Декабрьские сумерки в Петербурге наступают рано, и в шесть часов вечера уже было темно. Горели фонари на Петроградской набережной, освещая пустынный тротуар и закрытые сувенирные ларьки. Крейсер «Аврора» возвышался за парапетом подобно молчаливому стражу. Редкие прохожие торопливо пробегали мимо на остановку маршрутки, стараясь побыстрее скрыться от пронизывающего ветра, несущего мелкие снежинки. И никто не обращал внимания на компанию, собравшуюся возле спуска к воде.

Помимо участников похода, здесь были Красин с Ирбенским. Ирбенский, тепло поблагодаривший всех участников экспедиции, теперь старался держаться ближе к Альмире — видно было, что он хочет ей что-то сказать, но не решается прервать общий разговор.

Все знали, что пришла пора расставаться, и каждый хотел немного оттянуть этот момент.

— Как будем возвращать мачту в Астрахань? — спросила Аврора.

— Этим займётся Гильдия, — ответил Нантакет. — Но сначала я отвезу маячную мачту на гильдийские верфи, чтобы наши мастера проверили, всё ли в порядке. Всё-таки мачта побывала в тёмных мирах. Мало ли что могло случиться.

Сейчас Нантакет, в красном с белым мундире и с обручем на голове, в котором словно сиял драгоценный камень, напоминал доброго принца из сказки.

— Хорошо, — согласилась Аврора, — Только постарайтесь не переполошить астраханских журналистов.

Она пожала руку Нантакета и между ними произошёл короткий телепатический диалог. Затем она повернулась к Альмире и сжала сильной ладонью руку женщины:

— Спасибо за участие. И… — она посмотрела на Ирбенского, — отдельное спасибо за Игоря. Когда будешь в Петербурге, приходи на борт. К фортепиано я тебе вход открою. «А ещё не забывай, что у каждой души, какой бы сильной она ни была, случаются минуты слабости. Не бойся просить о помощи, если нужно. Спасибо за арусианскую музыку. Она мне тогда помогла».

Подойдя к Лиэлль, Аврора неожиданно обняла арусианскую девушку и что-то ей тихонько сказала. Лиэлль просияла в ответ. Солейль же бросилась на шею Хранительницы сама:

— Я буду скучать!..

— И я тоже, самолётик, — улыбнулась Хранительница. — Очень рада была познакомиться с тобой!

— Ну, пока, что ли? — Саша и Альмира пожали друг другу руки. Емейлами и прочими контактами в социальных сетях они уже обменялись. Саша также вернула Альмире компас, который когда-то давал ей Король Дариэль.

— Ты правда приезжай летом! — добавила шаманка. — Я покажу тебе те самые ижорские места, про которые говорила!

Затем Саша повернулась к Лиэлль и подарила ей одну из своих шаманских подвесок, что удивило, обрадовало и немного смутило арусианку. Самолётика Саша обняла и что-то шепнула на ухо, отчего обе засмеялись.

— И не забудь написать письмо Владиславу Петровичу! — напомнила Солейль. — Он, наверное, волнуется. А я пришлю ему фотографии из Карабогаза. И привет Антоновым, конечно же!

— Обязательно! — пообещала Саша, крепко пожимая новой подруге обе руки. — Прилетайте с Альмирой!

Возле набережной притормозила серебристая «Хонда», оттуда вышел Павел Анатольевич.

— Друзья, прежде чем разойтись по своим реальностям, предлагаю на полчасика зайти ко мне, — пригласил он и заговорщически улыбнулся Ирбенскому.

Окинув взглядом компанию, он добавил:

— Так, вас семеро, а в машине только четыре посадочных места. Девушек — однозначно в машину, поместитесь как-нибудь вчетвером на заднем сиденьи. Нантакета — тоже, у него ценный груз. Игорь, Святогор, а вам придётся добираться своим ходом.

Саша посмотрела на Хранительницу; Аврора улыбалась, но глаза её оставались печальными, как у существа, которое переживает свою личную драму, но не хочет посвящать в неё остальных. «Наверное, это из-за Паллады, — догадалась шаманка. — Это очень больно, когда твоим врагом становится собственная сестра…»

— Извините, — Саша смущённо кашлянула. — Но я хочу остаться с Авророй…

Она снова повернулась к Хранительнице и заметила, что её взгляд потеплел.

— Жаль, — вздохнул Павел Анатольевич. — Ну, заходите в мой офис у Святогора на борту.

Альмира, Лиэлль и Соль разместились сзади, Нантакет сел рядом с водительским креслом. Лиэлль беспокойно посмотрела на шагающих вдоль набережной Красина и Ирбенского:

— Ой… Им долго идти, наверное? — Масштабы Петербурга казались ей непривычно огромными по сравнению с арусианскими городами. Павел Анатольевич ободряюще улыбнулся:

— Они доберутся ещё быстрее нас! Корабли в этом облике умеют телепортироваться. Главное — знать, куда. А они знают.

Павел Анатольевич жил в доме дореволюционной постройки на Васильевском острове. Вскоре вся компания собралась в его квартире, на кухне с высоким потолком. На плите шумел чайник — для тех, кто не мог питаться одной лишь чистой энергией. Альмира с аппетитом наворачивала холодец с салатом «оливье», Лиэлль ограничилась творогом с мёдом. Соль отправила Тинто в Роттердам очередной смс и теперь увлечённо рассказывала о подробностях похода за мачтой Астраханского.

Чайник закипел. Павел Анатольевич достал коробку с чайными пакетиками и начал расставлять кружки.

— Подождите, — Нантакет на долю секунды замер, и в руках его появилась красная кружка с маяком и звездой. Он подал кружку хозяину дома: — Это вам небольшой сувенир от Гильдии плавучих маяков.

— Спасибо, — поблагодарил Павел Анатольевич. — Можно её опробовать?

— И Нантакету нужно кружку! — воскликнула Солейль. — Я обещала угостить его арусианским бальзамом. И вас тоже, и Святогора с Игорем!

Пока разливали чай и Соль подбавляла всем ильда мелорис, Альмира обратилась к Нантакету:

— Нэн, раз ты умеешь так доставать вещи со своего корабельного борта, можно твою гитару?

— Пожалуйста! — В руках Нантакета, как по волшебству, появился инструмент. — Держи.

— Мира, ты обещала спеть Святогору «Песню питерских ледоколов»! — напомнила Соль.

— Я вообще-то уже пела её у Святогора на борту, — отозвалась Альмира. — Павел Анатольевич помнит… Но тогда я исполняла её плохо. Сейчас — надеюсь, немножко лучше.

— Не стесняйся! — Солейль легонько её подтолкнула: — Давай, от винта!

— Есть от винта! — Альмира ударила по струнам и запела:

Мы лёд разбиваем в зимнем порту,

С душой выполняем работу мы ту.

Надо фарватер освободить,

Чтобы другие могли проплыть.

Эй, братья-сёстры, выпьем до дна!

Не нужно нам водки, не нужно вина!

Вкус наш совсем безыскусен и строг —

Пойдут нам водичка и уголёк.

Лайнер и сейнер, здравствуйте вам!

Мы в Петербурге рады гостям.

Мы раздолбаем к чертям этот лёд,

Чтоб вы могли идти вперёд.

Портовый буксир, здорово, приятель!

Ну-ка давай становись в кильватер.

С местными льдами ты не шути —

Мы, ледоколы, проложим пути.

Летом, увы, нам придётся скучать,

Днём у причальной стенки торчать.

Но вечером вместе с прочим народом

Мы будем тусить в Клубе Водоходов.

— Ахаха! — расхохотался Святогор. — Отлично, отлично! Только я бы заменил «уголёк» на «дизелёк». Мы давно не работаем на угле.

— Но это же художественное обобщение! — весело возразила Солейль. Альмира подмигнула ей.

— Так, друзья, а теперь давайте припев все вместе! — распорядилась она. Корабли и Солейль подхватили, но могучий бас Святогора перекрыл все голоса:

Эй, братья-сёстры, выпьем до дна!

Не нужно нам водки, не нужно вина!

Вкус наш совсем безыскусен и строг —

Пойдут нам водичка и уголёк!

От пения Святогора, казалось, сотрясались стены. С потолка отвалился кусок штукатурки.

— Святогор, ты не гуди так сильно! — рассмеялся Павел Анатольевич. — А то у машин во дворе послетает сигнализация.

Альмира посмотрела на Лиэлль. Арусианская девушка задумчиво улыбалась и выглядела отсутствующей. Женщина поняла: Лиэлль уже мысленно на Арусе, с Рильстранном-Астраханским. И все как-то сразу притихли.

— Наверное, нам пора, — проговорила Альмира, возвращая гитару Нантакету.

— Подождите, — остановил её Павел Анатольевич. — Игорь хочет кое-что сказать. У него для тебя подарок.

— Да… вот, — в руках Ирбенского появился смартфон с гарнитурой. Но взглянув на прибор, Альмира поняла, что это не обычный мобильник.

Ирбенский протянул его Альмире:

— Вот… Хранители сделали, специально, чтобы мы с тобой связывались.

— Спасибо… — Альмира взяла прибор из его рук: — То есть, когда ты будешь у пирса в Ораниенбауме, а я — в Голландии, я смогу тебе позвонить?

— Да… И я тебе тоже.

— Здорово! — обрадовалась женщина. — Теперь тебе не придётся скучать в одиночестве возле набережной. А ещё ты сможешь говорить с Тинто и Солейль.

— Игорь, как всегда, скромничает, — Святогор улыбнулся в бороду. — Концепция и дизайн — его, мы сделали только техническую работу.

— Спасибо… — Альмира сжала руку Ирбенского и несколько секунд смотрела в его глаза, словно разговаривая мысленно. Потом спохватилась: — Так, нам всё же надо идти, — она поднялась и пожала руку Павлу Анатольевичу: — Большое спасибо за приём и чай!

Она обратилась к девушке-самолётику:

— Соль, предлагаю не лететь, как сюда, а добраться через Арус. На Арусе я знаю обратный портал, он выведет нас в Голландию, в Тильбург. Конечно, Тинто придётся поскучать немного дольше, зато ты сбережёшь крылья. И увидишь Рильстранна.

— Я бы тоже хотел с вами, — робко проговорил Ирбенский. — Увидеть брата, убедиться, что он в порядке… Святогор, можно?

Святогор потеребил бороду в размышлениях.

— Ты, конечно, в последнее время часто бывал вне тела. Это может сказаться нехорошо на твоём корабельном корпусе в Ораниенбауме. Но… Один день на Арусе не повредит. Только смотри, дольше не задерживайся!

— Понял! — Ирбенский просиял. Альмира тоже обрадовалась: ей не хотелось расставаться с плавучим маяком, который за эти несколько дней стал ей так дорог. И конечно, Игорю нужно увидеться с братом! А ей — отдохнуть денёк на Арусе перед тем, как возвращаться в земную жизнь.

— Вам на маршрутку? — Павел Анатольевич помнил, что портал находится в Гатчине. — Могу подбросить вас до «Московской».

— А куда мы выйдем из гатчинского портала? — спросила Лиэлль, до этого молчавшая.

— Возле Ин-Тегельда, — ответила Альмира. — Там всегда кто-нибудь есть, так что оттуда до Львиного замка нас подвезут.

— А давайте лучше в Кельмриль! — предложила Лиэлль и с жаром заговорила: — Я проведу, я сумею! Надо только попасть на морское побережье! Здесь далеко море?

— Ну, всяко ближе, чем Гатчина, — улыбнулся Павел Анатольевич. — Я вас подвезу. Нантакет, а тебя куда?

— Меня можно высадить где-нибудь на набережной по дороге, — ответил Нантакет. — Дальше я пойду сам.

Друзья вышли из подъезда. Пока Павел Анатольевич заводил машину, Альмира, Лиэлль, Соль и Нантакет попрощались с Красиным.

— Ты видео всё-таки сделай, — напомнил Святогор Альмире. — А то мы с Павлом Анатольевичем уже сколько ждём.

— Ой, — смутилась она. — В этот раз постараюсь не продинамить.