Секретный объект гудел как разворошенный улей. Роковой провод был в обстановке полной секретности восстановлен, и бронированный подвал заработал на полную катушку. Правда уже без Федора Петровича. Того по слухам сделали послом в одной из отдаленных африканских стран. О дальнейшей судьбе Федора Петровича слухи ходили самые противоречивые, так как в стране этой случилась война между враждующими племенами, и в ней был высажен десант американских морских пехотинцев. Ходили упорные слухи, что и пехотинцев этих высадили только для того, чтобы выкрасть Федора Петровича и использовать его опыт на секретном полигоне в штате Невада, но заслышав такое генерал-майор Иван Степанович Трофимов, назначенный руководителем объекта, только морщился и резко обрывал собеседников.

На самого Ивана Степановича облучение подействовало в высшей степени положительно. Знакомые при встрече утверждали, что он несомненно сбросил не один десяток лет, и с завистью смотрели ему вслед. Он и правда чувствовал прилив энергии, появляясь на территории объекта уже в семь утра, в выглаженном мундире, требуя того же от подчиненных.

По его распоряжению работа секретного центра была реорганизована. Генерал не терпел нарушений устава и проявлений расхлябанности. Совместно с сотрудниками КГБ были тщательно проверены все офицеры, а наиболее несознательные из них переведены в отдаленные воинские части. Опыты по омоложению руководящего состава объекта были прекращены. Генерал решил взяться за дело серьезно и подобрал партию испытуемых из наиболее заслуженных обитателей дома престарелых сотрудников КГБ.

Дама с каждым днем все больше скандалила, жаловалась на усталость, требовала облучить каких-то нужных людей и даже иногда позволяла себе не являться на секретные сеансы. Иван Степанович сердился, с грустью вспоминая добрые старые времена, когда за проявление несознательности государство жестоко карало своих граждан, не делая исключения даже для самых выдающихся.

Несмотря на все трения, эксперименты продолжались. Из отобранных семи пациентов, значительное улучшение состояния было зарегистрировано подряд у пятерых ветеранов. Зато последние двое… Вспоминая об этом, генерал покрывался холодным потом… Он боялся произнести это страшное слово вслух. Холодным ветром веяло от него, пустотой и беспомощностью.

Он предпринял решительную попытку уговорить своенравную целительницу напрячься, вызвал ее к себе в кабинет и около трех часов проникновенно объяснял даме чрезвычайную важность проводимых экспериментов для могущества СССР, дела мира и разоружения во всем мире, а закончил обещаниями неземных благ. – Только чтобы без дураков, – хриплым голосом произнесла ведьма. – Мне и Вахтангу ЗИЛ с пуленепробиваемыми стеклами, охрану и особняк на Арбате. – Тьфу ты черт, – подумал про себя Иван Степанович, но сдержался и особняк пообещал. – Да не могу, не могу я сосредоточиться, – дама впала в истерику. – Я же на этих стариках вымоталась. Как же можно столько космической энергии понапрасну расходовать? Ну когда передо мной действительно руководитель государства, я вся в ниточку напряженную превращаюсь, как один нерв, я же вся выкладываюсь. Да мне после такого сеанса надо месяцы отдыхать. А вы меня истощили, я как батарейка старая разрядилась! – Да не волнуйтесь, сократим мы нагрузку, – генерал сделал пометку в блокнотике, отметив про себя, что дама возможно в чем-то и права. Усталость целительницы, хоть и объясняла трагический исход последних экспериментов, но на душе у генерала было тревожно.

Вечером того же дня собрал он у себя своих заместителей, подробно и откровенно поделившись результатами последних недель. – В высших интересах дела, – по-военному четко отрубил он, – отрицательные результаты до сведения членов Политбюро не доводить. Это создаст излишнюю нервозность, может нежелательно осложнить и без того сложную обстановку. А нашему экстрасенсу необходимо предоставить отдых. – Я думаю, товарищи, – его заместитель помрачнел, – Иван Степанович прав. – И секретную резолюцию они приняли единогласно, без протоколов.

В Политбюро нарастало нетерпение, и вскоре генерала Трофимова вызвали в Кремль. Отчет об омоложении ветеранов КГБ вызвал бурю эмоций и даже вышиб у Генерального секретаря слезу. – Эти люди, отдавшие все силы обеспечению безопасности Родины, – он слегка покачнулся, но удержал равновесие, – заслужили заботу и внимание нашего Государства. Но почему, Иван Степанович, вы так тянете с решающей фазой проекта? Это вызывает недоумение у членов Политбюро. – Мы готовы, Константин Устинович, – решительно ответил генерал, ощутив холодный комок в груди. – Ну что же, вот завтра и начнем. – Генеральный секретарь в изнеможении замолк.

Всю ночь объект напряженно функционировал. В зале горел яркий свет, у входа в камеру поставили букеты цветов, и Иван Степанович лично обследовал все провода, ведущие к антенне. Все было в порядке. Личный состав объекта был построен и Иван Степанович доходчиво объяснил им чрезвычайную важность ожидаемого события.

– Каждый из нас, – решительно сказал он, – должен чувствовать себя как во время смертельной схватки с коварным врагом – человеческим старением и болезнями. И любое проявление малодушия и расхлябанности, – он сделал паузу и выжидательно посмотрел на шеренгу офицеров, – будет караться по всей строгости Советских законов.

И снова провернулось колесико истории. В Грановитых палатах проходила встреча Генерального Секретаря с руководителями сельского хозяйства. Не подкачали представители Министерства Пищевой промышленности, представили новейший образец сверхчистой водки для дегустации… Поднял первый тост Генеральный, вспомнив про органические удобрения, поднял второй, потом третий. И тепло разлилось по телу… Уже пора было ехать на сеанс, но вопросы заготовки удобрений беспокоили его возбужденное воображение…

Генерал не спал уже вторые сутки, с холодной решительностью снова и снова проверяя все детали предстоящего сеанса. И вот в подвале появился руководитель партии и правительства.

– Здравствуйте, товарищи военные, – генеральный секретарь с трудом шел, поддерживаемый помощниками. – Помогите колхозам, советским хозяйствам на укладке удобрений, товарищи. Мобилизуйте солдат, офицеров, это дело государственной важности. – Он упал на кровать и устало закрыл глаза. Иван Степанович с удивлением отметил, что язык у Генерального слегка заплетался, а лицо, обычно напоминавшее бледную копию из музея восковых фигур, сегодня было необычно розовым.

Включить мощность! – распорядился Иван Степанович. – Напрячься! – дал он команду целительнице. – Только постарайся, – генерал смотрел на даму, сосредоточенно водящую руками по воздуху. – Только не подведи, Господи, спаси и помилуй. – Он неожиданно поймал себя на крамольной мысли, обращенной к небесам.

Молитвы ли Ивана Степановича, или какие другие неизвестные науке факторы помогли, но первый же сеанс облучения дал замечательные результаты. Взгляд Генсека прояснился, и речь значительно улучшилась. Он встал с постели сам, чего по словам помощников уже давно не бывало, и, значительно порозовев, пожал руки руководителям объекта. На следующий день в Кремле было созвано совещание руководителей областных райкомов и крайкомов по неотложным задачам выполнения Продовольственной программы, и Генсек разразился необычно связной речью, объясняя что посевы в южных районах страны необходимо защищать от суховеев путем целенаправленных лесопосадок.

Генералу Трофимову пожимали руки, все его поздравляли, подмигивали, намекая на реальность маршальского звания, и он воспрял духом, немедленно распорядившись провести дополнительные омолаживающие сеансы. Это, увы, было его роковой ошибкой.

Следующий сеанс был назначен через неделю с тем, чтобы целительница восстановила свои силы. Ее обхаживали как могли, несмотря на то, что вредная дама наглела не по дням, а по часам. Наконец, снова включились антенны, но буквально через час с небольшим состояние Генсека стало критическим, и старца увезли в реанимацию. Иван Степанович побледнел, сердце его сжалось…

– Иван Степанович, – в комнату вошел адмирал Зеленков, и руководитель программы с ужасом увидел, что тот за несколько прошедших часов полностью поседел. – Что же нам теперь делать?

– Ничего не понимаю… Раз на раз, видимо, не приходится. Или дура эта напортачила, черт ее знает!… А отвечать все равно нам с Вами придется. – Иван Степанович проглотил таблетку нитроглицерина. – Все ученые эти проклятые, посадить бы их в шарашку, вроде тех, которые при отце и учителе были, и пусть бы там занимались омоложением! – А может, – неуверенно сказал адмирал, – может быть их пригласить для консультации? Чем черт не шутит. – Делайте что хотите, – Иван Степанович махнул рукой.

Сергей Васильевич и Алик, изумленные, спускались в сверхсекретный бронированный подвал. – Это же надо какую махину отгрохали, – с изумлением крутил головой Алик. – Так что, – испуганно спросил директор, – омоложение действительно наблюдалось? – Клянусь Вам, товарищ академик, – поседевший адмирал достал из кармана пачку фотографий. – Вы посмотрите только, вот тут товарищу семьдесят пять лет, старый кадровик… А вот он же после двух сеансов… С фотографии на ученых недобрым взглядом смотрел пожилой мужчина, в котором было решительно не узнать дряхлого старика. – Не может такого быть, – задумчиво сказал Алик. – Вы же на него светили такой мощностью, от которой любое живое существо загнется в три минуты. – Да посмотрите протоколы! – адмирал раскрыл пухлую папку. – Фотографии, документальные свидетельства, медицинские показания. – Черт его знает, – Алик задумчиво пролистал страницы. – Наука никак не может этого объяснить. Какая, говорите, была мощность у локатора? Несколько киловатт? Да вы их просто прогревали насквозь. – Погоди, погоди Алик. – директор задумался. – Ведь микроволновое излучение проникает внутрь организма. Ну да, может быть такой равномерный прогрев активизировал обменные процессы. Они излучение модулировали, кто знает, иммунная система, мало ли какие процессы могли у пациентов происходить. – А модуляция от рук экстрасенса действительно влияла? – Алик нахмурился. – Не верится как-то. вы без модуляции пробовали пациентов облучать? – Да, – адмирал вспомнил про оборванный провод и предыдущего Генерального секретаря, и внутри него поднялся могильный холод. – И результат был резко отрицательным. – Он благоразумно решил не уточнять деталей. – Но почему же опыты давали такие различные результаты? – Алик задумался. – В чем же дело? – Он недоверчиво взглянул на адмирала. – Только вы можете помочь нам открыть истину. Необходимо досконально, до секунды изучить особенности проведения экспериментов. Вот вы, например, вам же облучение помогло. Вы ту же самую мощность на антенну подавали? – Да ту же, ту же, – Адмирал нахмурился. Он еще и еще раз перебирал в памяти прошлое, и вдруг дикая, невероятная мысль как факел вспыхнула в его мозгу. «Не может быть!» – подумал он, гоня ее от себя, но она возвращалась снова и снова. – Ну если только, – он замялся. – Так что? – Алик с удивлением продолжал осматривать таинственную установку. – А зачем вы ее в бронированную камеру засунули? – Чтобы изолировать внешние излучения, – вмешался полковник. – Да Бог с вами, такой конструкцией вы ничего не изолируете. Смотрите, у вас швы на заклепках, через эти щели такая мощность будет излучаться, это же элементарно! – Товарищ академик, – адмирал отвел Сергея Васильевича в сторону. – Неловко даже упоминать, но мне сейчас в голову пришла совершенно безумная мысль. – Так что же это? – испуганно переспросил директор. – Виите-ли, – адмирал вздохнул. – Все омоложенные на моей памяти перед сеансом облучения, как бы вам сказать, для храбрости принимали. Под мухой то есть под локатор шли. – Ну это вряд-ли, – Сергей Васильевич задумался. – Не вижу никаких причин. Ну конечно, в организме начинаются сложные биохимические процессы расщепления алкоголя… Но предположить что… Хотя, никакую гипотезу отметать нам сейчас нельзя, дело ответственное. В общем, экспертного заключения мы немедленно дать вам не можем. Необходимы тщательные исследования, экспертиза…

– Погодите-ка, – адмирал задумался. – Мне надо кое-что проверить… – он выбежал из камеры и ворвался в кабинет подчиненного ему полковника.– Андрей Владимирович! Срочно обзвоните выживших ветеранов КГБ и деликатно, не давая понять что и зачем, выясните, не выпивали ли они непосредственно перед сеансом. Держите все в глубочайшей тайне.

К вечеру все встало на свои места. Все без исключения выжившие ветераны крепко зашибали, в том числе и непосредственно перед поездкой на объект. Зато обоим погибшим чекистам пить было категорически запрещено из-за медицинских показаний.

Иван Степанович нахмурившись ходил по своему кабинету. – Неужели? – думал он, снова и снова перебирая факты. Но решительно ни к чему в объяснении адмирала Зеленкова придраться было нельзя. Ну да, и Генеральный… Во время того первого и успешного визита? Он еще необычно розовым был! – эта простая мысль окончательно доконала его, и генерал в отчаянии обхватил голову руками…

Заседание похоронной комиссии проходило в подавленной обстановке. Члены Политбюро сидели мрачные и испуганные. События последнего времени не вызывали у них решительно никаких положительных эмоций.

– Ну что же, товарищи, – выступающий был мрачен. – Нам сегодня предстоит решить вопрос о том, кто же из нас достоин занять место Генерального Секретаря.

В зале наступило тяжелое молчание. Сидевших в нем стариков охватил какой-то суеверный ужас. Умирать не хотелось никому.

– А может быть… – С места поднялся секретарь Политбюро по идеологическим вопросам. – Может быть нам пора уже уступить место Генерального секретаря кому-нибудь помоложе? У молодых, конечно, опыта недостаточно, наломают дров. Но мы поправим, если что. Так сказать в порядке эксперимента, посмотрим что получится. – Он злорадно усмехнулся. – Как говорится, марксизм не догма, а руководство к действию.

– Исключительно ценное и своевременное предложение! – почему-то захлебываясь от восторга поднялся с места плюгавенький старичок в черном костюме. – Пущай молодые на себе попробуют!

– А мы посмотрим. – загудело в зале. – А то они больно умные все! – А нет ли у нас достойной кандидатуры? – с надеждой спросил председательствующий. – А вот этот, прыткий. – с омерзением произнес старичок в черном костюме. – Все воду мутит, со Ставрополя. – Правильно, правильно, туда его! – одобрительно раздалось с мест. – Старички оживились, чувствуя, что угроза на этот раз прошла стороной. – Ну что же, пригласите Михаила Сергеевича – на лице у председателя появилась страдальческая и одновременно торжествующая гримаса.