Успех зависит от усилий, которые прилагаются для достижения цели. Как отметил в своём дневнике Лев Толстой (22.08.07 г.):

“Сосредоточить только все силы на малейшую точку – и ты совершишь великое”.

У талантливых людей заметно это сосредоточение сил в одном направлении. Для них мир как бы сошёлся клином на одной определённой профессии, а всё остальное интересно лишь постольку, поскольку содержит что-то полезное для этой профессии. Чарльз Чаплин рассказывает [151,с.71]:

“Я продавал газеты, клеил игрушки, работал в типографии, в стеклодувной мастерской, в приёмной врача и так далее, но чем бы я ни занимался… помнил, что всё это временно и в конце концов я стану актёром”.

А Михаил Булгаков, когда его пьесы были запрещены, отправил письмо правительству с просьбой предоставить ему должность режиссёра:

“Если меня не назначат режиссёром, я прошусь на штатную должность статиста. Если и статистом нельзя – я прошусь на должность рабочего сцены”. [13,с.449]

Любой человек имеет свои склонности и оказывает предпочтение некоторым видам деятельности, но у гения это предпочтение проявляется в особой степени.

“Простой человек может перейти от одного занятия к другому; он может быть и матросом, и заводским рабочим, и землекопом, и т.д. Он должен работать вообще, но никакой внутренний демон не заставляет его заниматься только чем-то одним и ничем больше, не заставляет его быть именно таким или погибнуть. Шаляпин должен быть Шаляпиным или ничем, Павлов – Павловым, Глазунов – Глазуновым. И пока они могут продолжать заниматься своим единственным делом, эти люди живут полнокровной жизнью”, – писал Герберт Уэллс [132,с.28].

Когда сын похож на отца или братья друг на друга, то здесь сказывается наследственность. А в тех случаях, когда сходства нет, упоминание о наследственности неуместно. Знаменитый генерал Н.Г.Столетов, участвовавший в обороне Шипки, был родным братом знаменитого физика А.Г.Столетова, прославившегося исследованием явления фотоэффекта, а из трёх братьев, сестры и детей Пушкина никто не проявил сильной склонности к поэзии. Сын поэта Гумилёва – историк, а сын Достоевского был крупным специалистом по лошадям. У всех гениев ближайшие родственники – обычные люди или проявившие способности в других областях. В результате становится загадочным, почему у сына седельщика Канта оказались исключительные способности к философии, а сын железнодорожного служащего Левитан “загорелся” живописью и стал корифеем пейзажа. Льву Толстому [128, с.268] приписывают изречение:

“Гении не происходят один от другого: гений всегда рождается независимым”.

В сравнительной психологии известно такое явление – запечатление (imprinting), когда у животного вскоре после рождения возникает устойчивая связь между каким-нибудь восприятием и поведением. Например, утята обычно везде следуют за своей матерью, но если первый движущийся предмет, который они увидят, будет другим (коробка из-под ботинок, которую тянут за шнур, футбольный мяч, подушка), то они следуют за этим предметом и впоследствии на движущихся уток не обращают внимания. У утят это запечатление происходит между шестым и тридцатым часом после выхода из яйца, лучше всего между 13-м и 17-м часом. А у обезьян, если их после рождения выращивать изолированно без других особей этого вида, возникает тяжкое необратимое нарушение психики.

“Импринтинг возможен лишь на определённом этапе раннего онтогенеза – в критический, или чувствительный, период, причём для разных типов импринтинга (половой, реакция следования и т.д.) и для стимулов разной модальности (визуальные, акустические, ольфакторные) чувствительные периоды могут не совпадать”. [9, с.228п]

Аналогичные явления заметны и у человека. Например, дети с первых лет жизни проявляют себя как правши или левши, и это свойство сохраняется пожизненно. Однако из наблюдений над однояйцовыми близнецами известно, что один из них может быть правшой, а другой – левшой [54, с.96]. Однояйцовые близнецы обладают одинаковой наследственностью, то есть любое различие между ними – приобретённое, а значит праворукость или леворукость возникает в очень раннем возрасте.

Человек, как известно, на втором году жизни начинает говорить, и первый язык, которым он овладевает, становится для него как бы родным. Национальность и даже раса при этом не имеет значения. Хотя в анкетах встречается графа “родной язык”, но на самом деле никто такого языка не имеет и перенимает тот язык, на котором говорят окружающие люди.

“Новейшие научные исследования показали, что в первые месяцы и годы жизни (до двух-трёх лет) ребёнка лучше воспитывать в семье, в домашних условиях. Именно в этот период закладываются основы эмоционального и интеллектуального развития ребёнка. Работники домов ребёнка могут привести немало примеров, когда бездетные супруги, усыновив полуторагодовалого ребёнка, который, по свидетельству врачей, нормально развит, через некоторое время отказываются от него, ссылаясь на замедленное умственное развитие. Но ребёнок действительно рождён нормальным. В Доме ребёнка его регулярно и качественно кормили, пеленали, за ним был неплохой уход. Ребёнку недоставало лишь материнской ласки, индивидуального общения, и это сказалось на темпах его развития”. [73, с.97-98]

Считается очевидным, что маленький ребёнок ещё ничего не понимает. Только в это правильное утверждение вкладывают неправильный смысл, будто на него ничто не производит впечатления. Как раз наоборот: человека, который всё знает и понимает, ничем не удивишь и не впечатлишь. Отсутствие опыта – это необходимое условие для сильных впечатлений.

Деятельность взрослых сложна и неподвластна уму двухлетнего ребёнка. Но чувству она подвластна, и это чувство затем всю жизнь направляет ум взрослого человека. Тенденции человеческой психики одинаковы у взрослых и у детей: то, что взрослые совершают на самом деле, у детей является игрой. Разница состоит в том, что взрослый человек имеет критерий желательного для него или нежелательного, а ребёнок сначала такого критерия не имеет, потому что он ещё ничего не понимает. Он рождается с универсальными возможностями и впоследствии мог бы заниматься любым видом деятельности. Но благодаря запечатлению в раннем детстве, возникают предпочтения. Человек начинает действовать преимущественно правой рукой, а не левой, и предпочитает говорить на “родном” языке, а не на каком-то другом. У него возникает стойкая пожизненная приверженность к целям определённого рода. Разные виды производства и службы, разные виды искусства и спорта, разные науки, путешествия и развлечения приобретают для разных людей различную ценность. Если в ребёнке запечатлеваются стремления, связанные с миром физическим, то впоследствии проявляется интерес к технике, к природе, к естественным наукам. А если происходит запечатление взаимоотношений с другими детьми и вообще с окружающими людьми, то получается практический или теоретический интерес гуманитарного профиля [пример: 135, с.349-351].

Человек становится физиком-теоретиком не потому, что в возрасте до двух лет ознакомился с соответствующей литературой, а потому, что в раннем детстве в нём зафиксировалось страстное стремление понять окружающий мир. Став взрослым, он обнаруживает, что теоретическая физика – это как раз то, что ему нужно. Если бы литературы по теоретической физике вообще не существовало, то он первым начал бы её создавать. В детской психике фиксируется не уравнение Шрёдингера или теория относительности, а направленность интересов. Двигаясь в этом направлении, человек затем знакомится с уравнениями и теориями.

Поскольку запечатление зависит от обстоятельств и не всегда бывает резко выраженным, склонности детей часто становятся подобными склонностям родителей. А поскольку возможна необычная фиксация, изредка происходят необыкновенные случаи, которые попадают в литературу [43, с.265-266, 385 и примечание 125 на с.469; 44, с.29].

На исключительное значение раннего детства первым обратил внимание Фрейд, хотя краткие упоминания об этом были и до него. В “Лекциях по введению в психоанализ” он подытожил [136, с,145]:

“Часто к четырёхлетнему или пятилетнему возрасту маленький человек уже готов и постепенно проявляет только позже то, что уже в нём заложено”.

Физиология даёт этому косвенное подтверждение: к концу третьего года жизни мозг ребёнка по размерам приближается к мозгу взрослого человека.

После того, как психологическая основа гениальности заложена, и ребёнок вырастает, требуется стимул к деятельности, чтобы задатки проявились в полной мере. Жизненные трудности, с которыми сталкивается человек, активируют гениальность, если эти трудности преодолимы. Наследственные богачи, которые располагают идеальными условиями для творчества (как Рокфеллер, купцы Демидовы, Савва Морозов) становятся не гениями, а меценатами.

Наиболее обеспеченным из всех гениев был Лев Толстой, но и он для содержания семьи в значительной степени рассчитывал на свою литературную работу. Творческие успехи дали ему немалые средства, однако обеспечить широкую жизнь и мотовство детей было невозможно. Софья Андреевна научилась у А.Г.Достоевской самой издавать книги мужа и для этого заняла 25 тысяч рублей. В своём дневнике она записывала [126, с.227,241 и 253]:

“Дала Илье 500 рублей. Ему не поможешь ничем; чувства меры в моих детях нет…”. “Тяжёлая сцена с Андрюшей из-за денег”. “Пробовала я не отказывать – вижу, что предела их требованиям нет, а мне теперь надо уплачивать за издание и жить, и на это не хватает. Самое тяжёлое в жизни – денежные дела”.

Вот почему Лев Толстой к старости призывал обеспеченных людей “опроститься” и ограничить свои расходы.

У других гениев положение было хуже. Пушкин перед гибелью имел долгов на 140 тысяч рублей, Достоевский расплатился с долгами незадолго до кончины, Чайковский 13 лет получал денежное пособие от Н.Ф. фон Мекк. Некоторые пережили бедственное положение: голодали Шуберт, Шаляпин, Мандельштам, Михаил Булгаков, Марина Цветаева.

Накануне своего 60-летия Горький писал одному из литераторов [33, с.73]:

“Знали бы Вы… сколько на путях моих я встретил замечательно талантливых людей, которые погибли лишь потому, что в момент наивысшего напряжения их стремлений – они не встретили опоры, поддержки”.

Да и сам Горький в молодости пытался застрелиться, но по счастливой случайности не попал в сердце и отделался тяжёлым ранением.

Гений имеет лишь один путь для преодоления жизненных трудностей – творческие достижения. В результате эти достижения приобретают исключительное значение, а всё остальное становится малозаметным. К.И. Чуковский, который хорошо знал Репина, рассказывает [155, с.585]:

“В течение многих лет я был в этой мастерской завсегдатаем и могу засвидетельствовать, что он замучивал себя работой до обморока, что каждая картина переписывалась им вся, без остатка, по десять-двенадцать раз…”

В январе 1872 года, когда Лев Толстой составлял свою “Азбуку”, он писал А.А. Толстой [36, с.385]:

“Гордые мечты мои об этой азбуке вот какие: по этой азбуке только будут учиться два поколения русских всех детей, от царских до мужицких, и первые впечатления поэтические получат из неё, и что, написав эту азбуку, мне можно будет спокойно умереть”.

А Моцарт во время создания “Реквиема” действительно умер.

От подобных перегрузок можно конечно и с ума сойти, так что Ломброзо верно почувствовал какую-то связь между гениальностью и помешательством.

Для творчества требуется обеспеченность и благоприятные условия. Но положение гения не может быть настолько роскошным, чтобы он давал себе какие-то поблажки. Чем острее жизненная борьба, тем ярче проявится гениальность, если, конечно, выдержит человеческий организм. Самоубийство или преждевременная смерть, как у Гоголя, Левитана, Чехова, Булгакова, Больцмана, Дунаевского, Высоцкого показывают, что организм выдерживает не всегда.