Ирбенский проснулся рано утром. Закинув руки за голову, он лежал и смотрел в окно на светлеющее небо. Как много произошло за вчерашний день… Появление Альмиры. Переход на Арус. Встреча с братом, на которую он уже и не надеялся…

Вчера они с Андреем засиделись допоздна, вспоминая прошлое.

Верфь Лайватеоллисуус в Финляндии, где они оба строились. Спуск на воду, а потом самое главное событие в жизни плавучего маяка — установка маячной мачты с фонарём… Они оба к тому времени говорили по-фински — и здесь, на Арусе, они снова вспомнили финский, самый первый язык, который они усвоили от строивших их рабочих.

Но они строились для России и заранее полюбили эту страну. Они жадно ловили каждое русское слово от приезжавших следить за постройкой инженеров тогда ещё СССР.

И тогда же они решили взять себе русские имена…

Ирбенский встал и аккуратно заправил постель, как делали моряки у него на борту. Набрал на браслете коммуникатора номер Альмиры. Коммуникатор ответил, что Альмира не у себя, а в спортзале. Одевшись, Ирбенский поспешил туда.

Небольшой спортзал, светлый, как все помещения в Замке Львов, был разделён прозрачными перегородками на несколько секторов. В каждом секторе шла тренировка — бой на учебных мечах. В одном из секторов Ирбенский увидел Альмиру, фехтующую с кем-то из арусиан.

На женщине был лёгкий серебристый доспех и шлем с прозрачным щитком. Когда её меч встречался с мечом партнёра, между клинками вспыхивало голубоватое сияние; такое же сияние он видел, когда меч касался брони противника.

На поясах фехтовальщиков были синие и красные ленты. Над каждой из фехтовальных дорожек висел щит с арусианскими цифрами, показывавшими баллы, набранные «красной» и «синей» стороной. Альмира была «красной», и её счёт заметно уступал «синему» противнику.

Прозвучал гонг, объявляя окончание поединка. Альмира отсалютовала партнёру — высокому темноволосому арусианину — и направилась к выходу с фехтовальной дорожки. Увидев Игоря, она помахала ему рукой:

— Доброе утро! Как отдохнул?

— Отлично! Будто только что с верфи и готов к выходу в море.

— Вот и хорошо! — улыбнулась Альмира. — А я, кажется, подрастеряла физическую форму, — женщина кивнула на табло, — продула Линдору почти всухую.

Альмира начала снимать доспех и аккуратно укладывать в сумку. Ирбенский смотрел на неё и думал, что она совсем не похожа на тех немногих женщин, кто работал у него на борту в тот короткий период, когда он был штабом дивизиона. Он мог легко представить её юнгой на корабле или вторым пилотом на самолёте, но только не солидной дамой, озабоченной бытовыми проблемами. Она как будто навсегда осталась мальчишкой, подростком, хоть ей уже за сорок.

— С Андреем занимается Король Дариэль, — сообщила Альмира, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо. — Так что сейчас мы к нему не попадём. Поэтому предлагаю небольшую культурную программу. Я покажу тебе Кельмриль, где живёт Андрей.

— Кельмриль? — обрадовался Ирбенский. — Портовый город, мимо которого мы вчера пролетали?

— Да, — кивнула Альмира. — Это полчаса на воздушном катере отсюда. Я уже договорилась с Линдором, он нас подбросит.

Они сидели втроём на каменных плитах набережной, нагретых солнцем, — Ирбенский, Альмира и Линдор, высокий темноволосый арусианин в рубашке с вышитым воротом, звездоплаватель в отставке. Альмира и Линдор пили кофе со специями, приготовленный по местному рецепту, и негромко разговаривали. Ирбенский от кофе отказался и просто созерцал местную портовую жизнь.

Это похоже на какой-то давний сон, вдруг подумал он. Крики чаек. Свежий запах моря. Голоса кораблей — больших сухогрузов, маленьких буксиров и яхт — говорящих на незнакомом языке, который странным образом был Ирбенскому понятен. Башенки и шпили города за спиной. Колокол, отбивающий время. Плеск волн, легонько бьющих в причал, и тихий разговор друзей, сидящих рядом. Ощущение покоя и уюта. Да, сон, понял Ирбенский — один из снов, который он видел ещё в доке, на финской верфи, до спуска на воду…

На руке Альмиры зазвонил браслет-коммуникатор. Приложив его к уху, женщина прослушала сообщение.

— Нам пора обратно, — сказала она. — Король Дариэль ждёт нас в Замке Львов с новостями.

К середине дня Альмира и Ирбенский снова были в королевских апартаментах на верхнем ярусе Звёздной башни. Они сидели на диване. Король, в белой рубашке со шнуровкой на вороте и рукавах, стоял у окна.

— Мне удалось заглянуть в один из миров, куда идёт нить, тянущая силы из Рильстранна, — говорил он. — Это действительно мир кораблей… Мир корабельных душ, разучившихся дарить свет.

— В смысле? — удивлённо спросила Альмира и ужаснулась своему предположению: — Они что, погасшие маяки?

— Хвала звёздам, нет, — успокоил её Король Дариэль. — Среди них — ни одного плавучего маяка. Да и с кораблём-маяком такого никогда не случилось бы… — Сделав паузу, он продолжил: — Похитители маяка Рильстранна находятся там, в тёмном мире. Найти их я не смог, но нашёл свидетеля.

— Свидетеля? — воскликнули хором Ирбенский и Альмира.

— Да, — подтвердил Король. — И сейчас он в большой беде… Альмира, можно ещё раз взглянуть на твой браслет?

— Да, конечно, — Альмира встала и протянула руку с плетёным браслетом. Король Дариэль подержал ладонь над серебристым якорьком:

— У него такой же браслет. Подаренный тем же человеком. С обещанием вернуться и спасти.

— Саша? — вздрогнула Альмира. — Она была в тёмном мире! — Женщина схватила Короля за руки: — Кир Дариэль, рассказывай! Кого она там нашла и хочет спасти?

Король на минуту прикрыл глаза и проговорил, словно воспроизводя мысленную картину:

— У него облик гиганта-воина. Не такой, как у меня, но он, как и я, умеет принимать разные обличья. Его основная форма — самолёт, умеющий ходить по воде. Или корабль, умеющий летать. И у него чистая, добрая душа. Его обманом завлекли в этот мир и бросили. В нём едва теплится жизнь, и то благодаря надежде, что его спасут.

— Блин, ёпрст!.. — Альмира села на диван и уронила руки на колени. — Саша — шаман, умеющая ходить в мир духов! И похоже, она зашла куда не следовало. А может, следовало… Этот самолёт или корабль… Он ведь тоже причастен к похищению мачты Рильстранна?

— Скорее всего, да, — помолчав, ответил Король. — Я ощутил в нём чувство вины. И готовность умереть, чтобы искупить свою ошибку… Саша хочет поднять его из тёмного мира, но боюсь, ей это не по силам.

— И… что теперь делать? — растерянно пробормотала Альмира.

— Я отправлюсь за ним сам, — ответил Король. — Немедленно. Пока он не умер и его душа не погрузилась в ещё более глубокую тьму.

— Кир Дариэль, ты… заглядывал в Видящий камень? — догадалась Альмира.

— Да, — подтвердил Король и распорядился: — Альмира, дар Игорь, дождитесь моего возвращения. Это не должно занять много времени. Потом дар Игорю нужно будет отправляться к Хранителям с новостями.

В гостиную вошла Королева Алура, следом за ней выскочила дочка. Король и Королева о чём-то тихо переговорили по-арусиански, Король поцеловал Королеву и отпустил её. А маленькая принцесса осталась с ним.

— Звёздочка, мне понадобится твоя помощь, — сказал Король.

— Папа, я сейчас! — Девочка исчезла в комнате и вскоре вернулась с большой шкатулкой, отделанной серебром с охранными рунами.

— Это… Видящий камень? — догадалась Альмира.

— Ага! — подтвердила маленькая принцесса. — Не бойся, он меня не обидит! Мы с ним много разговаривали раньше, и говорили бы больше, если бы мама с папой разрешали.

«То, что в королевской дочери соединились способности Короля и Королевы, неудивительно, — подумала Альмира. — Но всё же она ребёнок… А может, именно поэтому бывший Зиршхаг для неё не так опасен».

* * *

Саша жадно набросилась на еду; она чувствовала себя усталой, будто в реальности прошла несколько километров — последствие пребывания в Мире Вечного Ноября. Впрочем, могло быть и хуже, с ней уже случалось.

Одна только мысль сейчас тревожила шаманку: что будет с Лунем? Долго ли он ещё протянет в Мире Вечного Ноября или, погибнув в нём, погрузится в глубину Тёмных миров? Аврора рассказывала Саше о них: миры эти напоминали слои кожицы лука, один за другим, и чем глубже, тем темнее. Что внутри — неизвестно никому из живущих, а проверять не хочется. По рассказам некоторых Спящих, отремонтированных и живущих нынче в музеях, глубинные миры так неприглядны, что Мир Вечного Ноября по сравнению с ними — настоящий южный курорт.

Перекусив, Саша вышла из кабины, чтобы размяться. Голубое небо медленно затягивалось облачной пеленой, идущей со стороны моря, ветер сделался сырым и зябким. Шаманка бродила по взлётной полосе из стороны в сторону, держа в одной руке радиопередатчик, в другой — стеклянный шар-накопитель. Медленно и мучительно тянулось время; Саша периодически смотрела то на передатчик, то на шар… Когда же придёт ответ от Авроры? Что там решили Хранители по поводу Луня?

Ветер колыхал редкие стебельки тощих растений пустыни; иногда, где-то наверху пролетали какие-то хищные птицы, высматривая добычу. Время двигалось к пяти. Саша подумала, что в Петербурге уже темно и зажглись фонари. Здесь же стемнеет часа через два, но вылетать нужно засветло, пока видна полоса. Вылетать. Бросить Луня в Тёмном мире одного. Эта мысль не отпускала Сашу: она же дала ему обещание вернуться и спасти! Но помощь всё не спешила.

Саша сердито пнула камешек и отправилась обратно к Солейль.

— Нам пора, — вздохнула она, забираясь в кабину и пристёгивая ремни безопасности.

— Уже? — удивилась Соль. — Но мне казалось, мы подождём сумерек…

— Сейчас мы долетим до залива, и ты сядешь где-нибудь на ровном месте… Я видела такое недалеко от перешейка. У меня осталось одно дело по сбору информации, которое я забыла сделать, — сказала Саша, стараясь, чтобы голос не выдавал её волнения.

— Хорошо, — ответила Солейль, заводя двигатель.

Она почувствовала, что шаманка что-то не договаривает, но расспрашивать не стала. Через минуту они уже летели вдоль побережья Каспия к серебристой поверхности Кара-Богаз-гол.

— Здесь сядем? — спросила Соль, снижаясь над ровным участком пустыни на самом берегу солёного залива.

— Да, — ответила Саша.

Она распихивала по карманам дополнительные амулеты из рюкзака, а также маленький бронзовый нож в замшевых ножнах, украшенных бисером.

Солейль приземлилась на песок, и шаманка выскочила из кабины, едва только самолёт остановился.

— Ты куда? — крикнула Соль. — Подожди!

— Я скоро! — махнула рукой Саша. — Только соберу кое-что! — она помахала рукой с зажатым в ней стеклянным шаром и кинулась к берегу.

На подобное Саша решалась впервые — входить в параллельный мир полностью, в телесном облике. Это делали обычно старшие шаманы, когда приходилось возвращать тяжело больных, лежащих в коме — процедура опасная и для шамана, и для возвращаемого. Сашин дедушка, ижорский шаман, делал так один раз, спасая маленького мальчика, захлебнувшегося в реке. Тогда Саше было тринадцать, и она отдыхала в деревне. Именно тогда дедушка и рассказал ей о своём даре и о её потенциальной способности к нему. Единственное, в чём Саша сомневалась — применим ли такой способ для технического существа, коим являлся Лунь.

У самой кромки воды шаманка остановилась. Нужно заплатить порталу за вход. Саша сняла с руки один из браслетов, зажмурилась и порвала нитку; разноцветные бисеринки брызнули в разные стороны. Саша прошептала заклинание-просьбу и кинула остатки бисера в воду подальше от берега. Затем разулась, оставив на песке ботинки и носки. Закрыв глаза и раскинув руки, вошла в воду по колено. Холод с непривычки обжёг, электрическим током проникая по всем нервным окончаниям, но открывать глаза было ни в коем случае нельзя… Повторяя заклинание, Саша двинулась дальше, чувствуя, как темнеет в глазах. Откуда-то подул ледяной ветер, словно впереди открылась невидимая дверь; шаманка чувствовала её и продолжала идти. Портал казался плотной студенистой массой, сквозь которую двигаться стало трудно. Тьма окружила, не давая дышать, покалывая кожу сотней крошечных иголочек, как будто приходилось продираться сквозь стекловату… И наконец, всё прояснилось, темнота отступила, и сквозь веки можно было различить слабый свет; окоченевшие ноги ступали по шероховатому колкому бетону.

Саша открыла глаза. Она стояла на бетонной косе, уходящей в море. Здесь смеркалось и моросил дождь, свинцовые волны разбивались прямо у её ног. Позади находились руины небольшой портовой постройки с покосившимся шпилем. Девушка рассмотрела лежащего на причале Луня и побежала к нему. У неё было меньше получаса, чтобы успеть провести обряд, а затем — возвращаться на Землю, чтобы не застрять с Соль у залива на всю ночь.

— Лунь! — окликнула она, подбегая, чтобы убедиться, что он жив.

— Ты вернулась, — телепатический ответ робота прозвучал в Сашиной голове — скорее не вопрос, а подтверждение.

— Я вытащу тебя на Землю, — заявила шаманка, поспешно вытряхивая из карманов их содержимое.

— Это неслыханно! Неслыханно! — зашумели вокруг голоса, словно радиопомехи.

Потревоженные духи Мира Вечного Ноября кружили вокруг — невидимые и в образе ржавых катеров у причала. Но Саша не обращала на них внимания. Она взяла кусочек белого мела и изобразила на бетонной поверхности пирса розу ветров. Затем тем же мелком нарисовала точку на лбу робота и такую же — на своём лбу.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросил робот-экраноплан.

— Пробую тебя спасти, — проворчала Саша под нос, боясь сглазить.

Она вынула из кармана клубок красной шерстяной нитки и привязала один конец к своей правой руке, другой обмотала вокруг скрюченного большого пальца Луня. Дрожа от холода, шаманка села напротив Луня, так, чтобы роза ветров оказалась между ними, и начала тихонько напевать Песню Солнечного Луча — заклинание пути в светлые миры. Теперь осталось самое неприятное — заплатить Миру Вечного Ноября выкуп. Сделать это мог только живой человек, погрузившийся в него полностью, но не фантом или энергетическая сущность. Шаманка закатала левый рукав, отодвинула все фенечки, чтобы не мешали, вынула из ножен бронзовый нож и, не прекращая петь заклинание, сделала глубокий порез. Кровь брызнула на бетон и тотчас же впиталась в него, словно в губку — тёмный мир с жадностью принимал эту жертву. Духи и Спящие жадно взвыли.

«Этого лучше не делать после заката, — вспомнила Саша слова дедушки, — Здесь уже сумерки… Только бы получилось! Как будет глупо, если Соль меня потеряет и даже не поймёт, куда я подевалась…»

Саша закрыла глаза, сосредотачиваясь. Она пыталась представить себе светлый песчаный берег и лазурную поверхность Каспия, запах соли и шум прибоя, солнечный луч, просвечивающий сквозь облака… Но параллельно, как помехи, пробивающиеся сквозь основную радиоволну, в её голове раздавались навязчивые голоса, похожие на визг чаек: «Останься! Останься! Отдай нам!» Саша с досадой прикусила губу: дождь и нестерпимый холод, обжигающий голые ноги, мешали совершить двойной Переход. Кровь, не переставая, сочилась из ранки на руке, поглощаемая Тёмным миром, крики духов и шум в ушах слились в единую какофонию… Ничего не получалось, нужно прерваться и передохнуть…

* * *

По винтовой лестнице Альмира и Ирбенский поднялись вслед за Королём Дариэлем и принцессой на верхний ярус Звёздной башни. Здесь, под самой крышей, располагалось святилище Сирила-Воителя. Простое, почти без украшений, только с образом крылатого воина Сирила и подсвечником на алтаре.

Маленькая принцесса вдруг стала необычно серьёзной. Подойдя к алтарю, она зажгла две свечи. Затем села напротив, поставив перед собой шкатулку.

Король, наклонившись, поцеловал дочь, и сделал шаг к алтарным воротам. Альмира, стоявшая в стороне, вдруг подбежала к нему:

— Кир Дариэль! Возьми мой браслет, — она торопливо сняла фенечку с якорьком и повязала на руку Короля. — И ещё вот это! — она протянула Королю компас. — Не знаю, почему, но мне кажется, он тоже может понадобиться!

— Спасибо. — Король Дариэль взял компас. — Он связан с Землёй, и видимо, пригодится.

Шагнув через алтарные ворота, Король прикрыл створки. Маленькая принцесса открыла шкатулку, вытащила прозрачный шар и положила себе на колени. Королевская дочка, обычно шустрый, непоседливый ребёнок, теперь была молчалива и сосредоточена.

А над Замком Львов в дневном небе горела звезда, быстро удаляясь.

— Это не опасно для них? — тихо спросил Ирбенский.

Альмира взяла его за руку и отвела в дальний конец святилища, где на полу лежали подушки для сидения:

— Они знают, что делают. За принцессу не переживай — она тоже Видящая, как мать и отец. Если что-то пойдёт не так, она первая даст знать. А нам сейчас нужно набраться терпения и ждать. — Она сильнее сжала руку Ирбенского: — Успокойся, Игорь. Это лучшее, что мы можем сейчас сделать.

* * *

…Саша открыла глаза. Ничего не получалось. Надо передохнуть и идти на второй заход. Кровь продолжала сочиться из раны, и с ней уходили силы. Казалось, Мир Вечного Ноября, почти выпивший душу Луня, теперь собирается то же самое сделать и с ней.

И вдруг голоса разом смолкли, как будто сильный порыв ветра разметал стаю галдящих птиц. Что-то блеснуло в небе, и Саша заморгала, чтобы убедиться, что это не мираж и не огненные точки, которые мелькают в глазах перед обмороком. «Солнечный луч? — мелькнуло в её голове, — Здесь? Этого не может быть!» Или… заклинание сработало?..

Девушка попыталась сфокусировать взгляд. Лучи исходили от стремительно приближающейся фигуры огромного крылатого льва. Опустившись рядом с умирающим Лунём, лев нагнул к нему голову, словно обнюхивая, потом вскинул крылья и… начал превращаться! Мгновение — и вместо льва Саша видела фигуру гигантского воина в львином шлеме, склонившегося над роботом-экранопланом. Верхнюю часть лица гиганта прикрывала чёрная полумаска. На руках его были щитки в виде львиных лап с выпущенными когтями. За плечами виднелись крылья, опущенные концами вниз.

Этот воин в львином шлеме… Кого-то он напоминал. Преодолевая слабость, Саша приподнялась. Воин положил одну руку на лоб Луня, другую — на грудь — и замер, как будто совершая какой-то обряд. И тут на его пальце Саша заметила плетёный браслет с якорьком. Похожий на тот, что она оставила Луню во время первого погружения на Беллиору… И в точности такой, какой она отдала Альмире, расставаясь на Петроградской набережной!

Это не могло быть случайным. Воин в львином шлеме получил амулет от Альмиры! Саша чувствовала слабую ауру Альмиры, исходившую от браслета с якорьком — и светлую, могучую силу, исходившую от самого воина.

Воин-гигант поднял голову и посмотрел на Сашу. Девушка как заворожённая глядела на лицо воина в чёрной полумаске под львиным шлемом. Она словно погружалась в его взгляд… и вот гигантский воин исчез, вместо него она теперь видела встревоженный взгляд серых глаз человека с тёмно-русыми волосами, перехваченными зелёной тесьмой. На левой руке незнакомца был тот самый браслет, который Саша недавно дарила Альмире.

— Вы поступили храбро, но безрассудно, — проговорил незнакомец. — Вы потеряли много сил.

— Что с Лунём? — встрепенулась Саша. Её собеседник покачал головой:

— Ваш друг на время в безопасности. Сейчас нужно позаботиться о вас.

Он взял её руку с кровоточащей раной в свои и начал что-то напевать на незнакомом языке. Кровь постепенно остановилась. Из сумки на боку незнакомец достал эластичный бинт и аккуратно перевязал рану. Потом взял в руки бронзовый нож и негромко пропел над ним какое-то заклинание.

— Вы… шаман? — удивилась Саша. Незнакомец улыбнулся:

— Вроде того.

— Кажется, я вас где-то видела. В том, львином облике… — проговорила девушка.

— Вполне возможно, — снова улыбнулся незнакомец и вернул ей нож. — Не пользуйтесь им какое-то время.

— Кто вы? — спросила Саша.

— Можете звать меня Дариэль, — ответил незнакомец и достал компас — тот самый компас, который Саша видела у Альмиры в Петербурге. — Теперь нужно вернуть вас и вашего друга на Землю.

* * *

Оторвавшись от компьютерной игрушки «Morrowind», охранник военной базы в Каспийске вышел из подсобки, чтобы покурить, и удивлённо протёр глаза. Экраноплан был на своём положенном месте, в плавучем доке. Как будто бы он никуда не исчезал. И как будто всю неделю не было докучливых репортёров, пытающихся найти в этой истории с пропажей «Луня» след исламских террористов.

Но он пока не видел двоих людей, стоявших на платформе плавучего дока с другой стороны от массивного корпуса экраноплана.

Высокий мужчина в тёмно-зелёном плаще и худенькая девушка в мальчишеской синей куртке, с растрёпанными волосами и болезненно-бледным лицом. Мужчина протянул девушке компас:

— Саша-дариэ, вам надо возвращаться домой, вы и так потратили очень много сил. Представьте в точности место, куда вас нужно направить, и я открою портал.

Саша представила дом, свою комнату с раскладным диваном и старым письменным столом, на котором стоял компьютер с допотопным ламповым монитором. Стрелка компаса дрогнула — прибор определял по мысленным образом шаманки нужное направление.

— Подождите! — спохватилась Саша. — Там, в Кара-Богаз-голе, осталась моя подруга! Она беспокоится!

— Вы можете известить её, что с вами всё в порядке? — спросил Король Дариэль. Саша, опираясь на руку Короля, порылась другой рукой в карманах и достала мобильник.

— Разряжен…

Король Дариэль посмотрел на ветшающие строения бывшей военной базы.

— Там есть люди, у них наверняка имеются средства связи. Пойдёмте.

Охранник чуть не выронил сигарету от удивления, когда из-за корпуса внезапно вернувшегося экраноплана появились двое. Один напоминал косплеера, в тёмно-зелёном плаще и с волосами, перевязанными тесьмой. Другой — или другая — типичная неформалка: растрёпанная, с тонкой косичкой сбоку, увешанная с ног до головы кулонами и фенечками, да ещё и босиком! Девушка спотыкалась и пошатывалась, как пьяная; она упала бы, но мужчина успел вовремя подхватить её и взять под руку.

«Наркоманка, что ли? Зимой — без ботинок…» — подумал охранник, глядя на девушку. Но её спутник производил, наоборот, впечатление человека в прекрасной физической форме; кроме того, открытое и приветливое лицо с благородными чертами удивительно располагало к нему. «Возможно, выручает свою подружку и хочет вызвать полицию или скорую, — решил охранник. — Хотя каким образом эти двое оказались здесь?»

— Простите, у вас есть мобильная связь? — спросил косплеер в плаще. Он говорил с лёгким, едва заметным акцентом. — У моего друга разрядился аккумулятор в трубке, а нам нужно отправить срочное сообщение.

— Э… хорошо. Пройдёмте.

Вслед за охранником странная пара зашла в подсобку.

— Пожалуйста, — охранник взял мобильник со стола и протянул косплееру. Тот передал его неформалке. Она взяла трубку, села, прислонившись спиной к стене подсобки, и начала дрожащими пальцами набирать сообщение.

Послышался сигнал ответного сообщения. Неформалка посмотрела на экран:

— Соль получила смс. Всё в порядке!

— Благодарю вас, — косплеер взял мобильник из рук неформалки и вернул охраннику. — Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

Странная пара вышла, и… выйдя следом за ними, охранник обнаружил, что косплеер теперь был один! Его спутница-наркоманка куда-то делась, а сам он стоял под крылом «Луня», положив ладонь на обшивку.

Компас должен вывести Сашу на место, верил Король Дариэль. Девушке нужно домой, отдыхать и восстанавливаться после путешествия в тёмный мир. Её подруга-самолёт предупреждена… А Лунь его беспокоил. Король почти физически чувствовал глубину мрака и отчаяния, в которую была погружена душа экраноплана. «Нужно забрать его с собой, — понял Король. — Он не умер там, в тёмных мирах, но может умереть здесь, от отчаяния и одиночества».

Охранник моргнул. Косплеер в тёмно-зелёном плаще, стоявший возле «Луня», тоже исчез! «Вот блин, — подумал он, возвращаясь в подсобку. — Померещилось, что ли?. Меньше надо играть в компьютерные игры». Как объяснять внезапное появление «Луня», исчезновение которого поставило на уши военных и полицию, ему даже думать не хотелось.

* * *

В святилище ничего не происходило. Альмира-маленькая по-прежнему неподвижно сидела перед Видящим камнем, а Альмира-взрослая — рядом с Ирбенским. Но Ирбенский чувствовал как будто возмущение незримых силовых полей, или порывы ветра, которые вот-вот подхватят его и унесут — скорее всего, через дебри измерений обратно в Ораниенбаум. Видимо, так сказывалась близость открывшегося портала. Словно уловив его ощущения, Альмира сжала его ладонь крепко, до белизны в пальцах. Ирбенский понял: Альмира сейчас — его связь с Арусом. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ней.

…Почему-то он оказался в том месте, куда они с Альмирой прибыли на Арус через гатчинский портал — да, кажется, Ин-Тегельд. Альмира стояла на краю холма, спиной к Ирбенскому. На ней были майка камуфляжной расцветки и чёрные облегающие леггинсы чуть ниже колен. Руки от запястий до локтей и правое плечо покрывали тонкие металлические пластины, левое плечо оставалось открытым, на нём различалась татуировка с якорем. По арусианскому обычаю, женщина была босиком.

Альмира оглянулась, ветер растрепал её короткие светло-русые волосы. Под чёлкой на лбу женщины Ирбенский заметил узкую плетёную тесьму; с тесьмы свисала косичка, тоже сплетённая из нитей, к косичке крепились стеклянные бусинки, звёздочки из металла и якорёк, словно уменьшенная копия якоря на плече.

Он сделал шаг, и вдруг обнаружил себя — корабль — в незнакомой гавани, в центре крупного города. Неподалёку возвышался корпус крупного судна с белой надстройкой и надписью на борту «Космонавт Виктор Пацаев». Тут же располагалась подводная лодка, наполовину погружённая в воду. Дальше виднелся автомобильный мост, за ним — асимметричный фасад готического собора… Альмира стояла на баке Ирбенского, уже без меча и доспеха, в полосатой майке и линялых джинсах, но с той же косичкой, увешанной бусинками и звёздочками. В руках её была гитара. Альмира что-то говорила в микрофон. Люди, собравшиеся на берегу, махали ей руками.

И снова реальность поменялась: кажется, какой-то зал в Замке Львов, Альмира в длинном зелёном платье с узором из листьев и цветов. Ирбенский ведёт её в танце. В огромном зале, кроме них, никого нет. Свет многочисленных канделябров мерцает бликами на её клипсах с гроздьями маленьких серебристых звёздочек. Она смотрит куда-то в сторону — там, вместо стены, берег Финского залива, огромные валуны у самой воды, и дальше — синий простор моря… Он видит, куда направлен её взгляд — там, вдалеке, силуэт трёхтрубного эсминца постройки начала прошлого столетия. Вдруг он понимает: женщина в арусианском платье, с которой он танцует, и эсминец в море — это одна и та же душа; странно, думает он, неужели систершипом плавучего маяка может быть боевой корабль?..

Альмира поворачивает к нему лицо и вдруг начинает трясти за плечи:

— Игорь, они вернулись! Очнись!..

…Ирбенский открыл глаза. Альмира тормошила его:

— Игорь, приди же в себя!

Странные силовые потоки прекратились — как будто кто-то закрыл двери, остановив межпространственный сквозняк. Алтарные створки были распахнуты. Из проёма ворот появился Король Дариэль в тёмно-зелёном походном плаще. Поддерживая под руку, он вёл — вернее, тащил на себе — высокого плечистого мужчину в комбинезоне, когда-то белом, но теперь скорее серым с коричневыми пятнами и порванным в нескольких местах. Спереди волосы незнакомца были пострижены, сзади свисали пышной гривой до плеч. Странные волосы — светлые, почти белые пряди перемежались с пепельными.

Король бережно опустил его на ковёр перед алтарём. Маленькая принцесса, убрав Видящий камень в шкатулку, подбежала к отцу и обняла его. Король погладил дочку по светло-русым волосам:

— Спасибо тебе, Звёздочка.

— Папа… Тебе нужно отдохнуть! — воскликнула девочка и посмотрела на мужчину в комбинезоне: — Кто это?

— Экраноплан Лунь с Земли, — пояснил Король, устало опускаясь на ковёр рядом с дочерью.

Появилась Королева Алура с двоими воинами из внутренней охраны замка. Охранники в лёгких доспехах и форменных синих плащах быстро развернули походные носилки. Бережно приподняли и уложили на них остававшегося в беспамятстве Луня.

— Спасибо, анни илвайри, — Король принял из рук Королевы кубок, видимо, с напитком, восстанавливающим силы. Сделал глоток и отдал распоряжение охранникам: — Когда будете в госпитале, скажите дар Дорану, чтобы немедленно снял мнемограмму… Нет, я сделаю это сам.

— Но ты же… — начала было Королева Алура. Король Дариэль взял её за руки:

— Анни илвайри, мне очень важно знать, что он видел. А мнемограмму дар Игорь должен будет передать на Землю.

Охранники подхватили носилки с Лунём и вышли. Король допил напиток в кубке, поднялся на ноги, поддерживаемый Королевой Алурой, и проговорил, обращаясь к Альмире и Ирбенскому:

— Альмира, дар Игорь, подождите в гостиной. Дождитесь мнемограммы. Потом я открою дар Игорю портал.

Поддерживаемый Королевой Алурой под руку и положив другую руку на плечо маленькой принцессы, Король вышел.

Всё ещё покачиваясь от усталости, Король Дариэль зашёл в комнату Луня. Дар Доран и сёстры милосердия уже подключали аппаратуру для снятия мнемограммы. Король опустился на стул рядом с кроватью и положил руку на лоб Луня.

Ещё одна душа, чуть не выпитая тёмным миром. Хорошо, что его вовремя удалось вырвать оттуда…

Веки Луня дрогнули, но он не открыл глаза. Только слабо произнёс:

— Паллада…

Туман рассеялся. Лунь с удивлением обнаружил, что стоит в незнакомой гавани. Это было не побережье Каспия; здесь было холодно и сыро; бледно-серое небо слепым бельмом нависало над горизонтом. У бетонного причала — раскрошившегося и поросшего мхом, — толпились маленькие облезлые судёнышки. На пустынном берегу возвышались заброшенные постройки, часть из которых обрушилась от старости. Отовсюду веяло безысходностью запустения, тоской и унынием.

— Где мы? — прошептал Лунь.

— Это Беллиора, мир Спящих и мёртвых, — ответила Паллада.

Она как ни в чём ни бывало пришвартовалась у причала, и канаты сами собой закрепились на чугунных тумбах. Адмирал открыл дверь кабины; откуда-то сама собою к Луню подошла небольшая шлюпка, и Рожественский, тихонько чертыхаясь и кряхтя, спустился в неё.

— А теперь давай-ка сюда маяк, — скомандовал адмирал, очутившись на берегу.

Лунь принял облик робота и отвязал от спины маячную мачту, осторожно поставив её вместе с бетонной опорой на причал. И только сейчас он увидел, что фонарь маяка горел! Это казалось настоящим чудом, от которого не мог отвести глаз даже адмирал: лампа светилась сама по себе, безо всякого электричества. Катерки и буксиры, дремавшие в гавани, столпились вокруг причала, жадно ловя каждый лучик живительного сияния; оно растворяло ржавчину, выравнивало вмятины на корпусе, и даже старая краска переставала висеть лохмотьями, сглаживаясь по поверхности бортов.

— Потрясающе! — восхищённо проговорил Лунь. — Как такое возможно?

— Это и есть сила плавучих маяков, — ответил Рожественский. — Часть их души, заключённая в мачте, дарит небывалую энергию! Заполучив её, мы можем спуститься в глубину тёмных миров, чтобы возродить к жизни любые корабли!

— Часть души? — переспросил Лунь. — Так значит, это не просто маяк! Мы похитили часть души Астраханского!

Но Рожественский не обратил внимания на негодование Луня.

— Установи мачту с маяком на Палладу, — приказал он. — Нужно подумать, как это лучше сделать… Кстати, ты уже готов ответить на мой вопрос?

Робот-Лунь замотал головой.

— Нет, нет, я не согласен, — ответил он, пятясь назад в море. — Пожалуйста, разрешите мне вернуться на базу!

— Ты в своём уме?! — разозлился адмирал. — Хочешь провести остаток своей никчёмной жизни в этой глуши, а потом оказаться в плавильной печи?!

— Я не хочу! — твёрдо ответил Лунь. — То, что вы делаете — преступно! Вы украли живое сердце Астраханского… Я не знаю, зачем вам флот, но явно не во имя мира… И маяк я верну обратно!

Он шагнул к причалу, намереваясь взять мачту, и тут корпус Паллады исказился, принимая облик тёмного облака, а затем — темноволосой женщины с жестоким взглядом. Она, не говоря ни слова, вытянула руку перед собой, и из середины её ладони хлынул энергетический поток, окутывая Луня словно сеть. Он почувствовал, что неведомая сила стискивает его со всех сторон, мешая даже пошевельнуться.

— Ничтожный мусор! — орал на берегу Рожественский, грозя кулаками. — Безмозглый урод! Ты посмел мне перечить? Оставайся здесь навечно! Здесь ты быстрее рассыплешься в прах, чем на Земле!

Лунь попытался вырваться из сети, но тяжело рухнул на колени в холодную воду; силы стремительно покидали его, оставляя взамен лишь пустоту, словно брешь пробоины в корпусе. Он качнулся вперёд и повалился на причал. Рука его судорожно дёрнулась, пытаясь дотянуться до маячной мачты, но бессильно повисла…

— Паллада? — переспросила Альмира, принимая кристалл с мнемограммой из рук Короля. — Это имя светлой богини на Земле. А ещё — имя крейсера, сестры Авроры…

Она помрачнела:

— Значит, в этом замешан крейсер Паллада… Какое светлое имя — и какая тёмная душа у этого корабля…

Она передала кристалл Ирбенскому.

— Пойдёмте, — устало проговорил Король Дариэль. — Я должен открыть портал.

— Кир Дариэль, Игорь справится сам, — заверила Альмира. — Обратно ему вернуться проще. Я отведу его в святилище.

* * *

В святилище Сирила — там, где они были совсем недавно, ожидая Короля Дариэля, — Альмира обняла Ирбенского на прощание:

— Ну, доброго плавания, братик. Увидимся в Петербурге! Павлу Анатольевичу и Святогору привет. И вот ещё, возьми дорожный амулет, мне будет за тебя спокойнее, — женщина повязала на левую руку Ирбенского фенечку с якорьком, ту самую, которую она давала Королю Дариэлю.

Ирбенский закрыл глаза, шагнул в сторону алтарных ворот, и… вот уже он — корабль — покачивался на воде возле набережной в Ораниенбауме. Уже стемнело. На баке он заметил могучую фигуру Святогора в морской форме. Святогор сидел на обмотанных канатами кнехтах.

— С возвращением, Игорь, — проговорил он. — Какие новости с Аруса?

— Король Дариэль вытащил Луня из тёмных миров, — сообщил Ирбенский. — Зайди ко мне в ходовую рубку, там лежит кристалл с записью воспоминаний Луня. Передай его Авроре.

— Как Андрей? — спросил Красин, поднимаясь.

— Держится, — ответил Ирбенский. — И во многом благодаря доброй душе, полюбившей его.

— Это хорошо, — отозвался Красин, направляясь в рубку Ирбенского. — Игорь, тебе пока придётся побыть в своём корабельном корпусе. Ты и так слишком долго пробыл вне тела. Отдохни. А я заберу запись и отправлюсь к Авроре. Завтра будет общая встреча, ты там тоже должен быть. За тобой придёт Торнадо.