Дима

       Почему самые глубокие потрясения не могут растянуться во времени? Отмерить каждому стрессу - приятному или же нет - продолжительные часы, дни, недели для того, чтобы прочувствовать всеми фибрами, оценить острые ребра каждой грани, изучить так, что потом априори будешь готов к новому виражу судьбы-юмористки? Зачем обрывать их на пике самых оголенных эмоций острыми, неподконтрольными разуму взлетами-падениями? Никому не дано замедлить этот полет сменяющих друг друга событий, поставить на паузу определенный момент. Ненадолго! Особенно, если знать, что очень скоро все это будет безвозвратно потеряно. Отобрано самым жестоким образом, намеренно выкручено именно так, чтобы бить цикличными круговыми разрядами по обнаженным нервам, пытаясь подобным артобстрелом достучаться до тех глубин сущности, где долгие годы пряталась никем не опознанная и не замеченная слабость.

       У таких, как я, ее нет? Да ладно, ее есть и не в таком уж ничтожном количестве. Просто у каждого она своя. Она может находиться за самыми крепкими замками, она может спать коматозным сном, но о ее существовании забыть невозможно! Вопрос в другом, как ты ею воспользуешься. Позволишь одержать над собой верх, утратить контроль, нажать красную кнопку, выпустив тем самым на свободу? Рано или поздно многие устают удерживать рычаг засова, позволяют ей взорвать все шлюзы и отсеки, - но я никогда не стоял в одном ряду со многими. Слабость - она женского рода. Изменчивая и непостоянная. И не стоит отмахиваться от нее, не признавая самого факта существования - не простит подобного игнора, ударит в эпицентр жизненного уклада беспощадным движением, как и любая отвергнутая и намеренно забытая женщина. Не проще ли принять существующее положение вещей при первом ознакомлении? Принять, а не отмахнуться - первый этап. Это открывает полезные грани, дает возможность изучить ее природу и выявить слабые стороны. Да, именно так. У слабости тоже много слабых сторон, непризнанная философская тавтология. Принять и изучить, но, ни в коем случае с этим не смириться. Потому что все, абсолютно все ты можешь взять под контроль при правильном подходе! 

       Моя слабость умеет сопротивляться. Так же, как ее первопричина с воинственным именем Юля. И так же, как и она - думает, что умеет!

       Я не позволю ей увидеть солнечный свет. Даже попытаться вскрыть защитный код. Хотела вырваться и отравить своим неадекватным бессилием? Да ты должна быть благодарна, что я позволил тебе выжить в собственном сознании! Мало тебе свободолюбивого кайфа было в детстве? До тех пор, пока я не протянул руку холодному цинизму, скрепляя наши договора. Без подписи и печати, поэтому они не могли по всем пунктам истребить эту суку на букву С, но, по крайней мере, и не обещали этого. Научить меня жить с ней и не позволять одержать над собой верх цинизму было как раз под силу.

       Много ли надо, чтобы однажды проржавели замки ее темницы, сбился под воздействием лазерного импульса магнитный код, да что там - чтобы ее же обладатель в растерянности оборонил ключ подле широкой решетки?

       Когда она подобралась ко мне с совершенно иной стороны, с которой ее не ждал никто, а, посему, не выставил ряд вооруженной охраны? А если бы даже там стоял взвод спецназа с нашивками "воинство цинизма", никто бы не разглядел ее истинных намерений под маской гребаного миротворца. Я и сам не мог этого понять и отдать приказ "открыть огонь". Мне казалось, что Тьма устала сражаться со мной, ушла на поиски слабохарактерной жертвы, впервые за все время, расставив все по своим истинным местам.

       Разрушение всегда тупик. Оно может быть полезным только в определенных количествах, и нужно четко понимать, когда ты должен остановиться. Отставим прочь предположения, что не стоило всего этого допускать. За свои чувства и главную цель - стоило трижды.

       В какой момент я это понял? В какой временной отрезок ударило по натянутым нервам осознание того, что я больше никогда не смогу причинить ей боль? То, что раньше вызывало издевательскую презрительную улыбку, грозилось затопить все прежние пределы половодьем персональной Амазонки.

       Я привык мыслить резкими, на грани фола, категориями. Ощущать адреналиновые сотрясения при виде чужой подчиненной слабости. У меня хватало смелости признаваться в этом самому себе! Ничто и никогда прежде не вызывало во мне подобных эмоций. Я любил ее крики. Ее зажмуренные глаза и подрагивающие губы. Ее слезы и отчаянные попытки сопротивления. В какой момент он перестали быть объектом повышенного желания? Всегда работал по установленной программе лишь один сценарий. Ломка. Покорность. Гаснущий интерес. Пора на новую охоту. Когда сбился весь алгоритм, перевернув сознание с ног на голову? В какой момент это произошло - когда однажды я проснулся, ощущая тепло ее доверчиво прижавшегося тела, или гораздо раньше, прочувствовав на интуитивном уровне мораль распространенного анекдота: "ты не путай, это твоя женщина - корова, а моя - львица!"?

       В определенный день незаметно рушатся стены между тобой прежним и тобой настоящим. Это осознание даже не бьет под дых, оно, скорее, обнимает ласковыми объятиями, усыпляя бдительность и гася взрывы протеста. Потому что ты не хочешь этому протестовать, это твой выход в конце тоннеля, где не просто свет... Где обволакивающие весенним теплом солнечные лучи, вместо сжигающего огня, и впервые в жизни ты им радуешься по-настоящему. Да ты просто раньше не принимал, что они имеют место быть и в твоей жизни тоже!

       Я всегда, наверное, не признаваясь самому себе, хотел чего-то иного. Не было спасительных страховочных тросов, спасательного круга в омуте добровольно принятой за основу... Нет, даже схваченной обеими руками Тьмы! Стоило на пороге пропасти принять эту протянутую ладонь, и через прикосновение увидеть предполагаемую картину. Кто знал, что от того, что я увижу, меня накроет не просто волной затяжного удовольствия, граничащего со счастьем, а сразу девятым валом?

... Увидев подобные кадры из растиражированных кинолент, я бы, скорее всего, рассмеялся театральным, леденящим кровь смехом. Предполагать, что однажды подобное случится со мной, было выше всякого понимания.

       Просыпаться одновременно... нет, лучше на четверть часа раньше. Если не на часы, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как она спит, долго, не замечая боли в затекших локтях, лишь ради одного - не потревожить этот глубокий сон, в котором она так часто улыбается... И впервые знать, что эта улыбка не сотрется с ее пухлых, впервые не искусанных от невысказанного протеста губах, когда она откроет глаза. Когда не отшатнется, забившись в угол кровати в неосознанной попытке натянуть на себя одеяло... Наверное, мне с самого первого дня морально тяжело было наблюдать подобную реакцию. Всегда хотелось верить, что она принимает свою роль с показательным ненамеренным сопротивлением. Эти две сущности боролись внутри, а я не мог понять, что именно происходит, приходил к выводу, что мне нравится именно агрессивная дерзость и страх перед неизвестным в ее широко распахнутых глазах...

       Я не хочу больше видеть ничего подобного. Я сам в этом виноват, и, если ты позволишь, мы сотрем это совместными усилиями. Ты же позволишь? Я знаю, что именно ты прячешь за кирасой неотразимой стервозности. Я сам был рад этим обмануться при первой встрече. Твое сердце не из стали, и совсем не в силу неискушенной молодости. Ты просто не умеешь ненавидеть, не попытавшись найти в каждом что-то хорошее. Я не знаю, что произошло у тебя в детстве, и то, что я готов был назвать исключительным эгоизмом, подразумевает собой что-то кардинально противоположное. Ты пока еще не смогла понять нестандартную заботу собственной матери о своем будущем, но на подсознании забрала себе подобную линию поведения. Мне достаточно было того, что я увидел.

       Ты хотела использовать мою слабость против меня же. Помнишь, Юля? Обмануть друг друга уже практически невозможно. Подобная эмоциональная связь возникает раз на сто лет, о ней мало кто мог рассказать - просто молчали те единицы, которым довелось ее испытать. Ты не утратила способности переживать и видеть все грани даже сейчас. Простого спасибо мало... И я не знаю, кто сделал этот выбор за меня.

...Просыпаться вместе. Да, как в защелканной мелодраме/романтической комедии, принести тебе завтрак в постель. Увидеть хитрый блеск в глазах за секунду до того, как полетит подушка в голову вместе с твоим по-детски искренним счастливым смехом, и едва успеть увернуться. Подумать о том, что не плохо бы впервые в жизни без сожаления утопить напугавшую тебя коллекцию девайсов в Черном море. Да на том самом пляже, где ты смогла сбросить оковы своей зажатости и пойти наперерез всем страхам и тревогам. Я впервые в жизни осознаю, что желаю лишь одного: чтобы каждый мой день начинался именно так, потому что именно ты, которая пробудила во мне почти ненавистную сейчас сущность, сможешь недрогнувшей рукой стереть ее полностью и без остатка. Мои страховочные тросы в твоих руках. Удержи и не отпусти. Я не хочу возвращаться. Первый раз осознанно и искренне.

       Я могу сколько угодно рассказывать тебе, что не боюсь. В свете последних событий ты и не могла в это не поверить. Я больше всего на свете сейчас боюсь тебя потерять. Боюсь, что ты даже закованными руками подпишешь приговор на мое одиночество, и впервые в жизни я не смогу этому помешать. Если ты этого не хочешь, уже мало что остановит.

       После поездки к морю я осознал четко. Ты моя вторая половинка. Для меня больше нет ничего приоритетнее твоей улыбки и безопасности, и ничего безразличнее, чем прежние увлечения. Иные женщины. Чье-либо мнение. Скептический настрой родных. Я все это зачеркну с легким сердцем. Я хочу лечь головой на твои колени. Заснут и знать, что у тебя не возникнет мысли перерезать мне горло в такой удобной позе. Спокойно говорить с тобой о том, что пошатнуло прежнюю гармонию, и не слышать в ответ циничного "да твою мать, хватит скулить!" Даже если первое время ты будешь с упорством Декарта и Билла Гейтса вычислять мои слабости, собирая на леску предполагаемого ожерелья... Я шел не тем путем, чтобы завоевать твое доверие. Но сейчас мне легко будет перечеркнуть прежние ошибки.

       Никогда, оказывается, прежде я не замечал всей прелести природной гармонии окружающего пейзажа. С детства привык к эстетическим декорациям, Как к чему-то привычному и не заслуживающему внимания. Все так быстро изменилось, лишь потому, что сейчас она была рядом. То, что эмоции зачастую не помощник, а персональный враг, мне предстоит убедиться уже спустя пару часов.

       Я не могу ее отпустить. Да, это самый настоящий гребаный эгоизм на грани фола. Народная мудрость "насильно мил не будешь" больше не работает - да чтобы я ослеп, если Юлька подсознательно... пока! Не хочет того же самого.

       Девочка моя, ты можешь сопротивляться и отбиваться, сколько влезет, но прошу, никогда не называй это насилием. Не насилие подняло тебя так высоко, как не поднимался еще никто. Не ненависть окрасила твой свободный полет в феерические неоновые цвета. Не отторжение моих рук позволило тебе ускользнуть в самый яркий сабспейс, не лишив при этом способности получать физическое удовольствие. Если бы я с самого начала знал, что с тобой это не впервые, скольких слез, истерик и пугающих нас обоих провалов можно было избежать! Ты слишком гордая. Когда же ты поймешь, моя маленькая мятежница, что ничто тебе не угрожает, что я не сожму твою гордость в тисках до абсолютного уничтожения? Я полюбил тебя именно такой. И, наверное, отчасти за это, хотя трудно в этом признаваться. Дрянная девчонка, с необоснованно завышенной самооценкой и острым язычком, которому с первой встречи хотелось найти иное применение, если бы меня это так сильно взбесило, не задев скрытых рычагов, я бы давно потерял к тебе интерес!

       Ты коктейль разламывающих противоречий, уникальная и неповторимая по-своему - настолько, что с тобой не работают прежние опробованные не раз методы! Тебе очень трудно принимать серьезные решения, особенно в свете последних событий, поэтому для тебя же будет лучше, если самый главный выбор я сделаю за тебя!

       Смягчить резкость своих суждений призрачным светом свечей. Неотвратимость слов - шаблонным раскладом. Мужчины боятся загса? Слабаки - да, боятся. Трусы - да, эти тоже. А у меня от одной мысли о том, что на твоем безымянном пальце будет маленькая копия моего ошейника, вырастают крылья. Что сам факт твоей принадлежности будет закреплен документально и при свидетелях, без слез и протестующего надрыва, с улыбкой, белым платьем и бокалом шампанского "Кристалл". Ты думаешь, родные меня остановят? У меня в семье как-то не прижился вариант приумножения капиталов путем выгодных бракосочетаний. Не ожидала от меня такого? Не буду сейчас никому врать в стиле "я и сам в один прекрасный день прифигел". Я, скорее, шокирую всех вас, озвучив несовместимые с реальностью вещи: "моя" и "жена" в моем понимании синонимы.

       Дожать. Ударить на поражение. Ты понимаешь только так, когда у тебя отбирают ненавистную необходимость принимать самые сложные решения! Пусть это сначала покажется тебе временным адом на земле после первозданного рая, звезды никогда не будут столь яркими, как после погружения в абсолютную темноту.

       - Я не намерен давать тебе свободу по истечении времени. Последние события убедили меня в том, что мы не сможем отпустить друг друга. Я дам тебе все, но не жди, что я исчезну из твоей жизни.

       Тебе сейчас легче обманывать себя... Но я даже в полумраке заметил, как заблестели твои глаза при этих словах. Отголоски кратковременной эйфории пробежали замкнутый маршрут ментальных проводов. Девочка моя, первая эмоция - самая настоящая и самая правильная! Зачем ты тотчас в своей манере закрылась от нее надуманными стенами страха? Почему мне никогда не достучаться до твоего сердечка иными методами? Я устал давить на тебя. Я не хочу ни одной эмоции, которая причинит тебе боль! Я не умею по-хорошему? Я все умею и могу, но сейчас банальная попытка изобразить сцену из романтической мелодрамы будет воспринята в штыки, заклеймена грифом "слабость", вслед за чем в тебе снова проснется желание уничтожить меня моим же оружием.

       Юлька, не осознавшая в полном объеме власти своего дара эмпатии, каким образом ты это вычислила и сама подтолкнула меня в нужное русло?

       - Беспалова-тире-Лаврова! Слабо?

       Нет, не слабо. Это то, что тебя ждало уже давно, вне зависимости от того, заговори ты об этом или нет. Ты думала, это меня испугает? Девочка, это еще на один оборот повернет замок в дверях твоей клетки.

       Ты ни к чему не можешь относиться серьезно. Шутишь и бросаешь вызов. На которой минуте ты помчишься в автосервис перекрашивать розовый "порше" в классический цвет? И как скоро пожалеешь о неудобной двойной фамилии? Одно я знаю точно, через сутки ты успокоишься, и будешь прятать от меня свою довольную улыбку. Но прежде вынесешь мне мозг своими протестами!

       Прошу, не повторяй как постулат мироздания, что тебе нужно побыть одной черт знает сколько времени и собраться с силами. Ты мне потом сама этого не простишь. Будешь отталкивать из года в год. Ломать мое спокойствие своими ледяными стрелами, ночью реветь в подушку, но бояться кромсать стереотипы своего сознания. Ад каждому будет свой на протяжении ядерной зимы твоей же непримиримости.

       Ты не шутила, Юля, твою мать. В этой шутке ничтожная доля шутки. Впервые, сними оболочку вечной девчонки и ответь себе на вопрос, чего хочешь ты сама! И не ври, что только розовых колес и красивой жизни!

       Все зря. Любые попытки достучаться до тебя обречены на провал. По каким еще полочкам мне разложить очевидные факты? И как ты сумела меня взбесить именно сегодня, если до того ничего не могло лишить меня железного самоконтроля?

       Я просто смотрю в твои глаза, два зеленых изумруда. Отдых и позитивные эмоции наполнили их яркими искрами, но сейчас я вижу то, чего опасался. Ты определила мою слабость. Сжала ее шею обеими руками, если б у тебя еще хватило ума и такта не демонстрировать свой стервозный цинизм! Все логические доводы разбиваются о твою самоуверенность. Я наношу контрольный удар прежде, чем успеваю понять, что делаю.

       - А теперь слушай меня очень внимательно. Я иду на поводу всех твоих желаний не для того, чтобы тебя покупать! Ты могла об этом не просить - все это у тебя будет, потому что этого хочу я! Ты пытаешься сейчас упростить мне задачу? Заруби на своем хорошем носике, я тебя не отпущу! Ни на полгода, ни на сутки! Выбор за тобой. Поскольку мне все равно тратить капитал, выбери сама, на что именно. На салон, автомобиль, обручальные кольца и красивую жизнь... Или на твое исчезновение без вести с покупкой прокуратуры и милиции!

       Почему я должен прибегать к подобным методам, чтобы ты растеряла все фишки своей необоснованной дерзости? Б..дь, ты хоть сама понимаешь, что мне с недавних пор тошно от жестокости, с которой я вынужден приводить тебя в чувство? Потому что это единственный метод... Нет, не заставить тебя делать то, что я хочу! Просто принудить тебя услышать меня, я стараюсь ради нас обоих, потому что ты уже раз тридцать перекрутила мои слова... Если вообще их услышала!

       Нет никакого выбора. С тобой никогда не будет по-иному. Все благие намерения стынут льдом. Юля, останови это. Научись слышать меня. Какая еще встряска тебе нужна, чтобы ты научилась читать послания собственного сердца? Зачем проходить суточный круг ада, чтобы потом с изумлением осознать мою правоту?! Помоги мне не причинять тебе боль своими словами, уничтожить эту реверсивную психологию на этапе ее зарождения, я тебя прошу, хоть раз сделай шаг мне навстречу! Мы устали оба. Мы начали совсем не с того, с чего стоило, и еще не поздно все вернуть в правильную колею, но, с..ка, без тебя я этого не смогу! Нарисуй нам иную историю. Не лишенное смысла существование рядом с теми, кто никогда не станет нам настолько близок. Не бессмысленное сожаление о том, что когда-то так и не сделала шаг навстречу. Да лиши себя этих воспоминаний, которые сама себе обеспечила, замени их другими, теми самыми, что будешь прокручивать в голове с улыбкой на губах... Я тебе не враг, когда ты поймешь, наконец?

       - Я начну переговоры с нашей доблестной милицией. Тебе нельзя давать никакой свободы. Начинай морально настраиваться на то, что я сделаю с тобой в скором времени, - почему мне кажется, что ты сама спровоцировала меня на такие слова своими мыслями? Я на пороге безумия от твоих выходок. Контроль, кажется, уже отпустил...

       Юля, забудь. Это не то, что я хотел тебе сказать! Я не знаю, отчего мне больно, но догадываюсь - именно от того, с какой легкостью ты в это поверила в ту же минуту. Девочка моя, это не для того, чтобы поселить в твоем сердце ужас. Я хочу всего лишь встряхнуть тебя, чтобы мои слова нашли свою цель! Как ты могла подумать, что те самые руки, которые возносили тебя к звездам, не дрогнув, повернут ключи в замке твоей камеры заточения? Как ты могла подумать, что я причиню боль твоим близким? Мои бы, от такой перспективы махнули рукой - не оправдал надежд, мы ошиблись со ставкой, но твои! Ты всерьез думала, что мое сердце выдержит, если я каждый день буду наблюдать совсем не сладкие слезы любимого человека?

       Я запутался. Если бы я только мог нащупать твои кнопки сопротивления мирным путем! Не так должна была начаться эта история. Я в первую очередь думал только о себе, вместо того чтобы услышать доводы разума... Но куда там. Как мы с тобой во многом похожи, возводя неприступные стены, чтобы, не дай бог, не проникли через эти ограждения разумные, но малоприятные стебли ясного рассудка!

       Переиграй все сейчас. Дай ей, наконец, ощутить себя в безопасности. За пять минут до абсолютного доверия - пусть будет хотя бы это, потому что рассчитывать даже на подобие взаимности у меня нет никакого права! Шокируй ее дальше альтернативными методами! Сейчас, дай ей чувство этого полета, пусть рухнут гребаные стены, иначе ты ее лишишься навсегда!

       Меня ничего не удерживает от отчаянного шага. Не привыкла видеть меня на коленях? Просто пойми сейчас это так, как должна! Не ищи в этом слабость и повод свесить ноги с моей же шеи! Выруби хоть раз этот переключатель и дай до тебя достучаться! Мы можем по-иному! Мы перепишем этот гребаный алгоритм, пусть система летит к чертям. Твою мать, Юля! Просто протяни руку в ответ! Не обрекай нас на безответное одиночество и негаснущую ненависть в перспективе, мы выпили ее до дна, второй раз просто не осилить!

       Долбаный звонок... Уже почти готовые согнуться колени остаются выпрямленными. Вашу мать, нашли время!

       Реутов, полковник феодосийского департамента СБУ, сух и лаконичен. Выявили того самого, кто преследовал Анастасию Беспалову, прямо сейчас проведут с ним долгую интеллектуальную беседу в участке. За самой же юной леди установят негласное наблюдение, дабы избежать подобных казусов в будущем. Рады были помочь, долгих лет здоровья Валерию Лаврову.

       Ты дрожишь, и от панической атаки в твоих глазах мне хочется разбить кулаками стену. Ты подумала... Конечно. Ты именно это подумала... Момент упущен, но я осуществлю задуманное в любой момент! Как ты можешь не чувствовать, что именно со мной ты в абсолютной безопасности? Опять закрылась? Юля, сдайся хоть сейчас. Не ужасу моей Тьмы, а пониманию того, что сама не хочешь существовать вдали от меня!

       - Юля, я сказал, что заботится о тебе - мой долг? Уже сегодня с тем, кто преследует твою сестру, поговорят. Объяснят популярно, что он не прав. Ей ничего не угрожает. Не дрожи ты так!

       Я снова говорю не то, что собирался... Глажу ее волосы и пытаюсь передать прикосновением возможный максимум тепла и спокойствия, плевать, если собственная психика после этого заледенеет. Почему так трудно донести до ее сознания свои настоящие чувства, особенно после того, как мы начали чувствовать друг друга непостижимым образом? Мне надо собраться с силами и мыслями без права на ошибку, пояснить ей это так, чтобы не осталось ни страха, не сомнений. Как можно быстрее... Как только она обсудит со своей подругой вопросы касательно сестры, я это сделаю. Мы заигрались. Надо положить этому конец, если я не хочу потерять свою девочку окончательно. Жду окончания разговора, чтобы заключить ее в объятия и наконец, убедить, впечатать в уставшее сознание тот факт, что ни боли, ни слез, ни переживаний больше не будет...

       С опережением даже не на минуты... Даже не на секунды... На их гребаные микродоли взрывается персональный ад.

  ... Нет. Ты испугалась. Я не оставил тебе выбора. Я сам во всем виноват! Юля! Юля, девочка моя, остановись. Не надо уничтожать то, что было, не разобравшись в этом до конца! Что ты делаешь? Да разрушь, наконец, свой гребаный защитный саркофаг, он тебе больше не нужен... Не сейчас, и никогда больше не понадобится! Нет. Молчи... Зачем?! За шаг до счастья. До нас с тобой вместе. До окончательного признания в том, что я готов повернуть свою жизнь на 180 градусов, моя любимая, уставшая быть сильной девочка! Юля, что ты, мать твою, сделала?!

       Как всего шесть слов могут разрушить всю жизнь, которая только обрела надежду на счастье, одним хлестким и выверенным ударом?!

       - Подписала тебе смертный приговор, е..нутый садист!..

Стреляй мне в сердце. Помни про контрольный. Все это лишено смысла, потому что я опоздал...

       Нет грохота обвала. Нет даже сухого щелчка выстрела. Этот разрывной снаряд прошел навылет, расправив смертельные металлические лепестки. Они не зацепили сердечной мышцы, вопреки всякой логике. Они задели сплетение эмоционально насыщенного огня, того самого, который не гаснет ни на миг с тех самых пор, как я тебя впервые увидел. Задели, но не смогли погасить, ни на миг. Только отравить смертельным холодом, лишив сил как-то этому воспрепятствовать. Много ли надо, чтобы разрушить прежний мир?

       Было бы странно ожидать чего-то другого после твоего триумфального выступления... Почему этот внутренний голос не задело смертельным рикошетом от такого удара? Когда он успел объединить свои усилия вместе с сукой по имени Слабость? Почему мне не хочется ее убить, только...

       Леденящий холод абсолютной тьмы отступает, рассеиваясь рваными клочьями за секунду до того, как взметнувшийся кулак замирает в воздухе. В ее глазах ужас, недоверие, и вместе с тем... злорадный вызов. Давай, покажи мне монстра. Я же ничего другого в твоем исполнении видеть не желаю. Нацепи вместе с этим ударом тавро Е..нутого садиста, я просто не представляю тебя чем-то другим в своей жизни!

       Почему ментальные вторжения никогда не выбирают верного времени и места?

       - Зачем? - это риторический вопрос. Я не рассчитываю услышать ответ, он уже вряд ли что изменит. Я просто оттягиваю неизбежность, словно это может что-то изменить. Только звук собственного голоса сейчас вспыхнул ярким факелом, который с минуты на минуту погаснет, но пока еще в состоянии удержать абсолютную Тьму на расстоянии гребаного полуметра. От нее уже нет спасения, слишком долго она была зажата оцеплением здравого рассудка и надежды на что-то невероятное, ошеломительное, и... как сейчас оказалось, недостижимое. Она больше не оставит мне выбора. Она зажала в тиски, использовав беспроигрышную коварную тактику - позволить почувствовать себя победителем, зашла с тыла, разрушив полузабытые укрепления одним щелчком своих тонких пальцев. У моего мрака всегда было сердце и сущность жестокой эгоистичной суки. И, наверное, те самые глаза.

       Боль разворачивает тугую спираль. Неумолимо. Быстро. Почему я больше не могу это остановить? Юля, не смотри на меня так. Услышь хоть сейчас. Просто сотри с губ эту гребаную улыбку Далиды. Останови это безумие, с которым мне не справиться в одиночестве, пойми уже, наконец, что мой мрак тебе не союзник. Он уничтожит тебя как ненужного свидетеля, потому что ты свою роль отыграла. Прямо сейчас, отпусти уже свою необузданную дерзость со знаменем непримиримости наперевес, не позволяй никому управлять тобой! Юля! Это не твой путь...

       Яркий свет огня слабеет. От Тьмы не сбежать. Только встретиться с глазу на глаз, принять как неизбежность, возможно, именно тогда будет призрачный шанс выиграть затянувшийся поединок. Не время сейчас устранять второстепенные фигуры на шахматной доске собственного безумия, это верная смерть.

       Отсчет неверных шагов до двери. Никогда еще это расстояние не было столь длительным и изматывающим. Сбежать. Гребаные осколки никого не зацепят. Я вернусь. На очередной виток этой преисподней, которую уже не получится оправдать никаким аффектом...

       У моей Тьмы случается извращенное проявление благородства. По сути, ей иногда не чуждо ничто человеческое. Наверное, она набралась в растиражированных кинолентах красивых штампов в духе Квентина Тарантино и ему подобных. Замереть в шаге, опалить черно-изумрудным отливом своего пронизывающего взгляда... Не хватает руки на сердце - ах, какой достойный был противник, как жаль, что мы по разные стороны баррикад, бой ты вел красиво! И если б после этого смертельный удар и полуискреннюю панихиду в безмолвные серые небеса! Нет, куда интереснее оставить в живых, заполнив каждую клетку экспансией черной глянцевой неотвратимости. Последний дар за мужество и отвагу - я оставлю тебе твою любовь, не бойся. Я же женщина! Черный с красным так прекрасно гармонируют, ты мне веришь? Нет? А спроси у нее. Она определила цвета вашего безумия едва ли не с первых дней. Не благодари! Ты думал, я не люблю слезливые девичьи мелодрамы? Все мы люди, и я верю в это чувство. Только рядом со мной оно не большое и светлое. Оно цвета твоей крови.

       Darkness, сука, заткнись. Вырви эту алую хрень вместе с сердцем! Выбей гребаным брандспойтом из крови! Вырежи скальпелем, в конце концов, фигачь свой диктат черного отчаяния! Долбаная эстетка, сделай безболезненную эвтаназию, тебе не сложно! Мне нахрен не упали подобные троянские подарки!

       "Она тоже просила тебя избавить от подобного счастья! Разве нет? Женская солидарность..."

       "Я же уничтожу ее с таким коктейлем вместо крови!"

       "И это будет охренительное зрелище, разве нет?"

       Почему продолжается сопротивление, если я уже проиграл? Гаснет факел в руках. Забирай. Пиши свой новый код. Все равно твое господство было делом недолгого времени, просто так тяжело было поверить в то, что я проиграл за шаг до безоговорочной победы. Но ты просто так не позволила бы бортануть себя, правда? Ты воспользовалась доверчиво распахнутыми ментальными лабиринтами между мной и моей девочкой, проникла в ее разум тайным лазутчиком. А она наверняка не сопротивлялась. Даже ждала чего-то подобного каждый миг, каждый день и час, даже когда научилась скрывать свою ненависть под маской дружелюбия и доверия. Научилась возводить вокруг себя стальные двери, чтобы я не мог соприкоснуться с ее истинными стремлениями. Это ты впустила хаос и мрак в наш замкнутый мир. Только ты, Юля. Ты одна могла уничтожить Darkness, заставить ее захлебнуться в собственной крови цвета ночи. Зачем ты пожала протянутую ладонь? Это начало твоего полного уничтожения.

       Тебя могли никогда не зацепить эти острые стрелы, но прости, мне оставили любовь. Тьма сказала, что делает тебе этим одолжение? Нет, она лишь усугубила твой закат. Насколько бы проще все было, если бы я тебя не любил!

       Сука, как же это больно. Тьма действует решительно, с побежденными не церемонится. Счастье, что я вовремя успел уйти, иначе давно бы выместил эту агонию на Юлькином теле. Б..дь, Darkness, полцарства за анестезию. В твои планы вряд ли входит моральный суицид, очередного упавшего к твоим ногам. Останови это, или я зафигачу тебе контрудар! Победить невозможно, но несколько неприятных минут ты выхватишь по полной...

       Не хочешь слышать этих воплей забившегося сознания? Пошла искать болеутоляющее? Чего ты, мать твою, хочешь? Нет, не будет тебе алкогольного пати в черно-алой крови, ты просчиталась! Мне кажется, что от разламывающей душевной боли я расплющу бутылку виски одним сжатием, но инстинкт самосохранения швыряет ее о гранитную столешницу моими же руками. Вдребезги. В гребаные осколки, чтобы наверняка! Так разбивается доверие. Так умирают вера вместе с надеждой. Любовь, живучая эгоистка, тебе пофиг с кем, хоть с мраком преисподней, хоть с сиянием рая...

       Время подвисло, словно в замедленной съемке, не воспользовалась этой паузой только боль. Я даже не вижу граней между физической и душевной. То ли убиваю ломоту в суставах разрывающей накруткой эмоций, то ли пытаюсь перестать думать и чувствовать. И где-то на третьей минуте сумасшедшей самоэкзекуции приходит осознание... Становится легче!

       Утопить коллекцию плетей в море было безумной идеей. Потому что они всегда были необходимы мне самому! Атрибут моего положения, ничего больше - для них, и средство от одержимости для меня. Физическая боль отправляет в нокаут самые острые грани убивающих мыслей, жестокая сублимация до крови, потому что вместе с ними часть Тьмы тоже уходит прочь!

       До тех пор, пока не станет ощущаться привкус крови на языке. До тех пор, как сердце не заколбасит предупреждающей аритмией. До судороги в запястье, до противного онемения пальцев, которые вцепились в рукоять кошки со стальной леской в переплетении кожаных полос... Darkness, это твой антидот от боли? Спасибо, милая, за то, что позволяешь остаться человеком, даже не разжимая своей стальной ладони на моем горле!..

       Сметающей волной, неистовой атакой, невысказанным надрывным воплем - и мимо. Обратно хладнокровным рикошетом, остывшим потоком, сменившим оттенок от соприкосновения с Тьмой непробиваемости. Поздно, милая. Все прежние ментальные скоростные авиалинии закрыты, вместе с воздушным пространством меня прежнего. Ощутила, что это такое? Как жаль, что я воздвиг этот барьер высоковольтного напряжения между нами. Жаль потому, что я не могу насладиться разрывом твоих нервных клеток! Твоей агонией, твоим личным персональным Тартаром! Больно? Я знаю. Не смотри на меня такими глазами, это все лишено смысла. Разве я нарушил какие-то негласные правила? Я всего лишь играю по ним, установленным тобой же, на твоем поле! Равноценный обмен пощечинами. Ничего больше. Прочувствуй, что это такое, когда тебя, прямо рывком из объятий солнечного цвета, в абсолютную черноту!

       Рука зарывается в шелк твоих волос, не могу себе отказать в этом эгоистическом порыве. Несколько часов назад я бы вырвал их с корнем, если б не свернул твою хрупкую шейку или не треснул головой о стальную решетку кровати. Ты, сука, никогда не могла в полной мере оценить все, что я для тебя делаю! Хрен ты даже хоть раз об этом задумалась. Что твоя рабская сущность видела все это время? Больно? Плохо? Я не хотела, меня заставили? Да я каждый раз сдохнуть был готов, лишь бы не видеть твоей боли! Да я чуть натурально не съехал крышей, когда тебе было по-настоящему плохо! И тебе всегда, в отличие от меня, было на это наплевать!

       - Тяжело? - ну, давай, попробуй соврать в таком состоянии. Нет, я не буду тебя за это наказывать, у тебя просто ничего не выйдет!

       - Больно...

       Ипать, какая ты предсказуемая. Но не мог просто отказать себе в удовольствии это услышать.

       - Мне тоже было больно!

        Да, конченая эгоистка, я чуть коньки не отбросил от твоих бзиков! Да ты же все сама видела, когда надувала свои б..дские губки! Мысленно уже строчила с глубоким заглотом Вадику за спасение из плена? Да твой принц на белой кобыле уже свалил под крылышко семьи, только узнав, с кем ты сейчас. Все в нашем городе хотят спокойно жить и не наживать себе проблем. Даже ради такой горячей телки, как ты. Ты действительно думала, что он уже рыскает в окрестностях Кошки с взводом морских котиков в поисках нужного окна?

       - ....

       - Что ты сказала? Выражайся внятнее.

       - Мне холодно... - ее и вправду колотит мелкой дрожью. Ну, в этом нет ничего удивительного. Даже пульс замедлен, но это ненадолго. Уж можешь мне поверить. - Что со мной?

       У тебя нервный стресс. Ничего, сейчас согрею.

       Перехватываю взгляд, когда отпускаю ее волосы. Удивленный и даже слегка разочарованный. Еще испуганный в силу собственных мыслей. Юля, сучка, я даже без телепатического транзита знаю, чего ты хотела! Но я же держу свои обещания, разве забыла? Я сказал, что физически больно не будет? Это значит, не будет! Да, я знаю, что тебе бы стало легче даже от еще одной пощечины, но черта с два ты получишь даже намек на боль. Трепыхайся в этом аду до тех пор, пока тебе не станет абсолютно все равно!

       - Чего тебе не хватало, моя девочка? - Нажатие пальцев на затылок. - Лицом в кровать. Ты думала, тебя спасут? Может, он даже и доберется сюда. И что мне с ним делать? Самый лучший вариант - отстегнуть ему пару штук зеленых и отправить домой. Пусть детям будущее оплатит. Ну, что? Подтвердишь ему, что стала дохрена эмоциональной в силу критических дней, или просто обдолбалась колесами, молодость, с кем не бывает. Ты же не хочешь, чтобы я перекрыл его семье кислород в родном Харькове и на пальцах пояснил, кому он этому обязан? Что же победит в итоге? Забота о детях или любовь к малолетней идиотке?

       Плачь, Юля, плачь. Раньше надо было думать.

       - А может, поступим по-другому? Да не истери ты так. Не буду я его убивать или рассказывать семье о том, кого трахал их кормилец в свободное от работы время. Что, два мужика между собой не договорятся? Особенно если круг интересов совпал вокруг твоей сексуальности. Что он у тебя пьет? Коньяк, вискарь? Побеседуем как старые друзья. Вот у меня было пару раз с двумя девчонками одновременно. Никогда не было фантазий, чтобы тебя саму отлюбили дуэтом? Думаю, после нужной кондиции, он против не будет. Виагрой запастись или он еще и без нее тебя может?

       Откуда у меня эти долбаные расклады в духе психологического трэша, я и сам плохо понимаю. Чтобы я позволил теперь кому-нибудь не то что прикоснуться, но даже посмотреть на нее? Если этот перезрелый герой-любовник когда-либо нарисуется на нашем пути, я сотру его в порошок. Скорее всего, он попытался выяснить, что же произошло с его молодой игрушечкой, но думаю, одной фамилии хватило, чтобы вернуться к жене и детишкам. Было бы иначе, оборвал бы телефон своими звонками. Хотя бы из вежливости.

       Darkness, все развлекаешься? Смотри не переборщи, ее смерть не входит в мои планы.

       Я знаю, Юля, чего ты хочешь. Снова свалить за грань апатии, где я тебя не достану! Может, я и позволю это тебе когда-нибудь, но только не сегодня. И не завтра. Ты просчиталась, решив, что мои чувства к тебе сделали меня слабым и уязвимым. Для тебя же было бы лучше, если б я их не испытывал. После подобной выходки просто вызвал бы тебе такси, благосклонно позволив собрать шмотки - выметайся, наигрались... Я не перестал тебя любить после этого ножа в спину, но это тебе не награда. Это твой кошмар на сегодня и до тех пор, пока я не справлюсь с подобным предательством...

       Вернулись к тому, с чего начали. На коленях, пусть на мягкой опоре матраца, с перетянутыми цепью запястьями. Ну, и куда же без твоих слез, которые сначала вызывали мгновенную эрекцию, потом сердечный спазм, а теперь же всплеск черно-красного удовлетворения. Ничего не меняется, гребаный замкнутый круг.

       - Давай проверим, как далеко шагнул технологический прогресс? - сегодня я заставлю тебя лезть на стенку. Но лучше побереги силы, потому что все твои просьбы я проигнорирую. Здоровью это вряд ли угрожает.

       Задергалась... Чтобы не резала своими воплями по нервам, вставим кляп. Сама же потом оценишь мою доброту, когда будет желание продать душу дьяволу ради одного прикосновения.

       Всегда полагал, что секс-шоп торгует подобным ассортиментом жужжащих фаллоимитаторов лишь прикола ради. Тем не менее, парочка этих веселых штук нашла свое место в моей коллекции. Ради такого случая. Прости, девочка моя, живого члена ты сегодня не получишь. Просто сорвусь и растерзаю тебя нахрен до внутреннего кровотечения и отеков.

       Злость держит руку на пульсе контроля, а Тьма не позволяет накатившему вожделению захватить власть и отменить эту сладкую экзекуцию. Не смогла ты долго оставаться беспристрастной, как бы не хотела меня в этом убедить.

       Я глух к твоему отчаянному мычанию в шарик кляпа, к попыткам избежать вторжения в истекающую соками киску. Это уже не крики в тугую резину, это сладострастные стоны с невысказанной просьбой об освобождении. Я терпелив. Сантиметр за сантиметром. Медленными движениями или резкими толчками, в таком состоянии тебе все равно, как. Впрочем, долго дергаться из стороны в сторону у тебя и не получается. Выключаю скорость. Хорошего понемножку.

       - Моя сука что-то пытается мне сказать? - поднимаю пальцами за подбородок, вглядываюсь в потемневшие от неудовлетворенного желания глаза. - Я не понимаю по-китайски, так что извини! Сегодня ты не кончишь. Завтра, впрочем, тоже. Сажусь рядом, смахиваю пальцами ее слезы. Самым нежным касанием. Знаю, чего ты хочешь. Может, еще сама не понимаешь... Выбить болевыми атаками собственное отчаяние. Мне жаль, но я обещал не причинять тебе физическую боль, а я хозяин своего слова. Провожу кончиками пальцев по растертым запястьям. Намеренно ведь дергалась, чтобы получить дозу кратковременной боли! Ничтожно мало, чтобы погасить агонию в душе, даже на несколько секунд. Подсознание делает выбор за тебя, ты еще не поняла, что нуждаешься в искуплении через совсем не лайтовую версию физического наказания. Наверное, стоило загнать тебя в подобные рамки гораздо раньше, чтобы ты полюбила плеть до ломоты в суставах и сама умоляла меня об этом!

       Терпеливо жду, когда выровняется дыхание и иссякнет поток неразборчивых нецензурных выражений. Справилась? Ошибаешься.

       - Вернемся к нашим воспитательным мерам!..

       Наверное, уже далеко за полночь, когда я заставляю себя остановиться. Юлька уже просто колотится в судорогах неудовлетворенного желания, сминая простыни и стирая в кровь свои кисти, слезы, стоны и мольбы перешли в затяжные сухие рыдания.

       - Хватит истерить. Я сказал, ты сегодня не кончишь!

       Размыкаю браслеты на руках. Сердце пропускает два режущих болезненных удара при виде кровавых полос... За шаг до того, как слизать мелкие капельки крови и прогнать прочь экспансию этого выгодного мне самому агрессора! Но нет, сука на букву D, ты же не позволишь мне так просто выиграть! Миг, и алую плоскость нахлынувшего чувства заливает чернилами, углубляя это оттенок до темно-бордовой непримиримости. Отталкиваю руки своей любимой и ненавистной сейчас одновременно невольницы, на корню пресекая попытку прижаться теснее в немом ожидании необходимого, как кислород, удовлетворения.

       - Если ты решила, что с тебя их снимут на ночь, глубоко просчиталась! - ласково поясняю в недоуменно прищуренные глаза. - Кровью вряд ли истечешь, остальное заживает.

       Ее еще выгибает и трясет в моих объятиях в ожидании развязки. С почти легким сердцем игнорируя эти отчаянные движения вместе с умоляющими стонами в шарик кляпа, поднимаю на руки. Знакомый близкий маршрут до ванной комнаты, перехватываю руки, впечатываю в стену с песочно-черным кафелем. Кляп на месте, но ты даже не решаешься к нему прикоснуться. Много чего осознала, в первую очередь, бесплодность такого сопротивления... И то, что не сможешь выторговать себе прощение или боль через непокорность.

       Ты не сопротивляешься, потому что возбуждена до предела. С робкой надеждой, что я позволю забиться в оргазме под своими пальцами, кожей от твоего скольжения или просто прикосновения острых струек душевой насадки. Не тороплюсь тебя разочаровывать.

       - Ноги! - коленом раздвигаю в стороны, придерживая за талию, чтобы не поскользнулась на мокрой плитке. Безошибочно понял, что ты пытаешься сделать. В таком состоянии тебе достаточно секунд на десять сжать бедра. Почти вижу, как плавится под моими пальцами вся твоя воля в стремлении остаться непредвзятой. Как выгибается каждая мышца навстречу нажиму намыленной губки и струйкам воды, как неосознанно скользит грудь по кафелю, в попытке избавиться от невыносимого желания. Прости, любимая, у меня иные планы, как бы не хотелось сейчас тебя отдолбить раком, прямо на полу, растирая в кровь твои колени в комплект к запястьям. Не так, как прежде, чтобы охрипла от боли в кляп, протаранив до самой матки резкими ударами.

       От прикосновения полотенца - новый разряд конвульсий по коже, и даже безостановочно льющиеся слезы тому не помеха. Как ничтожно мало тебе сейчас надо? Боюсь, что мой план потерпит крах, тебе хватит и неосознанного скольжения по шелку простыней.

       Распутываю крепления кляпа, даю полминуты отдышаться.

       - Есть хочешь? Пить? Советую подумать, до утра у тебя такой возможности не будет.

       Хорошая тактика. Называется "пойду пешком назло кондуктору". Молчи. Я убил в себе дар читать твои мысли, поэтому будем считать, что ничего тебе не надо из вышеперечисленного. Ловлю умоляющий взгляд, на какой-то момент. Давай, говори! Нет кляпа, ничего не мешает! Просто поразительно, как в таком состоянии у тебя остаются силы играть в гордость. Передумала?

...Не дай мне никуда исчезнуть. Не дай приблизить пропасть нашей бездны еще одним безумным проступком, который сожжет между нами мосты окончательно. Ты никогда не узнаешь, но я не смогу забыть. Попроси меня остаться. Включи здравый рассудок, как могла прежде, раскладывая по полочкам. Знаю, раньше я не желал тебя слышать, почему ты оставила эти попытки? С твоим безбашенным упрямством! Прямо сейчас, попроси меня никуда не уходить!

       Молчание. Взгляд - куда угодно, в потолок, в стену, в пустоту - словно там что-то дико интересное. Даже когда я смазываю твои руки какой-то заживляющей мазью и обматываю шелковыми платками. Даже когда поверх этого шелка снова застегивается сталь браслетов. Когда контрольным ударом замыкает твои щиколотки, растянув их на цепях к столбикам кровати, чтобы не смогла нарушить мой запрет на удовольствие. Ты мне не союзник в борьбе с Darkness. Ты не гарант даже ее экспансии. Холодная ярость врывается в кровь морозными иглами, замедлив ее бег, еще немного, и скует тонкой корочкой льда с графическим принтом.

       Я тороплюсь уйти. Не знаю, что тому виной - твой пустой взгляд или дрожащие барьеры моей ярости. Настойчивое желание трясти тебя за плечи до сотрясения мозга, до самого осознания. До отчаянного вопля "не смей нас убивать!" Забить на обещания не причинять никакой боли, отхлестать по щекам до алого румянца, чтобы, наконец, пришла в себя, чтобы ушло это гребаное ощущение того, что я только что потерял что-то жизненно необходимое, то, к чему стремился, наверное, всю свою жизнь и так и не смог вовремя разглядеть!..

 

       Твои пальцы сведет судорогой от этой показательной манеры, крашеная дурочка. Заляпаешь свою белую, завязанную под грудью блузку растворимым ресторанным кофе, и все понты полетят к чертям. Что ты тут забыла? Ты на гейском курорте всех времен и народов, "снять мальчика на вечер" здесь актуально лишь для этих самых мальчиков. Эти игры на показ с холодным показным равнодушием в заблестевших от азарта глазах я научился считывать еще в школе. В одном тебе не откажешь, в твоей упрямости. Отсканировала натурала? Девочка, тебе проще было бы срезать гомосексуалиста. С ними все понятнее. Максимум, научил бы красить глаза в утонченном варианте, минимум, устроили бы пижама-пати, как две подруги. Ты готова к тому, что нужно натуралам типа меня?

       Нежный, не раздирающий горло дым, ласково обволакивает трахею одной неспешной затяжкой. Кальян тут всегда наилучший, ответственный за это турок знает свое дело и не зря ест свой хлеб. Терпкий привкус кофе, смягченный молоком. Единственная слабость без вреда для здоровья раз в полгода.

       Меня настораживает собственное безразличие. И все это вопреки тому, что у девчонки большая грудь и тонкие кисти. Длинные ноги и черный цвет волос. Еще полгода назад я бы завелся в предвкушении до такой степени, что завалил бы прямо в WC ресторана. Скучно. Пресно. Нет желания даже подняться и заговорить с ней. Кто из нас в намеренном поиске приключений на свою пятую точку?

       Она чувствует мой пристальный взгляд и манерно отставляет чашку с наверняка остывшим кофе. Пытается достойно встретить его, но черта с два я это позволю. Что-то меняется в ее надменном лице, опасливое удивление, секундное колебание. Вот, выход. Стрельнуть глазами в сторону входа, словно кого-то ждешь, и вообще не хотела на меня смотреть. Так, случайно зацепилась. Лучше б так и было. Я поднимаю бокал с так и не тронутым коньяком, легко отсалютовав в ее сторону, но при этом не двигаюсь с места. Мне глубоко плевать, продолжится наше общение, или же нет.

       Проходит немногим больше пяти минут, прежде чем она решительно, заправив подрагивающие пальцы за пояс облегающих джинсов, направляется к моему столику. Я тебя умоляю, фильмов насмотрелась? Я сейчас согласно сценарию должен открыть рот, изумленный твоей красотой и смелостью, или галантно отодвинуть стул?

       - Привет, - вспыхнувший интерес или безнадега от провальных поисков добавляет в ее голос нотки смелости. - А... Вы не против, если я присоединюсь... понимаете... Я ждала подругу, а она не пришла... Просто страшно, уже поздно, а я...

       - Хорошая подруга, - игнорирую ее вопрос. - У нее нет мобильного телефона?

       - Она его вечно где-то забывает...

       Наслаждаюсь бесценной минутой ее переминаний с ноги на ногу, прежде чем кивнуть, молчаливое позволение присесть.

       - Меня Валькирией зовут.

       Господи, взорви мне мозг, если я должен это выслушивать!

       - Я вижу. А теперь ответь правильно.

       - В..Валя... - в глазах замешательство. Еще одна бесхребетная дичь. Я начинаю приходить к выводу, что такие, как Юля, рождаются раз в тысячу лет. Чаще нельзя, чтобы не истребили всех мужчин своим темным вызывающим шармом и не свели с ума эволюцию.

       - Значит так, Валя, - темная сторона берет свое, и я улыбаюсь уже привычной улыбкой, которая может напугать и загипнотизировать одновременно. - На парковке черный "туарег". Один, не ошибешься. Хочешь развлечься - через пять минут ждешь меня возле него. Нет - никто не в претензии. Вперед. Я люблю курить в одиночестве.

 

...  - Ты в порядке? - нейтрально спрашиваю спустя час, заправляя ремень обратно в шлейки брюк. В ее глазах шок и немое восхищение

       - Ты кто?

       - Я этот, как там... Из 50 оттенков серого. Понравилось?

       Дай мне повод запомнить этот вечер, назови меня психом, не смотри с этим тупым обожанием, жертва растиражированной литературы! Тебя что, каждый день жарят ремнем?

       - Понравилось... А... Ты уходишь? У нас же даже не было секса...

       - Секс у тебя может быть каждый раз. Такое - вряд ли.

       - А когда мы увидимся снова?

       Я сейчас точно расфигачу гипсокартон отдельной перегородки от подобной тупости. Мне просто хочется сбежать. Нет, даже телепортироваться. Динозавры вымерли именно поэтому, не вынесли сноса пространственно-временного континиума, когда дичь сама добровольно выстроилась в очередь, чтобы попасть к ним в глотку.

Отрывисто целую ее лоб в сухом подобии ласки.

       - Когда приобрету вертолет, чтобы по всем законам жанра. Я найду тебя, крошка!