Мы спустились на парковку. Мне все интересно было – на какой машине ездит столь импозантная женщина? Я бы не удивился, если бы это был бентли. В голове, правда, вертелось, что есть какая-то другая машина, которая ей бы очень пошла. Я шел за Татьяной Георгиевной, и, когда мы поравнялись с белым тонированным лимузином-ягуаром – я понял – оно – то самое – Татьяна Георгиевна имеет вкус. Директриса села на место за водителем, мне велела сесть на заднее сидение рядом. Водитель завел машину, и мы куда-то поехали, причем нас никто не подрезал, на хвосте вплотную тоже никто не висел, очень часто уважительно пропускали, и мне тоже захотелось иметь ягуар. Правда, другого цвета. Похожее чувство у меня было очень давно – в каком-то кафе чуть ниже средней руки, хотя мне казалось, что там шикарно, я пил кофе из фарфоровой чашечки стоимостью в половину моего тогдашнего достатка, и увидел на руке одного из посетителей часы. Вернее, Часы. Нет, они не были из золота. Скорее всего, они были из нержавейки или чего-то похожего. Никаких лишних деталей. Черный циферблат. Крупные, но очень породистые стрелки. Эти часы врезались мне в память и несколько лет периодически всплывали у меня перед глазами как живые… А потом я напрочь забыл как они выглядят. Но эмоции мои память сохранила. Я точно помнил, что их хотел безмерно…

Интересно, ученые (ага, британские) доказали, что мы не помним свои сны. Мы помним слепок памяти со своих снов. Видимо, это как первая чувство к девушке – саму девушку можешь уже не помнить, но какое-то приятное чувство (даже если она в грош не ставила отношения или вообще играла в одни ворота) все-равно остается…

Татьяна Георгиевна по дороге молчала. Видимо, была погружена в свои мысли. Кстати, может и неважно, но я обращаю внимание на такие вещи – радио она включила с классическими мелодиями. И это правильно. Я считаю, что должен быть закон, запрещающий включать в ягуарах хрень. Нужно конфисковывать ягуары у таких владельцев. Потому что это кощунство. Пока я это обдумывал, перед ягуаром резко затормозила какая-то машина и заблокировала проезд. Сзади тоже какой – то микроавтобус встал. Слева нас поджала милицейская десятка. Справа бежали люди в форме. Похоже, нас вели от самого офиса.

Какой-то мужчина стал дергать ручку двери со стороны Татьяны Георгиевны. Сообразить, что это спецоперация по захвату опасных преступников было несложно.

Водитель лимузина открыл дверь и побежал во дворы. Странно, но его никто «не замечал». В его сторону никто не смотрел, само собой его не преследовали.

Татьяна Георгиевна при этом была спокойна как истинная леди.

– Не волнуйтесь. Большой бизнес всегда рождает завистников и желающих его отнять. Для отъема одним из сопутствующих действий … (ручку двери уже дергали всерьез) …является липовое уголовное дело на главного учредителя… Любая статья, которая изолирует на время собственника…

(ручку дергать перестали. Чей-то голос сказал, что сейчас телевизионщики подъедут, тогда и вскроют дверь. Еще попросили понятых подойти поближе)

– …Так вот, в такие моменты нужно иметь два телефонных номера – хорошего адвоката и генерала ФСБ. Вот ему-то мы сейчас и позвоним…

Спереди к машине подошел какой-то тип. Он гадливенько улыбался и поставил на капот маленький блочок с антенной.

Татьяна Георгиевна недоуменно посмотрела на свой сотовый. Попробовала еще раз набрать номер. Потом еще. Я посмотрел на свой – индикатор сети показывал ее отсутствие.

– Бесполезно. Они глушилку включили. Не дозвонимся.

Татьяна Георгиевна по-прежнему была спокойна как удав на солнце.

– Ну, пусть ищут. У меня ничего такого нет.

И тут я понял.

– Татьяна Георгиевна, расклад такой. Один из них – в форме ФСКН. Ну, по обороту наркотиков, которые. Подлянка, скорее всего, внутри салона. Скорее всего, под креслом или в кармашке каком-нибудь… Водитель подкинул, скорее всего – неспроста сбежал, сволочь.

Я наклонился и – точно – в отсеке с бутылкой шампанского лежала целлофановая колбаска с белым порошком.

Татьяна Георгиевна оставалась внешне спокойна, хотя лицо ее приняло максимально возможный оттенок белого. Я стал думать. Мозг! Думай!

Сжечь? – нереально и не поможет.

Проглотить? – помру, наверное.

Засунуть себе и ей в …э… ну, вы поняли – помрем.

Высыпать в бак? – у меня ни отвертки, ни времени до бака добраться.

В вентиляцию? Собаки найдут. Думаю, скоро их подгонят.

В диван засунуть? – найдут.

– Татьяна Георгиевна, а ваш фсбшник вас точно отмажет?

Она вздрогнула и как-то неуверенно кивнула.

– А то я тут подумал, что до того, как он подключится, нас в прямом эфире покажут – у телевизионщиков слишком много проводов для простой записи. Да и это было бы логично – в прямом эфире раскрыть сеть наркокартелей, прикрывающихся кадровыми агентствами для вербовки клиентов и пушеров. Вас общественность потом бы порвала. Да и на суде шансов не было бы.

– Кто такой пушер?

– Ну, продает в розницу эту дрянь который.

Вокруг нас уже похоже все были в сборе – и понятые, и телевизионщики, и омон, и еще какие-то люди в обычной одежде, но с печатью стали в глазах.

Я посмотрел на Татьяну Георгиевну и, на какое-то мгновение, понял – она всего лишь женщина. Из плоти и крови. Которую сейчас растопчут. Всего лишь беззащитная женщина… Которая, похоже, скоро упадет в обморок…

Я взял ее за волосы и дернул ее лицо к себе. Пустота в ее глазах тут же сменилась на гнев.

Поймав ее руку, которой она хотела влепить мне пощечину, я громко крикнул – Стоп!

Это ее отрезвило.

– Татьяна, времени мало. Слушай сюда и не выдрючивайся. Ты замужем?

– Нет. Как вы сме… К чему вопро..

– Заткнись. Пока нет собак – прорвемся. Мне нужна шариковая ручка и курка водителя. А еще мне надо срочно, очень срочно, чтобы ты подержала меня за член…