишь за существенный проступок. Например, за попытку побега.

Уверен, и без нашего доброго соседа информаторов у муров в избытке, так что узнали бы они в любом случае, это просто вопрос времени. А мне нужно было оказаться здесь именно сегодня. Правда, из-за того, что наш Иуда отчего-то провозился дольше расчетного времени, у меня чуть фальстарт не случился, но вроде пронесло.

Не может же вечно не везти?

Спустя несколько послушно открывшихся дверей я снова оказался в общей зоне. Когда разбирал устройство Фермы, меня сразу насторожила излишняя ярусность сооружения. Тут всё рядом, под боком, на расстоянии ближайшего лифта. Привык, что режимные объекты предпочитают строиться в ширину, а не в глубину и высоту, но ответ, как оказалось, лежал на поверхности — стаб, где нас держали, не отличался большими размерами. Вот строителям и пришлось изгаляться, что сейчас мне было только на руку.

Я, опустив голову, как можно быстрее прошёл мимо нескольких камер, обитатели которых жались к прозрачной стене, стараясь увидеть как можно больше.

В самой шахте царила форменная суматоха — суетились надзиратели, истошно выла сирена, а вдалеке дежурная пара внешников во всю прыть неслась к лифту. Оттянутся ли муры к осаждённому периметру или усилят бдительность внутри Фермы? В любом случае, всем сейчас не до меня. Куда я денусь-то с подводной лодки?

Наконец, добрался до нужной двери — второй уровень, сектор «Ц», камера тридцать два. За прозрачной перегородкой обнаружились всего двое пленников, третий лежал на полу, без признаков жизни. Весело они тут время проводили.

Я вжикнул ключом по электронному замку, припомнил новый код, которым накануне отпирали нашу камеру, и разблокировал дверь.

Наружу вышел всего один, коротко кивнув сокамернику. Он оказался невысоким крепышом, отличительной чертой которого было полное отсутствие волос на голове, включая даже ресницы.

— Сторож? — решил уточнить я.

— Да, это я, — признался лысый. — Ты прихватил что-нибудь для меня?

Я вручил ему второй инъектор с полной обоймой.

— Отлично! Пошли скорей, нужно ещё по нескольким адресам пробежаться.

— Далеко отсюда?

— Пару уровней наверх.

Навязанный мне напарник уверенно пошёл по пандусу к ближайшему лифту, из которого как раз вывалилась парочка надзирателей. Ну что ж, наглость — второе счастье.

— Эй, вы… — успел произнести один из них, прежде чем игла, выпущенная Сторожом, ударила его в шею. Второй к тому времени уже опрокинулся навзничь, заблокировав дверцу лифта.

А меткость, пожалуй — счастье номер один.

— Так, помоги-ка, — засуетился напарник, подскочив к валяющимся телам, — Нужно и меня переодеть.

Благо опыт в снятии комбинезона у меня уже был, справились мы быстро. Пока Сторож переоблачался, здание ещё раз тряхнуло, уже сильнее, чем до этого.

— Ничего себе ты шумиху поднял, — цокнул он языком.

— Зато пока им точно не до нас.

— Уверен? Внешники не муры — сунься сюда хоть маленький отряд карателей, и нам всем хана.

— Уверен, — кивнул я, стаскивая ботинки с надзирателя. — У них сейчас очень много проблем.

— Это сколько — много? — уточнил безволосый.

— Тысячи две-три, не меньше, — успокоил я его.

— М-да? — озадаченно нахмурился он. — Слушай, мы нигде не встречались? Мне твой фейс вроде бы знаком.

— Нет, я новенький.

— Ага, а я тогда — хронический девственник, — недоверчиво хмыкнул Сторож. — Впрочем, как знаешь. Поехали.

Мы зашли в кабину лифта и стали понемногу возноситься. Напарник расправил комбинезон, который ему явно был великоват и внезапно попросил:

— Не дёргайся, там нас ждать будут. Нужно подготовиться.

Его лицо вдруг неожиданно поплыло, как воск у горящей свечи, на секунду потеряв всякие человеческие черты. Я невольно сжал ребристую рукоять инъектора, но истерить по поводу таких жутких метаморфоз не стал — посмотрим, что будет дальше. Сторож дёрнулся всем телом, тихо застонал сквозь стиснутые зубы, после чего лицо понемногу стало возвращаться к нормальному состоянию. Только вот оно оказалось уже совершенно другим, и как две капли воды походило на того урку, которого мы минутой назад обездвижили и раздели.

— Ну, как тебе? — измученно улыбнулся он, когда процесс закончился.

Голос, впрочем, остался у него прежним, как и телосложение. Интересная у него особенность.

— Неплохо, — оценил я. — Мне бы это в прошлой жизни однозначно пригодилось, а то подзадолбался между жёнами метаться.

Сторож коротко хохотнул и вставил новую обойму в инъектор.

— Ты только вперёд не суйся, нужно хотя бы одного языка взять. В сознании.

— Только после вас, — отвесил я величавый жест в его сторону.

Стоило створкам кабины разойтись, как к лифту тут же подскочили трое надзирателей с инъекторами в руках, ожидавших увидеть там кого угодно, кроме собственного коллеги. Сторож, отыгрывая роль, спокойно вышел наружу, озадаченно нахмурив брови.

— Муха, грёбаный насос, я чуть в тя не шмальнул! — облегчённо выдохнул ближайший к нам мур. — Кто там с тобой?

Я нарочно наклонил голову в кепи, присев на одно колено — типа шнурок на ботинке завязываю. Изменивший собственное лицо заключённый сделал ещё шаг, поравнявшись с передним надзирателем, и неожиданно ловкой подсечкой сбил того на пол, повалившись следом. Молодец, что ушёл с линии огня, а то не дай бог зацепил бы его ненароком.

Не ожидавшие подвоха «сизые» замешкались, и я, воспользовавшись этим, открыл по ним прицельную стрельбу с колена, опустошив обойму за несколько секунд. Ответить успел лишь один из муров, да и то лишь раз — стрелка-дротик просвистела рядом с моим ухом, ударившись в стену кабины. По стрелковой подготовке — незачёт.

Как бы ни подрагивали у меня руки — на таком расстоянии легче попасть, чем промахнуться. Два тела как подкошенные рухнули на пол, рядышком с борющимися мужчинами. У Сторожа дела шли как нельзя лучше — он как раз заканчивал проводить удушающий, отправляя противника в недолгую отключку.

Я нашарил у одного из спящих надзирателей на поясе наручники и, дождавшись, когда клиент окончательно утихнет, сковал руки нашему пленнику. Не совсем удачный попался экземпляр — лицо практически не обезображено интеллектом, да и некогда нам допросы проводить. Тут бы ноги унести до прихода подкрепления, а не душевные заразговоры вести.

Боюсь, теперь все телекамеры вокруг — наши, прямо звёздами стали.

— Всё, пусть пока полежит, валим! — Сторож вскочил на ноги и понёсся вдоль палат, внутри которых радостно, но беззвучно кричали заключённые, увидав, как надзиратели вдруг ополчились друг против друга.

Я как мог быстро захромал следом, нагнав напарника уже в тот момент, когда он освобождал очередную порцию пижамников.

Здесь оказался полный комплект — четыре человека. Двое из них сразу же сорвались с места, радостно улюлюкая, а вот другая пара задержалась, получив от Сторожа трофейные инъекторы и шокеры.

Стоило мне подойти, как один из них — крепкий седовласый мужик с лицом мужественного покорителя Эвереста, округлив глаза, наставил на меня ствол.

— Сторож, дебил, ты КОГО привёл?!

Второй новенький — смазливый блондин, будто сошедший с рекламного плаката, начинание старшего товарища поддержал, ловко сместившись мне во флаг.

— В смысле? — замешкался мой напарник. — Это Полоз.

— А-а, ты себя теперь так называешь?! — прошипел седовласый. — Оружие на пол, быстро!

Что ж мне так на психов-то везёт? Не похоже, что они меня просто кинуть задумали, ещё вроде бы рано…

— Что, мы уже не бежим? — спокойно поинтересовался я, выполнив требования полоумного.

— Я готов тут навсегда остаться, если заберу хоть кого-то из вас, упырей, — уже практически прорычал мужик. — Отвечай, урод, где остальные, и умрёшь быстро, обещаю!

Меня явно с кем-то путают. Хотя… Меня же совсем недавно спрашивали нечто подобное!

— Расслабься, я не Причер, — и, видя непонимающий взгляд заключённого, спохватился. — Тьфу ты! Священник, то есть. Я говорил это внешникам, повторю и тебе — понятия не имею, кто это такой.

— Двойник? — тихо уточнил у старшего блондин.

— Ага, как же, — подозрительно прищурился тот. — Прислушайся, для начала. Это его дружки Ферму штурмуют.

Тут как раз всё здание хорошенько так тряхнуло. Надо бы поторапливаться, а не языками чесать.

Затылок уже практически онемел от невыносимого ощущения посторонней близости, а тут ещё эти шизоиды тормозят всех нас, ставя под угрозу и без того призрачный шанс отсюда выбраться.

— Так, истерички, — твёрдым голосом ответил я, начиная понемногу заводиться. — Или вы со мной, или валите на все четыре стороны. Думаете, что ваши пукальники меня пугают? А задумайтесь-ка на минутку — как я вообще сюда добрался? Вы же наверняка в курсе, что меня в допросную увели.

— С тобой я только на тот свет вместе отправлюсь!

— Да кто такой этот ваш сраный Священник, что ты его так ненавидишь?! — не выдержал я.

— Пастырь, — уже чуть спокойней ответил седовласый. — Его зовут Пастырь. Дай руку. Быстрей.

Внутренне кипя, я пожал протянутую крепкую ладонь странного мужчины, явно не дружащего с головой.

— Ты не врёшь, — кивнул он, и опустил инъектор. — Пошли.

Вовремя его качнуло в нужную сторону, а то я уже всерьёз подумывал уйти в изнанку и пробовать прорваться в одиночку. Хотя, надолго ли просветление?

Мы вчетвером поспешили обратно к лифту, где нас дожидался уже пришедший в себя пленник. Нашему появлению он явно не обрадовался.

— О, Череп! Вот это удружили, — улыбнулся седой, присаживайтесь рядышком с ним на колени. — Прикройте-ка меня с минуту — посмотрю, где вашего Царя Миноса искать.

Он положил ладонь на бритую макушку надзирателя и прикрыл глаза.

— Эй, хмырь, ты чё удумал? — нервно спросил мур, задёргавшись. — Лапу убрал!

Ноги мы ему прихватили пластиковыми хомутами, так что ему оставалось лишь извиваться беспомощным червяком.

— Меня зовут Крежень, чтоб ты знал, — мягко произнёс заключённый, не открывая глаз. — А руку я уберу, когда мы закончим, расслабься.

— Что-о-о…?! — успел взвизгнуть надзиратель, прежде чем его заколотила мелкая дрожь, а из горла вырвался сдавленный хрип.

Глаза у мура закатились, а дальше стало не до наблюдений — на площадку вылетела новая тройка противников. Тут уж отличился блондин — невероятно ускорившись, он расшвырял муров как котят, толком и не прикасаясь к ним — никто даже стрельнуть не успел.

Что ж, следовало признать, что бойцов мне действительно выделили лучших. Так, глядишь, и прорвёмся, благо надзирателей на объекте единовременно больше пятидесяти не бывает, и большая часть сейчас должна лезть на внешнюю стену.

Между тем Череп уже перестал хрипеть, лишь изредка подёргивался, а из его покрасневших глаз его понемногу сочились бледно-алая кровь, разбавленная слезами. Не знаю, что делал Крежень, но выглядел он тоже не лучшим образом — кожа на лице побледнела, нос заострился, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Спустя несколько томительно долгих секунд он отнял руку от головы пленника и открыл глаза, с трудом поднявшись на ноги. Блондин тут же пришёл на помощь, подставив плечо.

— Полоз, тебе на минус третий уровень, камера от лифта налево седьмая по счёту. Мы будем рядом — в нижней операторской. Это на плюс первом, там сейчас меньше всего народу. Сторож пойдёт с тобой. Всё понял?

— Да, — кивнул я, заходя в лифт. — Удачи вам.

— Пожелай её тем, кто сейчас сидит в операторской, — нехорошо улыбнулся Крежень.

Створки лифта закрылись, и мы поехали вниз.

— Что ты слышал об этом Пастыре? — решил я воспользоваться моментом.

— Ничего хорошего, — скривился Сторож. — Про него столько говорят, что не понятно — где правда, а где вымысел. Если ты действительно его двойник, то тебе остаётся только посочувствовать.

— Как будто мне до него тут райская жизнь была, — отмахнулся я.

Здание, между тем, тряхнуло так, что на мгновенье мигнул свет, а лифт притормозил в шахте. Но через мгновенье мы продолжили опускаться, пока не достигли нужного уровня.

— Знаешь, надо бы… — начал было говорить Сторож, как вдруг сквозь ещё не разомкнувшиеся створки в кабину ворвался рой пуль.

Я инстинктивно ушёл в изнанку, в которой больше не осталось тьмы — везде царил алый свет, больно резанувший по глазам. Сквозь прозрачные, пробитые насквозь створки лифта, медленно расходящиеся в стороны, стало видно одинокую тёмную фигуру, держащую ухватистый пистолет-пулемёт. Проклятье, всё-таки не все внешники ушли на защиту периметра, кое-кто занял ключевые позиции, благо камер вокруг полно и все наши передвижения должны ими отслеживаться.

Не зря же мы именно на операторскую нацелились.

Я уповал на то, что руководству Фермы будет не до парочки сбежавших заключённых, но они всё же смогли выделить людей, и вот мы напоролись. Долго мне здесь не продержаться — пара секунд, не больше. А что потом?

К счастью, противник максимально облегчил мне задачу, опустошив магазин пистолета-пулемёта до того, как у меня кончились силы. Как только выстрелы смолкили, я вывалился обратно, напугав стрелка до того, что он выронил новый рожок, не сумев вставить его в паз. Слава богу, это оказался не опытный военный внешник, а простой надзиратель.

После нырка в голове стоял непрерывный звон, тошнило как после литра палёной водки, но я всё равно смог несколько раз попасть в замершую фигуру в сизом комбинезоне.

— Спокойной ночи, падла!

С большим трудом подавил рвотный позыв. Чтобы не упасть от головокружения, пришлось опереться о стену Всё, если тут окажется ещё кто-то — мне однозначно конец. Откуда у простого мура автоматическое оружие на Ферме, ведь внешники выдают им исключительно нелетальные образцы? Поди теперь спроси…

Я бросил взгляд на своего напарника и тихо выматерился сквозь зубы. Сторож лежал на полу изрешечённой кабины, в луже собственной крови, снова приняв свой изначальный безволосый облик. Деваться ему отсюда было некуда, тут расчёт горе-стрелка был верным. Побереги он патроны, уделал бы и меня, но откуда же ему было знать…

Я жадно припал дрожащими губами к фляжке с живцом, добив её до конца. Говорят, злоупотреблять им не стоит, но мне сейчас было на это плевать, лишь бы скорее прийти в норму. Потом с последствиями буду разбираться, если жив останусь.

При себе у заснувшего мура нашлось ещё два полных рожка к пистолету-пулемёту и новая фляга. С большим трудом подавив в себе желание пристрелить его, я забрал оружие и пошёл по коридору в поисках заветной камеры четыре-семнадцать. Двери располагались лишь с одной стороны, и имели вид куда внушительней, чем те, за которыми держали нас в общей зоне. Кого же они тут содержат?

Нужная камера оказалась ровно там, где сказал Крежень. Я провёл прихваченной картой стрелка по магнитному замку, ввёл код, но услышал лишь пронзительный короткий писк. Дверь не шелохнулась.

— Да чтоб вас всех!

Я вскинул оружие и в три одиночных выстрела разнёс замок вдребезги. Оттуда с треском сыпанули искры и толстенная створка с шипением ушла в бок.

— Молодец! Больше так никогда не делай, да? — весело отозвался голос из глубины камеры.

Я заглянул внутрь и обомлел. На одиночной узкой кровати возлежал усатый тучный мужчина с крупной блестящей лысиной, крутивший на толстом волосатом пальце браслет-напульсник. Пижама на широкой груди расстёгнута — там хоть косички заплетай.

— Царь Минос?

— Канэчно! — с нарочитым южным акцентом произнёс он. — А ты кого хотел увидеть — Анжелину Джули?

Лично я представлял спеца по электронике как угодно, но от увиденного шаблон начал понемногу трещать. Какой ещё, к дьяволу, Царь Минос, это Жорик Миносян какой-то!

— Ты в курсе, зачем нам вообще понадобился? — спросил я, внутренне замерев.

— Да мне уже в мозг дырку пробили — помоги, да помоги, — проворчал мужчина, тяжело поднимаясь с койки. — Ничего без Миноса не можете…

Ну, по крайней мере, я нашёл, кого нужно. И судя по его фразе, без телепатии тут и дело не обошлось — вот как, получается, общались между собой привилегированные заключённые. Лишь бы они все не обознались…

— Давай за мной, — вдохнул я.

— Веди, дорогой!

Надеюсь, у неведомых телепатов горели уши в то время, когда мы шли обратно к лифту, ибо материл я их несчадно. С каждым новым словом «спеца» мне всё меньше верилось, что он хотя бы знает, что такое есть компьютер. Хотя браслет он как-то же снял?

— Кстати, избавить желающих от напульсника можешь?

— Нет, сложно…

Почему-то мне в это не поверилось. Ну да ладно, они срабатывают только за пределами Фермы, неоднократно доказано.

Обратный путь проделали без особых приключений. Кабине лифта хоть и здорово досталось, но она кое-как подняла нас наверх, вместе с телом Сторожа. Минос, покосившись на моего покойного напарника, прошептал что-то под нос и размашисто перекрестился слева направо.

Мы поднялись на плюс первый уровень, и спокойно добрались нужного отсека, не встречая никакого сопротивления. Оказывать его было уже некому — повсюду лежали распростёртые тела муров — кто истыканный дротиками, а кто и со свёрнутой на бок шеей. Штурмующие силы тоже понесли потери — попадались и неподвижно лежащие пижамники. Седовласому психу явно хватило мозгов позвать с собой друзей.

У распахнутого настежь гермозатвора, возле которого валялся ещё один мур с окровавленными глазницами, нас встретила парочка незнакомых заключённых и давешний красавчик-блондин. Стоило ему разглядеть в моих подрагивающих руках пистолет-пулемёт, как его глаза алчно загорелись.

— О! Где достал?

— Нас один упырь в карцере поджидал, — скривившись от неприятных воспоминаний, ответил я. — Сторож за этот ствол своей жизнью заплатил. Хочешь — держи, я всё равно сейчас стрелок неважнецкий.

— Спасибо, а то от этих дыроколов против внешников толку ноль, — обрадовано поведал парень, озадаченно уставившись на моего спутника. — А это кто?

У меня внутри всё похолодело.

— Минос я, — важно ответил спец по электронике. — Где, куда, чаво?

— Серьёзно? — поднял светлые брови блондин. — Ну пошли, покажу фронт работы. Меня зовут Ирбис.

— Да хоть Карис зубной, давай скорей!

Оставшись неприкаянным, я тоже зашёл вслед за ними в узкое помещение, большую часть которого занимали многочисленные мониторы. От многочисленных картинок глаза разбегались.

— Надо проникнуть в систему безопасности, — быстро принялся перечислять Ирбис, подойдя к компьютерному терминалу. — Нам нужен полный доступ. Постарайся поскорей, пока нас не пришли штурмовать по-взрослому.

— Э-э-э…?

— Бляха-муха! Ты взломщик или кто? — взорвался блондин. — Взломай систему, пока нас не перестреляли. Скоро они поймут, что надзиратели не справляются с бунтом и пришлют сюда карателей!

— Ты по-русски скажи, что тебе надо…

— Уважаемый, — вмешался я в разговор, похлопав рукой по терминалу. — Всё просто — маму ему сделай, по-братски прошу!

— Вот это разговор, — энергично закивал мужчина, усаживаясь в мягкое операторское кресло. — А то взломай-сломай, чё хочешь, сам не знаешь…

— Смотри, чтоб нас не отрубили от общего канала, — скептически напутствовал его Ирбис.

— Слушай! Дикаря из меня не делай, не сложней твой ящик моего айфона! Иди на шухере стой, бесишь меня…

Минос плавно возложил обе руки на терминал, и прикрыл глаза. Что характерно — на сенсорную клавиатуру он не обратил ни малейшего внимания. Блондин, покачав головой, всё же встал у входа с пистолетом-пулемётом наизготовку, а парочка, что нас встречала, прошла дальше по коридору. Я снова вооружился обычным инъектором и тихо, чтобы не отвлекать взломщика от процесса, спросил у Ирбиса:

— А где Крежень?

— Он к нам позже присоединится, сейчас у него дела…

— Поважней, чем прикрыть нас в самый ответственный момент?

Ответить Ирбис не успел — вблизи загрохотали выстрелы, гоня эхо по пустому помещению. Похоже, за нас принялись уже всерьёз.

Блондин, присев, дал короткую очередь вдоль коридора, оттуда интенсивно ответили, он едва успел убраться в проём.

— Твою мать, Минос, давай быстрее!

— Маму не трогай, пожалеешь, — спокойно ответил взломщик, не открывая глаз.

Патронов нападающие не берегли, поддерживая такую плотность огня, что нельзя было и думать о том, чтобы выскочить из операторской. Как по мне, так немного бестолково, но и против нас не профи работают. Ирбис чертыхнулся, но дверь замыкать не стал, устроившись за порогом и изредка постреливая в ответ.

— Гранату бы…

— Радуйся, что у них её нет, — спустил я его с мечтательных небес. — А то забросили бы нам из-за угла, и до свиданья.

— Они и так нас накрыли, — зло прошипел парень, кивнув в сторону притихшего Миноса. — Ну взломает он систему, а толку уже? Как мы отсюда выберемся?

— Они сами разбегутся, — пообещал я.

— Ага, так я тебе и поверил…

В этот момент взломщик резко отнял руки от терминала и выдал довольный клич бывалого самбиста:

— Уаткнул!

— Ну, наконец-то, — я подскочил к нему, оставив Ирбиса отстреливаться в одиночестве. — Дай мне громкую связь по зоне.

Минос вернув руки на прежнее место, кивнул в сторону закреплённого в пазу микрофона, прямо напротив операторского кресла.

— Говорит исполняющий обязанности коменданта всея Фермы сержант Измайлов! — весело крикнул я в диафрагму. — Товарищи заключённые, приношу свои поздравления — отныне ваша судьба зависит только от вас, хватайте удачу за хвост, пока не улетела!

Я отстранился от микрофона и приказал взломщику:

— Открыть все камеры.

— Так точно, мой командыр! — весело отозвался Минос, хотя у самого от напряжения из носа заструилась тёмная струйка крови. — Готово!

— Эй, какого чёрта?! — возмутился Ирбис отпрянув за порог от очередной очереди. — Ты что творишь? Уговор был освободить только наших людей!

— А мне кажется, что каждый заслуживает шанс, — невозмутимо парировал я. — Да и охрана перестанет нас донимать.

— Смотри, за эти твои фокусы ответишь лично перед Крежнем! — блондин повернулся к взломщику. — А ты, хренов освободитель угнетённых, не забудь вырубить видеонаблюдение.

Как бы он не бесился, а мой расчёт сработал — выстрелы в коридоре разом стихли, как отрезало, а по всему зданию начал набирать обороты многоголосый радостный ор, в определённый момент заглушивший даже сирену.

— Эх, опять власть меняется…

Я принялся стаскивать с себя ставший бесполезным комбинезон. Лучше теперь в таком прикиде снаружи не показываться — не успеешь ничего объяснить, как тебя на клочки разорвут.

Мы вышли в коридор спустя минуту, когда Ирбис убедился, что там стало действительно безопасно. На ребристом полу остались лишь трупы, ставшие жертвами перестрелки — некоторые пострадали от инъкторов во время штурма и были безжалостно добиты спящими. Вот и одежда нашлась, пусть немного и в крови, да я не из брезгливых.

Блондин осмотрел несколько тел, пока я переодевался, и раздражённо махнул рукой. Ну, надо было внутрь затаскивать, сам виноват.

Затем наша дружная троица зашагала вперёд по направлению к общей зоне, бурлившей кипящим котлом. Вот он наш русский бунт, бессмысленный и беспощадный.

На пандусах яблоку негде было упасть, везде носились люди в больничных пижамах, добивавшие деморализованные остатки охраны. Повсюду царил дикий гвалт и неразбериха, в которой группа человек в сорок, обступившая задумчивого Креженя, выглядела островком стабильности в этом море хаоса.

Пока продирались к ним сквозь толпу, на мне повис один из заключённых — молодой ёще парнишка с перекошенным от ярости лицом.

— Ты-ы-ы! — буквально прорычал он мне в ухо, но Ирбис одним движением ладони смахнул его к противоположной стене, только пятки сверкнули.

Джедай хренов.

Я подошёл к ушибленному от невидимого удара бедолаге, оглушённо вертевшему головой, и протянул руку.

— Ты обознался, приятель. Вставай, а то затопчут.

— Я тебя, суку, на всю свою жизнь запомнил… — прошипел он, буравя меня ненавидящим взглядом.

— Что ты с ним возишься? — обернулся Ирбис. — Время поджимает!

— Он идёт с нами, — безапелляционно заявил я.

— Хочешь заточку в спину? — удивился блондин. — А, впрочем, хрен с тобой. Эй ты, малёк! А ну встал! Дёрнешься не в ту сторону — по стене тонким слоем размажу.

Парнишка угрюмо засопел, но подчинился. Я ожидал, что он при первой же возможности дёрнет от нас куда подальше, благо в творящейся вокруг суматохе провернуть такое нетрудно, но он как приклеенный плёлся вслед за нами. Может, ждал подходящего шанса, чтобы вновь атаковать?

Между тем группа решительных мужчин под предводительством Креженя слажено выдвинулась нам навстречу. Среди них я с облегчением увидел улыбающегося разбитыми губами Шумахера, со свежим синяком под глазом, и бледного Сыча, опирающегося на плечи двух дюжих молодцов.

— Свою часть сделки мы выполнили, — с укоризной произнёс Крежень, стоило только нам поравняться. — А вот ты задумал явную авантюру. Ты же понимаешь, что мы не сможем взять их всех с собой?

— А я и не прошу об этом. Пусть пробуют сами.

— Ага, — седовласый указал на парнишку. — А это тогда кто?

— Он вроде как свидетель, — пояснил я. — Опознал меня, вот хочу пообщаться в спокойной обстановке.

— Да тебя тут каждый третий в лицо узнает, — пожал плечами Крежень. — Своих-то я предупредил…

— Да как вы можете работать с этим выродком? — вскинулся парень. — Я…

— Умолкни, — перебил его мужчина. — Если хочешь — вали, тебя никто не держит. Но он не тот, за кого ты его принимаешь.

Паренёк недоверчиво уставился на меня.

— Близнец, всего-навсего, — подтвердил я. — Ну, как в индийских фильмах, не смотрел, что ли?

Он отрицательно замотал головой.

— Всё, некогда болтологией заниматься, — поторопил нас Крежень. — Нужно ещё от браслетов избавиться. Давайте вниз.

Мы покинули пандус и углубились в коридоры Фермы. Естественно, чтобы спуститься сейчас на лифте не могло быть и речи, но, к счастью, аварийные выходы ещё никто не отменял, пусть даже и в других мирах. Вход на пожарную лестницу преграждала тяжеленная дверь, запертая на всё тот же электронный замок. Ни карта надзирателя, ни какие-либо из подсмотренных паролей его разблокировать не смогли, пришлось прибегнуть к помощиуставшего взломщика.

Минос хлебнул живца из фляжки, после чего приласкал строптивую электронику, и створка послушно отошла в сторону, освобождая проход. За ним обнаружилась довольно широкая металлическая лестница с короткими ступеньками, уводящая куда-то вниз.

Первыми двинулась пятёрка крепких парней под предводительством приободрившегося Ирбиса, за ними на приличном отдалении пошли остальные. Спускаться пришлось порядочно — пролётов двенадцать, не меньше. Внешники предпочитали селиться на Ферме как можно глубже, появляясь наверху лишь по рабочей необходимости. К счастью, наш путь лежал не в их стерильные апартаменты.

На нужном уровне нас уже поджидал авангард, который затем спустился ниже, прикрывая основную группу, а вот с гермошлюзом вышел облом — замок на увещевания Миноса не поддался.

— Нужна кредитка кого-нибудь из них, — развёл руками взмокший взломщик. — Без неё никак.

— Это тебе не двери в камерах без спроса открывать, — проворчал Крежень и повернулся ко мне. — Ну что, Полоз, твой выход.

Один из заключённых в очках с толстыми линзами протянул мне трофейный пистолет рукоятью вперёд.

— Держи. За дверью в радиусе двадцати метров никого.

— А дальше? — машинально спросил я.

— Чёрт его знает, — улыбнулся он. — Я ровно на столько вижу.

— Так, лохатор хренов, хорош трепаться, — недовольно проворчал Сыч, которого притомившиеся провожатые прислонили к стене неподалёку от нас. — Время жмёт.

С этим нельзя было согласится — дрожь ощущалась даже на глубине. Что же за канонада тогда творится снаружи?

Я щедро хлебнул живца, зажмурился и ушёл в изнанку. Мир вокруг объял алый вихрь, а дверь перед моим носом обратилась в стекло, пройти сквозь которое оказалось куда трудней, чем перемещаться по свободному пространству. Всё-таки не такой уж я бесплотный.

И ещё одна неприятная новость — пистолет намертво заклинило на той стороне, как не тянул — пролезать сквозь твёрдую материю он наотрез отказывался. Пришлось бросить его, иначе рука так и осталась бы в двери, когда я обессиленный вывалился обратно, моргая слезящимися глазами. Интересно, а что будет, если я нечаянно воплощусь прямо внутри предмета — мы просто срастёмся на молекулярном уровне или произойдёт маленький термоядерный взрыв?

В светлом коридоре действительно никого не оказалось и я, держась рукой за стенку, чтобы не упасть от головокружения, пошлёпал босыми ногами по холодному кафельному полу.

Вся одежда тоже осталась по ту сторону. Не то, чтобы я комплексовал, но идти на дело с голой задницей было как-то неуютно.

К счастью, далеко брести не пришлось — коридор вывел в самый настоящий холл с высоким сводчатым потолком, по которому изредка пробегали озабоченные ребята в защитных костюмах, везущие массивные пластиковые боксы на тележках. Готовятся к эвакуации, что ли?

Подходящая жертва обнаружилась примерно через минуту — один из внешников как раз направлялся мимо поворота в мой тупичок. Я прижался к стене, и он беспечно прошёл мимо, толкая тележку перед собой.

Ещё когда увлекался дайвингом, заметил что в маске обзор суживается, приходится чаще вертеть головой, чтобы получать объёмную картинку. Так и у этих товарищей — со стороны как дети любопытные, а это им просто подсознательно зрения периферического не хватает.

В былые времена я спокойно уработал бедолагу с одного-двух ударов, никакой защитный костюм бы не спас, а сейчас же пришлось коварно бросаться со спины, как гопоте подворотной. Не ожидавший нападения аквалангист так и не успел ничего понять — сначала въехал в стену, затем приобнял пол, а напоследок получил по голове своим же контейнером, оказавшимся на поверку подозрительно тяжёлым.

От удара металлопластиковые запоры на крышке бокса раскрылись, просыпав часть содержимого — блестящие кубики льда и чьё-то ещё бьющееся сердце в прозрачном пластиковом пакете.

— А, чтоб тебя! — я от души пнул бесчувственное тело, остро жалея, что под рукой нет пистолета. Ведь выживет же, гадёныш, максимум — сотрясение ему сделал.

Но предаваться чувствам совершенно не было времени — в любой момент на нас могли наткнуться коллеги потерпевшего. Разбой, так разбой — подрагивающими от усталости и адреналина руками я принялся за обыск.

Карманов герметичный костюм не предусматривал, зато на широком поясе имелось несколько ячеек на клипсах для хранения всякой мелочёвки. Презервативы, маленький блокнотик, жевательная резинка, какие-то пакетики с порошком — всё полетело на пол, а вот пластиковый прямоугольник с латинской вязью вокруг прямоугольной портретной фотографии я сжал в руке как величайшее сокровище на свете.

Вот теперь можно и назад.

Электронный замок гермошлюза, ведущего к пожарной лестнице, к карточке отнёсся благосклонно, и через несколько секунд в узком коридорчике стало как в московском подземном переходе в час пик — шумно, душно, многолюдно.

Народу, кстати, прибавилось. Не знаю, может, от того, что не закрыли дверь наверху, но численность уже точно перевалила за полтинник. Пока вся эта толпа вытекла в холл, я успел в который уже раз за сегодня одеться, прихлёбывая неизменный живец. Что поделать, издержки межпространственных прыжков — неорганика там перемещается крайне неохотно.

— Молодец, — обронил прошедший мимо Крежень, попутно отдавая распоряжения своим подчинённым.

Мы с Шумахером, помогавшим мне одеться, оказались почти в самом хвосте растянувшейся по холлу колоны — дальше шли только двое бойцов с пистолетами, оборачивающиеся каждые несколько метров.

Быстрым шагом наша рота беглых зеков добралась до уже знакомых мне медицинских отсеков, встретив по пути лишь троих внешников, да и то гражданских, без оружия. Однако это обстоятельство не смогло смутить бойцов — мало кто из них равнодушно прошёл мимо раскрытого контейнера, которым я вырубил носильщика, не поинтересовавшись содержимым. Так что за нашими спинами осталось четыре остывающих тела.

Дальше стали всё чаще попадаться пресловутые операционные, где успели побывать практически все, кроме меня. Большинство помещений оказалось пустыми, лишь в одном из них нашлась бригада хирургов, резво потрошащая рослого перерождённого. Странно, вроде бы их прочие запчасти монстров кроме кожистого нароста на затылке обычно не интересуют.

Заключённые дружно набились в операционную, насколько хватило пространства, прижав несчастных внешников к стене.

— Смотрите-ка, кто у нас тут! — радостно завопил кто-то из толпы.

Я усиленно заработал локтями, пробиваясь вперёд, благо с моей теперешней комплекцией это было не сложно.

— And what now? Are you going to kill me? (6) — насмешливо зазвучал знакомый женский голос где-то совсем рядом.

(6 — И что теперь? Убьете меня?)

— Может, и правда, грохнем сучку? — азартно предложили из задних рядов.

— А браслет ты зубами отдирать будешь? — громко поинтересовался я, наконец, пропихнувшись к растерянным внешникам. — Эй, Стелла, хэлп ми?

— Fuck off! (7)

(7 — Отвяжись!)

— Ну, сама напросилась.

Я с торжествующей улыбкой приблизился вплотную к загнанной в угол женщине и протянул подрагивающие руки к маске-респиратору. Голубые глаза расширились от ужаса, но было уже поздно — крепления расстегивались в пару движений, просто, но надёжно. Доктор Стерва дёрнулась, но ничего поделать не смогла — пространства для манёвра не было, а руку со спрятанным до поры скальпелем, которое она хотела всадить мне в шею, оперативно перехватил молниеносный Ирбис.

Надо же, не думал, что придётся его благодарить.

Я воспользовался секундным ступором и быстро поцеловал сжатые чувственные губы, успев отстраниться до того, как она поняла, что вообще случилось.

— No-o-o-o!!!

Вопль отчаянья исказил её черты, но я всё же успел рассмотреть лицо, манившее меня своей загадочностью. Всё оказалось на высоте — прямой, чуть длинный нос, узкий подбородок, высокие скулы. Даже жалко немного, что такую красоту сгубил.

Маска, вместе с нашлемником полетела на пол, туда же опустилась и лишённая смысла в жизни женщина, спрятав лицо в ладонях. Волнистые волосы цвета вороного крыла рассыпались по вздрагивающим плечам.

Вид рыдающей бесстрашной начальницы, которую не испугала даже ворвавшаяся толпа сбежавших заключённых, окончательно деморализовал остальных внешников. Что тут говорить — мои коллеги по побегу тоже пребывали в состоянии ступора.

— М-да… — задумчиво пожевал губами стоявший рядом Крежень. — Может, оно и к лучшему — Стикс сам разберётся, что делать с этой…

— Ещё желающие отказать нам в помощи есть? — весело поинтересовался я у перетрухнувших внешнков. — Обещаю, остальных слюнявить не буду.

— O'kay, o'kay! — они дружно закивали и принялись за работу.

Процедура снятия браслетов оказалась проще пареной репы — так что вскоре вся компания избавилась от навязанного девайса. Оно и к лучшему — беспокоили они меня, а ну как сработают внутри периметра при нештатной ситуации?

— Заприте их где-нибудь, — махнул рукой Крежень в сторону перепуганных аквалангистов. — И эту тварь тоже, вместе с ними. Когда она переродится, ей нужно будет чем-нибудь перекусить.

Всхлипывающую Доктора Стерву подхватили за руки и увели прочь, за ней последовали остальные внешники, не подозревающие, какая страшная участь им уготована. Пожалуй, это покруче русской рулетки будет. Успеют ли их найти до того, как их начальница станет другой? Шансов, что она окажется иммунной слишком мало, я бы не стал эту вероятность даже принимать в расчёт.

Понемногу беглецы начали покидать операционную, а вот я задержался, привлечённый подопытным монстром, которого бригада так и не успела разделать до конца. Комплекцией он немного уступал Крепышу, в народе зачем-то прозванного лотерейщиком, но выглядел столь же опасным, пусть даже и со вскрытой грудной клеткой. Интересно, а как они его усыпили?

Перерождённый вдруг распахнул мутные, но вполне человеческие глаза и сдавленно прохрипел:

— Мужики… Помогите…

Голос у него был низкий, урчащий, как раскаты далёкого весеннего грома.

— А-а, твою ж налево! Он разговаривает! — я отскочил от операционного стола к стоящему рядом Шумахеру. — Ты же говорил, что они не разумны?

— Что есть разум? — тоном заправского Конфуция произнёс азиат. — Ну, а вообще это не заражённый, а простой кваз.

— Простой?!

— А что ты удивляешься? — наставительно произнёс Шумахер, картинно подняв вверх палец. — Помнишь, что я говорил про побочные эффекты от приёма жемчуга и злоупотребления живцом? Так вот они, любуйся. И ты в такого красавца можешь превратиться, если не перестанешь его как компот хлебать.

— И что нам с ним делать?

— А тебе прям нужно что-то сотворить? Просто оставить ну никак?

— Мужики, чего вы…

— Как зовут? — быстро спросил подошедший Крежень.

— Рекс…

— У моей собаки такая кликуха была! — радостно поделился Шумахер, но получил от Ирбиса тычок под рёбра.

— Слушай, Рекс… — начал было Крежень, но я, поняв, в какую сторону он клонит, перебил его.

— Ходить можешь?

— Думаю, что да… — кивнул пациент мощной безволосой головой.

— Полоз, даже не проси, — отрезал седовласый, и поспешно направился вместе с последними бойцами на выход. — В нём полтора центнера минимум, никто его не потащит. Если жалко — давай пристрелим.

Рекс издал фыркающий звук, в который уложились и осознание неизбежности, и боль, и даже разочарование в людях. Чёрт, мне до боли знакома его ситуация — от меня тоже много кто отворачивался, считая безнадёжным. И где они сейчас все?

Я взглянул на беспомощного монстра, оставшимся в душе человеком, и отрицательно покачал головой:

— Нет уж, сам как-нибудь справлюсь.

Наконец, в помещении остались мы с Шумахером — Сыч с пареньком, видевшим воочию моего двойника, тоже ушли. Вот склероз проклятый, совсем забыл спросить, как его там зовут.

— Мать твою Терезу, — прошипел недовольный сокамерник, возясь с ремнями, удерживающими массивное тело. — Слушай, у него полтела разворочено, ты штопать на скорость умеешь? Без нас же уедут!

— Спасибо… — пророкотал кваз. — Не надо меня зашивать, я сам… Живцом только поделитесь.

— Ну, чем богаты, — вздохнул я, заливая в открытую зубастую пасть остатки трофейной фляжки.

— Э, да тут горох! — воскликнул ушлый азиат, закончивший освобождать подопытного, и зашаривший по близлежащим стеллажам. — Живём!

— В него тоже одну ампулу всади, — приказал я, обматывая широкую кровоточащую грудь эластичным бинтом.

Шумахер скривился, отчего его глаза превратились в узкие щёлочки, но перечить не стал, вонзив иглу куда-то под пластину, прикрывающую монстру шею. Тот благодарно ухнул и попробовал подняться с операционного стола. Пусть с трудом, но со второй попытки ему это удалось.

— Век не забуду, мужики…

— Сочтёмся, шевели клешнями! — Шумахер выскочил в коридор, завертев головой. — Опаздываем, Полоз, давай скорей!

Мы, как могли, припустили вслед за основной командой, вышедшей на финишную прямую. От медицинских отсеков, являющимся местом пересечения двух сфер влияния — внешников, живущих преимущественно внизу, и муров, располагающихся на поверхности, было рукой попасть до подземной автостоянки, принадлежащей ренегатам.

Минус первый уровень. Отсюда они и отправлялись в свои набеги за живым товаром. Не пешком же нам удирать?

Когда мы доковыляли до места назначения, основной бой уже отгремел, и, судя по всему, он был очень жаркий. Я осторожно перешагнул через дымящееся тело в обгорелом комбинезоне, валявшееся у порога, и оказался внутри гаража.

Тяжёлой бронетехники здесь, разумеется, не было — не доверяли её такому сброду. В наличии имелось около двух десятков разномастных машин, обшитых листовым металлом и арматурой — от грузовиков, до длинных пикапов со станковым пулёметом в кузове. Этакие тачанки постядерного мира пустошей.

Радостные заключённые, ещё не отошедшие от горячки боя, с весёлым гомоном разбирали транспорт. Неподалёку обнаружился невредимый Крежень, втолковывающий что-то недовольному Миносу. Ну да, ему ещё нас выпускать отсюда…

— Полоз, эта машина — твоя, — произнёс лидер иммунных, мимоходом указав рукой на небольшой багги, сварганенный из нескольких разномастных кусков автомобилей. — Свою часть уговора я выполнил. Мы в расчёте.

Я скептически оглядел конструкцию, место которой, разве что, на съёмочной площадке очередной постапокалиптической ленты, но других вариантов уже не было — остальные уже набиты под завязку. Мы явно опоздали на раздачу.

Что ж, дарёному авто в выхлопную не смотрят…

Но спокойно погрузиться в машину нам не дала новая порция выстрелов, раздавшихся с противоположной стороны ангара. Остались ещё недобитые муры?

А вот чей-то пронзительный крик, резко оборвавшийся на самой высокой ноте, прозвучал совсем рядом. Похоже, всё-таки придётся поучаствовать в боевых действиях.

— Кто вас отпускал, животные?!

Одна из машин, стоявших неподалёку, кувыркаясь, взмыла в воздух, будто от пинка невидимого великана. За ней мелькнула чья-то размазанная фигура, уходя с линии огня. Заключённые отреагировали с секундным опозданием и пули лишь с искрами выбили бетонную крошку из стены.

Крежень на неожиданное нападение отреагировал странно — улыбнувшись, он остался на месте, не предприняв даже малейшей попытки найти себе укрытие. Псих или настолько уверен в себе?

Шумахер с Рексом нырнули за кузов нашей тачанки, один я остался возле седовласого героя-одиночки, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Иди Полоз, это наши разборки, — не поворачивая головы, произнёс Крежень.

Но исполнить его просьбу я не успел — тень материализовалась у нас перед носом в уже знакомого надзирателя с многочисленными наколками на лице.

— Ну, здравствуй, Синий.

— И те не хворать, — хекнул он, выбросив вперёд руки.

С кончиков татуированных пальцев в нашу сторону с шипением полетели фиолетовые искры, но Крежень, выставив перед собой ладонь, без труда отразил их в сторону. Снова досталось стене ангара, но на этот раз осколков не было — в местах попадания просто образовались оплавленные воронки. Пожалуй, таким снарядом человека насквозь бы прошило.

Оружия у меня при себе больше не было — пистолет пришлось вернуть, а стрелять из пневматического инъектора в человека, двигающегося с невероятной скоростью, было как-то неправильно. Поэтому, чтобы не стоять столбом посреди поединка двух сверхлюдей, я поковылял вперёд, сокращая дистанцию. Надо же что-то делать.

— Полоз, стой!

Но я лишь отмахнулся. Достало меня всё это, хватит уже убегать.

— Что, Херакл, зажмуриться торопишься? Дай помогу! — оскалился Синий, неуловимым движением переместившись вплотную.

Этого мне только и надо было. В тоже мгновение, когда надзиратель должен был прихлопнуть меня как назойливую муху, я ушёл в зазеркалье. Оказалось, концентрация алого вокруг меня существенно упала — свет больше не травмировал зрение, но пылающих глаз ещё было порядочно, чтобы рассмотреть туманную фигуру мура.

Так, что тут у нас? Нож, компактный пистолет в набедренной кобуре, какой-то мусор в комбинезоне…

Сдуру он пролетел мимо, и резко затормозил, растерянно озираясь.

Эх, из меня неплохой карманник вышел, видела бы мама…

— В боку посмотри, — посоветовал я, оказавшись у него за спиной.

Синий изумлённо опустил взгляд вниз, к рукоятке собственного ножа, торчавшего чуть ниже области рёбер. Сизая ткань уже потихоньку начала пропитываться кровью. Похвальный болевой порог.

— Какого х…

Договорить он не успел, по причине взрыва черепной коробки. Со стороны это выглядело, будто по переспевшему арбузу с размаха врезали кувалдой — была голова, и вот нет её совсем. На попадание пули, пусть и крупняка, не похоже вроде. Крежень, что ли, постарался?

— Зря полез, — выдохнул он, утирая пот со лба. — Я бы сам…

— Не благодари, — махнул я рукой, и повернулся к своим. — Эй, грузимся!

И только сейчас понял, что одежда валяется бесформенной кучкой в метре от меня. Да что ж такое! Приходится одеваться чаще, чем какой-то порнозвезде.

Выстрелы понемногу смолкли, загудели моторы. Перевёрнутую машину, приземлившуюся на крышу, после нескольких бесплодных попыток перевернуть на колёса, оставили в покое.

— Полоз, ответь честно — снаружи заражённые? — придержал меня Крежень за плечо, стоило мне накинуть на себя пижаму.

— Думаю, да, — кивнул я. — Но их как раз уже подсократили, так что есть нормальный шанс прорваться.

— Помнишь, ты спрашивал про Пастыря? — неожиданно спросил мужчина, не убирая руку. — Помимо всего, он знаменит тем, что может управлять тварями, подчинять их своей воле.

— Я ими командую ровно настолько, что у палки колбасы имеется больше власти над голодными дворнягами, чем у меня.

— И всё равно, это большая проблема, — вздохнул седовласый, отпуская плечо. — Тебе нужно в Емень, там есть наша штаб-квартира, они могут разобраться, что ты из себя представляешь. Скажешь, что от меня. Пароль — Вероника, запомнил? В остальные стабы даже не суйся — пристрелят сразу, твоя физиономия в числе самых разыскиваемых в регионе.

— Вот обрадовал, так обрадовал…

— Пойми, если ты действительно в состоянии привлечь орду — о спокойной жизни можешь сразу забыть, такому таланту просто не дадут простаивать. Я бы на твоём месте на людях вообще бы не показывался. Старайся опередить молву о себе, иначе снова окажешься в клетке. Бывай.

— И тебе по тому же месту! — откланялся я и плюхнулся на переднее пассажирское сиденье джипа. Рекс габаритами в кабину не помещался от слова никак, поэтому, пришлось ему скрючиться в багажнике. Да он сильно и не жаловался.

На водительское кресло прыгнул довольный Шумахер, позади устроились Сыч, безымянный угрюмый паренёк, сумевший не потеряться в творящейся вокруг суматохе, и парочка незнакомых пижамников, которым не нашлось места в других автомобилях. Такая вот сборная солянка.

К счастью, техника в ангаре прошла долгий пусть модернизации, и ключей зажигания не требовала. Машины были заправлены под пробку — хоть сейчас в рейд.

— Уважаемые пассажиры, пристегните ремни и поправьте памперсы, — весело предупредил наш водитель, щёлкнув тумблером. — Если у вас есть какие-нибудь пожелания, перед тем, как мы тронемся в путь…

Мотор приглушённо взревел, отчего сиденье завибрировало мелкой дрожью. Ох уж эти гаражные умельцы…

— Сильно не гони, — угрюмо проворчал Сыч. — А то боюсь — эта рухлядь на ходу развалится.

Створки массивных ворот в дальнем конце ангара дрогнули, и стали потихоньку расходиться в стороны. За ними обнаружился пологий бетонный подъём с ярко-оранжевой разметкой, как на всамделишной подземной парковке.

Первым в освободившийся проход направился массивный грузвик, отдалённо похожий на сто тридцать первый «Зил» с обшитым металлом бортами и широким треугольным отвалом впереди. За головной машиной по очереди двинулись остальные.

— Вот чёрт, — скривился Шумахер, оценив обстановку. — В хвосте мы. Внешники могут вдогон залепить.

— Поверь, первым придётся труднее всех, — успокоил я его, пристёгиваясь.

— Ага, а нас никто не заметит, как же. Слушай, Полоз, даже если мы прорвёмся каким-то чудом за периметр, скажи пожалуйста, что помешает догнать нас на броневиках и раскатать в чистом поле на запчасти?

— Не что, а кто.

Дальнейшие разговоры пришлось свернуть, так как подошла и наша очередь выезжать наружу, где, судя по звукам, творился настоящий Сталинград. На подъем ушло не больше десятка секунд, и вот мы уже во внутреннем дворе, окружённом высокой бетонной стеной с вышками каждые сто метров. Рокот мотора каплей в океане растворился в царившем вокруг грохоте, поэтому вопль Шумахера, вцепившегося в руль так, что поелели костяшки пальцев, я смог лишь прочитать по губам, да и то, наверное, не совсем правильно:

— Жёваный кро-о-о-от!!!

На каждой из вышек весь боевой состав внешников и редких муров стрелял изо всех имеющихся единиц оружия, вот только не по нам, а куда-то за стену. На выскочившие из-под земли автомобили если кто и обратил внимание, то в самый последний момент, когда головной грузовик уже вплотную приблизился к внешним воротам.

Толщину створки имели такую, что на удачный таран мог рассчитывать разве что танк, но к счастью, повальная автоматизация на Ферме играла сегодня не в пользу своих хозяев. Так что ворота стали плавно и величественно открываться, а заградительные стальные столбики послушно втянулись вниз.

В образовавшийся проход немедленно хлынули многочисленные перерождённые, доселе томившиеся по ту сторону. Были здесь и обычные лотерейщики, ещё похожие на человека, и хищники посерьёзней, вроде того, что я видел на берегу безымянного озера. Имунные их руберами, вроде бы, называют — ничего серьёзнее на Внешке не водится, тут тварям нет особого раздолья.

И, в общем-то, слава богу — нам бы от этих товарищей ноги унести.

Грузовик, припустив отвал, на всей скорости въехал в эту разномастную толпу, расшвыривая зазевавшихся монстров как кегли — те, что поумней, предпочли убраться с дороги. В его кильватере рванули остальные машины, кто успешно, а кто не очень.

Идущему неподалёку от нас пикапу на капот с размаху приземлилась массивная туша, вся ощетинившаяся хитином. Автомобиль, естественно, такого удара не вынес и взвился на дыбы, приземлившись уже на крышу. Шумахер, закусив губу до крови, кое-как разминулся с местом аварии не снижая скорости. Манёвр удался — лишь чиркнули заточенным шипом на правом борту по какой-то аертлявой твари на чётырёх лапах, развалив её напополам. Я обернулся и увидел, как к тормозящему перевёрнутому пикапу, переставшему высекать крышей искры из асфальта, ринулось с десяток разномастных уродов. Остальные, кто пошустрей, принялись карабкаться на вышки в поисках свежего мяса.

Машину резко тряхнуло, все подскочили на сиденьях, насколько позволяли ремни. Похоже, наехали на кого-то, благо клиренс у нашего багги высокий. Мелькнули окончательно распахнувшиеся створки и вот мы уже практически на свободе.

Вокруг оказалось лишённое деревьев поле, усеянное многочисленными телами. Да, густо они тут легли, в строю осталось навскидку процентов десять от первоначальной толпы, основная часть которых на всех парах спешила к отворившимся воротам. Думаю, в ближайшее время внешникам точно будет, чем заняться.

По полю шла прямая лента дороги на невысокой гравийной насыпи, по которой мы и рванули во весь опор прочь от Фермы. За нами в погоню увязалась лишь парочка быстроногих упрямцев, остальные перерождённые предпочли прорвавшиеся автомобили игнорировать. Неужели, сработало?

Но тут, будто в насмешку над моими мыслями, раздался короткий то ли свист, то ли вой, и наш головной грузовик резко вспух огненным шаром. Гронуло так, будто само небо треснуло на части, тяжело рухнув нам на головы. Что там стало с ближайшими к подбитой машине, я так и не успел разглядеть — Шумахер с безумными глазами выкрутил руль, и мы лихо съехали с насыпи в чисто поле. Поэтому второй взрыв наподдал нам уже исключительно в корму. Да кто ж там такой сердитый?!

Я завертел звенящей головой и почти сразу нашёл источник новой угрозы — дымчатые росчерки в небе, оставшиеся от пролетевших ракет. Вот и подкрепление.

Вертолёт попал в поле зрения спустя несколько секунд. Болотно-зелёного цвета с обтекаемым, каким-то хищным силуэтом. Он выпустил ещё парочку реактивных снарядов куда-то нам за спину и принялся поливать разбегающиеся по полю машины из пулёмёта.

Относительно ровный участок закончился, и пошла дикая тряска, от которой стало понемногу тошнить. Странно, раньше меня редко укачивало.

По нам пока ещё ничего серьёзного не прилетело, но это было лишь делом времени. И вообще — мы сейчас наверняка движемся по минному полю, пусть и прореженному толпой мутантов.

Проклятье, а ведь практически же ушли! Авиацию в Стиксе применяют крайне неохотно, особенно вблизи мёртвых кластеров, которых на Внешке полным-полно. Электроника там перегорает за считанные секунды и машина превращается в кусок бесполезного металла, а что творится с пилотами, лучше на себе не испытывать никогда.

Однако на разведанных участках риск минимален, вот и решили засланцы из другого мира дополнительно обезопасить себя с воздуха.

До спасительных крон деревьев оставалось примерно с километр, когда вертолёт показался второй раз, уже непосредственно по нашу голову. Справа от машины земля вскипела от попавшей в неё пулемётной очереди, но юркий багги резко сменил направление и избежал насильственного перфорирования. Пока что.

А, между тем, голова моя с каждой секундой кружилась всё сильней. Списать это на преследующий нас грохот уже нельзя, не контузия это, слышу-то нормально. А вот со зрением какие-то нелады — мутно всё, цветные круги мельтешат…

Додумать не успел — вдруг, ни с того ни с сего, пронзительно завизжали тормоза и багги встал как вкопанный.

— Всё, приехали… — спокойным, даже каким-то омертвевшим голосом произнёс бледный как марля Шумахер.

Я прищурился, наводя резкость, и понял, что перед нами кто-то стоит.

Росту этот кто-то имел метра четыре, может больше. Фигура вроде антропоморфна, вся в костяных шипах, но походит, скорее, на обезьянью — передние конечности, увенчанные массивными когтями, доходят практически земли, напоминая…

Да. Те самые ковши от экскаватора, которые мне уже довелось однажды увидеть.

Я поднял слезящиеся глаза выше и уткнулся в парочку оранжевых кусков металла, в окружении серых пластин хитиновой брони на груди неведомого чудовища.

Вот и дверцы от «скорой» нашлись, а то я голову уже сломал, куда они подевались.

— Элита… — сдавленно прошептал кто-то с заднего сиденья.

Мы долгие три секунды играли в гляделки — серый гигант, наклонив мощную рогатую голову, задумчиво разглядывал новый вид консерв на колёсиках, а мы в салоне боялись даже пошевелиться. Деваться автомобилю было некуда — с одного бока валялось несколько спиленных деревьев, попавших под расчистку, с другой начинался глубокий овраг, заросший мелким кустарником.

Шаткое равновесие неожиданно нарушил вертолёт, ударив из пулемёта по неподвижной громадной фигуре. Видимо, там решили, что она представляет сейчас куда больше угрозы, чем несчастный беглый багги. Часть пуль даже успела достигнуть цели, выбив серые облачка и вызвав короткий яростный рёв, от которого у меня заложило уши почище недавних взрывов.

Тварь непостижимо быстро, для таких-то внушительных габаритов, отскочила в сторону, и за ней запоздало последовала пулемётная очередь.

А про нас все временно забыли.

— Ходу! — прохрипел я пересохшим горлом.

Шумахер вздрогнул, очнувшись, и рванул с места как заправский автогонщик, не обращая внимания, на раздающиеся позади взрывы. Ну да, против такого ожившего ночного кошмара пулёмёт не котируется, ракетами оно надёжнее.

Затем взорвалось уже громче, но мне сейчас было уже не до этого — вдобавок к тошноте пронзительно заломило в затылке, а перед глазами закружился разноцветный хоровод.

Да что ж со мной такое?!

Не вылечи меня неведомый паразит от опухоли, решил бы, что в гости стучится очередной приступ беспамятства. Но в человеческом организме он конкурентов не любит, так что всякая другая хворь сама отваливается от иммунных, как засохшая грязевая корка. Здесь даже от старости умереть не получится, что уж тут про какую-то несчастную онкологию говорить.

С этими мыслями я и потерял сознание.

 

Глава 9

Мне столько раз повторяли, что Цитадель неприступна, что я невольно и сам в это поверил. И, собственно, есть от чего.

Высокие каменные стены, прекрасно сохранившиеся за несколько сотен лет, дополняют современные охранные системы, исполненные по последнему слову техники. Плюс безжалостные защитники, готовые в любую секунду отдать жизнь за Верховного, торчали здесь буквально за каждым поворотом. Безоглядный фанатизм уже давно среди них укоренился и цвёл пышным цветом.

Поэтому, когда гарнизон замка просто-напросто вырезали улыбающиеся ребята, предпочитающие допотопное оружие ближнего боя, я оказался так же шокирован, как и остальные немногочисленные выжившие.

С другой стороны — такой шанс выпадает раз в жизни, и глупо им не воспользоваться. А что до риска быть убитым — так я давно уже фактически мёртв, чего мне-то боятся? Смешно даже.

Фальшивая стена тихо отъехала в сторону, впуская внутрь ниши напоенный кровью воздух. Повезло, что во время штурма я оказался именно здесь, поблизости схрона, куда время от времени вынужден был таскать различные ништяки. По долгу службы, так сказать.

На самом деле, в таком древнем сооружении, заставшем ещё настоящих рыцарей, этих самых потайных ходов как дырок в сыре, но вряд ли есть на свете человек, который знает о них всех.

Верховного магистра в расчёт можно уже не брать — наша ментальная связь с ним оборвалась минут десять назад. А случиться такое могло лишь в одном случае — смелые рубаки добрались и до него.

Спасибо вам, парни — избавили-таки от Лукавого! По-другому и не скажешь.

Я выглянул в ближайший коридор, едва подсвеченный редкими светильниками, стилизованными под деревянные факелы. Вроде тихо, тела, в беспорядке разбросанные по полу, лежат смирно, не шевелятся.

Внутри замка царила смерть. Чем дальше я продвигался к цели, тем больше в этом убеждался. Живых на пути не попадалось — нападающие наверняка уже ушли, добившись своей цели, а, значит, скоро сюда подтянутся остальные приспешники тьмы, не успевшие к основному шоу. Это те ещё стервятники, но у меня примерно полчаса форы. Должен успеть.

Тела в тёмных хламидах, которые здесь являлись местным дресс-кодом, стали попадаться всё чаще — я достиг одного из защитных узлов. Обнаружился здесь и посторонний труп с характерной печатью на лбу — тремя скрещенными мечами.

Паладины света. Одного не пойму — как они с сектантами ещё раньше друг друга не поубивали, идеальные же противники. Может, дело в том, что острый конфликт на взаимное уничтожение никому не выгоден?

Это крайний Запад — дальше только Инферно, где жизнь невозможна в принципе, но и здесь совсем не сахар. Большинство обитателей Стикса не зря пугают новичков этой местностью — человек здесь живет считанные минуты, в основном, до первой опасной твари, коих тут настоящие непуганые стада бродят.

Сюда суются вооружёнными до зубов колоннами, чтобы на следующий день позорно сбежать на какой-нибудь единственной оставшейся в строю бронетехнике. И это — если сильно повезёт.

Из постоянных обитателей этих недружелюбных земель можно назвать лишь паладинов и сектантов. Стычки промеж ними были, не без этого, но всегда обходилось малой кровью. Это что же надо было сделать такого светлому братству, чтобы те в отместку снесли основной форпост чернорясочников в этом регионе? В то, что мечники напали по злому умыслу, я ни в жизни не поверю — не их это стиль, они ребята принципиальные.

Да и не грабить светлые сюда пришли, а убивать. Материальные ценности, украшавшие многочисленные залы и переходы замка, почти не пострадали, чего не скажешь о страже. Впрочем, сейчас это даже хорошо.

Иначе я никогда не смог бы прокрасться в святая святых Цитадели живым и невредимым.

На первый взгляд, этот коридор ничем особенным от остальных не отличался. Тот же грубый камень стен, редкие светильники, пол щедро залит кровью сражающихся. Помнится, тут стояло только двое, вроде почётного караула. А трупов явно больше, и вновь среди них вновь обнаружились паладины. Похоже, здесь ещё совсем недавно было очень жарко.

В конце коридора имелась всего одна-единственная деревянная дверь, вроде бы самая простая, но из обитателей замка никто в здравом уме не прикоснулся бы к её ручке.

На потемневшем от времени дереве отчетливо алела сложная пентаграмма — личная печать Лукавого. Магистр был охоч до визуальных эффектов, поэтому даже в полумраке коридора его граффити отчётливо фосфоресцировал, как какой-нибудь предупреждающий знак на дороге.

«Не влезай — убъёт!».

Я усмехнулся и сделал шаг вперёд. Вроде бы молнией с громом за святотатство меня не поразило, но шагнуть снова мне не позволил тихий кашель, раздавшийся сбоку.

Оказалось, один из охранников ещё жив и таращится на меня уцелевшим глазом, залитым кровью из рассечённого лба.

— Кто… здесь? — прохрипел он, пуская алые пузыри.

Ага, значит, меня он всё-таки не видит — глаз неподвижно уставился в одну-единственную точку. А досталось ему сильно — хламида в лоскуты, навороченный бронежилет под ней тоже, правой руки нет, а левая выкручена под неестественным углом. Ну и лежал бы себе дальше, чего шум поднял?

— Не обращай внимания, — попросил я. — Просто мимо шёл…

Пусть страж и находился в сознании недоступным моему пониманию способом, но он всё равно смог опознать меня на слух.

— А! Раб… — в голосе его прибавилось уверенности. — Помоги мне…

— Да-да, секундочку, — я огляделся в поисках подходящих вещей.

Как назло, первым на глаза попался здоровенный паладинский меч, напоминающий гипертрофированные тесаки из рисованных аниме. Только там, помнится, мне встречалось холодное оружие таких исполинских размеров. Реальные же клинки, к слову, обычно не превышали полутора килограмм, а самые крупные из них достигали лишь четырех, да и те в бою использовались по большим праздникам.

Как они вообще машут этими заточенными швеллерами?!

Нет, это точно не подходит, если только сверху на голову кому-нибудь уронить, нужно что-то явно полегче. Но, как назло, вокруг валялись лишь короткоствольные автоматы да пистолеты, а шуметь в таком священном месте категорически не хотелось.

— Чёртовы светляки… — закашлял кровью раненый страж. — Раб… Чего ты копаешься? У меня на поясе… Вколи…

И действительно, чего это я? На широком тактическом ремне сектанта, помимо ячеек с медикаментами, нашёлся отличный боевой нож с односторонней заточкой.

— Что ты…

Я всадил лезвие ему в ярёмную вену на шее и, наконец-то, в коридоре воцарилась тишина. Не люблю, когда меня отвлекают не по делу.

Так, что дальше?

Я пригляделся к останкам светлых паладинов. Если защитники в балахонах были просто порублены в капусту, то эти оказались буквально разорваны на части, будто от прямого попадания крупнокалиберного снаряда. Однако никаких пушек здесь не наблюдалась, следов от взрывов на каменных стенах нет, тогда кто их так?

Причем, лежали их тела куда ближе ко входу, будто намекая, что ждёт глупца, сунувшегося в запасник Лукавого. Замерев на некоторое время неподалёку от павших воинов света, я вдруг почувствовал резкий порыв ветра, жёстко хлестнувший по лицу.

Ну ничего себе здесь сквозняки!

Теперь ясно, кто здесь действительно охранник. Повезло, что не успел сделать ещё пару шагов в сторону злополучной двери, а то скоропостижно присоединился бы к остальным на полу. Отвлёкся на осмотр, вот тварь и дёрнулась раньше времени, а у неё, похоже, жёсткое ограничение по дистанции.

Как у собаки на цепи.

Но каков же Верховный магистр — приковать элиту сторожить свои сокровища, это надо же удумать! Хотя с его способностями такой фокус не кажется чем-то запредельным. Мне, за время вынужденного здесь пребывания, доводилось видеть вещи куда безумнее.

Я улыбнулся и закрыл глаза. Вот она, милашка — светится багряным в замаскированной нише стены, почти у самой двери. Размер не впечатляющий, как у худощавого подростка, но кто сказал, что элита обязана быть внушительной горой брони и мускулов?

Главное оружие этой бестии — скорость. Тут, разве что, клокстоперы справятся, да и то — вряд ли. Они-то привыкли к замершим, практически статичным противникам, а этот экземплярчик даже в лучшем случае будет двигаться на той же скорости. Где же Лукавый откопал такого самородка?

Перепрограммировать тварь я даже не пытался, пусть даже и достиг на этом поприще определённых успехов. Куда мне до Верховного, которому, по слухам, недавно перевалило за четвёртую сотню лет? Да, он выделял мои способности среди других, но нас с ним разделяет пропасть, куда солидней Большого Каньона.

Поэтому я просто притворился Ничем, и незаметно прошмыгнул мимо сторожевого монстра. Полезное умение, мне оно поначалу здорово пригодилось — смог выжить там, откуда никто не возвращается. По понятным причинам.

Вот только побочный эффект оказался с подвохом — вся электронная техника от моего присутствия будто сходит с ума.

Я свечусь на любом радаре, фоню в рациях, стоит её только повернуть в мою сторону, да что там говорить — даже начинающий лозоискатель с простенькой рамкой засечёт меня за километр.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что сектанты встретили меня с распростёртыми объятьями на границе своих владений. Они-то мне и объяснили, что пусть я и могу стать невидимым для тварей, от людей мне не скрыться никогда.

А я уже порядком подустал прятаться и убегать.

Тяжёлая медная ручка провернулась легко и без скрипа. Надо же — даже не заперто! Наверное, предполагалось, что того, кто сможет одолеть молниеносного элитника в самом сердце неприступной Цитадели, какая-то несчастная дверь вряд ли уже остановит.

Будь Лукавый жив, я с удовольствием бы рассмеялся ему в надменное лицо.

За порогом обнаружилась маленькая каморка, заставленная узкими металлическими стеллажами, на которых громоздились бесчисленные ящики да коробки. Несколько из них показались знакомыми — недавно пришлось таскать почти такие же. А может даже и эти самые. Большая тара меня не заинтересовала, а вот элегантная шкатулка из красного дерева на одной из полок показалась очень перспективным вариантом.

Щелкнув простейшим замком, стилизованным под змеиную голову, я откинул массивную крышку и жадным взглядом осмотрел найденные сокровища. Внутри на чёрном бархате аккуратной кучкой лежали белые жемчужины, матово поблескивающие в изменчивом свете факелов.

Ну, здравствуйте, мои хорошие, как же долго вы дожидались меня…

— Что ж, магистр умер, — произнёс я, кладя первый шарик в рот. — Да здравствует магистр!

Перед глазами бесконечным калейдоскопом завертелись цветные вспышки, голова начала трещать по швам так, будто по ней долго и вдумчиво лупили чем-то тяжёлым. Одно хорошо — я вроде бы живой.

Мёртвым не бывает так больно.

— Ну чё, видел чего? — громко пробасил прямо над ухом чей-то голос.

— Наш клиент, однозначно, — довольно отозвался второй. — Не зря с ним столько парились.

— Отвечаешь?

— Говорю тебе, это он. Я Чёрных видел.

— В смысле, чёрнорясочников? — голос тут же перешёл в сиплый шёпот. — В натуре?

— Да, но там мутно всё было, больше ничего толком не разобрал…

— То есть, ты увидел мужиков в балахонах и всё?

— Ну-у-у…

— Уверен, что это он не фильм по ящику смотрел? Что Чёрные делали?

— Да ничего, лежали, в основном.

— Лежали?!

— Что ты прикопался?! — окрысился первый голос. — Говорю тебе, я их точно видел…

— Ага, хочешь сказать, что Крежень с ним ошибся, а ты, значит, его раскусил?

— Не, он ошибиться не мог…

— Тогда соврал, получается? — напирал второй голос.

— Слушай, достал! Ты чё предлагаешь?

— Голову отпилим и всё. Лучше синица в руках, чем дятел в ж…

— И куда ты с ней пойдёшь? — перебил его первый. — Как докажешь, что это не двойник?

— Да никак! Я в Берёзовом объявление видел — пятьдесят гороха или пятьсот споранов за его тыкву. Нормальные бабки, и там у них всегда платят без проблем. Надо только соли найти и мешок непромокаемый…

От такого разговора мои залитые свинцом веки всё же чуть приоткрылись. Как бы я себя паршиво не чувствовал в этот момент, тут и дураку понятно, о чьей голове речь. Она конечно, болит, зараза, но к таким радикальным методам лечения я пока что не готов.

В первое мгновение ничего разобрать не смог из-за какой-то мути, устилавшей глаза, но потом смог проморгаться, и оценить обстановку во всей её неприглядной красе.

Над моим бренным телом склонилось двое в оранжевых пижамах. Знакомые товарищи — они у нас на заднем сидении ехали. Так, а где остальные?

Но нас троих окружали лишь густые заросли бузины, даже багги нигде не просматривался. И ещё неприятный момент — я оказался крепко связан какими-то тряпками. Не понял этого раньше лишь потому, что дикая боль в голове заглушала всё остальное, в том числе и ноющие запястья.

— А, очнулся! — радостно оскалился один из беглецов. — А то подзапарился я тебя нести, паря.

— Вообще-то в отключке этот хмырь мне больше нравился, — скривился второй. — Кот рассказывал, что он через стены может ходить. Чего ему твои узелки на запястьях?

— Это да, я сам видел, как он того… исчез.

— И чего ты смотришь на него тогда, идиота кусок?! Выруби немедленно!

— Так инъектора же нет…

— А без него слабо?!

Пришлось и мне вмешаться в разговор, пусть и слова давались с большим трудом.

— Я не собираюсь… Никуда исчезать…

— Ну да, — уже спокойнее произнёс второй. — Куда тебе сейчас. Выглядишь чуть симпатичнее покойника.

— Надорвался, — радостно кивнул первый. — Никуда он не денется.

— Но долго оставлять его нельзя, — продолжил мысль второй. — Кто знает, как быстро он форму наберёт. Придётся глушить сейчас.

Он достал небольшой нож из-за пазухи и извиняюще произнёс:

— Уж прости, пилить этим долго выйдет, ты уж потерпи как-нибудь.

— Да без проблем, — отозвался я. — Можешь приступать.

Он так и замер каменным истуканом, пристально вглядываясь в моё лицо. Ну да, согласен, люди, которым вот-вот отхватят голову, ведут себя несколько иначе. Вот только мне действительно не было страшно, как будто всё плохое, что могло произойти в жизни, уже осталось за плечами.

А ещё я сквозь боль в голове и спазмы сосудов отчётливо ощущал приближающегося перерождённого.

— Что-то с ним не так, — озадаченно высказался первый.

— Может, крыша поехала? — нервно дёрнул плечами второй.

— Тем лучше, от страданий избавим…

— Ребят, один вопрос напоследок, вы быстро бегаете?

Беглецы озадаченно переглянулись, и в этот момент из ближайших кустов донеслось торжествующее урчание.

— Мертвя-я-я…!

Докричать второй не успел по причине того, что на него навалилась здоровенная туша, выпрыгнувшая на полянку как чёртик из табакерки. Звонко хрустнули кости, и крик резко оборвался.

Первый не стал помогать товарищу и вспугнутым зайцем сиганул в бузину. Тварь, терзавшее подрагивавшее в конвульсиях тело, этот момент упустила, и обнаружила пропажу секунды через три.

Я продолжал тихонечко лежать, задержав дыхание, чтобы не спровоцировать хищника и поступил совершенно правильно — не обратив на беспомощный кусок мяса никакого внимания, перерожденный с шумом вломился в заросли вслед за убегающей добычей. Что поделаешь — инстинкт.

К нам он ещё вернётся, никуда мы по его задумке отсюда не денемся, а вот отпускать ещё одну порцию ему явно не хотелось.

Хорошо, что тварь попалась матёрая, вон какие следы в сухой земле продавила. У таких уже зачаток интеллекта имеется. А туповатый новичок просто бы сожрал нас, особо не заморачиваясь, и дело с концом.

Вся беда от лишнего ума.

Я неловко перекатился поближе к окровавленному телу. Тюлени, увидев меня, утонули бы от хохота. Ещё кувырок, и чуть не уткнулся носом в перекошенное от ужаса лицо на почти оторванной голове, державшейся на паре жил из шеи. Вот как судьба над ним иронично подшутила, надо же.

А где, собственно, его подручный инструмент, которым он совсем недавно мне угрожал?

Оказалось, он продолжал его сжимать в намертво сведённой руке. Отлично, лезвие надёжно зафиксировано, и втыкать никуда не надо. Тряпки, которыми замотали запястья, пилились с трудом, но достаточно было резануть парочку неумелых узлов, как вся конструкция расползлась сама собой. Кто же так вяжет, неумёхи?

С ногами вышло ещё проще — лодыжки стягивала обычная леска в несколько мотков, снятая, судя по уцелевшему грузилу, с какой-то рыболовной снасти. Из машины, что ли прихватили? С такими путами вообще расправился в считанные мгновения, но выбрасывать леску не стал. Я теперь снова бомж, мне каждая техногенная вещица за сокровище.

Освобождение прошло незамеченным, да и врядли мне удалось бы уйти в изнанку в таком состоянии. Эх, живца бы сейчас…

Но у покойника при себе ничего не оказалось. Незапасливый был человек.

Я досадливо пнул тело и заковылял прочь с полянки. Очевидно, что мутант вот-вот настигнет беглеца, а что потом? Вернётся ли проверить, как мы там лежим?

За бузиной пошёл сухой сосновый бор, тянувшийся во все стороны насколько хватало взора. Не самый лучший вариант, чтобы скрыться, но зато передвигаться здесь можно без особых проблем.

Итак, весь вопрос в том, насколько сильно меня чувствуют твари в обычном состоянии.

Понятное дело, что в изнанке я для них сверкаю за многие километры, чем совсем недавно удалось удачно воспользоваться, но ведь тот перерождённый, которого я окрестил Шариком, уверенно шёл за мной по следу до самой деревни. А тогда ни о каких переходах за грань этого мира не могло быть и речи.

Может, банально нюхом брал, по старой памяти? Если у иммунных проявляются сверхспособности, то почему их не должно быть у мутантов?

В Цитадели я умел притворяться Ничем, и твари меня не чувствовали. Может, стоит…

Так, стоп, какая ещё к дьяволу Цитадель?!

Только сейчас до меня дошло, что яркие воспоминания, проносившиеся в голове перед самым пробуждением, принадлежали вовсе не мне. Нет, не так — не совсем мне. Но… Там же был я, мысли-то были мои. И при этом они воспринимались как чужие.

— Что за бред…

Похоже, это становится моей коронной фразой. Ладно, в окружающем сосняке всё равно ничего интересного, отвлечёмся пока на размышления, может, голова станет чуть меньше болеть. А то довёл себя этими нырками…

Итак, Цитадель — где она находится? Почему кроме этого короткого эпизода я ничего не помню? Судя по обрывку услышанного разговора, потерявший голову от страстных объятий мутанта беглец основательно покопался в моём сознании. Или подсознании, тут только дедушка Фрейд однозначно бы ответил.

Так, что я помню? Незнакомое место, какие-то дьяволопоклонники, огромные мечи и новая способность. Практически зеркальная моей. Я точно помнил, что могу становиться для тварей невидимым, но вот люди засекают меня на раз-два. Правда, скозь дверь не проходить не стал., а банально её открыл. Не мог или не хотел?

И откуда у меня эти воспоминания? Стёрли память, как в фильме «Вспомнить всё» и на самом деле я где-то глубоко внутри — злодей?

Хм, злодей… А это мысль. Для меня уже не секрет, что мой двойник из другого измерения не ангел во плоти, и многие предпочитают видеть его голову отдельно от тела. Накуролесил, а мне теперь расхлёбывай. За что — пока не понятно, не до расспросов тогда было.

Может, это его мысли? И откуда у меня эта пустота в душе, будто я через тысячи трупов перешагнул? Отпускает, понемногу, как после тяжёлого сна, мысли возвращаются в более привычное русло. Но факт удручающий — на полянке был не совсем я. Чёрт, так и сбрендить недолго, но пока новых данных нет, нужно к себе повнимательней относиться — вдруг и правда мы с Пастырем похожи не только внешне.

Имя то какое, кто ж его так окрестил?

Впереди забрезжила густая стена сочной зелени, а до ушей донёсся тихий плеск воды. То, что надо.

Ручеёк не больше двух метров в ширину тёк по дну неглубокого оврага. Я спустился вниз и с удовольствием напился свежей воды с ладоней, прямо с микробами и прочим, что там плавало. Плевать на гигиену, мне обещали здесь потенциально вечную жизнь и отменное здоровье.

Правда ни того, ни другого я не наблюдаю — вот и в обморок хлопнулся накануне. Хотя, дело тут может быть в злоупотреблении способностью. С другой стороны — кровь носом не шла, да и самочувствие ухудшилось не сразу по прибытию обратно, а через время. Не совсем похоже на откат.

Прохладная вода освежила голову и привела мысли в относительный порядок. Первое — я больше не чувствую тварь. Убежала слишком далеко? Однако, Шарика, идущего по моему следу, я засёк на очень приличном расстоянии. Может, всё дело в интересе лично к моей персоне?

Я зашёл в воду по щиколотку и двинулся вперёд по течению. В любом случае, вода — это хороший способ сбить преследователя со следа. Да и перерождённые её от чего-то недолюбливают.

Жаль, не удалось расспросить моих горе-похитителей толком. Например, куда подевались остальные беглецы. Мы вообще далеко успели проехать?

Судя по раздавшимся невдалеке частым хлопкам выстрелов — не очень.

Проклятье, а ведь совсем рядом, так, глядишь и сюда в овраг кто-нибудь из воюющих скатится, а у меня из всего оружия нож да кусок лески. Как-то не солидно.

Разжиться бы нормальным стволом… Может, попробовать одолжить?

Овраг упёрся в мелкую речушку, которая судя по резкой смене рельефа, являлась границей кластера. За ней ландшафт начал напоминать предгорный, с большими валунами, торчащими из земли тут и там в живописном беспорядке. Мелких камней, густо заросших мхом, тоже хватало — похоже, всё это когда-то прикатилось с ближайшего склона.

Выстрелы загрохотали ещё ближе, уже метрах в двухстах. Работал наш Калашников отсечками по три, ему солидно вторил карабин. По кому это они?

В ответ вроде тишина… А, нет, вот послышались приглушённые россыпи хлопков. В здешних лесах греметь на всю округу не рекомендуется, так что глушители должны таскать все кому не лень, но мне почему-то на ум сразу пришли навороченные винтовки внешников, где данный девайс уже был интегрирован в ствол.

Да и сомневаюсь я, что это просто местные пасечники чего-то не поделили меж собой.

По-хорошему, нужно срочно поворачивать, и вдоль русла речушки покинуть опасное место, пока на шум не нагрянули любопытные хищники. Так будет правильно.

Я криво улыбнулся и поковылял по выступающим из воды камням навстречу перестрелке. Долго бегать здесь не получится — рано или поздно обязательно нарвусь. И что тогда? Ножом от перерождённого отмахиваться, с криком: «Попишу!»?

Все, кто хоть немного успел отъесться и измениться, представляют для меня опасность, а, значит, вопрос закрыт.

Я немного поднялся на склон и укрылся за широким валуном, попутно немного прикинув диспозицию. Из-за лиственной зелёнки обзор был так себе, но и меня засечь могли лишь при большой удаче.

Понятно, что стрелки устроились где-то на высоте, и прижимают огнём противников, залёгших у подножия. Почему не отойдут? Наверняка, есть причина, может, ждут кого.

Если использующие глушители именно внешники, то торопиться им особого резона нет. Подождут подкрепление, возможно, поднимут дрон в воздух, если условия позволяют. И обязательно вышлют людей на фланги, охватывая обороняющихся в клещи. В том числе, и сюда, ко мне.

А могут и засаду организовать, поджидая отступающих, поди угадай. Хотя здесь особо долго не посидишь — того и гляди кушать начнут. Твари пока не ощущались, но это не значит, что здесь безопасно.

Я присмотрелся к склону, прикидывая наиболее удобный и наиболее непросматриваемый путь наверх. Задачка оказалась простая — деревья в скудной каменистой почве стояли достаточно редко.

Решив, что ближайшие заросли кустарника на моём участке нападающие никак не проскочат мимо, размотал остатки лески и смастерил там простенькую растяжку. Жаль гранаты нет, без неё какой-то детский сад получается.

Сам залёг рядышком, в яме, оставшейся от вывороченного с корнем валёжного дерева. Причём, для этого пришлось мимолётно сверкнуть спиной на открытом участке. Посмотри в мою сторону кто-нибудь из стрелков на вершине, лежать мне с лишней дыркой в организме, но вроде пронесло. Зато внешники на меня здесь точно не наткнутся — они не настолько отмороженные.

Заодно отдохну здесь, силы мне ой как понадобятся.

Стрельба то утихала, то разгоралась вновь, и так несколько минут, пока я не уловил едва различимый шорох внизу на склоне.

Итак, вопрос на миллион — сколько людей направилось в обход?

На рейд идёт до полусотни штыков при броне — сам видел, когда меня приняли. Плюс ещё сколько-то муров, которых обычно используют в качестве пушечного мяса, а вот разведотряды обычно малочисленны — не больше шести-семи бойцов. Раз стрелков ещё не выбили с высоты, я поставлю как раз на второй вариант.

Тихие шаги, раздавшиеся поблизости через минуту, принадлежали лишь одному человеку. Всё-таки разведотряд. Обычно они в бой не рвутся, но здесь почувствовали лёгкую добычу и хотят набить себе лишние бонусы.

Наверняка из-за нашего грандиозного побега внешники подняли на уши всех, кто находился поблизости, и возвращаться с пустыми руками к разъяренному начальству сейчас очень вредно для карьеры. А может, и для здоровья тоже.

Одинокий боец двигался осторожно и никуда не спешил. Оно и правильно, своя голова ближе к телу, а чужой скальп ещё добыть надо. Поэтому нет ничего удивительного, что он заметил небрежно замаскированную растяжку. Шаги резко стихли ровно в тех кустах, где была натянута леска. Теперь у меня несколько секунд, пока он не поймёт, что перед ним липа.

Я тихонько поднялся из своего убежища и увидел темнеющий силуэт в зарослях. Ну да, склонился над ловушкой и смотрит, не подстава ли это, отвлекающая от настоящего сюрприза где-нибудь поблизости. Например — мины, чем чёрт не шутит.

Укрытие располагалась за его спиной, меня он не видел, но прекрасно услышал, когда мне оставалось до него каких-то пара метров. Снова пришлось преодолеть открытый участок, но двигался я уже гораздо медленней, стараясь производить как можно меньше шума. Тут главное — смотреть куда наступаешь, и переносить вес только убедившись, что под подошвой ничего не захрустит. Представители семейства кошачьих таким приёмом владеют в совершенстве, я же со своей координацией от них бесконечно далёк.

Поэтому, если бы не способность физически пропадать из этого мира, ещё не понятно, кто кого бы положил.

Боец развернулся молниеносно, пусть из неудобного полусогнутого положения, но меня позади него уже не было. Не знаю, успел ли он удивиться — лицо его закрывала матовая сфера боевого скафандра.

Мир вокруг снова стал стеклянным, и от сердца немного отлегло — боялся, что не смогу нырнуть в зазеркалье. Хотя двигаться было заметно труднее обычного — привычный кисель превратился в застывший холодец.

Алых глаз поблизости не оказалось, но те, что парили где-то поодаль, тут же сфокусировались на мне.

Здрастье вам через астрал.

Стрелять сразу внешник не стал, а потом было уже поздно — я материализовался вместе с ножом практически перед его носом. Короткий удар в шею, где располагался уязвимый стык между лицевой полусферой и бронепластинами, и вот тело начало медленно оседать на камни. Хоть я проделывал такое впервые, но получилось крайне сноровисто, почти как у того меня — из воспоминаний о загадочной Цитадели. Что немного напрягало, хоть мне и удалось одолеть противника намного опытней меня.

Правда, долго радоваться победе не получилось — стоило только натянуть валяющуюся на камнях пижаму, как перед глазами опять пошла проклятая свистопляска, окружающий мир встал о дыбы и чувствительно приложил меня о камни. Тошнота, куда же без неё родимой, намертво сдавила горло, а из носа обильно полилась кровь.

Стало так плохо, что ни о каком отступлении с трофейным оружием, оказавшейся той самой ухватистой штурмовой винтовкой с многочисленными обвесами, не могло быть и речи. Тут бы не расплескать вскипевшие мозги в черепной коробке по округе.

Я обхватил руками голову, готовую вот-вот лопнуть по швам, но видимого облегчения это не принесло. Кровь стучала в висках набатом, тело била мелкая дрожь, как заядлого наркомана во время ломки. Теперь уже нет никаких сомнений — это не простой откат.

У меня снова приступ.

В таком печальном состоянии громогласный шорох, раздавшийся неподалёку, я воспринял почти с облегчением. Вот и отмучаюсь наконец, раз уж по каким-то неведомым причинам опухоль отказалась рассосаться в этом мире повально здоровых людей. Такой уж я везучий.

— Ох ты ж ё! — выдохнул кто-то надо мной так громко, что под черепом туда-сюда загуляло эхо.

— Говорил я тебе, обходят нас, а ты — подождём, он вернётся! Вот, смотри, до чего досиделись.

— Не нуди, давай жмура обыскивай скорей, и валим отсюда, пока остальные не просекли. Обманки надолго не хватит.

— А с этим что? Он нас выручил, вообще-то.

— Хм, выглядит он так себе. Эй, ты живой там, или отходишь уже?

Пусть от разрывающих мозг голосов хотелось заткнуть уши пальцами, я смог собрать все оствашиеся силы, чтобы сдавленно прохрипеть:

— Пи-и-ить…

— Чей-то, сушняк у него, что ли?

— Дебил, живца ему дай, походу у него споровое голодание. Не тупи!

Омертвевших губ, практически потерявших чувствительность, коснулась пластиковое горлышко бутылки, а в нос ударила знакомая тошнотворная вонь. Не вырвало меня после первого глотка только потому, что я успел сделать второй, не смотря на сведённое спазмом горло. Дальше пошло легче, лекарство двинулось по пищеводу теплой волной, постепенно наполняя жизнью каждую клеточку моего измученного тела.

Маячившая впереди перспектива нового приступа стал понемногу отступать.

Хлебая и кашляя от попавших в дыхательные пути капельки жидкости, я добил бутылочку за несколько секунд.

Зрение частично обрело резкость, и я увидел двух бородатых мужиков в тяжёлых разгрузках поверх летней горки. Один со «сто-третим» Калашниковым, у второго за спиной висит пресловутое снайперское «весло» — то ли Тигр, то ли простая СВД, не разобрать. Хороший выбор — и против людей, и против не слишком развитых тварей.

На ум сразу пришёл мой старый знакомый «немедведь» — серый элитник, отвлёкший на себя вертолёт. Такого «семёркой» только щекотать, ему всё, что меньше пятнадцати миллиметров, как слону дробина. Хотя зачем-то ему понадобилось вживлять себе в грудь остатки дверей «скорой». Явно не для усиления бронезащиты — тот хлипкий металл и с пистолета насквозь прошить можно.

Значит, это и есть те самые стрелки?

Однако, практически сразу я услышал новые выстрелы с вершины. Их группа разделилась или там работает та самая пресловутая «обманка», которую упоминал один из бородачей? Впрочем, неважно, главное — боль из головы постепенно уходила, будто где-то в её недрах открыли невидимый краник для сброса давления.

Кряхтя, как пенсионер на брусьях, я кое-как поднялся на ноги, благо перед самой немощью успел обуться. Понятное дело, нести меня никто не будет, поделились живцом, и на том спасибо.

Убиённого мной внешника бородачи уже избавили от ценного имущества, прихватив также и нательный жетон с порезанной шеи.

— Как зовут, и откуда ты такой смешной? — тот, что со снайперкой ткнул пальцем в заляпанную кровью пижаму.

Ну да, чистым я недолго бегаю. И что им сказать, правду?

«Старайся опередить молву о себе, иначе вновь окажешься в клетке», — явственно прозвучал в голове голос Креженя, будто он стоял за спиной. Много ли уже народу знает о некоем Полозе, способном приманить орду?

— Змей, крестный Декан, — по форме представился я, немного подкорректировав кличку. — А костюм на Ферме выдали, других у них нет.

— Ферма? — напрягся снайпер. — И что же ты тогда делаешь здесь?

— Сбежал.

— Один?!

— Нет, но от своих отбился, без понятия, где они.

— Я тебе говорил, шухер в округе неспроста, — пробурчал автоматчик напарнику. — Теперь ясно, куда Просвет пропал.

— М-да, накрылся бизнес, — снайпер раздражённо сплюнул. — Ну да и чёрт с ним, я ему не раз говорил, что шерстить под боком у внешников плохая затея. Ладно, надо уходить. Змей, ты как, идти сможешь?

— Вполне, — я переступил с ноги на ногу и даже умудрился не упасть.

Пошатывало, но гул в голове стихал, вместе с дрожью конечностей. Надолго ли?

— У нас тут мотор рядом, — пояснил автоматчик, — Подбросим тебя до стаба, и мы квиты, идёт?

— Не вопрос, мне бы убраться отсюда подальше, — со всей искренностью произнёс я.

— Не отставай.

Мы довольно бодро стали спускаться вниз по склону, лавируя между камнями. Позади остался остывающий труп, который, скорее всего, станет утешительным призом той твари, что первой успеет на место моего кратковременного появления в зазеркалье. Никаких душевных терзаний по поводу своего первого убийства я не испытывал, напрягало другое — до боли знакомые симптомы вернулись. У меня едва не случился очередной приступ, который должен был сгинуть вместе с прошлой жизнью. По крайней мере, мне так обещали.

— Слушай, а в стабе вашем врач есть? — спросил я идущего впереди автоматчика, когда мы преодолели примерно с километр по пересечённой местности.

Тот, понимающе хмыкнув, произнёс:

— Недавно здесь, да? Ну да не парься, выздоровеешь после этих фашистов недоделанных… На нас всё быстро заживает.

— Да, я уже в курсе. И всё же хотелось бы пообщаться со специалистом, разбирающимся в медицине.

— Если тебе нужен знахарь, — буркнул всё ещё переживающий снайпер. — То его в нашем стабе нету. Съехал недавно, нового пока не нашли. Есть хирург, бывший ветеринар. Если что мешает — отрежет без проблем.

Мне вот голова мешает. Но расставаться с ней я пока не тороплюсь.

Мы отмаршировали по лесу ещё где-то с полчаса, пока не вышли к основательно заросшему волоку. Колея едва угадывалась, но судя по примятому подросту, здесь недавно кто-то проехал.

— Уже близко, — возвестил автоматчик. — Поднажмём.

Живец вернул силы и прогнал тошноту, но вернулась другая проблема — дъявольски хотелось есть. У разведчика в рюкзаке наверняка был сухпай, но не останавливаться же на перекус, когда тебя наперегонки преследуют люди и монстры. Хотя, если задуматься — как они его должны употреблять, не снимая герметичного скафандра? Что-то совсем от голода крыша едет…

Пришлось терпеть, хотя мой настырно урчащий желудок наверняка слышно было за версту.

«Мотор» бородачи спрятали в узком распадке, неподалёку от проезжей просеки. Им оказалась до боли знакомая «Шишига», он же — ГАЗ-66, который рабочий народ любит и ненавидит в равной степени.

Реалии Стикса и здесь оставили свой отпечаток — жилой кунг был дополнительно обшит металлом и арматурой, оставив на месте стандартных окон узкие щёлочки бойниц. Кабину усилили внешней рамой-кенгурятником, плюс между стойками натянули сеть от мелких тварей. Получилась такая себе машина судного дня.

Пока сбрасывали маскировочные ветки, угрюмый снайпер успел предупредить:

— В кузове тела лежат. В отключке. Увижу, что ты товарный вид испортил — пристрелю.

Он выразительно погладил рукоять пистолета, торчавшего из ножной кобуры, и полез на водительское сиденье.

— Не бойся, мы не муры, — успокоил оставшийся со мной автоматчик. — Просто зарабатываем на жизнь.

— Продаёте людей?

— Нет, нам премии дают в стабе. Иммунные чаще всего гибнут в первые же часы, а мы, так сказать, популяцию пополняем. За тебя тоже выпишут, если не зарегистрирован.

— Серьёзно?

— Без новичков мы вымрем как мамонты, особенно, когда рядом снуют эти ублюдки в намордниках. А что в отключке везём, то так проще. Не у всех психика выдерживает.

Он отпёр запертую дверь в кунг, и стал взбираться на пассажирское.

— Долго нам ехать? — вдогон успел спросить я.

— К завтрашнему вечеру должны, а там как получится, — донеслось в ответ. — Тут в принципе недалеко, но ночью никто не ездит. В нычке переждём, а там уже и до Берёзового рукой подать. Давай в кунг, и запрись там изнутри на всякий…

Голос заглушил рокот заведённого мотора. Сейчас снаружи лучше не оставаться — мало ли, кто пожалует на шум. А вот лезть ли внутрь после таких новостей?

Я распахнул дверцу и в нос с размаха ударила тёрпкая вонь немытых тел, вперемешку с испражнениями.

Что ж, никто про билет класса люкс и не говорил.

Внутри кунга располагались двухъярусные нары, три из которых оказались заняты бледными неподвижными телами. Чтобы те не падали при тряске с ложа на пол, добрые собиратели новичков крепко принайтовили их регулирующимися ремнями. Со стороны выглядело жутковато, но здесь явный недостаток нормальных картин. Того и гляди, привыкну к творящемуся вокруг затяжному кошмару.

Все три тела были женскими. Ну да, не удивлюсь, что за них премия куда больше, можно и головой рискнуть.

Разглядеть детали из-за скудного освещения не было возможности, но мне сейчас было точно не до девичьих прелестей. А вот ремни, удерживающие барышень на месте, я осмотрел со всей возможной тщательностью.

Запах можно перетерпеть, а вот если кто из них переродится — у меня будут серьёзные проблемы.

Нож в числе прочих трофеев забрали бородачи, которым совершенно нет резона доверять непонятному беглецу в грязной пижаме. Поэтому в место, где за меня назначена солидная награда, я еду практически с голыми руками.

Почему-то верится с трудом, что здесь есть два стаба с названием Берёзовое, а именно туда мою голову накануне хотели отвезти неблагодарные пассажиры с заднего сиденья. Земля им пухом, и всё такое.

Машина резво двинулась по наезженой просеке. По сути, ей дорога не сильно-то и нужна, но время лихачить ещё не настало, сейчас лучшая наша защита, это скорость.

Я устроился на свободном ложе, прогонявшемся насквозь потом и экскрементами, и закинул руки за голову. Следовало отдохнуть, раз представилась такая возможность. Где-то далеко впереди меня ждёт не дождётся хирург-коновал с пилой, а на пятки наступают разъярённые внешники, которые явно не от праздного любопытства интересовались моей персоной перед самым побегом.

Вдруг придётся вскоре столкнуться с кем-то из них — а я невыспавшийся?

Непорядок.

 

Глава 10

К стабу мы подъехали уже в сгущавшихся сумерках. В моей насквозь провонявшейся железной коробке давно стояла непроглядная темень, но на улице ещё можно было что-то в общих чертах разобрать, не прибегая к стороннему освещению.

Машина встала, вслед за ней заглох и двигатель. Снаружи раздались чьи-то голоса, захлопали дверцы.

Похоже, и мне надо выходить наружу.

— Не скучайте, девочки!

Я больше не боялся внезапного перерождения моих безмолвных попутчиц — времени прошло уже немало, да и бородачи объяснили, что в их команде имелся специалист с полезным даром — умел определять свежих иммунных с первого взгляда. Именно его они безуспешно ждали тогда на вершине холма.

Я отодвинул вечно заедающую задвижку, распахнул дверь и с улыбкой впустил внутрь прохладный вечерний воздух.

— Эй, на выход! — донеслось откуда-то со стороны.

Да запросто.

Я спустился вниз, на потрескавшийся асфальт, по которому мы двигались последнее время, и заковылял навстречу к стоящим неподалёку вооружённым мужчинам, упакованным в навороченную «цифру». На рукаве у каждого имелся самый настоящий шеврон, пусть и какой-то странный — скрещенные щит и меч на фоне заглавной буквы «Е». Эти точно не походили на сборище выживальщиков, а скорее — на бойцов регулярной армии.

Хром и Банкет уже переминались здесь с ноги на ногу, пока парочка солдат споро обыскивала их на предмет сокрытия чего-нибудь. Винтовки бородачей, зачехлённые и опломбированные, лежали рядышком, а вот пистолеты и ножи на поясах мужиков местных погранцов отчего-то не заинтересовали.

На военных было приятно смотреть — удобная форма, включавшая в себя и наколенники с налокотниками, двигаются правильно, никто никому сектор обстрела не закрывает. Пока мы стояли под прицелом остановившего нас пикапа с пулёметом, двое бойцов с мощным фонарём просвечивали оставшуюся позади машину. Когда они сунулись в кунг, от них не последовало ни малейшего возмущённог возгласа, хотя пахло там далеко не розами.

Я встал рядышком с Хромом, который уже прошёл досмотр и тот, воспользовавшись моментом, успел мне вполголоса прошипеть:

— Смотри, не забудь наш уговор…

— Склерозом не страдаю, — обнадёжил я его. — Как только попадём внутрь, ты получишь свои бабки.

— Если ты нам фуфлоцелин залил, то пеняй на себя. Стаб здесь чёткий, кидал не любят…

— На то и надеюсь, — вполне честно ответил я. — Ведь именно здесь мне и задолжали.

— Так, бродяги, — из кабины пикапа выбрался старший патруля, закончивший общение по рации. — В машине, что ли, не наболта…

Его взгляд намертво уткнулся в меня, как автогонщик в бетонное ограждение. Вся его внешняя расслабленность слетела моментально, и не успев договорить последнее слово, он рванул ухватистый ГШ-18 из кобуры.

— Внимание!

Военные отреагировали под стать командиру. Бородачей слаженно опрокинули на землю, выкручивая им руки, так что они даже охнуть не успели, как оказались зафиксированы в очень неудобном положении. Те двое погранцов, что заканчивали осмотр «Шишиги», отскочили от автомобиля, как ошпаренные и залегли за обочиной. Все, кто оказался поблизости, ощетинились стволами, преимущественно в мою сторону, беря пример с командира, который уверенно держал дуло пистолета напротив моей переносицы.

— Может, сначала поговорим? — предложил я.

Видно было, что военный изо всех сил борется с собой — уж очень ему хотелось нажать на спусковую скобу и посмотреть, сможет ли мой лоб отразить девятимиллиметровую пулю, которая на расстоянии пятнадцати метров пробивает стальной лист как картонку. С другой стороны, у него не может не быть чёткого приказа брать меня, тьфу ты, Пастыря живьём. Крежень в нашу первую встречу настойчиво спрашивал про каких-то дружков — тут и ежу понятно, что мой двойник действует не один. А значит, его смерть мало что влияет, не зря же за полный комплект дают куда больше, чем за одну-единственную голову.

Командир, к счастью, попался благоразумный, да и выглядел я в своей проклятой изгвазданной пижаме куда как безобидно. Не сводя с меня тяжёлого взгляда, вояка щёлкнул рацией и скороговоркой проговорил в микрофон:

— Машину на пост, быстро. Да, с усилением. Жду.

— Уважаемый, мне бы с кем-нибудь из стронгов встретиться, — попросил я. — У меня к ним разговор.

— Обязательно, — командир плотоядно оскалился. — У них тоже найдётся, что тебе сказать.

Пожалуй, сейчас не самое подходящее время говорить, что я простой двойник Пастыря. Не стоит разочаровывать человека, который тычет в тебя заряженным оружием. Наверняка за поимку всему составу помимо всеобщего уважения светит немаленькая такая премия, а тут такой облом.

Поэтому я спокойно дождался подъехавший конвой из трёх бронеавтомобилей, сопровождавших военный КАМАЗ с кунгом, куда меня и погрузили, с максимальными почестями. Ну, по сравнению с внешниками, естественно. А так, конечно, мало кому понравится ехать спеленатым как ребёнок во что-то вроде смирительной рубашки, да ещё под прицелом шестерых напряжённых как струна автоматчиков.

Из-за этого я первого своего поселения так толком и не разглядел — провезли внутрь как дедушку Ленина в опломбированном наглухо вагоне. Бедолаг Хрома и Банкета транспортировали отдельно, избавив меня от душевных терзаний. По всему получается, что подставил тех, кто не сделал мне ничего плохого. И не факт, что я этот косяк смогу исправить.

Ехали недолго, хотя по дороге приходилось дважды останавливаться. Видимо, проезжали кольца обороны. Стоило машине притормозить в третий раз, как задние двери кунга открылись, и меня бережно вынесли на руках наружу. Прямо милота какая-то — фарфоровой статуей себя ощущаешь, не то, что у некоторых.

Приземистое здание, у которого мы припарковались, не выглядело новостроем, но оставляло о себе положительное впечатление. Такое с одного пинка не развалишь — стены толстенные, окна обшиты металлом и представляют собой неплохие бойницы, а на плоской крыше прогуливаются часовые, частично укрытые мешками с песком.

Наша маленькая бронеколона оказались во внутреннем дворе, окружённым высоким забором, где нас встретили десятка три бойцов, поднятых по тревоге. Что бы там ни натворил Пастырь, его здесь явно уважали.

Меня почётно занесли внутрь, но большая часть процессии осталась снаружи. Прикрывают, что ли? За входом, где располагалась самая настоящая дежурка, начинался безликий коридор, выкрашенный половой краской на три четверти высоты. Конвой промаршировал его насквозь, пока не уткнулся в широкую лестницу, отделанную мраморной крошкой. И естественно, мы стали по ней спускаться — не держать же такого ценного пленника поближе к небу, а вдруг как улетит?

К счастью, клаустрофобией я никогда не страдал, и тесный карцер с одинокими нарами воспринял почти философски. Всё равно оставлять меня в гордом одиночестве никто не собирался — всё те же крепкие автоматчики дружно набились в коморку, практически не оставив свободного пространства.

Так мы и сидели некоторое время, в ожидании тех, кто будет решать, что же делать с таким вот нежданным подарком судьбы. Хоть меня и усадили на нары, но тело всё равно начало понемногу затекать.

В карцере было душно, пахло плесенью и застарелой мочой. Но опять же — всё познаётся в сравнении — после почти трёх суток в кунге с беспамятными барышнями, будто в цветочный магазин попал.

А вот когда в выделенные мне апартаменты стремительно влетели, судя по погонам, раскрасневшиеся полковник с подполковником, ароматы резко сменили тональность. Отчетливо запахло смертью.

— Никого не впускать, это приказ!

Силовики тоже были в полевой, но серьёзными вояками не выглядели. У обоих оказались вполне откормленные лица, ещё немного, и у них начнутся серьёзные проблемы с лишним весом. Тыловики?

Не поместившиеся автоматчики безропотно заняли позицию за дверным проёмом. Их запыханные командиры с минуту пристально разглядывали меня, будто на базаре приценивались, после чего старший по званию удовлетворённо прошипел:

— Он. Попался, ублюдок…

— Сдавать не будем? — уточнил младший с интонацией, предполагающей риторический вопрос.

— Перебьёмся, — решительно отрезал полковник. — А ребятам премию из своих выделим. Нельзя никак его отпускать.

— Согласен.

Так, похоже, меня всё-таки хотят завалить без суда и следствия, даже толком не разобравшись, кто я такой. Чёртовы торопыги.

— А как же поговорить? — подал я голос, благо о кляпе никто не позаботился.

С тем же успехом можно было попытаться забрать кусок мяса из пасти перерождённого. Военные отреагировали соответственно.

— Ты, говорят, мастер по болтологии, но для нас у тебя не найдётся подходящих слов. Мы из Марьино.

— Понятия не имею, где это. Ростовская область?

— Шутни-и-ик, — злобно прошипел полковник. — Да только мы вот без чувства юмора…

— Я заметил. Одного не пойму — ко мне какие претензии?

У силовиков от этого простого вопроса разве что пар из ушей не повалил. Подпол даже невольно руку на кобуру положил.

— Ты ещё смеешь спрашивать…

— Ещё как смею, — твёрдо ответил я. — Мне рассказывали что Емень — чёткий стаб без беспредела, именно поэтому сюда и приехал. А мог бы в Берёзовое спокойно укатить, или дальше, куда глаза глядят. Вместо этого я сижу тут с вами, и никто даже чаю не предложил.

От этих слов озадачились даже бесстрастные автоматчики.

— Крыша поехала? — вслух предположил удивлённый подпол.

— И я даже знаю у кого, — я ограничился кивком в их сторону, ибо в таком состоянии у меня была подвижна исключительно шея. — Понимаю, что вы всей душой ненавидите Пастыря, но лично от меня вам какого лешего понадобилось? Или всерьёз поверили, что он сам вам в руки сдался на общественных началах?

Военные почти синхронно переглянулись. Кажется, до них начала доходить горькая истина.

— Ментата звать нужно… — начал было полковник, но развить мысль так и не успел.

— Он здесь уже, — властно донеслось из-за двери. — А ну, посторонитесь-ка, ребятки.

Как ни странно, этой неуставной просьбы бойцы послушались безропотно и отступили от проёма, а у их отцов-командиров лица дружно приняли выражение кота, застигнутого в колбасном отделе.

В коморку протиснулись ещё двое в простом камуфляже, без оружия и знаков различия. Однако при этом они умудрялись выглядеть куда серьёзнее, чем те, кто меня только что намеревался поставить к стенке.

Первым оказался сухопарый мужик, с коротким ёжиком седых волос. Пусть внешне ему вроде бы и не дашь больше сороковника, но глаза… Не знаю отчего, но сразу возникло ощущение, что принадлежат они глубокому старику, повидавшему за свой век столько, что иным на три-четыре жизни хватит. Да и говорил он, странно расставляя слова и ударения, будто упоровшийся языковед из сибирской глубинки.

Его спутником оказался невысокий субъект с электронным планшетом в руках, лицо которого обезображивали три свежих косых шрама, а левый глаз прикрывала белая медицинская повязка. Тут явно не котёнок игривый царапнул — судя по расстоянию между бороздами, лапа должна быть покрупней медвежьей. Интересно, сколько нужно времени, чтоб такая жуть рассосалась?

— Извини, Беркут, что без приглашения, — обратился к скисшему полковнику моложавый старик. — Но тут ситуёвина внештатная приключилась — кто-то решил сыграть втёмную, толком в ситуации не разобравшись. Вот мы и заявились, пока этот опрометчивый кое-кто дровишек не наломал.

— Генерал это так просто не оставит, — неожиданно вклинился младший по званию. — Это наш пленник, его взяли наши люди….

— Остынь, юноша. Генерал уже в курсе.

Стоило ему только закончить эту короткую фразу, как у подполковника тут же требовательно зашипела рация в подсумке. Он нехотя ответил на вызов, выслушал кого-то на том конце, стремительно побледнел и стал молча протискиваться на выход. Ничего не понимающий подполковник двинулся следом.

Интересные, однако, дела.

— Ребятишек своих забрать не забудь, — уже в спину ему напутствовал седой. — И да, в путах необходимости больше нет, раз мы здесь уже.

Автоматчики, впавшие в прострацию от творившегося перед ними действа, по пути освободили меня от местного варианта смирительной рубашки, и вышли вон. Одёжка, кстати, оказалась с подвохом — по всей внутренней поверхности ткани шла тоненькая металлическая сеточка, разглядеть которую на полутёмной улице не было возможности. К сеточке прилагался приборчик вроде кардиометра, всё это время чувствительно врезавшийся мне в поясницу, стоило только прислониться к стене каземата.

Я кое-как размял затёкшие конечности и устроился поудобнее на нарах. Тут к гадалке не ходи — грядёт важный разговор. И что ещё за ментат?

Как ни странно это выглядело, но суровый старец, запросто выдворивший силовиков, непринуждённо присел рядышком, а его товарищ остался стоять у входа с отсутствующим видом, даже о косяк дверной облокотился.

— Итак, молодой человек, — нарушил воцарившуюся было тишину мой новый сосед по койке. — Звать меня Паломник, а товарища моего — Стопор. Как ты мог уже догадаться, мы — стронги. На блокпосту тобой было сказано, что к нам у тебя есть разговор. Что же, излагай, мы внимаем тебе.

— И спрашивать не будете, Пастырь я или нет? — немного удивился я.

— В отличие от этих, — он кивнул в сторону двери, за которой скрылись смущённые вояки. — Твоего антипода я видел лично, и для того чтобы опознать его мне ментат не надобен. Вы похожи меж собой не более двух яблок на одной ветви, так что с этой стороны интереса ты для нас не представляешь.

— Даже так? Может, тогда и расскажете, за что он такой в народе непопулярный?

— На счету его банды около десятка разорённых стабов по вей округе, — пояснил Стопор, не отлипая от косяка. — Но так как остальным чернорясочникам хватает ума скрывать свои физиономии, выход на этих уродов может быть только через него.

— Чернорясочникам? — не удержавшись, переспросил я.

Перед глазами как нарочно встала картинка из тех странных воспоминаний, напоминающих дешёвое фэнтези. Большинство трупов в замке как раз были облачены в чёрные хламиды с капюшонами.

— Богохульники, Каиново племя, — скривился Паломник. — Ничего, выведем и их, дуста на всех хватит… Ладно, отвлёкся я. Назовись, и Стопор тебя зарегистрирует.

— Змей, крестный Декан.

— Дар Улья уже проявился? — уточнил стронг, водя пальцем по планшету.

Так, кажется до меня дошло. Ментат — местный аналог телепата. Крежень тоже чем-то подобным обладал, по крайней мере, он сразу понял, что я говорю правду. Раз меня регистрируют на месте, значит, этим товарищам ни в коем случае нельзя врать. Вот же попал…

— Чувствую тварей, — осторожно ответил я. — В основном тех, кто хочет меня сожрать. То есть, практически всех, получается.

Не говорить же, что меня можно использовать как местный аналог оружия массового поражения. Тут наверняка им сразу же вспомнится какое-нибудь вредное поселение по соседству, на которое нужно поскорей, вот просто кровь из носу, натравить крупную орду. И тогда о свободной жизни можно будет точно забыть.

Нет, мне нужно по-быстрому разобраться со здоровьем и рвать отсюда когти как можно дальше, что мне, собственно, и советовал их же коллега Крежень.

— Сенс по заражённым? Совсем неплохо для новичка, — цокнул языком Стопор. — Жемчужину случайно не глотал?

— Я её ещё вживую не видел ни разу, какой там!

Не считается же момент с тем бредовым сном?

— Какие твои годы… — проворчал Паломник. — Трейсером ежели станешь, насмотришься.

— Раз уж мы покончили с формальностями, может, и спутников моих освободите? — попросил я. — Мне пришлось им вознаграждение пообещать, чтоб привезли не куда-нибудь, а именно сюда, в Емень. И получается, вместо денег они в кутузку загремели.

— Этот вопрос не стоит обсуждения, — обнадёжил меня стронг. — Их отпустят. Но долг за тобой останется — мы не организация благотворительная, запросто каждому не помогаем.

— И даже слово секретное не поможет? — я невольно перенял манеру речи моложавого старика, который, возможно, мне в прадеды годится.

— О как, ну молви.

— Вероника.

— Что-о-о?!

Все напускное благодушие с мужчины слетело разом, как покрывало с пыльного экспоната музея. Сейчас передо мной сидел совершенно другой человек — жесткий и решительный лидер, который не остановится ни перед чем для достижения собственной цели. Даже говорить начал в более современной манере.

— Стопор, прослушка!

— Нету, — покачал головой сосредоточенный стронг, яростно отстукивающий что-то на сенсорном экране. — Они его сюда неспроста завели.

— Группу Белого поднимай, — коротко распорядился Паломник. — Всем оранжевая готовность.

— Принял.

— А теперь Змей, — мужчина повернулся, наконец, ко мне. — Где ты его видел? Почему Крежень тебе назвал именно её?

— Так, а Вероника это не просто пароль? — начало доходить до меня.

— Нет конечно, это его дочь! Он всегда говорил, что умрёт с её именем на устах… Что с ним случилось?

Вот попал, так попал… Ну, Крежень, спасибо, удружил. А если бы Паломника в стабе не оказалось, остальные стронги просто у виска бы пальцем покрутили, или в психушку меня сдали?

— Когда я его в последний раз видел, он был живее всех живых. Командовал нашим побегом, — сказал я чистую правду.

— Побегом откуда?!

— Вы и это не знаете? Он вместе со мной на Ферме у внешников сидел.

— Рассказывай всё без утайки!

Ага, сейчас.

Тщательно подбирая каждое слово, я поведал о побеге, отведя себе второстепенную роль. Собственно, чего я сделал на самом деле такого полезного? Ничего, по сути. Систему взломал Царь Минос, а Сторож и остальные заключённые боролись с охранниками. Я же просто участвовал в общей движухе.

Стоило только припомнить заносчивого Ирбиса, как от меня потребовали детальное описание каждого, кто окружал Креженя в момент бунта. Я смог более-менее припомнить двоих из ближайшего круга — очкарика с даром рентгена и высокого усача, который беспрестанно смолил конфискованные у надзирателей сигареты.

— Галоген и Скиба, — опознал обоих Стопор. — Становится всё любопытнее. Теперь понятно, почему вся округа на ушах стоит.

— Как вы выбрались оттуда? — продолжил допрос Паломник.

— На машинах муров. Их гараж неподалёку от операционных устроили, чтобы свежее мясо с рейда далеко не таскать. Мне с сокамерниками Крежень выделил самопальный багги и больше я его не видел, даже не знаю, в какую машину он сел.

— Но почему же он именно тебе доверился? — подозрительно прищурился стронг. — Ведь говоришь, что там было целая куча народа. И многих из них он знал давненько, а тебя увидал впервые. Чегой-то не сходится…

Ну, извините, не могу же я сказать, что явился катализатором, без которого бунт заключённых не имел и шанса на успех.

— Это случилось после того, как мы завалили Синего, — к счастью, припомнил я.

— Он мёртв?! — вскинул седые брови Паломник. — Умеешь удивлять, Змей. Как же вы справились со старейшим смутьяном в регионе?

— Я даже и не знал, что он настолько крут, — пожал я плечами. — Когда Синий выскочил на подземную парковку и начал расшвыривать автомобили как детские игрушки, все попрятались кто куда, кроме нас двоих. Пока он нарезал понты, пытаясь убить меня максимально эффектно, Крежень заставил его пораскинуть мозгами. В буквальном смысле. Жуткое зрелище — словно тыкву в микроволновку засунули.

— Доводилось наблюдать, — кивнул стронг. — Продолжай.

— Ну, так вот, сначала Крежень, увидев меня, решил что я — Пастырь, и грозил расчленением, пока не пожал мне руку. Да и потом всё равно косо посматривал, а вот после Синего, сказал, что я в сущности, неплохой парень, но с таким фейсом мне в стабах лучше не появляться. Вот и направил сюда, к вам. Видимо предвидел сложившуюся ситуацию.

Паломник вопросительно посмотрел на Стопора.

— Он не врёт, — пожал тот плечами.

— Хорошо, Змей. Что было дальше?

— Дальше начался форменный бардак, — принялся я вспоминать. — Снаружи огромная стая тварей атаковала периметр, внешники не ожидали, что мы выскочим на колёсах. Вот и пролетели мимо них.

— Ты почувствовал заражённых внутри Фермы?

Тут уж не отвертишься, пришлось признаваться:

— Такую-то голодную толпу? Конечно, я их чувствовал, там у многих мурашки по спине бегали.

— Четыре дня назад разведчики видели орду южнее Мёртвого озера, — припомнил Стопор. — Направление есть, но область, где может стоять Ферма, всё равно получается большая. Ты дорогу до неё хорошо помнишь?

— Не, я в отключке был — вырубился по пути. А очнулся от того, что двое наших пассажиров хотели меня обезглавить и сдать в качестве останков Пастыря в Берёзовое. Но на них напал какой-то упырь, и мне удалось сделать ноги и встретить тех ребят, что меня сюда и привезли.

— Чего это ради отключился, контузило?

— Со здоровьем непонятки, — развёл я руками. — Вот надеюсь, здесь мне могут помочь. Пока был в сознании — успел увидеть, как несколько наших машин подбили с вертолёта и мы рванули в разные стороны.

— Ещё и вертолёт? — покачал головой стронг-регистратор. — На что был похож?

— Модель «я сейчас вам всем тут задницы-то надеру», — ответил я. — С двумя винтами. Не отвлекись он на здоровенного элитника, наша колымага точно бы от него не ушла.

— Точно элитник, а не рубер какой? — уточнил Стопор. — Новички часто путают…

— Видовую принадлежность определял не я. Да и вообще, сомневаюсь, что есть что-то страшнее четырёхметровой бронированной твари, которую крупнокалиберный пулемёт не смог взять. Руберов ваших, и остальных кто попроще, я вдоволь насмотрелся, когда мы наружу гнали и они по сравнению с ним просто дошколята.

— Молись, чтобы никогда не узреть тех, кто на таких громадных увальней охотится, — проронил молчавший до поры Паломник.

— Мне и этого товарища за глаза хватило, в жизни такой жути не видел…

Стопор тут же сделал стойку:

— Стоп, врёшь!

Я и сам уже понял, что ляпнул лишнего. Расслабился, что смог обогнуть самые скользкие моменты и лажанул на ровном месте. Могу, умею, практикую.

— Ну да, не в первый, мы с «немедведем» уже пересекались, — нехотя признался я.

— Странное прозвище, — сказал Паломник. — И когда же ты его видал до этого?

— В самом начале моего здесь появления. Меня на «скорой» везли, естественно, заблудились. Да ещё и сбили кого-то, возможно свежего переродившегося. Экипаж вышел посмотреть, что да как, я на тот момент передвигался, мягко говоря, с трудом, пришлось остаться в салоне. А там появился этот самый элитник. Он всех играючи разорвал, затем полез в машину. Что дальше было не помню — отрубился.

— Снова? Что-то ты часто сознание теряешь, — заметил Стопор. — Прямо барышня впечатлительная.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Именно поэтому хочу с врачом местным пообщаться.

— Странно другое, — задумчиво обронил Паломник. — Почему ты жив остался…

— Понятия не имею. Когда пришёл в себя, трупы уже подъедал падальщик помельче, которого подстрелил мой крёстный. Правда, за мной он так не вернулся, пришлось идти одному, что я и сделал, пока не повстречал внешников. Кто они такие, на тот момент знать не мог, вот и оказался на Ферме.

— Интересная история, — старый стронг поднялся со шконки. — Разговор вышел любопытным, не скрою.

— Надеюсь, информация стоит того, чтобы покрыть мой долг перед ребятами? — решил уточнить я.

— Мне нравится твоя принципиальность. Не для личной выгоды награды ждёшь, хотя самому к знахарю надо…

Я действительно понимал, что коммунизм здесь вряд ли победил, и приём, скорее всего, будет платный. Но свои обещания привык выполнять, во что бы то ни стало. С доктором уж как-нибудь разберусь сам.

— Вопрос с долгом решённый. Твоим попутчикам заплатят оговоренную сумму, плюс премию за тех, кого они привезли. Что касается тебя, Змей… — Паломник направился к выходу из карцера. — То я хотел бы ещё раз с тобой пообщаться, в более спокойном месте. Если дождёшься нашего возвращения в Емень, мы обсудим твою дальнейшую судьбу. А пока… Стопор, выдай-ка ему карту.

Из-за шрамов мимика стронга читалась с большим трудом, но мне показалось, что он всё-таки удивился.

Картой оказалась прямоугольная кредитка с привычной магнитной полосой и короткой надписью «STRONG» готическим шрифтом.

— Пароля нет, просто вставь в любое считывающее устройство, и требуемая сумма спишется с нашего счёта, — пояснил регистратор. — Действует только в этом стабе. Постарайся сильно не наглеть.

— Даже не знаю… — я покрутил пластиковую карту в подрагивающих пальцах. — За неё я вам буду сильно должен?

— Это благодарность наша, — отрезал Паломник, постучав в металлическую дверь. — За Синего награда положена, пусть на твоих руках и нет вещественных доказательств. И последнее — про Креженя никому ни слова. Всё остальное можешь на своё усмотрение придать огласке. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Дверь распахнул дежуривший снаружи одинокий автоматчик, остальных не наблюдалось.

— Мы закончили. Проводите его наружу.

Боец судорожно кивнул, и мы вдвоём покинули душные казематы. Паломник с Стопором за нами не пошли, а направились в другую сторону, видимо, у них здесь ещё какие-то дела. Зажав в руке заветную пластиковую карту, я вышел через проходную и с удовольствием вдохнул свежий воздух.

Снаружи уже царила ясная, безлунная ночь. Задержался я в гостях, однако.

За внутренним двориком начиналась широкая улица, подсвеченная редкими невысокими фонарями. По обеим сторонам темнели плохо различимые силуэты невысоких зданий, в которых изредка горели огоньки в окнах. Такой вполне себе обычный спящий городок, только машин на дороге не видно.

И куда теперь?

По-хорошему, нужно идти искать того пресловутого знахаря, хотя очень маловероятно, что он принимает среди ночи. Но не идти же к нему в вонючих больничных тряпках?

На входных воротах имелся собственный КПП, где дежурили четверо солдат в полной боевой. Распахивать их ради моей драгоценной персоны, естественно, не стали, для таких целей в левой створке имелась специальная калитка. Пока один из бойцов возился с запором, я успел спросить у остальных, где здесь можно переодеться и заночевать.

— Прямо по улице два квартала, потом на перекрестке направо, — флегматично отозвался плечистый сержант, вооружённый пулемётом. — Вывеска «Вега» — большая такая светящаяся хрень. Не пропустишь.

— Ага, спасибо.

Я перешагнул высокий металлический порожек, и оказался на свободе. За спиной громко лязгнула закрывшаяся дверца, заставив меня невольно обернуться. На створках ворот обнаружились до боли знакомые выпуклые пятиконечные звёзды, которые давно не мешало бы обновить. Бывшая воинская часть? Но у них КПП обычно сквозные, с собственным входом*выходом, а здесь же явный новострой, прилепленный к старой стене. Причём рядом никаких вывесок или указателей поблизости не имелось. Так до конца и не понял функционал здания, где довелось недолго отсидеть.

Да и бог с ним, главное — выбрался.

Я неспешно заковылял по дороге, вертя по сторонам головой, как заправский турист из глубинки, приехавший поглазеть на «нерезиновую» столицу.

К сожалению, из-за скудного освещения разглядеть большинство деталей не получалось, но в целом увиденное больше всего напоминало закрытый военный городок. Большинство зданий знавали и лучшие времена, но и развалюхами не выглядели. Людей на улице в такой поздний час не было видно, зато навстречу попался разъездной патруль на джипе.

Ребятам, видимо, было скучно, поэтому они притормозили и поинтересовались моей персоной. За неимением другого, я предъявил карту и, набравшись наглости, попросил подбросить до «Веги», раз уж они всё равно ехали в ту сторону. Патрульных пластиковый прямоугольник впечатлил, и они без вопросов исполнили просьбу, хоть я и успел провонять им весь салон.

Вывеска действительно оказалась большой и светящейся, как её и описал сержант. Как раз под ней, на крылечке, курил разномастный народ с рюкзаками, человек шесть, которые ни на патруль, ни на меня не обратили ни малейшего внимания, тихо переговариваясь о чём-то своём.

Я спокойно прошёл мимо и очутился в самом настоящем гостиничном холле, уставленном потёртыми кожаными креслами и диванчиками. За стойкой мирно читал книжку то ли дежурный, то ли консьерж, зачем-то облачённый в облегчённую разгрузку.

— Мне бы номер и переодеться, — скромно попросил я.

— А деньги-то у вас есть, уважаемый? — с ленцой спросил работник, даже не потрудившись оторваться от чтения.

В ход снова пошла заветная карточка, и чудесное преображение не заставило себя долго ждать — сотрудник тут же убрал книжку под стойку и принялся энергично решать мои вопросы. Если с номером особых проблем не возникло, то вот по поводу одежды пришлось долго куда-то дозваниваться и заказывать доставку. Даже думать не хочется, чего это мне бы стоило за наличные.

Буфет, естественно, был уже закрыт, но меня вполне устроили батончики из торгового автомата. Больше всего сейчас хотелось в душ и хорошенько выспаться, и коньсерж, прекрасно понимая моё состояние, сам проводил меня до номера на втором этаже.

Комнатка тянула звезды на три, но главное — было чисто. В наличии имелись кровать, телевизор и совмещённый санузел, который я немедленно посетил, избавившись, наконец, от очертевшей пижамы, далеко уже не оранжевого цвета.

Пока приводил себя в порядок, радуясь дешёвой одноразовой бритве, привезли приличную полевую форму, обувь и бутылочку свежего живца, которую я тут же ополовинил. Целебная гадость, настоянная, судя по всему, на коньячном спирту, оказалась с подвохом — тут же потянуло в сон. Градус, опять же, никто не отменял.

В общем задремал я уже где-то в полёте до подушки.

Снилась всю ночь какая-то муть, но наутро так и не смог припомнить, что именно. Проснулся далеко не с первыми лучами, и даже не со вторыми. У меня не то что будильника — часов наручных нет. Бомж бомжом.

К счастью, в номере имелся механический хронометр на стене, не знаю с какого музея его спёрли. Стрелки укоризненно показывали половину десятого. Твою ж мать!

Чертыхаясь, я стал одеваться. Форма оказалась подшита, но не ношена — до делового костюма по индивидуальным меркам ей бесконечно далеко, но и огородным пугалом в ней вроде не выглядел. По вчерашней разномастной компашке можно смело утверждать, что камуфляж тут предпочитает абсолютное большинство. Оно и понятно — практичность такой одежды неоспорима.

И всё же на улице среди редких прохожих, хватало публики в гражданском, преимущественно в носких джинсах.

Накануне консьерж выдал несколько буклетов для новичков, которые я успел пролистать по диагонали перед сном. Общее мироустройство сразу насторожило своим немалым объёмом и было отложено, надеюсь, всё это мне уже успели поведать на Ферме. Разве что мир, куда мы все провалились, повально называли Ульем, а не привычным мне Стиксом. Хотя, так даже лучше, если представить кластеры этакими сотами.

Классификацию перерождённых тоже пока оставил на потом, в стабе эти знания мне пока точно не понадобятся, а вот общие правила поведения в Емене изучил со всей тщательностью. Не хватало ещё снова в карцер загреметь по незнанию, вот смеху-то будет.

Из прочитанного в методичке стало ясно, что царит здесь самая настоящая военная диктатура. Каждый житель либо служил, либо находился в запасе и подлежал мобилизации при малейшем «ахтунге». Комендантский час также имел место, не зря, оказывается, патрульные мной заинтересовались.

В остальном всё просто — не убий, не укради, прелюбодействуй только в строго отведённых для этого местах. Ношение при себе оружия допускается, но в общественных центрах можно появляться только с короткостволом или холодняком. Ни того, ни другого у меня всё равно не имелось — нож рейдеры мне так и не вернули.

А самое главное — к буклетикам прилагалась простенькая карта-схема, которую опытный лазутчик за два часа блуждания по городку свободно набросает на коленке. Так что стратегической информации там был самый минимум.

Первым делом я отыскал место, где накануне едва не заночевал. Именовалось оно не много ни мало Управой, во как.

Нашлись здесь и больничка, и сама «Вега», в числе прочих увеселительных заведений. Но путь мой лежал вовсе не в медцентр, а совсем в другую сторону — консьерж любезно отметил на схеме одинокий жилой дом, где принимает местный волхв и шаман. Почему-то на карте он оказался не обозначен. Но ищущий да обрящет.

Городок располагался очень компактно по понятной причине, и до места я спокойно добрался минут за двадцать неспешного шага. Да, таксистам здесь особо не разгуляешься, хотя как понял, доставка подвыпивших клиентов до места проживания всё же имела место быть.

Несмотря на плотную городскую застройку вокруг, лекарь жил в скромном частном домике, окружённом крохотным садиком. Знакомая картина, не раз такое наблюдал на месте бывших деревень, превратившихся затем в микрорайоны. Не пожелал прежний владелец хозяйства продавать свой участок, как сделали ушлые соседи, вот и оказался зажат безликими бетонными пятиэтажками.

На сетчатом заборе не нашлось ни звонка, ни предупреждения о злобных собаках. Мысленно пожав плечами, я толкнул скрипучую калитку и прошёл во двор. От дороги и до самой входной двери вилась тропинка, устланная свежим меленьким гравием, по бокам которой были устроены металлические решётки, увитые виноградными лозами.

Стоило мне подойти к дому, как деревянная двустворчатая дверь распахнулась, и за порог высунулся молодой, слегка сутулый парень. Простой вязанный свитер с горлом, спутанные вихрастые волосы и очки в толстой оправе делали его похожим на студента какого-нибудь провинциального городка.

— Змей?

— Он самый, — согласился я. — Мне бы знахаря…

— Ну да, — кивнул парень, — Проходи, меня уже предупредили, можешь своей счастливой картой не светить.

Я шагнул в сени и уловил тёрпкий запах благовоний. Лишь бы не расчихаться, как обычно в церкви…

— Меня зовут Резус, — представился парень, закрывая за мной дверь. — Разувайся и давай на кушетку, будем смотреть, что с тобой не так.

Сразу за узкими сенями начиналась просторное помещение, заставленное высокими шкафами, вроде как книжными, толком и не разберёшь. Узкие окна были завешены занавесками, и в помещении царил интимный полумрак, в котором я после залитой солнечным светом улицы ориентировался с трудом. К счастью, первым обо что споткнулся, оказалась как раз та самая широкая софа, которую Резус обозвал кушеткой. Ну что ж, раз доктор сказал, приляжем, благо раздеваться он не просил.

Паренёк устроился рядом на кресле, снял очки и положил их на низкий журнальный столик, заваленный какими-то толстыми толмутами. Интересно, он и читает в потёмках?

— Так Змей, в целом я в курсе, но жажду подробностей. Как давно ты здесь?

Простой, казалось бы, вопрос заставил здорово напрячь память. Все эти дни с самого попадания сюда мне было как-то не до календаря, прожил новый день — и слава богу.

— Не знаю, недели три, может, месяц.

— Странно… — пробормотал парень. — Ты точно уверен, что симптомы твоей болезни не прошли?

— О да-а, — протянул я. — Если только здесь не считается чем-то необычным падать в обморок без повода. Да и тремор тоже никуда не делся. Координация, конечно, восстановилась, но сложные движения мне по-прежнему даются с трудом.

— Любопытно. Спорового голодания не было?

— Пару раз, но недолго. А так пью регулярно, от одного приступа лишь благодаря живцу удалось спастись. Отпустило в последний момент, можно сказать.

Глаза уже успели пообвыкнуть, и я явственно различил, как он нахмурился.

— И много ты его потребляешь?

— А сколько нальют. До полулитра включительно один раз выхлебал. Как потом лыко уверенно вязал, понять до сих пор не могу…

— Сколько?!

— Ну, обычно меньше, — пошёл я на попятную. — Но это же организм просит, ему для восстановления, видимо, нужно.

— Для какого ещё к дьяволу восстановления?!

— Ну, у меня онкология вообще-то была серьёзная…

— Любая опухоль даже на последней стадии рассасывается здесь за неделю! У тебя точно ногу-руку не отрывало?

— Не, я бы точно это заметил.

— Да уж, весело день начинается… — тяжело вздохнул Резус, разминая кончиками пальцев виски. — Ладно, просканирую тебя сейчас, не дергайся там, если где зудеть начнёт.

— А руки на проблемный орган возлагать не будешь? — припомнил я действия заключённых на Ферме.

— Зачем это? Я и так неплохо работаю. Давай полежи-ка тихо…

Минуты три он молчал, потом начал понемногу чертыхаться. Дело у него явно не шло. У меня же действительно зудело, особенно в районе затылка, будто сейчас на нас из-за шкафов упырь накинется. Даже напрягся на какое-то мгновение, пока не сообразил, что никаких перерождённых здесь нет и быть не может.

С каждым мгновением в то, что мне поможет этот вечный студент верилось с большим трудом. Ну, дар у него какой-то медицинский, и что? Не располагал он как-то к себе. Может, дело в том, что я в своё время насмотрелся врачей просто до чёртиков и научился с первого взгляда распознавать матёрого эскулапа?

Однако, когда Резус на исходе пятой минуты вдруг пронзительно застонал, будто у него дерут зуб без анестезии, я решил, что дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки.

Но тут парнишку неожиданно скрутило в крендель мощнейшим спазмом, избавив его желудок от всего, что он ел за прошедшие сутки. Прямо на толстый ковёр, устилавший комнату. Наверняка это вряд ли входит в стандартную программу обследования, поэтому я резко подорвался с кушетки и склонился над страдающим экстрасенсом. Но стоило мне прикоснуться к нему, как он резко дёрнулся всем телом, как от электрического разряда.

Да что же с ним такое?

— Во-о-он… — кое-как простонал он в коротком перерыве между спазмами. — Убира-а-айся…

Я озадаченно отстранился.

— Тебе точно не нужна помощь?

— Да-а…

Ну что ж, если он сейчас окочурится, я могу с чистой совестью заявить на допросе, что врач меня сам попросил удалиться в ультимативной форме. Любой здешний ходячий полиграф это подтвердит.

Я прикрыл за собой дверь и вышел наружу, во дворик. Может, стоит поискать специалиста покрепче? Пожалуй, нужно поспрашивать у местных, если тут ещё кто одарённый в медицинской сфере.

На помощь снова пришла простенькая карта. Поблизости обнаружился небольшой магазинчик и забегаловка с незамысловатым названием «Ренесанс». Именно так, с одной буквой «С». Подумав, я выбрал именно её — заодно и перекушу, а то завтрак впопыхах пропустил.

Искомое заведение оказалось буквально за следующим углом и занимало весь цокольный этаж старенькой хрущёвки. Внутри тоже царил мягкий полумрак, но не такой пыльный и душный, как у Резуса. Откуда-то из-под потолка лилась спокойная джазовая мелодия, за круглыми дубовыми столиками сидели немногочисленные посетители, а в воздухе плавал насыщенный аромат свежей яичницы с беконом. В общем, обычная такая кафешка, даже накурено не сильно.

Официантов в зале не наблюдалось, поэтому я сразу направился к барной стойке, за которой медитативно протирал бокалы длинноволосый паренёк с куцой бородкой.

— Здравствуйте, мне большую порцию того, чем у вас тут так вкусно пахнет.

— Принято, — кивнул бармен. — Что пить будешь, приятель?

На его явно форменной тёмной рубашке, закатанной до рукавов, белел пластиковый прямоугольник бейджа. Казалось бы, ничего особенного, но в графе «имя» от руки было вписано короткое «Иисус».

— Да ладно, — не поверил я. — Тебя серьёзно так зовут?

— Имён не выбирают, — развёл тот руками.

— Только не говори, пожалуйста, что умеешь по воде ходить. Не разочаровывай меня.

— Приятно встретить очередного догадливого гостя, — улыбнулся парень и достал из-под стойки чистый гранёный стакан. — За счёт заведения!

Он налил из специального шланга с крохотным краником обычной воды, дал мне отхлебнуть немного на пробу, а затем неожиданно погрузил в стакан указательный палец. Реакция последовала незамедлительно — в жидкости появились маленькие пузырьки, словно в игристом вине, но вот цвет, против моего ожидания, остался прежним.

— Готово, — спустя секунд двадцать произнёс он, протягивая мне стакан обратно. — Заказ можешь забрать через минуту, прямо со стойки. Извини, но девочки сейчас отсыпаются после ночной смены.

— Да я не развалюсь, туда-сюда пробежавшись, — махнул я рукой и пригубил получившийся напиток.

Получилось не вино, а скорее, разбавленная самогонка, градусов двенадцать. Не мартини конечно, на вкус так себе — горчит немного, но пить можно.

Иисус вручил мне блюдце с нарезанным тоненькими ломтиками лимоном и удалился на кухню. Я приглядел себе дальний свободный столик, но торопиться его занимать не стал, дождавшись сначала обещанного заказа.

Бармен вернулся с небольшой дымящейся сковородкой, держа её толстой прихваткой. Под горячую посуду у негоимелась специальная деревянная подставочка, а тарелки мне он так и не предложил.

— Слушай, подскажи пожалуйста, у вас тут есть знахари ещё есть? — спросил я, принимая сковородку.

— В смысле, ещё?

— Ну, я только что от Резуса… И он, как бы, не смог мне помочь.

— Очень странно, — покачал головой Иисус. — Другого знахаря у нас нет, если только проездом… До тебя никаких проблем с ним не было, наоборот — боялись, что его западники к себе переманят.

— А что в больнице вашей? Диагностическое отделение есть?

— Какой там! Ты на название не смотри, это госпиталь, скорее. Народ у них после заварушек отлёживается в основном, операции редко проводят, если только отрезать чего. Смысл полноценную больницу здесь держать?

— Ну да, мы ж не болеем ничем, — вздохнул я, и пошёл к своему столику.

Настроение, несмотря на достигнутые накануне успехи, стремительно катилось вниз. И что теперь делать — надеяться, что следующего приступа не будет? А если прихватит всё же, и как назло, в самый ответственный момент?

Я присел на деревянное кресло, но не успел съесть и половины, как ко мне подошёл невысокий паренёк в низко надвинутом капюшоне штормовки, которого выдавила с центра зала шумная компания, нахраписто завалившаяся в кафешку. Судя по их прикиду, ребята накануне вернулись с рейда и планомерно пропивали добычу. Один из мужиков окрикнул паренька, мол, стой, солдат ребёнка не обидит и всё такое. От дружного многоголосого смеха дрогнула посуда в баре.

— Можно?

— Да садись уже, — кивнул я на свободное место.

Рейдер, продолжая улыбаться, перевёл взгляд на меня, мирно поглощающего яичницу. В отличие от остальных ранних посетителей, я не проявлял беспокойства, и это его немного нервировало. Вот интересно, если его прямо здесь завалить наглухо, поможет ли заветная карточка стронгов? Не в настроении я что-то сегодня ограничиваться одними тяжкими телесными.

Будто уловив мои недобрые мысли, рейдер нехотя отвернулся. Ну и славно, а то сковородка вот-вот остынет.

Тем временем паренёк поставил на стол свой стакан с соком, или чего там у него, и отбросил капюшон за плечи, заставив меня удивлённо крякнуть. Не парень это вовсе, а худенькая девушка, просто стрижена под мальчишку. Да и лицо у неё далеко не модельное — подбородок тяжеловат, скулы широкие, совсем не девичьи. Единственное, что удалось, это глаза — большие, с пушистыми ресницами, хоть и в таком тусклом свете их цвет толком не разберёшь.

— Что? — чуть нервно спросила она, перехватив мой взгляд.

— Да ничего, в общем-то, — я вернулся к завтраку. — Просто ты первая женщина, которая не пытается меня съесть в этом чокнутом мире.

— Серьёзно? — чуть улыбнулась она.

— Ну, если не считать четверых барышень в медицинской коме, то это истинная правда.

— А, так это ты с баболовами приехал вчера вечером, — девушка чуть нахмурилась. — Я слышала, там какой-то кипеш был.

Я чуть не подавился.

— Как ты их назвала?!

— Баболовы. И это не я придумала. Просто не всем по душе их методы…

— По мне лучше так, чем выслушивать истерики на протяжении всего пути. В итоге они ведь девушкам огромную услугу оказывают.

— В теории — да, — кивнула собеседница. — Вот только учёта никто не ведёт, скольких они типа спасли, а сколько до стабов довезли.

— Муры тоже выписывают премии? — догадался я.

— Да, причём в разы больше. Но и риск с ними намного выше. К счастью, не все попадают в стабы через них — я вот своими ногами дошла.

— Проблемы по пути были?

— Ещё какие! Но благо до этого я пару лет успела инструктором в турфирме поработать. Туристов по горам водила, вот и пригодилось. А группа вся там осталась…

Тяжело вздохнув, она замолчала, погрузившись в собственные мысли

— Меня, кстати, Змей зовут, — решил я отвлечь её от тяжелых воспоминаний.

— Приятно! — встрепенулась она. — Я Лена.

— А разве иммунным не должны изменять имя в принудительном порядке?

— Так это мужчинам, — пожала она худенькими плечами. — С нами попроще, мы сами себе выбираем.

— И всё же это имя, а не кличка, — продолжал я упрямо отстаивать права мужчин.

— Говорю же, нам проще!

— Бардак, — вынужден был констатировать я.

— Да не парься, все новички поначалу возмущаются.

— А ты сама давно…

Договорить фразу я не успел, так как в зал вошёл бледный как смерть Резус, огляделся, выискивая меня среди публики, и уверенно направился к нашему столику.

— Давно что, в Улье? — переспросила Лена. — Да скоро год уже, хотя кажется, что прошла целая вечность…

Знахарь, наконец, подошёл к нам вплотную и устало плюхнулся на свободное сиденье, даже не спросив разрешенья. Выглядел он в неверном свете ламп этаким восставшим покойником, забывшим сдать последнюю сессию. Стоило ему перевести дух, как тут же рядом материализовался покинувший стойку бармен.

— Воды, — хрипло попросил Резус и получил ни много ни мало целый графин.

Лена с интересом уставилась на жадно пьющего парня, я же про себя гадал — как это он меня нашёл так быстро? Я ведь действительно мог уйти в любую сторону от его дома.

— Прошу прощения, — наконец выдавил из себя он, восстанавливая дыхание. — Просто мне с таким прежде не приходилось сталкиваться.

— Всё бывает в первый раз, — философски отозвался я. — Может, вернёмся в дом?

— Не стоит, — энергично замотал головой знахарь. — Я сейчас не готов…

— Ладно, ребята, вы пока тут пообщайтесь, а я отойду ненадолго, — понятливая девушка поднялась с кресла и направилась в сторону дамской комнаты.

Походка, кстати, у неё оказалась пружинистая, как у мальчишки. Я проводил её немного взглядом и вернулся к насущному:

— Итак, что это было там, в доме?

— Я пытался определить твой Дар.

— Мог бы просто спросить, — скривился я. — Вообще-то меня немного другое интересовало. Например, почему я по-прежнему хлопаюсь в обморок.

— Можно было и спросить, но не уверен, что ты сам представляешь, ЧЕМ наградил тебя Улей, — веско ответил Резус. — А вот с твоим нынешним состоянием всё просто.

— Ну так обрадуй меня.

— Радоваться тут особо нечему, ибо ты… Скоро умрёшь.

 

Глава 11

Мне не впервой удивлять людей, и Резус не стал исключением. Он некоторое время молчал, ожидая хоть какой-нибудь моей реакции, но уже через минуту не выдержал и чуть раздраженно спросил:

— Ты вообще слышал, что я сказал?

— Кажется, я скоро умру.

— И тебя это не беспокоит?!

— Знаешь, мне последнее время так часто в это говорили, что я уже как-то пообвык. А вот подробности узнать интересно.

— Твой случай уникален, — вздохнул знахарь. — И это не только в моей практике…

— Хватит интриговать, док, давай уже к сути, — устало попросил я.

— Пожалуйста! Ты — кваз.

Такое заявление заставило меня разве что ухмыльнуться. По дороге сюда как раз попался один такой красавец, при виде которого захотелось срочно заглянуть в оружейный магазин. Помельче освобождённого мной Рекса, похожий скорее на покойника, чем на живого человека, он неожиданно оказался одет в приличный костюм-тройку. Видимо, чтоб не спутали с перерождённым наверняка, бедолага вдобавок опирался на резную деревянную трость, а на лысой башке носил самый настоящий чёрный цилиндр.

Потешное зрелище, но никто над ним почему-то не смеялся.

Я на всякий случай взглянул на свои подрагивающие ладони. Всё в порядке — цвет нормальный, когти вроде не растут. Закончив осмотр, провел пальцами по гладко выбритому лицу и саркастично заметил:

— А так-то сразу и не скажешь…

— Ты не совсем обычный кваз, — немного смутился Резус. — Возможно, для тебя придётся придумывать отдельную терминологию… Может, антикваз?

— Да хоть горшком меня обзови, только объясни толком, почему в утиль меня списал? — мотнул я головой.

— Просто кваз — наиболее близкое состояние человеческого организма к тому, что приключилось с тобой. Как известно, после частичной трансформации иммунные становятся похожи на заражённых, в той или иной степени. Однако есть важное различие — споровые мешки у них отсутствуют. В твоём же случае всё полностью наоборот.

— То есть? — озадаченно переспросил я. — У меня там что, спораны зреют в голове?!

— Нет, твой пуст. Возможно, он ещё не закончил формироваться.

— Вот спасибо, обрадовал!

— Это действительно хорошая новость. Пожалуй, что единственная… Вообще, наличие очевидного спорового мешка до твоего появления являлась краеугольным отличием заражённого от иммунного. Да, у многих иммунных есть что-то вроде родимого пятна на этом месте, иногда даже крохотный бугорок, почти фурункул. У тебя же — в несколько раз больше, да и располагается не совсем в привычном месте.

— Так, — я взял паузу, переваривая услышанное. — А откуда он у меня взялся?

— Не имея твоей медкарты и не наблюдая процесс в динамике, я могу лишь предполагать, — развёл руками знахарь. — У тебя была серьёзная опухоль в затылочном отделе головного мозга. По-идее, при достаточном потреблении живца она должна была бесследно рассосаться за несколько дней. Раковые клетки приобретённый иммунитет не любит особо и за всё время в Улье не случалось ни одного рецидива. По крайней мере, мне о таковом не известно. Твоё же новообразование вместо этого начало уплотняться и формировать споровый мешок. Насколько я успел разглядеть, он значительно отличается от обычных по форме и размеру, но это, безусловно, именно он.

— Вот как, — я невольно провёл рукой по затылку. — Получается, что когда он окончательно сформируется, я превращусь в упыря?

— Если бы паразит захватил контроль над твоим телом, ты бы уже бегал по округе в поисках свежего мяса. Думаю, до самого конца ты останешься в сознании.

— Если не перерождение, то что тогда значит «до самого конца»?

— По сути, мешок занял прежнее место опухоли, — нехотя ответил Резус. — Проблема в том, что, как я понял, он продолжает расти. А значит, с каждым днём будет давить на соседние отделы мозга всё сильнее. Вообще, ты сейчас на ногах лишь благодаря регенерации иммунного. Однако, рано или поздно, разросшийся паразит перекроет ток крови по Базилярной артерии. И тогда…

— Можешь не рассказывать, я уже в курсе. Но почему регенерация не препятствует росту этого клятого мешка и защите серого вещества?

— Паразит не будет бороться сам с собой. У свежих заражённых поначалу часть мозга вообще отмирает за ненадобностью, но потом возникают новые связи, и уже на поздних стадиях отдельные особи могут даже обладать несомненным интеллектом.

— Ладно, давай тогда зайдём с другой стороны, — предложил я. — А если его просто нахрен вырезать?

— Любое повреждение спорового мешка для заражённых летально, не говоря уже про ампутацию.

— Да, но я-то — иммунный!

— Будь ты действительно им, такой проблемы бы не возникло. А раз твоя опухоль не исчезла, как у остальных бесчисленных тысяч, на благоприятный исход можешь даже не надеяться. Если бы я знал, что к этому состоянию привело… Ты ничего не принимал после попадания в Улей?

— Если ты имеешь в виду жемчужину, то нет. Ничего сильней раствора гороха, да и его исключительно по капельницам.

— Да, мне рассказали про внешников, — кивнул Резус. — А у нас тут его по старинке, уксусом разводят. Хотя теперь рецепт тебе без надобности — в твоём положении любая порция, укрепляющая паразит, крайне нежелательна. Это только ускорит процесс. То же касается и жемчуга, хотя…

— Что?

— Белая жемчужина может вернуть квазу его прежний облик, но обсуждать этот вариант особого смысла нет.

— Почему? Ты же говорил, что я как раз что-то вроде кваза и есть? — напомнил я.

— Забудь. Она стоит столько, что тебе за несколько жизней и не заработать, а в твоём распоряжении всего около месяца, максимум — полтора, при жёстком ограничении живца.

— Да уж, вот это сроки… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. — Ты уверен, что хирургическое вмешательство обречено на неудачу?

— Только не для тебя. Ты — не обычный иммунный. Одна твоя способность чего стоит…

— А что с ней? — насторожился я.

— Она не просматривается, хотя до тебя я мог спокойно разглядеть, какие силы проснулись или ещё дремлют в человеке. Это должно быть что-то настолько мощное, что мне страшно заглядывать в такую бездну. Наверняка всё из-за спорового мешка, думаю, он даёт тебе существенное преимущество в развитии дара.

— Счастье-то какое… — пробормотал я почти про себя.

— Многие не задумываясь идут на смертельный риск, чтобы хоть немного усилить свои способности. Можешь считать это утешительным подарком.

— Почему же у свежих перерождённых не открываются суперсилы? По-идее, они же имеют почти такое же преимущество.

— Не имеют, — отрезал знахарь. — Как я и говорил — часть их прежней нервной системы перестаёт функционировать. А вот у развитых особей порой встречаются довольно любопытные вещи. Например, до сих пор неизвестно, почему у живых тварей пластины брони держат снаряд лучше, чем у мёртвых…

В зал вернулась Лена и, повернув к стойе, прихватила с собой ещё один бокал с коктейлем. Весёлая компания уже успела разрастись до размеров стрелкового отделения и шумно сдвигала соседние столы.

— Ты уж извини, что не смог тебе помочь, — сказал Резус, поднимаясь из-за стола. — Но, по крайней мере, ты теперь в курсе твоей проблемы. И прошу, больше не приходи, мне до сих пор больно на тебя смотреть. Удачи.

Он пропустил Лену и направился на выход. Я взболтал остатки модифицированной Иисусом воды и залпом опустошил стакан, не почувствовав вкуса.

— Даже без тоста? — удивилась девушка, тряхнув мальчишеской чёлкой.

— А за меня теперь можно и не чокаться, — проворчал я, обдумывая услышанное.

Были, конечно, подозрения, что не всё со мной хорошо, но чтобы так…

— Хочешь сказать, тебе знахарь не помог?!

— У меня в башке зреет хрень, которая со дня на день сделает меня сначала варёным овощем, а затем и вовсе отправит на тот свет, — кратко описал я ситуацию. — Да, и регенерация тут бесполезна.

— Охренеть, — выдохнула Лена, протянув мне принесенный бокал. — Я слышала, что мы иногда от банального отравления дохнем, но чтобы так… А можешь поподробней?

— Да без проблем, тайны в этом нет.

На весь рассказ ушло не больше десяти минут, за которые мы успели добить слабоалкогольную выпивку, и пойти на второй круг, благо с появлением в зале заспанной немолодой официантки, бегать к стойке больше не пришлось. Лена слушала внимательно, лишь изредка задавая наводящие вопросы, а в конце пожала плечами и выдала странную фразу:

— А в медцентр почему нельзя обратиться?

— Ты имеешь ту больничку на другой стороне стаба? — уточнил я.

— А, ты же новичок… — она совсем не женственно хлопнула себя по лбу. — В Улье существует несколько научных центров, изучающих этот мир, говорят — у них самая продвинутая медицина. Знаменитейший среди всех, пожалуй — Институт. Но здесь он почти легенда, это даже не соседний домен, а гораздо дальше.

— Домен?

— Их по-разному называют — регион, сектор… Это область, которую можно преодолеть без каких-то запредельных проблем. Мы знаем только о двух соседних доменах, дальше никто не забирался, ну, или уже не возвращался. Границы между ними бывают самые разные — горы, моря или группа густонаселённых быстрых кластеров. Торговли между регионами практически нет — слишком опасно. Так, обмен информацией, не больше…

— Ладно, я понял. А поблизости имеется какой-нибудь такой наукоград?

— Ага! — уверенно выпалила пацанка. — Сколково! Они как раз медициной занимаются…

— Как?! — я чуть не поперхнулся.

— Ну, Сколково, а чего ты так болезненно реагируешь?

— Ничего, просто свой старый мир внезапно вспомнил… И где это, далеко от Еменя?

— Даже не знаю, по прямой полтыщи наверное будет, — стала прикидывать Лена. — Вот только нет здесь прямых дорог, сам понимаешь.

— Ну, это уже хоть что-то, — оживился я. — Ты там бывала? Набросать примерный маршрут можешь?

— Да тут всё просто, — девушка метнулась к стойке и принесла оттуда квадратную доску для объявлений.

Иисус на такую экспроприацию отреагировал спокойно, даже выдал нахалке маленький мелок, а вот тряпку — нет. Лена, ничуть не смутившись, вытерла рукавом штормовки сегодняшнее «предложение дня» и принялась рисовать, благо над потолком зажглись небольшие ажурные лампы, рассеивающие полумрак.

— Смотри, вот здесь — мы, восточней только пара мелких стабов и собственно Внешка. Наш домен зажат с одной стороны непролазными горами, а с другой — токсичными болотами.

На доске появились схематичные зигзаги и продолговатые кляксы.

— Почему токсичные?

— Там что-то постоянно взрывается на всю округу, местность серьёзно заражена какой-то гадостью — с людей кожа просто лоскутами слетает.

— А что с радиационным фоном?

— Вроде не завышен. Хотя у нас тут есть собственная Нагасаки, называется Ред Таун или сокращённо РТ. Вот здесь.

Она поставила мелком небольшую точку в районе предгорий.

— Учти, радиация для нас очень опасна — можно частично потерять иммунитет к превращению в монстра.

— У меня его, как видишь, и так немного осталось, — невесело усмехнулся я. — Кстати, моё попадание в Стикс как раз в горах произошло, я не мог дозу там случайно хапнуть?

Девушка невольно вздрогнула.

— Пожалуйста, старайся не произносить данное слово в приличном стабе. Здесь этот мир называют исключительно Ульем. Оставь Стикс секстантам и прочим повёрнутым.

— При мне его поначалу только так и называли — дело привычки. Исправлюсь, раз это принципиальный момент — я допил коктейль и сделал знак официантке повторить. — Так что на счёт облучения?

— Точно нет, — пацанка отрицательно мотнула головой. — Тех, кого изменила радиация, называют атомиты. Внешне они напоминают жуткую помесь человека и гриба — такого увидишь раз, и уже ни с чем не спутаешь. Да и питаются они исключительно мясом, как обычные заражённые. Яичница их не вдохновляет.

— А зря, вкусная вещь, особенно от Иисуса. Ладно, давай вернёмся к карте — где находится это пресловутое Сколково?

— Вот тут, — мелок переместился чуть в сторону.

— М-да, — констатировал я. — Получается, у них с двух сторон непролазные горы, ещё с одной — смертельно опасный атомный полигон. Умеют товарищи грамотно расположиться…

— Это не столько их выбор, сколько особенности кластера, — пояснила Лена. — Я слышала, весь этот научный городок прилетает строго по часам раз в семьдесят три дня. Когда наступает срок перезагрузки, весь персонал просто кочует к соседнему стабу, а после переноса заново зачищает кластер.

— Любопытно, — оценил я манёвр. — А если на месте академгородка вдруг окажется кусок калмыцкого поля?

— Стандартные кластеры редко отличаются друг от друга чем-то существенным. Так уж здесь заведено — если и прилетает часть города, то она же и будет грузиться раз за разом. Есть, конечно, вероятность появления чего-то совершенно нового, но она очень мала.

— Понятно, а между стабами есть какое-то сообщение? Транспорт ходит?

— Рейсовых автобусов нет, — хмыкнула она. — Но можно попробовать попроситься в торговый караван. У них текучка серьёзная, поэтому охотно берут людей с боевым опытом или полезными дарами. У тебя кстати, что?

— Сенс по тварям, — выдал я «стандартную» версию. — Чую тех, кто проявляет ко мне гастрономический интерес.

— Супер! Да тебя с руками заберут! — обрадовала меня пацанка, отсалютовав принесённым официанткой бокалом. — Давай за удачу — не всё так плохо у тебя!

Я чокнулся и отпил тёрпкий напиток, внутренне не показывая, как меня напрягли её последние слова. У меня отношения с госпожой Удачей особые — так как мне, мало кому не везёт. Когда Резус выносил медицинский вердикт, даже не удивился тому, что у меня под черепом зреет непонятная хрень, которая у всех остальных просто отсутствует. А вот то, что первая же попавшаяся девушка предлагает выход из сложившейся ситуации, не могло не насторожить.

С чего, собственно, такое желание помочь? Разводит мня или просто мир не без добрых людей?

— Расскажи мне об этих самых караванах, — попросил я. — Какие у них требования к соискателям?

— Думаю, лучше спросить лично, — лукаво улыбнулась Лена. — Вон, как раз их представитель сюда идёт.

«Ничего себе, как плотно меня в оборот берут», — успел подумать я, оборачиваясь к входной двери.

Представителем оказалась статная брюнетка в джинсовом костюме и мягких кожаных сапожках, вызвавшая нестройный свист и одобрительные возгласы со стороны наших весёлых соседей. Однако, стоило кому-то из подвыпивших мужиков привстать с радостной улыбкой, в её руке будто сам собой появился вороненый пистолет неизвестной мне марки. Неудавшийся ухажёр оценил свои шансы как мизерные, и с разочарованным вздохом плюхнулся обратно на сиденье, а девушка элегантной походкой от бедра приблизилась к нашему столику.

— Ну, привет, Ленка — драная коленка! Уже мужика успела цепануть?

— Не кипешуй! — замотала пацанка чёлкой. — Я человеку помочь пытаюсь.

— Спермотоксикоз замучил, что ли? — уточнила девушка, плавно присаживаясь за столик. — А он в курсе твоей конструктивной особенности?

— Истерика, ты обалдела?! — взвилась пацанка.

— Да ладно, у каждого свои прибабахи…

На её фоне Лена смотрелась растрепанным воробушком, присевшим рядом с роскошным чёрным лебедем. И кто сказал, что женщины перестанут ухаживать за собой, даже когда мир рухнет в тартарары?

Не знаю, кто как, а я первым делом всегда смотрю на волосы, как те апостолы, которые ввели платки в церкви, дабы «не искушали». Незнакомка, которую Лена обозвала Истерикой, носила практичное каре, обрамлённое непрактичной косичкой с двумя птичьими пёрышками на конце. Цвет волос — угольно чёрный, под стать оливковым глазам и смуглой коже. Но черты лица негрубые, почти европейские, нос прямой и тонкий. Может, креолка?

— Эй, приятель, ты чего задумался? — знойная красотка звонко щёлкнула тонкими пальцами. — Отомри!

— Просто вспоминаю, успел ли я развестись в третий раз до попадания в Улей, — задумчиво пробормотал я.

Девушки сдержанно хохотнули, отчего прочие посетители кафешки стали поглядывать на меня уже с неприкрытым раздражением. Зубки у представительницы каравана будто и не знали кофе с шоколадом, а вот прикус оказался неправильным — правый клык заметно выбивался из общего ряда, но общего впечатления это не портило. Наоборот — изъян придавал ей особый шарм.

— Можешь не напрягаться, приятель, — она нахально забрала недопитый коктейль у Лены. — Мы не по твоей части, увы.

— Да я догадался уже, что вы не просто подруги, — успокоил я её. — Только меня ваши сексуальные предпочтения не волнуют.

— Что, и тройничка соорудить предлагать не будешь? — слегка удивилась девушка.

— Нет, мне просто нужен попутный транспорт.

— Мы частным извозом не занимаемся, вообще-то.

— Ему нужно в Сколково, он очень болен, — вклинилась Ленка, заказавшая себе новую порцию.

— То-то я смотрю, что выглядишь ты, как побитая жизнью рок-звезда, — хмыкнула девушка. — Как зовут?

— Змей.

— Ух ты, искуситель прям! А я — Даша. Даша Истерика.

— Не сама выбирала? — предположил я.

— В точку. На меня группа рейдеров почти случайно наткнулась, прямо на биатлонной трассе. Я тогда ничего почти не соображала, ревела в голос почти до самого стаба… Так и получилось, что окрестили они меня Наша Истерика, а там уже и до Дарьи было недалеко. В принципе, могла бы оставить своё настоящее имя, да всё равно его никто с первого раза выговорить не мог, а так даже лучше.

— Ну, тогда за знакомство, — отсалютовал я ей бокалом. — Так что на счёт транспорта?

— Извини, приятель, но ты не производишь впечатления крутого охотника, — развела она руками. — Разве что, на уток…

— Даша, он сенс, — принялась рекламировать меня Лена.

— Да ну? И что конкретно видишь?

— Заражённых, — скромно ответил я.

— Прикалываешься?! — девушка опёрлась ладонями о столешницу и придвинулась ближе. — С таким даром это ты в собственный отряд нанимать должен, да и то, по большому блату…

— Я новичок, способность работает нестабильно, — принялся объяснять я. — Да и мне сейчас не до этого…

— В чём проблема? — непонимающе нахмурилась Истерика. — Думаю, даже здесь найдётся куча народа, желающего в тебя вложиться, не говоря уже про другие, более развитые стабы.

— Только что местный знахарь сказал мне, что мне жить осталось около месяца, — признался я. — Помочь он не в силах, так что Сколково — мой последний шанс задержаться в этом мире.

— Мы туда и близко не едем, Змей, — девушка укоризненно посмотрела на подругу. — Ты чего ему наплела?

— Вы же в Новоград направляетесь, — зачастила Лена. — Вот оттуда до Сколково уже куда ближе. И насколько я слышала, у них там торговля давно налажена.

— Ну да, дорога не близкая, но может и выгореть, — пожала плечами Истерика. — Смотри сам. Но с нами плюсом по пути денег однозначно поднимешь, а то вряд ли яйцеголовые забесплатно тебе помогут.

— Тоже про это думал, — кивнул я. — Так что если есть место, записывай меня в команду.

А что, мне, собственно, терять?

— Ладно, Змей, поговорю с начальством по поводу тебя. Мне как раз обещали новые колёса выдать…

— Я тоже еду, — неожиданно заявила Лена. — В общем, я это тебе и хотела сказать.

— Ничёсе новости… — удивлённо хекнула Даша. — Ты же никуда вроде не собиралась, чего ради подрываешься?

— Заказ крупный, — пацанка понизила голос. — Мне в Отрадное надо, срочная доставка, платят по тройному. Если всё выгорит, смогу осесть где-нибудь в приличном месте, достало меня уже туда-сюда бегать.

— Ну, дай бог, я только рада, — белоснежно улыбнулась Истерика. — Может, прокатишься разок с нами и понравится.

— Так вы не вместе? — удивился я.

— Нет, я в одиночку предпочитаю ходить, — мотнула головой Лена. — Зато могу пройти там, где другие наверняка не прорвутся.

— Она гонец, — пояснила Истерика. — Носит в трусах запароленные флешки с инфой, которую не доверишь обычным перевозчикам вроде нас. По мне — так дурацкое занятие, но спрос почему-то на их услуги стабильно высокий.

При упоминании нижнего белья пацанка негодующе фыркнула, добавив вслух:

— Не только флешки, но это уже не суть. Я думаю с вами до Новограда доехать, а дальше у меня свой маршрут есть, должна уложиться в срок вроде.

— Ну и супер, вместе веселее, а то мои хмыри достали меня уже, — пожаловалась Даша. Завтра с утра я тачку получаю на стоянке за рынком, подгребайте туда уже готовыми. Пройдёте собеседование и дальше ждём отмашки.

— Когда караван выезжает? — спросил я, прикидывая, что мне нужно будет приобрести для похода.

Обе девушки разом уставились на меня, как на маленького мальчика, невесть как забредшего в секс-шоп.

— Прикалываешься, приятель? — в очередной раз уточнила удивлённая Истерика.

Я прикинул местные реалии и сделал логичное предположение:

— Время выезда держится в секрете?

— Даже больше — его никто не знает, кроме нашего шефа — можем сорваться в любой момент.

— Ясно. И часто на караваны нападают?

— Скажем так, — Даша покрутила пальцем в воздухе. — Примерно каждый пятый не возвращается обратно. Но ты не бойся, наш главный уже второй десяток лет в этом бизнесе, можно сказать — мамонт. Обычные люди проводят в разъездах год-два максимум и соскакивают, а он от этого кайф получает, вот и не уходит. Скучно ему просто так в стабе сидеть.

— Да все вы там адреналиновые маньяки, — заявила Лена. — Нормальные в русскую рулетку раз за разом играть не станут.

— Ой, можно подумать, ты жопой не рискуешь в своих вылазках, — скривилась Истерика. — Когда за тобой твари наперегонки с озабоченными рейдерами гоняются, не задумывалась, что в компании было бы сподручней?

— Мне этой самой компании и в стабах хватает с головой, а в походе лишняя болтовня только отвлекает. Да и клиенты предпочитают иметь дело с одиночками. Тварей я не боюсь, а мужики… С ними тоже больших проблем нет.

— Слушай, а что Даша имела в виду, говоря про твою конструктивную особенность? — припомнил я первые слова девушки. — Почему у тебя с мужчинами нет проблем?

— А ты коснись её, — весело предложила Истерика. — И все вопросы сразу отпадут.

Лена протянула ко мне раскрытую ладонь с обкусанными короткими ногтями на узловатых пальцах. Я осторожно коснулся её левой рукой, подспудно ожидая удара током, или чего-то подобного, но ничего так и не почувствовал. Кожа совершенно обычная, чуть холодная, как обычно бывает у людей с нарушенным кровообращением конечностей.

Я только раскрыл было рот, чтобы спросить, не простая ли эта шутка, как вдруг почувствовал назойливый зуд на кончиках пальцев. Зачесалось так, будто под кожей кто-то ползает, раздражая маленькими лапками чувствительные рецепторы.

Спустя секунду зуд распространился по ладони. Не сдержавшись, я принялся остервенело скрести по ней ногтями, но заметного облегчения это не принесло. Хотелось просто взять нож и содрать с себя кожу, лишь бы это прекратилось.

— Не дёргайся, щас пройдёт, — успокоила меня ухмыляющаяся Истерика.

И действительно, уже через несколько томительно долгих мгновений раздражение стало сходить на нет. Я скептически осмотрел расчёсанную руку и задал закономерный вопрос:

— Это только на мужчин действует?

— Нет, вообще на всех, — вздохнула Лена. — Даже на заражённых. Конечно, на тех что посильней, я не проверяла, но пустыши с джамперами шарахаются от меня как от огня.

— Любопытно, — я подул на руку, остужая горящие болью царапины. — Как же вы тогда друг с другом…

— Что-то у тебя фантазия бедновата, — хохотнула Истерика, верно истолковав недосказанное. — Ты точно был три раза женат, или заливаешь?

— Самому бы хотелось, чтобы это было не так, — признался я.

Девушки понимающе закивав, налегли на выпивку. Вообще, злоупотреблять в обеденное время не в моих привычках, но последние сутки выдались напряжённей обычного, хотелось расслабиться и посидеть в хорошей компании. Тем более — впереди опять забрезжил свет в кромешном мраке безысходности. Даже если девочки окажутся обычными клофелинщицами, позарившимися на мою кредитку, всё равно информация, полученная от них, для меня бесценна.

Если в этом спятившем мире не всё ещё завязано на пресловутые способности, то для меня ещё есть шанс.

А из Еменя надо валить как можно быстрее. Приятно, конечно, решать бытовые проблемы одним взмахом пластиковой карты, но это банальный крючок, на который меня попытались подловить стронги, чтоб я не соскочил отсюда раньше положенного. Способ не лишённый элегантности — ведь могли бы и просто запереть от греха, но всё равно в то, что они потеряли ко мне интерес, верилось с трудом.

Ведь не зря же предупреждённый ими знахарь так упорно интересовался моим даром, пока его мехом внутрь не вывернуло от напряжения.

По его словам он ничего не понял, но даже если он не соврал, каким будет следующий их шаг?

Пока предавался размышлениям, Лена сбегала к стойке и отдала позаимствованную доску. По пути к ней прицепился какой-то мутный рейдер, но моего вмешательства не потребовалось. Парочка неосторожных прикосновений — и воющего не своим голосом мужика выволокли наружу двое рослых вышибал, появившихся вместе со второй официанткой. И правильно, а то елозил он по полу словно змея, которой хвост прищемили, мешал посетителям и вообще портил уютную атмосферу.

— Слушай, а что у тебя за способность? — спросил я у Даши, стоило только входным дверям захлопнуться за спинами местных охранников.

— Мне не так повезло, как некоторым, — с явным укором произнесла она. — Я всего-навсего сновидец, а вторая способность пока ещё не проявилась.

— Как-как?

— Сновидец, — нехотя повторила девушка. — Это тот, кто работает с чужими снами. Толку от этого дара немного, да и развивать проблематично.

— Это почему же, дорого? — предположил я.

— Да дело не в этом, — отмахнулась Истерика. — Любой дар недостаточно просто пичкать горохом, чтобы он прогрессировал. Практика нужна. Вот ты уже за порогом стаба сможешь спокойно тренироваться — тварей везде хоть жопой ешь. Тут даже помощь знахаря не нужна — знай, засекай их, и сам не заметишь, как это будет получаться всё лучше и лучше.

— А что мешает тренироваться тебе? Ведь люди добрую треть жизни только и делают, что спят.

— Ага, вот только в очередь ко мне никто не встаёт. Никому не понравится, когда в их голове ковыряется посторонний человек.

— Так, а с этого места поподробней, — насторожился я. — Что значит, копаться?

— Ну, это я, конечно, преувеличила немного, — пошла на попятную девушка. — Просто сновидец, входя в контакт с человеком, может подсмотреть картинку. Говорят, профессионалы способны во сне заставлять переживать клиента такое, о чём наяву и говорить не принято. Мне до такого уровня далеко…

— Мне доводилось слышать, что во сне можно вспомнить даже то, что ты напрочь забыл, — осторожно забросил я удочку.

Неужели Даша и тот безымянный беглец с Фермы, что вызвал непонятные воспоминания — коллеги по цеху?

— А чёрт его знает, — тряхнула головой Истерика. — Мне всего несколько раз удалось нормально поработать. Могу поднять наружу самое наболевшее, а что-то конкретное уже вряд ли…

За стол уселась довольная Лена, которая успела о чём-то пообщаться с барменом и получила два стакана с фирменным напитком. Пацанка вручила хмельную воду подруге, произнеся в мою сторону чуть извиняющимся тоном:

— Извини, Змей, на тебя не дали.

— Да ладно, я уже пробовал, ничего особенного.

— Хренасе, ничего… — пробормотала Даша, отхлебнув из стакана. — Ты как будто каждый день чудо господне выпиваешь.

— Слушай, мне нужна твоя помощь, — решился я сделать ей предложение. — Недавно мне в отключке довелось увидеть такое, чему не могу найти объяснение. Думаю об этом уже который день, а осмыслить, что приснилось, не получается. Давай поможем друг другу — тебе прокачка, а мне конец головной боли?

— Ну ты и заверну-у-ул, — задумчиво протянула Истерика. — Так на моей памяти меня ещё никто не клеил.

— Нет, серьёзно, — продолжил я. — По-зарезу надо, достали уже вопросы без ответа.

— Не надейся особо, что получится, но почему бы и не попробывать… Ленка, ты что сегодня вечером делаешь?

— Нет, на меня до самой ночи не рассчитывай, — пацанка отрицательно мотнула головой. — Дел много, заказ слишком неожиданно свалился. Да и вообще я впервые с колонной поеду, стоит ещё раз перетереть с клиентом, приемлемо ли это. Если нет, то пусть ищет себе другого исполнителя.

— Ну хорошо, сами справимся как-нибудь, вдвоём, — мстительно подчеркнула последнее слово Истерика.

— Даш, не начинай…

Я допил очередной бокал и понял, что пора завязывать, иначе день пройдёт впустую. А впереди ещё куча дел.

Невзирая на робкие попытки сопротивления, рассчитался картой за всё выпитое за столом и продиктовал свои координаты для вечернего сеанса погружения в подсознание. Пусть девушки оказались и не вполне традиционной ориентации, правила хорошего тона никто не отменял.

Компашка, сидевшая в центре зала, проводила меня недружелюбными взглядами, но отношений никто выяснять не поднялся. Скорее всего — по причине слабости в ногах. Пока мы занимательно общались, мужики успели здорово накидаться на старые дрожи, и многих уже основательно так развезло.

У меня самого в голове приятно шумело, но думалось свободно, без какого-то запредельного усилия.

Итак, я теперь знаю, что со мной. А где-то за полтысячи километров отсюда сидят люди, которые неплохо разбираются в медицине и возможно, смогут мне помочь. В старом мире я играючи преодолел бы это смешное расстояние меньше чем за сутки, но здесь каждый метр может стать последним, если будешь беспечен или тебе просто банально не повезёт.

С вооружённым сопровождением шансы несколько повышаются, но с другой стороны — здесь наверняка хватает тех, кому захочется присвоить ценный груз себе, уплатив патронами и дешёвыми человеческими жизнями. Не зря же одинокому страннику доверяют больше. Тут уж как карта ляжет.

Кстати о патронах — нужно позаботиться об оружии и экипировке, а то уже давненько ничего опаснее вилки в руках не держал.

Развернув брошюру с картой, я без труда нашёл поблизости несколько магазинов, предлагающиъ необходимое снаряжение, а так же самый настоящий рынок, с занимавший довольно приличную площадь в рамках стаба. Подумав, уверенно двинулся именно в его сторону. Ну этих частников к лешему, хочется просто в толпе живых людей походить.

Спустя уже десять минут я потрясённо бродил по торговым рядам, ошалев от дикого ассортимента, предлагаемого местными барыгами. На соседних лотках было запросто разжиться бруском домашнего сливочного масла и противотанковым гранатомётом с полным боекомплектом. Покупателей было не особо много, и продавцы навязчиво цеплялись к каждому, кто просто проходил мимо.

Публика тоже оказалась под стать — тут можно было встретить как и затянутого наглухо в броню вояку, тащившего тяжеленный становой рюкзак, так и обычного гражданского с простой авоськой. Попадались и представительницы прекрасного пола, куда же без них. Только довольно редко — примерно одна на двадцать мужчин. Тут поневоле задумаешься всерьёз, как выгоден здесь поиск иммунных женщин.

Между тем неподалёку без всякого предупреждения мощно загрохотала артиллерийская батарея, выпустив куда-то за пределы стаба снарядов эдак двадцать. Однако, на рынке никто и ухом не повёл, будто там голубей разгоняют. А с другой стороны, чего я удивляюсь — тут внешники буквально под боком живут. Других, не имеющих при себе серьёзного аргумента вроде «бога войны», здесь просто разберут на запчасти.

Плюнув на шум, я вернулся к списку покупок. Амуниция нашлась без проблем, разве что у первого ларька не оказалось аппарата, принимающего карты. Зато продавцом в уплату принималось почти всё, кроме, разве что, крышечек из-под кока-колы.

Поторговавшись для порядка, взял проверенную временем горку, рюкзак, легкий импортный броник, разгрузку, две пары крепкой обуви и только потом в голову неожиданно закралась мысль — а не отслеживают ли меня по оплаченным покупкам? Если да, то как поступят стронги, когда узнают, что я вскорости сматываю удочки?

Поэтому покупку самого главного — оружия и боеприпасов пришлось отложить до последнего момента, пусть пока думают, что мне просто захотелось шикануть. Ограничился лишь ухватистым боевым ножом со сбалансированной полимерной рукояткой. Лезвие выбирал из расчёта одинаковой удобности нарезания колбасы для перекуса и вскрытия чьей-нибудь глотки, раз у меня это неплохо получается.

На обратном пути с рынка заскочил к самому всамделишному цирюльнику и привёл волосы в порядок, а то достало уже ходить этаким героем японских комиксов. Затем перекусил в буфете «Веги» и поднялся к себе в номер.

Руки подрагивали всё сильнее, но к заветной бутылке с живцом я пока ещё не прикладывался. Резус недвусмысленно дал понять, что между количеством принятых продуктов из спорового мешка и сроком моей жизни есть обратная зависимость, от которой уже никуда не деться.

Чтобы хоть как-то занять голову, завалился на кровать с брошюркой, классифицирующую перерождённых. Нужно срочно переходить на местную терминологию, иначе в ответственный момент могут быть проблемы с взаимопониманием в команде.

Бестиарий оказался очень занятным, даже с иллюстрациями — преимущественно фотографиями дохлых тварей.

Итак, низшую ступень в иерархии мутантов занимают пустыши — безмозглые свежие зомби, в которых никаких трофеев не водится. Именно такими были те бедолаги-туристы на берегу безымянного озера.

Если повезёт, перерождённые отъедаются до более активного состояния — медляков и джамперов, но хозяйственной ценности они так же не имели, в виду недосформировавшегося спорового мешка. Возможно, и меня теперь можно отнести к этой группе.

Дальше трансформация организма становится куда заметнее, заражённый может совершать стремительные рывки или устраивать полноценные забеги, отсюда и название — бегун. За ними шли уже знакомые мне Крепыши — лотерейщики, или иначе — жрачи, получившие такое прозвище из-за изменённого челюстного отдела. В таких уже есть шанс найти тот самый горох, фотографию которого я разглядывал с той же пристальностью, как и снимки мутантов.

Шутка ли — вживую мне его прежде наблюдать не довелось, только в виде раствора. Выглядел он как застарелый шарик рафинада, со спораном точно не спутаешь.

Следующий за лотерейщиком монстр показался мне смутно знакомым. Ну точно, почти такой же выскочил тогда на полянке, где мне хотели оттяпать буйну голову простым ножом. Назывался он топтун, в честь ороговевших намертво задних конечностей. В