Мия  

Я просыпаюсь и не могу понять, где я нахожусь. У меня немного кружится голова, и я улавливаю звуки работающего телевизора.

 Через какое-то время я наконец вспоминаю, что нахожусь в комнате мотеля.

 Вчерашние события снова нахлынули на меня бешеным потоком. Форбс пытался меня изнасиловать. Он напал на меня. Моя мать жива. Но она от меня отказалась. Она оставила меня Оливеру.

 Мое сердце наполнилось болью, и болезненно сжались внутренности.

И затем я, совсем позабыв про свою рану, начала тереть глаза.

— Черт!

 Я опускаю голову на подушку и жду, пока боль и разочарование улягутся, превратившись в ноющее неприятное чувство у меня в груди.

 Я продолжаю лежать до тех пор, пока мой мочевой пузырь не заставляет меня выбраться из кровати. После я принимаюсь рассматривать в зеркало свой подбитый глаз.

 Святые небеса, выглядит он неважно. Распухший и черный, с огромным кровоподтеком. Это невозможно замазать никаким тональным кремом.

 Кажется, придется не расставаться со своими солнечными очками всю следующую неделю.

 Я принимаю пару таблеток Адвила, чтоб унять боль, и снова ложусь в кровать. Облокотившись спиной о спинку кровати, я начинаю щелкать пультом, просматривая каналы.

 Я пытаюсь сосредоточить все свое внимание на телевизоре, игнорируя мысли и вопросы в своей голове, но это плохо помогает.

 Мне необходимо решить, что же мне делать дальше. Не могу же я еще черт знает сколько торчать в номере мотеля недалеко от трассы I-90, бог его знает где. Но и домой вернуться я тоже не могу. Да и вообще в Бостон. Там меня ждет Форбс.

Итак, что же мне делать?

 Я могу поехать в Колородо на поиски своей матери.

 Ни за что. Она бросила меня. Оставила с Оливером.

 Хотя я ведь не знаю, что ею двигало. Я знаю, каким был Оливер. Как он умел внушить страх. Что, если у нее не было другого выхода, кроме как оставить меня и уехать?

 Я бьюсь головой о спинку кровати.

— Нет, черт возьми! — бормочу себе под нос.

 И так продолжается какое-то время. И неважно, с какой стороны я подхожу к этому больному вопросу, в итоге я все равно понимаю, что не смогу успокоиться и жить дальше, пока не узнаю, почему она меня бросила. Эта мысль будет терзать меня до конца моих дней.

 Возможно, найдя свою мать, я обрету покой. И, кроме того, у меня ведь навалом свободного времени. Сейчас летние каникулы. Только время подскажет мне, как распорядиться своей жизнью, и, найдя свою мать, я смогу также обрести саму себя.

 После смерти Оливера я просто тупо продолжила жить по тому сценарию, который он написал для меня. А теперь у меня появился шанс стать свободной и изменить свою жизнь.

И мне вовсе незачем возвращаться в Бостон, если я этого не хочу. Да, у меня там есть квартира, но она никуда ведь не денется, и со временем я смогу ее продать... Черт! Сегодня же должны прийти из благотворительной организации за барахлом Оливера.

 Я беру сумку и достаю свой сотовый. Я его включаю, игнорируя тонны пропущенных звонков, смс и голосовых сообщений от Форбса, и звоню своему адвокату, который занимается продажей дома.

Автоответчик. Еще слишком рано, чтоб застать кого-нибудь в офисе. Я оставляю сообщение на автоответчике, объясняя, что мне срочно пришлось уехать из города на пару дней, и прошу, чтобы они отправили кого-нибудь в дом Оливера, когда приедут из благотворительной организации за вещами.

 Закончив, я снова вырубаю свой телефон. Последнее, чего мне хочется, так это выслушивать тупые оправдания Форбса.

 Имея план дальнейших действий, я быстро одеваюсь и морщусь от отвращения, что приходится надевать на себя вчерашнюю грязную одежду. Надо будет остановиться где-нибудь по дороге и купить новую одежду и нижнее белье.

 Я собираю волосы в хвост, надеваю солнечные очки и, покинув номер, сдаю ключи на ресепшен.

 В машине я забиваю «Дюранго, Колорадо» в свой навигатор.

 О! Мне предстоит долгое путешествие.

 Я даже на минуту рассматриваю возможность отправиться туда на самолете, но потом отметаю эту мысль, так как не хочу оставлять никаких следов, по которым Форбс мог бы найти меня. Я не думаю, конечно, что служащие аэропорта доверили бы ему подобную информацию, но Форбс, когда ему нужно, может найти подход практически к любому человеку, и поэтому я не хочу рисковать, дав ему возможность выследить меня.

Я знаю, что он будет меня искать.

Форбс не из тех, кто легко расстается с тем, что, как он думает, принадлежит ему. А он, без сомнения, считает, что я его собственность.

Я снова выезжаю на трассу и через пару часов делаю остановку, чтоб подзаправиться. На заправочной станции я интересуюсь у служащего, нет ли где поблизости торгового центра или чего-нибудь в этом роде. Торговых центров в округе нет, но зато есть Уоллмарт1 всего в нескольких милях отсюда.

 Великолепно.

 Я еду до Уоллмарта. Там я покупаю себе несколько пар джинсов, несколько футболок, летние топики, пижаму, нижнее белье, средства по уходу за собой и пару пачек Адвила. Я также приобрела пару балеток и большую спортивную сумку, чтобы сложить туда свой новый гардероб.

 Подойдя к кассе, я расплачиваюсь за свои покупки, перекинувшись парой слов с кассиром.

 Выйдя из магазина с сумкой в руке, я вдруг осознаю, что забыла купить фен для волос. Мои волосы — это какой-то кошмар: очень густые и поэтому сохнут целую вечность. Утром они были все еще влажные, хотя вымыла я их вечером, перед тем как лечь спать.

Я направилась было обратно в супермаркет, когда заметила парикмахерскую по соседству с магазином.

 Долго не раздумывая, я иду в парикмахерскую, где меня усаживают перед зеркалом, и девушка по имени Ширли спрашивает, как меня подстричь.

Я хлопаю глазами.

— Мммм...

Мой взгляд блуждает по фотографиям моделей с разными прическами, что висят на стене. И тут меня озаряет, чего именно мне хотелось бы. Я хочу кардинально поменять свою внешность.

— Я хочу обрезать волосы. Очень коротко.

О, Боже, я действительно это сейчас сказала?

— Вы уверены? — она смотрит на меня, как будто у меня не все в порядке с головой. Но, кажется, так оно и есть, я сошла с ума.

У меня отличные волосы. Светлые, очень густые и длинные, но сейчас единственное, чего мне хочется, — это избавиться от них. Я хочу выглядеть иначе. Я хочу начать новую жизнь. Новая жизнь, новая я.

— Ага, я хочу вот такую стрижку, — я показываю пальцем на фотографию девушки с очень короткой прической. В стиле Пикси.

 Девушка на фотке выглядит такой хорошенькой.

 Такой счастливой...

Я тоже хочу так выглядеть.

Ширли наклоняет голову набок, разглядывая меня в зеркало.

— Твоей форме лица эта прическа подойдет просто идеально, — она улыбается мне. — Ну что, пошли к раковине, нужно намочить твои волосы. И, между тем, у тебя будет еще время передумать.

— Я не передумаю.

Я сажусь на кресло перед раковиной и откидываю голову назад.

— Ты не против снять очки, милая? — спрашивает Ширли.

Я замираю на месте.

Мне требуется некоторое время, чтоб собрать всю свою волю в кулак, поднять руку и медленно убрать очки с лица.

 Я слышу, как она ахает и, слава Богу, что у меня нет возможности видеть выражение ее лица в этот момент.

— Наклонись вперед, милая. Я забыла накинуть полотенце тебе на плечи.

Я делаю то, что меня просят.

Ширли оборачивает полотенце вокруг моей шеи, и я чувствую, как она мягко пожимает мне плечо.

 Как будто таким образом она хотела выразить мне свою поддержку. Солидарность.

 У меня в горле образовывается ком.

 Может быть, ей известно, каково это — иметь синяк под глазом. И дело даже вовсе не в том, что тебя изуродовали снаружи. Дело в том, какое увечье тебе нанесли внутри.

 Синяк пройдет. А вот боль внутри никогда.

— Отлично. Теперь наклони голову назад, — говорит Ширли, — давай-ка превратим тебя в новую женщину.

***

Через час я снова сижу в своей машине. Мои покупки покоятся на заднем сидении. Новая я — на переднем. Я немного поворачиваю зеркало, чтоб рассмотреть свою новую стрижку. Моя челка закрывает лоб и немного лезет в глаза. Волосы коротко подстрижены, длины по бокам хватает, только чтобы едва заправить волосы за уши.

 Я выгляжу совсем по-другому, именно так, как мне и хотелось.

Внезапно я начинаю смеяться. Меня раздирает смех, и я не понимаю, по какому это поводу. Но вдруг смех сменяется слезами.

Я смеюсь и плачу одновременно. Какого хрена со мной происходит?

 Может быть, у меня нервный срыв?

Какая-то женщина, что шла мимо моей машины, взглянула на меня как на ненормальную, и я понимаю, что, скорее всего, со стороны я именно так и выгляжу: сижу в машине, смеюсь как сумасшедшая, в то время как слезы ручьями текут по моим щекам.

 Я руками вытираю лицо, завожу машину и отправляюсь в долгий путь до Колорадо.