– Выглядишь хреново. – Джуда, лучший друг Лукаса, бросил толстую папку рядом с его склоненной головой. Глухой шлепок эхом разнесся в голове Лукаса так громко, будто кто-то выстрелил из пушки всего в футе от его уха.

– Спасибо, – сказал Лукас, стараясь, чтобы Джуда уловил сарказм. Он едва пережил утро, терзаемый постоянными жалобами Кита Прайса и несчастными взглядами миссис Хэмилтон на охладевшего к ней мужа. Все, чего он хотел бы сейчас, – это оказаться в темной комнате со стаканом холодной воды и мягким матрасом.

– Я слышал, старый Коджер-Доджер сегодня утром вынес тебе предупреждение в суде. – Джуда усмехнулся.

– Этот судья не дает мне покоя после того инцидента с его племянницей.

– Ты встречался с ней весь первый семестр в университете. По-моему, это было гораздо больше «инцидента». Вы были практически женаты. Ты разбил ее сердце, когда не задал главный вопрос.

– Я с самого начала сказал ей, что не собираюсь жениться. Кроме того, это было больше десяти лет назад. Когда он наконец забудет об этом?

– В Техасе есть две вещи, которые никогда не забываются: Аламо и обманутые дебютантки. Чему ты обязан сегодняшним похмельем?

– Вчерашнему мальчишнику Алекса. Кстати, ты тоже мог бы появиться. – Лукас круговыми движениями потер виски.

– Чтобы я выглядел и чувствовал себя так же великолепно, как ты сейчас? Ну уж нет! Я женатый человек. – Джуда потер руки и просиял при мысли о своей беременной жене. – Для меня больше не существуют бесконечные ночи в стрип-клубах. Кроме того, мне никогда особенно не нравился этот парень. В университете он всегда считал, что знает ответы на все вопросы.

– Это потому, что он действительно знал все ответы. И насколько я помню, ты платил бешеные деньги, чтобы купить большую их часть. Тебе просто не нравилось, что он не дает тебе их бесплатно.

– Да ладно. К тому же этому ничтожеству не были нужны деньги. Да он родился в рубашке! Брать с меня деньги за дела, которые он мог бы решить даже во сне, в то время как я был вынужден работать по пятьдесят часов в неделю только чтобы заплатить за квартиру и еду, было несправедливо.

Лукас задумался о словах друга. Во время учебы Джуда был его четвертым соседом по комнате. Остальные парни считали, что Джуда не сможет «вписаться»: он окончил государственную школу, а не частную, и в загородном клубе, завсегдатаями которого были Лукас и остальные, они могли заняться только такими делами, как стрижка газонов и уборка комнат. Но что-то в Джуде побудило Лукаса стать его покровителем. Не единожды Лукас оплачивал долю Джуды за жилье, потому что считал, что парень заслуживает пару удачных моментов в жизни. Но Джуда прав – Алекс не был настолько щедр.

Джуда тихонько усмехнулся и пожал плечами:

– К тому же кто, черт возьми, устраивает мальчишник в четверг?

– Вчера все приехали в город на свадьбу. Сегодня мы будем заняты весь вечер на репетиции свадьбы. Так что вчера был единственный вечер, когда мы могли собраться. – Лукас застонал и помассировал пульсирующие виски. Он не мог не признать, что холостяцкая вечеринка в четверг была худшей идеей в истории предсвадебных вечеринок. Он мечтал немного поспать и попытаться прийти в себя перед репетицией свадебного ужина.

Джуда задумчиво кивнул.

– Что-то мне подсказывает, что дело тут не только в головной боли.

– Правда? И что же тебе это подсказывает?

– Двадцать пять лет дружбы. Она, должно быть, была чертовски хороша, если не давала тебе спать всю ночь, – пошутил Джуда.

Она действительно была чертовски хороша. Она проникла в его существо. Лукас убеждал себя, что это потому, что она отвергла его. Такое было с ним впервые. И поэтому, разумеется, это делало ее еще более желанной. Ведь всегда хочешь то, чего не можешь получить. Так он говорил себе, но в глубине души знал, что дело было не в этом. Хотя тот секс невозможно забыть, самое яркое, что он помнил о Лэни, были ее глаза – грустные, даже когда она улыбалась.

Именно это в первый же момент привлекло его внимание. Лукаса заинтересовало, что могло заставить человека выглядеть таким печальным и отстраненным. Эта мысль, раз мелькнув, постоянно возвращалась к нему. Он тоже знал, что такое одиночество.

Лукас не спал всю ночь, пытаясь придумать, как найти ее. На его фирму работали первоклассные частные сыщики, но воспользоваться этим казалось немного чересчур. И все же у него была надежда. Когда вчера он вернулся к столику, то обнаружил, что один из его приятелей подружился с рыжеволосой. Всю ночь и утро он без конца поглядывал на часы, дожидаясь подходящего времени для звонка этому приятелю, надеясь на возможность организовать еще одну случайную встречу с Лэни. Он не хотел казаться слишком жаждущим. Это было бы неразумно.

Лукас проснулся где-то после восьми и на нетвердых ногах вошел в свой офис только затем, чтобы услышать от секретарши напоминание, что меньше чем через двадцать минут он должен быть в зале суда. Хотя прежде он всегда восхищался своим престижным угловым офисом, состоящим почти из одних окон, в данный момент он проклинал его за сияющее в окнах солнце.

– Да, это так, – признался Лукас, подняв наконец голову.

– Забудь об этом, приятель, потому что тебе придется первым делом заняться вот этим. – Джуда подтолкнул пухлую папку по столу ближе к Лукасу.

Лукас наклонил голову и прочитал имя на ярлычке. Джеймс Дэвид Дэниелз. Имя показалось знакомым, но он не мог вспомнить откуда.

– Это дело не мое, – сказал он, отодвигая папку назад к Джуде.

– Теперь твое, – сказал Джуда тоном, подсказавшим Лукасу, что ему придется взять это дело, хочет он того или нет. Джуда взял папку и положил ее прямо Лукасу под нос.

– Введи меня в курс дела. – Лукас застонал и поскреб щетину на подбородке.

– Он один из моих корпоративных, – начал Джуда. – Крутой нефтяной барон и первостатейный засранец. За время развода он уволил нескольких адвокатов без объяснения причины. Обычно ему требуется три адвоката на развод.

Лукас вопросительно поднял бровь:

– На развод?

– Этот у него четвертый. – Джуда поднял четыре пальца для большей наглядности.

– Он никогда не пользовался нашей фирмой для разводов?

Джуда покачал головой.

– Очевидно, ему не нравится смешивать бизнес с удовольствием. Но он прошел почти через каждого приличного адвоката в этом штате. Я решил бросить тебе кость. Упомянул твое имя. Похоже, он уже слышал о тебе от очень довольных клиентов. Он хочет узнать, что ты можешь предложить. У этого парня миллиарды. Это очень важный клиент. – Независимо оттого, что говорил Джуда, Лукас все еще чувствовал, что ему навязывают этого клиента.

– Спасибо за кость, но я больше не беру клиентов, – сказал Лукас.

– Ты должен встретиться с ним.

– Или?

– Никаких «или». Выбора нет. – Джуда покачал головой. – Если он хочет тебя, ты берешься за это дело, иначе он может забрать весь свой бизнес из корпорации.

– Он ведет себя нагло. Я не люблю наглецов.

– По существу, он не наглец; просто он не привык слышать «нет». Он очень ценный клиент. Один из самых крупных. Если его дело увенчается успехом, он обещает привлечь все – недвижимость, доверительную собственность, работу. Ты не можешь отказать этому парню. Для фирмы это может означать миллионы в одних только оплаченных часах.

Лукас тяжело вздохнул. Не то чтобы он отказывался представлять интересы скользких типов; ему просто не правилось, что его вынуждают это делать.

– А кто у его жены? – спросил он.

Джуда поморщился:

– Лоренс.

Лукас выругался себе под нос. Лоренс Дикерсон – «мое имя Закон» – был, несомненно, лучшим. Лукас знал это, потому что Лоренс был его, Лукаса, наставником, когда он был студентом юридического факультета, а позже Лукас работал у него. Всему, что он знал, Лукас научился у Лоренса.

– Я не могу превзойти Лоренса. – Первое правило юриспруденции от Лоренса: никогда не берись за заведомо проигрышное дело. Лукас не помнил, чтобы когда-нибудь поступал так. Если такое и было, это, несомненно, являлось исключением.

– Никто и не думает, что можешь, даже клиент. Он просто хочет отделаться как можно меньшей кровью. Возможно, он сам бы нанял Лоренса, если бы жена его не опередила, – сказал Джуда.

– Лоренс не взялся бы за его дело. – Лоренс действительно не желал представлять интересы скользких типов, а кроме того, он был несколько неравнодушен к дамам.

– Только не после того, как увидел его жену.

– Она настолько привлекательна? – спросил Лукас.

– По шкале от одного до десяти? Двадцать! Бывшая Мисс Техас и еще пара дюжин титулов до этого. У нее столько наградных лент, что ими можно опоясать весь штат. Говорят, когда они поженились, она переделала один из его антикварных шкафов для ружей, чтобы хранить в нем все свои короны. Эта вещь пережила Аламо, но новоиспеченная жена украшает ее слоем розовой краски и хрустальными ручками, – усмехнулся Джуда с явным удовольствием повторяя эти пикантные сплетни.

Лукас мгновенно возбудился, вспомнив о своей собственной королеве красоты. О ее глазах… Он не мог вы бросить их из головы. Он не мог выбросить ее из своей головы.

Возьми себя в руки, приятель, ты не должен делать это. У Лукаса было чувство, что он проиграет. Потеряет преимущество. Одним из его достоинств, делавших его таким хорошим адвокатом, было то, что он никогда не терял хладнокровия. Лукас Черч всегда был спокоен, всегда собран, всегда рационален. Но сейчас у него было ощущение, что эти его качества вдруг исчезли.

– Ты знаешь ее? – спросил Лукас, удивляясь, откуда Джуде известны такие подробности.

– Скорее о ней. Ее имя часто мелькало в тех техасских светских журналах, которые так любит Бекка. Она то разрезала ленточки, то проводила какие-то благотворительные мероприятия, то читала безнадежно больным детям в больницах. Она устраивала собак в приюты и учила стариков танцевать мамбо. Она даже создала на деньги своего мужа какую-то организацию под названием «Зазеркалье», что-то вроде девчоночьего клуба, где толстым девочкам помогают обрести уверенность в себе. Это начиналось как проект Юношеской лиги, который она стала развивать.

– По-моему, ты дурачишь меня. Разве такое возможно? – Лукас успел уже определить ее для себя как какую-то испорченную светскую дамочку, которая просыпается после полудня и жалуется, что солнце встало без нее. Только ему могло повезти пытаться защитить Люцифера от матери Терезы.

Джуда покачал головой.

– Она, черт возьми, просто какая-то святая. Конечно, за последний год, даже полтора она практически сошла со сцены. Персона нон грата во всех социальных кругах, поскольку она перестала служить украшением Джей-Ди. И это приводит нас к нашему теперешнему Источнику разногласий.

Лукас подался вперед, призывая Джуду продолжать.

– Дэниелз женился на ней, едва она окончила колледж. Она вдвое моложе его. На данный момент они женаты пять лет, но года полтора назад он дал ей отставку, купил отдельный дом, а сам поселился со своей новой подружкой.

Лукас пожал плечами.

– Хотя она и может показаться святой, однако, по моему мнению, ей не чужды лопата и лоток, чтобы добывать золото. Иначе зачем красавице двадцати с небольшим лет выходить за парня вдвое старше ее?

Джуда согласился:

– Возможно. Но если бы она охотилась за деньгами, к этому времени у нее уже был бы мужик на стороне. У таких женщин должны быть солидные потребности.

– Неужели никаких признаков бойфренда?

Джуда кивнул на папку перед Лукасом:

– Никаких, судя по тому, что предыдущие два адвоката ничего не смогли найти. Один частный детектив следил за ней днем и ночью в течение пяти недель – и ничего. Теперь наш клиент дергается, потому что ему, похоже, придется отвалить чертовски много денег в качестве алиментов.

– У них не было брачного договора? – Лукас не мог представить, что кто-то, кому есть что терять, может жениться без добрачного контракта.

Джуда открыл папку. Добрачное соглашение бросилось Лукасу в глаза, часть с подписями была даже выделена для большего эффекта.

– Пункт о супружеской неверности, – пробормотал Лукас, качая головой. Почему этим педантичным старым пердунам всегда нужно включать этот пункт? Это практически гарантирует их молодым, охотящимся за деньгами женам обеспеченное будущее.

– Да! – проревела ковбойская шляпа, появившаяся на пороге. – Эта сучка взяла меня за яйца.

Вошедший пересек просторный кабинет меньше чем пятью шагами, буквально оттолкнув Джуду со своего пути, когда вытягивал вперед руку, предлагая ее Лукасу.

– Я Джей-Ди Дэниелз.

Как будто Лукасу требовалось это представление.