Она не видела его лица. Огни сцены слепили ее. Если она прикрывала глаза рукой и щурилась, то могла различить смутную фигуру. Без лица. Только тело. Тело было определенно мужское. Он шел к ней из темноты зрительного зала. Она попыталась улыбнуться и помахать рукой. Улыбаться и махать. Улыбаться и махать. Но публика молчала. Ее только что короновали; этот момент всегда сопровождается приветственными криками. Но криков не было. Улыбайся и маши. Розы, которые она держала в руках, стали невыносимо тяжелыми. Словно алый бетон. Тень двигалась быстрее. Цветы были такие тяжелые. Тиара давила ей на голову, вызывая боль. Не обращай внимания на головную боль. Улыбайся и маши. Розы такие тяжелые… Если бы только она могла бросить их. Тень остановилась. Он поднял руку. Шум. Раздался хлопок, но без радостных криков. Это был пистолет. Пуля. Три капли упали из раны в ее голове… У нее течет кровь. И вот теперь радостные крики. Она улыбнулась. И помахала.

Дилани проснулась вся в поту. Кошмары. Каждую ночь. Невероятно яркие. Но когда она просыпалась, то не могла вспомнить ничего, кроме всепоглощающего ужаса и паники. И пистолет. Иногда ее будил собственный крик: «Помогите!» Но как ни пыталась Дилани залезть в самые дальние уголки памяти, она не знала, чего так боялась и почему ей нужна была помощь. Дилани покачала головой и отпила из стакана с водой, который держала у кровати. Надо перестать смотреть на ночь «Клан Сопрано». С нее же сняли все подозрения в убийстве Джей-Ди. Значит, тот, кто хотел отомстить ей, теперь не имел причин преследовать ее?

Похороны были больше недели назад; с погребением Джей-Ди улегся и ажиотаж прессы вокруг его убийства. Облако подозрения рассеялось, и Дилани наконец смогла спокойно вернуться домой. Ни вспышек камер, ни телефонных звонков, ни полицейских допросов. Только гораздо чаще, чем обычно, стала проезжать мимо ее дома патрульная машина – «ради безопасности и интересов всех сторон», как убеждали ее Круз и Лоренс. Дилани не могла отделаться от мысли, что они могут считать, будто она заплатила кому-то за убийство Джей-Ди, но не должна же она из-за этого не спать ночами!

Думай о своем клубе. Думай о девонках. Ты должна сохранить все это, даже если это тебя убьет.

Она поморщилась от такого неудачного подбора слов.

Дилани помассировала шею и несколько раз медленно наклонила голову от плеча к плечу. Посмотрела на часы. Четыре утра. Нет смысла пытаться снова заснуть. Но она знала, что будет теперь несколько часов таращиться в потолок, прежде чем заставить себя встать и отправиться на утреннюю пробежку. Так что раз уж она все равно проснулась, то надо получше использовать это время.

Ее мысли снова вернулись к «Зазеркалью». В последние две недели она не уделяла клубу должного внимания. Но сегодня это будет исправлено. Дилани изучила отчеты, которые скачала из интернетовского банковского счета, и еще у нее был официальный конверт, который Шеннон оставила на ее крыльце. Дилани надеялась, что Шеннон смогла найти какую-то информацию о тех денежных коровах, которых доил Джей-Ди. После смерти Джей-Ди она не могла рассчитывать на финансирование от «Дэниелз энтерпрайзиз». У Пола сердце высечено из камня, о благотворительной деятельности он думает меньше всего. А без финансовой поддержки «Дэниелз энтерпрайзиз» ей придется запустить руки в другие глубокие карманы, чтобы сохранить свою организацию на плаву.

Дилани уже договорилась о встрече с новым бухгалтером. Если она хотела со знанием дела говорить о финансах своей организации, ей следовало получить кое-какие ответы от Скилера. После убийства Джей-Ди она разговаривала с ним уже дважды, но телефонные разговоры всегда были непонятными и скомканными. Он настаивал, что должен поговорить с ней лично.

Одно слово – математик.

Дилани покачала головой, выбираясь из постели. Она была уверена, что он догадался о ее желании найти независимую бухгалтерскую фирму и собирается уговорить ее остаться в «Саймон, Саймон и Скилер». Однако Дилани уже приняла решение. «Зазеркалье» – это ее детище, и она хотела начать с чистого листа, полностью порвав все, что связывало ее с Джей-Ди и «Дэниелз энтерпрайзиз». Что бы ни сказал ей Герман Скилер, она не изменит своего решения.

Дилани уже достаточно давно ходила из угла в угол по кухне. Кружка кофе с корицей и ванилью успела остыть, пока она смотрела, как моргают цифры на зеленом дисплее часов микроволновки. В ту же секунду, как на часах высветилось 9.00, она схватила телефон, чтобы набрать номер Германа Скилера, бухгалтера Джей-Ди.

– Саймон, Саймон и Скиилер. Минуточку, пожалуйста. – В телефоне тут же заиграла музыка. Дилани закипела, негодуя, чем можно оправдать задержку ее наверняка первого за это утро звонка.

Через три минуты секретарша вернулась.

– Саймон, Саймон и Скиилер. Спасибо, что подождали. Куда перевести ваш звонок? – проскулила секретарша. Дилани хотела было спросить, нравится ли ей пончик, который она жует, но потом представила себе идеально наманикюренный ноготь, занесенный над кнопкой, чтобы отсоединиться, и передумала.

– Мистера Скилера, пожалуйста.

– Сожалею, но мистера Скилера нет в офисе. – В голосе секретарши не было никакого сожаления. Ясно было только, что ей помешали.

– Он будет сегодня?

– Нет, – была более чем счастлива ответить секретарша.

– А завтра?

– Нет. – Она выделила «т» в конце слова. Дилани ненавидела, когда люди делали это.

– А когда он будет? – Ее слова были пропитаны раздражением. Дилани решила вообще избегать вопросов, допускающих односложные ответы.

– Мистер Скилер взял отпуск на неопределенный срок, – пропела секретарша.

– Да?

– Да.

– Хорошо, – протянула Дилани. – А есть кто-то, кто работает с клиентами мистера Скилера? У меня на сегодня была назначена с ним встреча. Мне очень важно с кем-то поговорить.

– Мистер Скилер уехал довольно внезапно. Саймоны еще не решили этот вопрос… – Она понизила голос. – Что? – обратилась к кому-то она. – Я не знаю, какая-то девица. Почему?.. Что?.. Да, и какого черта я должна сказать ей?.. О-о… – Она снова вернулась к Дилани: – Вам следует адресовать все вопросы относительно мистера Скилера и его клиентов в нашу юридическую фирму «Дункан, Келли и Хильдебранд».

Дилани вздохнула. Это фирма Лукаса.

– Вы знаете ее?

– О да, знаю.

Одно из правил криминалистики: свяжи все свободные концы. Одним из таких свободных концов был Скилер. Ему была предложена приемлемая альтернатива. Он мог забрать деньги и исчезнуть где-нибудь в Южной Америке. Но он оказался слабаком. Все ныл, как это он оставит жену и детей. С его долей он мог бы легко завести себе новую семью на новом месте. В третьем мире десять миллионов имеют чертовски большое влияние. Черт! Да его жене и детям было бы даже лучше без него. Он мог бы инсценировать свою смерть и оставить их с неплохой страховкой, чтобы осушить их горючие слезы. Накануне вечером у Скилера вдруг чудесным образом проснулась совесть. Пришлось им заняться. Он собирался вывернуться наизнанку перед этой девкой, королевой красоты, и кто знает перед кем еще. И что он собирался этим выгадать? Неприкосновенность? Вряд ли. А в результате оказался связанным и с кляпом во рту в багажнике своей машины в палящей жаре техасского лета, вот так.

Теперь можно было сконцентрироваться на королеве красоты. Ей следовало бы оставить все свои детективные замашки дома. Кем, черт возьми, она себя возомнила, поднимая всю эту суматоху? Если бы она только научилась держать язык за зубами, с ней бы не случилось ничего плохого. Он улыбнулся, глядя, как она вплывает в офис юридической конторы – отчаянная голова, в совершенном неведении, что за ней наблюдают.

Дилани Дэниелз, еще один проклятый свободный конец.