Когда после обеда апостол Петр вернулся на службу, первой в очереди стояла душа новопреставившегося Алексея Петровича Васюткина.
– С прибытием, – поздравил апостол Петр.
– Спасибо, – сказала душа и впервые после смерти улыбнулась. – Хорошо у вас здесь.
– Не жалуемся, – ответил апостол. – Так ведь и заслужили.
– Ну да, да, да, – быстро согласилась душа. – Мне куда? В рай? В ад?
– Льготы есть – в рай, нет – в ад.
– У нас льготы отменили, у нас монетизация. А сюда с деньгами не пускают.
– С деньгами никак нельзя, – подтвердил апостол, – у нас насчет этого строго. Деньги – материя, а с льготами хоть куда, ее ни рентген, ни звук, никакой контроль не берет.
Душа Алексея Петровича растерянно заозиралась. Ангелы, стоявшие по правую руку апостола, потупились, черти, стоявшие по левую, развратно ухмыльнулись.
– Так-то на совести у меня ни одного пятна. За что же меня в ад? – никому и как-то по-детски беззащитно сказала душа Алексея Петровича.
Апостол Петр опешил – в самом деле выходила несуразица, откровенная глупость и несправедливость.
Ангелы приободрились, черти перестали ухмыляться.
– Откуда родом-то? – выгадывая время, спросил апостол Петр.
– Из Сосенок, – улыбаясь ответила душа Алексея Петровича. – Из России.
– А-а, из России!
«Из России – и улыбается, – подумал апостол. – Всё у них как-то… не слава Богу».
Он вынул из рукава телефонную трубку и попросил кого-то соединить его с Россией. В трубке раздались длинные гудки – никто долго не подходил. Апостол подул в трубку, постукал по ней заскорузлым пальцем, потряс – гудки звучали так же длинно и долго.
– Наверное, все ушли дороги перекрывать, – предположила душа Алексея Петровича.
– Зачем? – не понял Петр.
– Сейчас у нас подняли цены на коммунальные услуги, налоги кое-какие увеличили, на транспорте цены подняли.
Апостол заморгал, замялся, завздыхал. Очередь зашумела. Какая-то смазливая душа из Куршевеля сказала:
– При жизни от русских покоя не было, и здесь они начали доставать.
Апостол Петр сделался вдруг суров:
– Вот что, товарищ… или господин, не знаю, как вас теперь называть. Вы нам здесь весь вековой порядок рушите. И в ад вас нельзя, и в рай вам рановато. Отправляйтесь-ка вы назад.
– Так ведь поминки уже справили, – успела сказать душа Алексея Петровича и камнем полетела вниз.
Нахмурившись стояли и ангелы, и черти. Сладкоголосое пение из рая то ли поутихло, то ли ветер отнес его в сторону. Все в очереди почувствовали себя не то что виноватыми, но как-то неловко, вокруг разлилась неизъяснимая печаль.
– Ну, а что же, – сказал наконец кто-то из середины очереди, – пусть в самом деле разберутся сперва, согласуют всё между собой, а то у них цены поднимают одни, а мрут другие.
Очередь чуть-чуть приободрилась.
– С прибытием всех! – весело сказал апостол Петр. – С новосельем! Кто следующий?
– Мы с братом. Из Германии. У нас порядок, льготы только что получили. По их случаю пивом-то и опились.
Апостол начал сверяться с какими-то бумажками, вечность потекла дальше без сбоев.