Все трое мертвы. Разлетелись на кусочки. Ничто не поможет собрать людей из этого крошева, ни одна магия.

   - Вы видели это?! - жрец приближается большими шагами, его красная мантия развевается, горят воспалённые глаза. - Видели? Этот эльф опасен!

   - Трое моих людей погибли, - хрипит капитан. - Трое сильных бойцов!

   Молча смотрю на останки. Среди цветных, блестящих на сколах, обломков лежит мой командир. Единственный, кто стоял между мной и Фракассием. Брюнетка всхлипывает, вытирает слёзы ладошкой. Даже заплаканная, она чертовски хороша.

   - Осквернение обряда упокоения, изнасилование, коварное убийство - что дальше? - голос жреца возвышается, он взмахивает руками, как крыльями. - Запретная магия вошла в наш круг, братья! Этот эльф опасен! Мы должны избавиться от него любой ценой!

   - Придержи коней, жрец.

   Смотрю, и не верю своим глазам. Среди круга людей, сбежавшихся на драку, стоит Гай. Живёхонький. За командиром толпятся все наши, таращатся на обломки погибших. Кто же тогда лежит здесь, разбитый на куски?

   - Ты собираешься обвинить моего человека без суда?

   - Он эльф, - шипит сквозь зубы Фракассий. Взгляд его скользит по мне с непередаваемым отвращением. - Порождение тёмного леса. Убийца.

   - Он полноправный игрок. Никто не может наказать его без вынесения приговора.

   - Какой он игрок... - начинает жрец и внезапно замолкает. Губы его расползаются в широкой ухмылке.

   - Трое моих людей убиты, - чеканит капитан Фрост. - Закон говорит - убийца должен быть наказан. Око за око, зуб за зуб.

   - Я думал, они хотят убить командира, - мой голос хрипит, слова звучат неубедительно. Вот он, Гай, стоит рядом, живёхонек. - Скажи им, Нона! Ты видела - это был он!

   Брюнетка качает головой. Чёрные пряди волос тоже покачиваются, щекочут маленькую грудь. Чёрт, если она не оденется, здесь будут ещё трупы.

   - Эльф пришёл ко мне, сказал, что полечит мою ногу. Я не видела никакого Гая. Это был Франк. Мой друг. Приревновал меня, - голосок девушки срывается, она снова всхлипывает. - Забрался в палатку, глупый... А теперь он мёртвый, мёртвый!

   - Мы накажем эльфа, - новый, ласковый Фракассий нравится мне ещё меньше. - Я надену на него колье чёрной богини.

   Толпа игроков вокруг отшатывается. Некоторые ахают.

   Фракассий копается в кошеле на поясе. Вынимает нечто, похожее на свернувшуюся змею, поднимает на всеобщее обозрение. На ладонях его лежит ошейник. Полоска кованого металла поверх полосы из кожи, по всей длине переливаются глаза драгоценных камней. И застёжка - висячий замок на петлях.

   - Ты не можешь, - яростно начинает Гай, но капитан Фрост обрывает его:

   - Ты хочешь, чтобы я судил его на месте? По закону военного времени?

   Командир не отвечает. Наши парни стоят рядом, но их слишком мало по сравнению с отрядом Фроста. Силы слишком неравны.

   - Я требую суда перед лицом герцога, - наконец говорит Гай.

   - Конечно, - ласково произносит жрец. Глаза его блестят, словно он только что получил крупный куш. - Я сам отведу его в столицу. Под своим личным присмотром.

   Оглядываюсь вокруг. Что за невезение. Будто я не бросил столько очков на свою удачу. Стены ущелья, узкого как нож, смыкаются над головой. Кругом враждебные лица. Наши парни - их так мало. Вояки Фроста сильнее, и лучше вооружены. Гай ничего не сможет сделать. Нона сказала, что я сам к ней пришёл. Лживая тварь.

   Мне дают одеться. Будто со стороны, вижу, как на моей шее защёлкивается драгоценный ошейник. Как звенит ключ в висячем замке. Словно сквозь вату, слышу голосок Розалинды - блондинки, подруги Ноны.

   "Ты не можешь запретить ему читать книги, Фракассий. Имущество игрока неприкосновенно, пока он жив". Холодный голос жреца: "Он колдун. Это чародейские книги. Воплощение зла". "Он маг. Гильдия не одобрит твоих действий, Фракассий. Ты хочешь, чтобы я вынесла вопрос на совет?" И, как плевок, ответ жреца: "Делай, как хочешь. Я предупредил!"

   Всё будто в тумане. Ошейник плотно охватывает шею, его прикосновение похоже на холодные объятия змеи. Движения неуверенные, я как младенец, едва научившийся ходить. Маячит перед глазами странный значок - кружок синего цвета, похожий на кляксу. Столбик нулей. Шепчет на ухо моя невидимая спутница-блондинка: "Ваши навыки понижены. Характеристики обнулены"... Проклятый ошейник, его магия украла у меня всё, чего я достиг.

   Капитан Фрост приказывает сворачивать лагерь. Покачиваясь, стою у потухшего очага, пока убирают палатки, нагружают мулов. Суета доходит до меня, как сквозь мутную пелену.

   Безучастно слушаю яростный спор капитана со жрецом. "Ты не можешь покинуть отряд сейчас, Фракассий!" "Я должен отвести преступника к алтарю Верховного мага" "Ты должен защищать людей!" "Правосудие - прежде всего" "Ты будешь с нами до конца, или, клянусь, я отрублю твою учёную голову, жрец" "Хорошо. Я покоряюсь силе. Ты пожалеешь об этом, капитан".

   Отряд уходит вдоль ручья. Меня ведут вслед за мулом, на котором всё так же безучастно сидит загадочная всадница. Теперь я понимаю, что с ней случилось. На ней такой же ошейник, как у меня. Чёртов жрец. Наверняка в детстве отрывал бабочкам крылья и выдёргивал им ножки.

   Мы идём по ущелью, прыгаем по скользким камням. Всё это время меня поддерживает и не даёт упасть красотка Розалинда. С другой стороны вьётся лучник, тот, что с татуировками на спине. Они флиртуют через мою многострадальную голову, а я не могу даже послать их подальше.

   Вертикальные стены ущелья расходятся в стороны, солнце сияет с небес. Мы выходим в узкую речную долину, зажатую между скал. На таком расстоянии каменные уступы кажутся покрытыми багровой дымкой. Россыпь круглых чёрных оспин пятнает вертикальные стены.

   - Вот они, драконьи скалы, - говорит кто-то за моей спиной. - Видите, это их норы там, наверху.

   Вяло думаю, что драконы сейчас наблюдают за нами сверху. Кто защитит наш отряд, если хоть одна тварь захочет закусить жареным мясом?

   Жрец не растягивает над отрядом защитной плёнки, но при свете дня я замечаю, что многих игроков окутывает странное марево, будто дрожит нагретый воздух. От этого их фигуры кажутся размытыми, и будто плывут над землёй. У других по доспехам пробегают волны голубоватого свечения, горят синим огнём камни перстней и амулетов.

   Наши командиры останавливаются, капитан разворачивает карту. По их лицам видно, что карта никуда не годится. Гай усмехается, капитан свирепо жуёт кончик уса. К ним выходит маленький, похожий на гоблина лучник. В руке его появляется блестящий камень на цепочке.

   Цепочка покачивается, сверкает в лучах солнца прозрачный камень. Замирает над картой. Наш командир качает головой, капитан щерит зубы. Подходит Фракассий, с явной неохотой поводит ладонями над картой. Кротко улыбается, тычет пальцем куда-то в сторону скал, где чернеют отверстия драконьих нор.

   - Как жаль, что Гай ушёл из игры, - внезапно говорит Розалинда. Даже сквозь ватную тяжесть в голове я слышу тревогу в её словах. - Он был бы в сто раз лучше, чем этот дубоголовый Фрост.

   Не могу повернуться, чтобы взглянуть на неё, но она будто отвечает на мой молчаливый вопрос:

   - Ты знал, что когда-то твой командир одним из лучших? Он был капитаном личной охраны его светлости. Никто не мог победить его на мечах. Никто не мог одолеть его в борьбе.

   Девушка улыбается, изгибает розовые губы:

   - Он жил тогда с Ноной. Вот была парочка! Что ни день, новый скандал, потом примирение. Она та ещё сучка, эта Нона. Однажды Гай застал её в постели с другим, и ушёл. Женился на местной. Это позор для наших. Будто живёшь с деревяшкой. А он жил, и радовался. Говорил всем, что наконец обрёл семью. А потом его жена умерла.

   Розалинда вздохнула. Я ждал продолжения, но она молчала. Я с трудом поднял голову, чтобы увидеть, куда она смотрит.

   - Ну вот. Они летят. - Лучник рядом с ней, всё это время слушавший наш разговор, обречённо скалит зубы.

   - Стой спокойно, и они не заметят тебя, - тихо, напряжённо говорит Розалинда.

   Мне это можно не говорить. Я и так похож на памятник самому себе. Мне даже нисколько не страшно.

   Нет, это не те птицы-драконы, похожие на журавлей. Ничего общего. Странный, низкий гул надвигается со стороны гор. Вытянутое, правильных очертаний облачко летит против ветра. Низкое гудение нарастает, теперь в нём явственно слышно биение множества тонких крыльев.

   - Стой. Не шевелись, - повторяет Розалинда.

   Облако всё ближе, оно уже прямо над нами. Нет, это не драконы. До сих пор я думал, что этот мир прекрасен. А бабочки и пчёлки здесь, только чтобы цветочки опылять. Теперь над нами с гудением, от которого ноют зубы и дребезжат кольца кольчуги, вьются осы размером с хорошую собаку. Болтаются в воздухе мохнатые ножки с крючками на концах, трепещут прозрачные крылья. Блестят острые, как иглы, и длинные, как ножи, жала. Выпуклые глаза с тупым упорством глядят вниз. Они смотрят прямо на нас, но нас не видят. Видно, эта магия, которой тут все окутаны, укрывает от чужих взглядов.

   Хорошо, что на мне этот чёртов ошейник. Я могу спокойно смотреть, как полосатая тварь подлетает к самому лицу и покачивается в воздухе, едва не царапая мне кольчугу кончиками лап. Вихри потревоженного воздуха щекочут мне шею. Выпуклые фасетки глаз маячат напротив, и нет в них ни единой мысли.

   Внезапный вопль пронзает уши. Пальчики Розалинды вцепляются мне в локоть. У кого-то не выдержали нервы.

   Мы видим, как по камням у воды, спотыкаясь, бежит кто-то из воинов, бестолково размахивая руками. Молодой парнишка, в дешёвом доспехе и круглом шлеме. Вот насекомое, что до этого лениво покачивалось над головами застывших людей, разворачивается, и видит добычу. Большая полосатая тварь ускоряется с места, так быстро, что размывается в жёлто-чёрное пятно.

   Парень оборачивается, истошно кричит. Розалинда вздыхает, отворачивается. Оса нависает над жертвой, вытягивает жало.

   Лучник рядом с нами выхватывает стрелу из колчана. Я даже не успеваю заметить, как он натягивает лук. Удар тетивы, короткий свист. Стрела пробивает осу насквозь. Видно, как вылетают внутренности из полосатого тела. Оно вспыхивает, и падет на землю обугленным, дымящимся комком.

   Потом гудение живого облака над нами меняет тональность. Все твари, как по команде, поворачиваются в нашу сторону.

   - Кретин, - произносит Розалинда, и её розовые губы белеют, как смерть. - Кретин.