– Его не было в доме почти весь вечер, миледи, – тихо произнес за спиной Виктории Дойл.

Не догадываясь, что он проснулся, она отвернулась от окна. Дойл до подбородка натянул на себя одеяла. Комнату освещал только огонь печки в углу.

– Его милость сварил такой прекрасный суп, – добавил он, его здоровый глаз блестел в угасающем оранжевом свете огня. – Он не такой, как другие никудышные лорды, мэм.

– Да, не такой, – согласилась Виктория. Потому что он не был настоящим лордом.

Но он был отличным поваром. Дэвид сумел приготовить вкуснейшее блюдо из картофеля, моркови и остатков ветчины, которые он нашел в коптильне позади дома. Но когда он помог Дойлу встать с постели и умыться, что-то у нее в груди перевернулось. Он делал это все, ничем не унижая достоинства старика, его сострадание противоречило всему, что она знала о нем.

– Я уверен, это он вернет Роуз-Брайер, мэм. – Мистер Дойл закрыл глаза, и Виктория натянула ему одеяло до подбородка. – Я нутром чую это.

– Почему? – спросила она, пытаясь разобраться в собственных противоречивых чувствах, касавшихся характера Дэвида.

– Он сейчас там рубит дрова, чтобы мы не замерзли ночью. – Мистер Дойл усмехнулся. – И я заметил, как он смотрит на вас, когда вы этого не видите. Этот молодой человек к вам неравнодушен.

– Лорд Чедвик? – Она рассмеялась.

Дэвид смотрел на нее так, как смотрел бы на любого преступника, оказавшегося под его охраной.

Дойл взглянул на нее из-под косматых бровей:

– Я не так слеп, как это кажется, миледи. Виктория подошла к нему.

– Вам не холодно?

– Нет, миледи. Давно мне не было так тепло. Виктория вышла из комнаты, но, прежде чем вернуться на кухню, положила в печку еще одно полено.

Дэвид велел ей не раздвигать занавески, но она подняла уголок и посмотрела в сторону конюшни. Ветер немного утих, лишь редкие порывы взметали снег, который сменил ледяные капли дождя. Падали огромные снежинки и ложились на землю белым покровом. Из конюшни через щели просачивался свет и золотил белую землю. Виктория слышала приглушенные, но размеренные удары топора по дереву. Дэвид пробыл на холоде почти два часа.

Прихватив тряпкой котелок, она сняла его с огня. Налила кофе в щербатую кружку. Накинула на плечи тяжелый плащ Дэвида и направилась в конюшню. Снег скрипел под ее сапожками. Она ухватилась за деревянную ручку и приоткрыла дверь. Дэвид поднял голову, и вопреки ее воле и всей той лжи, в которой она убеждала себя, у нее замерло сердце. Тени играли на его лице; высокий и мужественный, с длинным топорищем в руках, он выглядел необычайно сильным. Она наконец вспомнила о кружке кофе, которую держала в руке, и повернулась, чтобы закрыть дверь.

– Сегодня морозно. – Протягивая ему кружку, над которой поднимался пар, она смущенно улыбнулась. – Никакого оружия. Обещаю.

– Кипяток против топора? – Он тоже улыбнулся. – Предпочитаю топор.

– Какая мы прекрасная семейная пара, – сказала она. – Говорим об убийстве так, словно о погоде.

Под ногами шуршала солома. Курица мистера Дойла устроила гнездо возле стойла, в котором жеребец Дэвида жевал сено. Дэвид взял кружку. Его шерстяное пальто распахнулось, когда он наклонился, вдыхая ароматный пар.

– Хочешь убедить меня, что нет необходимости заставлять тебя пробовать его первой?

Виктория поднесла кружку ко рту, она видела, что он не спускает глаз с ее губ. Она сделала несколько глотков, но не потому, что он заставлял ее, а потому что кофе был теплым.

– Я готовлю великолепный кофе. – Она отступила назад, уверенная, что наконец ей удалось смутить его. – Утром отвезу мистера Дойла к вдове Гибсон. Они хорошие люди.

Дэвид пил кофе. Глядя на нее поверх края кружки, он видел на ней свой плащ, но не стал спрашивать, почему она носит вещь, принадлежащую ему.

– В это время года всегда бывают грозы? – спросил Дэвид.

Виктория внимательно разглядывала какую-то щепку.

– Грозы бывают у нас каждые три-четыре года. Однажды здесь пронесся ураган. Особенно пострадал Брайтон.

– Я помню. Дублинские газетенки сообщали об этом. Виктория подняла глаза и увидела, что Дэвид смотрит на нее. Видимо, он читал и о том, что произошло с ней. Не смотрел ли он на усеянное звездами небо тогда же, когда и она? Виктория отвела глаза и отошла от освещенного фонарем места поближе к лошади.

– Ты очень умело справлялся с мистером Дойлом, – заметила Виктория.

Он отложил в сторону топор и сказал курице что-то непонятное, что заставило Викторию улыбнуться.

– Ты мало говоришь о себе, не так ли? – спросила она, когда он, шурша соломой, приблизился к ней.

«Не паникуй!» – сказала она себе, протягивая руку к жеребцу. Дэвид задел полой пальто ее плащ. Он поставил кружку и повернулся к лошади, вытянувшей шею из стойла ему навстречу.

– Я работал во многих больницах. Не врачом, но иногда выполнял его работу.

– Дальняя дорога от той, по которой ты ездил в Калькутте?

– У дорог много развилок, – сказал он.

– Это прекрасно, – произнесла она.

– Чем больше развилок, тем лучше. – Легкая улыбка тронула его губы.

Он умел направлять разговор в нужном ему направлении и говорил обо всем, кроме того, о чем хотел говорить собеседник. Она представила себе, как они с Дэвидом занимаются любовью, и у нее перехватило дыхание. Ощущение было такое, будто она лежит на песке у моря. Это напоминало Индию. Знойную и волнующую. Жасмин и солнце.

Смерть.

– Я не хочу спать с тобой, – обратилась она к Дэвиду, не глядя на него.

Он потрепал лошадь по шее и ушам.

– Холодно здесь, не правда ли, старина?

Его близость волновала ее, она не могла оторвать взгляд от ласковых движений его рук, сознавая нелепость их положения и своих противоречивых желаний.

– Я говорю серьезно, Дэвид. Не проси меня. Тем более что мы оба хорошо знаем, зачем ты здесь.

– Зачем ты пришла сюда? – спросил он, гладя лошадь.

Она смотрела на его полускрытый тенью профиль, понимая, что не может ответить на этот вопрос, не признавшись, как легко ему соблазнить ее.

– Как его зовут? – Она кивнула на лошадь, и Дэвид ослепительно улыбнулся, такая улыбка могла бы осветить темную ночь. Он посмотрел ей в глаза.

– Люцифер.

Виктория не сдержала улыбки, но, спохватившись, нахмурилась и направилась к двери.

– Мне бы так хотелось ненавидеть тебя. – Она открыла дверь и обернулась. – Но я не могу.

Дэвид не двинулся с места, продолжая поглаживать лошадь, чувствуя, как бурлит кровь в его жилах. Его преследовал запах ее мыла. Аромат волос. Он сбежал в этот амбар, чтобы не видеть ее, а сейчас понял, что сбежать ему вовсе не хотелось.

– Нехорошо, Люцифер, – пробормотал он, не столько предостерегая себя, сколько предупреждая, что он идет по тонкому льду. – Очень нехорошо.

«Она сказала, вы любите мяту, милорд».

Дэвид сбросил с себя одеяла, которыми кто-то укрыл его ночью. Он сидел перед очагом. Рядом стоял мистер Дойл, протягивая ему чашку горячего чая. Огрубевшая, покрытая синими жилками рука старика дрожала. Оглядевшись, Дэвид не увидел Мэг. Она ушла.

Возмущенный, он сунул ноги в сапоги.

– А не сказала ли она вам сидеть тихо, пока не уйдет? – Он подошел к окну и посмотрел на конюшню.

На снегу виднелись следы. Она забрала лошадь. Он взял пальто с дивана, вышел из дома и взглянул в сторону церкви.

Свежие следы, пересекавшие церковный двор, шли от старого дома священника. И не было следов, ведущих туда. Значит, эти следы не принадлежали Мэг. Кто-то находился в церкви, когда начался снегопад, это было уже после полуночи. Надев пальто, Дэвид посмотрел через поле на дальние лощины и холмы, за которыми начинался лес. Через сотню ярдов к человеческим следам присоединились следы Люцифера и исчезли за холмом.

– Когда она уходила утром, вы спали, как дитя, – сказал Дойл. Закутанный в синее клетчатое одеяло, он стоял в дверях. – Я сказал ей, что прошлой ночью видел в церкви привидения. Иногда они светятся в доме священника. Иногда в колокольне. Я рассказал ей. Теперь она мне верит.

Тихо выругавшись, Дэвид шагнул через порог.

– В-вы ведь не оставите меня одного?

Дэвид достал из кармана перчатки и оглянулся посмотреть, идет ли за ним старик.

– Соберите вещи, которые вы возьмете с собой к вдове Гибсон. Я скоро вернусь.

– Благослови вас Бог, милорд.

Пробираясь по снегу к церковному двору, Дэвид решил, что Мэг правильно сделает, отправив Дойла на зиму в другое место, если только он, Дэвид, раньше не свернет ей шею.

«Кто же ты сегодня? – Он остановился, разглядывая следы. – Леди Виктория, добрая самаритянка? Или протеже полковника Фаради?»

Мэг, Мэгги, Виктория, леди Манро. Никогда еще он не встречал более талантливого хамелеона, чем Маргарет Фаради, прекрасная дочь бенгальской гарнизонной шлюхи и преступника. Если не считать ее отца.

Опустившись на корточки, Дэвид провел руками по оставленным следам, определяя глубину снежного покрова. Эти следы принадлежали крупному мужчине в высоких сапогах и длинном, до земли, плаще. Дэвид видел бороздки от ткани на заледеневшей поверхности. Обычно мужской плащ доходил до икр, что делало привидение, которое видел мистер Дойл, ростом по меньшей мере шесть футов. Рост полковника Фаради достигал шести футов.

Дэвид взглянул на север и продолжал идти по следам. Но чем дальше он шел, тем сильнее становилось ощущение, что время остановилось. От тишины сжималось сердце, перехватывало дыхание от странной красоты закованной льдом и опушенной снегом природы.

Как и Мэг, думал он, снежная королева, в которой течет по жилам кровь и бьется сердце. Судьба и обман сделали ее его женой. Сила его собственной страсти привела ее снова к нему. Он уже забыл глубину этого чувства. Забыл, какую опасность она представляла.

Уже во второй раз, после стольких дней, он позволил себе беспокоиться о Мэг. Дэвид рассмеялся, хотя в этот момент ему хотелось ее задушить.

В то же время он желал ее так, как желал в этот момент тепла и света.

«Слишком долго пробыл в Ирландии», – спустя полчаса с отвращением прошептал он, выпуская изо рта облачко пара. В таком холоде ему было трудно дышать. Он остановился, чтобы рассмотреть следы и отдышаться. Оглянулся на коттедж и удивился, что зашел так далеко. Перед ним в небольшой рощице, там, где ветер смел снег, виднелись длинные стебли травы. Дэвид двинулся дальше и вдруг увидел маленькие следы.

Здесь с мужчиной встретилась женщина. Он нашел место, где, укрытая от ветра, стояла лошадь. Двигаясь дальше, он прошел по следам лошади еще сотню ярдов к вершине холма, за которым лежала долина.

Погруженный в свои мысли, Дэвид вдруг заметил впереди группу всадников. Они увидели его как раз в тот момент, когда он остановился на вершине.

Проклятие.

Он стоял на открытом месте, и ему некуда было скрыться, Если он побежит, всадники через минуту его догонят. Всадники приближались, и он узнал в ехавшем впереди Стиллингза. Даже в тяжелом плаще, шляпе, заросшего бородой, его нельзя было не узнать. Всего восемь против одного, подумал Дэвид. Двое всадников отъехали в сторону, остальные выстроились дугой. Дэвид не впервые видел нападение с флангов. Он отступил на шаг и приготовился к бою.

Одна из лошадей наехала на него, всадник взмахнул дубиной.

Дэвид уклонился от удара, перевернулся и встал на ноги. Двое нападавших соскочили с лошадей и схватили его сзади. Он почувствовал, как его ударили ногой по ребрам, но увернулся от второго удара в грудь. Дэвид поднялся, взмахнул полами пальто и, резко повернувшись, оказался перед третьим всадником с дубиной.

– Хватай его, Фрэнке! – крикнул Стиллингз. Мощные руки обхватили Дэвида, но тяжелое дыхание напавшего свидетельствовало о его усталости, и Дэвид выиграл несколько драгоценных секунд. Он оторвался от земли, ударил ногами человека с дубиной, и тот растянулся на земле. Прижав к груди подбородок, Дэвид схватил Фрэнкса за предплечье и швырнул в снег. Затем опустился на одно колено и схватил его за горло.

Тяжело дыша, Дэвид поднял глаза на Стиллингза:

– Убери от меня своих людей. – Облачка пара поднимались от его рта. – Скорее, черт побери!

Четверо окруживших Дэвида остановились, глядя на Стиллингза в ожидании приказаний.

– Прошлой ночью убили двоих моих людей, – сказал шериф. – Меньше чем в миле отсюда. Им сломали шею.

Дэвид отпустил Фрэнкса, которого держал за горло. Хватая ртом воздух, Фрэнке отполз в сторону.

– О чем вы говорите?

– Вы чужой в этих краях.

– Он со мной, – неожиданно раздался позади них женский голос.

Дэвид обернулся. Мэг сидела на его быстроногом жеребце.

– Я потеряла свой пистолет, – сказала она, – по этот дробовик ему не уступает, Томми Стиллингз. Наоборот.

Дэвид не знал, кто представляет для него большую опасность – Стиллингз или Мэг. Словно прочитав его мысли, Мэг сказала:

– Мистер Дойл держит ружье в амбаре.

Дэвид вытер рот и сплюнул кровь. Нельзя сказать, что он доверял ей когда-нибудь больше, чем оказавшись у нее под прицелом.

– Я постараюсь не забывать об этом, когда в следующий раз нам придется ночевать под одной крышей. Надеюсь, я буду первым, кто узнает, что ты решила пострелять из этого ружья?

– Я говорила, что тебе опасно оставаться здесь одному.

– Но не тебе, – сказал он и поднялся, даже не поморщившись от боли. – Я помешал тайной встрече? – Дэвид переводил взгляд с Мэг на шерифа, которого, казалось, забавляла эта перепалка. – Но почему-то это меня не удивляет.

– Вы знакомы? – спросил Стиллингз. Мэг отвела глаза и гордо вскинула голову.

– Ты только что пытался убить лорда Чедвика, моего кузена и нового владельца земли, на которую ты и твои люди незаконно ступили. Два дня назад он купил Роуз-Брайер.

– В самом деле? – Стиллингз внимательно оглядел Дэвида. Новый владелец. Одет как для церковной службы. Осматриваете вашу землю?

Окружавшие его люди ухмыльнулись. Стиллингз тронул лошадь, не спуская глаз с Дэвида.

– Не знаю ни одного джентльмена, который дрался бы, как вы.

– Он не убивал твоих людей, – сказала Мэг, опустив ружье, нацеленное Стиллингзу и грудь.

Стиллингз нахмурился:

– Вам не следовало бы целиться в меня. док. Ведь я могу подумать, что вы хотите меня застрелить.

– Ну что ты, Томми. После того, что случилось на днях, все стаю ясно. – Она взглянула на Дэвида: – Шериф считает меня воровкой. Думает, у меня есть ожерелье. Хочет отобрать его и разбогатеть.

– Интересно. – Дэвид поднял бровь. – А оно действительно у вас есть?

– Как же! – возмутилась она. – Поэтому я и живу, как нищая, в охотничьем домике.

– А наш судья знает, что вы приобрели Роуз-Брайер? – спросил Стиллингз у Дэвида.

– Я вчера имел удовольствие сообщить об этом благородному Неллису Манро.

Лошадь Стиллингза забила копытом. Мэг снова нацелила ружье в грудь шерифа.

– Почему ты оказался на чужой собственности, Томми? Может, заблудился?

Шериф улыбнулся, но взгляд его помрачнел.

– Я уже говорил вам, чтобы не разговаривали со мной таким тоном перед моими...

– Как чувствует себя твоя жена? Глаза Стиллингза блеснули.

– Мне надо ее осмотреть, – сказала Мэг. – Я видела ее в городе три недели назад. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы она рожала одна. Ты должен убраться с этой земли. Терпение мое на пределе. Я не позволю угрожать тем, кого люблю.

Стиллингз выпрямился в седле.

– Знаете, что я думаю, док? Вы не допустите, чтобы Энни рожала одна, что бы я ни сделал. – Он засмеялся и сделал знак своим людям трогаться.

Они спустились в долину, затем появились на вершине соседнего холма и исчезли в лесу.

– Не позволишь угрожать тем, кого любишь? – Дэвид засмеялся, сплевывая кровь. – Думаю, это некоторое преувеличение.

– Когда ты разговаривал с Неллнсом?

Он потрогал нижнюю губу тыльной стороной ладони.

– Спроси свое чертово семейство.

– Ты убил людей Стиллингза?

Дэвид прищурился от яркого солнечного света, он боролся с искушением выхватить ружье из ее рук и стащить ее с седла. Безусловно, ей нужна была причина не доверять ему так же, как он не доверял ей.

– Вчера я был в городе. А где была ты до того, как Рокуэлл нашел тебя?

– Прекрати! Хочешь воспользоваться тем, что у меня не хватит сил свернуть мужчине шею?

– Кто-то был прошлой ночью в этой церкви, надеюсь, не член банды Стиллингза? – спросил он.

Мэг не смотрела на него, и он не видел выражения ее глаз.

– Я прошла по следам около полумили вниз по холму, они вели в лес. – Она показала на долину. – Все говорило о том, что лошадь оставляли под навесом по другую сторону от старого сеновала. Я была там, когда увидела людей Стиллингза.

Она близко не подходила к этому навесу, иначе он увидел бы ее.

– Почему утром ты ушла одна, Мэг?

– Чем подозревать меня во всех смертных грехах, лучше поблагодарил бы за то, что я спасла тебе жизнь.

Он остановил взгляд на ружье.

– Моей жизни ничто не угрожает?

Она подняла глаза. Мэг была рядом, как и опасность, которую она собой представляла, и от этого у Дэвида кровь быстрее бежала по жилам. Даже когда его жизнь находилась в ее руках, он мог бы убить ее прежде, чем она успеет вскинуть ружье и нажать на спуск.

– Убить тебя – этого недостаточно, – спокойно заметила Мэг.

– Может быть, за тобой будут охотиться, пока ты жива. На этот раз ты не можешь инсценировать свою смерть, чтобы замести следы. Эти люди – не твоя семья, Мэг. Почему же даже здесь ты выступаешь против Стиллингза?

– Могу объяснить, но вряд ли ты поймешь. – Она повесила ружье на луку седла, соскочила на землю и подошла к нему. – Ты ранен. – Она распахнула его пальто.

Он не позволил ей дотронуться до него.

– Почему ты спасла меня от Стиллингза и его людей?

– Возможно, ты мне нравишься как личность. Не знаю. Сам догадайся. И скажи мне.

Дэвид не мог.

Его сердце трижды перевернулось в груди от того, что она стояла перед ним. Ветер раздувал ее плащ. Ее тело выглядело податливым и соблазнительным. Он отвел ее руки. Он не хотел, чтобы она коснулась его.

– Дай посмотрю, что у тебя с ребрами.

– Нет. – Он отошел от нее. – Не надо. Это не случилось бы, не гоняйся я за тобой.

Она вместе с ним подошла к лошади.

– Не будь ребенком.

Он поднял поводья, волочившиеся по снегу.

– Мне не нужна твоя помощь, Мэг.

– Да, я нужна тебе только как приманка, чтобы поймать моего отца.

– Приманка? – Он усмехнулся.

– Я всегда была для тебя только приманкой. Разве не так?

Он сунул ногу в стремя и, морщась от боли, перекинул ее через седло. Лучи солнца падали на его плечи.

– Ты, очевидно, знаешь, как обращаться с этим ружьем, – сказал он, – так что держи его и отправляйся обратно к Дойлу. Помоги ему подготовиться к переезду. – Он повернул лошадь. – Сегодня же.

– Я уже прошла по этим следам. – Виктория со злостью посмотрела на его спину. Он предоставлял ей идти пешком, ублюдок. – Видимо, ты по-прежнему великолепно владеешь боевыми приемами, – сказала она ему вслед, сдерживая слезы. – Однако это не помешало тебе сбежать. Я бы уехала вместе с тобой из Индии, если бы только ты попросил, Дэвид! Но ты не попросил. Почему?

Лошадь остановилась на склоне. Охваченная гневом, Виктория продолжала:

– Я знаю, ты должен был что-то чувствовать!

Конь попятился и забил копытами, когда Дэвид заставил его повернуть назад. Дэвид приближался, на Викторию упала его тень. Она окинула взглядом его начищенный сапог, бедро, обтянутое темными брюками, руки в перчатках, сжимавшие поводья.

– Черт побери, чего ты ожидала, Мэг? Что должно было произойти между нами? Ведь ты была марионеткой в руках своего отца. Знаешь, почему он разрешил мне жениться на тебе? – В ее глазах, встретивших его холодный испытующий взгляд, был ужас. – Нет, не знаешь. Он узнал, кто я, раньше тебя. Все было не чем иным, как игрой и охотой. Приманка? Твой отец бросил тебя в кишащие акулами воды, готовый скормить богам наживы, Мэг. Ты никогда не обращалась ко мне за помощью.

Ее глаза наполнились слезами.

– Ты знал, что за человек мой отец. Вскоре я поняла, что впустила акулу в свою собственную постель. Представляю себе, как ты смеялся, Дэвид.

– О да. Я смеюсь уже девять проклятых лет.

– И чем ты занимался все эти проклятые девять лет, прячась в Ирландии? Проводил время в больницах? Убивал злодеев по ночам? Готовился к тому дню, когда снова сможешь бороться против меня? Слава победителям. Тебя вытащили из твоего уединения для того, чтобы ты закончил свою любимую работу.

– Одному Богу известно, понравится тебе или нет, но я твоя единственная надежда на спасение, Мэг.

– Ты настоящий лицемер, Дэвид.

– Священник, – сказал он, опустив глаза.

– Объясни!

– Графство Уиклоу, Ирландия. – Он придерживал за узду нетерпеливо бьющего копытами Люцифера и через плечо взглянул на нее. – Я уехал туда девять лет назад, когда ушел в отставку с дипломатической службы.

Виктория с изумлением смотрела ему вслед. Она побежала бы за ним, однако ноги окоченели и плохо ее слушались.

– Невероятно! – вырвалось у нее. Но Дэвид уже добрался до лесной долины. – Ты и в Бога-то никогда не верил!