Арнольд радостно скалится во весь рот. Не нравится мне его улыбка.

   - Сам в огонь прыгай, если хочется. Я пока на тот свет не собираюсь.

   Тот широко открывает невинные голубые глаза:

   - Но мы же все здесь для того, чтобы...

   Переворачиваю бутылку, вытряхиваю в рот последние капли пива. Жаль, деньги кончились.

   - Для чего?

   Парень слабо улыбается:

   - Я забыл, что ты новичок, Эрнест. Этот мир опасен. Особенно для тех, кто хочет тишины и покоя.

   На гладкое, смуглое лицо его набегает тень:

   - Здесь так хорошо, так красиво. Ты, наверное, и сам заметил. Птички поют, бабочки порхают. Солнышко светит...

   - Что плохого в бабочках? - удивляюсь я. Что за дела. Кому могут помешать птички?

   - Ничего плохого в них нет, - отвечает Арнольд. Кривит красивые губы, водит пальцем по столу.

   - Ты видел местных? Ну этих, вроде Серены?

   Бросаю взгляд на девицу за стойкой. Серена протирает стаканы. Чувствует, что на неё смотрят, улыбается мне. Блестят ровные зубки, розовые пальчики продолжают уверенно протирать донце стакана.

   - Видишь?

   - Вижу. Красивая девка.

   - Ты ещё не понял, - Арнольд явно недоволен моей тупостью. - Они тут все симпатичные.

   - Ну и хорошо.

   - Нет, ты погоди, послушай. Бывают такие новички. Любят природу. Бродят по лесам, по дорогам, нюхают цветочки. Этот мир, он... затягивает. Чем больше им любуешься, тем больше хочется здесь остаться. Насовсем.

   Молчу. Думаю. Теперь уже я вожу пальцем по столу. Мой заострённый синий коготь снимает с доски тонкую стружку.

   Арнольд наклоняется ко мне, почти шепчет:

   - Здесь нельзя быть просто так. За всё надо платить. Если не хочешь стать деревом. Знаешь, как одной книжке написано: "Чтобы остаться на месте, надо идти вперёд. А чтобы продвинуться вперёд, надо бежать изо всех сил". Тот, кто стоит на месте, уходит в небытие. Понимаешь? Ты ходишь, дышишь, разговариваешь, нюхаешь цветы, и потихоньку растворяешься. Кто слабее, тот становится призраком. Дымным облачком. Мимо такого пройдёшь, и не заметишь. Кто посильнее, и травку всякую любит, может стать деревом или кустом. Побродит, побродит по тропинкам, заснёт на травке, и не проснётся. Смотришь, а он уже корни пустил. Торчит из земли, листьями шелестит.

   - А кто ещё сильнее? - интересуюсь я. Жутковатая у парня выходит история.

   - Кто ещё сильнее, и кого бог мозгами не обидел, те могут сохранить человеческий облик. Самый простой вариант - стать одним из местных. Ходячая функция. Ты знаешь, что такое функция, Эрнест?

   - Знаю, не дурак.

   - Да ты не обижайся. Местные, они тоже люди. Но не совсем. Поживи с ними, и ты поймёшь. А как поймёшь, так волком взвоешь. С тоски. Поэтому такие, как мы... ну, те, кто ещё живой, из кожи вон лезут, чтобы не стоять на месте.

   - А ты откуда всё знаешь? - спрашиваю с подозрением. Уж очень складно врёт этот красавчик.

   Арнольд тяжело вздыхает. На гладком личике написана снисходительность к новичку:

   - Всем новеньким выдают инструкции. Не знаю, с какой луны ты свалился, что ничего не знаешь. Тут все в курсе.

   Вот так дела. Да они тут все чокнутые.

   - Что ж выходит - вас тут силком бегать заставляют?

   - А ты сам подумай, Эрнест. Если перед тобой будет пляж, пиво, девочки, или крутые горы, чудовища с клыками, и ночёвки под дождём - что ты выберешь? Драку с монстром или девчонку?

   - Девки тоже разные бывают, - ворчу. - Значит, бегай, пока не упадёшь, так, что ли?

   - Никто тебя не заставит, Эрнест, - тихо говорит красавчик. - Не хочешь, иди, нюхай цветочки.

   Задумываюсь. Быть деревом как-то глупо. Торчать сто лет в земле. Чтобы по тебе муравьи ползали, а дятлы бока долбили. Да ещё какой-нибудь прохожий справит на тебя малую нужду...

   - Ладно, - говорю. - Понял. Пойду, убью пару крабов.

   Встаю с лавки. Подбираю саблю. Распускаю завязки у своего мешка. Гляди-ка, получилось. Сабля проскальзывает в мешок, и целиком скрывается внутри.

   Бросаю прощальный взгляд на Серену, и толкаю дощатую дверь.

   - Ты куда? - Арнольд бежит за мной.

   Спускаюсь с крыльца. Над головой раскинулось карамельное небо. Багровый шар солнца завис над холмами. Где-то стрекочет кузнечик.

   У дороги, по которой трое громил в доспехах увели арестантов, стоит деревянный столб. К столбу прибиты доски-указатели. Стрелки на них указывают в разные стороны. Вот оно, распутье. Только я не витязь.

   Подхожу к столбу. Он стоит посреди утоптанного клочка земли, от которого веером расходятся три дороги. Разглядываю указатели. Надписи на них сделаны теми же буквами, что на клочках пергамента. Ничего не понять.

   Тычу пальцем в верхнюю доску:

   - Досюда далеко?

   Парень заливается румянцем:

   - Я нигде ещё не был. Я сам новичок.

   - Тогда направо. - Решительно подтягиваю кургузые штаны, и ступаю под указатель.

   - Почему направо? - пыхтит, пытаясь поспеть за мной, красавчик Арнольд.

   - Потому что у меня нет коня.

   Парень замолкает. Мои сапоги стучат по утоптанной земле. Дорога, извиваясь по склону холма, идёт вверх. Я вижу, как прямо передо мной поднимается над горизонтом невероятная, невозможно прекрасная луна. Она висит в лиловом вечернем небе, как огромный газовый фонарь. За моей спиной тает в тумане и окончательно пропадает из виду таверна "Холодная плюшка".