Когда в соответствии с планом контакта, разработанным вместе с посланцем немидов, экипаж отправился на облет космокатеров, Лорка, оставив Тимура дежурить в ходовой рубке, с бьющимся сердцем подошел к заветной каюте и постучал.

— Войдите, — послышался баритон.

Через растаявшую дверь Лорка вошел в каюту и приостановился на пороге. Посланец немидов стоял возле стола, опираясь на него кончиками пальцев. За несколько часов, которые прошли с того момента, когда Лорка, услышав несколько путаный доклад Тимура, поспешно пришел в каюту и, осторожно приоткрыв шкаф, несколько мгновений разглядывал спящего неземного будду, посланец стал настолько похож на человека, что в сумерках где-нибудь на людной набережной на него никто бы не обратил внимания. Сходство с людьми подчеркивал костюм, точно такой же, какой был надет и на самом Лорке, пропорциональная фигура, шапка темных вьющихся волос. Но лицо! Оно по-прежнему было жутковатой карикатурной маской.

— Рад встретить вас, Федор Лорка, на звездной дороге.

Лорка машинально отметил, что по своей тональности голос посланца очень напоминал голос бортового компьютера.

— И я рад приветствовать вас на борту земного корабля. Ради этой встречи мы проделали длинный путь в космосе.

— И не только в космосе, не правда ли?

— Верно, дорога была длинной во всех отношениях, — улыбнулся Федор.

Безжизненная маска посланца как-то странно сморщилась, черный провал рта растянулся. Лорка импульсивно испугался не за себя, — за него, но тут же догадался — посланец улыбнулся в ответ, только и всего. Уж лучше бы он не улыбался! А собственно почему? Посланец продолжает свое самоформирование, он просто обязан тренироваться.

Лорка выбрал кресло, стоявшее рядом со столом, на котором стояли сифон с чистой, газированной водой и стакан. Посланец сейчас же подошел к бару, достал оттуда еще один стакан и поставил перед Лоркой. Двигался посланец легко и непринужденно, но было в его движениях нечто подчеркнуто законченное, марионеточное, точно начав действие, он боялся не довести его до конца или сбиться на полпути. Пальцы, охватывающие стакан и поставившие его на стол, были хорошей формы с удлиненными благородными ногтями, но Лорка с некоторым сожалением отметил, что, судя по всему, у них пока еще не было суставов: они эластично изгибались как единое целое, словно были сделаны из резины.

— Вы знаете мое имя, — проговорил Лорка, откидываясь на спинку кресла, — но я не знаю вашего.

Этот простой вопрос не то удивил, не то встревожил посланца немидов, во всяком случае, он приостановился посреди каюты в несколько неудобной позе и ответил не сразу.

— Мое имя осталось в мире немидов. Стоит ли на несколько суток создавать его грубый и неточный эквивалент? — Он помолчал и добавил: — Я знаю, вы называете меня посланцем. Пусть это слово и будет моим именем.

Этот необычный отказ назвать свое имя не то чтобы прошел мимо сознания Федора, но был отодвинут на второй план более важной информацией — сроками контакта. Лорка был не только удивлен, но и поражен.

— Вы пробудете с нами так недолго?

— К сожалению.

— Но и вы и мы затратили столько сил для организации этой встречи! И вдруг такая поспешность. Разумно ли это?

— С этим ничего не поделаешь. Срок моего визита удлинить невозможно, никто не в силах тут помочь. Мой визит носит духовный характер. Я должен сделать все возможное, чтобы наши очень далекие и несовместимые цивилизации поняли и, может быть, полюбили друг друга. Что же касается научно-технической информации, то вы получите ее по другим, более надежным каналам буквально на днях. Но это не главное! Повторяю, главное — понять и, может быть, полюбить друг друга, все остальное приложится само собой. И я рад, что лично вы разделяете нашу точку зрения, это многое упрощает.

— Почему вы уверены, что разделяю?

— Уверены — не то слово. Мы знаем.

— Вы умеете читать чужие мысли?

— Нет, сопереживать, воспринимать эмоции даже очень сложные — да, а мысли — в самой общей форме. Но мы имели возможность следить за вашими поступками и слышать некоторые разговоры.

Лорка вдруг почувствовал, что теряет нить беседы. Теряет потому, что все больше и больше забывает о том, что говорит с инопланетянином. Он ведет себя с ним как с человеком, пусть необычным, даже экстравагантным, но все-таки человеком, совместно с которым ему нужно решить сложную и ответственную проблему. Правильно ли это? И допустимо ли? Не лучше ли соблюдать более внушительную дистанцию, известную отстраненность? Чтобы решить, как правильно вести себя, надо было прояснить один вопрос, который с самого начала несколько тревожил не только его, но и Тимура.

— Простите, — вслух проговорил Федор, тщательно подбирая слова, — но прежде, чем продолжать беседу, я бы хотел уточнить — кто вы?

— Я посланец, полномочный представитель цивилизации немидов. И этим все сказано.

— Вы робот? — после некоторого колебания спросил Лорка. Он был не совсем уверен, поймет ли его посланец, а если поймет, то не будет ли для него обидно такое резюме.

— Нет, — сейчас же возразил посланец, — я не робот. Все гораздо сложнее. И в то же время проще!

— Вы говорите загадками.

— Вынужденно. Я гибрид двух цивилизаций, первый грубый прототип синтезоида. Меня можно считать копией человека, созданной из немида. В эту минуту я еще плохая копия. И вряд ли мне удастся достичь совершенства.

Откровенная горечь, прозвучавшая в словах посланца, заставила Лорку задуматься.

— Первый шаг велик сам по себе, — буднично, даже суховато заметил он, — потомки такого не забывают. Думаю, что бессмертие вам обеспечено.

Масковидное лицо посланца застыло, он словно фиксировал взглядом собеседника. Нелегко было выдержать этот незримый, нематериальный взгляд пустых глазниц — черных прорех под высоким сводом черепа.

— Да, — согласился наконец посланец очень спокойно, — бессмертие мне обеспечено.

Он прошелся по каюте. Странно, но в этой уверенной неслышной походке Лорке почудилось что-то очень знакомое. Когда он, наконец, уловил легкую хромоту, то исчезли и последние сомнения: конечно же посланец копировал его, Лоркину походку. Наверное, посланец перехватил его несколько настороженный взгляд, потому что, приостановившись, подтвердил:

— Да-да, вы не ошиблись, сейчас я подражаю именно вам. — Посланец усмехнулся, и это получилось у него почти здорово. — Кое-что я заимствую у человечества в целом, кое-что у отдельных личностей — особенно активно этот процесс идет в ходе прямых контактов. Так что не пугайтесь, если заметите в моем облике знакомые для себя черты.

— А я и не пугаюсь, — хладнокровно сказал Федор, поудобнее устраиваясь в кресле. — Чего нет, того нет.

Лорка не лгал: да, он волновался, испытывал определенную неловкость, несколько жутковатое, хмельное чувство чудесности происходящего — встречи с неземным, чужим существом. Но боязни и страха не было. Видимо, сказывалась закалка, приобретенная за долгие годы космической работы, помноженная на ответственность за судьбу экспедиции и судьбу контакта. Бояться было просто некогда.

Посланец некоторое время вглядывался в лицо Федора и признал:

— Это правда. — Он стоял в очень знакомой позе — скрестив ноги и прислонившись спиной к стене. — Из всех людей, с которыми мне пришлось общаться, вы меньше других подвержены чувству страха.

— Разве вы общались со многими? — удивился Лорка. — Мне представлялось, что до встречи со мной вы общались лишь с Тимуром Корсаковым.

— Со многими, — мягко подтвердил посланец. — Но это сложный вопрос. Я бы не хотел касаться его сейчас.

— Понимаю. — Лорка думал о чем-то своем. — Скажите, а почему для первого контакта вы избрали именно Тимура?

— Потому, что он специально был подготовлен для этого: устойчивость к инфравоздействиям у него на порядок выше, чем у кого-нибудь другого.

— Так вот в чем дело! — пробормотал Федор.

Об этом можно было догадаться и раньше, но иногда даже самые очевидные соображения почему-то не приходят в голову. Стало быть, формирование человеческой части личности посланцев, по крайней мере на первом этапе, связано с моделированием основных ритмов биотоков мозга, а потом уже и более тонких психологических составляющих высшего порядка. Между прототипом и копией устанавливается своеобразная инфрасвязь — психический резонанс. Для копии это источник самой жизни в ее новом обличье, для прототипа — угрожающая раскачка всех биологических процессов, нервное потрясение, а то и сама смерть. Вот почему Тимур проснулся в таком испуге и чувствовал себя измученным и разбитым! Его смял, изломал инфраконтакт с возникающим из небытия, а точнее из другого мира посланцем. Не будь он специально подготовлен, этот контакт скорее всего закончился бы потрясением, болезнью, а может быть, и смертью, подобно тому, как гибелью Петра Лагуты и других поселенцев заканчивались контактные эксперименты немидов на Кике. Как величествен, последователен, а вместе с тем и беспощаден их замысел: гаснет земная жизнь, и от ее предсмертной вспышки загорается другая — на чужом, неземном материале! Но вместе с величием в этом замысле есть и нечто темное, жестокое, ущербное. Могло бы человечество пойти на такой шаг? Никогда! Посланец будто прочитал его мысли.

— Тимуру Корсакову не грозила опасность, — негромко пояснил он. — Не только ему, никому из находящихся на корабле.

— А на Кике? Там тоже никому не грозила опасность? — не сдержавшись, сухо спросил Лорка.

— Это результат незнания. Кто мог предполагать, что люди сверхчувствительны к инфрарезонансу? С тех пор метод контактного формирования улучшен. Однако, — в голосе посланца Лорке почудились странные, сразу и грустные и ироничные ноты, — он до сих пор остается несовершенным и в известной мере рискованным.

— Допустимо ли рисковать жизнями разумных другого мира?

— Риск иногда неизбежен. Разве человечество не рисковало своими сынами, осваивая планету, а затем и космос?

— Человек волен сам решать свою судьбу. Но допустимо ли, чтобы за него такой крайний выбор делали другие?

— Мы приносим свои самые глубокие извинения, — после довольно долгой паузы проговорил посланец. — Но когда риск обоюден, многие возражения снимаются сами собой.

— Обоюден? — насторожился Лорка.

— Да, обоюден, но я бы пока не хотел входить в обсуждение этого сложного вопроса. — Посланец, до сих пор стоявший на ногах, опустился в кресло и принял одну из любимых поз Тимура, высоко закинув ногу на ногу и сцепив на колене пальцы рук. — Главная цель моего визита — усвоить духовный мир людей, весь комплекс их эмоций, мораль, эстетику. Пока я не усвоил всего этого, мне трудно входить в обсуждение этических проблем. Поймите всю ответственность моего, да и своего положения. Ведь лишь усвоив вашу мораль и эстетику, мы, немиды, можем по-настоящему понять человечество, разделить его надежды и тревоги,

— Немиды, — вслух подумал Лорка и поднял глаза на посланца. — Но кто такие немиды? Вы говорили Тимуру, якобы немиды — обитатели другой Вселенной.

— Я был несовершенен и неточно выразился. Мы, немиды, — обитатели другой субвселенной. Не Вселенной, а субвселенной.

— Поясните.

— Большая Вселенная — четырехмерный мир, в котором расположено бесчисленное множество трехмерных свертков пространства, рожденных сверхмощными взрывами первичных протоформ. Вы называете такие взрывы биг-бангами, а зарождаемую им субвселенную — файрболом. Вы, люди, живете в одной трехмерной субвселенной; мы, немиды, — в другой. А между нами незримый барьер четвертого измерения. Пока он еще непреодолим для вас, а мы уже преодолеваем его, хотя и с большим трудом. Это не удивительно, наша цивилизация возникла на целый миллиард лет раньше вашей.

— На миллиард? — почти по слогам переспросил Лорка.

— Да, около этого. Именно с таким интервалом произошли большие взрывы, породившие наши субвселенные. — Посланец помолчал и добавил: — Мой рассказ о мире немидов уже хранится в памяти компьютера. Я воспользовался закрытым каналом информации, который выделил для меня Тимур.