— Это был мой шанс, и я воспользовалась им, — сухо сказала Марта.

Она стояла возле его кровати в госпитале. В одной руке у нее была новенькая командирская фуражка. Марта теперь командир звена. Эйден коснулся сломанной руки. Она что, нарочно пришла, чтобы изводить его?

— А ведь это было не по-сибски. Марта, очень не по-сибски, а?

— Ты о чем? О сиб-группе? Забудь. Сиб-группы больше нет. Такова жизнь.

— Мы ведь с тобой были очень близки когда-то.

— Ага. Когда были детьми. Только теперь…

— Знаю, знаю. Мы уже не дети.

— Кончай ныть.

— А что прикажешь мне теперь делать? Я так хотел стать воином.

— «Я так хотел». Это что, речь воина? Нас учат. Потом мы или выигрываем, или проигрываем и в любом случае обретаем свое место в Клане. Те, кто выигрывает, идут дальше. Они завоевывают себе Родовое Имя и увековечивают себя через генный пул. Так было, так есть, так будет. Тебе почти удалось стать воином. Мало кто достигает и этого. Но ты проиграл. Ну и что? Ты теперь переведен в техническую касту. Из тебя получится отличный техник. Клан нашел, для тебя. место и предлагает его тебе. И ты его примешь, воут?

Эйден хотел было возразить, но не стал.

— Ут.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Марта?

— Да?

— Ты ведь уже уничтожила первого противника, и у тебя были отличные шансы победить и второго из числа тех, кто еще оставался.

— Должна напомнить тебе, что один из них в конце концов победил меня и отнял третью победу.

— Я помню. Но ведь ты могла бы победить не за счет меня, без того…

— Хватит об этом. Я сделала то, что сочла нужным. Ты сам ввел в действие второй вариант — все против всех. В этих условиях любой робот на поле — твоя потенциальная цель. А ты был отличной мишенью.

— А как же все то, что мы с тобой пережили и испытали вместе в свое время? Чувства…

— Давай не будем о чувствах, а? У нас нет времени на обсуждение иллюзий…

— Но в свое время ты сказала, что, быть может, любить меня.

— Детские забавы. Глинн, если помнить, пичкала нас тогда своими россказнями, вот я и вообразила себе, что испытываю так называемую любовь. Ты же знаешь, дети склонны воспроизводить в своих играх рассказы взрослых. Только мы с тех пор выросли. По крайней мере, я выросла.

Трудно было не заметить сарказма в ее последних словах. Уже не кадет Марта демонстрирует свое превосходство кадету Эйдену. Теперь есть Марта, член высшей касты, и он, Эйден, член технической касты. Отныне между ними пропасть. На социальной лестнице Марта теперь стоит несоизмеримо выше, чем он.

Стоит ли ее осуждать? Наверное, нет. Ей повезло, ему нет. Да, у него был великолепный план. Но он что-то не учел, и план провалился.

— Не вижу смысла продолжать наш разговор, — произнесла Марта. — Я пришла только из вежливости. Так велит обычай. Побежденных и находящихся на излечении противников принято навещать. Один раз. Отныне, если мы с тобой и встретимся, то как люди разных каст со всеми вытекающими отсюда последствиями. Прощай.

— Подожди.

Она нехотя обернулась.

— Что еще?

— Еще один вопрос.

— Только один.

Она говорила, будто оказывала ему великую милость. Ее ледяной тон заставил Эйдена внутренне сжаться, почувствовав себя маленьким и ничтожным. Вот так и узнают в первый раз на собственной шкуре, что такое кастовое неравенство.

— Знаешь, — выговорил он, — будь я на твоем месте в бою всех против всех и заметив, что ты уязвима, я не стал бы атаковать тебя.

Она нахмурилась..

— Я знала, что ты это скажешь. И я думала над этим. Эйден, я знаю, что ты не стал бы меня атаковать в подобной ситуации. Но это только подтверждает тот факт, что мы с тобой разные люди. Именно поэтому я стала воином, а ты — техником. Я воспользовалась возможностью, которой ты бы побрезговал. Возможно, в тебе просто нет воинской жилки.

— Марта, ты стала в точности…

— Я стала воином, и это главное. Ты задал свой вопрос. Теперь мне пора идти.

И она ушла. А что еще мог он ей сказать? Все, что ему оставалось, — это откинуться на подушки, закрыть глаза и начать в который раз прокручивать в мозгу все эпизоды Аттестации. И гадать: что было бы, если бы он заметил тогда приближающийся боевой робот Марты, если бы воспользовался удобной позицией, — «Разрушитель» стоял на одном «колене», а ее робот шел с опущенными «руками», — и всадил бы ей снизу вверх в торсовую часть массированный залп — что тогда? Он не верил, что смог бы это сделать, но снова и снова представлял себе, как убивает ее.

А может, она права? И он просто не мог пройти Аттестацию, потому что нет в нем чего-то важного, необходимого воину. Но ведь он был так близок к победе. Если бы не Марта, «Вурдалака» он бы добил, это точно. А если бы повезло, то он одолел бы и «Грифона» — тот был сильно поврежден. Даже если бы «Громовержец» вступил в бой, все равно у него, Эйдена, были, БЫЛИ шансы на двойную победу. Хотя двойная победа… Кто знает? Ну уж один-то бой он выиграл бы совершенно точно.

Теперь всю жизнь суждено ему прокручивать в голове этот бой, видеть его во сне. Свой первый и последний бой…

Эйден даже поежился от этой мысли. Он никогда не представлял себя членом какой-либо иной касты, кроме воинской. А теперь? Быть техником. Жить с техниками. Марта — та приняла бы это, случись такое с ней. Марта не врет, она и в самом деле приняла бы и смирилась. Но он, Эйден… А именно это ему предстоит. В конце концов, таков путь Клана. Но все равно ОН НЕ ХОЧЕТ… НЕ ХОЧЕТ!

Уже когда он засыпал, ему в голову пришла странная мысль. А почему, собственно, он должен? Да, таков путь Клана. Да, каждый должен сыграть до конца предназначенную ему роль. Но ведь не все безропотно соглашаются на это? Некоторые уходят, разве не так? Если бы заручиться чьей-нибудь поддержкой или просто знать расписание рейсов Т-кораблей, то можно улизнуть с Железной Твердыни, а там — будь что будет. Стоит попытаться устроиться где-нибудь, где его способности и подготовка могут пригодиться. Клан смотрит на подобных беглецов почти так же, как и на бандитов — ну и что? Что он теряет от этого? Все, что он знал до сих пор — это жизнь сиба, а потом — жизнь кадета. Вполне может случиться, что где-нибудь ему уготована иная участь. Может быть, на иных планетах Клана Кречета. Или на территориях других Кланов.

Эйден уже засыпал, поэтому не мог сказать точно, подумал ли он так наяву или же мысли эти пришли к нему во сне.

Эйден спал, и ему снились битвы. Он то сражался на боевом роботе, то в неизвестных ему странных машинах, то просто дрался голыми руками, то верхом на невиданных животных. И он побеждал. Всегда побеждал. И ничто не могло его остановить.