Вообще-то директор Организации не часто баловал личными посещениями вверенный Владимиру Геннадьевичу объект. Директор или, может быть, специальный помощник-аналитик работал в основном либо напрямую с файлами, которые Владимир Геннадьевич пересылал с курьером, либо с их распечатками. Однако теперь не прошло и двух дней, как охранник доложил, что к дому подъехал Сам. Взмыленный Владимир Геннадьевич (весь день по какой-то причине сбоила техника — то ли из-за перегрева, то ли из-за колебаний напряжения в сети) выскочил в коридор и едва успел прошипеть в сторону охранника, чтобы он убрал свои недогрызенные бутерброды и недопитую минералку с глаз долой.

Директор, как всегда, был угрюм и малоразговорчив. Однако на этот раз он подал инженеру руку. Владимир Геннадьевич осторожно ответил на пресное рукопожатие шефа и, не дожидаясь приказа с его стороны, отворил дверь кабинета для переговоров. Директор вошел в комнату, но в кресло не сел. Он опирался на трость, инкрустированную слоновой костью и золотом, и о чем-то думал. Владимир Геннадьевич с тревогой поглядывал на тонкую палку, вот-вот готовую переломиться под напором начальственной мощи.

— Вот что, милейший… — наконец очнулся директор от своих дум и опять выдержал долгую паузу. — Расшифровки бесед, которые поступили вчера, оказались важными. Чрезвычайно важными. Но у нас есть подозрение, что объект ведет переговоры не только по данному номеру. Прослушка его городского номера телефона ничего не дала. Остается пейджер. Как быстро вы сможете наладить слежение за пейджером объекта?

— Аппаратура готова, никаких особых проблем, я думаю, не возникнет, — осторожно ответил Владимир Геннадьевич. — Потребуются машины и несколько опытных людей, поскольку мы вынуждены будем быть в непосредственной близости от владельца пейджера. Есть, конечно, и более простой вариант: попытаться договориться с пейджинговой компа…

Директор не дал инженеру закончить, прервав его взмахом руки:

— Пейджинговая компания принадлежит объекту, — пояснил он. — Соваться туда очень опасно. Если бы мы смогли договориться там, я не пришел бы к вам.

Владимир Геннадьевич осекся, сообразив, что сморозил глупость.

— Вы получите не одну, а четыре машины, — продолжал директор. — Данные, которые мы можем получить, настолько важны, что в расходах вас никто сдерживать не будет. В разумных пределах, конечно, — улыбнулся краешком губ директор, и Владимир Геннадьевич позволил робко улыбнуться в ответ. — Задача ясна?

— Конечно, — кивнул Владимир Геннадьевич. — Когда нужно приступать?

— Аппаратуру готовить немедленно. Вам позвонят и сообщат место, где объект будет через час. Думаю, скорее всего вы его перехватите у Большого театра. Наш с вами объект — большой театрал-с. Да-с, большой театрал и любит всякие неожиданные эффекты, так что будьте осторожны.

— Четырех машин нам вполне должно хватить, — успокоил шефа Владимир Геннадьевич. — Только нужно будет установить и четыре комплекта аппаратуры, чтобы не светиться, перегружая ее с машины на машину.

— Это разумно, — тут же согласился директор. — Я распоряжусь, и завтра же все будет доставлено. Но работать вы начнете сегодня.

«Черт бы побрал этот объект! — скис Владимир Геннадьевич. — Тут того и гляди все лабораторное «железо» посыплется — начнет выходить из строя, а теперь, вместо того чтобы сидеть в уютной комнате с кондиционированием и тестировать компьютеры, целыми днями придется торчать в машине, где даже ноги как следует не вытянешь!

От такой неприятной перспективы у Владимира Геннадьевича аж заныл желудок. Ну конечно, как же ему, желудку, не знать, во что выливаются эти долгие сидения в скрюченном состоянии. В еду на коленях — лапшу быстрого приготовления, гамбургеры, чизбургеры, прочие убивбургеры и в конце концов — в потребление неразлучного друга всех язвенников — бутылочки с белым лекарством — альмагелем! Но поделать ничего было нельзя. Как будто ему кто-то предлагает разные варианты! Ну, даст бог, они быстро словят нужную информацию и можно будет вернуться обратно в уютный и прохладный полумрак лаборатории.