Специальная монета, которую ему вручили на ритуале, предшествовавшем Испытанию Крови, придала Эйдену уверенности. На одной стороне монеты был изображен застывший в полете кречет, и Эйден вспомнил сапсана, которого вырастил и с которым потом охотился в детстве. Сокола он назвал Забиякой в честь мифической птицы из одной истории, которую им часто рассказывала сиб-воспитатель Глинн в свойственной ей драматичной манере.

Эйден не мог уже вспомнить подробностей, но финал он помнил. Соперники-соколы увидели друг друга, и Забияка, камнем упав на врага, между небом и землей, в падении, убил его одним ударом клюва. Думая об этом теперь, Эйден удивлялся до чего же преувеличивалось все в этой, да и в других сказках, которые Глинн рассказывала юным сибам. Но сказки давали пищу детскому воображению и формировали психику будущего воина. Если бы Эйден не услышал легенду о Забияке, он никогда бы не вырастил собственную птицу. И не стремился бы теперь с таким упорством к своей цели. Все это и привело к тому, что он сейчас стоит, сжимая в пальцах монету с изображением птицы, похожей на Забияку, ожидая возможности добыть в бою Родовое Имя, которое жаждал всей душой.

Хотя Эйден и не во всем соглашался прошлой ночью с Джоанной, он знал, что в споре с Жеребцом о Родовом Имени права именно она. Воинское звание питало его жизнь, а Имя дало бы пищу для души. В данный момент вот-вот должна была начаться вступительная церемония, обязательная перед состязанием. Джоанна и Жеребец стояли рядом с Эйденом. Они втроем ожидали, когда его вызовет Глава Дома.

Эйдену стало интересно, испытывает ли Лопар — его соперник, стоящий напротив, — такой же подъем. Лицо Лопара оставалось абсолютно бесстрастным. Может, он и кипел от ярости, но об этом было трудно судить. Только по взглядам, которые он бросал на Эйдена, чувствовалось, что он не просто хочет запугать противника, как это бывает обычно. Нет, здесь просматривалось нечто большее — глубокая, лютая ненависть.

«Значит, ты ненавидишь, не так ли? — подумал Эйден. — Интересно, будешь ли ты удивлен, если узнаешь, что я вовсе не ненавижу тебя. Я не размениваюсь на таких дураков, как ты. Ладно, можешь ненавидеть меня сколько угодно. Это тебя же и погубит, я найду способ использовать твою ненависть против тебя самого».

В центре огромного зала, где проводилась церемония Права Крови, стояла Райза Прайд. Она уже совершила необходимый ритуал для других воинов. Эйден и Лопар были последними. Посмотрев на остальных, Эйден почувствовал дрожь. Он мечтал о том, чтобы оказаться в таком зале, ожидая возможности завоевать Родовое Имя, еще со времени, когда был в сиб-группе. Но, конечно, он никогда не предполагал, что это случится вот так, при таких неблагоприятных обстоятельствах. Действительно, как он мог предвидеть, что ему придется жить, выдавая себя за вольнорожденного, затем пройти для защиты своего статуса вернорожденного через Испытание Отказа? И, наконец, вступить в состязание за Имя, зная, что все противники дали тайную клятву убить его, если представится такая возможность? Даже теперь, когда другие участники состязания смотрели ему вслед, в их взглядах можно было прочитать самые разнообразные чувства — от недружелюбия до презрения и неприкрытой ненависти.

«Ладно, — подумал Эйден, — когда я встречу любого из них на поле боя, я его уничтожу, так что мы будем квиты».

Наконец Эйдена с Лопаром вызвали на центральное возвышение, где стояла Райза Прайд, окруженная другими членами Дома. Джоанна и Жеребец прикоснулись на прощание к его плечу. Затем Эйден бодро взбежал на возвышение, помня наставление Джоанны, что бы ни случилось, проявлять на каждом этапе церемонии как можно меньше колебаний. Марта сидела с краю в одном из рядов среди других воинов, носивших Родовое Имя Прайд. Она старалась как можно меньше смотреть на Эйдена. Никто из воинов, обладавших Именами, не должен был знать, что она поддерживает Эйдена — она решила хранить это в тайне.

Райза Прайд была облачена в ритуальный плащ Клана Кречета, поражавший своей яркостью, сплетенный из разноцветных перьев. Несколько дней назад, перед Мясорубкой, она казалась маленькой, а теперь, в этом широком плаще, ниспадавшем с плеч, выглядела более представительной и производила удивительное впечатление.

Кивнув двум участникам состязания, она объявила, что представляет Дом Прайд и будет Хранителем Клятвы.

— Вы согласны, воины?

— Сайла! — ответили Эйден и Лопар.

— Воины, то, что случится сейчас, свяжет навеки всех нас.

Эта церемониальная фраза была одной и той же во всех Кланах. Райза Прайд произнесла ее с глубоким чувством. Затем, сделав рукой величественный жест, она сказала:

— Вы принадлежите к лучшим воинам из Дома Прайд. Вы доказали это.

При этих словах среди собравшихся поднялся ропот, хотя по правилам разрешалось говорить только Хранителю Клятвы и воинам, участвующим в состязании. Эйден знал, что этот ропот вызвала ритуальная фраза, причислявшая его к лучшим из Дома Прайд.

Объявив, что воины будут биться за право и честь носить Имя Прайд, Райза Прайд закончила вступительную часть церемонии. Затем она повернулась к Лопару.

— Вас зовут Лопар. Вам двадцать пять лет. Скажите нам, почему вы считаете себя достойным сражаться за Имя Прайд?

Лопар гордо ответил, что он добился включения своей кандидатуры в число соискателей этого Имени, проявив смелость и героизм в нескольких военных конфликтах, включая защиту йоркского поселения Кречетов в территориальном споре.

Затем Райза Прайд повернулась к Эйдену и задала ему тот же вопрос. Опять поднялся ропот. Ей Глава Дома суровым взглядом заставила замолчать негодующих воинов.

— Мою кандидатуру никто не выставлял. Я попал сюда, победив более сотни воинов на Мясорубке. Я верно служил Клану Кречета в нескольких местах, куда меня назначали. Защищая на станции «Непобедимая» генетическое наследие Каэля Першоу от хищнических притязаний Клана Волка, я обратил ход сражения в нашу пользу, проникнув в лагерь Волков и уничтожив его центр связи. Таким образом я обеспечил победу Кречетам.

Репетируя с ним эту речь, Джоанна настояла, чтобы Эйден не упоминал ни о своей жизни под именем вольнорожденного, ни — что воины делали часто — о своих достижениях в сиб-группе.

В глазах Райзы Прайд промелькнуло неудовольствие — как будто она тоже чувствовала стыд оттого, что Эйден участвует в Испытании Крови. Однако она полностью договорила до конца свою речь, прославлявшую кандидатов. Затем попросила их предъявить монеты, служившие знаком их законного участия в состязании. Эйден заметил, что она слегка запнулась на слове «законный», но остальные присутствовавшие никакого протеста здесь не выразили. Затем из специального углубления поднялось конусовидное устройство. Оно называлось Колодцем Воли и служило для того, чтобы определить, кто из воинов должен выбирать оружие, а кто — место сражения.

Райза Прайд быстро осмотрела монеты, проверяя, верные ли на них выгравированы имена.

Потом она подняла обе монеты и объявила:

— Монеты будут брошены в Колодец Воли. Мы не знаем, какая первой упадет на дно, это необходимо для того, чтобы сымитировать условия сражения, которыми ни один воин не может управлять. Настоящий воин должен преодолевать все трудности, побеждать любого противника, находить выход из любого положения. Испытание Крови включает в себя все случайности войны. Один из обладателей этих монет окажется охотником и выберет средства ведения боя. Затем другой выберет место. Вы оба хорошо это понимаете?

— Сайла, — подтвердили воины.

Райза Прайд вложила каждую монету в отдельную щель и затем нажала на кнопку. Кувыркаясь, монеты полетели вниз. Хотя сосуд был прозрачным, они вращались в нем так быстро, что невозможно было отличить одну от другой.

Эйдену ожидание, пока из нижнего отверстия воронки выпадет первая монета, показалось бесконечным. Они с Джоанной решили, что в данном случае будет лучше, если ему выпадет роль охотника и он должен будет выбирать средства ведения боя. Поскольку Лопар обладал репутацией замечательного воина, Джоанна сочла логичным выбрать какой-нибудь иной вид поединка. Эйден вначале с ней не согласился. Он сказал, что лучше биться в стиле, к которому привык противник, — тогда к его победе никто не сможет придраться. Но Джоанна оставалась непреклонной, и в конце концов Эйден ей уступил. Теперь, однако, его снова одолели сомнения. Посмотрев еще раз на суровое лицо Лопара, он решил, что если ему выпадет удачный жребий стать охотником, то он выберет боевой робот и побьет Лопара его же собственным оружием.

Когда наконец появилась первая, а за ней и вторая монета, Райза Прайд, обращая особое внимание на порядок, взяла первую монету в правую руку, а вторую — в левую.

— Охотником будет Лопар, — сказала она, раскрыв ладони, — а Эйден будет выбирать место.

«Если б вышло по-другому, то результат был бы тот же», — подумал Эйден, будучи уверен, что Лопар выберет боевых роботов. Вероятно, выбор места оказался в этой ситуации даже преимуществом.

Однако своей следующей фразой Лопар ошарашил иго, да и всех собравшихся в зале.

— Охотник не даст этому выскочке умереть с почетом на мостике робота. Я буду сражаться с ним в рукопашном бою. Единственное оружие — охотничьи ножи. Минимум одежды. Победа достанется тому, кто останется в живых.

Смертельная схватка была редким поединком в Клане Кречета. Тем не менее правила Испытания Крови ее допускали. Многие из собравшихся в зале так сильно ненавидели Эйдена, что одобрили злобный выбор Лопара.

«Я знал, что смогу употребить твою ненависть себе на пользу, но теперь мне и делать ничего для этого не надо», — подумал Эйден.

— Да будет так, — проговорила Райза Прайд и затем повернулась к Эйдену: — Какое вы выбираете место? Где за вами будут охотиться, командир звена Эйден?

— В секторе Испытаний. В лесу, рядом с местом, где проводятся Аттестации. Время — сегодня в полночь.

Некоторые из собравшихся воинов были явно озадачены. Они не знали, что в этом лесу Эйден когда-то сразил нескольких сидевших в засаде вольнорожденных. Это случилось во время первой Аттестации, которую он провалил и благодаря которой был теперь печально знаменит.

Лес казался Эйдену самым подходящим местом для первого боя на его пути к почетному Родовому Имени. Это место годилось лучше всех остальных, потому что там все и началось. И если он проиграет, то Джоанна присмотрит за тем, чтобы здешний лес стал его последним пристанищем.