Несгибаемый коммодор

Тирион Луи

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «АЛКИНООС»

 

 

«Алкиноос» — это великолепный грузовой звездолет, способный доставить на Землю пятнадцать тонн редких металлов и руд из самого что ни на есть дальнего космоса. После установления столсами контакта с человечеством он, разумеется, был оснащен классической системой двойной тяги.

Понятно, что звездолет состоял не из одних только трюмов: его сто семьдесят пять изоспейсов позволяли запросто перебрасывать шахтерские бригады в любую точку Галактики. Как правило, ребята в этих бригадах подбирались с авантюрной жилкой, и жизнь на их долю выпадала несладкая. И если земляне, посиживая у себя дома, наслаждались наконец-то обретенным миром и спокойствием, то эти крутые парни разбрелись по бесчисленным планетам с самыми жуткими природными условиями.

Нужда в космических горнопроходцах была огромная, а вот законтрактовать подобную публику на зажиточной к тому времени Земле было, можно считать, делом безнадежным. А посему в роли палочки-выручалочки чаще всего выступали заключенные, осужденные за те или иные деяния уголовного характера. Год работы на руднике где-нибудь в космическом захолустье приравнивался к пяти годам тюрьмы, да и деньжат под конец скапливалось немало. Так что порой соглашаться на подобные предложения для них был явный резон.

И все равно, даже на этих условиях затащить людей на шахты планеты Алонита-2 можно было только в принудительном порядке.

Выдержки из бортового журнала «Алкинооса»:

Командир корабля: коммодор Джорд Маоган.

Алонита-2, 8 октября 2130 г.

Время земное (ЛЗВ) 8 ч. 00 мин.

Итак, на борт уже загружено 850 тонн стриферрила, и если сегодняшние беспорядки не возобновятся, то «Алкиноос» вполне готов стартовать хоть завтра. Дело в том, что горняки решительно потребовали эвакуировать их всех, до последнего человека, по окончании погрузочных работ. Уступить им — значит поставить крест на базе жизнеобеспечения на Алоните-2, на обустройство которой ушло два года напряженного труда. Тем не менее ради справедливости должен признать, что со времени нашего последнего сюда рейса положение на планете катастрофически ухудшилось.

Средняя температура, составлявшая тогда ночью 37°С, недавно перевалила за 41° в тени, а в полдень достигает и всех 80°. И это в самый разгар здешней зимы! Думается, что подобная аномалия вызвана пока что трудно объяснимым повышением содержания углекислого газа в атмосфере Алониты-2.

Влажная жара заметно подстегнула плодовитость рыжих плоров — местных растений-липучек со студенисто-образными листьями. Они чувствуют себя вольготно буквально повсюду, расплодились безмерно, и теперь, чтобы пробиться к рудничному полю, приходится каждый раз прибегать к помощи огнемета.

Мало того, ни на минуту не утихает бешеный ураган, гоняя по небу мерзкие, зеленоватого оттенка, облака и вздымая в океане, что по соседству с нами, грандиозные валы высотой метров в тридцать.

Медно-красные волны с неумолкающим ревом штурмуют прибрежные скалы, а ржавые брызги оседают на обшивке корабля. Беда в том, что местная океанская водица — в сущности высококонцентрированная кислота, фактически сжигающая на своем пути все и вся. Так, вчера напрочь вышли из строя три гусеничные танкетки для перевозки руды — их оси разъело в одночасье. Этому бичу — коррозии — не поддается только стриферрил. Но, к сожалению, из этого редкого металла сделан только корпус звездолета. Если неистовство стихии затянется, не уверен, что системы земной базы на Алоните-2 сумеют продержаться более шести месяцев. А натиск бури между тем все усиливается.

9 ч. 2О мин.

Только что встало солнце, и в его гнусном сиянии пейзаж заиграл бредовыми тенями. Сразу же почти полностью прервалась радиосвязь — все забивает магнитная буря, динамик выплевывает лишь какую-то звуковую абракадабру.

9 ч. 32 мин.

Истошно завыли аварийные сирены. Ветер настолько силен, что стал дергаться 65000-тонный космический грузовоз. Решил выяснить, что происходит на командном пункте.

 

Глава первая

Старший штурман Роллинг показал на солнце.

— Взрыв неминуем. Собственно говоря, это уже не солнце, а новая.

Прильнув к окуляру небольшого телескопа, Джорд Маоган пристально всматривался в корону голубоватой звезды.

— Вы уверены в этом, Роллинг? В конце концов это может оказаться всего лишь оптическим обманом.

Роллинг, не говоря ни слова, протянул Маогану пачку снимков.

— Взгляните сами, коммодор.

Маоган быстро перебрал ее.

— Да, пожалуй, вы правы, Роллинг. Оно действительно бурно разгорается.

Сохраняя полнейшее спокойствие, Маоган сел.

— В котором точно часу произойдет взрыв? — поинтересовался он.

Вопрос был задан ровным, бесстрастным тоном. Его визави Роллинг держался точно так же. Пара что надо, прошла жесточайший отбор. В космосе подобное сочетание в руководстве кораблем может оказаться фактором первостепенной важности.

— Сегодня ночью, в шесть сорок.

— Данные введены в компьютер?

— Так точно, коммодор. — Прямо перед Роллингом стоял гладко отполированный металлический столик, украшенный эмблемой «Алкинооса» — внушительных размеров кондором, уносившим ввысь стальной шар. Старший помощник взял лежащую на столе карточку. — Компьютер исключил два возможных варианта: это не переменная звезда и не пульсар. Его вывод однозначен: мы имеем дело с новой, и даже, вне всякого сомнения, со сверхновой.

— Скорость истечения раскаленного газа?

— Десять тысяч километров в секунду. К настоящему моменту внешний диаметр звезды увеличился больше чем вдвое, и теоретически первые протуберанцы могут лизнуть нас через двадцать семь часов тридцать минут. — Он положил карточку на место. — К этому времени, разумеется, все мы уже просто-напросто испаримся — Взглянув на Джорда Маогана, он небрежно добавил: — Пока что тепловое воздействие надвигающегося взрыва звезды сравнительно невелико. Температура порядка двухсот градусов на высоте десяти тысяч метров, но, по моим расчетам, ее прирост в данный момент составляет градусов полтораста в час. — Сверившись с перфокартой, он уточнил: — Кривая экстраполяции показывает, что уже в следующий час она достигнет восьмисот градусов, а через пару часов и всех тысячи двухсот.

Джорд Маоган поднял голову и посмотрел на часы звездного времени.

— Естественно, — продолжал Роллинг, — это не более чем теоретические выкладки. Еще ни одному землянину до нас не приходилось находиться к взрывающемуся светилу так близко.

Маоган оставил реплику Роллинга без ответа. Он быстро просчитывал ситуацию в уме.

— Получается, что в одиннадцать тридцать температура верхних слоев атмосферы поднимется до двух тысяч семисот градусов.

— Да, если верить науке.

— А в космическом вакууме?

Роллинг только развел руками.

— Ну конечно же, — согласился с ним Маоган. — Не вижу, каким образом это можно было бы выяснить.

Внешняя оболочка «Алкинооса» была сделана из гофрированного стриферрила и представляла собой ячеистую структуру — Это значительно снижало вес корабля и поразительно повышало его сопротивляемость. В целом по корпусу было разбросано несколько миллиардов таких ячеек, и каждую из них заполняла окись сториума. В принципе это позволяло звездолету нормально функционировать даже в среде, раскаленной до трех тысяч двухсот градусов.

Маоган на секунду задумался.

— Корпус выдержит.

— Да, но не система внутреннего охлаждения, — уточнил Роллинг.

— Знаю, — сухо оборвал его Маоган. — Поэтому в одиннадцать тридцать мы обязаны выйти на скорость ухода в состояние пространственно-временного сжатия.

Роллинг с сомнением покачал головой:

— Никто и никогда еще не пытался делать это в пределах звездной системы. Даже столсы не решались.

Маоган щелчком сдвинул фуражку на затылок.

— У нас нет выбора Роллинг. Так что позаботьтесь, чтобы к этому времени все люди были в целости и сохранности на борту корабля, а я займусь подготовкой к старту.

Он еще раз посмотрел на часы.

— Роллинг?

— Да, коммодор?

— Через сорок три минуты наглухо задраить все входные люки. И никакого снисхождения к опоздавшим.

— А вы объявите об этом по радио… Если, конечно, вам удастся это сделать…

Стафф Логан, обнажившись по пояс, вгрызался в породу в самом дальнем конце забоя. Какое-то немыслимое, фантастическое создание этот Стафф. Вес — сто пятнадцать кило. Гора сплошных мускулов. Единственный доброволец на всю шахтерскую бригаду. Напоминая по мощи носорога, Стафф органически нуждался в постоянном физическом напряжении. На Земле людям такой породы давно уже не было места. Как он сам частенько зубоскалил, там теперь блаженствовали яйцеголовые. Но при освоении никем не потревоженных планет стальные мускулы зачастую все еще ценились весьма высоко, независимо оттого, башковит или нет их обладатель.

Орудуя пневматическим отбойным молотком, Стафф исступленно вспарывал стриферриловую породу. Он выкладывался полностью. Крупные куски руды летели из-под молотка, потное тело было облеплено красноватой пылью. В эту минуту он напоминал грозного демона в экстазе разрушения.

Доверху заполнив вагонетку и не зная, куда дальше девать наработанную руду, он отставил инструмент и пару раз вдохнул кислороду.

Потом подошел к микрофону внутренней связи.

— Эй вы, шайка лентяев, там, наверху, какого черта волыните? — рявкнул он.

В ответ — ни слова. Удивившись, гигант потыкал в набор разноцветных кнопок и подергал за все подвернувшиеся ему ручки. Контрольный красный огонек исправно подмигивал, показывая, что сама система находится в рабочем состоянии. Вот только на выходе из ствола шахты не было ни души.

— Тьфу! Эти мерзавцы, наверное, опять решили поиграть в революцию, — проворчал он. — Сборище замухрышек! Это надо же — бросить меня в шахте! Ну даром им это не пройдет!

Он машинально вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб. Что-то уж слишком жарко, даже для него; да и воздух какой-то спертый. Стафф еще раз приложился к кислородному баллончику.

— Что за ублюдочная планета! — ругнулся он.

Спотыкаясь о валявшиеся повсюду куски породы, он направился к установленному в глубине отсека пневматическому подъемнику. На его счастье тот представлял собой совершенно автономную и на редкость бесхитростную конструкцию: по двум вертикальным полозьям скользила шахтерская клеть. Она приводилась в движение расположенным под нем малюткой-реактором. Примитивно, конечно, но зато на удивление эффективно. Стафф ухватился за широкую выгнутую ручку и отжал ее до отказа.

Клеть рванула вверх слишком стремительно, а ее тонкий металлический каркас просел под тяжестью такого великана, как Стафф, но, разъяренный до предела, тот не обращал никакого внимания на то, что происходило вокруг, свирепо уставившись в зеленоватое жерло ствола. За шумом мотора подъемника Стафф не расслышал разбойничьего посвиста разгулявшегося снаружи ветра, за что немедленно, как только вынырнул на поверхность, поплатился оглушительной оплеухой разъяренной стихии. Его вытряхнуло, как щепку, из сиденья и с такой силой швырнуло оземь, что он распластался ниц. И только тогда Стафф сообразил, что коллеги, возможно, вовсе и не бросали его на произвол судьбы, а, скорее всего, сами были сметены этим невиданной силы разбушевавшимся ураганом. Зловещее темное небо было сплошь исполосовано зигзагами молний. От их разрядов дымилась набухшая влагой поверхность. Непрерывные раскаты грома вперемешку со стенаниями бури оглушали диким грохотом. Настоящее светопреставление!

Будку подъемника снесло с бетонного цоколя, а само административное здание рухнуло. Стафф осторожно пополз по клейкому и вязкому ковру из сорванных с рыжих плоров листьев до ближайшей скалы, рассекавшей, подобно волнорезу, ураганные порывы ветра, и, укрывшись за ней, мало-помалу пришел в себя.

И тут же осознал другую нависшую над ним опасность — испепеляющую жару. Временами порывы взбесившегося ветра безжалостно опаляли его раскаленным воздухом чуть ли не до ожогов; он задыхался. Стало очевидным, что в этих условиях ему ни за что не удастся добраться до «Алкинооса». Шесть километров пути! Он просто физически их не выдержит. Да и какая уверенность в том, что звездолет уже не взлетел или сам не потерпел катастрофу?

Именно в этот момент Стафф и заметил модуль. Машина кувыркалась, как комок бумаги, подхлестываемая беспощадными шансами урагана. Когда она поравнялась с его укрытием, Стафф выпрямился и в сверхчеловеческом напряжении, на исходе сил, выбрав благоприятный момент, рывком затянул ее под скалу.

Внешне модуль выглядел вполне сносно, а в кабине даже потрескивал радиоприемник. Сквозь оглушающий треск помех Стаффу удалось распознать голос Джорда Маогана. Тот без устали повторял одно и то же:

— «Алкиноос» стартует через тридцать девять минут. У вас осталось тридцать девять минут, чтобы пробиться к кораблю…

Эти слова подстегнули, но одновременно и ужаснули Стаффа.

Если уж вплотную встал вопрос о срочном, в сущности аварийном, отлете «Алкинооса», значит, эта буря действительно нечто дьявольски опасное. Тем более что стихия не только не успокаивалась, а все больше набирала разрушительную силу. Но все равно, одернул себя Стафф, даже в такой чрезвычайной ситуации Маоган его не покинет. Он был уверен в этом. Стало быть, он, Стафф, был обязан немедленно откликнуться на призыв коммодора и, спасая свою шкуру, найти способ добраться до звездолета.

Дважды молния впивалась в грунт совсем рядом со скалой. На Логана пахнуло волной ледяного холода, которая тут же сменилась потоком невыносимого жара. Потом последовал каскад брызг разбушевавшегося океана. Кислотная вода нещадно жгла кожу Стаффа, ион, пытаясь как-то оградить себя, лихорадочно вымазался вязким соком рыжих плоров. Только после этого он тщательно осмотрел модуль. Мотор работал нормально, и с виду машина вполне могла отправиться в путь. Только уж слишком легка она была для этих адских условий. Совершенно ясно, что, выскочив из-под скалы, она вновь станет игрушкой для сумасшедшего ветра.

Страшная опасность придала сил. Стафф, схватив ручной бур, принялся крушить кузов модуля, стараясь не задеть шасси и мотор. Делал он это самозабвенно, иногда смачно покрякивая. Раскурочив машину, он с помощью рычага подкатил к ней обломок скалы килограммов на сто пятьдесят и водрузил его на раму шасси.

Несмотря на внешнюю неуклюжесть, Стафф работал споро, был собран и точен, ни одного лишнего движения.

— «Алкиноос» стартует через двадцать две минуты, У вас остается двадцать две минуты, чтобы успеть добраться до корабля, — прорезался голос Маогана

Стафф запустил мотор и оценивающе взглянул на расстилавшуюся перед ним дорогу.

Нет, бесполезно, он все равно не проедет. Скользкие листья рыжих плоров устилали дорогу, превратив ее в студенистый каток. Чертыхнувшись, горняк дополз до развалин конторы шахты, отыскал там стальные цепи, которыми соединяли вагонетки с рудой, и принялся наматывать их — на ведущие колеса своей колымаги. После этого модуль стал выглядеть как трактор для сельскохозяйственных работ, сооруженный человеком каменного века. Стафф расстегнул свой шахтерский пояс, лег на металлическое днище, крепко привязал себя к раме, обеими руками вцепился в рычаги управления и, вздохнув, швырнул свой диковинный аппарат в могучий вихрь, безумно метавшийся над планетой.

В командной рубке «Алкинооса» было тихо, никакой нервозности. Коммодор Джорд Маоган заканчивал подготовку к старту. Он внимательно наблюдал за показаниями трехсот коммутаторов и прочих приборов, ежесекундно контролировавших сложнейшую жизнь звездолета и непрерывно выдававших информацию сериями по двустам восьмидесяти параметрам. Капитан приступил к обратному отсчету времени. Систему внутреннего охлаждения он перевел в замедленный режим работы.

Пассажиры заняли свои места в изоспейсах. Шлюзовую камеру закрыли. Собственно говоря, «Алкиноос» был уже полностью готов взлететь, но до установленного капитаном момента оставалось еще семь минут. Джорд Маоган выжидал, поскольку до сих пор не объявился Стафф Логан.

Он давно уже понял, что насмерть напуганные неслыханной свирепостью урагана уголовники, работавшие на поверхности, удрали с рудничного поля к звездолету, даже не удосужившись предупредить о беде работавшего в штольне Стаффа.

Маоган был прекрасно осведомлен об их умонастроении, знал, что урки свирепо ненавидели шахтера за то, что тот вызвался поехать на Алониту-2 добровольцем и осудил их вчерашнюю бузу. Они считали Стаффа штрейкбрехером и, без сомнения, сочли момент достаточно благоприятным для того, чтобы избавиться от него. Джорд Маоган, конечно, припомнит им это, но позже, если «Алкиноосу» посчастливится добраться до Земли. А пока что коммодор ограничился тем, что проявлял выдержку и терпение, надеясь, что Стафф сумеет выкарабкаться, сумеет уложиться в установленные сроки.

Он бегло взглянул на температурную кривую, переданную ему Роллингом. Она соответствовала расчетной. Интенсивность же радиационных поясов явно возрастала намного быстрее, чем они ожидали. К тому же в космическом вакууме обозначился фактор «Ф». Джорд Маоган включил интерфон.

— Роллинг, что это еще за фактор «Ф»?

— Понятия не имею, коммодор.

— Что сообщает на этот счет компьютер? Вы ввели в него эти данные?

— Так точно, коммодор, но у искусственного мозга недостает информации для ответа. Представляется, однако, что этот злополучный показатель есть не что иное, как свидетельство появления нового типа излучения. Последствия его воздействия мы предугадать не в состоянии.

— Быстро ли оно усиливается?

— Весьма, коммодор, в три раза быстрее, чем температура. — Роллинг замялся. — Могу я высказать свое предложение, коммодор?

— Слушаю вас.

— Считаю, что стартовать надо немедленно. Чем быстрее взлетим, тем меньше риска.

Маоган взглянул на часы звездного времени.

— Осталось еще четыре минуты, Роллинг, и Стафф пока не вернулся.

— Слушаюсь, коммодор, но свое мнение я вам. изложил.

Маоган отключил внутреннюю связь и врубил экран внешнего обзора.

Несмотря на помехи, искажавшие изображение, он буквально остолбенел от увиденного. По телу забегали мурашки.

К этому моменту неистовый ураган подчистую выдрал последние рыжие плоры, а океан предстал воплощением полнейшего вселенского хаоса. Медного окраса вода вздымалась шестидесятиметровыми волнами и приступом шла на прибрежную полосу. Круша целые скалы, океан легко взметал их вверх, затем отдавал на забаву чудовищным смерчам. Маоган содрогнулся. Если один из этих торнадо доберется до «Алкинооса» — прощай, звездолет! Еще один быстрый взгляд на часы. Да, Роллинг прав, но определенное им самим время пока не вышло, а Стафф все еще не появлялся.

И все же наступило то мгновение, когда он потянулся к кнопке старта. Но его рука замерла на полпути — неожиданно ожила внешняя связь:

— Коммодор! Я тут!

Джорд Маоган поискал глазами на телеэкране: откуда поступил этот сигнал, который он уже не надеялся услышать? Сначала он ровным счетом ничего не увидел. Но затем где-то метрах в ста от грузовоза коммодор заметил какую-то нелепую каракатицу, в полном смысле слова продиравшуюся сквозь частокол вихревых потоков. Маоган тут же распорядился:

— Роллинг, откройте входную камеру.

— Но время, коммодор, уже вышло. — Последовало молчание. — Я понимаю, насколько тяжело сделать выбор, но момент старта наступил, и невозможно…

— Откройте шлюз, — жестко потребовал Маоган.

Трижды модуль не опрокидывало лишь каким-то чудом. Намертво закрепленный на раме Стафф тем не менее не хуже бывалого яхтсмена на гонках управлял своим транспортом, выравнивая курс смещением грузного тела то влево, то вправо. В общем-то это у него получалось не так уж и плохо, но в конце концов стала давать сбой даже его абсолютно фантастическая выносливость. Задыхаясь, он заложил вираж, кое-как прикрываясь при боковом ветре ближайшим холмом. Сквозь шахтерские очки он уже различал вдалеке тяжелый контур входного шлюза.

«Нет, не откроют, — с горечью подумал он. — Не посходили же они там с ума, чтобы в подобной свистопляске пойти на это!»

В этот момент модуль накренился, упал набок, с трудом восстановил равновесие, задергался и затем крутанулся на месте. Исполинской силы электрический разряд разнес в пыль скалу по соседству, и Стафф отключился, погрузившись в черное забытье.

Дверь входной камеры с легким шелестом хорошо смазанных механизмов поехала в сторону, и на аппарель выползла автоматическая гусеничная танкетка, предназначавшаяся для проведения вулканических исследований. Маоган приказал загрузить в нее около тонны руды, полагая, что этого будет достаточно, чтобы противостоять чудовищной силе шквального ветра. Действовать в сложившейся обстановке надлежало максимально быстро. Маоган включил двигатель на полную мощность и рванул к искореженной машине горняка.

Стафф лежал, наглухо пристегнутый к перевернувшемуся модулю. Освободить его от пут в этих условиях было абсолютно невозможно. Тогда Маоган с помощью заднего манипулятора вернул модуль в нормальное положение, а затем, зайдя с тыла, двумя боковыми «клещами» крепко стиснул его с обеих сторон, придав тем самым, помимо собственной, и устойчивость тяжелой танкетки. Проверив надежность захвата, Маоган включил «полный вперед».

«Алкиноос» опаздывал с вылетом уже на три минуты.

 

Глава вторая

Оставшись один в командной рубке, Джорд Маоган снова облачился в космоскаф. Конечно, внутри «Алкинооса» он вроде был ни к чему, но во время старта в таких условиях следовало исключить малейшую небрежность: всякое могло случиться. Он на мгновение задержался взглядом на панели контрольных приборов, а затем решительно потянул за украшенную серебряным кондором полую рукоятку, запускавшую двигатели корабля.

Внутри помещения ничто не напоминало о безумной стихии, бушевавшей снаружи. Спокойно мурлыкала установка искусственного климата, весело прыгали стрелки на циферблатах, стремительно вычерчивались диаграммы на экранах.

Для «Алкинооса» этот ураган опасности не представлял, как, впрочем, и мощный энергозаряд облаков. При прохождении электрополя графики на экранах слегка подергались, но вскоре их кривые вернулись в нормальное положение. Момент старта еще никогда не доставлял хлопот Джорду Маогану.

Его больше волновало то, что им предстояло преодолеть. Несмотря ни на что, взбесившаяся атмосфера Алониты-2 все же продолжала играть для звездолета защитную роль, а вот контакт с возбужденным открытым космосом вызывал у него куда большее беспокойство. Особенно этот пресловутый фактор «Ф».

Маоган включил внутреннюю связь и приблизился к микрофону.

— Всем! Всем! — начал он. — Говорит коммодор Джорд Маоган. Мы только что покинули поверхность планеты и в ближайшее время выйдем в космическое пространство. Температура внешнего слоя корабля достигла двух тысяч семисот градусов, но пластиковое покрытие ЕХ-W выгорает в пределах нормы, обеспечивая тем самым безопасный тепловой режим корпуса. Напоминаю, что заполняющая ячейки окись сториума выдерживает нагрев до трех тысяч двухсот градусов, так что мы прекрасно вписываемся в предусмотренные параметры безопасности. Впрочем, климатическая установка пока что работает лишь на половину расчетной мощности…

Пока коммодор говорил, его внимание привлек резкий скачок в диаграммах, отражающих ход полета. Похоже, начались сбои в правом атомном двигателе. Но ничто в голосе Маогана не выдало зародившейся в нем тревоги.

— В то же время, учитывая чрезвычайные условия, в которых нам пришлось стартовать, — спокойно продолжил он, — прошу всех немедленно защелкнуть крышки изоспейсов. — Он на мгновение замолк. — Не исключено, что в самое ближайшее время мы будем вынуждены осуществить мгновенный внепространственный прыжок.

Не переставая говорить, Маоган одновременно пытался вручную отрегулировать контрольный коммутатор забарахлившего двигателя. Но в этот момент нештатный вид приняла другая кривая.

— Как только изоспейсы будут герметически закрыты, в них начнет подаваться усыпляющий газ. В этой, хотя и срочной, процедуре анабиоза нет ничего необычного, так что каких бы то ни было неудобств она вам не доставит.

Ни на секунду не прерывая своего обращения к команде и пассажирам звездолета, Джорд Маоган быстро перевел работу аппаратуры кондиционирования воздуха на максимальный режим, поскольку непонятно почему и совершенно неожиданно в мгновение ока испарилось все охладительное покрытие корпуса корабля.

— Попрошу ускорить выполнение указаний, — чуть быстрее, чем раньше, произнес он. — У меня тут забот хватает.

На сей раз до всех, должно быть, дошло, что происходит нечто не совсем обычное. Почти одновременно на пульте в рубке вспыхнули огоньки, показавшие, что все изоспейсы, один за другим, захлопнулись.

— И последнее, — невозмутимо закончил инструктаж Джорд Маоган. — Мне пришлось включить систему автоматического выпадения корабля из нашего континуума. Достигнув скорости отрыва, звездолет сам совершит вне-пространственный прыжок. Если за это время что-то случится со мной, после пробуждения командование перейдет к Роллингу.

Коммодор мягко опустил рычажок, включающий подачу газа в изоспейсы. Теперь все на борту, кроме него, забудутся сном, который позволяет человеческому организму безболезненно переносить фазу перехода. Покончив с этой процедурой, командир бросил взгляд в иллюминатор, Солнце, раздувшись до гигантских размеров, занимало уже половину видимого небосвода, а температура освещенной стороны корпуса звездолета подскочила до критической. Верно говорил Роллинг: задержка со стартом из-за Стаффа действительно может обернуться катастрофой, гибелью всех. Следовало уходить из этого пространственно-временного континуума в самом срочном порядке.

«Алкиноос» к этому моменту пересек орбиту Феоба, спутника Алониты-2 лунного типа. Теперь, согласно теории, приступать к подпространственному броску можно было не раньше чем через час.

Но такого резерва времени у него попросту не было. Обшивка корабля на той стороне, что была развернута к солнцу, раскалилась уже на сто градусов выше допустимой. Еще несколько минут — и окись сториума начнет плавиться.

Джорд Маоган вырубил атомные реакторы и с помощью боковых аварийных двигателей придал звездолету медленное вращательное движение вдоль оси. Температура обшивки корпуса на всех участках выровнялась, упав чуть ниже трех тысяч градусов

Маоган, заточенный в свой космоскаф, начал задыхаться: несмотря на запущенные на полную мощность охладители, стало невыносимо жарко. Но, всецело поглощенный обеспечением подготовки к прыжку, командир даже не замечал этого. Сейчас, когда корабль был выведен на исходную позицию, главная задача Маогана состояла в том, чтобы точнейшим образом его сориентировать. Маоган привычным движением подал команду, открывающую обе створки космического секстанта. Но те, очевидно заблокированные из-за адской температуры, даже не шелохнулись. Вот это была уже полнейшая катастрофа, поскольку без определения необходимых координат звездолет мог запросто затеряться в бесконечности. Коммодор быстро взглянул на магнетометр.

Тот совсем спятил. Поток внешних нейтронов достиг никогда ранее не фиксировавшегося уровня плотности, и степень радиоактивности корпуса снаружи вышла за черту допустимой опасности.

За все это время Джорд Маоган ни на мгновение не потерял хладнокровия, не сделал ни одного лишнего движения. Еще раз проверив работу боковых двигателей космолета, он поступил так, как поступил бы его далекий предок, королевский корсар из Сен-Мало. Он склонился к иллюминатору и, повернувшись спиной к Алоните-2, пылавшей на фоне разъяренного солнца, сориентировался с помощью ручного секстанта. Через десять секунд полученные данные были введены в компьютер. Карточка вернулась, и коммодор всунул ее в щель автоматической памяти корабля. Посмотрел на часы звездного времени. В его распоряжении оставалось четыре с половиной минуты, в течение которых предстояло сделать то, что вызывало наибольшую тревогу.

К счастью, улавливатели благополучно выскочили из гнезд. И все же при всей своей выдержке Маоган не мог не вздрогнуть, когда увидел показания контролировавшей их аппаратуры. К его изумлению, они свидетельствовали о том, что в этой зоне континуума нарушался даже поток времени. А это значило, что кораблю, вероятно, все же удастся совершить внепространственный скачок, но вот где он впрыгнет обратно в обычный континуум? На этот вопрос был бессилен ответить даже самый совершеннейший электронный мозг.

Но выхода не было. С тяжелым сердцем Маоган нажал кнопку ввода «Алкинооса» в подпространство. Поскольку эта команда была поставлена им в режим замедленного исполнения, коммодор, расстегивая на ходу космоскаф, быстро направился к своему изоспейсу.

Менее чем через две минуты будет брошен вызов судьбе.

 

Глава третья

Чистый кислород начал с шипением поступать в изоспейс Маогана. Коммодор открыл глаза. Над головой вспыхнул зеленый огонек, означавший, что он может покинуть свое убежище.

Но командиру понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и восстановить в памяти все, что произошло. Постепенно, по мере того как живительный газ заполнял легкие, возвращались воспоминания. Он вновь прокрутил перед мысленным взором всю пережитую ими драму взорвавшегося светила, потом их поспешное бегство из зоны бедствия. Коммодор встряхнулся и, неожиданно охваченный острым любопытством, нетерпеливо дернул за рычаг, открывавший крышку изоспейса.

Внутри корабля было свежо и тихо, лишь тускло голубели дежурные лампочки. Маоган поспешил, гулко топая по коридору, пройти в командную рубку. Внутри вроде бы ничего и не изменилось, но достаточно было взглянуть на начавший было плавиться урдилокс иллюминаторов, чтобы понять, что грузовоз успел улизнуть из внезапно взбесившегося мира буквально в самое последнее мгновение.

Маоган был одет в обязательный при нахождении в изоспейсе комбинезон, помеченный серебряным трезубцем. Поэтому первым делом он извлек из шкафа висевшую там форму командира. Дополнив ее фуражкой с тесьмой на околышке, обозначавшей его ранг коммодора, он неспешно подошел к иллюминатору.

Увиденное настолько потрясло Маогана, что на несколько секунд он застыл, как изваяние. Мелькнула мысль, а не изменилась ли структура урдилокса и не искажает ли он картину космоса? Дело в том, что взор коммодора уперся… в ничто! В абсолютную черноту, где не было ни малейшего проблеска хотя бы какой-нибудь, пусть даже самой дальней-предальней, звездочки или галактики! Джорду Маогану за время службы доводилось выныривать из внепространственных прыжков в весьма зловещих космических далях. Но всегда мерцавшие где-то там, в потаенных глубинах межгалактического пространства, веселыми лучиками света миры воспринимались как дружественные маячки в бескрайней бездне.

Но на сей раз, как Маоган ни таращил глаза, — ничего, ни малейшего проблеска.

Подумав, что, возможно, этот иллюминатор выходил на какой-то совершенно пустынный участок космоса, Маоган принялся лихорадочно по очереди заглядывать во все остальные. Но всюду его ожидало одно и то же — беспроглядная темень.

И снова коммодор с тайной надеждой подумал, что это урдилокс играет с ним злую шутку, что он потерял из-за запредельной жары или по какой-то иной причине обычную прозрачность. Вернувшись к центральному пульту управления, он включил телекамеры внешнего обзора. Тот же феномен — абсолютное ничто на экранах. Неужели в их слепоте тоже виноват злополучный перегрев? И тогда, выказывая никак не свойственную человеку его закалки нервозность, Джорд Маоган защелкал тумблерами, рычажками и всеми другими видами коммутаторов, включавших системы, которые служили кораблю глазами и ушами. Совершенно машинально он начал перечислять вслух последовательность проводившихся им при этом операций и их результаты:

— Непосредственный обзор. Ноль. Телевидение. Ноль. Радиотелескоп… — Он чуть запнулся, но затем решительно подтвердил: — Опять ноль.

Привычным щелчком коммодор сдвинул фуражку на затылок.

— Всеохватный гиперрадар. Ноль. Но это же абсурд! — выдавил он. — Немыслимый для техники бардак!

Тем не менее он продолжил методично проверять аппаратуру:

— Магнетометр. Ноль. Внешний термометр. Абсолютный ноль. Ноль, ноль, ноль, — простонал он.

Впервые за многие годы командир закурил сигарету. Затем решительно направился к шлюзовой камере.

Все космические скафандры стояли перед входом в нее, в специальном отсеке. Там тоже светила слабенькая синяя лампочка. В воздухе повисла какая-то смутная и грозная тишина.

Он облачился в своей космоскаф, проверил, в рабочем ли состоянии ракетные двигатели индивидуального пользования, тщательно осмотрел крепления опоясывавшего скафандр фала. Покончив с этим, он решительно ступил в помещение шлюза, которое на первый взгляд ничуть не пострадало от чрезмерной жары, и вывалился в открытый космос.

Маоган слыл первоклассным космонавтом. Все тесты, которые ему приходилось проходить, неизменно указывали, что ему никогда не изменяют ни ясность ума, ни хладнокровие, ни наблюдательность. Но на сей раз, оказавшись вне корабля, он едва удержался от того, чтобы не взвыть в полный голос.

Ощущение какого-то дикого, первородного страха перед ничем, перед небытием настолько раздавило его, что уже спустя несколько минут Джорд Маоган, охваченный неодолимой паникой, стал поспешно выбирать фал и ввалился обратно в переходную камеру.

Он снял космическую экипировку, надел униформу и вернулся в командную рубку. Все ясно, «Алкиноос», изначально выведенный на неточно выверенную траекторию, просто-напросто затерялся в глубоком космосе. Он выпал из обычного пространства, а может, и времени.

В коридоре послышались шаги. То был Роллинг, разбуженный автоматами в строгом соответствии с инструкцией: через полчаса после командира.

Заместитель Маогана вошел в рубку. Все, кто только что вылуплялся из своих изоспейсов, имели слегка растерянный вид. Роллинг не составлял исключения. Но, увидев, что командир на месте, расплылся в улыбке.

— Ну что, коммодор, кажется, выпутались из этой переделки, хотя поджаривало нас основательно.

Маоган развернулся и некоторое время молча его рассматривал.

— Старина Роллинг, после этого адского пламени мы рискуем не менее фундаментально переохладиться. Можно сказать, что нам каюк.

Вот уже два часа, как командир и его заместитель упорно трудились, скармливая электронному мозгу все возраставший ворох информации, но в ответ назойливо поступало одно и то же: «Произвести расчеты невозможно. Просьба сообщить исходные координаты при входе в подпространство».

Оба единодушно решили не будить ни экипаж, ни горняков до того момента, пока не будут в состоянии предложить им хоть какое-нибудь решение. Но для этого сначала надлежало правильно поставить перед компьютером саму задачу.

Маоган запустил климатическую установку, и они с Роллингом работали налегке, засучив рукава. Старший штурман, закончив монтаж гигантского зеркала оптического телескопа, повернулся к командиру:

— Это наш последний шанс, Джорд.

С помощью простой рукоятки коммодор очень медленно обнажил купол обсерватории.

Он был вынужден теперь крайне осторожно обращаться с аппаратурой, выведенной на корпус корабля. Судя по всему, она основательно пострадала при взлете. Перепады температур, различного рода радиация, неведомый фактор «Ф» — все это пагубно сказалось на металлической обшивке звездолета. В итоге она стала хрупкой и ломкой.

— Купол открыт, — объявил Маоган.

Послышалось урчание моторчика телескопа. Роллинг не вел прямого наблюдения, а последовательно снимал на сверхчувствительную кассету все участки небосвода. Маоган помогал ему, постепенно, в замедленном темпе, поворачивая корабль вокруг оси. По окончании операции Роллинг, вытащив снимки, сунул их в анализатор. Прочитав ответ, он не удержался от радостного возгласа:

— Коммодор! Освещенность все же оказалась чуть больше нулевой. Наконец-то у нас появились кое-какие данные, которые мы можем предложить компьютеру.

Оба астронавта; несмотря на свою обычную невозмутимость, на этот раз с заметным беспокойством следили за мерцанием огоньков, которые свидетельствовали о том, что машина тщательно переваривает полученные сведения. Они с трепетом ждали, когда же выпадет перфокарта с окончательным приговором.

Несколько каких-то закорючек сейчас означали для них либо взлет надежды, либо штопором в смерть. А компьютер, который обычно щелкал задачки как орешки, в мгновение ока, сейчас, как назло, с выводами не спешил.

И когда наконец долгожданная карточка выскочила, Маоган и Роллинг переглянулись. Никто не решался первым протянуть руку, чтобы ознакомиться с ответом.

Сделал это все же Маоган.

— Ну что? — сдавленно произнес Роллинг.

— Такое впечатление, — откликнулся каким-то странным голосом Маоган, — что мы зависли в пространстве между двумя скоплениями галактик. Так далеко забросить нас могла лишь поистине дьявольская энергия. — Он помолчал. — Изменился, кажется, даже поток времени, он вроде бы истаял. — Снова короткая пауза. — Ближайшее скопление галактик, видимо, находится на расстоянии… — Он взглянул на Роллинга, и его зеленоватые глаза застыли, словно подернулись льдинками. — …в пятьдесят миллионов парсеков и удаляется от нас со скоростью более десяти тысяч километров в секунду.

Роллинг мертвенно побледнел.

— Но это же немыслимо, — прохрипел он. — Общеизвестно, что наша Вселенная постоянно расширяется. Но с такой скоростью разбегаются только те галактики, которые наиболее удалены от ее центра. Получается, что мы очутились на краю света в самом буквальном значении этого слова.

— Знаю, — согласился Маоган. — Я тоже с трудом это постигаю. Человеческий разум вообще не в состоянии оперировать пространствами и расстояниями такого порядка.

Произнося эти слова, Маоган поигрывал своей зажигалкой. Коммодор курил мало, но очень ценил эту коллекционную штучку, доставшуюся ему по наследству. То был тонко сработанный «Данхилл», купленный в середине двадцатого века у одного известного ювелира в Париже. Коммодор трижды машинально извлек из нее голубоватый язычок пламени, затем спрятал драгоценную вещицу в карман.

— Ничего, Роллинг. Конечно, мы оказались где-то у черта на куличках. Но раз уж так получилось, то надо следовать принципу, изложенному когда-то одним из моих далеких предков — не тем, кому принадлежала эта зажигалка, а неким королевским корсарам из Сен-Мало, жившим в славную эпоху каравелл. А говорил он следующее: «Если ветер рвет паруса — дуй вперед, иначе — руби мачты и отдайся на волю провидения». — Он дружески шлепнул Роллинга по спине. — Так что встряхнитесь, старина, и выше нос. Исходите из того, что если дьявол зашвырнул нас сюда, то он же нас и вызволит.

Роллинг испуганно посмотрел на Маогана. Старший штурман был явно подавлен случившимся.

— Но, коммодор, — возразил он, — если бы тут действительно примазалась нечистая сила, то это куда бы еще ни шло. Но речь идет о физике пространства. В этой дыре нарушен ход времени. Он замедлился, его почти не существует. — Роллинг провел ладонью по вспотевшему лбу. — Вы же прекрасно знаете, что при совершении внепространственного прыжка «Алкиноос» перегораживает временной поток. Вы упомянули о паруснике. Но у нас ведь совсем обратная картина: ветер стих, и надежд на него никаких.

Квадратная челюсть Джорда Маогана сжалась, в глазах блеснул огонек.

— Все правильно, Роллинг, именно это я и хотел сказать, взывая к памяти своего предка. Когда спадает ветер, надо утроить площадь парусов, иначе говоря, бросить все силы на прорыв.

— Как это понять? — недоуменно протянул Роллинг, округлив глаза.

— Так все же ясно, — терпеливо объяснил Маоган. — Наши паруса — это улавливатели, реагирующие на течение времени. Отлично! Значит, надо придать им гигантские размеры. А материала на борту для этого предостаточно. — Он положил руку на плечо Роллинга и слегка встряхнул его. — Приступайте к исполнению, старина. Будите специалистов. У нас тут мастера на все руки, так что дней через десять они соорудят улавливатели, не уступающие по размерам фок-мачте.

Роллинг как-то странно взглянул на Маогана. Видно, ему подумалось, что командир спятил. Глаза коммодора горели энтузиазмом.

— Чего вы мнетесь, Роллинг? Приказ, кажется, отдан.

Сказано это было таким тоном, который словно подхлестнул главного штурмана. Тот вытянулся.

— Есть, коммодор, — бесцветным голосом отчеканил он.

Уже три дня специалисты напряженно и в полном молчании трудились над сооружением исполинских улавливателей. Самым трудным в их работе оказалась психологическая нагрузка — пребывание в глубоком космосе. Если под кораблем проплывала Земля, подобная прогулка почиталась за одно удовольствие. Космонавт тогда купался в живительных лучах щедрого Солнца.

Когда это происходило где-нибудь в Млечном Пути, в родной Галактике, пусть даже вдали от ближайшего светила, все равно возникало какое-то особое очарование. Фантастическое, в чем-то мистическое и потустороннее свечение миллионов звезд порождало ощущение присутствия чего-то сказочно-волшебного и умиротворяющего. Жизнь искрилась, подмигивая и подавая знаки буквально со всех сторон. Здесь же людей со всех сторон окружала самая глухая из всех возможных ночей, веяло бездонной ледяной пропастью, мрачной, не оставлявшей человеку никакой надежды. Когда они, стиснутые космоскафами, погрузились вслед за Маоганом в эту без единого пятнышка света пустоту, даже у самых закаленных и бывалых космопроходцев к горлу подступил комок страха. К счастью, удалось достаточно быстро смонтировать прожекторы, которые сняли у космонавтов тягостное ощущение полного поглощения их ничем. Мощные лучи образовали особый мирок вокруг корабля, который за несколько часов принял вид крупной стройплощадки.

Все трудились с полной отдачей сил, не считаясь со временем. Маогана, контролировавшего ориентацию многостороннего зеркала, похожего на фасеточный мушиный глаз, внезапно окликнул Гевенек, вводивший толстый кабель в корпус корабля.

— Взгляните-ка, коммодор.

Не желая привлекать внимания остальных, он ограничился тем, что просто жестом показал на трещину.

— И металл всюду в таком состоянии, — прошептал он в микрофон, протягивая Джорду Маогану отвалившийся кусок обшивки. — Может, пригодится.

Маоган молча сжал осколок и, запустив заплечный двигатель, поплыл к входной камере.

Коммодор сделал анализ переданного ему куска металла, из которого был изготовлен корпус звездолета. Создавалось впечатление, что его фундаментальная структура претерпела глубокие изменения в результате бомбардировки частицами, обильно испускавшимися при взрыве и образовании сверхновой. Резкий скачок температуры сыграл лишь минимальную роль, но от этого было не легче. По существу металл стал столь же хрупким, как и стекло.

Маоган нажал кнопку интерфона.

— Зайдите, Роллинг.

Несколько минут спустя его заместитель уже разглядывал образец, который крошился прямо у него в руке.

— Ну теперь-то нам и впрямь конец, — тяжело вздохнул Роллинг.

— Ну уж нет, — сурово оборвал его Маоган, — при мгновенном внепространственном переходе корабль не испытывает никаких перегрузок, и, следовательно, в отношении корпуса мы ничем не рискуем. Но стоит нам удачно выскочить из подпространства в одной из галактик, и возникнет грозная опасность. Кораблю будет достаточно напороться на средней величины метеор — и он расколется как орех. Так что, Роллинг, немедленно удвойте количество систем дальнего обнаружения объектов, причем займитесь этим лично. Оповещать остальных со этой новой неприятности пока не стоит.

— Ладно, удвоить количество детекторов — это в наших силах, — вновь тяжко вздохнул старший штурман. — Но ведь в таком состоянии наш «Алкиноос» просто нигде не сможет сесть. Первая же попытка войти в атмосферу окажется для нас роковой, корабль немедленно рассыплется в прах.

— Придется что-нибудь придумать, как бы сделать эту посадку полегче, Роллинг. Мужайтесь, одолеем и это препятствие.

Тот покачал своей гладко выбритой головой:

— С точки зрения физических законов это невозможно; математически…

Маоган потрепал его по плечу.

— Видите ли, Роллинг, вы отличный технарь. Без ваших глубоких познаний корабль давно бы уже сгинул в какой-нибудь космической передряге. Но не позволяйте технике завораживать вас, старина. — Он пристально вглядывался в помощника. Светло-зеленые глаза командира искрились весельем. — Если бы Христофор Колумб знал теорию вероятностей, он никогда бы не отважился отправиться к берегам Америки… — Маоган рассмеялся, — …а мы сегодня не влипли бы в эту пренеприятную историю.

Худощавое лицо Роллинга светлее не стало. Маогану явно не удалось заразить своего помощника оптимизмом. Роллинг обреченно махнул рукой.

— Во всяком случае, коммодор, я никаких иллюзий не питаю: мы затерялись, и явно навсегда. — Он протянул Маогану листок бумаги. — Я только что сделал кое-какие расчеты. Получается, что наши шансы когда-нибудь вновь очутиться на Земле равны одному к двадцати четырем, нет, почти к двадцати пяти миллионам. Впрочем, что одно и то же.

Маоган, пожав плечами, подошел к переборке, открыл встроенный в нее шкафчик и возвратился с бутылкой в руке.

— Взгляните на нее, Роллинг. Уверен, что вы совершенно не разбираетесь в виски, как, впрочем, и большинство людей. — Он поставил два бокала и бережно наполнил их. — Так вот, для того чтобы получить виски хорошего качества, требуется десять лет. — Подняв свой бокал, он залюбовался янтарной прозрачностью напитка. — Это тончайшая смесь алкоголя на базе зерновых, и состав ее не поддается никакому анализу. Она сама доходит до нужных кондиций в старых дубовых бочках. Потому-то хорошее виски встречается так редко… — Он протянул бокал Роллингу. — То же самое с шампанским, бордоскими винами и некоторыми сортами сыра. — Он чуть помолчал. — Я не отказываюсь жить в ногу со своим временем, Роллинг, но когда одна из ваших машин сумеет изготовить достойное виски, я сразу же попрошусь в отставку.

Роллинг держал свой бокал с каким-то глуповатым видом. Он терпеть не мог спиртного. По правде говоря, никто толком не знал, что вообще любил в жизни этот человек. Но его ценили и уважали за великолепное, в высшей степени раскованное математическое мышление и страстное увлечение изучением редких языков. Хитрец Маоган вынудил Роллинга чокнуться бокалами.

— Давайте выпьем, Роллинг, за успех, за наше благополучное возвращение на родную Землю.

 

Глава четвертая

Выдержки из бортового журнала «Алкинооса»:

11 июня 2131 г. Сразу после подъема.

Роллинг, как всегда, настроен слишком мрачно. Вне-пространственный бросок в незнакомую галактику прошел успешно. Красоты она неописуемой. Плотность составляющих ее звезд выше, чем в Млечном Пути, и это делает окружающий нас космос праздничным.

Теперь наша задача — любой ценой отыскать планету, сесть на нее и заняться ремонтом корабля.

12 июня 2131 г.

Только что сверился со звездными часами. Оказалось, что гигантским улавливателям понадобилось 8 месяцев для накопления энергии, необходимой для того молниеносного броска, благодаря которому мы выпутались из зловещей ситуации, в которой едва не погибли. Это рекорд. Обычно в нашей Галактике мы уходим в подпространство уже через 10 секунд.

14 июня 2131 г.

Я не счел нужным будить пассажиров, поскольку впереди еще слишком много опасностей. Мы оказались в совершенно неведомой нам части Вселенной. Вот уже два дня оптический телескоп шарит по небосводу в поисках пригодной планеты. С его помощью сделано 6 млн. снимков различных звезд, которые наш компьютер непрерывно изучает.

16 июня 2131 г.

Метеоритная атака. Система оповещения сработала отлично, и мы вовремя сманеврировали, избежав катастрофы. Да, Роллинг, конечно, первоклассный специалист и совершенно незаменим во всем, что касается техники.

18 июня 2131 г.

Победа! Обнаружена звездная система, аналогичная Солнечной. А в ней — планета, подобная Земле. Спектроскоп выявил на ней атмосферу, состоящую из кислорода, азота и воды.

Ясно, что мы рискуем наткнуться на уже заселенный мир. Вопрос: кем?..

Мы окрестили его Гадес. Это имя пришло нам на память при воспоминании о чудовищной бездне, откуда нам все же удалось выбраться.

21 июня 2131 г.

Вышли на орбиту вокруг Гадеса. Пока он еще слишком далеко от нас, и подробности поверхности неразличимы, но наша тактика спуска продиктована соображениями безопасности из-за хрупкости корпуса…

…Взвыл детектор метеоритов. Тут же включилась система автоматического пилотирования. И на сей раз удалось избежать столкновения…

…Оказалось, однако, что это был вовсе не метеорит, а какой-то удивительный шарик. Сейчас он кочует рядом с «Алкиноосом», и его видно в иллюминатор. Идеальная сфера, явно искусственного происхождения, на первый взгляд из гладкого и ослепительно сверкающего металла. Ни отверстий, ни антенн. Странно: ведь он мчится по орбите, типичной для искусственных спутников. Тогда непонятно, для каких он создан целей? Похож на крупный — 2 метра в диаметре — хорошо отполированный игральный шар. Если это действительно спутник, то уж очень он примитивен…

…Роллинг выходил в космос, чтобы рассмотреть его вблизи. Он захватил с собой газовый резак, бурав и еще кое-какие инструменты в надежде отхватить от него кусок для анализа состава металла. Вижу, как он проплывает совсем рядом с объектом. Кажется, у него возникли какие-то проблемы…

…Наконец-то Роллинг вернулся…

Шар создан из абсолютно неизвестного нам материала. Его невозможно расплавить. Он вообще не поддается никакому внешнему воздействию. Так что получить образец не удалось. Единственное, что теперь можно утверждать с достоверностью, — это искусственное происхождение спутника. С виду он не представляет никакой опасности.

Уходим с этой траектории.

Выяснилось, что шарик-то не одинок. Они тут водят целый хоровод вокруг планеты, бегут друг за другом на одинаковых расстояниях, образуя два перпендикулярно друг к другу расположенных ожерелья. Роллинг горячо настаивал на том, чтобы загрузить один из них на борт и как следует изучить в спокойной обстановке. Я отказался. Мы сейчас не в таком положении, когда можно наживать себе врагов. Ведь эти штучки наверняка выполняют какую-то функцию…

…Ох и упрям же этот Роллинг! Ему все же удалось вырвать у меня разрешение снова выйти в космос и еще раз присмотреться к ним вблизи.

На сей раз он вооружился микроскопом. До чего потешная сцена: Роллинг, взгромоздившийся на этот пузатый шар. Чтобы неподвижно закрепить на нем микроскоп, он умудрился соорудить невероятную систему соединительных муфт. И похоже, добился чего-то стоящего. Во всяком случае, старательно делает какие-то знаки в мою сторону.

…Поверхность шаров состоит из миллиардов микроскопических граней. Представляется, что комментарии излишни…

…Решено перевести корабль на более низкую орбиту, но из-за ненадежности корпуса надлежит сделать это предельно осторожно. Шары меня беспокоят. Если речь идет о системе обнаружения, то нас давно уже засекли. Правда, никто еще не нападал, и это как-то успокаивает. Тем не менее я решил пробудить ото сна артиллеристов… на всякий случай.

22 июня 2131 г.

Целый день провели в ожидании возможной реакции на наш маневр с поверхности Гадеса. Но наши действия, видимо, никого не обеспокоили, поэтому приступаю к плавному, постепенному спуску сквозь верхние слои атмосферы. Нельзя допустить перегрева оболочки. Через несколько минут увидим, что же из себя представляет эта планета.

…Выскочили из облаков прямо над океаном. Он голубого цвета, берегов не видно. Медленно двинулись к экватору…

…Показалась суша. Высота, на которой движется «Алкиноос», — 5000 метров.

…Голая земля. Одни скалы, и ничего больше. Неужели на Гадесе нет никаких форм жизни? Взяли курс на север…

…Прошло уже несколько часов, как мы проводим облет Гадеса. Великолепная планета: под нами проплывают покрытые снегом горные хребты, равнины, реки и озера. Но ни малейших следов жизни, ни единого растения. В то же время местами идет дождь, плывут облака, чередуются жаркие и скованные холодом регионы, налицо времена года, но различить что-либо на поверхности так и не удается.

Высота — 300 метров. Скорость — 200 км /час . По-прежнему ничего примечательного. Вся планета — громадная пустынная местность, которую легко можно было бы превратить в райские кущи.

Тем удивительнее загадка шаров-спутников. Кто вывел их на орбиты? Зачем? Не остатки ли это исчезнувшей цивилизации?..

В то же время то обстоятельство, что Гадес необитаем, нас несколько успокоило. Ищем место для посадки, где можно было бы разбить лагерь. Требования скромные: умеренный климат, поблизости какая-нибудь река и непременно рядом с залежами железной руды. Включили аппаратуру для ее обнаружения.

…Нашли! Огромная удача! Прямо в устье реки, чьи зеленоватые воды устремляются в море. Тут же открытое месторождение железа, а чуть подальше — и меди. На горизонте — округлые контуры гор. Сейчас по локальному звездному времени полдень. Начинаем спуск…

…Случилось то, чего больше всего боялись. При соприкосновении с поверхностью планеты корпус развалился. Но этого следовало ожидать. Собственно говоря, мы и прибыли-то сюда ради его починки.

Ну что же, теперь — за работу. Даю команду «Подъем!».

 

Глава пятая

Противно замяукала сирена изоспейсов, оповещая, что они разгерметизированы. Пробудившиеся уголовники обменивались солеными шуточками и звонкими тычками в спину. Последнее, что они помнили, — это паническое бегство от никому из них не понятной опасности. Глядя сейчас друг на друга и отмечая, насколько все отощали и заросли щетиной, они догадывались, что позади остались весьма жаркие денечки.

Сирена смолкла.

— Минуту внимания, — раздался голос Роллинга. — Установки следующие. Всем сейчас же отправиться в душевые, затем облачиться в рабочие робы и собраться у выходной камеры для последующего инструктажа. Говорить с вами будет командир корабля Джорд Маоган. — Роллинг чуть запнулся, но потом продолжил: — Членов экипажа и старших по командам прошу собраться немедленно. Личные вещи оставить в отсеках.

Последнее объявление всех озадачило. Люди быстро сообразили, что вернулись они отнюдь не на Землю. Приказ пройти в душевые означал, что с водой все обстояло благополучно. Но распоряжение насчет рабочей одежды и сбора экипажа встревожило. Зеки начали перешептываться, затем в общем гвалте прорезался голос Слима Орвела. Этому уголовнику дали двадцать лет за пиратство. На крошечном кораблике, длиной всего в девяносто метров, но оснащенном сверхмощным двигателем, с экипажем в шесть человек он сумел грабануть три грузовоза, набитых ценнейшим сексиалем, пока космическая полиция не положила конец его лихим подвигам.

— Ребята, не надо дрейфить, — с присущей ему хрипотцой авторитетно заявил он. — Если они попытаются сыграть с нами какую-нибудь скверную шутку, то и мы выдадим им на полную катушку. Обвести себя вокруг пальца, как каких-то салаг, мы не позволим. И поверьте мне: управлять таким начиненным автоматикой грузовозом — плевое дело.

Тут же почти отовсюду раздались одобрительные возгласы:

— Верно, Слим.

— Мы все с тобой и хотим вернуться домой.

Стафф, который последним покинул свой изоспейс, подошел к Слиму.

— Попридержал бы язык. Только зря будоражишь людей. Если коммодор отдает подобные распоряжения, значит, у него есть на то основания.

Он возвышался над Слимом горой сжатых в пружину мускулов, уверенный в себе, спокойный. Но Слим, кряжистый, с узким лицом и глазами лицемера, хотя и был поменьше ростом, ничуть не спасовал перед Стаффом.

— Ах, так ты все же выкарабкался оттуда? — тягуче, с нарочитой ленцой произнес он. — И настрой у тебя, значит, после этого все равно ничуть не изменился.

Он вызывающе упер руки в бока.

— Пока что отвечать я тебе не желаю. Впрочем, можешь подождать — вдруг передумаю.

Толпа глухо зароптала. Кто-то выкрикнул:

— Ну и подонок же ты, Стафф! Все равно тебя прикончим.

Стафф стремительно обернулся и двинулся к наглецу. Зеки на его пути расступались. Воцарилась полнейшая тишина. Стафф, подойдя к замершему и не сводившему с него глаз крикуну, сгреб его за зеленый комбинезон изоспейса и стал безжалостно трясти.

— А ну повтори, что ты сказал, Джеф!

Тот изо всех сил двинул коленом. Он целил в пах, и Стафф с гримасой боли согнулся пополам. Это стало сигналом для остальных. Мгновенно вспыхнула драка. Стафф, на которого насели уже трое, с усилием приподнялся. Он держал Джефа за горло, и тот зеленел прямо на глазах.

— Ты никогда больше не повторишь этих слов, Джеф, слышишь меня?

— Хватит! — заорал Слим. — Прекратить! Нам только неприятностей не хватало’

Разгоряченные сварой заключенные не заметили, как из-за раздвижных стен появились болевые излучатели-пульсаторы.

Яркая вспышка — и все они уже корчились на полу, словно рассеченные на куски дождевые черви

Погас свет.

— Нашли время валять дурака! — прогремел голос Маогана. — Предупреждаю, что корабль потерпел бедствие и что в соответствии с космическим уставом я ввожу военное положение.

Все притихли. Ошеломленные новостью уголовники машинально построились в колонну и замаршировали к санблоку.

Перед Маоганом нестройными рядами вытянулись семьдесят пять свежевыбритых шахтеров-уголовников. Теплый ветерок гнал бесчисленные белые барашки волн, резвясь над водами раскинувшегося неподалеку моря. Люди знакомились с миром, куда их так нежданно-негаданно забросила судьба.

Коммодор стоял в окружении членов экипажа, одетых в боевую форму голубого цвета с излучателями на поясах. Он пристально рассматривал своих пассажиров, напоминая быка на арене, изготовившегося к решительному броску.

— Вам уже известно, что мы попали в аварию, — уверенно и громко начал он. — Пришлось высадиться на совершенно неведомой нам планете. — Коммодор сделал два шага вперед и вперил взгляд в зеков. — Вы отнюдь не первопроходцы космоса и до сих пор бывали только на уже освоенных мирах. Предупреждаю: всем нам придется здесь крепко вкалывать год—другой. Вот те требования, которым отныне вы должны будете беспрекословно подчиняться.

Последнюю фразу он отчеканил и, как бы подчеркивая ее важность, стоявшие позади командира охранники в голубом все, как один, положили руку на оружие.

— Начали вы хуже некуда, — продолжил Маоган, — но ваша нервозность объяснима. Однако с этого момента каждый из вас должен проникнуться пониманием того, что наше возвращение на Землю будет зависеть только от вашей дисциплинированности. А теперь о приказах, призванных ее обеспечить. Как бы ни сложились обстоятельства, территорию лагеря не покидать. Если столкнетесь с каким-то незнакомым или вызывающим недоумение явлением, немедленно доложить мне. Не вступать в контакты ни с какой формой жизни, если она как-то проявит себя, без предварительного уведомления специалистов из состава экипажа. Категорически запрещается проявление любых видов насилия. Не допускайте необдуманных поступков. Последствия могут быть самые плачевные.

Джорд Маоган сделал паузу. Заключенные стояли не шелохнувшись.

— Твердо запомните одно. На первый взгляд планета необитаема и безжизненна, но у нас никакой уверенности в этом нет. Неведомые грозные силы могут проявить себя в любой момент, и наши позиции в этом возможном противостоянии отнюдь не самые сильные. Так что шевелите мозгами. В наших общих интересах — сидеть здесь тише воды ниже травы, так, чтобы остаться незамеченными. — Он повернулся в сторону Слима Орвела. — Несколько слов специально для вас, Орвел. Вы считаете себя умником и хитрецом только потому, что в свое время вам удавалось успешно поразбойничать на маленьком корабле, на жалком расстоянии в несколько световых лет от Земли. Так вот, твердо зарубите себе на носу, что самому вам выбраться отсюда не удастся. Мы очутились на расстоянии в десятки, а может, и в сотни тысяч парсеков не только от Земли, но и от нашего множества галактик. Мы не только соскользнули куда-то в пространстве, но, вполне вероятно, и во времени.

Ряды уголовников колыхнулись волной перешептываний.

— Не вздумайте расценивать это как блеф с моей стороны, — продолжил Маоган. — Подумайте лучше вот о чем. Не восстановив корабль, мы все сложим здесь головы. И не оставим даже потомства, так как, смею вас заверить, никаких женщин в окрестностях не водится.

Горняки, с выпученными глазами, стояли как вкопанные.

Охранники в голубом сочли возможным снять руки с болевых пульсаторов.

— И пожалуй, вот еще что. Продовольствия у нас всего на шесть месяцев. «Алкиноос», как вам известно, скоростной грузовоз, а не исследовательское судно. На этой планете съестного не обнаружено. К счастью, сами того не желая, мы захватили с Алониты-2 семена рыжих плоров — об этом позаботилась буря, забросив их на корабль. Эти растения развиваются на удивление быстро, годны в пищу и даже весьма калорийны. Значит, придется их высеять и довольствоваться этим рационом. Разве что в море или реке обнаружится рыба, но на это не стоит слишком рассчитывать.

Раздался единодушный протестующий вопль.

— Напрасно возмущаетесь, без пользы, — урезонил их Маоган. — Все вы мужчины, и я предпочел ничего от вас не скрывать, а выложить все как есть. Ваше будущее целиком в ваших руках. Чем энергичнее и продуктивнее поработаем, тем скорее увидим Землю. А теперь — вольно!

Расходились молча, понурив головы. Затем принялись вполголоса обсуждать ситуацию между собой, поглядывая то на расколовшийся корпус «Алкинооса», то на небо, по которому лениво ползли белоснежные облака.

Прошло полгода. Серьезных инцидентов за это время не было. Намеченный фронт работ выполнялся успешно Неподалеку от корабля на нескольких гектарах пустыни, прежде покрытой как будто прозрачной пленкой, пышно разрослись рыжие плоры.

Этого удалось добиться, обратившись к поистине революционным методам повышения плодородия почвы. Джорд Маоган приказал взрыхлить бесплодную поверхность, затем впрыснули туда раствор синтетической пены на основе мочевины и некоторых смолистых веществ. Все это засеяли семенами плоров, обнаруженными на борту «Алкинооса».

Аналогичный метод уже дал в свое время поразительные результаты на Земле в районах пустынь, а потом позволил полностью изменить ландшафт Луны и множества планет с бедной растительностью. Теперь он доказал свою эффективность и на Гадесе.

Неуклонно продвигались вперед и восстановительные работы на «Алкиноосе». Роллинг, приказав демонтировать бортовую атомную установку, наладил вполне сносную литейную Сплав железа со стриферрилом оправдал все возлагавшиеся на него надежды.

В принципе ремонтные работы носили несложный характер Сначала с корабля снимали вышедшие из строя участки корпуса, после этого их восстанавливали, тщательно отливая в формах. И уж потом прилаживали на внутренний каркас, который совсем не пострадал от выпавших на долю «Алкинооса» испытаний. По оценкам Джорда Маогана, операция должна была завершиться через три месяца.

Параллельно, не афишируя перед основной массой людей, потерпевших бедствие, велась и другая работа. Но ее результативность оставляла желать лучшего. На одной из ближайших к лагерю горных вершин оборудовали астрономическую обсерваторию. Трудились в ней без устали, выкладываясь, что называется, полностью, но итоги были плачевными.

Роллинг совсем пал духом. Действительно, отыскать Млечный Путь среди ста миллионов галактик, проступавших световыми пятнышками на сверхчувствительных снимках, казалось делом совершенно безнадежным Как-то утром старший штурман вошел в рубку Маогана.

— У меня ничего не получается, коммодор, — начал он. — Необходимо соорудить вторую обсерваторию в Южном полушарии.

— Ну что ж, — ответил Маоган, чуть подумав, — дело нехитрое Посадите в модуль типа «Л» несколько человек и отправляйтесь на юг, куда вам заблагорассудится. Но лично я совершенно не верю в успех этой затеи, которая к тому же кажется мне по-настоящему опасной. Лучше выслушайте меня, Роллинг Ремонтные работы близятся к концу. А в космосе, как вы прекрасно себе представляете, вести интересующие нас наблюдения будет намного проще.

Во время этого диалога Маоган не переставая вертел в руках какой-то непонятный предмет. Тот напоминал сильно вытянутую окаменелость, на одной стороне которой виднелись тысячи восьмиугольных насечек.

— Понимаете, Роллинг, я никак не могу согласиться с тем, что эта планета необитаема. — Он бросил предмет на стол. — Мы обнаружили здесь сотни следов былой жизни, включая окаменевшие останки очень высокоразвитых существ. Просто не верится, что столь-бурная в прошлом вспышка жизни как-то разом сменилась полным бесплодием Вспомните день, когда мы ступили на ее поверхность: абсолютная стерильность, ни одной завалящей бактерии, ни малейшего вируса! Но вы же сами видите: планета по-прежнему более чем пригодна для существования любой формы фауны и флоры.

Коммодор подошел к иллюминатору и показал Роллингу на берег. Море было покрыто какой-то беловатой студенистой массой, покачивавшейся на волнах. Это пятно загрязнения простиралось довольно далеко, почти до самого горизонта.

— Взгляните на это!

— А чему тут удивляться? — раздраженно хмыкнул Роллинг. — Все виды бактерии, грибковых и другие зародыши, что мы завезли сюда, нашли в океане крайне благодатную для себя среду при полном отсутствии конкурентов Поэтому они расплодились в немыслимых для Земли масштабах. Это и есть единственная причина появления желеобразной массы. Через десяток лет весь Гадес от экватора до полюсов сплошь покроется этой плесенью. Всюду появятся рыжие плоры, а вслед за ними и другие формы жизни, о которых мы сейчас даже и не догадываемся. Кстати, этот студень пока что нам на пользу: он съедобен и заменяет в рационе рыбу. Но главное, до сих пор тут не появилось ничего, опасного для наших организмов.

— Причина проста: все мы оказались в отменном здравии, заявившись сюда, — пошутил Маоган. Но улыбка тут же погасла. — И все же эта планета меня глубоко поражает. По прибытии мы обнаружили, что вся она покрыта тонкой стеклообразной коркой. Даже океаны, и те, казалось, прокипятили. А тут мы находим неоспоримые доказательства кипучей жизни до того, как Гадес так основательно поджарили. — Он взял в руки окаменелость и перевернул ее. — Сейчас я понял, что наша первоначальная версия была просто ошибочной. Никакой термоядерный смерч тысячелетней давности, как вы тогда подозревали, не оставил бы после себя подобной пустыни. Все равно где-то и что-то должно было уцелеть. Да и это солнышко, так похожее на земное, не взрывалось. Вы ведь сами проводили все контрольные замеры на этот счет, Роллинг, не так ли? — Маоган пристально посмотрел на своего заместителя. — Сейчас вы подумаете, что я тронулся, Роллинг. Но должен вам откровенно признаться, что временами мне приходит в голову мысль, а не была ли эта целина создана искусственно и не навлечем ли мы на себя в один прекрасный день беду тем, что так бесцеремонно вспахали и засеяли ее?

Коммодор пытался по выражению глаз своего помощника выяснить, какое впечатление на того произвели его откровения, но Роллинг упорно отводил взгляд в сторону.

— Как видите, у меня достаточно веские основания возражать против вашего проекта. Вы нужны нам здесь. Литейные работы завершены, и вскоре предстоит поставить на прежнее место атомный реактор. Считаю, что только вы способны обеспечить должное руководство этим процессом. Что касается меня, то я твердо намерен выбраться отсюда, и как можно скорее.

— Только не говорите, что вы верите в дурные приметы, — сухо обронил Роллинг, на раздраженном лице которого появилась чуть презрительная усмешка.

— Нет, Роллинг, во всякую чертовщину и предзнаменования не верю. Но скажем так: я поопытнее вас… как говорят, нутром чую. Вам это знакомо?

— Пф-ф! — фыркнул Роллинг, засовывая в бумажник испещренную цифрами карточку.

— Не следует забывать и того, что люди занервничали, — вставая, подытожил разговор Маоган. — Им осточертела эта пища из студня и рыжих плоров. И так что-то уж слишком давно они не бузили. Сплю и вижу, как они наконец мирно успокоятся в своих изоспейсах. Ведь только тогда мы сможем по-настоящему заняться поисками Млечного Пути.

 

Глава шестая

Через четыре дня после того достопамятного разговора Джорд Маоган столкнулся с проблемой первой пластины. К этому времени обстановка в лагере стала накаляться. Уже неоднократно вмешивались охранники в голубом, силой подавляя серьезные разборки между уголовниками. Все свободное время заключенные дулись в покер. Ставками в игре служили пайки. Такое их поведение в значительной степени объяснялось ужесточением режима питания. Понятно, что эта малообразованная и безалаберная публика плохо переносила тяготы неустроенной космической жизни.

К тому же выяснилось, что каким-то абсолютно необъяснимым путем уголовники наладили между собой торговлю спиртным. Коммодор был убежден, что эти мастера на все руки исхитрились гнать самогон из сока рыжих плоров, получая в качестве первичного продукта что-то вроде пальмового вина. Нет нужды добавлять, что во главе этого нелегального бизнеса стоял Слим Орвел. Уже четыре раза охранники подбирали на шахтном дворе рудника крепко подвыпивших парней, но застать их на месте преступления никак не удавалось. Как известно, каторжники всех времен неизменно проявляют чудеса изобретательности в сокрытии своих деяний. Уголовники с «Алкинооса» в этом смысле исключения не составляли.

Где только ни шарили! Но найти самогонный аппарат не Удавалось. Во время одной из таких «поисковых операций» в окрестностях базы на модуле типа «В» один из охранников и обнаружил пластину, тут же сообщив о своей находке Маогану.

Около тридцати метров в диаметре, она была сделана из того же полированного металла, что и шары-спутники. Ее до сих пор не заметили только потому, что пластина лежала в ложбинке и была припорошена легким слоем пыли Охранник совершенно случайно заехал колесом на ее гладкую поверхность. Заскользив, как по льду, он остановил модуль.

Роллинг изучил структуру металла под микроскопом.

— Пластина, как и шары, покрыта миллиардами одинаковых микроскопических граней, — заявил он, вставая.

Вокруг находки скальные породы были остеклованы гораздо глубже, чем в других местах. Оплавленный участок достигал порой в глубину трех—четырех миллиметров. Все вокруг ослепительно сверкало на солнце. Отражавшееся в породе солнце окрашивало ее в голубоватый цвет океана, но не спокойного, а взметнувшегося местами в безумном порыве и застывшего волнами высотой с гору.

Внимательно осмотрев пластину, Маоган и Роллинг пришли к выводу, что она не могла служить внешней крышкой для какого-то лаза в подземный мир. Просто ее тут крепко-накрепко впаяли в грунт, и все. И она не поддавалась никаким воздействиям. Долго ли она здесь находилась? Кто знает? Почему бы и не сотни тысяч лет? Ясно было одно: при монтаже пластины все было учтено тщательнейшим образом. Так, был предусмотрен, например, легкий наклон, чтобы дождевые воды не застаивались. Вдоль специально устроенных в этих целях стоков виднелись следы эрозии. Но ведь остеклованная скала была на редкость прочным материалом. Значит, те, кто вмонтировал пластинку в скалу, могли появиться лишь спустя столетия после строительных работ.

Закончив с пластиной, Маоган и Роллинг вернулись на — базу и, не медля, вскочили в модуль типа «Л».

Ни секунды не колеблясь, Маоган взял курс на юго-восток. Они медленно летели на высоте в сто метров, строго сориентировав маршрут вдоль первой цепочки обнаруженных ими при посадке искусственных спутников вокруг Гадеса. Ландшафт был крайне однообразен. Всюду — обнажившиеся кристаллические породы, остеклованные, сияющие, отражавшие небосвод. Иногда пилота ослеплял красноватый отблеск глинистых пластов, но потом все неизменно возвращалось к засилью голубого цвета.

Через три часа полета они высмотрели сначала вторую, а затем и третью пластины. Как и спутники, те шли строго в линию, на одном и том же расстоянии друг от друга. Маоган счел, что продолжать дальше полет бессмысленно, и развернул модуль обратно к лагерю. Солнце заходило за видневшиеся невдалеке горы, крася их снежные шапки в нежно-розовые тона. В этом регионе Гадеса стояла зима и климат чем-то напоминал марокканский. Но Джорд Маоган был далек от того, чтобы наслаждаться очарованием этого полета, на первый взгляд напоминавшего увлекательную экскурсию. Его лоб прорезали морщины. Он глубоко задумался, сидя за штурвалом. Молчание нарушил Роллинг:

— Коммодор, я должен извиниться перед вами.

— Что? — очнулся Маоган, унесшийся в своих мыслях куда-то далеко и едва расслышавший обращенные к нему слова.

— Признаюсь, — продолжил Роллинг, — вы оказались правы, когда говорили о своей интуиции.

Маоган с интересом взглянул на него.

— Вы знаете, что это за штучки нам повстречались, Роллинг?

— Кажется, я начинаю догадываться, коммодор, и складывающаяся ситуация мне совсем не по вкусу.

— Мне тоже, — отозвался Маоган. — Не нравится мне все это, совсем не нравится. — Одним щелчком он заставил модуль круто взмыть вверх и развить скорость, в два раза превышавшую звуковую. — Нужно как можно быстрее удирать с этой планеты, Роллинг. — Коммодор жестом показал на море, теперь уже сплошь — насколько хватало глаз — покрытое беловатой желеобразной массой. — Если верна наша гипотеза, то как же основательно мы все тут изгадили!

— Тут не поспоришь, — согласился Роллинг, — и если эти существа столь могущественны, как я думаю, то, пожелай они нас уничтожить, особого труда им это не составит.

Показался лагерь, и Маоган заметно сбросил скорость. К его удивлению, там светились огоньки, которые хорошо были видны в сгустившихся сумерках.

— Послушайте, Роллинг, или это какое-то наваждение, или же они там внизу запалили костры из ископаемых деревяшек.

— Вроде бы действительно так, — подтвердил склонившийся к иллюминатору Роллинг.

Повернув вдоль оси шкафчик, где лежало табельное оружие, Маоган извлек два излучателя и один протянул Роллингу.

— Сумеете вы воспользоваться им при необходимости?

— С какой стати? — удивился тот. — Вы думаете, что в этом возникнет необходимость?

— Откуда я знаю, — отрезал Маоган. — Но в любом случае эти костры — вопиющее проявление недисциплинированности.

— Может, стоит вызвать по рации сторожевой пост, прежде чем пойти на посадку? — предложил Роллинг.

Маоган раздраженно мотнул головой.

— Вы же прекрасно знаете, что это запрещено, Роллинг. Я сам отдал такой приказ. Радиопереговоры — идеальное средство засечь нас; им не преминут воспользоваться те, кто установил эти пластины, конечно, если они все еще живы.

Он прошел над лагерем на бреющем полете, всматриваясь в то, что там происходило. Люди чинно сидели полукружьями вокруг костров, уставившись в огонь.

— Не думаю, чтобы там случилось что-то очень серьезное, — произнес Роллинг. — Они всего лишь развлекаются. Не стоит закрывать глаза на то, что жизнь тут не из веселых.

Но Маоган не мог сбросить охватившего его напряжения. Вместо того чтобы сесть в обычном, отведенном для этого месте, он облетел «Алкиноос» и опустился, прикрывшись его корпусом.

Их никто не встречал. Коммодор, выходя из модуля, вытащил из кобуры излучатель.

— Вам лучше последовать моему примеру, Роллинг.

Не прошли они, однако, и нескольких шагов, как из тени неожиданно выступил силуэт в голубой форме охранника.

— Что здесь происходит? — сухо осведомился Маоган.

— Ребята забавляются, — растягивая слова, ответил тот.

Он подошел ближе, и внезапно темноту пронзила яркая игла разряда излучателя. Маоган свалился как подкошенный, Роллинг сложился пополам.

Придя в себя, Маоган огляделся. Его приволокли в центр лагеря, где весело плясало пламя костров, пожиравшее куски ископаемых деревьев. Стянувшие запястья наручники соединялись цепью с металлическим штырем, специально вбитым здесь по этому случаю. Типом, выдавшим себя за охранника, оказался не кто иной, как Слим Орвел, а большинство зеков были в стельку пьяные. В воздухе необычно пахло жареным мясом, дымом и сивухой.

Мясо? Да еще жареное? Джорд Маоган усомнился, в порядке ли у него обоняние. И тем не менее дело обстояло именно так! Он быстро убедился в этом собственными глазами… Над пылавшим огнем неспешно поворачивались на вертелах огромные куски сочившегося кровью мяса, а выделявшийся при этом сок стекал в импровизированные жаровни. Время от времени к огню наведывался кто-нибудь из пировавших и отхватывал себе от этого необычного мешуи солидную порцию.

Подошел Слим Орвел. Он выглядел трезвее остальных. На острие ножа в его руке был наколот ломоть мяса. Он провел им под носом у Маогана.

— Понюхайте-ка эту прелесть, коммодор. Класс! Не то что ваша баланда.

Маоган, демонстрируя свое презрение, даже не моргнул.

— У вас просто не все дома, Орвел, но вы поплатитесь за это, и крепко, — прорычал он.

Уголовник прыснул со смеху, дыхнув на него перегаром.

— Как бы не так, коммодор. Теперь я здесь командую, ясно?

Он куснул мясо прямо с лезвия. С уголков рта потек жирный сок.

— Видите ли, коммодор, ваших охранников мы решили немного остудить. — И он насмешливо гоготнул.

— Ага! — подхватил подоспевший в эту минуту Джеф. — Славно повеселились, а, Слим?

— Заткнись! — отстранил его рукой Слим.

Вокруг Маогана уже собралось с полдюжины арестантов.

— Вы что, все чокнулись? — выкрикнул Джорд. — Где вы раздобыли мясо? Почему не поставили меня в известность?

— Вот-вот, — оскалился Орвел. — Потому и не сообщили, коммодор, что вы бы с нами не согласились.

Он обернулся к остальным:

— Верно я говорю, парни?

— Все так, Слим.

Они шумно загоготали, похлопывая себя от избытка чувств по бедрам.

— Вам скоро будет не до смеха, — попытался их унять Маоган. — Хорошенькое же дело вы провернули! А что теперь? Кто вас вытащит из этой вонючей дыры? Об этом вы подумали?

Но уголовники, передавая друг другу кружки с резко пахнущей жидкостью, по всем признакам напоминавшей серную кислоту, вновь разразились неудержимым хохотом. В глазах Слима блеснул вызов.

— Вы как-то уж очень легко подзабыли, коммодор, что я тоже умею управлять звездолетом. Ремонт «Алкинооса» практически завершен. А Роллинг как миленький поставит на место атомный реактор — стоит только приказать ему это сделать. — Он вплотную приблизился к Маогану, смрадно дыша ему в лицо перегаром. — Да и вы будете сотрудничать, если хотите вернуться подобру-поздорову на Землю.

Позабыв о путах, Маоган рванулся, пытаясь выпрямиться. Но его лицо тут же исказила гримаса боли от врезавшихся в запястья наручников.

— Вы грубо просчитались, Слим. Если я вернусь на Землю, сразу же отдам вас под суд за пиратство… И вы кончите свои дни на Вильмуре.

При одном упоминании этого имени все столпившиеся возле коммодора уголовники вздрогнули. На Земле уже давно отменили смертную казнь. Если после первого осуждения преступник оказывался невосприимчивым к психомедикаментозной терапии, его посылали поработать на руднике одной из далеких планет. Рецидивистов неизбежно ожидал Вильмур.

Вильмур! То была планета, как и все остальные, не хуже и не лучше с точки зрения природных условий. Но суть была в том, что зеки жили на ней свободно, без охраны, по волчьим законам уголовного мира. На Вильмуре все население состояло из одних заключенных, и не было корабля, чтобы сбежать оттуда.

Космополиция установила плотный заградительный кордон вокруг этой планеты. И никто еще там до старости не доживал. Тем не менее упоминание об этом кромешном аде, похоже, не очень-то испугало Слима.

— Но прежде чем я ступлю на Вильмур, вы, коммодор, сыграете в ящик, — картаво прокаркал он.

Маоган еще раз попытался воздействовать на столпившихся вокруг него зеков.

— Да не верьте вы ни единому его слову! Разве не видно, что он спятил? Слим ни за что в жизни не сможет привести корабль в нашу Галактику. «Алкиноос» зашвырнуло так далеко, что даже мне будет очень нелегко справиться с этой задачей.

— Вы слышите? — заорал Слим. — Он опять за свое!

Уголовники снова покатились со смеху, шумно обмениваясь дружескими тычками, их глаза налились кровью. Алкоголь превратил их в сборище грубых дикарей, пониманию которых оказались недоступны самые простые доводы.

— Зря стараетесь, коммодор, — выкрикнул Джеф. — Яснее ясного, что вы блефуете.

— Вот именно! — просипел Слим. — Коммодор заливал нам тут всякие небылицы, чтобы мы были паиньками. Он рассчитывал на то, что, сдрейфив, мы превратимся в стадо послушных баранов. — Слим вновь бросал открытый вызов Маогану. Его поросячьи глазки засветились недобрым блеском. — Не думайте, коммодор, что только вы один здесь хитрый. Мы славно потрудились и восстановили «Алкиноос». — Он снова рванул зубами кусок мяса. — Но сделали мы это для самих себя.

— Правильно, Орвел! — заорал кто-то в толпе. — «Алкиноос» — корабль что надо, и, пока он в наших руках, никакой Вильмур нам не страшен.

Только сейчас Маоган заметил, что все каторжники понавесили на себя пульсаторы. Значит, они сумели разоружить не только охрану, но и весь экипаж. Оставалось надеяться лишь на удачу. Костры постепенно затухали, где-то, чуть подальше, заорали песни, послышался шум драки. Один за другим уголовники, отвыкшие от спиртного, валились с ног и забывались тяжким хмельным сном.

 

Глава седьмая

Четыре часа утра. Всю ночь Маоган безуспешно пытался освободиться от наручников. Но перед тем, как отправиться прикорнуть, Орвел вернулся и скрепил ему второй парой еще и ноги. Положение было отчаянное. Со всех сторон доносились храп и стоны сморенных сивухой бандитов.

Внезапно обостренные чувства Маогана уловили какое-то слабое, как ветерок, движение сзади. Затем он отчетливо услышал шорох и, наконец, почувствовал, как что-то теплое охватило его запястья. Сломанные наручники упали. Маоган ощутил, что ему что-то сунули в руку. Одного прикосновения было достаточно, чтобы он догадался: излучатель! Он не мог еще обернуться, чтобы выяснить, кто был его спасителем, но понял, что тот с бесчисленными предосторожностями уже соскользнул к оковам на его ногах.

На какую-то секунду блеснуло пламя газового резака — и со вторыми наручниками было также покончено. Только теперь Маоган узнал своего спасителя — даже в темноте грузный силуэт Стаффа трудно было с кем-то спутать.

Тот молча сделал ему знак следовать за собой и пополз вперед совершенно бесшумно и с удивительной легкостью. Так, вжимаясь всем телом в грунт, они в полной тишине добрались до запасного входа в корабль. У трапа в нелепых позах с раскроенными черепами лежали два уголовника, которым было поручено нести здесь вахту. Стафф махнул рукой, показывая Маогану, что путь на корабль свободен.

Дверь центрального оружейного склада была распахнута настежь. В помещении, напичканном самыми совершенными видами техники и экранами радаров, на полу распластался еще один выведенный из строя бандит.

— Здесь мы в безопасности, — прошептал Стафф. — Я все тут вокруг почистил, прежде чем отправиться за вами, коммодор. — Он подмигнул, и на его плоском лице расплылась улыбка. — Я не пил ни капли их пойла, чувствовал, что они что-то затеяли. Они меня повсюду искали, но к тому времени я уже слинял на природу и выжидал, пока они не перепьются.

Маоган, слушая его, растирал запястья, восстанавливая кровообращение. Затем подошел к пульту управления рифлеными пульсаторами. Это было совершенно фантастическое оружие, способное посылать шоковые волны на расстояние в тысячи километров. Просто удивительно, насколько тонкая и сложная концепция была положена в основу его разработки.

Маоган очень тщательно, с точностью до шестого знака, настроил аппаратуру и запустил генератор в замедленном режиме. Раздался легкий трепетный звук, словно ночная бабочка билась о стекло зажженной лампы. Медленно сдвинулись внешние створки. Снаружи послышалось движение.

— Тревога! — успел выкрикнуть кто-то.

Началась суматоха: было слышно, как люди бестолково заметались во все стороны, потом все перекрыл хриплый рык Слима Орвела. Маоган нажал кнопку. Мгновенно все стихло. Стафф бросился в коридор. Там что-то ярко полыхнуло, послышался стук падающего тела.

— Один из этих боровов прорвался в корабль до того, как вы включили установку, — басовито разъяснил Стафф, вернувшись в отсек. — Я ничего не хочу сказать, коммодор, но, по-моему, им следовало выдать заряд на полную мощность. Это отребье надо бы успокоить раз и навсегда.

— Где охранники? — перебил его Маоган.

Стафф переминался с ноги на ногу. Теперь, когда схватка закончилась, он явно с трудом подыскивал слова, чтобы рассказать о случившемся.

— Дело в том, что эти мерзавцы разграбили склад с оружием. У них все было хорошо продумано. Это случилось сразу после вашего отлета. Охранники ни о чем не догадывались.

— И все-таки, куда они их подевали? Стафф прочистил горло.

— Они применили против них не простые пульсаторы, а тепловые Z-4 с красной вспышкой.

Маоган побледнел как полотно. Он все понял. Охранники… превратились в струйки дыма… за десятую долю секунды. И сейчас их прах, смешавшись с вихревыми потоками атмосферы Гадеса, стал составной частью этой атмосферы. Маоган почувствовал, как у него разом вспотели ладони. Он судорожно сжал рукоятку пульсатора.

— А что с экипажем?

— Они оставили в живых только специалистов по улавливателям, оператора радара и астронома. Всех остальных, как и охранников, — под красную вспышку.

Он снова прокашлялся.

— Выдайте им сполна, коммодор, сполна!

— Спокойно, Стафф. У нас времени предостаточно. Они будут валяться до тех пор, пока работает передатчик, а он включен на постоянное излучение. Так что давайте сначала освободим тех, кого они пощадили. Где они?

— Толком не знаю, — признался Стафф. — У меня не было времени заняться ими, но думается, что они заперты в шестом трюме, сразу за радарным постом.

— Пошли, — скомандовал Маоган.

Бандиты растащили с оружейного склада все тепловые излучатели Z-4. Поэтому для восьмерых людей, оставшихся в живых, остро встал вопрос, как изъять их у уголовников. Проникнуть в силовое поле, накрывшее лагерь, чтобы отобрать опасное оружие, было невозможно. А снять поле и контролировать действия зеков во время операции лишь с помощью болевых излучателей было делом рискованным и опасным. Только страх смерти мог заставить их подчиняться.

Решение нашел Роллинг:

— Пошлем в лагерь телеуправляемую танкетку. Мощность поля достаточна для того, чтобы парализовать людей, но не ее мотор. Подобрать разбросанное повсюду оружие с помощью манипуляторов будет проще простого.

— Роллинг прав, — согласился Маоган. — Юрий, зажгите все прожекторы.

Операция по сбору оружия прошла точно так, как рассчитал Роллинг. Предварительно он смонтировал на танкетке систему обнаружения теплового фона пульсаторов и Z-4. Похожая на крупное и хорошо выдрессированное животное, машина бродила среди парализованных уголовников, потом вдруг настораживалась, замирала, подбирала оружие и шла на охоту дальше. Маоган, с интересом наблюдавший за ее действиями, повернулся к Роллингу:

— Послушайте, старина, это натолкнуло меня на другую мысль: а что, если послать танкетку покрупнее и так же нежно и осторожно погрузить на нее всю эту шайку?

— Выполнимо, — буркнул Роллинг.

— В таком случае, — продолжил Маоган, — проблема, как поступить с ними, решается сама собой: всех прямехонько уложить в изоспейсы, усыпить, и пусть они очухаются лишь на Земле. — Он задумался. — Нам ведь уже не потребуется рабочая сила в большом количестве, не так ли?

— Нет, коммодор, осталось только смонтировать атомный реактор. А с этим мы, пожалуй, справимся и таким составом. А остальное — установить по корпусу точную аппаратуру — мы вообще сделаем втроем, вместе с Гевенеком и Юрием, за пару недель.

Маоган повернулся к Стаффу:

— Скажите-ка, Стафф, вам известно, где они раздобыли мясо?

— Увы, нет, коммодор. Они ведь мне не доверяли. Но у меня сложилось впечатление, что стервецы готовились к этому делу уже несколько дней. Решение «слегка повеселиться» в ожидании вашего возвращения они приняли лишь после того, как покончили с охранниками. Так распорядился Слим. Он же и съездил на малом модуле за мясом. Животное к этому времени, должно быть, уже было забито, поскольку Орвел вернулся довольно быстро, самое большее через час. Он тогда еще заявил, что успеет обернуться, чтобы встретить вас лично.

— А в каком направлении он выезжал?

— К северу, в район гряды «Лунных гор», как вы их называете.

Маоган закусил губу. «Лунные горы» изобиловали узкими, наползавшими друг на друга ущельями, образовавшимися в биотито-слюдяных породах красного цвета. В целом это выглядело довольно кошмарным лабиринтом, на первый взгляд абсолютно безжизненным.

— Хорошо, — принял решение Маоган. — Придется привести в чувство этого Слима Орвела и заставить его разговориться. Нам здесь загорать как минимум еще две недели, и оставаться в неведении мы не можем. Так что надлежит срочно выяснить, что за муравейник разворошил тут этот недоумок.

Орвел был не трусливого десятка, но применение в замедленном режиме болевого излучателя быстро ломало и самых стойких.

Крепко привязанный к центральной стойке кокпита, он Указывал дорогу модулю «В» вдоль извилистых красноватых ущелий. Рядом с ним разместились Маоган, Роллинг и Стафф.

Остальные остались сторожить «Алкиноос». На сей раз коммодор, не колеблясь, распорядился прибегать к связи по радио при возникновении малейшей неожиданности.

Модуль выскочил в округлой формы долину, окруженную со всех сторон живописными скалами. Бурный поток зеленой воды в брызгах каскадов низвергался к спокойному озерцу.

— Вон там, наверху, — показал Орвел, — и находится тот самый купол. Нужно подняться метров на сто.

Главарь уголовников исходил потом. Казалось, одна только мысль о том, что сейчас обнаружит Маоган, приводила его в ужас.

Модуль быстро вскарабкался по склону. Земляне оказались на небольшой площадке с сильно остеклованной поверхностью. Посередине возвышался «купол». Дыра, которую в нем проделал ранее Орвел, уже наполовину затянулась. На первый взгляд казалось, что Слим отнюдь не соврал, когда определил его как «живой». Вся группа вышла из модуля.

Купол и в самом деле выглядел как организм серого цвета диаметром в тридцать метров — этакий нарост, напоминающий шкуру носорога, только гораздо толще. Его клеточное строение отчетливо просматривалось даже в простую лупу.

Маоган, повернувшись к Орвелу, показал на широкий, начавший уже зарубцовываться надрез, проделанный на его поверхности несколько дней назад.

— Вы что, издеваетесь надо мной, Орвел? Эта ткань абсолютно несъедобна.

Орвел опустил голову, потом вскинулся — в его глазах сверкнул вызов.

— В конце концов, коммодор, что вам мешает самому разобраться? — нагло бросил он.

Маоган с трудом удержался, чтобы не врезать ему прямо в челюсть. Но Орвел не стоил того. Слава богу, что подонки вроде него — тяжкий пассив человечества — встречались все реже и реже. Главное, от него получена исходная информация. А после этого — грош ему цена.

Убедившись лично, что уголовник крепко связан и ни при каких обстоятельствах не способен улизнуть, Маоган присоединился к Роллингу, изучавшему основание купола. Тот с точностью зазора до сотой доли миллиметра аккуратно врастал, словно огромный гриб, в остеклованную скалу. В центре купола зияла рана. Даже невооруженным глазом было видно, как, почкуясь, в ее глубине размножались новые клетки.

— Да, это, несомненно, живое существо, но несъедобное, — подтвердил Роллинг. — Вы совершенно правы, коммодор.

Джорд Маоган с недоумением и любопытством смотрел на надрез.

— А может, мясо находится под этим кожаным покровом? — предположил он. — Знаете что, Роллинг, проделайте-ка в нем снова дыру. Надо выяснить, так ли это?

Шкура, однако, оказалась настолько прочной, что пришлось прибегнуть к дрели. Неожиданно дрель провалилась в пустоту, и Роллинг, потеряв равновесие, выпустил инструмент. После довольно долгой паузы откуда-то, явно с большой глубины, донесся глухой стук от его падения. Маоган, подхвативший в последний момент Роллинга, помог ему выпрямиться. Старший штурман стоял бледный как мел.

— Коммодор, за этим слоем — настоящая пропасть, — прошептал он.

Тишину нарушил разухабистый хохот Слима Орвела. Стафф схватился за рукоятку пульсатора.

— Только не излучателем, — приказал Маоган. — Разрешаю вмазать как следует, если это облегчит вам душу, Стафф.

Немедленно последовали две звонкие оплеухи. Маоган тем временем рассматривал проделанное дрелью отверстие. Он повернулся к Орвелу, у которого из ноздрей показалась кровавая юшка.

— Вы спускались вниз?

— Я же сказал: пойдите и разберитесь сами, коммодор.

Лапища Стаффа взметнулась в третий раз.

— Ты будешь отвечать, падаль!

Слим потянул носом, но упрямо молчал. Стаффу пришлось изрядно потрудиться, прежде чем бандит сдался.

— Ладно, — прерывисто дыша, процедил Слим, — Уймись. — Он взглянул на Маогана. — Все необходимое Для спуска спрятано слева, под скалой. На дне колодца найдете самогонный аппарат и все прочее. — Дернув головой, он вытер сочившуюся из уголков рта кровь о плечо. — Желаю приятно провести время, коммодор.

Джорд Маоган, раскручиваясь на тонкой лестнице спелеологов, осторожно спускался в мрачную бездну. Лишь тусклые блики фронтальных фонарей кое-как разгоняли густую, как патока, темень. Не приходилось сомневаться, что колодец — искусственного происхождения. Тем более загадочным и таинственным представлялось все, что было связано с куполом. Сначала Маоган подумал, что речь идет о какой-то разновидности растительной жизни, что это — нечто вроде мясистого гриба, но вскоре был вынужден отказаться от своего предположения. Кокон из живой шкуры на деле оказался всего лишь крышкой вертикального ствола шахты с металлическими стенками.

— Я на дне, — прокричал снизу Роллинг. Его голос многократно аукнулся дробным эхом. — Нашел перегонный куб. Но без прожектора тут не обойтись.

Маоган через портативную рацию немедленно дал наверх соответствующие указания.

Да, каторжники сработали свое детище на славу. Пусть примитивная, сооруженная из подручных средств, но их система спуска надежно выполняла свою функцию. Стаффу понадобилось всего несколько минут, чтобы доставить мощные портативные прожекторы, и, когда их лучи рассеяли тьму, Маоган и Роллинг онемели от изумления.

Они находились в огромном зале идеальной полусферической формы, размерами напоминавшем собор. В центре помещения стояли перегонный куб и бочки с самогоном, выглядевшие здесь убого и нелепо. В глубине виднелись громадные бронированные двери. Судя по внушительного размера маховикам, они открывались вручную. Было заметно, что хозяева давно не посещали этих мест, так что заключенные должны были чувствовать себя здесь весьма привольно. Вероятно, их смехотворная самоделка исправно выдавала продукцию уже в течение нескольких недель.

Но ее обнаружение не решало проблемы. Тут же находилась и жаровня, однако по-прежнему оставалось неясным, откуда у уголовников появилось мясо. Потрясенный Маоган никак не мог понять, как это люди, открыв такое великолепие, не дрогнули душой и остались настолько черствыми и темными, что в случившемся увидели лишь возможность погреть руки да необходимость все скрыть от начальства. В сущности, они поступили точно так же, как действовали в свое время грабители пирамид и осквернители могил. В этом их тупоумии спрессовалось все зло предыдущих поколений, отравленных эгоизмом и жадностью.

Прежде чем двинуться дальше, Маоган включил передатчик.

— Стафф! — позвал он.

— Слушаю, коммодор.

— Спросите у Слима Орвела, что именно он обнаружил внутри сооружения, и поинтересуйтесь его мнением на этот счет.

Маоган задал вопрос по очень простой причине. Он не знал, что таится за этими гигантскими дверями, но ему стало любопытно, как воспринимал ситуацию столь убогий разумом человек, как Орвел. Ответ несколько задержался. Наконец раздался голос Стаффа:

— Коммодор, он утверждает, что там разумная, но совершено безобидная тварь. К тому же она не может двигаться — так что смело идите вперед. Он потому и решил обосновать свое дело именно здесь, иначе устроился бы где-нибудь в другом месте. — Последовала пауза. — Надо ли из него еще что-нибудь выколотить, коммодор?

— Нет, пока все, Стафф.

Направляясь к дверям, Маоган ломал голову над вопросом: могло ли лишенное возможности передвигаться, пусть даже сверхразумное, существо соорудить эти массивные двери? Нет, вероятно, они сотворены когда-то давным-давно, а оно поселилось здесь позднее.

Чем ближе подходил коммодор к входу во внутреннее помещение, тем сильнее эти исполинские двери поражали его своими размерами. Но удивительное дело: они подались сразу же, стоило Роллингу лишь слегка толкнуть их. Воистину только гений в области металлургии мог так точно отъюстировать их: ведь каждая створка, судя по всему, весила несколько тонн. Роллинг перед ней выглядел просто мышонком.

— Коммодор! Но это же просто невероятно, — громко вскрикнул его помощник.

Маоган переступил порог. Перед ним полукружьем простирался обширный, не менее ста квадратных метров, зал. Как и вся входная система, он был сооружен из того же неведомого землянам, металла. Вдоль дуги стены зияли примерно пятьдесят круглых отверстий, каждое высотой в два метра, — входы уходивших куда-то вглубь туннелей. Само помещение заполняли небольшие металлические этажерки, на которых высились прозрачные колокола, связанные друг с другом трубками с циркулирующей в них жидкостью — темно-желтого цвета. Комплекс довершала сеть эластичных волокон. В центре каждой подставки под кристально прозрачным колоколом дышал жизнью ярко-красный куб мясистого вещества. Пошуровавшие здесь раньше уголовники опрокинули несколько защитных куполов, стянув куски мяса, но порушенные участки явно начали восстанавливаться.

В глубинных галереях, разветвлявшихся в свою очередь и далее, казалось, бесчисленное число раз просматривалось такое же сочетание мясистых блоков, трубок и волокон.

Осторожно ступая и внимательно оглядываясь, чтобы не заблудиться в этом замысловатейшем лабиринте, земляне обнаружили, что каждый из коридоров выводил в другой аналогичный зал, куда вновь сбегались пятьдесят горизонтальных ходов и столько же вертикальных колодцев, в которых пролегали огромные отводные трубы из черного волокна. Повсюду поддерживалась одна и та же постоянная температура, в темноте, куда не доставали лучи прожекторов, что-то урчало и булькало. В некоторых туннелях мясные блоки имели продолговатую или пирамидальную форму, но везде занимали одно и то же положение под колоколообразными прикрытиями из прозрачного материала.

Маоган и Роллинг бродили в этом причудливом и сюрреалистическом мире более часа, не перекинувшись ни единым словом. Так же молча они вернулись обратно, туда, где поживились добычей первооткрыватели этого подземного мира. В целях последующего анализа состава «мяса» Роллинг сделал несколько срезов, справедливо рассудив, что раз зло уже совершилось, то его теперешние действия едва ли приведут к катастрофическим последствиям. Минуя на обратном пути гигантские двери, космонавты услышали свистящий сигнал радиовызова.

— Коммодор, коммодор, — взывал встревоженный голос Стаффа, — пошевеливайтесь и побыстрее выметайтесь оттуда, а то опять начинается.

Маоган недоуменно взглянул на Роллинга.

— Что начинается, Стафф? Уголовники? Они что, сбежали?

— Нет, коммодор, что-то творится с солнцем. Похоже на то, что уже было раньше, на Алоните. Бегите к подъемнику, я живо вас вытяну оттуда.

— Нет, Стафф, — возразил Маоган, — двоих ему не выдержать.

— Поверьте мне на слово, — скороговоркой выпалил Стафф — Я достаточно силен, чтобы поднять вас обоих. Только поторапливайтесь, умоляю!

Гигант, казалось, был перепуган насмерть. Роллинг и Маоган кое-как уместились вдвоем в крошечной клети, которая тут же начала медленно подниматься.

— У Стаффа явно что-то не в порядке с головой, — обеспокоенно бросил Роллинг. — Ведь новые звезды не встречаются на каждом шагу и чуть ли не ежедневно. Нет, он, несомненно, бредит.

— А вдруг случилось что-то другое, — севшим от волнения голосом отозвался Маоган.

— Понимаю, о чем вы подумали, коммодор, — задумчиво произнес Роллинг, нервно прижимая к груди образцы срезов, сложенные им в коробочку с магнитной защелкой, — но я просто боюсь в это поверить. Это было бы ужасно, чудовищно.

Остальную часть пути они проделали молча, каждый уйдя в свои мысли. У обоих медленно, но все отчетливее где-то в глубине сознания вызревал образ гигантских, все стеклующих на своем пути стерилизаторов.

Стафф, как только поднял их на поверхность, тревожно ткнул в сторону юга, буйно пылавшего кроваво-красным пламенем.

— Жарковато, коммодор.

— Немедленно в модуль, — распорядился Маоган.

Не теряя ни секунды, аппарат свечой ввинтился в небо. Они проскочили высотки и увидели «Алкиноос». Море вокруг корабля кипело, окутанное огромными султанами белого пара, таявшего на глазах. Покрывавшая воду желеобразная пленка, сгорая, превращалась в грязно-черную мазню.

Полыхавшая жаром огненная стена грозно и неумолимо надвигалась и вскоре достигла суши. Четкий силуэт «Алкинооса» стал деформироваться, расплываться, затем корпус корабля просто потек и, растаяв, как свеча на огне, разлился громадной лужей, напоминавшей зеркало серебристой ртути. Одновременно начало плавиться все, что окружало звездолет.

Алый смертоносный луч метнулся в сторону модуля. Маоган сделал рывок и заслонился от него гребнем горного хребта. Но их уже взяли в кольцо и начали вдавливать ярко-красной удавкой. Тогда Маоган устремился к входу в шахту обнаруженного ими подземелья. Тепловой луч приостановился в непосредственной близости от купола. Экипаж выскочил из модуля. Всю местность вокруг словно вспороло гигантским ножом.

— За нами гонится неимоверной мощи лазер, — прокричал Роллинг.

Штурман был прав. Поточнее прицелившись, энерголуч продолжал с поразительной легкостью кромсать смертоносным острием почву, подступая все ближе и явно выискивая людей. В какое-то мгновение он проскочил буквально рядом, обдав горячим дыханием и забросав осколками камней из вскрытой грандиозным лемехом траншеи.

— Путь один — обратно в шахту, — принял решение Маоган. — Там, во всяком случае временно, мы окажемся в укрытии, и — кто знает? — может, еще и сумеем вступить в какие-то переговоры.

Они уже почти скрылись в лазе, как вдруг Маоган спохватился:

— А где Орвел? Пойду разыщу его.

— Да вы с ума сошли, коммодор! — завопил Стафф.

Но Маоган и ухом не повел. И Стафф, не очень понимая почему, бросился за ним следом.

Пробиться в глубину колодца луч лазера не мог. Однако через некоторое время он, резко сменив направление, словно хлыстом стеганул по куполу, раскроив его пополам. Тогда четверо землян со всех ног устремились в глубину помещения, скрывшись за гигантскими вратами. В теплых коридорах все было мирно и покойно, и на мгновение возникло ощущение полной безопасности.

Вдруг Роллинг, задыхаясь, принялся подталкивать дверь. Его усилия были совершенно бесполезными, поскольку луч лазера было невозможно изогнуть, чтобы настигнуть их так глубоко в подземелье. Но Роллинг, взвинченный до предела, находился под впечатлением только что пережитого кошмара, когда металл разделывали с той же легкостью, с какой отрывают лоскут ткани.

Маоган невозмутимо крутил свой микропередатчик в надежде установить контакт с невидимым агрессором.

Резкий крик Стаффа заставил всех вздрогнуть. Они с ужасом увидели, как двери закрылись сами собой; звонко щелкнули прекрасно подогнанные друг к другу запоры; затем в глубине зала закрылись входы в туннели.

Глухой стук от падения задвижек долго еще отзывался эхом под сводами помещения, но постепенно стих. Резкий световой пучок от лампы Джорда Маогана прорезал обступившую их со всех сторон темень, но ясности в их положении это не принесло. Откуда-то из самого чрева планеты доносился глухой гул, все в том же навязчивом ритме продолжала пульсировать гигантская сеть сотен стоков.

У каждого из четырех пленников сжалось сердце; у каждого возникло ощущение, что они проглочены каким-то злобным существом невероятных размеров, разъяренным, мстительным и решившим безжалостно уничтожить тех, кто нарушил его покой.

Тишину разорвал голос Роллинга:

— Коммодор, чувствуете, температура постоянно повышается!

— Как быстро?

— В минуту на четыре градуса. Если мы не выйдем отсюда через десять минут, то заживо изжаримся.

Время между тем шло. Ловушка оказалась идеальной. Им не оставили ни единого шанса, ни малейшей щели, сквозь которую они могли бы попытаться вырваться. Десять минут спустя земляне, с трудом дыша обжигавшим легкие воздухом, оказались на пределе физической выносливости.