Игорь с минуту молчал, оглушённый рассказом. Он догадывался, что ситуация фиговая, но не настолько же…

— И что же, вы подумали, что я вас отвезу, как положено, на тот остров?

— А что мы должны были подумать, человек? — ответила майита. — Ты всё время толковал о долге!

— Это говорилось для пиратов. Не собираюсь я развеивать вас по ветру. И на тот скалистый остров не повезу.

На мгновение в глазах ушастой девушки мелькнула сумасшедшая надежа, и тут же погасла. Крылатая девушка скривила пухлые губы и опустила голову. Тощий парень смотрел на Игоря с любопытством, как на диковинное животное.

Игорь откашлялся, и твёрдо сказал:

— Не будет этого. Как только мы выполним условия сделки, я отведу корабль в укромное место, и мы разойдёмся. Идите, куда хотите. Вы свободны.

— Как жаль, — печально проговорила нийзи. Голос её звучал, как флейта. — Как жаль, что это неправда. Ты так красиво говоришь, человек. И всё это ложь.

— Я не собираюсь вас обманывать…

— Твоё желание здесь не причём, капитан Роберт, — сказал Край. Он продолжал разглядывать Игоря, как будто хотел отыскать что-то на его лице. — Это не зависит от нас. Любой, кто ступил на корабль Мёртвых, обречён. Это судьба, а с судьбой не спорят.

— Какая ещё судьба, — с досадой возразил Игорь. Что за суеверия, в конце концов! — Никто не обречён. Что бы вы не совершили у себя дома, это не значит, что вас надо сжечь живьём и рассыпать пепел над морем. Кто нас заставит?

— Магия, — тихо проговорила майита и вздрогнула. — Магия. Она всюду. Корабль пропитан заклятиями. Самые сильные маги прокляли его, и указали ему путь. Что бы ты не делал, как ни старался, судьба приведёт тебя к острову проклятых.

Девушка задрожала и обхватила себя руками.

Игорь смотрел на них и не находил слов. Они тут все с ума посходили. Какая ещё магия? Всё это форменное шарлатанство. Понятно, что у них не двадцать первый век на дворе. И даже не девятнадцатый. Но он-то, он — современный, цивилизованный человек и не даст запудрить себе мозги!

— Послушайте, — настойчиво сказал он, стараясь, чтобы до них дошло. — Какая бы магия не пропитала этот корабль, какие бы маги его не прокляли… я обещаю — никто не умрёт. Слышите? Никто. А теперь давайте успокоимся, и решим, что делать прямо сейчас.

* * *

Первым делом надо было решить один вопрос. Неотложный вопрос. Пока что пиратские суда тащат их на вёслах по морю, как туристов на прогулке. Но как только они войдут в зону ветров, всё изменится. Вряд ли кто-то из капитанов захочет надрывать команду и тянуть судно, которое может идти само.

А из этого следует, что Игорю придётся снова стать к штурвалу. Это значит, что он может снова прилипнуть к рулевому колесу, и на этот раз шторм не поторопится оказать ему услугу. Молнии как по заказу в одно место не падают. Надо срочно что-то придумать, чтобы и судном управлять, и свободным остаться. Но как?

Он потёр лоб.

Итак, что мы имеем? Отчего он прилип к штурвалу, неясно. Зато можно проанализировать процесс и последствия. Магия или нет, но шарахнуло его здорово. Похожие ощущения были у него давно, когда по дурости он прикоснулся к обнажённому проводу под напряжением.

Идём дальше. Что его держало, неизвестно. Может, эдакий диковинный паралич. Но зато он помнит, как его отпустило. Это не самое приятное переживание на свете, и хуже, наверное, только электрический стул. Что последнее из воспоминаний? Огненный столб, шарахнувший сверху, и шипящей змеёй вцепившийся в мачту. А ещё мгновение страшной ломоты в руках и во всём теле, точь-в-точь как в начале. Чёрт знает, почему его не убило. Молния — это вам не фунт изюма… Однако теперь от этого факта можно танцевать, как от печки.

Почему бы не попробовать создать условия, схожие с ударом молнии… а что такое молния? Электрический разряд, дикий, неуправляемый, но ничего загадочного в нём нет. И если создать условия, сходные с этим ударом, можно надеяться, что его отпустит и на этот раз, только с меньшими потерями. И ему не придётся валяться несколько часов, как дохлая рыба, на палубе.

Дальше. Как на судне, которое не оснащено современным оборудованием, и вообще будто выплыло из фильма про пиратов, можно сделать что-то подходящее для эксперимента? Подожди, приятель, не паникуй. Даже в таких условиях можно что-нибудь придумать.

Игорь зажмурился, вспоминая уроки физики, опыты с электричеством и всякое баловство в лаборатории, где они с приятелем-лаборантом проводили немало часов, копаясь в проводах и детальках. Тогда он был юн, весел и интересовался всем на свете. Жизнь протрезвила его и убавила щенячьего веселья, но память так легко не уходит. А он-то уже думал, что всё забыл.

Из того, что приходило в голову, самой удачной мыслью показалось соорудить вольтов столб. Это вполне доступно, и материалы найдутся даже здесь. Итак…

Игорь взглянул на свою команду. Они уже немного успокоились и порывались ему что-то сказать.

— Человек… Роберт, — подала голос майита. — Ты хотел найти карты? Я знаю, где они.

Только это известие могло отвлечь Игоря от мыслей о будущем эксперименте со штурвалом.

— Где?

Майита поднялась с лавки, и изящной походкой прошла по трюму мимо Игоря, к противоположной переборке, скрытой густой тенью. Он невольно повернулся ей вслед, глядя, как покачиваются узкие бёдра. Девушка успела накинуть на себя нечто вроде набедренной повязки, больше похожей на драные шорты, и прикрыла маленькую грудь куском ткани, которого хватило бы разве что на бандану.

Хотя бы сейчас не было видно этого её хвоста, от которого Игоря бросало в дрожь. Теперь она выглядела почти как обычная девчонка.

Майита прошла к переборке и указала пальцем. Там оказалась дверь, которую прикрывал свисающий сверху коврик — линялая тряпка, видимо, приспособленная в качестве занавески.

За дверью оказалась капитанская каюта — крошечная, вонючая, захламлённая всякой всячиной. Над откидным столиком, на котором не было ничего интересного, обычный хлам, висела полка, где в ячейках торчало несколько небрежно свёрнутых пергаментных свитков. Отдельно стояла книга, явно видавшая лучшие времена.

Но самое главное было не здесь. Карта не лежала на полке и не хранилась в каком-нибудь хитром сейфе. Она всё время была на виду — нарисованная во всю стену капитанской каюты.

Игорь уставился на карту. Изображение занимало всю поверхность переборки. Это был старательно выписанный красками мир — с контурами побережий, островерхими горными пиками и нитками рек. Центральную (и основную) часть карты занимало море.

Море своими очертаниями походило на лежащую на боку фасолину. С одной стороны фасолина пустила короткий отросток, с другой — пучок извилистых корней. Вокруг её вытянутого изогнутого тела мельтешили всякие линии и точки. Линии, должно быть, означали дороги, они были выведены коричневой краской, и тянулись вдоль боков фасолины, то приближаясь, то удаляясь от них.

Кружки с надписями означали города. Их оказалось не так уж много. Несколько кружков примерно одинакового размера жались вдоль побережья. Ещё несколько поменьше были разбросаны на некотором отдалении от более крупных, как крошки, рассыпавшиеся поблизости от основного куска.

От каждого значимого кружка у побережья отходили линии дорог. Дороги расходились веером, прихотливо изгибались, делали неожиданные повороты, но все потом неизбежно сходились в следующем городе-кружке, и так вдоль всего побережья. Пунктирными линиями обозначены были границы. Должно быть, это были границы — они проходили независимо от складок рельефа, и делили куски земли на почти равные части, с большим городом-кружком внутри. В паре мест границы проходили по краю горной гряды, величественно пересекавшей побережье. На картинке это выглядело как хребет громадного динозавра, который разлёгся поперёк моря. Так, что хвост его торчал с одной стороны лужи-фасолины, а голова — с другой.

На полотнище моря, закрашенном выцветшей бирюзовой краской, были нарисованы острые бугорки волн, из которых кое-где торчали спины неведомых чудищ с зазубренными хребтами. Возле побережья по глади моря дули ветра — росчерки стремительных линий с облачками впереди. Их выдували, напрягая круглые щёки, головы чертенят — чёрных, с рожками и козлиными бородками. Очевидно, это была карта ветров, актуальная для каботажного плавания.

Надпись крупными буквами гласила: Море Слёз. Тщательно прорисованными оказались только прибрежные воды. Зато середина, равномерно закрашенная бирюзовой краской, выглядела пустынной, как будто в те места никогда не ступала нога картографа и не заплывало судно случайного моряка. Только в одном месте, ближе к правому краю карты, в море виднелся неровный кружок — остров.

— Прекрасно, — сказал Игорь, разглядывая удивительную карту. — Хоть что-то у нас есть. Жалко, что на другой стенке нет всего полушария… но это тоже сойдёт… на безрыбье.

— О чём ты, капитан Роберт? — с любопытством спросила ний'зи. Она тоже стояла рядом, рассматривая бирюзовое море. — Что такое — полушарие?

— Карта всего мира, — рассеянно ответил Игорь, почёсывая подбородок пятернёй. Эх, если бы ещё это изображение было как в нормальном атласе, а не напоминало детский рисунок. Где тут меридианы и параллели, бог знает. — Всей планеты.

— Но это и есть карта всего мира, — удивлённо отозвалась майита. Она стояла рядом с Игорем, но с другой стороны, будто хотела быть подальше от крылатой девушки. — Другой нет.

— Как это — нет?

— Нет другого мира, кроме этого, человек по имени Роберт, — твёрдо ответил Край. — Весь наш мир нарисован здесь. Больше — ничего.