В полдень они покинули коттедж, Кайл ехал впереди на своем «рейнджровере», а Шэннон следом. Прибывший с фермы трактор расчистил им путь до магистрального шоссе, движение по которому не останавливалось даже в непогоду.

Если в дороге они не застрянут, то будут у нее дома, подсчитала Шэннон, около шести. Кайл настоял, чтобы проводить ее домой, прежде чем отправиться к себе.

Разумеется, она готова помочь ему удочерить племянницу. Шэннон никогда не смогла бы махнуть рукой на будущее Джоди. А в остальном надо просто держать себя в узде. Вряд ли Кайл станет осложнять ситуацию. И нужно предупредить Крейгa. Он наверняка одобрит мотив, но не обрадуется ее возвращению к мужу, пусть даже на короткое время...

Но как будет Кайл в одиночку управляться с ребенком после удочерения? У него ни времени нет, ни педагогического таланта. В любом случае это его проблема, думала Шэннон, но сомнения терзали ее.

Они добрались до Хэмпстеда в начале восьмого. Ее квартира находилась на третьем этаже одного из старых домов, выходящих окнами на пустошь. Квартира была велика для одного человека, но Шэннон могла позволить ее себе и наслаждалась простором.

– Как ты нашел дорогу к моему дому, ведь ты никогда не бывал здесь прежде? – спросила она, входя в лифт.

– Мне знакомы эти места. У меня друг живет неподалеку.

Шэннон покосилась на него.

– Я его знаю?

– Вряд ли. Он несколько месяцев назад вернулся из Штатов, где учился четыре года. И привез с собой жену. Типичная американка: миловидная и независимая. Она просто обожает Бреди, а он ее. Припоминаешь подобные чувства?

Она нажала кнопку третьего этажа, надеясь, что лицо не выдаст охватившего ее волнения.

– У меня плохая память.

– А у меня хорошая. – Кайл произнес это нежно, погрузившись в воспоминания. – Я помню, какой ты была в брачную ночь. Многие ли мужчины в наше время могут похвастать девственностью своей невесты? – Его голос снова стал жестким, а глаза холодными, когда он взглянул на нее. – Сколько мужчин было у тебя с тех пор?

Ни одного, могла бы ответить она, ничуть не покривив душой, но сомневалась, что он поверит.

– Тебя не касается, – отрезала Шэннон, сама удивившись своему спокойному голосу. – А меня не касаются теперь твои дела. Мы ведь разводимся, когда все закончится, ты не забыл?

– Ну да, конечно, ты выходишь замуж за Крейга. А чем он зарабатывает на жизнь?

Лифт остановился. Отвернувшись от Кайла, Шэннон открыла решетчатую дверь.

– Он присяжный бухгалтер.

– О, солидная должность!

– Можешь смеяться сколько угодно, – резко ответила она. – По крайней мере, с ним я точно знаю, где нахожусь.

– Со мной ты тоже знала, где находишься, – возразил Кайл. – Но все мы иногда преподносим сюрпризы.

Особенно ты, подумала Шэннон, вставляя ключ в замок.

Из прихожей, представлявшей собой сочетание темно-голубого и кремового, плюс ковер насыщенного красного цвета для придания теплоты, вело пять дверей. Шэннон открыла первую справа и, войдя, включила свет. Это была просторная квадратная гостиная, в которой тот же самый богатый красный цвет повторялся в занавесях на двух высоких окнах. Мебель была прихотливо составлена из антиквариата вперемешку с предметами не столь старинными, отчего одновременно возникало ощущение стильности и комфорта.

– Мило, – одобрил Кайл, оглядевшись.

– Рада, что тебе нравится. – Она скинула твидовое пальто. В брюках и черном свитере поло Шэннон выглядела особенно высокой и стройной. – Давай твой пиджак, – добавила она, указывая на его кожаный пиджак, – пойду сделаю кофе. Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?

– Кофе будет в самый раз. И о пиджаке не беспокойся, я не задержусь, – сказал он, скинул пиджак и небрежно перебросил его через подлокотник кресла.

Шэннон не настаивала. Как только они обсудят детали предстоящей поездки, ему лучше уйти. Она должна сделать несколько звонков, и один из них очень важный.

Одетый по-прежнему в белый свитер и джинсы, с щетиной, вновь пробивающейся на подбородке, Кайл выглядел крайне утомленным после бессонной мочи. Впрочем, за четыре часа, проведенных за рулем, она и сама вымоталась.

– Мне так уж необходимо ехать с тобой за Джоди? – спросила Шэннон, остановившись в дверях. – Ты ведь можешь представить им свидетельство о браке, и чиновникам нечего будет возразить. В конце концов, Джоди по-прежнему является британской подданной. Ведь так? Твой зять не принимал австралийское гражданство?

– Кажется, нет, – сказал он. – С властями я все улажу, а тебе необходимо поехать со мной ради самой Джоди. Ты можешь представить, каково будет девятилетней девочке, недавно потерявшей единственного родителя, если ее заберет и увезет далеко-далеко совершенно незнакомый человек?

– Но меня она тоже не знает.

– Все-таки ты женщина и можешь установить доверительные отношения с маленькой девочкой. В любом случае билеты уже заказаны.

Ее зеленые глаза потемнели.

– Как всегда, самоуверен! Тебе, конечно, и в голову не приходило, что я могу отказаться!

– Только не на этот раз, уж в чем, в чем, а в бессердечии тебя нельзя обвинить.

– Коль скоро мы заговорили о недостатках, твои я могла бы перечислять всю ночь!

Кайл вдруг улыбнулся, и Шэннон почувствовала себя обезоруженной.

– Не сомневаюсь. Ты никогда за словом в карман не лезла. Может быть, сперва приготовишь обещанный кофе? Мне чертовски нужно взбодриться.

– Если хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть, – сказала она неуверенно, совершенно не представляя, что сможет ему предложить, если он согласится.

– Голод уже прошел. Обойдусь кофе – если наконец получу его.

Шэннон принялась варить кофе вместо того, чтобы обойтись быстрорастворимым. Когда она вернулась в гостиную с подносом в руках, то увидела, что Кайл спит в одном из глубоких кресел.

Даже во сне черты его лица не теряли мужественной твердости, кожа туго обтягивала выступающие скулы, и рот был плотно сжат. Его дыхание было ровным, хорошо различимым, но не слишком громким. Шэннон доводилось слышать, как другие женщины жаловались на своих мужей, которые храпели и не давали им уснуть. Кайл же никогда не храпел, в каком бы положении ни спал.

Он шевельнулся и неразборчиво пробормотал слово, слишком короткое для имени. И уж точно не ее, подумала Шэннон.

Она довольно чувствительно пихнула его ногой.

– Кофе готов!

Кайл неохотно открыл серые глаза.

– Сделай так еще, – проворчал он, – и я за себя не ручаюсь.

– Не буду, – холодно сказала Шэннон, – Ты уже проснулся. Я подумала, что тебе захочется выпить кофе, пока он не остыл. А кроме того, мы собирались обсудить детали поездки.

Кайл приподнялся, взял чашку кофе, которую она ему налила, одним глотком выпил и одобрительно кивнул.

– Ты не разучилась варить кофе.

Одно из немногих блюд, которые она умела приготовить – именно так восприняла Шэннон его слова.

– Так когда же мы вылетаем? – спросила она, садясь как можно дальше от Кайла.

– В ночь с четверга на пятницу, и будем в Брисбене в субботу рано утром. Я договорился о встрече после обеда в приюте, где находится сейчас Джоди. Поэтому у нас будет время, чтобы сначала осмотреть достопримечательности.

– Поскольку ты, могу предположить, забронировал и обратные билеты, как долго мы там пробудем? Мне нужно поставить Крейга в известность, когда приблизительно меня ждать.

Кайл спокойно встретил ее взгляд.

– Я еще не бронировал обратные билеты. Понятия не имею, сколько потребуется времени, чтобы оформить все бумаги. Думаю, немало. Бюрократией славится не только Британия.

Видя, что Шэннон собирается возразить, он добавил:

– Позвони своему Крейгу сейчас, и я все объясню за тебя.

– Нет уж, я позвоню, когда ты уйдешь, – сказала она, насколько могла хладнокровно. – Мне нужно многое сделать, если я должна быть готова к четвергу. – Шэннон снова взглянула на него, округлив глаза. – Да это же послезавтра!

– Правильно. – Его лицо ничего не выражало. – Тебе нужна виза, поэтому обратись в посольство Австралии, не откладывая. Я заеду за тобой в десять. Заодно ты сможешь купить в городе все, что требуется.

Кайл поднялся, взял с подлокотника кресла пиджак, надел его и наполовину застегнул. Из-за белизны свитера его подбородок казался еще чернее, чем был на самом деле. Он брился дважды в день.

– А если бы мы из-за непогоды застряли в коттедже на пару дней?! – воскликнула она. – Ты не так уж много времени оставил в запасе.

Кайл слегка пожал плечами.

– Зачем гадать зря? Давай собираться. Попробуй уложиться в один чемодан, хорошо? Мы не на пирушку едем.

Шэннон проводила его до двери, чтобы закрыть за ним, по крайней мере так она думала. Однако когда он вытянул руку и обнял ее за шею, чтобы придвинуть к себе поближе, Шэннон поняла, что желала его объятий и поцелуев, все ее тело пылало страстью...

Кайл долго смотрел на нее, и от его взгляда дрожь пробегала по всему ее телу.

– До завтра, – мягко сказал он.

Закрыв дверь, Шэннон прислонилась к ней, пытаясь подавить бушующие эмоции. Кайл наверняка почувствовал ее желание и тоже возбудился, но почему-то не стал продолжать...

Возможно, он думает, что им удастся пройти через все только при условии сохранения физической дистанции между ними. Это не лишено смысла, однако ее тело не хотело с этим согласиться, желание переполняло ее... Почему Кайл ушел, не поцеловав ее?.. Понял, что они не остановятся на одном поцелуе и тогда у них все начнется сначала... А как ей потом объяснить Крейгу?.. Даже если он не способен вызвать в ней ту же страсть, что Кайл, ее чувства к нему гораздо сильнее. Меньше всего на свете она хотела бы обидеть Крейга. Однако надо сообщить ему об отъезде в Австралию как можно раньше.

Шэннон подошла к телефону, привлеченная красным огоньком, горевшим на автоответчике, намереваясь прослушать запись, прежде чем позвонить. Было оставлено только одно сообщение, от самого Крейга: «Я пытался дозвониться до твоего коттеджа. Решил, что из-за плохой погоды ты поехала домой. Сегодня в шесть тридцать я вылетаю во Франкфурт. Проблемы. Надеюсь вернуться в пятницу, но если придется задержаться на выходные, я тебе позвоню».

Шэннон постояла в нерешительности минуту-другую, обдумывая ситуацию. Сейчас около восьми, поздно звонить в офис, чтобы узнать, как с ним связаться во Франкфурте, хотя, если понадобится, она может еще дозвониться до кого-нибудь. Вопрос заключался в том, будет ли это честно – обрушить на него новость о ее отъезде, когда нужно сосредоточить все внимание на работе.

Ответ, решила Шэннон, должен быть отрицательным. Не надо сообщать ему сейчас. Но когда? Даже если он вернется в пятницу, она уже уедет. Лучше всего поведать об отъезде в письме, которое будет дожидаться его возвращения! Может быть, не очень честно заставать его врасплох, но где выход? Она ведь не напишет, что больше не желает его видеть. Ей нужно только его понимание...

Оставалось еще позвонить родителям. Разумеется, им нужно сообщить. Но только не сегодня: она не сможет вынести разочарования матери, когда та узнает, что примирение с Кайлом лишь временное.

Кайл приехал ровно в десять и выглядел свежее Шэннон. Она провела большую часть ночи, беспокойно ворочаясь, не в состоянии отвлечься от обуревавшего ее желания. Полтора года Шэннон пыталась побороть в себе сексуальные фантазии. Временами она даже хотела позволить Крейгу провести у нее ночь, просто ради того, чтобы снова почувствовать, как мужские руки обнимают ее.

– Ты сказала своим родителям? – спросил Кайл, когда они сели в машину.

– Пока нет, – призналась она. – Им трудно объяснить.

– Тебе вряд ли удастся отмалчиваться в течение трех месяцев. Они знают о Крейге?

– Конечно.

– Я имею в виду твое намерение выйти за него замуж?

Шэннон смутилась.

– Нет еще.

– Значит, решение принято недавно. – Плотно сжатые губы искривила усмешка. – Например, вчера утром?

Она резко вскинула подбородок.

– Я приняла решение прежде, чем на сцене появился ты.

– Насколько я помню, ты не долго думала, когда я предложил тебе выйти за меня.

– На ошибках учатся.

– Неужели?

– Крейг обладает достоинствами, о которых ты понятия не имеешь!

– Но он не может дать тебе удовлетворение там, где это действительно важно.

– Думаешь, только ты можешь дать его?

– Я могу определить, если женщина изголодалась по сексу.

– Ну разумеется, ты ведь знаешь так много женщин! – отрывисто сказала она.

Серые глаза быстро взглянули на нее.

– Я знаю тебя.

Шэннон потребовалась вся сила воли, чтобы не выдать ни лицом, ни голосом своих чувств.

– Нет, не знаешь. Я больше не та наивная девочка, на которой ты когда-то женился. Я восхищаюсь тем, что ты делаешь для дочери своей сестры, и буду рядом с тобой, пока ты не удочеришь ее, но не дольше.

Он пожал широкими плечами.

– Как скажешь.

Движение постепенно усиливалось. Шэннон решила не отвлекать его разговорами, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Потребуется много усилий, чтобы прожить предстоящие три месяца, не поддавшись чувствам, которые Кайл по-прежнему возбуждал в ней. Даже не касаясь его, она каждой клеточкой своего тела чувствовала его присутствие. Изголодалась по сексу, как он говорил, но она изголодалась не только по сексу.

Получив визу, они решили пообедать вместе и зашли в ресторан.

– Где ты думаешь обосноваться потом с Джоди? – спросила Шэннон, когда они сделали заказ.

– В доме, естественно, – ответил Кайл. – Квартира не идеальное место для девятилетнего ребенка.

– После моего отъезда тебе нужно будет нанять гувернантку для присмотра за Джоди.

Он спокойно взглянул на нее.

– Зачем?

Шэннон многозначительно подняла брови.

– В противном случае тебе придется сильно урезать свои развлечения. Ты не можешь оставлять девятилетнего ребенка одного вечерами.

– Уверен, миссис Паркин останется, чтобы присмотреть за ней, если я попрошу.

– Я не знала, что ты оставил ее.

Он пожал плечами.

– Нужно же кому-то прибираться в доме.

– Но тогда все откроется, разве нет? – сказала она после минутного размышления. – Например, что мы занимаем отдельные спальни.

В серых глазах промелькнула насмешка.

– Это легко поправимо.

– Ты знаешь мой ответ.

– Твои слова не соответствуют твоим чувствам...

– Перестань говорить о моих чувствах! – перебила его Шэннон. – Ты не получишь...

Ее прервало появление официанта. С непроницаемым видом он выполнил весь ритуал.

– Неужели мы не можем найти нейтральную тему? – спросила Шэннон, когда официант ушел.

Кайл взглянул на нее с насмешливой серьезностью.

– Говорят, сейчас эпидемия гриппа.

– Я не имела в виду пустую болтовню!

– А грипп – это очень серьезно. Я сам болел перед Рождеством. – Он скривил губы. – Мне очень не хватало тогда твоих заботливых рук, которые вытерли бы пот с моего пылающего лба.

Шэннон неуверенно заметила:

– Ты, кажется, уже выздоровел.

– Надеюсь.

Она сама лежала с гриппом в этом году и никому не пожелала бы болеть. Трудно представить его мускулистое тело лежащим в кровати, лишенным силы и жизненной энергии, но именно такого эффекта достигал вирус. Потребовалось несколько педель, вспомнила она, чтобы окончательно поправиться.

– Будем надеяться, ты больше не заболеешь, – сказала Шэннон. – Мне одной не управиться с удочерением Джоди. – Она остановилась, не зная, стоит ли его спрашивать. – Ты никогда не рассказывал мне о своей сестре. Кажется, ее имя Джанин и она умерла очень молодой.

– Ей было двадцать четыре. – Серые глаза не выражали никаких эмоций. – За три года до смерти она вышла за Тревора и уехала с ним в Австралию. Джоди родилась семь месяцев спустя, должен добавить, не преждевременно.

– Я... понимаю.

– Сомневаюсь, – сухо заметил он. – Мы узнали о рождении девочки из письма, отправленного из Брисбена. Мы думали, Джанин поехала во Францию навестить друзей.

– Ты никогда не встречался с Тревором?

– Пару раз.

– Но он тебе не понравился?

Кайл слегка пожал плечами.

– Мы выбрали бы ей другого парня, если бы нам предоставили такую возможность.

– Могу предположить, что, ожидая появления ребенка и зная, как вы относитесь к нему, она видела единственный выход в том, чтобы начать все сначала, – рискнула сказать Шэннон. – Думаю, вы не бросили Джанин одну с ее бедой?

– Я ездил проведать ее.

– Только ты?

– Родители вели уже тогда бракоразводный процесс. Им было не до того. Но и моя поездка не дала результата. Джанин влюбилась в этого парня.

– Возможно, – предположила Шэннон, – он был лучше, чем вы думали.

Кайл коротко рассмеялся.

– Если так, то он хорошо это скрывал. А Джанин могла бы оправиться от своей болезни, что убила ее, если бы Тревор вовремя вызвал врача. Но он упустил время... Потом он запретил нашей семье общаться с Джоди. У него была хорошая работа и приличный заработок, чтобы нанять няньку для Джоди, и мы не стали конфликтовать с ним.

– Но теперь ты ругаешь себя за попустительство, – мягко сказала Шэннон, читая его мысли.

– Да, мне следовало присматривать за девочкой, хотя бы через посредников.

– Теперь ты все компенсируешь заботой о Джоди?

– Я могу сделать очень мало.

Другие мужчины в его возрасте не подумали бы сделать и этого, признала Шэннон. Примирить образ заботливого Кайла с его поведением за полтора года их совместной жизни было больше чем нелегко. Это только доказывало, как мало она его знала.

– Ребята, привет! – послышался голос. Шэннон быстро повернула голову и увидела общую знакомую, разглядывающую их с жадным любопытством. – Как вы поживаете?

– Чрезвычайно хорошо, – ответил Кайл, прежде чем Шэннон успела что-нибудь придумать. – Лучше не бывает.

Любопытство усилилось.

– Значит, вы снова вместе! Рада за вас обоих! Надеюсь, это не секрет?

– Уже нет. – Кайл улыбался, не обращая внимания на Шэннон, которая пинала его под столом. – Спасибо. Мы тоже очень рады.

– Ты не прав! – отругала его Шэннон, когда их знакомая отошла.

– Именно это она хотела услышать, – ответил он, ничуть не смутившись. – Я не люблю разочаровывать женщин.

Она закусила губу, чтобы не сказать резкость.

– Это лишь временное соглашение, – с горячностью сказала Шэннон. – Не думай, что сможешь уговорить меня на большее!

– В твоих словах звучит просьба уговорить тебя... – Кайл поднял свой бокал, насмешливо улыбаясь.