Видимо, какой-то период времени Гирин был не в себе. Не то чтобы он потерял сознание, этого ещё не хватало, просто увиденное было так ошарашивающе, что какой-то промежуток бытия выпал из его памяти как не стоящая внимания мелочь, как пустяковина. Психологическое грогги! Он не помнил, как Люци включил свет и задёрнул портьеру, не помнил, о чем они говорили, да и говорили ли вообще. По-настоящему Александр пришёл в себя уже сидя за столом с бокалом шипучего зеленоватого напитка в руке. Перед ним стоял большой сифон из гранёного хрустального стекла, напротив, тоже с бокалом в руке, сидел Люци и непринуждённо болтал:

- Чудесная вещь! Ни капли алкоголя, а бодрит как купание в проруби. За странствующих и путешествующих, к славной когорте которых теперь принадлежите и вы. Виват!

Александр машинально опорожнил бокал. Напиток был незнакомым, непривычным: вовсе без сластинки, с вяжущей горьковатой остротой, но довольно приятным на вкус.

- Ну вот, теперь вы снова в седле. А космос - это ерунда! Что такое космос? Самая невинная и безопасная штука на свете - пустота, многие кубические километры которой сдобрены пригоршней молекул и политы ложечкой реликтового тепла. Не стоит тревожиться.

- Космос меня и не тревожит, - рассеянно ответил Гирин.

Люци засмеялся, но спросил отнюдь не насмешливо, деликатно:

- Что же вас тревожит, юноша?

Этот простой вопрос если и не смутил, то поставил Александра в тупик. Земля была так безмерно далека, что казалась теперь ненастоящей. Друзья и близкие словно выцвели, растеряли реальные черты, приобрели характер символов. Ведь их разделяла такая бездна пространства, которое даже молниеносный свет преодолевает лишь за время, которое в несколько раз больше всей человеческой истории! Александр сожалел об утратах, но сожалел странно. Так сожалеют о только что растаявшем чарующем сне, хорошо сознавая, что это сон. Сон - и ничего больше!

С полгода тому назад Гирин в составе группы самолётов по делам службы летал на юг. За час с небольшим они преодолели больше тысячи километров и оказались в стране гор, гранатовых деревьев и цветущих магнолий. На аэродроме он встретил товарища по училищу, они обрадовались друг другу и, сколько могли, поболтали, сидя в тени старых кипарисов. А потом - команда по самолётам, обратный полет, и через какой-нибудь час они снова были дома. Отдыхая после полёта теперь уже в тени берёз, Гирин заметил на траве им же забытый часа три тому назад потрёпанный журнал. Он взял его в руки, рассеянно полистал и вдруг поймал себя на странном, очень остром чувстве ему не верилось в реальность встречи с товарищем, который служил среди кипарисов так далеко от этих берёз! Да и вообще, был ли весь этот двухэтапный, скоротечный перелёт? Может быть, он просто заснул тут, на весенней травке, и ему пригрезились и ровный шум двигателя, и заоблачные выси, и разговор по душам?

Нечто подобное Александр переживал и теперь. Чудовищная отдалённость от всего земного потрясала, но причина тревоги, которая, как заноза, сидела в самом сердце, была в чем-то другом. А в чем, Александр никак не мог ухватить! Кстати, ему и в голову не приходило, что Люци мог его обмануть или хотя бы преувеличить. Слишком ярким и осязаемым и вместе с тем фантастически неправдоподобным было зрелище чужого звёздного мира. Ложь не такова, она всегда правдоподобна, она вынуждена рядиться под истину, иначе будет уже не ложью, а глупой выдумкой, чепухой.

- Почему столько звёзд? Почему их так много? - так и не разобравшись в себе самом, спросил Александр.

Люци воспринял этот вопрос как должное.

- Мы находимся почти в самом центре тридцать третьего шарового звёздного скопления. Плотность звёзд тут в десятки раз выше, чем в окрестностях вашего любимого Солнца. Поэтому небо и имеет такой театральный, фейерверочный вид. Порой эта небесная иллюминация ужасно раздражает! Особенно во время ночной охоты, когда нужно незаметно подобраться к зверю.

- Вы охотник?

Люци хитро прищурился:

- Я странник! Но в некотором роде и охотник, точнее, ловец животных и собиратель растений, довольно известный в галактике и её ближайших окрестностях. - Видя, что Гирин не совсем понимает его, он охотно, с ноткой самодовольства пояснил: - Своего рода космический Джеральд Даррелл. До слез жалею редких и исчезающих животных, занесённых в Красную галактическую книгу, а поэтому отлавливаю их и передаю в крупнейшие зоопарки любителей первозданной природы.

- А есть такая книга?

- Разумеется. - В голосе Люци звучала снисходительность. - Или вы думаете, что человечество так уж оригинально в своих начинаниях? Красная книга - это банальность.

Хмуря брови, Гирин спросил, скорее подумал вслух:

- Значит, зверинец все-таки был?

- Какой зверинец? - насторожился Люци.

Гирин подумал и неторопливо объяснил. Люци расцвёл в улыбке:

- Он не только был, но есть - здесь, на корабле, в двух шагах отсюда. Смею надеяться, - в голосе этого галактического странника появились самодовольные нотки, - что мне удалось собрать превосходную коллекцию. Редкостные экземпляры!

Без улыбки разглядывая Люци, Александр спросил:

- Меня вы тоже отловили как редкостный экземпляр?

Люци откровенно возмутился:

- Да как вы могли подумать такое? Я чту галактический кодекс не меньше, чем собственные привычки. А согласно этому кодексу всякое разумное существо, как бы странно, как бы безобразно оно ни выглядело, священно! И это естественно! Обычное проявление джентльменства, своеобразный мораторий между коллегами, товарищами по оружию. Конечно, - по губам Люци скользнула и пропала лукавая улыбка, - бывают и сомнительные случаи, когда мы, ловцы-корсары, позволяем себе некоторые вольности. На лбу ведь у животного не написано, разумное оно или нет, тут иногда и сам всевышний не разберётся.

- Я - тоже сомнительный случай?

- Да нет же! Какой вы, однако, упрямый, - с некоторым недовольством констатировал Люци. - Просто мы, свободные ловцы, имеем разрешение брать на борт сапиенсов, когда они находятся в смертельно опасной ситуации, вероятность летального исхода которой близка к единице. Из двух, так сказать, зол выбирается меньшее, понимаете? Это и разумно и гуманно.

Александр перебрал в памяти все, что последовало после удара молнии в самолёт. По крайней мере, в одном Люци не лукавил: когда парашют не раскрылся, Александр действительно попал в смертельно опасную ситуацию, выкарабкаться из которой было практически невозможно. С сочувствием присматриваясь к Гирину, Люци проговорил:

- Вас, наверное, интересуют подробности. Все делается автоматически мгновенная телепортировка через подпространство, и вы на борту брогора, как имеют честь называться корабли, подобные моему. В момент вашей локализации я отсутствовал, осматривал любопытную планету, которая расположена тут, неподалёку. Настоящий звериный рай! Ну, и поскольку вы были без сознания и установить уровень вашего интеллекта не представлялось возможным, вас на общих основаниях поместили в отдельную, так сказать, персональную клетку. - Люци не удержался и хохотнул: - Представляю, что вы подумали, придя в себя! - и наставительно добавил: - Впредь будьте осторожнее и в неясных ситуациях умейте отсидеться, не привлекая к себе внимания. Скажите спасибо, что я успел выцарапать вас из лап этого чудовищного рухши.

- Спасибо. И как же вы меня выцарапали?

- Это пустяки. Выстрел и, - Люци сделал паузу, - что бы вы подумали? Рухша убит, ранен, искалечен? Нет, я люблю своих животных как меньших братьев. Рухша погрузился в мирный глубокий сон. Я поместил его в отдельный бокс. Никогда бы не подумал, что эти антропитеки так чертовски сильны! Вас тоже зацепило периферией лучевого импульса, и вы погрузились в мирный сон. Я не стал будить вас раньше времени.

- Предпочли покопаться в моей долговременной памяти?

В глазах Люци мерцала хитринка:

- Жестокая необходимость! Я был вынужден это сделать. Где гарантия, что, придя в себя, вы, подобно рухше, не начали бы буянить и крушить мебель в собственной каюте? Ведь это, - Люци не без торжественности повёл рукой вокруг себя, - ваша личная каюта.

Гирин огляделся, задержавшись взглядом на золотистой портьере.

- Рассказываете вы мне разные сказки! А я и верить потихоньку начинаю.

- Сказки? - ядовито спросил Люци. - Вы можете предложить лучшее объяснение случившемуся?

- Нет. К сожалению, не могу, - признался Александр.

- Тогда какого черта? Надо верить!

- Легко сказать - верить! - Гирин снова оглядел каюту и перевёл взгляд на собеседника. - Как вы за восемьдесят тысяч световых лет ухитрились узнать, что я терплю бедствие, нахожусь в этой самой, летальной ситуации?

На смуглой физиономии Люци появилось таинственное выражение:

- Секрет фирмы! Специальная аппаратура и некоторые тайны, доставшиеся мне по наследству от моих беспокойных и весёлых предков.

- Один миг - и я здесь?

- Совершенно верно! Один миг, и Александр Гирин в гостях свободного ловца-корсара. Нет ничего проще!

Заноза, сидевшая в самом сердце Александра, кольнула особенно остро, и он наконец понял причину своей тревоги.

- Но если так, то можно переправить меня и обратно. Миг - и я на Земле!

Сочувственно приглядываясь к Гирину, Люци отрицательно покачал головой:

- Все не так просто, юноша.

- Просто или сложно - какая разница? Я спрашиваю, можете ли вы переправить меня обратно, на Землю?

- Это очень, очень опасная операция!

- Да я не спрашиваю, опасно или безопасно! Испрашиваю - возможно ли?

После паузы Люци с некоторым раздражением ответил:

- Допустим, возможно. Что из того?

Гирин облегчённо вздохнул.

- Да ничего, - помолчав, он доверительно пояснил: - Понимаете, Люци, мне все это даже интересно: телепортировка, космос, брогор, приключения. Интересно! Но без Земли все это теряет для меня смысл и цену. Если бы я узнал, что на Землю вообще нельзя вернуться, я бы, наверное, умер. Просто умер - и все!

- Понимаю. Вы не против туристского круиза по галактике, но вам не терпится поделиться впечатлениями с друзьями. Как и Одиссея, вас тянет домой, странствия для вас хобби, но не дело. Вы из ностальгийцев, Саша, с некоторым разочарованием констатировал Люци.

- Из ностальгийцев?

- К сожалению. Понимаете ли, есть животные, которые хорошо приживаются в неволе. Одни сразу, другие постепенно, одних можно покорить кормом или удобной клеткой, других - лаской или мнимой свободой, но приживаются. Но есть и другие, они умирают, если их не вернуть на родину, умирают от тоски. Одни сразу, прямо на глазах, другие постепенно, отказываясь от пищи и воды, но умирают непременно. Таких мы и называем ностальгийцами.

- Я из ностальгийцев, - весело согласился Александр, заноза уже не колола, он был в отличном настроении. - Но вы меня сравниваете с животными!

Мефистофель ухмыльнулся:

- Прошу прощения, профессиональная привычка. К тому же мы все немного животные! Однако же перейдём к делам серьёзным и животрепещущим.

Он ткнул своим длинным пальцем почти в самую грудь Александра и вопросил:

- Вы хотите вернуться на Землю, не так ли?

- Хочу!

- Я обязуюсь вам помочь. Слово ловца-корсара! Сделаю все, что в моих силах. Но и вы должны мне помочь! Это ведь только справедливо - услуга за услугу.

- А в чем помочь? - осторожно спросил Александр: этот хитроумный Люци все-таки не вызывал у него большого доверия.

- Я уже говорил вам, Саша, что здесь, неподалёку, есть красавица планета. Настоящий обетованный рай! Мне нужно поймать там одно редкое, можно сказать, уникальное животное. Точнее, птицу.

Воспоминание о зверинце вызвало на губах Гирина улыбку.

- Что-нибудь вроде некиричи?

- Да что вы! Некиричи - это фат, салонный шаркун, сплетник, сладострастник и дуэлянт. Петух! А красные журавли - гордые, вольные птицы. Что самое интересное, - на резко очерченной физиономии Люци отразилось откровенное восхищение, - ведь все другие птицы прячутся от грозы, затаиваются, убираются прочь. А эти бесстрашно летят ей навстречу, врываются в клубящиеся чёрные тучи, где грохочет гром и сверкают голубые молнии. Некоторые из них гибнут, но большинство пробивается через хаос к солнцу и летит дальше. Куда - никто не знает! А гроза, - Люци сделал рукой плавное движение, точно дирижируя невидимым оркестром, - гроза после этого утихает, а на землю льёт тёплый дождь.

- И это правда? - недоверчиво спросил Александр.

- Вам представляется случай самому убедиться в этом!

Гирин задумался.

- А зачем вам красные журавли?

- Это уж моё дело, - сердито сказал Люци. - В конце концов, кому надо вернуться на Землю - мне или вам?