Но однажды настал день, когда часы пробили два, а Люти так и не появился…

Был понедельник — день стирки. Погода стояла хмурая и пасмурная — казалось, тучи навеки проглотили солнце.

— Вот всегда у меня так! — пожаловалась миссис Брилл, развешивая на веревках мокрые простыни. — Мне солнце нужно, а я ему нет!

Туман нисколько не беспокоил Джейн и Майкла.

Они лишь терпеливо вглядывались в него, ожидая, когда появится знакомая фигура…

Но когда Люти наконец появился, он был сам на себя не похож. Мальчик шел, понурившись, с трудом передвигая ноги, плечи его сотрясались от рыданий.

— Что с тобой, Люти? Мы принесли тебе груши! Ты что, их не любишь?

— Я чувствую тоску в сердце. Что-то пытается говорить со мной. Я слышу стук.

— Где? — ребята недоумевающе огляделись. Единственным звуком, который они слышали, был то нарастающий, то затихающий храп мисс Эндрю.

— Здесь, внутри, — сказал Люти и ударил себя кулачком в грудь, раскачиваясь взад-вперед.

— Они зовут меня! Тук-тук-тук! Керия сказала, что я узнаю, когда это случится. Они зовут меня домой. Что же мне делать? — Из глаз его струились слезы. — Эта леди — с розой на шляпе — она поймет!

— Мэри Поппинс! — закричал Майкл. — Мэри Поппинс, где вы?

— Я не в Тимбакту и пока что не оглохла. А ты, Майкл, не гиена и будь добр вести себя потише. Аннабел спит.

Шляпа с подрагивающей на ней розой приблизилась к забору.

— Скажи мне, в чем дело, Люти, — Мэри Поппинс склонилась над всхлипывающим ребенком.

— Я чувствую стук внутри, здесь, — Люти приложил руку к сердцу. — Я думаю, они подают мне знак.

— Значит, тебе пора возвращаться домой. Пролезай в дыру и иди за мной.

— Но Миссэндра — ее овсянка, лекарства — и я столько еще всего должен выучить! — с волнением проговорил Люти.

— О мисс Эндрю позаботятся! — твердо сказала Мэри Поппинс. — Пошли! И вы тоже — у нас не так много времени.

Джейн и Майкл помогли растерянному Люти пролезть в дыру.

А Мэри Поппинс решительно взяла его руку и поместила ее на ручку коляски, рядом со своей собственной, и небольшая процессия двинулась по проходу между влажными простынями.

В молчании они торопливо прошли туманный сад, переулок, где гроздьями свисали спелые вишни, и углубились в парк, в котором неясно рисовались силуэты деревьев, кустов и качелей.

Парковый Сторож кинулся к ним, как соскучившийся пес.

— Соблюдайте правила! Бросайте мусор в урны! Это написано на твоем листке, — добавил он, обращаясь к Люти.

— Соблюдайте их сами, — отрезала Мэри Поппинс. — Вон валяется конфетная обертка — ей место в урне.

Парковый Сторож повернулся и угрюмо побрел подбирать бумажку.

— Что она о себе воображает? — тихонько пробормотал он. Но его никто не услышал.

Мэри Поппинс стремительно проследовала дальше, остановившись только на секунду, чтобы полюбоваться своим туманным отражением в озере — сегодня на ней был широкий вязаный шарф с узором из роз — точно таких же, как на шляпке.

— Куда мы идем, Мэри Поппинс?

— Куда, вообще, можно идти в такой туман? — думала Джейн.

— Вперед и вверх! — отозвалась Мэри Поппинс.

И детям в самом деле показалось, что она идет вверх, ставя ногу на облако, как на ступеньку, и наклоняя коляску, словно собираясь везти ее в гору.

И вдруг оказалось, что все они куда-то взбираются, оставляя парк далеко позади, а облачная дымка под ногой — твердая, как снежный сугроб.

Люти прижался к Мэри Поппинс, будто она осталась его единственной опорой в мире, и вместе они толкали коляску вверх. Джейн и Майкл с трудом поспевали следом.

— Соблюдайте правила! — отчаянно кричал снизу Парковый Сторож. — Нельзя взбираться на облака! Это противозаконно! Я пожалуюсь Премьер-Министру!

— Ну-ну! — бросила через плечо Мэри Поппинс, уводя детей все выше и выше. И чем дальше они шли, тем тверже становилась дымка и тем яснее небо вокруг.